Свойский М. Л. Джон Пирпонт Морган

   (0 отзывов)

Saygo

Свойский М. Л. Джон Пирпонт Морган // Новая и новейшая история. - 2016. - № 2. - С. 143-161.

Рокфеллер, Карнеги, Вандербильт, Морган, Гуггенхайм, Фрик, Гарриман - эти имена возникают в памяти, когда речь заходит об истории США последней трети XIX - начала XX в., этапе бурной индустриализации страны, “золотом веке”, как нередко называют этот период. Этих лидеров американской экономики отличали сила характера, незаурядные способности, целеустремленность, нескрываемая алчность, умение принимать рискованные решения. К этим людям в полной мере относится эмоциональный призыв Марка Твена: “Через двадцать лет вы будете более сожалеть о том, что не сделали, чем о том, что вы сделали. Поэтому отбросьте сомнения, уплывайте прочь от безопасной гавани. Поймайте попутный ветер своими парусами. Исследуйте. Мечтайте. Открывайте”. С этими словами писателя согласен и Морган: “Никогда не бойся дойти до горизонта. Только там перед тобой откроется новый”.

JPMorgan.jpg

Марк Твен был близко знаком с Морганом, который приобретал для своего книжного собрания не только издания произведений писателя, но и его рукописи. В 1874— 1891 гг. писатель жил в городе Хартфорде, штат Коннектикут, где 17 апреля 1837 г. родился Джон Пирпонт Морган и где, после кончины 31 марта 1913 г., был похоронен. Многие биографы банкира согласны с семейным преданием, называющим одного из самых известных в истории пиратов, жестокого и кровожадного Генри Моргана предком Джона Пирпонта.

Его отец, Джуниус Спенсер Морган (1813-1890), подтянутый, сдержанный, педантичный джентльмен в одежде от лучших лондонских портных, унаследовал от своего отца Джозефа крупное состояние и методично работал над его приумножением. В 1850 г. он впервые совершил продолжительную деловую поездку в Лондон и сумел установить плодотворные отношения с крупной финансовой компанией Д. Пибоди в области экспорта-импорта и инвестиций в экономику США. Впоследствии он станет партнером Пибоди, а после его ухода от дел и владельцем компании. Джуниус много времени проводил в Англии, поэтому приобрел дом в Лондоне, где останавливалась его семья во время поездок по Европе.

Его супруга Джулиет (1816-1884) происходила из семьи священника, получила соответствующее воспитание и, родив, кроме Джона Пирпонта, еще троих детей, посвятила себя семье и была ревностной прихожанкой близлежащей церкви. Супруги Морган составляли образцовую семейную пару воспитанных, достойных, преуспевающих горожан.

Джон унаследовал от предков плохое здоровье, у него в детстве был такой букет различных заболеваний, что высказывались предположения об его возможной инвалидности. Заболевания преследовали его всю жизнь. Мальчик был жизнерадостным и веселым, он как бы свыкся со своими проблемами и старался не обращать на них внимания. Школу он посещал нерегулярно, но при этом демонстрировал очевидные способности к математике. По совету докторов отец отправил мальчика в длительное морское путешествие, и он провел почти год на Азорских островах. Доктора оказались правы. Под тропическим солнцем Джон окреп, закалился, съедал огромное количество фруктов и растолстел, что в XIX в. считалось признаком хорошего здоровья. У него развился аппетит, который он сохранил на всю жизнь, так же, как и любовь к морским путешествиям.

По возвращении домой он успешно закончил школу в Бостоне со специализацией по математике и коммерции и отправился учиться в Швейцарию, в школу около г. Веве. Овладев французским языком, по настоянию отца Джон отправился доучиваться в Гёттингенский университет. Он много путешествовал по Европе, посещал старинные замки, музеи, картинные галереи, театры. Именно тогда зародилась в нем любовь к истории искусства, особенно к эпохе Возрождения, “колыбельному периоду” истории человечества, живописи, старинным книгам и рукописям. Может показаться странным, что будущий крупнейший финансист и предприниматель, “Наполеон Уолл-Стрита”, как его впоследствии называли, окончил университет по специальности “история искусства”.

Он совсем как пушкинский Ленский, который также учился в Гёттингене, “из Германии туманной привез учености плоды”. Однако практичный отец был уверен, что наука наукой, а практика важнее всего, и Джон стал клерком в компании “Дункан и Шерман”, которая представляла интересы компании Пибоди в США. Несколько раз он переходил из одной компании в другую, пока в 1871 г. не стал партнером в солидной компании “Дрексел и Морган”. По просьбе Джуниуса Моргана многоопытный и уважаемый финансист Э. Дрексел стал ментором Джона Пирпонта.

К этому времени у Моргана уже был опыт самостоятельной инвестиционной деятельности. В ходе войны между Севером и Югом, принесшей огромные разрушения и значительные человеческие жертвы, пышным цветом расцвели коррупция и спекулятивная деятельность. Коммерсанты в союзе с политиками и армейскими чинами делали огромные деньги на военных поставках. Удобный случай представился и Джону. В августе 1861 г. с ним встретился знакомый по Хартфорду, местный политик и предприниматель С. Стивенс. Он предложил Моргану профинансировать покупку пяти тысяч карабинов по цене 16,5 долл, за штуку у продавца А. Истмена. Армия была готова приобрести их по цене 22 долл.

24-летний Морган согласился, и сделка была совершена. Начинающему финансисту не пришло в голову поинтересоваться происхождением карабинов. Впоследствии обнаружилось, что они уже были списаны из армии как устаревшие и негодные, а Истмен приобрел их как лом по цене 3,5 долл.

Морган осуществил целый ряд выгодных военных поставок, демонстрируя при этом решительность, бесцеремонность, даже цинизм, что вызывало неодобрение Джуниуса Моргана. Он настойчиво и небезуспешно внушал сыну некоторые основные, по его мнению, принципы солидной финансовой деятельности. Среди них было требование отказаться от краткосрочных спекуляций, от рискованной игры на бирже, следовало последовательно создавать положительную, надежную репутацию, демонстрировать благоразумие и дальновидность. Наконец, постоянно и твердо контролировать финансовые потоки и их концентрировать, то, что впоследствии получило наименование “морганизации”: реорганизовать компанию, реструктурировать ее финансы, сформировать новый, послушный совет директоров.

В 1861 г. Морган создал в Нью-Йорке компанию “Д. П. Морган”, ориентированную на размещение в США европейских ценных бумаг и тесно сотрудничавшую с компанией Пибоди и старшего Моргана в Лондоне.

К этому периоду относится и трагическое событие, случившееся с Морганом. Он встретил девушку, в которую влюбился. Амелия (Мими) Старджес была на два года старше его, изящная, остроумная брюнетка, с огромными глазами, однако она была больна туберкулезом. Морган, несмотря на это, женился на ней и с отчаянием наблюдал, как она угасала у него на глазах. В 1862 г. она скончалась, и это стало для него тяжелой травмой.

В 1865 г. Морган женился на Френсис Трейси (1842-1924). У них было четверо детей, из которых единственный мальчик Джон Пирпонт Морган Младший (1867-1943) впоследствии наследовал финансовую империю отца. Старшая дочь Луиза (1866-1946) нередко помогала отцу, часто сопровождала его в длительных поездках, успешно играла роль хозяйки дома в то время, как ее мать в своей комнате страдала от тяжелой депрессии. Средняя дочь Джульетта (1870-1952) после того, как Луиза вышла замуж, приняла на себя все эти обязанности с согласия мужа. Младшая дочь Анна (1873-1952) не вышла замуж и всю жизнь много занималась благотворительностью.

Уже во время работы с Дрекселом сформировались некоторые характерные черты руководящего и предпринимательского стиля Моргана. Он работал за огромным столом. В камине горел огонь, пол был покрыт дорогим ковром спокойных тонов и рисунка. Скрытный и малообщительный, он тщательно контролировал своих ближайших сотрудников, не прощая оплошностей и не допуская ни малейшей фамильярности. Он не любил, когда его отвлекали или обращались с вопросами. Даже ведущие сотрудники компании, включая самого Дрексела, знали, что к Моргану нельзя обращаться во время работы, разве что в чрезвычайных обстоятельствах. Для приема важных клиентов или обсуждения конфиденциальных вопросов было оборудовано специальное помещение. Отмечают, что для принятия важных решений ему нужно было уединиться. Он усаживался за стол, попыхивая любимой сигарой, поворачивал на пальце перстень с бриллиантом, раскладывал пасьянс, все это помогало ему сконцентрироваться и найти эффективный выход из сложного положения.

Все в его внешнем облике: неизменный черный костюм от лучшего лондонского портного, стоячий крахмальный воротничок, золотые запонки, внушительная золотая цепь от карманных часов говорили о богатстве и уверенности в себе. Он безостановочно курил огромные черные сигары, которые ему привозили из Гаваны, и пил чай, который для него выращивали на Цейлоне и доставляли в Нью-Йорк. В эти годы его доход не опускался ниже 250 тыс. долл, в год, что позволяло вести совершенно комфортный образ жизни. Он считал себя образцовым христианином, принадлежавшим к протестантской епископальной церкви, и делал внушительные взносы в ряд религиозных организаций. Правда, он слишком много и слишком быстро ел, он располнел, доктора находили его кровяное давление слишком высоким, и у него продолжались проблемы с кожным заболеванием на носу, которое он унаследовал от предков. Он проводил много часов в своем офисе, но любил и умел отдыхать. Самым предпочтительным видом отдыха продолжали оставаться длительные морские путешествия. Ему принадлежала роскошная яхта, собственно, одна яхта заменяла другую, становясь все больше и больше, но название оставалось неизменным - “Корсар”. Однажды Моргана спросили, во что ему обходится содержание яхты. Ответ оказался не очень любезным: “Если вы спрашиваете о цене, значит, это вам не по карману”1.

Любимым праздником Моргана было Рождество. Он наряжался Санта-Клаусом, с торжественным видом раздавал дорогие подарки домочадцам и с чувством читал детям отрывки из “Рождественской песни” Ч. Диккенса. Вместе с сыном он снаряжал огромный воз детских подарков и пакетов с гостинцами для нуждающихся прихожан своей церкви.

Уже в эти годы начало складываться его частное собрание произведений искусства, которое называли “собрание джентльмена”. Оно включало в себя сочинения классиков в солидных кожаных переплетах, портреты, пейзажи деревенской, патриархальной Америки, произведения европейских художников.

В октябре 1879 г. Морган стал участником железнодорожного бизнеса, что в результате привело к реорганизации всего железнодорожного хозяйства в стране и самой системы его финансирования. Однажды В. Вандербильд, крупнейший в те годы железнодорожный магнат в США, пригласил его к себе домой и там, на условиях полной конфиденциальности, торжественно заявил, что он предполагает продать почти половину своих акций дороги “Нью-Йорк Централ”. Речь шла о пакете в 250 тыс. акций. Вандербильд предложил Моргану взять на себя эту задачу. Это был поворотный пункт во всей предпринимательской биографии Джона Пирпонта.

Джон срочно вызвал отца в Нью-Йорк и организовал синдикат, который приобрел 150 тыс. акций по 120 долл, за штуку. Джуниус привлек к делу британских инвесторов, которые в результате вложили в дело 25 млн долл. Когда о сделке стало известно, акции дороги выросли до 130 долл., что принесло крупную прибыль всем участникам. Характерно, что Морган настоял на предоставлении ему места в совете директоров дороги, что давало ему возможность влиять на принятие конкретных решений.

Последняя четверть XIX в. в США ознаменована резким ускорением процесса индустриализации. В течение жизни одного поколения произошел решительный поворот в национальной экономике к производству и массовому потреблению широкого спектра товаров2. Крупнейшие американские производители начали обращать внимание на зарубежные рынки в то время, как иностранные компании, прежде всего британские, начали активно инвестировать средства в бурно растущий и постоянно увеличивающийся американский рынок. Ключевым фактором, изменившим весь характер национальной экономики и в огромной степени обеспечившим ее бурное развитие, стало энергичное развитие сети железных дорог. Лицо индустриализации определяли несколько ведущих отраслей промышленности, первое место в этом ряду принадлежало производству стали. Именно увеличивавшееся быстрыми темпами производство стали вывело США в первый ряд мировых лидеров. Железные дороги и металлургическая промышленность в первую очередь привлекли внимание Моргана.

Один из идеологов периода индустриализации, социолог У. Самнер категорически отвергал сомнения в том, что консолидация промышленности и банковского дела, концентрация богатства в руках узкого круга собственников является благом для страны. Именно благодаря их предприимчивости, полагал он, способностям и капиталам США стали ведущей индустриальной страной, способной производить больше стали и нефти, разных потребительских товаров, строить железных дорог больше, чем любая другая страна в мире3.

Процессы индустриализации настоятельно требовали создания новых финансовых механизмов и продуктов, использования эффективных методов и путей контроля финансовых потоков. В этих процессах самую существенную роль сыграл Морган и руководимые им компании, выработанный им стиль ведения бизнеса, получивший наименование “морганизация”, направленный на реорганизацию и оптимизацию деятельности компаний с целью добиться их успешной работы и получения весомой прибыли.

Все больше и больше внимания Морган уделял железнодорожному бизнесу. Обычно определялись небольшие дороги, нередко нерентабельные, убыточные. Морган создавал финансовый синдикат, приобретавший эти дороги и затем объединявший их в крупную корпорацию. В результате устранялась конкуренция между ними, уменьшались расходы, совершенствовалось управление. Жалованье работникам оставалось на прежнем уровне, однако увеличивалась стоимость пользования дорогой - как бы в связи с улучшением обслуживания. В результате увеличивались доходы держателей акций и компании Моргана, прежде всего. Интересы пользователей никого не интересовали. Как заметил будущий член Верховного Суда, известный юрист Л. Брандайс: эти комбинации “были продиктованы либо стремлением переиграть конкурентов, либо индивидуальными амбициями и алчностью, либо ошибочными представлениями о том, что эффективность увеличивается одновременно с увеличением масштабов”4.

Либо сам Морган, либо его доверенные лица становились членами совета директоров новой корпорации, а поскольку за ними стояли деньги, именно им практически принадлежало право решающего голоса. Морган уделял значительное внимание правовой стороне своих сделок. Когда его юрист однажды заметил, что предполагаемая сделка выглядит не вполне законно, он буркнул: “Сделайте так, чтобы это было законно”.

Для делового мира США Морган становился воплощением образа предприимчивого, решительного и в высшей степени успешного банкира, его участие в сделке было залогом успеха. Одновременно с размерами его личного состояния и увеличением количества компаний, которые он контролировал, увеличивалось и расширялось влияние Моргана в деловом и политическом мире. В 1877 г. личное состояние 50-летнего Моргана оценивалось в 25 млн долл., это было меньше, чем у Рокфеллера или Вандербильда, однако он контролировал капиталы, вложенные в самые разные компании, прежде всего железные дороги, компанию Эдисона, телефон и телеграф (будущая компания “Америкэн Телефон энд Телеграф”), в размерах, значительно больших, чем эти промышленные магнаты.

Его в полном смысле слова одолевали просители, ищущие финансовой помощи, поэтому в его офисе сотрудникам было запрещено пускать к нему кого бы то ни было без его разрешения. Кроме того, им было запрещено общаться с прессой, сообщать любую информацию об их деятельности кому бы то ни было, включая государственных служащих, без разрешения руководства, а практически самого Моргана. Один из его ближайших сотрудников впоследствии рассказывал, что “это была одна голова на всю компанию. Даже партнеры Моргана были всего лишь лейтенантами, а не командующими. Они были связаны с ним только в той мере, которую он определял персонально, или действовали под его руководством”5.

В банке Моргана в Нью-Йорке и в его филиалах в Лондоне и Париже хранилась часть золотых запасов Ватикана и огромные суммы в ценных бумагах6. Дж. Фумми, выходец из итальянской аристократической семьи, близкой к Ватикану, был одним из исполнительных директоров компании Моргана и представлял интересы Ватикана на Уолл-стрите.

Папа Пий XI до того, как возглавить Ватикан, руководил Ватиканской библиотекой. Именно этой библиотеке доверил Морган реставрацию обширной коллекции коптских рукописей, которую он приобрел. Пий XI, тогда монсеньор Ратти, широко образованный человек, блестящий ученый, неоднократно встречался с Морганом в ходе реализации этого проекта и сохранил о нем самые светлые воспоминания. Впоследствии Пий XI даже удостоил Моргана и главного исполнительного директора его банка Т. Ламонта Большим Крестом ордена Св. Григория Великого за чрезвычайные заслуги перед католической церковью.

Правда, он не знал, в частности, что Морган, принадлежавший к протестантской епископальной церкви, настойчиво добивался удаления из совета наблюдателей Гарвардского университета одного из его членов - католика7.

С течением времени у Моргана завязались прочные международные связи с видными представителями финансового сообщества, в том числе с А. Ротшильдом, который производил сильное впечатление на Моргана и как финансист, и как личность. Морган любил рассказывать, как Ротшильд пригласил принца Уэльского на обед, который был отложен до девяти часов вечера. Как объяснил заботливый хозяин, чтобы его персонал мог спокойно закончить свой обед8.

Ротшильд сыграл существенную роль в ликвидации аргентинского кризиса, разразившегося осенью 1890 г. Кризис серьезно подорвал позиции крупного лондонского банка, принадлежащего братьям Бэринг. Сам Морган в тот период не имел дел с латиноамериканскими финансовыми кругами, как он выражался, “финансами гаучо”. Однако кризис мог пошатнуть весь международный финансовый рынок. Английский банк в одиночку был не в состоянии поддержать банк братьев Бэринг. Тогда под руководством Ротшильда был создан гарантийный фонд, объединивший ресурсы пяти крупных банков, собравших 14 млн фунтов стерлингов. Морган также выделил в этот фонд 200 тыс. фунтов стерлингов, а главное, он вошел в высший эшелон международных финансовых деятелей. Ротшильд вскоре предложил, чтобы компания Моргана с ее филиалами в Лондоне и Париже взяла на себя размещение аргентинского займа в 75 млн долл, для покрытия национального долга.

Весной 1893 г. в стране разразилась самая сильная депрессия за всю предыдущую историю, так называемый “золотой кризис”. Стало известно, что 1 апреля золотой резерв США опустился ниже психологически важного уровня 100 млн долл. Считалось, что их достаточно для погашения стоимости государственных облигаций. Возникли слухи, что администрация планирует отказаться от золотого стандарта, вкладчики в панике стали забирать свои вклады из банков и приобретать на них золото. В феврале на грани банкротства оказалась крупная железная дорога в Пенсильвании, а в мае вышла из бизнеса крупная компания “Нэшионал Кордаж”. Централизованной банковской системы в те годы еще не существовало, и банки метались в поисках займов. К концу года прекратили свое существование около 4 тыс. банков по всей стране. Не менее 14 тыс. компаний обанкротились за этот период. Влияние кризиса испытали на себе и около пятидесяти железных дорог и связанные с ними сталелитейные предприятия9.

В поисках выхода правительство обратилось за помощью к Уолл-стриту. Банк Моргана к этому времени стал фактически центральным банком страны. Морган был готов к такому повороту событий, в соответствии с разработанным им планом действий он быстро и решительно организовал синдикат, который передал администрации специальный займ для поддержки Федерального резерва. Займ включал в себя 65 млн долл., выделенных Морганом и связанными с ним банками. В Федеральном казначействе еще оставалось 38 млн долл, золотом. В совокупности образовался необходимый золотой запас и ситуация начала нормализоваться. Участники синдиката получили на этой сделке 7 млн комиссионных, что, в свою очередь, вызвало немало возмущенных комментариев.

Кроме того, Морган связался с группой Ротшильдов и из Европы удалось получить 3,5 млн унций золота для поддержки Федерального казначейства. Всё вместе укрепило его репутацию и продемонстрировало возможности решения крупнейших финансовых проблем методом создания синдикатов.

Вместе с тем правительство страны, ведущие представители промышленных и финансовых кругов оказались не в состоянии понять причины кризиса, извлечь должные уроки, принять необходимые меры и провести назревшие реформы для предотвращения подобных кризисов в будущем. Традиционное предоставление полной свободы рук финансово-промышленной олигархии, ее практически полная независимость от государства, стремление решать свои финансовые проблемы с присущей ей алчностью и бесцеремонностью за счет государственных средств, т. е. денег рядовых налогоплательщиков, делали наступление следующего кризиса неизбежным.

Характерно, что, когда с Морганом пытались заговаривать о нуждах простых американцев, уровне их жизни, самих возможностях регулирования правительством каких-то сторон экономической жизни и социальной ответственности большого бизнеса, он коротко отрезал: “Я ни от кого не завишу и никому ничего не должен”10. Его вполне устраивала и была психологически близка роль одинокого полновластного вершителя судеб огромных корпораций и занятых на них сотен и сотен тысяч работников и его совершенно не заботила судьба тысяч средних и мелких бизнесов, которых его корпорации выдавливали с рынка, и людей, которые теряли работу.

Такой метод управления огромными экономическими системами, промышленными, финансовыми, человеческими ресурсами, сохранившийся чуть ли не со времен феодализма, не отвечал требованиям времени и масштабам вызовов, которые стояли перед страной, вступали в противоречие с объективной необходимостью эффективного управления промышленным и финансовым развитием США во все возрастающих масштабах, с социальной и этической составляющими все более и более усложнявшейся жизни общества.

К 1902 г. Морган контролировал крупнейшую железнодорожную сеть в стране - более 50 тыс. км железнодорожного полотна. Но он не ограничивался железными дорогами. В 1892 г. Морган участвовал в создании “Дженерал Электрик”, объединившей предприятия Томпсона, выпускавшие дуговые лампы, и компанию Эдисона, производившую лампы накаливания. В наши дни компания “Дженерал Электрик” остается единственным компонентом оригинального индекса Доу-Джонса, впервые опубликованного в 1896 г.

В 1898 г. Морган создал металлургическую компанию “Федерал Стил”, реорганизованную в 1901 г. в “Юнайтед Стил” путем приобретения у Э. Карнеги сталеплавильного производства по цене 480 млн долл. “ЮС Стил” стала первой в истории компанией с капиталом 1,4 млрд долл. 1902 г. - Морган организовывает “Интернэйшл Харвестер” по производству сельскохозяйственных машин и орудий и компанию “Вестерн Юнион”. Следует добавить к этому списку и “Вестинхауз Электрик” и “Интернэшионал Мерчант Марин”, объединившую несколько компаний, осуществлявших морские перевозки через Атлантику, и среди них крупную компанию “Уайт Стар Лайн”, построившую “Титаник”.

На протяжении всей своей жизни Морган последовательно и успешно работал над расширением и укреплением своей финансовой империи, которая к 1913 г. включала 42 крупные корпорации и 24 железные дороги. Он рассматривался всеми как самый влиятельный финансист в стране, ключевая фигура в привлечении европейских инвестиций на американский рынок, одна из знаковых фигур, олицетворявших большой бизнес.

Вместе с тем в стране нарастало недовольство деятельностью огромных корпораций, возмущение той ведущей ролью, которую они играли в национальной экономике и политике. “Мир корпораций - это мир патологической морали”, “корпорации нанесли вреда больше, чем кто бы то ни было за всю историю”, “Уолл-стрит с его неограниченной прожорливостью” - такими сентенциями пестрели многие газетные статьи этого периода. Ставший президентом в 1901 г., после убийства У. Мак-Кинли, Т. Рузвельт чутко уловил эти настроения общества, которые вполне совпадали с его собственными представлениями, и решил их использовать для укрепления самого института президентства, демонстрации своей твердости, решительности, уверенности в себе и реорганизации самой промышленно-финансовой системы в стране. “Президентом стал этот чертов ковбой”, - Морган был вполне согласен с этим эмоциональным откликом крупного политического деятеля М. Ханны на приход Рузвельта к власти11.

Рузвельт недвусмысленно подчеркивал: “все более и более становится очевидным, что государство и, если понадобится, вся нация должна иметь право руководства и контроля, когда речь идет о больших корпорациях”12. Он считал необходимым, чтобы эти корпорации предоставляли администрации отчеты о капитализации, финансовой структуре и доходности. Вместе с тем его оппоненты указывали, что это требование может быть расценено как антиконституционное, отмечали его политическую подоплеку, даже профсоюзное руководство не было заинтересовано в таком жестком контроле за корпорациями.

Первым шагом в “крестовом походе” Рузвельта против корпораций стало начало судебного преследования компании “Норзен Секьюрити” в феврале 1902 г. Капитал корпорации составлял 400 млн долл., и она объединяла ряд компаний, контролируемых Морганом, Рокфеллером, Гарриманом, Вандербильдом и другими. Морган направил к президенту двух директоров своих компаний Д. Перкинса и Р. Бекона, они оба были в приятельских отношениях с Рузвельтом, а Бекон еще и его однокурсником по учебе в Гарвардском университете. Они пытались как-то смягчить позицию президента, но безуспешно. После встречи Рузвельт заметил, что они оба очень приятные люди, но ведут себя как адвокаты, занятые безнадежным делом, и они знают это, но продолжают бороться, ибо представляют такого сильного и властного человека, как Морган.

Политику президента поддерживали многие ведущие американские издания. Так, в статье, опубликованной в “McClure’s Magazine” в октябре 1901 г., указывалось, что Морган контролирует “годовой доход, почти равный годовому доходу Германской империи, платит налоги в размере бюджета небольшой европейской страны. На него работает 250 тыс. человек, если считать и членов их семей, то он обеспечивает существование примерно миллиона человек, это настоящее небольшое государство”13. Автор статьи Р. Бейкер, признанная звезда американской журналистики начала XX в., вместе с тем признавал, что могущественный банкир является настоящим “финансовым доктором”, который неоднократно спасал национальную экономику, использовал свой финансовый гений для решения важных и сложных задач национального масштаба.

Р. Бейкер опубликовал серию статей, посвященных “капитанам экономики”. В статье о Моргане он выражал опасение в связи с размерами его империи. В другой статье он анализировал структуру и деятельность “ЮС Стил”, объединившей компании Моргана, Карнеги и еще девяти собственников. В результате корпорация производила более одной четверти всей стали в мире. «Невозможно адекватно оценить размеры влияния “ЮС Стил”, - резюмировал автор. - Никогда раньше не было ничего подобного»14.

“Норзен Секьюрити” занимала второе место после “ЮС Стил” по размерам бюджета. Морган почувствовал опасность и попытался договориться с президентом. Морган не сразу понял, что президент рассчитывает на положительное решение суда против его корпорации, чтобы был прецедент и была возможность начать преследования других крупных компаний. Во время встречи в Белом доме он спросил Рузвельта, почему администрация не связалась с ним и не предложила внести необходимые, по ее мнению, изменения в устав корпорации и тем самым решить проблему. Президент коротко ответил: “Этот как раз то, чего мы не хотели”.

Удивленный Морган предложил: “Если мы сделали что-то неправильно, пусть встретятся ваши представители с моими и договорятся”. “Мы не хотим договариваться, - вспылил участвовавший в совещании П. Нокс, генеральный прокурор, - мы хотим это остановить”. Морган прямо спросил у Рузвельта, грозит ли опасность “ЮС Стил” и другим его корпорациям. Президент ответил уклончиво: “Разумеется, нет, если мы не обнаружим, что они сделали что-то, что мы считаем неправильным”. После длительных судебных разбирательств “Норзен Секьюрити” была расформирована15.

По мнению многих наблюдателей, “крестовый поход” Рузвельта против корпораций нередко напоминал прямой шантаж. Скажем, издавна было известно, что эти корпорации делают крупные взносы в избирательные фонды обеих партий. М. Ханна, крупнейший политический функционер Республиканской партии, однажды меланхолически заметил: “Я знаю две вещи, которые важны в политике. Одна из них - деньги, и я не помню вторую”16.

Созданное президентом Бюро по делам корпораций зачастую под угрозой судебного преследования за действительные или мнимые нарушения вынуждало корпорации обращать больше внимания на финансирование именно Республиканской партии.

Когда речь шла о политике, Моргану не всегда удавалось добиться задуманного. Скажем, в 1908 г. он активно участвовал в Конвенте Республиканской партии, стремясь продвинуть своего представителя Р. Беллинджера на пост Секретаря по внутренним делам. Задачей Целевого синдиката, созданного Морганом совместно с Гуггенхаймом, было добиться права на разработку угольных пластов на Аляске, а офис Секретаря по внутренним делам ведал выдачей лицензий. Учитывая, что синдикату уже принадлежали железные дороги и пароходные линии, медные рудники и металлургические предприятия на Западе страны, он мог стать владельцем вообще всех природных ресурсов на Аляске. Однако был обнаружен и обнародован документ, в котором компания Моргана-Гуггенхайма предлагала 250 тыс. долл, в качестве инвестиций в угольную промышленность Аляски в обмен на половину всех акций. Беллинджер был обвинен в коррупции, разгорелся крупный скандал, и этот план не удалось осуществить17.

В октябре 1902 г. страну потрясла массовая забастовка шахтеров. Она началась весной, но в течение летних месяцев потребность в угле была меньше и ситуация стала критической с наступлением холодов. К тому же резко ухудшилась и криминогенная обстановка, мафиозные группировки перехватывали составы с углем и распоряжались ими по своему усмотрению. Социальный взрыв выглядел неминуемым.

Рузвельт был уже готов использовать армию, чтобы заставить шахтеров вернуться к работе, но вместо этого организовал совещание в Белом доме с участием владельцев угольных компаний и руководителей забастовщиков, которые сделали, по мнению президента, вполне разумные предложения по выходу из кризиса. Они, тем не менее, были напрочь отвергнуты владельцами компаний, что было, как позже заметил Рузвельт, глупо и недальновидно.

Один из его советников предложил обратиться за помощью к Моргану. Ведь именно он со своим авторитетом и глубоким стратегическим вйдением сумел объединить угледобывающие компании и железные дороги в гигантский конгломерат, который контролировал 80% угольного рынка в стране. Трудность заключалась в том, что только несколько месяцев назад по инициативе президента началось судебное преследование компании “Норзен Секьюрити”, которое Морган расценил как атаку на него лично. Однако он решил вмешаться в конфликт. От имени владельцев угольных шахт он обратился к президенту с предложением рассмотреть дело в специально созданной арбитражной комиссии. Такой вариант оказался удовлетворительным и для владельцев шахт, которые категорически отказывались вести переговоры напрямую с делегатами забастовщиков, и для организаторов забастовки. Арбитражной комиссии удалось выработать приемлемые для обеих сторон условия выхода из кризиса и прекращения забастовки. Американская пресса возложила лавры миротворца на Рузвельта, к его полному удовлетворению. Однако он понимал, что решающую роль сыграл именно Морган. В благодарственном письме президент писал Моргану: “если бы не Ваше участие в этом деле, я не могу себе представить, чем бы закончилась эта забастовка. Я благодарю Вас и поздравляю от всего сердца”18.

По мнению наблюдателей, успешное участие Моргана в разрешении длительного и глубокого социально-экономического кризиса стало одним из самых ярких его достижений за всю жизнь19.

4 января 1906 г. крупный и влиятельный финансист Д. Шифф выступил на собрании Коммерческой палаты Нью-Йорка с требованием обратить внимание на финансовую ситуацию в стране. По его мнению, финансовая система США слишком консервативна, недостаточно гибка и не отвечает требованиям времени. Он недвусмысленно заявил, что надвигается финансовый кризис таких масштабов, по сравнению с которым все предыдущие выглядели как детские игрушки. Он предложил президенту Рузвельту хотя бы часть той энергии, которую он расходует на регулирование сравнительно частного вопроса о размерах железнодорожных тарифов, обратить на решение принципиальных финансовых проблем. Рузвельт проигнорировал это предостережение. Более того, в одном из своих выступлений перед промышленно-финансовой элитой страны он употребил выражение “преступники, располагающие огромными богатствами”, говоря о руководителях ведущих корпораций. При этом в зале присутствовали Морган и один из директоров “Стандарт Ойл” Г. Роджерс.

В марте 1907 г. появились первые признаки неминуемого финансового шторма. Начала снижаться стоимость акций, в результате летом целый ряд предприятий тяжелой промышленности и железных дорог оказался на грани банкротства. Был зафиксирован спад промышленного производства, и общие потери на рынке ценных бумаг достигли уровня в миллиард долларов. С января 1906 по ноябрь 1907 г., когда паника в основном закончилась, индекс Доу-Джонса упал на 48%. Финансовое сообщество и пресса прямо обвиняли президента Рузвельта в происходящем, в том, что его поход против корпораций парализует экономику, вызывает неуверенность на фондовой бирже, деморализует финансовую систему в целом. Корни кризиса уходят в глубоко укоренившуюся, трудно объяснимую враждебность администрации к большому бизнесу. Вместе с тем в своих преследованиях корпораций Рузвельт был осторожен и не предпринимал рискованных шагов, опасных для политико-экономической системы страны. Он был уверен в своей правоте: “Если неприятности происходят от того, что кто-то бросает свет на сложившуюся ситуацию, то причина не в освещении, а в том, что предстаёт перед взором”20.

Рузвельт стоял на своем, продолжая утверждать, что причина трудностей в рискованной, агрессивной игре некоторых компаний на бирже, что также было правдой, декларировал, что ничего страшного не происходит и трудности останутся позади, пока на грани банкротства не оказался второй по размерам нью-йоркский банк “Никербокер”. Испуганные и возмущенные вкладчики выстроились у дверей банка в очередь, пытаясь спасти свои вклады, однако 22 октября наличные деньги закончились и банк был вынужден прекратить обслуживание клиентов. Через три недели после этого президент банка покончил самоубийством, что произвело, естественно, тяжелое впечатление на публику. Паника распространилась по всей стране, вкладчики принялись спешно забирать деньги из банков во всех штатах, и в результате вся финансовая структура оказалась под угрозой.

Страна отчаянно нуждалась в человеке, который может вывести экономику из кризиса, может взять на себя ответственность и пользуется необходимым влиянием. Администрация не располагала централизованной финансовой системой, которая была бы в состоянии мобилизовать ресурсы банков во время кризиса и организовать их перераспределение. И этим человеком был не президент, который в эти дни охотился в Луизиане и совсем не торопился обратно в Вашингтон. Таким человеком стал Морган, возглавлявший крупнейший в стране банковский дом, подчинивший своему влиянию сотни и сотни банков и промышленных компаний по всей стране, уже привыкших выполнять его указания. Однако Моргана в эти дни также не было в Нью-Йорке. Как обычно, он участвовал в съезде религиозных организаций в Вирджинии и спешно покинуть съезд значило усилить, углубить панику. Поэтому он в течение пары дней дождался окончания съезда и только затем вернулся домой.

Кабинет Моргана в его доме превратился в некий штаб по борьбе с кризисом. Здесь, в стенах, заставленных стеллажами с редкими книгами, среди картин великих художников, ведущие финансисты и директора банков анализировали ситуацию, принимали решения о спасении конкретных банков, о переводе денег из одного банка в другой. Морган, невозмутимый и малоразговорчивый, находился в соседней комнате, с неизменной сигарой во рту. Ему приносили листочки бумаги с предложениями и цифрами, он тут же соглашался или отвергал идеи. Иногда, в особенно важных случаях, он входил в общую комнату, выслушивал разные точки зрения и выносил вердикт, который был окончательным, не подвергался ни критике, ни сомнениям. Недаром в финансовом сообществе его нередко, разумеется, за спиной, называли Юпитером, который, как известно, всегда прав. Как заметил один из собеседников Моргана, популярный фотограф Э. Стайхен: “Когда смотришь в его глаза, такое впечатление, что видишь фары несущегося на тебя поезда”21.

В течение двух дней удалось собрать около 10 млн долл., но этого было недостаточно. В Нью-Йорк спешно прибыл Секретарь казначейства Д. Кортелью и предложил помощь от администрации в размере сначала 25 млн, а потом - 42 млн долл. Фактически это означало передачу власти от администрации в руки частного банкира, принимавшего решения в диктаторском стиле. Конкуренты и партнеры, руководители крупнейших банков, промышленных и финансовых компаний один за другим появлялись в кабинете Моргана и просили его указаний, которые незамедлительно выполнялись. 70-летний банкир в одиночку выполнял работу, которую в наши дни делает Федеральная резервная система США.

24 октября президент Нью-Йоркской фондовой биржи Р. Томас сообщил Моргану, что деньги кончаются и биржу придется закрыть, что означало всесторонний финансово-промышленный кризис и тяжелую депрессию. Морган собрал экстренное совещание в помещении своей библиотеки. Участники совещания, ведущие банкиры страны, впоследствии утверждали, что он даже запер дверь и ключ спрятал в карман, заявив, что пока деньги не будут собраны, никто из комнаты не выйдет. Ему поверили, потому что собравшиеся в течение многих лет знали хозяина и то, что он не бросает слов на ветер. Через 30 минут посыльный принес на биржу известие о том, что группа Моргана собрала 25 млн долл., чтобы обеспечить ее деятельность. Это известие было встречено рукоплесканиями и приветственными возгласами. Его деятельность в чрезвычайно сложной ситуации в очередной раз продемонстрировала, что Морган, несомненно, является лидером среди финансистов страны и он единственный человек, который может вселить уверенность в будущем среди населения.

В те же дни к Моргану обратился мэр Нью-Йорка с паническим сообщением о том, что город не может выплатить жалованье многочисленным служащим. Банкир распорядился выдать коммерческие банковские кредиты на 100 млн долл., и это спасло крупнейший город страны от неминуемого банкротства.

Однако в ноябре 1907 г. развернулся второй этап кризиса. На грани банкротства оказалась ведущая брокерская компания “Мур и Шлей”. По мнению Моргана, ее крушение могло вызвать эффект карточного домика, из которого удалили одну из нижних карт. Стратегия спасения компании и выхода из кризиса, предложенная и осуществленная Морганом, отличалась гибкостью и последовательностью. Она была принята на совещании нескольких ведущих банкиров в доме Моргана, закончившемся около пяти часов утра. Брокерской компании принадлежал крупный пакет акций корпорации “Теннесси коал, айрон, рейлроуд”, занимавшейся металлургией и располагавшей железными дорогами. Поэтому эта корпорация выступала в качестве конкурента ведущей в стране корпорации “ЮС Стил”. Понятно, что в сложившейся ситуации акции “Мур и Шлей” продать не удавалось. Морган предложил “ЮС Стил” купить компанию из Теннесси и использовать освободившиеся акции для помощи брокерской компании. Сразу же возник вопрос о том, не попадет ли “ЮС Стил” под судебное преследование с точки зрения антимонопольного законодательства в случае приобретения собственного конкурента?

Этим же вечером представители “ЮС Стил” встретились в Вашингтоне с президентом Рузвельтом, который согласился с тем, что в сложившихся обстоятельствах предложенный путь выхода из кризиса представляется эффективным и не попадает под антимонопольное законодательство. Само объявление о достигнутой договоренности не только спасло “Мур и Шлей”, оно вдохнуло уверенность в рынок. Вместе с тем условия сделки вызвали волну критических откликов. Отмечалось, что сумма в 45 млн долл., установленная за акции компании из Теннесси, очень далека от действительной стоимости ее ресурсов, составлявшую, по мнению экспертов, не менее одного млрд долл. Кроме того, что заключенная сделка избавляла “ЮС Стил” от крупного конкурента на Юге страны и делала этого гиганта главным компонентом металлургической промышленности в южных штатах, она добавила к ресурсам “ЮС Стил” 600 млн тонн железной руды и 1 млрд тонн угля. Высказывалось предположение о том, что вместо приобретения гибнущей компании можно было просто выделить ей финансовую помощь в той или иной форме.

В этом отчетливо проявился сам характер предпринимательской деятельности Моргана, который в ходе разрешения сложных кризисов находил эффективные, действенные тактические решения, схемы и комбинации, но при этом откровенно и бесцеремонно делал деньги для себя. Вместе с тем он обладал глубоким стратегическим вйдением перспектив экономического развития страны, созданные или усовершенствованные им формы и методы финансовой деятельности крупных корпораций доказали свою жизненность и плодотворность в ходе дальнейшего развития экономики США на протяжении многих десятилетий, вплоть до наших дней.

Именно его постоянная готовность применить любые средства для достижения цели, бесцеремонность, жесткость снискали ему прозвище “Шериф Уолл-стрита”. Он был убежден, что: “Большие деньги не делаются в белых перчатках”22.

Благодаря напряженной деятельности Моргана и возглавлявшейся им группы ведущих банкиров кризис постепенно удалось ликвидировать. Отношения между президентом Рузвельтом и Морганом продолжали оставаться сложными и противоречивыми. С одной стороны, президент продолжал свой “крестовый поход” против капитанов промышленности и контролировавшихся ими огромных корпораций. С другой стороны, администрация нередко оказывалась вынужденной прибегать к использованию их опыта, ресурсов и возможностей. Характерен в этом смысле эпизод с передачей Панамского канала в 1903 г. от компании “Френч Панама Канал” во владение только что созданной Республике Панама. С согласия Рузвельта компании Моргана было поручено организовать передачу Республике Панама 10 млн долл, и 40 млн долл, в банк Франции в золоте и ценных бумагах с целью выкупа всех акций французской компании. У администрации США просто не было механизма для осуществления таких крупных операций.

Было бы неверным считать Моргана непогрешимым. У него было немало просчетов и неверных решений. Например, он неправильно оценил перспективы развития автомобильной индустрии и отвергал все предложения об инвестициях в компанию Г. Форда и “Дженерал Моторс”.

В 1910 г. Б. Барух (1870-1965) обратился к Моргану с предложением об инвестициях в разработку крупного месторождения полезных ископаемых в Техасе. Требовалось 500 тыс. долл., причем Барух был готов участвовать в “игре”, покрыв половину этой суммы из собственных средств. Морган давно знал и не любил Баруха, поэтому он пожевал сигару и холодно заметил, что он не участвует в играх. Разговор был закончен. Не растерявшийся Барух отправился к Гуггенхайму, который согласился с ним сотрудничать. Добыча ископаемых оказалась делом вполне успешным и принесла солидную прибыль.

Б. Барух впоследствии стал одним из самых знаменитых американских финансистов и предпринимателей, выполнял функции экономического советника при президентах Г. Гувере, В. Вильсоне, Ф. Рузвельте, Г. Трумэне, занимал другие важные государственные посты и должности в международных организациях. Его имя носит один из нью-йоркских колледжей. Как-то он заметил, что если бы он начал работать с Морганом, вероятно, ему бы не удалось сделать такую блестящую карьеру, настолько Морган подавлял сотрудников своей волей, несокрушимым авторитетом, сознанием абсолютной правоты.

Следует обратить внимание и на деятельность Моргана как коллекционера и библиофила23. Американская элита эпохи индустриализации стремилась подражать европейской аристократии предшествовавших веков. В Европе закупались старинные замки, их разбирали по камням, доставляли в США и собирали заново. Американские “долларовые принцессы” предпочитали выходить замуж за обедневших европейских аристократов. Во дворцах нью-йоркских магнатов заводились порядки, как в королевских поместьях: слуги в ливреях, севрские сервизы, гобелены, уникальная мебель, драгоценности. Законодательница мод госпожа М. Астор заслужила прозвище “ходячий канделябр”, столько на ней было бриллиантов при том, что дед ее мужа начинал свою карьеру мясником.

Одним из признаков респектабельности и богатства стало наличие картин великих художников. Для их приобретения из известных собраний или с аукционов “Сотбис” или “Кристис” не требовалось специальных знаний. Можно было положиться на мнение экспертов и выложить деньги. Г. Фрик, один из металлургических королей страны, собрал таким образом замечательную коллекцию.

Собрания Моргана с самого начала носили энциклопедический, всеохватный характер, его живо интересовали любые замечательные произведения человеческого гения: от старинной бронзы, фарфора, слоновой кости до редких книг, рукописей, гравюр и картин. Если проанализировать, например, его рукописное собрание, то окажется, что он просто приобретал любые рукописи, письма, документы, связанные с крупными историческими событиями, видными деятелями науки и культуры, созданием выдающихся литературных произведений. Так, например, в его собрании оказались письма английской королевы Елизаветы I и Наполеона, Ньютона и Вольтера, рукописи авторов Декларации независимости и послание Александра I к Наполеону.

Прежде всего сфера собирательских интересов Моргана включала средневековые иллюминованные рукописи. В наши дни эта коллекция остается одной из самых крупных в мире, насчитывая 1360 единиц. Среди них особый интерес представляет собрание молитвенников, или книг часов, как их именовали в средневековье. Здесь содержатся выдающиеся образцы книжного искусства, дающие отчетливое представление о стилистических особенностях и различиях, широкой палитре художественных методов, которыми пользовались выдающиеся мастера из разных стран Европы в разные исторические периоды.

На протяжении всей жизни Морган настойчиво и целеустремленно продолжал пополнять свои книжные собрания и коллекции произведений изобразительного искусства, руководствуясь одним принципом: “Какой смысл беспокоиться из-за одного экспоната, если я могу иметь их все?”24. Когда его лондонский агент сообщил Моргану, что на букинистическом рынке появился известный “Роман о Розе” XIV в., он тут же распорядился приобрести все собрание средневековых рукописей, в котором хранился манускрипт, в количестве семисот экземпляров. Ежегодно он совершал длительные поездки по европейским странам, приобретая все новые и новые экспонаты для своей библиотеки. Крупнейшие букинисты и антиквары снабжали его действительно редкими и ценными книгами и рукописями, гравюрами и украшениями, часами и старинным оружием. Некоторые из дилеров заслужили его доверие, во многих случаях он опирался на мнение признанных экспертов, но с течением времени у него самого накопился огромный объем знаний по истории искусства, выработался тонкий вкус. Он всегда рассчитывал на свою интуицию истинного ценителя, и она его не подводила. Он был в состоянии быстро и правильно определить действительный уровень произведений искусства, особенно редких книг и рукописей. Обычно малоразговорчивый и замкнутый, он мог часами увлеченно рассказывать о собранных им сокровищах, демонстрируя обширные познания и удивляя слушателей красноречием.

В книжном собрании Моргана следует выделить Библию Гутенберга, эту “гранд-даму” мировой истории книги, причем в трех экземплярах, издания первопечатников из разных стран, десятки инкунабул. Исключительную ценность представляют, например, первое издание “Смерти короля Артура” Т. Мэлори 1485 г., первое издание сочинений Шекспира 1623 г., рукопись “Потерянного рая” Д. Мильтона, произведения В. Блейка, “Кентерберийские рассказы” Д. Чосера 1810 г., дневники Г. Торо, рукопись “Рождественской песни” Ч. Диккенса, издания с иллюстрациями Дюрера, первое издание басен Эзопа 1666 г., рукописи и письма И. Ньютона и Вольтера, Т. Джефферсона и А. Линкольна, Дж. Китса, Дж. Остин, Ш. Бронте, О. Уайльда, тысячи и тысячи редких книг и рукописей.

Интерес представляет рукопись романа Э. Золя “Нана” 1880 г. с автографом автора и несколько различных изданий произведения. Сама тема романа, его персонажи и атмосфера были интересны и близки Моргану. Он был знатоком и ценителем женской красоты и обаяния, хорошо знал ночной Париж, с удовольствием посещал популярные театры и варьете, имел возможность наблюдать самых знаменитых и шикарных дам полусвета. Как-то он заметил, что “предпочитает дам, в чьих жилах играет дорогое шампанское”.

С энтузиазмом Морган приобретал и произведения изобразительного искусства. Его собрание насчитывает более 12 тыс. единиц, при этом большая часть из них была создана в период до 1825 г. Об уровне собрания свидетельствует, к примеру, то обстоятельство, что оно включает самое крупное на территории США собрание гравюр Рембрандта. Искусство Италии представлено такими мастерами, как Рафаэль, Боттичелли, Микеланджело, Леонардо да Винчи. Французская часть содержит работы Фрагонара и Ватто, Энгра и Делакруа, Дега, Сезанна и Матисса. Среди английских художников следует выделить Хогарта, Гейнсборо, Тернера. Их полотна соседствуют с полотнами кисти Рубенса, Ван Дейка, Рембрандта, Дюрера. Коллекция рисунков насчитывает более 700 единиц хранения, созданных выдающимися мастерами чуть ли не всех европейских стран. Как истинный коллекционер, Морган приобретал и сувениры. Среди них личные вещи Диккенса: чернильница, коробка для сигар, портфель Вольтера, дирижерская палочка А. Тосканини, трость И. Стравинского.

Со временем оказалось, что в доме Моргана в самом центре Манхэттена не хватает места для размещения всех экспонатов. Он решил проблему быстро и эффектно. В 1902-1906 гг. рядом с его домом было возведено новое здание, специально спроектированное для хранения коллекций. Восхищенные современники сразу же оценили его как подлинный мраморный шедевр, автор которого известный архитектор Ч. Мак-Ким создал его как дворец в стиле итальянского Ренессанса и вместе с тем как воплощение самого духа американской Эпохи Элегантности. Инструктируя архитектора перед началом проектирования и строительства, Морган был немногословен: “Не думайте о цене”25.

Львиную долю времени Моргана занимало руководство его финансовой империей. Во всех делах, связанных с пополнением коллекций, он полагался на Белль да Коста Грин (1879-1950)26. “Библиотекарь Моргана” - это был титул, который она достойно носила в течение всей жизни, придя в дом Моргана 20-летной девушкой из библиотеки Принстонского университета и став директором Библиотеки Моргана после его смерти, когда Д. П. Морган Младший, наследник всего состояния, передал дом с его собраниями городу Нью-Йорку. Он пришел к выводу о том, что социально-культурное и художественное значение коллекций настолько значительно, что оставить его в частном владении было бы неправильно.

Отец Б. да Коста Грин был адвокатом, первым в истории чернокожим выпускником Гарвардского университета. Она это скрывала, а подозрительно смуглый цвет своей кожи объясняла тем, что одна из ее бабушек была португалкой. Ни американское, ни европейское общество в те годы не было готово иметь дело с чернокожей дамой, даже если она представляла самого Моргана. Легенда о португальских корнях выглядела несколько экзотической, однако приемлемой. Вряд ли и Морган был знаком с действительной историей ее семьи.

Она была в полном смысле слова правой рукой, доверенным лицом Моргана, представляла его на переговорах с дилерами и букинистами, осуществляла сделки на очень крупные суммы, участвовала от его имени в аукционах и распродажах. Морган был для нее одновременно наставником, покровителем, объектом для подражания. Образованная и интеллигентная, привлекательная и остроумная, Белль обладала твердым характером и настоящей деловой хваткой. Она не вышла замуж, но в течение многих лет поддерживала близкие отношения с Б. Беренсоном, искусствоведом, недавним эмигрантом из Виленской губернии Российской империи, ставшим в США крупным, признанным экспертом в области изобразительного искусства. Морган нередко прибегал к его услугам, когда требовалось провести атрибуцию полотен знаменитых художников.

Об ее умении добиваться цели ходили легенды. Скажем, в 1908 г. лорд Амхерст объявил о предстоящей продаже с аукциона в Лондоне своей коллекции изданий английского первопечатника Уильяма Кекстона в количестве 17 экземпляров. По поручению Моргана Белль сумела вовремя пересечь Атлантику и в ночь накануне торгов приобрести всю коллекцию.

Во время частых путешествий по Европе она останавливалась в лучших отелях, одевалась, как дама из общества, в театрах заказывала самые дорогие места - это было престижно не только для нее, но и, главное, для Моргана, который незримо присутствовал за ее спиной. Кроме любви к искусству и страсти к приобретению редкостей их многое объединяло просто на личностном уровне.

В один из дней конца 1909 г. Морган у себя на столе обнаружил чек на сумму 10 тыс. фунтов (или 50 тыс. долл.) за бронзовый бюст Геркулеса в детстве, предположительно работы Микеланджело. Он отправил чек Белль, попросив разъяснить, что это за бюст и где он находится. Она тут же ему ответила, что бюст находится на его письменном столе уже почти год и Морган видит его каждый день, когда усаживается в кресло за письменным столом27.

Эпизод характеризует его в качестве собирателя, стремившегося к постоянным и многочисленным приобретениям для своих коллекций и тем самым для своей страны, но не делающим из собирательства фетиш. Морган не был кабинетным ученым-исследователем произведений искусства или фанатичным любителем, хотя у него был, что называется, “хороший глаз” и искренняя, глубокая любовь к искусству, сопровождавшая его в течение всей жизни.

Он вкладывал огромные деньги в формирование своих собраний, отчетливо понимая, что делает это для своей страны. В своем завещании Морган указал, что он хочет сделать свои коллекции “постоянно доступными для изучения и для удовольствия американского народа” и что “недостаток времени не позволяет мне сделать это при жизни”28.

Когда Белль в 1948 г. решилась уйти на пенсию, это стало событием в культурной жизни не только США, но и Европы, и многие газеты поместили сообщения об этом. Руководитель отдела рукописей Британского музея Э. Миллер обратился к ней с теплым письмом. “Думаю, для Вас, должно быть, важно знать, - писал он, - что Вы с Вашим вкусом, энтузиазмом и сердечной преданностью создали замечательный монумент, с которым навсегда будет связано Ваше имя”29.

В лондонском доме Морганов также хранилось немало картин, миниатюр, гравюр. Морган с удовольствием демонстрировал гостям свои приобретения. Король Эдуард VII, также решивший познакомиться с собранием, удивился, увидев, что одна из картин большого размера размещена в зале со сравнительно низким потолком. “Ради всего святого, почему Вы повесили ее здесь?” - поинтересовался он. Морган подумал, посмотрел на полотно под разными углами и ответил: “Потому что она мне здесь нравится”30. Любые сомнения в его художественном вкусе, попытки критических высказываний по поводу его приобретений он совершенно не переносил и пресекал, иногда грубовато.

Морган много занимался благотворительностью, делал крупные взносы, чаще всего в религиозные организации и Гарвардский университет, основал в Нью-Йорке госпиталь для женщин, но основным и любимым предметом его внимания оставался музей Метрополитен. Он передал в музей немало принадлежавших ему произведений искусства, всячески поощрял других коллекционеров делать то же самое и с удовольствием выполнял функции президента музея. Во время одного из приемов в музее, например, Морган радушно приветствовал прибывающих гостей: джентльмены во фраках и цилиндрах, дамы в вечерних туалетах. Он увидел скромно одетую женщину с ребенком, пытающуюся улучить момент и выскочить из дверей на улицу. Он подошел к ней. Оказалось, что она супруга одного из сотрудников музея. Расчувствовавшийся Морган тут же приказал оформить ребенку право на бесплатный проход в музей на год и выписал крупный чек, чтобы он мог отправиться в Европу изучать историю искусства.

Морган пришел в коллекционирование и библиофильство не для того, чтобы отрешиться от себя - Юпитера, Наполеона и шерифа Уолл-стрита в одном лице. Собирая выдающиеся произведения человеческого гения, знакомясь с их историей и художественными особенностями, он получал возможность полнее выразить себя, реализовать существенную составляющую своей разнообразно одаренной личности.

На переломе XIX и XX вв. в США происходило бурное развитие экономики, страна заявила о себе как о мировой державе, полноценном участнике “мирового концерта”. Морган принимал активное участие во многих крупных финансово-экономических процессах, происходивших в стране, и создание его коллекций добавляло любопытную черточку к тому облику новой Америки, за созданием которого следил остальной мир. Оказывается, в этой Америке с ее заводами и фабриками, железными дорогами существует и уникальное книжное собрание, по количеству, разнообразию и уровню изданий соответствующее или превосходящее соответствующие европейские собрания. Достаточно сказать, что за период с 1890 по 1913 г. Морган вложил в свои коллекции около 60 млн долл, (сегодня это, видимо, около одного млрд долл.).

В последние годы жизни Морган отошел от повседневного руководства своими компаниями, но участвовал в решении стратегических вопросов и обсуждении кандидатов на высшие руководящие посты. Нередко его приглашали в Белый дом в качестве консультанта при обсуждении крупных международных финансовых проектов.

Все больше времени он проводил в своей библиотеке среди книг и картин. Глаза его слабели, и он нередко просил Белль почитать ему вслух. Заметили, что он читает и перечитывает рассказ Н. Готорна “Родимое пятно”, героиня которого тяжело страдает из-за родимого пятна. Сам Морган всю жизнь страдал от кожного заболевания, изуродовавшего его нос. Он неоднократно обращался к врачам за помощью, но безрезультатно. Правда, его финансовые достижения и возможности существенно компенсировали недостатки внешности, по крайней мере, с точки зрения его многочисленных приятельниц. С некоторыми из них он поддерживал отношения на протяжении многих лет и они утверждали, что с ним им было очень интересно. Домочадцы и ближайшие сотрудники по привычке не обращали внимания на его красный бульбообразный нос, но на посторонних это производило тяжелое впечатление. Он не любил фотографироваться. Имеющиеся фотографии подретушированы. Существует примечательная фотография, когда разгневанный Морган в пальто и цилиндре толстой палкой разгоняет фотографов, застигших его врасплох на улице.

В 1912 г. широкий общественный резонанс получило его участие в качестве свидетеля в слушаниях комитета Палаты представителей Конгресса о причине паники 1907 г. и о том, какую роль в ее преодолении сыграл лично Морган. Он появился в зале, сопровождаемый восемью адвокатами, экипированными огромными портфелями с документами, но отвечал на вопросы не задумываясь, без труда и не заглядывая в заботливо подготовленные тезисы. Главная цель комитета состояла в том, чтобы понять причины кризиса и проанализировать способы преодоления таких кризисов в будущем. Проще всего было объяснить все действия Моргана, в частности, распределявшего финансовую помощь нуждавшимся банкам, только его стремлением заработать, получить прибыль от компаний, получавших деньги.

“Разумеется, это не так, - ответил банкир. - Главное - это характер. Человек, которому я не доверял, не мог получить от меня денег, сколько бы он ни просил. Я помню человека, который пришел ко мне за помощью, и я дал ему чек на миллион долларов, хотя я знал, что у него за душой ничего нет”.

“И таких было много?”, - попытался съязвить член комиссии.

“Да, довольно много”, - спокойно ответил Морган.

В зале послышались одобрительные возгласы. На следующий день многие газеты цитировали слова о значении характера в бизнесе31.

В 1911 г. начался судебный процесс против “ЮС Стил” по обвинению в нарушении антимонопольного законодательства. Процесс длился долго и безрезультатно, затем, в связи с началом мировой войны, резко увеличилась потребность в стали и именно “ЮС Стил” была в состоянии удовлетворить нужды армии и всей национальной экономики. Впоследствии, уже после кончины Моргана, Верховный суд пришел к выводу о том, что эта компания вовсе не монополия, а некая концентрация усилий для достижения необходимых экономических результатов, и закрыл дело.

Морган был потрясен гибелью “Титаника”, принадлежащего одной из его компаний. На судне была оборудована для него персональная каюта, и он сам планировал вернуться на “Титанике” домой из Европы, где он находился, но в последний момент решил еще раз посетить один из французских курортов, славящийся лечебными минеральными водами. Во время обсуждения гибели судна и связанных с этим убытков он горестно заметил: “Потеря денег ничего не значит в жизни. Считается только смерть, и это была ужасная смерть”32. Не слишком помогло и заявление Британской Торговой палаты, которая отмела все звучавшие обвинения в нарушении правил судоходства, небрежности и неосторожности пароходной компании.

Продолжалась и антимонопольная компания, в которой имя Моргана звучало как символ огромных корпораций. В 1912 г. президент В. Вильсон отчетливо сформулировал свое отношение к ним, подчеркнув, что, по его мнению, “группа инвестиционных банков, возглавляемая Морганом, не только контролирует финансовые потоки в национальной экономике и ведущих отраслях промышленности, кредитные линии и доступ к технологическим новациям - в целом, все возможные пути экономического развития, но и использует свое чудовищное экономическое влияние, чтобы ниспровергнуть демократические институты в стране”33. Такого рода заявления воспринимались Морганом как дилетантские, поверхностные, не учитывающие сложные финансово-экономические процессы, происходящие в стране, и от правильного понимания которых зависят направления и темпы развития национальной экономики.

Все эти три события: слушания в комиссии Конгресса, суд над “ЮС Стил” и гибель “Титаника” тяжело подействовали на него и отрицательно сказались на состоянии его здоровья. Весной 1913 г. Морган поехал в Европу. Перед тем, как отправиться в путешествие, он попрощался с несколькими старыми друзьями и партнерами, которые отметили его подавленное состояние, передал чек на 500 тыс. долл, своей церкви. В Европе Морган посетил несколько дилеров и букинистов, сделал крупные приобретения. В последних числах апреля с ним случился удар. В полубессознательном состоянии он бессвязно вспоминал свои школьные годы в Хартфорде и Веве. 31 марта Морган скончался в римском отеле во сне. Его останки были перевезены в США. Похороны состоялись на кладбище Седар Хилл в его родном городе Хартфорде. В день похорон работа Нью-Йоркской биржи была приостановлена и флаги на фасаде биржи приспущены, как будто скончался глава государства. Так и было, скончался глава финансовой империи.

Уже на следующий день после его смерти, 1 апреля 1913 г., “Нью-Йорк Таймс” поместила яркую редакционную статью, автор которой стремился определить место Моргана в американской истории: “Господин Морган был рожден для лидерства, для конструктивной работы. С его непревзойденными способностями, с его характером и доверием, которое он внушал. С его организаторским и руководящим талантом нельзя было не стать лидером, созидателем в сфере американских финансов. Рост экономики в его время оказался потрясающим, и теперь Уолл-стрит уже не нуждается и не может принять индивидуальное руководство. Произойдет координация усилий, объединение ресурсов, но у господина Моргана не будет преемника, не будет единственного человека, к которому все будут обращаться за указаниями”34. Действительно, вскоре после смерти Моргана в стране была создана Федеральная резервная система, осуществляющая, в частности, координацию усилий и решений в области финансовой политики. Только после Великой депрессии 1929 г. в США была внедрена новая регулируемая модель развития экономики, при которой государство, в частности, оказывает целенаправленную помощь мелкому и среднему бизнесу в специально разработанных формах и видах и осуществляет, в частности, функции действенного координатора.

Морган был сложным, многоплановым, разносторонне одаренным человеком. С одной стороны, агрессивный, безжалостный, несгибаемый предприниматель и биржевой делец, успешно игравший по жестоким правилам большого бизнеса и нередко диктовавший эти правила. С другой стороны, тонкий знаток искусства, признанный ценитель редких книг и рукописей, поклонник “отроческого” периода истории западной цивилизации. Ему доставляло истинное удовольствие находить и приобретать шедевры, созданные человеческим гением, собственноручно ставить их на полку у себя в библиотеке и потом рассказывать о них своим гостям. Он любил приобретать великие картины и либо развешивать их на стенах беломраморного особняка, либо передавать в музей Метрополитен на всеобщее обозрение.

Его отличали твердость, целеустремленность, несокрушимость характера, плохо сочетавшиеся с чувствительностью, сентиментальностью, склонностью к капризам. Он был заботливым, любящим отцом, много внимания уделявшим единственному сыну, его образованию и подготовке к руководству гигантской финансовой империей, любившим совершать европейские поездки и морские путешествия в компании дочерей, настаивавший на том, чтобы дочери после замужества приобретали дома поблизости от его дома.

Его жизни и деятельности посвящен целый ряд биографических исследований35. Первое из них увидело свет в 1930 г. Наибольший интерес, вероятно, представляет книга Г. Саттерли (1863-1947), вышедшая в 1939 г.36 Автор - муж старшей дочери Моргана Луизы, юрист и плодовитый литератор, руководитель солидной компании, неоднократно сотрудничал с Морганом в осуществлении крупных проектов и как член семьи в течение длительного периода времени - он женился на Луизе в 1900 г. - близко наблюдал главу клана Морганов. В 2014 г., видимо, в связи со столетием со дня кончины Моргана, увидели свет сразу две посвященные ему книги: С. Пака “Господа банкиры: мир Д. П. Моргана” и Д. Страус “Морган: американский финансист”37. Содержательное исследование, вышедшее из-под пера Д. Страус, носит относительно популярный характер, оно разошлось значительным тиражом, сразу став в США национальным бестселлером. Видимо, наши современники так же, как их предки на протяжении веков, мечтают разбогатеть, стараются разгадать секрет философского камня, превращающего любые металлы в золото, и надеются найти магическую формулу в жизненном пути и деяниях Д. П. Моргана, признанного американского финансового гения, филантропа, коллекционера.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. http://www.epwr.ru/quotauthor/315/txtl.php
2. Подробнее об этом см.: Tomkins V. American Eras: Development of the Industrial United States. Detroit, 1997.
3. Goodwin D. The Bully Pulpit. New York, 2013, p. 31.
4. Brandeis L. Other People’s Money and How the Bankers use It. New York, 1995, p. 183.
5. Jackson S. J.P. Morgan. New York, 1983, p. 175.
6. Posner G. God’s Bankers. New York, 2015.
7. Ibid., p. 58.
8. Jackson S. Op. cit., p. 156.
9. Tompkins V. Op. cit., p. 113.
10. Fraser S. The Age of Acquiescence. New York, 2015, p. 169.
11. Jackson S. Op. cit., p. 190, 216. См. также: Gould L. Presidency of Theodor Roosevelt. Lawrence (KS), 1991; Уткин А. И. Теодор Рузвельт. M., 2003.
12. Goodwin D. Op. cit., p. 293.
13. Baker R. J.P. Morgan. - McClure’s Magazine, XVII, October 1901, p. 507-518.
14. Baker R. What the US Steel Corporation really is, and how it works. - McClure’s Magazine, XVIII, November 1901, p. 3-13.
15. Prager R. The effects of horizontal mergers on competition: the case of the Northern Securities Company. - The RAND, Journal of Economics, 1992, 23(1), p. 123-133; Prins N. All the Presidents’ Bankers: The Hidden Alliances that drive American power. New York, 2014, p. 6.
16. Fraser S. Op. cit., p. 169.
17. Goodwin D. Op. cit., p. 617.
18. Ibid., p. 319.
19. См., например: Grossman J. The Coal Strike of 1902 - Turning Point in U.S. Policy (U.S. Department of Labor.). - www.dol.gov/dol/aboutdol/history; Goodwin D. Op. cit., p. 319; Strouse J. Morgan: American Financier. New York, 2000, p. 449-151.
20. Уткин А.И. Указ, соч., c. 35.
21. Jackson S. Op. cit., p. 234.
22. См.: www.bull-n-bear.ru/history/biography/morgan
23. Подробнее об этом см.: Свойский М. Л. “Любовь к книге делает жизнь сносной”: О библиотеке Д. П. Моргана. - Библиофилы России, т. 8. М., 2011, с. 127-155.
24. Jackson S. Op. cit., p. 247.
25. Jackson S. Op. cit., p. 202, 258.
26. О ней см.: Ardizzone H. An Illuminated Life: Belle da Costa Greene’s journey from Prejudice to Privilege. New York, 2007.
27. Strome J. The Collector J. Pierpont Morgan. - American Council of Learned Societies, Occasional Paper № 48. - http://archives.acls.org
28. Ibidem.
29. Louchheim A. The Morgan Library and Miss Greene. - New York Times, 17.IV. 1949.
30. Jackson S. Op. cit., p. 261.
31. Ibid., р. 307.
32. Daugherty G. Seven famous people who missed the Titanic. - www.smithsonianmag.com/history-archaeology
33. Fraser S. Op. cit., p. 6.
34. New York Times, 1.IV. 1913.
35. Corey L. The House of Morgan. New York, 1930; Павлов И. М. Джон Пирпонт Морган. - Корей Л. Дом Морганов. М. - Л., 1933; Allen F. The Great Pierpont Morgan. New York, 1949; Hoyt E. The House of Morgan. New York, 1966; Wheeler G. Pierpont Morgan and Friends: the Anatomy of a Myth. Englewood Cliffs (NJ), 1973; Canfield C. The Incredible Pierpont Morgan. New York, 1974; Sinclair A. Corsair. New York, 1981; Jackson S. Op. eit.; Carosso V The Morgans: Private International Bankers. Boston, 1987; Auchincloss L. J.P. Morgan: the financier as collector. New York, 1990; Chernow R. The House of Morgan. New York, 1990; Byman J. J.P. Morgan: banker to a growing nation. Greensboro (NC), 2001; AlefD. J.P. Morgan: America’s Greatest Banker. Santa Barbara (CA), 2010.
36. Satterlee H. J. Pierpont Morgan: An Intimate Portrait. New York, 1939.
37. Pak S. Gentlemen Bankers: The World of J.P. Morgan. Boston, 2014: Strouse J. Morgan: American Financier. New York, 2014.




Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.


  • Категории

  • Темы на форуме

  • Сообщения на форуме

    • Трудности перевода
      Руджиери о русском войске. Итальянский текст. Польский перевод. Польский перевод скорее пересказ, чем точное переложение.  Про коней Руджиери пишет, что они "piccioli et non molto forti et disarmati"/"мелкие и не шибко сильные и небронированне/невооруженные". Как видим - в польском тексте честь про "disarmati" просто опущена. Далее, если правильно понимаю, оборот "Si come ancora sono li cavalieri" - "это также [справедливо/относится] к всадникам". Если правильно понял смысл и содержание - отсылка к "мало годны для войны", как в начале описания лошадей, также, возможно, к части про "disarmati".  benché molti usino coprirsi di cuoi assai forti - однако многие используют защиту/покровы из кожи весьма прочные. На польском ничего похожего нет, просто "воины плохо вооружены, многие одеты в кожи". d'archi, d'armi corte et d'alcune piccole haste - луки, короткое оружие и некоторое количество коротких гаст.  Hanno pochi archibugi et manco artigliarie, benche n `habbiano alcuni pezzi tolti al Rè di Polonia - имеют мало аркебуз и не имеют артиллерии, хотя имею несколько штук, захваченных у короля Польши.   Описание целиком "сказочное". При этом описание снаряжения коней прежде людей, а снаряжения людей через снаряжение их животных, вместе с описание прочных доспехов из кожи уже было - у Барбаро и Зено при описании войск Ак-Коюнлу. ИМХО, оттуда "уши" и торчат. Про "мало ружей" и "нет артиллерии" для конца 1560-х писать просто смешно. Особенно после Полоцкого взятия 1563 года. Описание целиком в рамках мифа о "варварах, которые не могут иметь совершенного оружия", типичного для Европы того периода. Как видим - такие анекдоты ходили не только в литературе, но и в "рабочих отчетах" того периода. Вообще отчет Руджиери хорош как раз своей датой. Описание польского войска можно легко сравнить с текстом Вижинера. Описание русского - с текстом Бельского и отчетом Коммендоне после Уллы, молдавского - с Грациани, Вранчичем и тем же Бельским. Они все примерно в одно время написаны.  И сразу становится видно, что описания не сходятся кардинально. У Руджиери главное оружие молдаван лук со стрелами. У Грациани и Бельского - копье и щит. У Бельского русское войско "имеет оружия достаток", Коммендоне описывает побитую у Уллы рать как "кованую" и буквально груды металлических доспехов в обозе. 
    • Тактика и вооружение самураев
      Ви хочете денег? Их надо много, а читать все - некогда. Результат "на лице". А для чего, если даже Волынца читают?  "Кому и кобыла невеста" (с) Я его перловку просто отмечаю, как факт засорения тем тайпинов, Бэйянской клики и т.п., которые заслуживают не его "талантов". А читать - после пары предложений начинает тошнить. Или свежепридуманные. Или мог пользоваться копией там, где музей пользовался оригиналом. Мы не знаем.
    • История военачальника Гао Сяньчжи, корейца по происхождению, служившего империи Тан
      Занятно, получается, что Ань Сышунь -- брат Ань Лушаня?! Чжан Гэда Пожалуйста, переведите окончание цз. 135 "Синь Тан шу" , там последние дни Гао Сяньчжи, но с прямой речью персонажей, сложно разобрать:    初,令誠數私於仙芝,仙芝不應,因言其逗撓狀以激帝,且云:「常清以賊搖眾,而仙芝棄陝地數百里,朘盜稟賜。」帝大怒,使令誠即軍中斬之。令誠已斬常清,陳屍於蘧祼。仙芝自外至,令誠以陌刀百人自從,曰:'大夫亦有命。」仙芝遽下,曰:「我退,罪也,死不敢辭。然以我為盜頡資糧,誣也。」謂令誠曰:「上天下地,三軍皆在,君豈不知?」又顧麾下曰:「我募若輩,本欲破賊取重賞,而賊勢方銳,故遷延至此,亦以固關也。我有罪,若輩可言;不爾,當呼枉。」軍中咸呼曰:「枉!」其聲殷地。仙芝視常清屍曰:「公,我所引拔,又代吾為節度,今與公同死,豈命歟!」遂就死。
    • Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая
      Однако, захватывал Дэн Цзылун боевых слонов, согласно Мин ши-лу:  "12 год Ваньли, месяц 3, день 12 (22 апреля 1584) Министерство Войны/Обороны/ снова представило на рассмотрение записку/доклад/ Лю Ши-цзэна: "Генг-ма разбойник Хань Цянь (альт: Хан Чу) много лет выказывал свою преданность Мин и набирал войска не взирая на ограничение. Тогда помощник регионального командующего Дэн Цзылун взял в плен 82 разбойника, обезглавил 396 и захватил свыше 300 зависимых/подчинённых, иждевенцев/ от разбойников и около 100 боевых слонов, лошадей и быков. Взятые в плен разбойники должны быть казнены и их головы выставлены как предупреждение". Это было утверждено." Чжан Гэда Спасибо! что подсказали. Вот здесь нашёл: http://epress.nus.edu.sg/msl/reign/wan-li/year-12-month-3-day-12  
    • Тактика и вооружение самураев
      Все-таки и англоязычных материалов несколько больше, чем упомянуто в книге. Тут можно привести пример А. Куршакова. Скорее всего так. Просто чтобы написать про Нобунагу в 1575-м году "мелкий дайме" - нужно просто не знать историю Сэнгоку. На указанный период он самый могущественный дайме Японии. Который кратно превосходил в ресурсах Кацуери. Не, даже вспоминать не хочу. У меня после вот этого  (с) А.Волынец никаких сил читать им написанное нет. Да и времени с желанием. При этом вполне приличные люди, когда указываешь на такое, отвечают, что это "мелкие огрехи и каких-то принципиальных различий с текстами Багрина/Нефедкина/Зуева у Волынца нет, хороший научпоп". Подписи по тем же доспехам Иэясу я брал из официальной презентации к музейной выставке. Откуда они у автора - не знаю. Но вполне допускаю, что он мог и более свежие данные приводить. К примеру, доспех с пулевыми отметинами подписан принадлежащим не самому Иэясу, а одному из его сыновей. 
  • Файлы

  • Похожие публикации

    • Долгов В.В. Мстислав Великий
      Автор: Saygo
      Долгов В.В. Мстислав Великий // Вопросы истории. - 2018. - № 4. - С. 26-47.
      Работа посвящена князю Мстиславу Великому, старшему сыну Владимира Мономаха и английской принцессы Гиты Уэссекской. По мнению автора, этот союз имел, прежде всего, генеалогическое значение, а его политический эффект был невелик. В публикации дан анализ основным этапам биографии князя. Главные политические принципы, реализуемые в политике Мстислава — это последовательный легитимизм и строгое соответствие обычаю и моральным нормам. Неукоснительное соблюдение принципа справедливости дало князю дополнительные рычаги для управления общественным мнением и стало источником политического капитала, при помощи которого Мстислав удерживал Русь от распада.
      Князь Мстислав Великий, несмотря на свое горделивое прозвище, в отечественной историографии оказался обделен вниманием. Он находится в тени своего отца — Владимира Мономаха, биографии которого посвящена обширная литература. Между тем, деятельность Мстислава, хотя и уступает по масштабности свершениям Карла Великого, Оттона I Великого, Ивана III или Петра Великого, все же весьма интересна. Это был последний князь, при котором домонгольская Русь сохраняла некоторое подобие единства перед длительным периодом раздробленности.
      В древнерусской летописной традиции никакого прозвища за Мстиславом Владимировичем закреплено не было. Только один раз летописец, сравнивая Мстислава с его отцом Владимиром Мономахом, именует их обоих «великими»1. В поздних летописях Мстислав иногда называется «Манамаховым»2. Традиция добавления к его имени прозвища «Великий» заложена В.Н. Татищевым, который писал: «Он был великий правосудец, в воинстве храбр и доброразпорядочен, всем соседем его был страшен, к подданым милостив и разсмотрителен. Во время его все князи руские жили в совершенной тишине и не смел един другаго обидеть»3.
      При этом первый вариант труда Татищева, написанный на «древнем наречии», и являющийся, по сути, сводом имевшихся у историка летописных материалов, никаких упоминаний о прозвище не содержит4. Очевидно, Татищев ввел наименование «Великий», при подготовке «Истории» для широкого круга читающей публики, стремясь сделать повествование более ярким.
      Год рождения Мстислава Великого известен точно. Судя по всему, как ни странно, он позаботился об этом сам. Сообщение о его рождении было добавлено в погодную запись под 6584 (1076) г.5 в той редакции «Повести временных лет», которая была составлена при патронате самого Мстислава6.

      Мстислав Великий в Царском Титулярнике, 1672 г.

      Мстислав у смертного одра Христины (вверху слева). Из Лицевого летописного свода XVI в.

      Свадьба Мстислава с Любавой (вверху). Из Лицевого летописного свода XVI в.
      Отец Мстислава — князь Владимир Всеволодович Мономах был женат не единожды. Источники не дают возможности сказать наверняка, два или три раза. Однако личность матери Мстислава известна точно — это принцесса Гита Уэссекская, дочь последнего англосаксонского короля Гарольда II Годвинсона. Король Гарольд пал в битве при Гастингсе, которая стала решающим событием нормандского вторжения. Англия попала в руки герцога Вильгельма Завоевателя. Гита с братьями вынуждена была бежать.
      О браке английской принцессы с русским князем молчат и русские, и англо-саксонские источники, хотя и Повесть временных лет, и Англо-саксонская хроника излагают события той поры достаточно подробно. Но, видимо, глобальные исторические катаклизмы заслонили для русского и англосаксонского летописцев судьбы осиротевшей принцессы, оставшейся без королевства.
      Брак Гиты с Владимиром Мономахом остался бы неизвестен потомкам, если бы в его подготовке не были замешаны скандинавы, которым было свойственно повышенное внимание к брачно-семейным вопросам. Основной формой исторических сочинений у них долгое время оставались не летописи, а записи семейных историй — саги. Из саг семейные истории перекочевали в многотомную хронику Саксона Грамматика, написанную в XII—XIII веках.
      Саксон Грамматик сообщает, что дочь погибшего англо-саксонского короля вместе с братьями нашла убежище у датского короля Свена Эстридсена, приходившегося им родственником. Бабушка принцессы Гиты — тоже Гита (Торкельдоттир) — была сестрой Ульфа Торкельсона, ярла Дании, отца Свена. Таким образом, она приходилась королю Дании двоюродной племянницей.
      Саксон пишет, что король Свен принял сирот по-родственному, не стал вспоминать прежние обиды и устроил брак Гиты с русским королем Вольдемаром, «называемым ими самими Ярославом» (Quos Sueno, paterm eorum meriti oblitus, consanguineae pietaiis more excepit puellamaue Rutenorum regi Waldemara, qui et ipse Ianzlavus a suis est appellatus, nuptum dedit)7.
      Династические связи Рюриковичей с европейскими владетельными домами в XI в. были в порядке вещей. Дети князя киевского Ярослава Мудрого — дедушки и бабушки Мстислава — сочетались браком с представителями влиятельнейших королевских родов. Елизавета Ярославна вышла замуж за норвежского короля Харальда Сигурдарсона Сурового Правителя, Анастасия — за венгерского короля Андроша, Анна — за французского короля Генриха I. Иностранных невест получили и сыновья: Изяслав был женат на польской принцессе, Святослав — на немецкой графине. Однако самая аристократичная невеста досталась его деду — Всеволоду. Ею стала дочь византийского императора Константина Мономаха.
      Браки заключались с политическим прицелом: династические связи обретали значение политических союзов. Во второй половине XI в. на Руси разворачивалась борьба между сыновьями Ярослава, и международные союзы играли в этой борьбе не последнюю роль. По мнению А.В. Назаренко, целью женитьбы князя Святослава Ярославича на графине Оде Штаденской было обретение союзника в лице ее родственника — императора Генриха IV. Союзник был необходим для нейтрализации активности польского короля Болеслава II, поддерживавшего главного соперника Святослава — его брата, киевского князя Изяслава Ярославича. В рамках этих событий Назаренко рассматривает и брак Мономаха с английской принцессой.
      Не подвергая сомнению концепцию исследователя в целом, необходимо все-таки оговориться, что политические резоны этого брака выглядят весьма призрачно. Ведь Гита была принцессой без королевства. По мнению Назаренко, брак с Гитой мог стать «мостиком» для установления союзных отношений с королем Свеном, который выступал союзником императора Генриха в борьбе против восставших саксов, и, следовательно, теоретически тоже мог стать частью военно-политического консорциума, направленного против Болеслава. Это предположение логически непротиворечиво, и поэтому вполне вероятно.
      Однако версия, что юному князю просто нужна была жена, выглядит все же правдоподобней. В хронике Саксона Грамматика устройство брака представлено как чистая благотворительность со стороны Свена Эстридсена. Никаких серьезных признаков установления союзных отношений с ним нет. В события междоусобной борьбы на Руси он не вмешивался. Английские родственники принцессы лишились власти. То есть, Гита была невестой без политического приданого (а, возможно, и вовсе без приданого). Брак с ней был продиктован матримониальной необходимостью. Юному княжичу искали невесту знатного рода, а бесприютной принцессе — дом и прочное положение. Это, скорее всего, и свело Владимира Мономаха с Гитой Уэссекской.
      События, упомянутые в хронике Саксона Грамматика, нашли отражение и в Саге об Олафе Тихом: «На Гюде, дочери конунга Харальда женился конунг Вальдамар, сын конунга Ярицлейва в Хольмгарде и Ингигерд, дочери конунга Олава Шведского. Сыном Валвдамара и Гюды был конунг Харальд, который женился на Кристин, дочери конунга Инги Стейнкельссона»8. Подобные сведения содержатся и в ряде других саг9. Следует отметить, что в текст саг вкралась неточность: «конунг Вальдамамр» назван сыном «конунга Ярицлейва». Среди потомства князя Ярослава действительно был Владимир — один из старших его сыновей, князь новгородский. Но он скончался задолго до битвы при Гастингсе, а может быть еще и до рождения самой Гиты — в 1052 году10. Поэтому в данном случае, несомненно, имеется в виду внук Ярослава — Владимир Мономах.
      Саги дают еще одну интересную подробность: помимо своего славянского имени — Мстислав, крестильного — Фёдор11, князь имел еще и «западное» имя — Харальд, данное ему матерью, прин­цессой Гитой, очевидно, в честь его деда — англосаксонского короля.
      Основное имя, под которым он упоминается в исторических источниках — Мстислав — тоже было получено им неслучайно. Наречение было чрезвычайно важным делом в княжеской семье. Отдельные ветви княжеского рода имели свой излюбленный набор династических имен. Новорожденный князь мог получить и имя, характерное для рода матери или вовсе стороннее. Но в целом династические предпочтения прослеживаются достаточно ясно.
      «Владимир Мономах явно рассматривает себя как основателя новой династической ветви рода, свою семью — как некое обновление ветви Ярославичей. Возможно, он видит в самом себе прямое подобие своего прадеда Владимира Святого. По крайней мере, в имянаречении своих сыновей он явно возвращается именно к этому отрезку родовой истории», — отмечают исследователи древнерусского именослова А.Ф. Литвина и Ф.Б. Успенский12.
      До рождения героя настоящего исследования был известен только один князь с именем Мстислав — Мстислав Чермный, князь тмутараканский и черниговский, чей образ в Повести временных лет имеет черты эпического героя. Причем, Новгородская первая летопись, в которой, как считается, отразился Начальный свод, предшествовавший Повести временных лет, почти ничего не сообщает о Мстиславе тмутараканском кроме самого факта его рождения. Все героические подробности — единоборство с касожским князем Редедей, благородный отказ от борьбы с братом Ярославом Мудрым за киевский престол — появляются только в Повести, создание одной из редакций которой было осуществлено игуменом Сильвестром, близким Владимиру Мономаху13. Сам литературный образ Мстислава тмутараканского (особенно, отказ от междоусобной борьбы с братом) отчетливо перекликается с идейными принципами самого Мономаха, высказанными в его Поучении. Героизмом и благородством Мстислав тмутараканский вполне подходил на роль «династического прототипа» для старшего сына Мономаха.
      Кроме того, Мстислав, согласно одному из двух летописных перечней14, был одним из старших сыновей Владимира Святого от полоцкой княжны Рогнеды Рогволдовны. И в дальнейшем Мстиславами нарекали преимущественно старших сыновей в роду потомков Ярослава Мудрого.
      Рождение и раннее детство Мстислава пришлись на бурную эпоху. Его отец Владимир Мономах проводил жизнь в бесконечных по­ходах и стремительно рос в княжеской иерархии, переходя от одного княжеского стола к другому. В год рождения своего первенца Влади­мир совершил поход в Чехию. В рассказе о своей жизни, являющемся частью «Поучения», Мономах пишет о стремительной смене городов во время походов: Ростов, Курск, Смоленск, Берестье, Туров и пр. Рассказ Мономаха не дает возможности понять, титульным князем какого города он был и где могла помещаться его семья. Под 1078 г. летопись упоминает его сидящим в Смоленске. Но 1078 г. был отмечен очередным витком междоусобной войны: в битве на Нежатиной ниве погиб великий князь Изяслав, дед Мстислава — Всеволод Ярославич — стал новым князем киевским, а Мономах сел в Чернигове. Где пребывал в то время двухлетний Мстислав с матерью — неизвестно. Учитывая опасную обстановку, в которой происходило обретение Мономахом нового престола, вряд ли семья была при нем неотлучно. Относительно безопасным убежищем могло быть родовое владение деда — город Переяславль-Южный.
      Как это было заведено в роду Рюриковичей, первый княжеский стол Мстислав получил еще ребенком. В 1088 г. его дядя Святополк Изяславич ушел из Новгорода на княжение в Туров15. Покинуть северную столицу ради относительно небольшого городка Святополка побудило, очевидно, желание занять более выгодную позицию в борьбе за киевское наследство, которое могло открыться после смерти великого князя Всеволода.
      По словам летописца, в период киевского княжения Всеволода одолевали «недузи»16. По закону «лествичного восхождения», Святополк был следующим по очереди претендентом на главный трон. Но времена были неспокойные. Русь раздирали междоусобные войны. Многочисленные родственники могли не посчитаться с законным правом, поэтому претендент решил себя обезопасить.
      Однако Всеволод прожил еще почти пять лет. Русь в то время представляла собой политическую шахматную доску, на которой разыгрывалась грандиозная партия. Это была сложная игра с замысловатой стратегией и тактикой. В освободившийся Новгород старый князь посадил своего двенадцатилетнего внука17. Возраст по меркам XI в. был вполне подходящим.
      Новгород неоднократно становился стартовой площадкой для княжеской карьеры. Однако в данном случае это событие оказалось малозначительным: автор Повести временных лет, отметив уход Святополка из Новгорода, не сообщил, кто пришел ему на смену. То, что это был именно Мстислав, мы узнаем из перечня новгородских князей, который был составлен значительно позже описываемых событий. Список этот читается в Новгородской первой летописи младшего извода. В Комиссионном списке летописи он повторяется два раза: перед основным текстом (этот вариант списка оканчивается Василием I Дмитриевичем)18 и внутри текста (там в качестве последнего новгородского князя фигурирует Василий II Васильевич Тёмный)19. Таким образом, списки эти, скорее всего, современны самой летописи, написанной в XIV веке. Откуда летописец XIV в. черпал информацию? Возможно, он ориентировался на какие-то не дошедшие до нашего времени перечни князей. Но не исключен вариант, что он сам составлял их, исходя из содержания летописи. Повесть временных лет содержит смысловую лакуну: кто был новгородским князем после ухода Святополка — не ясно. Поздний летописец вполне мог заполнить ее по своему усмотрению, поместив список князей прославленного Мстислава. Поэтому полной уверенности в том, что первым столом, который получил Мстислав, был именно новгородский — нет.
      На страницах Повести временных лет Мстислав как деятельная фигура впервые упоминается только под 1095 г. как князь Ростова20. В этом году княживший в Новгороде Давыд Святославич ушел на княжение в Смоленск. За год до этого брат Давыда — Олег Святославич, один из главных антигероев древнерусской истории, вернул себе родовой Чернигов. Святославичи объединялись на случай обострения борьбы за великокняжеский престол. Очевидно Давыд стремился утвердиться в Смоленске потому, что город был связан с Черниговом водной артерией — Днепром. Это открывало возможность быстро организовать совместное выступление на Киев: отец братьев — князь Святослав изгонял из Киева отца действовавшего великого князя Святополка II Изяславича. То, что Святополк делал со своим родным братом, то Олег и Давыд могли проделать с двоюродным. Располагая силами Черниговской, Смоленской и Новгородской земель, братья были способны побороться за главный стол.
      Однако их планам не суждено было сбыться. Самостоятельной силой проявила себя община Новгорода. Уход Давыда новгородцы расценили как предательство. Они обратились не просто к другому князю, но к представителю враждовавшего с предыдущим семейного клана — Мстиславу Владимировичу. «Иде Святославич из Новагорода кь Смоленьску. Новгородце же идоша Ростову по Мьстислава Володимерича», — сообщает летопись21. Конструкция противопоставления, оформленная при помощи частицы «же», показывает, что летописец считал обращение к Мстиславу как ответ на уход Давыда, а не просто замещение вакантного места. В «шахматной игре» князей фигуры нередко совершали самостоятельные ходы, сводя на нет княжеские планы и взаимные счеты. Самостоятельное обращение новгородцев к Мстиславу — дополнительный довод в пользу того, что молодой князь уже правил в волховской столице и хорошо зарекомендовал себя.
      В планы Давыда не входило терять Новгород. Но новгородцы «Давыдови рекоша “не ходи к нам”»22. Пришлось Святославичу довольствоваться Смоленском.
      Система пришла в относительное равновесие. Расстановка сил позволяла на время забыть об усобицах. Перед Русью стояла серьезная проблема — набеги кочевников-половцев. Противостояние им требовало консолидации сил всех русских земель. Главным организатором борьбы против кочевников выступил Владимир Всеволодович Мономах — на тот момент князь переяславский. Мономах действовал совместно с великим киевским князем Святополком II. Таким образом, две из трех ветвей потомков Ярослава Мудрого объединились в борьбе с внешней угрозой. Киев и Переяславль выступили единой силой.
      Но третья ветвь — черниговская — осталась в стороне. Более того, Олег Святославич, не имея сил бороться против братьев, наводил на Русь половецкие войска, за что и был назван автором «Слова о полку Игореве» Гориславичем. С половцами пришел Олег, и в 1094 г. войско не понадобилось — Владимир Мономах, видя разорение, которое несли с собой кочевники, фактически добровольно вернул Олегу его земли. Олег сел в Чернигове, но половецкие войска требовали оплаты. Олег разрешил им грабить родную черниговскую землю23.
      Несмотря на предательское, по сути, поведение Олега, Святополк II и Владимир Мономах были готовы начать с ним сотрудничество. Очевидно, они понимали, что Олег был доведен до крайности потерей отцовского наследства и не имел возможности выбрать другие средства для возращения утраченной отчины. Но теперь справедливость была восстановлена, и двоюродные братья в праве были рассчитывать на то, что Олег присоединится к ним в праведной борьбе.
      Однако не таков был Олег Гориславич. Примириться с двоюродными братьями в противостоянии, начатом еще их отцами, он не мог. В 1095 г. братья позвали его в поход на половцев. Это было первое предложение о совместных действиях, которое должно было положить конец вражде. Олег пообещал, но в итоге в поход не пошел. Святополку II и Владимиру Мономаху пришлось идти без него. Поход был удачный, русское войско вернулось с победой и богатой добычей. Но досада у братьев осталась. Они «начаста гневатися на Олга, яко не шедшю ему на поганыя с нима»24.
      В качестве компенсации за уклонение от похода Святополк II и Владимир Мономах потребовали у Олега Святославича выдать им сына половецкого хана Итларя, которого держал у себя черниговский князь. Но Олег не сделал и этого. «Бысть межи ими ненависть», — резюмировал летописец.
      Двойной отказ от сотрудничества привел к тому, что со стороны киевско-переяславской коалиции последовала санкция, пока относительно мягкая. Сын Мономаха — Изяслав Владимирович — занял город Олега Муром, изгнав оттуда княжеского наместника. Муром был небольшим городком, лежавшим на границе русских земель.
      Потеря Мурома, конечно же, не заставила Олега одуматься. Скорее, наоборот — еще больше разозлила и ожесточила его. Пружина вражды стала раскручиваться с новой силой.
      В 1096 г. Святополк и Владимир послали к Олегу предложение, которое выглядело как образец братской любви и добрых намерений: «Поиди Кыеву, ать рядъ учинимъ о Руской земьле предъ епископы, игумены, и предъ мужи отець нашихъ и перъд горожаны, дабы оборонили землю Русьскую от поганыхъ»25.
      Учитывая, что Муром в тот момент не был возвращен Олегу, понятно, что предложение братьев черниговский князь воспринял едва ли не как издевательство. Его реакция была резкой. Олег «усприемъ смыслъ буй и словеса величава» ответил: «Несть лепо судити епископомъ и черньцемъ или смердомъ»26. Категории населения, которые в послании Святослава и Владимира олицетворяли Русскую землю (высшее духовенство, старые дружинники, горожане), в устах Олега превращались в «низы», достойные лишь аристократического презрения. Игуменов он низводил до простых монахов-чернецов, а свободных горожан называл смердами. В композиции летописи дерзкая речь князя Олега обозначала его окончательный разрыв не только с великокняжеской коалицией, но и со всем установившимся общественным порядком. Олег, таким образом, выступил как носитель антикультурного, разрушительного начала.
      Соответственно, последующие действия братьев предстают не просто очередным ходом в междоусобной войне, а законным возмездием, восстановлением надлежащего порядка. Сначала они изгнали Олега из Чернигова. Олег затворился в Стародубе, но после ожесточенной осады был изгнан и оттуда. Затравленный Олег дал обещание уйти к своему брату Давыду в Смоленск, а затем вместе с ним явиться в Киев. Этим обещанием он спас себя от преследования. Но как только непосредственная опасность миновала — нарушил слово и продолжил свой поход. В Смоленск, правда, он зашел, но лишь за тем, чтобы взять у брата войско. Со смоленским отрядом Олег подошел к Мурому.
      Как ни плачевно было положение князя Олега, сначала он намеревался решить дело миром. Правда была на его стороне — Муром был отобран у него незаконно. Кроме того, юный Изяслав приходился ему племянником, и захватил Муром не своей волей. Поэтому он предложил Изяславу уйти в Ростов, принадлежавший их семье: «Иди у волость отца своего Ростову, а то есть волость отца моего. Да хочю, ту седя, порядъ положите съ отцемь твоимъ. Се бо мя выгналъ из города отца моего. Или ты ми зде не хощеши хлеба моего же вдати?»27
      Но Изяслав не хотел сдаваться. Узнав, что к Мурому идет дядя с войском, он позаботился о том, чтобы встретить опасность во всеоружии. К Мурому были стянуты ростовские, суздальские и белозерские полки, а на предложение оставить город он ответил отказом.
      Это решение оказалось для него роковым. Тактике обороны в крепости Изяслав предпочел открытую битву. Войска встретились в поле перед городом. В ходе битвы Изяслав был убит.
      Интересно, что именно в этом случае летописец сочувствует, скорее, Олегу, чем Изяславу. В произошедшей битве Изяслав возлагал надежду на «множество вой», а Олег — на «правду», которая в кои-то веки была на его стороне. Это обстоятельство отмечает летописец. Но правота Олега была очевидна не только ему. Дальнейшие события — отказ переяславского семейства от мести за Изяслава — объясняется не только миролюбивой доктриной Мономаха, но и тем обстоятельством, что правда действительно была на стороне Олега.
      Однако после праведной победы Олег вновь перешел к захватнической политике. Он пленил ростовцев, суздальцев и белозерцев, входивших в войско погибшего Изяслава. Затем захватил Суздаль, Ростов, ростовскую и муромскую земли. По закону ему принадлежала только муромская земля. Ростов был вотчиной Мономаха. Но во всех захваченных землях он располагался по-хозяйски: сажал посадников и начинал собирать «дани» (то есть налоги).
      Мстислав в ту пору был князем Великого Новгорода. К нему привезли тело убитого под Муромом брата Изяслава. Мстислав похоронил его в Софийском соборе. Хотя у него были все основания ненавидеть дядю, убившего его родного брата, он не стал отвечать несправедливостью на несправедливость. С первых самостоятельных политических шагов Мстислав явил собой образец сдержанности и справедливости. Он лишь указал Олегу на необходимость вернуться в принадлежавший ему Муром, «а в чюжей волосте не седи»28. Более того, он пообещал Олегу заступничество перед могущественным отцом — князем Владимиром Мономахом.
      Конец XI в. был переломным в отношении к мести. Не прошло и двух десятилетий с того момента, когда дед Мстислава — Всеволод — совместно с братьями отменил право мести в «Правде Ярославичен». Под влиянием христианской проповеди месть выходила из числа социально одобряемых способов поддержания общественного порядка. Но в аристократической военной среде смягчения нравов, очевидно, еще не произошло. Поэтому миролюбивый жест Мстислава был воспринят как пример беспрецедентного смирения и благородства.
      В «Поучении» отец Мстислава — Владимир Мономах — писал, что обратиться с предложением мира к Олегу его побудила именно инициатива сына Мстислава. При этом князь отмечал, что сын его юн, а смирение его называл неразумным. Однако он не мог не при­знать в нем моральной силы: «Да се ти написах, зане принуди мя сынъ мой, егоже еси хрстилъ, иже то седить близь тобе, прислалъ ко мне мужь свой и грамоту, река: “Ладимъся и смеримся, а братцю моему судъ пришелъ. А ве ему не будеве местника, но възложиве на Бога, а стануть си пред Богомь; а Русьскы земли не погубим”. И азъ видех смеренье сына своего, сжалихси, и Бога устрашихся, рекох: онъ въ уности своей и в безумьи сице смеряеться — на Бога укладаеть; азъ человекь грешенъ есмь паче всех человекъ»29.
      Текст «Поучения» перекликается с летописным. «Аще и брата моего убилъ еси, то есть недивно: в ратехъ бо цесари и мужи погыбають», — говорил, согласно летописи, Мстислав. «Дивно ли, оже мужь умерлъ в полку ти? Лепше суть измерли и роди наши», — писал в «Поучении» Мономах.
      Сложно сказать, было ли смирение Мстислава продуманной атакой против дяди или искренним порывом души. Но нет никакого сомнения, что в конечном итоге отказ от мести был в полной мере использован для пополнения «символического капитала» рода Мономахов. На фоне смирения Мстислава Олег выглядел аморальным чудовищем.
      При этом перенос смирения и всепрощения в плоскость практической политики совсем не был предрешен. Ведь отказ от мести вступал в действие только в том случае, если Олег вернет захваченное и возвратится в Муром. И Владимир Всеволодович, и Мстислав Владимирович хорошо знали своего родственника. Было понятно, что требование вернуть захваченное он не выполнит. И тогда на стороне Мстислава будет не только военная сила, но и моральный перевес.
      Морально-этический аспект был важен потому, что без поддержки городского общества князья могли располагать лишь небольшим отрядом верных лично им дружинников. Этого было мало для полномасштабного противостояния. Горожане же не всегда поддерживали князей в их междоусобных войнах. Если внешняя агрессия не оставляла им выбора — новгородцы, смоляне или киевляне становились под княжеские знамена для ее отражения, то для участия во внутренних войнах требовался дополнительный мотив.
      Олег захваченного не вернул. И, более того, проявил намерение завладеть Новгородом. Посовещавшись с новгородцами, Мстислав приступил к операции по выдворению князя Олега из захваченных областей.
      Для начала он отправил новгородского воеводу Добрыню Рагуиловича перехватить сборщиков дани, которых по покоренным землям разослал князь Олег. Очевидно новгородцы снабдили Добрыню серьезной военной силой, так как младший брат Олега — князь Ярослав Святославич, осуществлявший «сторожу» в покоренных землях, узнав о приближении Добрыни, вынужден был спасаться бегством. Олегу, который к тому времени уже успел выступить в поход, пришлось повернуть к Ростову.
      Мстислав, преследуя мятежного дядю, направился к Ростову. Олег убежал из Ростова в Суздаль. Мстислав двинулся туда. Олег, понимая, что и в Суздале ему не укрыться, сжег город и отправился в свою отчину — Муром.
      Мстислав, дойдя до сожженного Суздаля, преследование остановил. Он считал, что, находясь в Муроме, Олег правил не нарушал. Подчеркнуто скрупулезное соблюдение порядка отличало Мстислава. Поэтому он обращался с загнанным в угол дядей весьма предупредительно. Несмотря на то, что сила была на его стороне, он показывал смирение. Мстислав заявил: «Мни азъ есмь тебе; шлися ко отцю моему, а дружину вороти, юже еси заялъ, а язь тебе о всемь послушаю»30. Здесь и признание меньшего по сравнению с Олегом статуса («мни азъ есмь тебе»), и предложение решать проблему на более высоком уровне («шлися ко отцю моему»), и благородная готовность к послушанию.
      В сложившейся ситуации Олегу не оставалось ничего, кроме как ответить на мирную инициативу племянника. Он послал Мстиславу ответное предложение о мире. Летописец подчеркивает, что со стороны Олега это был обман — «лесть». Но Мстислав остался верен избранной линии поведения: он поверил дяде и распустил свою дружину.
      Этим не преминул воспользоваться князь Олег. Известие о его нападении застало Мстислава врасплох. Летописец рисует весьма подробную картину: шла первая неделя Великого поста, настала Фёдорова суббота, Мстислав сидел на неком обеде, когда ему пришла весть, что князь Олег уже на Клязьме, то есть, максимум, в тридцати километрах от Суздаля. Доверяя Олегу, Мстислав не выставил стражу, поэтому вероломный дядя смог подойти незамеченным довольно близко.
      Олег действовал неторопливо. Расположившись на Клязьме, он, видимо, считал свою позицию заведомо выигрышной, поэтому не переходил к решительным действиям. Расчет бы на то, что Мстислав, видя угрозу, сам оставит Суздаль. Но этого не произошло. Мстислав воспользовался передышкой и за два дня снова собрал дружину: «новгородце, и ростовце, и белозерьци»31. Силы сравнялись. Мстислав встал перед городом, но старался действовать неторопливо. Полки стояли друг перед другом четыре дня. Летописец считал это вполне нормальным явлением. Средневековые битвы нередко начинались, а иногда и заканчивались долгим стоянием друг против друга: спешить к гибели никому не хотелось.
      У Мстислава была дополнительная причина не форсировать события. К нему пришло известие, что отец послал ему на помощь брата Вячеслава с отрядом половцев.
      Вячеслав подошел в четверг. Очевидно, это заметили в стане Олега, но не знали, насколько велика подмога. Для того, чтобы усилить психологический эффект, Мстислав дал половчанину Куману стяг своего отца, пополнил его отряд пешими воинами и поставил его на правый фланг. Куман развернул стяг Владимира Мономаха. По словам летописца, «узри Олегъ стягь Володимерь, и вбояся, и ужась нападе на нь и на вой его»32. Несмотря на деморализацию, Олег все-таки повел свое войско в бой. Двинулся на врага и Мстислав. Началось сражение, вошедшее в историю как «битва на Колокше».
      Отряд Кумана стал заходить в тыл Олегу. Олег был окончательно деморализован и бежал с поля боя. Мстислав победил. Причем, в изложении летописца, основным действующим лицом выступил не столько половецкий отряд, сколько сам стяг: «поиде стягь Володимерь и нача заходити в тыль его»33. Не исключено, что под «стягом» в данном случае понимается боевое подразделение (аналогичное «стягу» или «хоругви» поздних источников). Но текстуальная связь с вручением стяга, понимаемого как предмет, позволяет думать, что в данном случае речь идет именно о психологическом воздействии самого знамени.
      Олег бежал к своему городу Мурому. Мстислав последовал за ним. Понимая, что в Муроме ему не укрыться от превосходящих сил племянника, Олег оставил («затворил») в Муроме брата Ярослава, а сам отправился к Рязани.
      Мстислав подошел к Мурому, освободил своих людей, заключил мир с муромцами и пошел к Рязани. Олегу пришлось бежать и оттуда. История повторилась: Мстислав подошел к Рязани, освободил своих людей, которые были перед тем заточены Олегом, и заключил мир с рязанцами. Понимая, что эта игра в догонялки может продолжаться долго, Мстислав обратился к дяде с благородным предложением: «Не бегай никаможе, но послися ко братьи своей с молбою не лишать тебе Русьской земли. А язь послю кь отцю молится о тобе»34.
      Война на уничтожение среди Рюриковичей была не принята. При самых тяжелых межкняжских спорах сохранялось понимание того, что все они члены одного рода и «братья». Христианское воспитание не позволяло им переходить грань убийства. Формально не запрещенные Священным Писанием формы насилия использовались широко: изгнание, заточение, ослепление и пр. Но убийства политических противников были редкостью. Их можно было оправдать только в случае открытого боевого столкновения (как это было в упомянутой выше трагической истории с князем Изяславом). В данном случае, смерь Олега не добавила бы клану Мономашичей политических дивидендов.
      Олег был вынужден согласиться на мир. Яростный противник всяческих компромиссов и коллективных действий, в следующем, 1097 г., он все-таки принял участие в Любеческом съезде. Если бы не твердая позиция Мстислава, которому удалось направить деятельность мятежного дяди в нужное отцу, Владимиру Мономаху, русло, проведение межкняжеского съезда было бы под вопросом.
      В сообщении о Любеческом съезде 1097 г. Мстислав не упомянут в числе основных его участников. Участие в советах было делом старших князей. От лица клана Мономашичей вещал его глава — сам Владимир Всеволодович. Ему принадлежала инициатива, в его замке состоялось собрание. Мстислав обеспечивал силовую поддержку политики отца. Причем, как видим, не бездумно. Мономах воспитал сына способным работать на общее дело без детальных инструкций.
      В это время Мстиславу уже исполнилось двадцать лет. По обычаям того времени он должен был быть женат. Татищев относит свадьбу к 1095 году. Он, впрочем, не указывает источник своих сведений и ошибочно называет его первую жену дочерью посадника35. Но сама по себе дата находится в пределах вероятного: обычно князья вступали в брак лет в пятнадцать-шестнадцать. Первой женой Мстислава, которая, как было сказано, известна по сагам, была Христина — дочь шведского короля Инге Стейнкельссона. О том, что жену Мстислава звали Христиной сообщает и Новгородская летопись36.
      События частной жизни князей редко попадали на страницы летописи. В некоторых, увы, редких, случаях недостаток сведений можно восполнить за счет источников иностранного происхождения. Интересные биографические сведения о Мстиславе Великом содержатся в латинском тексте, дошедшем до нас в двух списках — в составе двух сборников, создание которых было связано с монастырем св. Панетелеймона в Кёльне. В научный оборот этот текст был введен Назаренко. Им же осуществлен перевод следующего фрагмента: «Арольд (как было сказано, германским именем Мстислава было Харальд. — В.Д.), король народа Руси, который жив и сейчас, когда мы это пишем, подвергся нападению медведя, распоровшего ему чрево так, что внутренности вывалились на землю, и он лежал почти бездыханным, и не было надежды, что он выживет. Находясь в болотистом лесу и удалившись, не знаю, по какой причине, от своих спутников, он подвергся, как мы уже сказали, нападению медведя и был изувечен свирепым зверем, так как у него не оказалось под рукой оружия и рядом не было никого, кто мог бы прийти на помощь. Прибежавший на его крик, хотя и убил зверя, но помочь королю не смог, ибо было уже слишком поздно. С рыданиями донесли его на руках до ложа, и все ждали, что он испустит дух. Удалив всех, чтобы дать ему покой, одна мать осталась сидеть у постели, помутившись разумом, потому что, понятно, не могла сохранить трезвость мысли при виде таких ран своего сына. И вот, когда в течение нескольких дней, отчаявшись в выздоровлении раненого, ожидали его смерти, так как почти все его телесные чувства были мертвы и он не видел и не слышал ничего, что происходило вокруг, вдруг предстал ему красивый юноша, приятный на вид и с ясным ликом, который сказал, что он врач. Назвал он и свое имя — Пантелеймон, добавив, что любимый дом его находится в Кёльне. Наконец, он указал и причину, по какой пришел: “Сейчас я явился, заботясь о твоем здравии. Ты будешь здрав, и ныне твое телесное выздоровление уже близко. Я исцелю тебя, и страдание и смерть оставят тебя”. А надо сказать, что мать короля, которая тогда сидела в печали, словно на похоронах, уже давно просила сына, чтобы тот с миром и любовью отпустил ее в Иерусалим. И вот, как только тот, кто лежал все равно, что замертво, услышал в видении эти слова, глаза [его] тотчас же открылись, вернулась память, язык обрел движение, а гортань — звуки, и он, узнав мать, рассказал об увиденном и сказанном ему. Ей же и имя, и заслуги Пантелеймона были уже давно известны, и она, по щедротам своим, еще раньше удостоилась стать сестрою в той святой обители его имени, которая служит Христу в Кёльне. Когда она услышала это, дух ее ожил, и от голоса сына мать встрепенулась и в слезах радости воскликнула громким голосом: “Сей Пантелеймон, которого ты, сын мой, видел, — мой господин! Теперь и я отправлюсь в Иерусалим, потому что ты не станешь [теперь этому] препятствовать, и тебе Господь вернет вскоре здоровье, раз [у тебя] такой заступник”. И что же? В тот же день пришел некий юноша, совершенно схожий с тем, которого король узрел в своем сновидении, и предложил лечение. Применив его, он вернул мертвому — вернее, безнадежно больному — жизнь, а мать с радостью исполнила обет благочестивого паломничества»37.
      По мнению Назаренко, описанный «случай на охоте» мог произойти в промежуток между рождением старшего сына Мстислава — Всеволода и рождением Изяслава, который был крещен в честь св. Пантелеймона. Наиболее вероятной датой исследователь считает 1097— 1099 года. С этой датировкой необходимо согласиться, поскольку из летописного текста в этот период имя Мстислава, столь решительно вышедшего на историческую арену, на некоторое время исчезает!
      Возращение в большую княжескую политику произошло в 1102 году. 20 декабря Мстислав с новгородскими мужами пришел в Киев к великому князю Святополку II Изяславичу. У Святополка была договоренность с отцом Мстислава — Владимиром Мономахом, согласно которой Мстислав должен был уступить Новгород своему троюродному брату — сыну Святополка. Вместо Новгорода Мстиславу предлагалось сесть в г. Владимире.
      Произошедшее в дальнейшем позволяет думать, что такая рокировка на самом деле не входила в планы клана Мономаха. Не зря Мстислав пришел в Киев в сопровождении новгородцев — им отводилась важная роль. Причем, присутствовавшие при встрече дружинники Владимира подчеркнуто дистанцировались от происходившего: «и рекоша мужи Володимери: “Се приела Володимеръ сына своего, да се седять новгородце, да поемыпе сына твоего, вдуть Новугороду, а Мьстиславъ да вдеть Володимерю”».
      Настал час выйти на авансцену новгородскому посольству, которое напомнило великому князю, что Мстислав был дан новгородцам в князья его предшественником — Всеволодом Ярославичем, что они «вскормили» князя для себя и поэтому не намерены менять его на другого. Реплика новгородцев, удостоверившая их непреклонность, была коротка, но эффектна: «Аще ли две голове имееть сынъ твой, то поели Ми».
      Святополк пытался возражать, «многу име прю с ними», но успеха не достиг. Новгородцы вернулись в свой город с желанным им Мстиславом.
      Князь ценил преданность новгородцев. Он рассматривал Новгород не просто как очередную ступень на пути восхождения к киевскому престолу. В 1103 г. Мстиславом была заложена церковь Благовещения на Городище38, а через десять лет, в 1113 г., — Никольский собор на Ярославовом дворе. Архитектура Никольского собора в целом не характерна для XII в., когда основным типом храма стала одноглавая крестово-купольная постройка. Большой пятиглавый собор соперничал по масштабам с храмом Св. Софии, построенным в XI в. по заказу Ярослава Мудрого39. Правнук повторил «архитектурный текст» прадеда, сыгравшего важную роль в истории Новгорода. В 1113 г. отец Мстислава стал киевским князем. Интересно, что в «Степенной книге» описание этих событий объединено в одну главу, озаглавленную «Самодержавие Владимирово»40. Таким образом, закладка церкви выглядит как символический акт, отмечающий победу клана Мономашичей в очередном акте междоусобной войны.
      Кроме того в 1116 г. Мстислав увеличил протяженность городских укреплений: «заложи Новъгородъ болей перваго»41.
      Мстислав возглавлял военные походы новгородцев, выполняя тем самым основную княжескую функцию — военного организатора и вождя. В 1116 г. состоялся его поход с новгородцами на чудь. Поход был удачным: был взят город эстов — Оденпе («Медвежья Голова» в русской летописи)42. Об этом сообщает Новгородская Первая летопись старшего извода. В третьей редакции «Повести временных лет» (которая содержит дополнительные сведения о дате рождения Мстислава) добавлены подробности: «и погость бещисла взяша, и възвратишася въ свояси съ многомъ полономъ»43.
      Русь в это время переживала очередной виток противостояния со степным миром кочевников. Одной из ключевых фигур обороны по-прежнему оставался Владимир Мономах. Он выступил организатором княжеских съездов, главная цель которых заключалась в консолидировании противостояния степной угрозе. Результатом съездов были походы 1103, 1107 и 1111 гг., в ходе которых половцам был нанесен серьезный урон, снизивший остроту проблемы.
      Новгород в силу своего положения не был подвержен непосредственной опасности. Сложно сказать, участвовал ли в этой борьбе Мстислав. Новгородская летопись сообщает о походах, но участие в них новгородцев не уточняется. Летописец именует участников похода «вся братья князи Рускыя земли» (поход 1103 г.)44, или «вся земля просто русская» (поход 1111 г.).
      Как известно, слово «русь» имеет в летописях «широкое» и «узкое» значение. В широком смысле Русью именовали всю территорию, подвластную князьям из династии Рюриковичей. В узком — территорию среднего Поднепровья, с центром в Киеве. В каком же смысле использовал этот термин летописец?
      Во-первых, нужно сказать, что в средневековом Новгороде понятия «русский» и «новгородец» использовались как взаимозаменяемые. Пример этому находим в текстах того же XII в. — в договоре Новгорода с Готским берегом и немецкими городами 1189—1199 гг., заключенном князем Ярославом Владимировичем45.
      Во-вторых, сам факт помещения рассказа о походах в летописи показывает, что новгородцы воспринимали походы как нечто, имеющее к ним отношение. Более того, обращает на себя внимание стилистическая окраска рассказов об этих походах. Новгородский летописец в повествовании о важных победах над степными кочевниками переходит на патетический слог, в целом для него несвойственный и встречающийся в новгородской летописи достаточно редко.
      В-третьих, южный летописец, отводя определяющую роль в организации борьбы Мономаху, подчеркивает, что тот выступал не один, а «съ сынми»46.

      В свете этих соображений, возможно, следует пересмотреть атрибуцию имени «Мстислав» в перечне князей, принимавших участие в походе 1107 года. В Лаврентьевской и Ипатьевской летописях перечень этот имеет следующий вид: «Святополкъ же, и Володимеръ, и Олегь, Святославъ, Мьстиславъ, Вячьславь, Ярополкь идоша на половце»47. По мнению Д.С. Лихачёва, Мстислав, названный в перечне, это современник и тезка героя настоящей статьи — Мстислав, отчество которого нам не известно48. Этого Мстислава летописец характеризует по имени деда: «Игоревъ унукъ».
      Мнение Лихачёва основывалось, очевидно, на том, что в аналогичном перечне, помещенном в статье, рассказывающей о походе 1103 г., упомянут «Мьстиславъ, Игоревъ унукъ»49.
      Однако нужно помнить, что, во-первых, формальное совпадение списков не означает их семантического тождества. Так, например, место Вячеслава Ярополчича, участвовавшего в походе 1103 г. (и умершего в 1104 г.50), занял другой Вячеслав — сын Мономаха51. Во-вторых, для летописца, работавшего под покровительством князя Мстислава, Мстиславом, упоминаемым без уточняющих эпитетов, мог быть, скорее всего, князь-патрон. Другие же Мстиславы, современники Мстислава Великого — Мстислав Святополчич и Мстислав «Игорев внук» — упоминаются с необходимыми в контексте пояснениями. Так или иначе, имена обоих живых на тот момент Мстиславов одинаково могли отразиться в названном перечне.
      В 1113 г. на Руси произошли значительные перемены. Умер великий князь Святополк II Изяславич. После его смерти в Киеве вспыхнуло восстание, ставшее результатом давно назревавшего кризиса52. Горожане разграбили двор тысяцкого Путяты и живших в Киеве евреев53. Кризис был разрешен призванием на киевский стол Владимира Мономаха. Права Мономаха на престол не были бесспорными. Он был сыном младшего из сыновей Ярослава Мудрого, побывавших на киевском столе, — Всеволода. Весьма решительно настроенный сын среднего Ярославича — Олег Святославич Черниговский с формальной точки зрения имел больше прав на престол. Однако ситуация сложилась не в его пользу. Община города Киева стала на сторону Мономаха, пользовавшегося авторитетом как у народа, так и у представителей знати.
      Для Мстислава изменение статуса отца имело важные последствия. В 1117 г. Мономах перевел его из Новгорода в Белгород — то есть, по сути, в Киев (названый Белгород — княжеская резиденция под Киевом, на берегу р. Ирпень). Место Мстислава в Новгороде занял его сын Всеволод. Таким образом, Мономах усилил группировку сил в столице, обеспечивая устойчивость власти. В дальнейшем Владимир и Мстислав упоминались в летописи как единая сила. Когда на город Владимир-Волынский совершил нападение князь Ярослав Святополчич, летописец отметил, что помощь к нему не смогла подойти вовремя. Причем, «Володимеру не поспевшю ис Кыева съ Мстиславомъ сыномъ своимъ»54. Когда же помощь все-таки была оказана, действующими лицами снова оказались отец и сын. В то время Владимир Мономах достиг уже весьма преклонного по древнерусским меркам возраста: ему исполнилось семьдесят лет. Среди князей до столь преклонного возраста доживали немногие. Без помощи Мстислава Владимиру было бы сложно исполнять обязанности правителя в обществе, где от князя ждали личного участия во всех делах, особенно в делах военных.
      В 1125 г. Владимир Мономах скончался. Летописец отмечает его кончину приличествующей случаю хвалебной характеристикой князя. Похороны Мономаха собрали вместе его сыновей и внуков: «плакахуся по немъ вси людие и сынове его Мьстисла, Ярополкъ, Вячьславъ, Георгии, Андреи и внуци его»55. После похорон братья и внуки разошлись, а Мстислав остался на киевском столе. Начало его княжения в Киеве — 20 сентября 1126 года.
      Серьезных соперников в занятии киевского стола у Мстислаба не было. Позиции его были весьма прочны. Среди потомков Мономаха он был старейшим. Его брат Ярослав держал Переяславль, а сын Всеволод был князем Новгорода. Клан Святославичей на тот момент переживал не лучшие времена. Наиболее яркие его представители были уже в могиле, среди крупных владетелей остался лишь Ярослав Святославич (тот самый, который спасался бегством от новгородского воеводы Добрыни). Ярослав сидел в Чернигове, но по личным качествам своим не мог претендовать на престол. Мстислав же, напротив, считался продолжателем дела прославленного отца и пользовался среди горожан и знати большим авторитетом.
      В общем и целом ситуация на Руси, доставшейся в наследство Мстиславу, была спокойной. Насколько вообще может быть спокойной ситуация в стране, находящейся на грани политической раздробленности. Мстиславу приходилось прикладывать изрядные усилия для того, чтобы сохранить шаткое равновесие.
      Узнав о кончине Мономаха, половцы предприняли попытку набега на Русь. С этим Ярославу Владимировичу удалось справиться силами переяславцев.
      Сплоченность и единодушие клана Мономаховичей контрастировали с ситуацией в стане черниговских Святославичей. На черниговского князя Ярослава Святославича напал его племянник, сын Олега «Гориславича» — Всеволод. Племянник прогнал дядю с престола, а дружину его «исече и разъграби»56.
      Поначалу Мстислав намеревался поддержать законного черниговского владетеля — Ярослава. Он пресек попытку Всеволода Ольговича по примеру покойного родителя воспользоваться помощью половцев. Но дальше великий князь столкнулся с дилеммой: Ярослав сбежал в Муром и оттуда слал жалобные просьбы защитить его от разбушевавшегося племянника. Мстислав был связан с Ярославом крестным целованием и поэтому должен был взять на себя борьбу с Всеволодом.
      На другой чаше весов была текущая политическая ситуация: Всеволод прочно устроился в Чернигове. В отношении великого князя и его бояр он проявлял подчеркнутую лояльность: упрашивал самого князя, задаривал подарками его бояр и пр. То есть, всячески показывал, что, сидя в Чернигове, не принесет великому князю никаких неприятностей. Вместе с тем, для того, чтобы выгнать его оттуда пришлось бы развязать масштабную войну, которая неизбежно привела бы к массовым человеческим жертвам.
      Таким образом, Мстислав стоял перед выбором: сохранить ли верность своему слову и при этом пожертвовать жизнями многих людей, либо преступить крестное целование ради предотвращения кровопролития. Аристократическая честь вступала в противоречие с гуманистическим принципом.
      Мстислав обратился за помощью к церкви. Игумен монастыря св. Андрея Григорий, пользовавшийся высоким авторитетом еще у Мономаха, высказался в пользу мира. Собравшийся затем церковный собор тоже встал за сохранение жизней, пообещав взять грех клятвопреступления на себя. Мстислав решился — и прекратил преследование Всеволода. Летописец отмечает, что отказ от данного Ярославу слова лег тяжелым камнем на совесть Мстислава: «и плакася того вся дни живота своего»57. Но решения своего он не изменил.
      Решив проблему черниговского стола, в том же 1127 г. Мстислав взялся за наведение порядка на западных рубежах своих владений — в Полоцкой земле. Там княжили потомки Всеслава Владимировича, составившие отдельную ветвь Рюрикова рода, исключенного из лествичной системы, охватывавшей остальные русские земли.
      Между потомками Ярослава Мудрого и Всеслава Полоцкого существовала давняя вражда. Владимир Мономах писал, что захватил Минск, не оставив в нем «ни челядина, ни скотины»58. Сын его политику продолжил.
      Наступление на Полоцкую землю было задумано как масштабная операция. Мстислав отправил войска «четырьми путьми». Вернее, он наметил четыре первоначальных цели наступления. Первой был город Изяславль. К нему были посланы князья: Вячеслав из Турова, Андрей из Владимира-Волынского, Всеволодок из Городка и Вячеслав Ярославич из Клецка. Второй целью стал город Борисов. Туда были направлены Всеволод Ольгович с братьями. К Друцку отправился сын Ростислав со смолянами и воевода Иван Войтишич с торками59. И, наконец, четвертая цель — город Логожск. Туда с великокняжеским полком был отправлен сын Мстислава — Изяслав. Все отряды пробирались к назначенным им местам атаки порознь, но ударить должны были в один условленный день. Таким образом, вторжение в Полоцкую землю планировалось широким фронтом, между крайними точками которого — городами Йзяславлем и Друцком — было без малого семьсот километров. План сработал, атака увенчалась успехом.
      Полоцкие полки были застигнуты врасплох. Изяслав Мстиславич захватил своего зятя князя Брячислава с логожским полком на пути к отцу последнего — полоцкому князю Давыду Игоревичу. Таким образом, Логожск не имел возможности оказать сопротивление.
      Видя, что Брячислав с логожским отрядом оказались в плену, сдались князю Вячеславу и жители города Изяславля. Они хотели выговорить себе хотя бы относительно приемлемые условия сдачи. Вечером трагичного для них дня они обратились к князю Вячеславу Владимировичу с просьбой не отдавать город на разграбление («на щить»). Тысяцкий князя Андрея Воротислав и тысяцкий Вячеслава Иванко для предотвращения грабежа послали в город отроков. Но с рассветом увидели, что предотвратить разорение не удастся. С трудом удалось отстоять лишь имущество жены Брячислава — дочери Мстислава Великого. Воины возвратились из похода «съ многымъ полономъ»60.
      Видя, что ситуация складывается не в их пользу, жители Полоцка «сътьснувшеси» (И.И. Срезневский предлагал три значения этого слова: разгневаться, встревожиться, смириться61 — все они вполне подходят по смыслу в данном фрагменте) изгнали князя Давыда с сыновьями и призвали Рогволда.
      Судя по тому, что Рогволд после восхождения на полоцкий престол быстро исчез со страниц летописи и не упоминался больше в качестве действующего персонажа, прожил он недолго. Мстиславу приходилось возвращаться к полоцкой проблеме. Великий князь попытался привлечь полоцких князей к борьбе против половцев. Но получил дерзкий ответ: «Бонякови шелоудивомоу во здоровье» (то есть полочане пожелали главному врагу Руси половецкому хану Боняку здоровья). Князь разгневался, но проучить наглецов в то время не смог — война с половцами была в разгаре. Когда же война завершилась — припомнил полочанам их предательство. В 1129 г. он «посла по кривитьстеи князи» и выслал Давыда, Ростислава, Святослава и двух Рогволдовичей в Константинополь, где они пребывали в заточении. Видимо, судьба «кривических» (полоцких) князей сложилась в Константинополе нелегко — спустя семь лет на Русь смогли возвратиться только двое из них62.
      Внешняя политика Мстислава была продолжением политики его отца. Эта преемственность была отмечена летописцем: Мстислав выступает как наследник «пота» Мономаха. «Пот» этот был утерт в борьбе против половцев: «е бо Мьстиславъ великий и наследи отца своего потъ Володимера Мономаха великого. Володимиръ самъ собою постоя на Доноу, и многа пота оутеръ за землю Роускоую, а Мьстиславъ моужи свои посла, загна Половци за Донъ и за Волгу за Гиик, и тако избави Богъ Роускоую землю от поганых»63.
      При этом на внешнюю политику Мстислава наложила отпечаток молодость, проведенная в Новгороде. Новгородские проблемы по-прежнему волновали его. В 1131 г. князь послал сыновей Всеволода, Изяслава и Ростислава на чудь. Поход увенчался успехом. Чудь была побеждена и обложена данью. Из похода были приведены многочисленные пленники. В следующем, 1132 г., Мстислав организовал и возглавил поход на Литву. Поход бы удачный64. Хотя удача его была несколько омрачена тем, что на обратном пути литовцы смогли отомстить русскому войску, перебив много киян, полк которых отстал от великокняжеского отряда и шел отдельно65.
      Брачно-семейные дела Мстислава Великого освещены, по меркам древнерусских источников, весьма подробно. Как было сказано, согласно сагам и новгородской летописи первой женой князя была Христина — дочь шведского короля Инге Стейнкельссона. Она скончалась в 1122 году. В то же лето Мстислав женился снова — на дочери новгородского посадника Дмитрия Завидовича66. Имени ее летопись не сообщает, но вслед за Татищевым ее принято называть Любавой. Впрочем, известие Татищева и в этом случае выглядит не вполне надежно. Кроме имени Татищев снабдил свою «Историю» сюжетом, так­же не имеющим прямых аналогов в летописях и иных источниках. «Единою на вечер, беседуя он с вельможи своими и был весел. Тогда един от его евнух, приступи ему, сказал тихо: “Княже, се ты, ходя, земли чужия воюешь и неприятелей всюду побеждаешь, когда же в доме то или в суде и о разправе государства трудишься, а иногда с приятели твоими, веселясь, время препровождаешь, но не ведаешь, что у княгини твоей делается, Прохор бо Василевич часто со княгинею наедине бывает; если ныне пойдешь, то можешь сам увидеть, яко правду вам доношу”. Мстислав, выслушав, усмехнулся и сказал: “Рабе, не помниши ли, как княгиня Крестина вельми меня любила и мы жили в совершенной любви. И хотя я тогда, как молодой человек, не скупо чужих жен посесчал, но она, ведая то, нимало не оскорблялась и тех жен любовно принимала, показуя им, якобы ничего не знала, и тем наиболее меня к ея любви и почтению обязывала. Ныне же я состарелся, и многие труды и попечения о государстве уже мне о том думать не позволяют, а княгиня, как человек молодой, хочет веселиться и может при том учинить что и непристойное. Мне устеречь уже неудобно, но довольно того, когда о том никто не ведает и не говорят, для того и тебе лучше молчать, если не хочешь безумным быть. И впредь никому о том не говори, чтоб княгиня не уведала и тебя не погубила”. И хотя Мстислав тогда ничего противнаго не показал, но поворотил в безумную евнуху продерзость. Но по некоем времяни тиуна Прохора велел судить за то, якобы в судах не по законам поступал и людей грабил, за что его сослал в Полоцк, где вскоре в заточении умер»67.
      Эта жанровая сценка присутствует в обоих вариантах «Истории» Татищева, как написанной на «древнем наречии», так и в той, которая была подготовлена на современном автору языке. Состояние исторической науки не дает возможности ответить на вопрос, выдумал ли Татищев этот пассаж или добросовестно выписал из какого-нибудь не дошедшего до нас источника68. Можно лишь заметить, что стилистически повествование о семейной жизни князя Мстислава выглядит как произведение «демократической» литературы XVII в. со всеми характерными для нее чертами: развлекательной фабулой, отсутствием серьезного морального содержания, немудреным юмором. Противопоставление старого мужа и молодой жены — один из известных типов построения сюжета «бытовых повестей» XVII в., в которых впервые в русской литературе возникает тема сложностей любви и супружеских отношений69.
      В апреле 1132 г. Мстислав Великий скончался в Киеве. До возраста отца — Владимира Мономаха — ему дожить не удалось. Умер он в 55 лет.
      Первый брак со шведской принцессой Христиной был весьма многодетным. Летопись называет имена сыновей: Всеволода, Изяс- лава, Ростислава и Святополка70. Среди дочерей Мстислава из русских источников известно имя лишь одной из них — Рогнеды71. Скандинавские дают еще два: Ингибьерг и Маль(м)фрид72. Имена других дочерей летопись не называет, они выступают в летописи под отчеством «Мстиславовна». Известна Мстиславовна — жена Изяславского князя Брячислава Давыдовича и Мстиславовна — жена Всеволода Ольговича. Еще об одной из дочерей летопись сообщает: «Веде на Мьстиславна въ Грекы за царь»73.
      Сын от второго брака с дочерью новгородского посадника появился на свет перед смертью великого князя — в 1132 г. и наречен был Владимиром74. О его рождении и имянаречении летописец счел нужным оставить заметку в годовой статье. В качестве участника политических событий Владимир Мстиславич впервые упоминается в 1147 году75. Сообщает летопись еще об одном сыне Мстислава — Ярополке. Судя по тому, что в компании братьев он впервые появляется только в 1149 г.76, можно предположить, что он тоже был одним из поздних детей Мстислава. Возможно, он оказался младше Владимира и родился уже после смерти великого князя. Поэтому летописец и не стал упоминать об этом рождении.
      Согласно летописи, одна из дочерей Мстислава была замужем за венгерским королем77. Ее имя сообщает латиноязычный источник — дарственная грамота чешской княгини Елизаветы, дочери венгерской королевы, жены чешского князя Фридриха ордену Иоаннитов: «Ego Elisabem, ducis Bonemie Uxor, seauens vestigia Eurosine matris mee...»78 Таким образом, венгерская королева звалась Ефросиньей Мстиславной.
      Польский генеалог Витольд Бжезинский, ссылаясь на мнение Барбары Кржеменской, считает дочерью Мстислава Дурансию (Durancja)79, жену Оты III, князя Оломуца. Кроме того, Бжезинский со ссылкой на «Rodowód pierwszycn Piastów» Казимежа Ясинского, называет дочерью Мстислава жену великопольского князя Мешко III Старого — Евдокию80. Другой видный польский исследователь генеалогии Дариуш Домбровский возможности такой филиации не усматривает. Более того, Евдокия Киевская относится им к числу «мнимых Мстиславичей»81. В качестве возможных Домбровский указывает происхождение Евдокии от Изяслава Давыдовича, Ростислава Мстиславича, Изяслава Мстиславича. Самым вероятным отцом Евдокии он считает Юрия Долгорукого. Однако и построения Домбровского не лишены недочетов, обсуждению которых посвящена критическая рецензия А.В. Горовенко82. Поэтому вопрос о конфигурации родословного древа потомков Мстислава до сих пор остается открытым.
      Умирая, Мстислав оставил великое княжение своему брату Ярополку. Такой шаг соответствовал принципу «лествичного восхождения» и был вполне в духе князя, всю жизнь остававшегося человеком нормы и правила.
      Ярополк, видимо, следуя заветам старшего брата, сделает попытку приблизить его детей, своих старших племянников, Всеволода и Изяслава Мстиславичей, к узловым точкам южной Руси. Он попытался утвердить Всеволода в Переяславле-Южном, но наткнулся на активное сопротивление младшего брата Юрия Владимировича Долгорукого. Между племянниками Мстиславичами и оставшимися младшими дядьями вспыхнула междоусобица, которой не преминули воспользоваться черниговские Ольговичи. Приостановленный сильной рукой Владимира Мономаха распад древнерусского государства после смерти Мстислава Великого стал нарастать с новой силой.
      Примечания
      1. Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. 2. М. 1998, стб. 303.
      2. Там же, т. 37, с. 162.
      3. ТАТИЩЕВ В.Н. История Российская. Т. 2. М. 1963, с. 91, 143.
      4. Там же. Т. 4. М.-Л. 1964, с. 158, 188.
      5. ПСРЛ, т. 2, стб. 190.
      6. ШАХМАТОВ А.А. История русского летописания. Т. 1. Повесть временных лет и древнейшие русские летописные своды. Кн. 2. Раннее русское летописание XI— XII вв. СПб. 2003, с. 552-554.
      7. SAXO GRAMMATICUS. Gesta Danorum. Strassburg. 1886, p. 370. В русских реалиях датский хронист разбирался не очень хорошо: этим объясняется путаница с именем «русского короля».
      8. ДЖАКСОН Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе (середина XI — середина XIII в.). Тексты, перевод, комментарий. М. 2000, с. 167.
      9. Там же, с. 177.
      10. ПСРЛ, т. 1, стб. 160.
      11. ЛИТВИНА А.Ф., УСПЕНСКИЙ Ф.Б. Выбор имени у русских князей в X—XVI вв. В кн.: Династическая история сквозь призму антропонимики. М. 2006, с. 185.
      12. Там же, с. 13.
      13. ШАХМАТОВ А.А. Ук. соч., с. 545.
      14. ПСРЛ, т. 2, стб. 67.
      15. Там же, стб. 199.
      16. Там же, стб. 208.
      17. Там же, т. 3, с. 161.
      18. Там же, с. 470.
      19. Там же, с. 161.
      20. Там же, т. 2, стб. 219.
      21. Там же.
      22. Там же.
      23. Там же, стб. 217.
      24. Там же, стб. 219.
      25. Там же, стб. 220.
      26. Там же.
      27. Там же, стб. 226—227.
      28. Там же, стб. 227.
      29. Поучение Владимира Мономаха. Библиотека литературы Древней Руси (БЛ ДР), т. 1, XI—XII века. СПб. 1997, с. 473-475.
      30. ПСРЛ, т. 2, стб. 228.
      31. Там же, стб. 229.
      32. Там же.
      33. Там же.
      34. Там же, стб. 230.
      35. ТАТИЩЕВ В.Н. Ук. соч., т. 2, с. 157.
      36. ПСРЛ, т. 3, с. 21,205.
      37. НАЗАРЕНКО А.В. Неизвестный эпизод из жизни Мстислава Великого. — Отечественная история. 1993, № 2, с. 65—66.
      38. ПСРЛ, т. 3, с. 19.
      39. Новгородским князем в то время был сын Ярослава Владимир. Однако новгородский собор был одним из трех софийских соборов, последовательно построенных в главных политических центрах Руси (Киеве, Новгороде и Полоцке) одной строительной артелью. Из этого можно заключить, что строительство осуществлялось по плану великого князя, а не самостоятельно князьями названных городов.
      40. ПСРЛ, т. 21, с. 187.
      41. Там же, т. 3, с. 204.
      42. Там же, с. 20.
      43. Там же, т. 2, стб. 283.
      44. Там же, т. 3, с. 203.
      45. Договор Новгорода с Готским берегом и немецкими городами. Памятники русского права. М. 1953, с. 126.
      46. ПСРЛ, т. 2, стб. 264—265.
      47. Там же, т. 1, стб. 282; т. 2, стб. 258.
      48. Повесть временных лет. М.-Л. 1950, ч. 2, с. 449.
      49. ПСРЛ, т. 2, стб. 253.
      50. Там же, стб. 256.
      51. ТВОРОГОВ О.В. Повесть временных лет. Комментарии. БЛ ДР, т. 1, XI—XIII века. СПб. 1997, с. 521.
      52. ФРОЯНОВ И.Я. Древняя Русь. Опыт исследования истории социальной и политической борьбы. М.-СПб. 1995.
      53. ПСРЛ, т. 2, стб. 276.
      54. Там же, стб. 287.
      55. Там же, стб. 289.
      56. Там же, стб. 290.
      57. Там же, стб. 291.
      58. Поучение Владимира Мономаха. БЛ ДР, т. 1, XI—XII века. СПб. 1997, с. 456—475.
      59. ПСРЛ, т. 2, стб. 292. Впрочем, С.М. Соловьёв считал, что воевода шел к Борисову вместе с Всеволодом Ольговичем. См.: СОЛОВЬЁВ С.М. История России с древнейших времен; ЕГО ЖЕ. Сочинения в 18 кн. М. 1993. Кн. 1, т. 1—2, с. 392. Сомнение в правильности такого чтения вызывает тот факт, что фразы о посылке Ивана и Ростислава выстроены однотипно и соединены союзом «и».
      60. ПСРЛ, т. 2, стб. 292, 293.
      61. СРЕЗНЕВСКИЙ И.И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам. Т. III. СПб. 1912, с. 852.
      62. ПСРЛ, т. 2, стб. 303.
      63. Там же, стб. 303—304.
      64. Там же, стб. 294, 301.
      65. Там же, стб. 294.
      66. Там же, т. 3. с. 21, 205.
      67. ТАТИЩЕВ В.Н. Ук. соч., т. 2, с. 143.
      68. ЖУРАВЕЛЬ А.В. Новый Герострат, или у истоков модерной истории. Сб. РИО. Т. 10 (158). М. 2006, с. 522—544; ТОЛОЧКО А.П. «История Российская» Василия Татищева: источники и известия. М.-Киев. 2005, с. 486.
      69. Ср., например: Притча о старом муже и молодой девице. Русская бытовая повесть XV-XVII вв. М. 1991, с. 226-229.
      70. ПСРЛ, т. 2, стб. 294, 296.
      71. Там же, стб. 529, 531; ЛИТВИНА А.Ф., УСПЕНСКИЙ Ф.Б. Выбор имени у русских князей в X—XVI вв. Династическая история сквозь призму антропонимики. М. 2006, с. 260.
      72. ДЖАКСОН Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе. Тексты, перевод, комментарий. Издание второе, в одной книге, исправленное и дополненное. М. 2012, с. 34.
      73. ПСРЛ, т. 2, стб. 286.
      74. Там же, стб. 294.
      75. Там же, стб. 344.
      76. Там же, стб. 378.
      77. Там же, стб. 384.
      78. Цит. по: ГРОТ К. Из истории Угрии и славянства. Варшава. 1889, с. 94—95.
      79. BRZEZIŃSKI W. Pocnodzeme Ludmiły, zony Mieszka Platonogiego. Przyczynek do dziejów czesko-polskicn w drugiej połowie XII w. In: Europa Środkowa i Wschodnia w polityce Piastów. Toruń. 1997, s. 215.
      80. Ibid., s. 219.
      81. ДОМБРОВСКИЙ Д. Генеалогия Мстиславичей. Первые поколения (до начала XIV в.). СПб. 2015, с. 715-725.
      82. ГОРОВЕНКО А. В. Блеск и нищета генеалогии. Рецензия на кн.: ДОМБРОВСКИЙ Д. Генеалогия Мстиславичей. Первые поколения (до начала XIV в.). СПб. 2015. Valla. Т. 2, № 3 (2016), с. 110-134.
    • Васильев Б.Н. Численность, состав и территориальное размещение фабрично-заводского пролетариата Европейской России в конце XIX — начале XX века // История СССР. 1976. №1. С. 86-105.
      Автор: Военкомуезд
      Васильев Б.Н.
      ЧИСЛЕННОСТЬ, СОСТАВ И ТЕРРИТОРИАЛЬНОЕ РАЗМЕЩЕНИЕ ФАБРИЧНО-ЗАВОДСКОГО ПРОЛЕТАРИАТА ЕВРОПЕЙСКОЙ РОССИИ В КОНЦЕ XIX — НАЧАЛЕ XX ВЕКА

      При всех несомненных достижениях Советской исторической науки в исследовании истории рабочего класса России в начале XX в., когда он становился «авангардом международного революционного пролетариата» [1], есть ряд вопросов, требующих дальнейшего изучения. Мы имеем в виду численность, состав, территориальное размещение фабрично-заводского пролетариата. До сего времени в историографии нет четкости в определении численности, степени концентрации рабочих в крупной фабрично-заводской промышленности, в крупных промышленных центрах.

      Л. М. Иванов определил общую численность фабрично-заводских рабочих России на 1900 г. в 2909 тыс. человек [2]. Такие же данные приведены П. И. Кабановым. «В 1904 году, т. е. накануне революции, армия промышленного пролетариата в России составляла 2989500 человек» [3]. A.Г. Рашин полагает, что численность фабрично-заводских рабочих России за 1900 г. составляла 2354,5 тыс. человек (1692,3 тыс. чел. — в промышленности, подчиненной надзору фабричной инспекции, и 662.2 тыс. чел. — в промышленности, подчиненной горной инспекции) [4]. В его работе приводятся также данные дореволюционного исследователя B. Е. Варзара об общей численности рабочих на фабриках и заводах России в 1900 г. — 2363,4 тыс. (из них 662,2 тыс. рабочих в горной и горнозаводской промышленности). В шестом томе академического издания «Истории СССР» общее число рабочих в промышленности в 1900 г. названо в 2043 тыс. человек [5].

      Значительные расхождения имеются в определении численности фабрично-заводских рабочих по отдельным губерниям и отраслям промышленного производства. Так, в таблице «Крупная промышленность и пролетариат России к концу XIX в.», помещенной в первом томе «Истории Коммунистической партии Советского Союза», указано, что в Киевской губернии насчитывалось 47 тыс. промышленных рабочих [6], авторы же «Истории рабочего класса УССР» определяют их число на 1900 г. в 56,3 тыс. человек [7]. В хлопчатобумажной промышленности России, по /86/

      1. В. И. Ленин. ПСС, т. 6, стр. 28.
      2. «История рабочего класса России 1861—1900 пт.» М., 1972, стр. 17.
      3. П. И. Кабанов. Курс лекций по истории СССР (1800—1917 гг.), М., 1963,. стр. 260.
      4. А. Г. Рашин. «Формирование рабочего класса России». М., 1968, стр. 30.
      5. «История СССР», т. VI, М., 1968, стр. 262.
      6. «История Коммунистической партии Советского Союза», т. 1, М, 1967, стр. 272— 273. В той же таблице указано, что за 1861—1870 гг. рабочих в промышленности Киевской губ. было 48 тыс. чел. Эти же данные приводит А. Г. Рашин («Исторические записки», т. 46, стр. 180). А. В. Погожев назвал в 1900 г. 59 тыс. рабочих, за 1902 г. — 51.2 тыс. чел. (А. В. Погожев. Учет численности и состава рабочих в России. Материалы для статистики труда, СПб., 1906, стр. 33).
      7. «История рабочего класса Украинской ССР», т. 1, стр. 126 (на укр. яз.)

      сведениям К. А. Пажитнова, в 1900 г. было занято 333,9 тыс. человек [8], а по данным А. Г. Рашина, в 1901 г. — 391,1 тыс. [9].

      Основным источником для советских историков при определении численности промышленного пролетариата в России остаются данные дореволюционной фабрично-заводской статистики Министерства финансов, Горного ведомства, фабрично-заводской инспекции, земских учреждений, хотя неудовлетворенность ею неоднократно высказывали сами ее составители. На недостатки и порой совершенно ошибочные сведения официальной фабрично-заводской статистики указывал В. И. Ленин [10].

      Для разработки материала фабрично-заводской статистики, а по существу, для составления новой фабрично-заводской статистики В. И. Ленин рекомендовал положить в основу проверенные «сведения о каждой отдельной фабрике, т. е. карточные сведения» [11]. И пока не будет составлена новая фабрично-заводская статистика дореволюционной промышленности, пока мы не получим проверенных исходных данных, мы не можем говорить о действительной численности фабрично-заводских рабочих, о концентрации пролетариата в крупном промышленном производстве, в крупных промышленных городских и сельских центрах, в крупных промышленных районах страны.

      Попытка получить более точные данные о численности рабочих, занятых в промышленности, как известно, была сделана еще А. В. Погожевым [12]. Сведения о фабриках и заводах за 1902 г., послужившие основанием для этого исследования, были собраны по программе и под руководством автора и должны были охватить все промышленные предприятия независимо от численности наемных рабочих в каждом заведении и ведомственной принадлежности промышленного заведения. В целях проверки собранных за 1902 г. сведений он сопоставил их с данными за 1900 г. «Списка фабрик и заводов Европейской России», составленного Министерством финансов [13]. Однако это сопоставление было возможно только в отношении тех отраслей промышленного производства, которые подлежали учету в Министерстве финансов. Данные «Списка» А. В. Погожев привел, не выделив особо капиталистически занятых на дому рабочих и собственно фабричных рабочих, хотя в министерском «Списке» это было сделано. Кроме того, если «Список» придерживался установленного правила брать в учет заведения с числом рабочих более 15 человек, то А. В. Погожев учел все промышленные заведения, даже с одним рабочим, хотя им был сам владелец.

      Понятно, что такие разные подходы к учету численности фабрично-заводских рабочих привели к совершенно различным показателям и числа фабрик и заводов, и численности рабочих на них. Так, например, в Витебской губернии за 1902 г. в текстильной промышленности по группе производства продукции из смешанных волокнистых материалов А. В. Погожев называет 495 заведений (1668 рабочих), в том числе 322 пошивочных мастерских (1110 рабочих), 55 чулочных заведений (113 рабочих), 25 парикмахерских (59 рабочих), 5 малярных (15 рабочих), 32 шапочных (113 рабочих) и т. д., а за 1900 г. по той же группе показывает всего 3 заведения с числом рабочих на них 89 человек, как значится и в «Списке» Министерства финансов [14] /87/.

      8. К. А. Пажитнов. Очерки историй текстильной промышленности дореволюционной России. М., 1958, стр. 102.
      9. А. Г. Рашин. Формирование рабочего класса России, стр. 48.
      10. В. И. Ленин. ПСС, т. 3, стр. 456—525, т. 4, стр. 2—34.
      11. В. И. Ленин. ПСС, т. 4, стр. 33.
      12. А. В. Погожев. Указ. соч.
      13. «Список фабрик и заводов Европейской России». СПб., 1903.
      14. А. В. Погожев. Указ. соч., табл. № 3, стр. 54.

      Сведения о фабриках и заводах министерского «Списка» за 1900 г. с частичным дополнением за 1901 г. были обработаны и изданы под редакцией В. Е. Варзара [15]. Три заведения в Витебской губернии, о которых только что шла речь, в «Списке» показаны за 1900 г. — пошивочная мастерская Гервиш (20 рабочих) и заведение по изготовлению плащей Фельтенштейна в Двинске (26 рабочих), а также корсетно-зонтичное заведение Веллер в Витебске (43 рабочих). Те же сведения (3 заведения — 88 рабочих) назвал и В. Е. Варзар. В дополнение к данным министерского «Списка» он привел и сведения об общей численности рабочих на фабриках и заводах России в 1900 г., т. е. с включением сведений о численности рабочих по Сибири и Средней Азии, по производствам, обложенным акцизным сбором, и по заведениям горной и горнозаводской промышленности, которые он взял из «Сборников статистических сведений о горнозаводской промышленности» и других изданий Горного ведомства.

      Вот тот крут основных источников фабрично-заводской статистики, относящихся к самому началу XX в., которыми пользуются и советские историки.

      Чтобы разобраться в том, насколько соответствовали действительности данные, приводимые в различных изданиях фабрично-заводской статистики о численности рабочих, существует один путь проверка сведений по каждому промышленному предприятию и обработка их на основе тех методологических положений, которые были сформулированы В. И. Лениным в его критическом разборе данных официальной статистики. Проверить сведения по каждому промышленному предприятию, используя ведомости, которые составлялись администрацией фабрик, — в настоящее время вряд ли осуществимая задача. Различные списки фабрик и заводов, охватывающие всю промышленность или составленные по отдельным видам промышленного производства, по губерниям, по крупным районам страны, и общероссийские, изданные Министерством финансов, Горным ведомством, земскими учреждениями, статистическими комитетами и другими учреждениями в конце XIX — начале XX в., первичным источником имели в большинстве случаев все те же фабричные ведомости. Все эти списки, в зависимости от цели их составления, весьма не одинаковы по характеру, объему и содержанию имеющихся в них сведений. Одни ограничиваются сообщением адреса предприятия; другие называют численность рабочих; третьи дают сведения о годе основания предприятия, численности рабочих, мощности паровых и других двигателей, стоимости продукции, производимой ими за год; наконец, четвертые сообщают дополнительные данные о численности рабочих в год основания предприятия и в год составления списка. В ряде списков фабрик даются сведения о продолжительности работы предприятия в году, о количестве мужчин и, женщин в составе рабочих. Сопоставление данных по одному и тому же предприятию по разным спискам, за разные годы, с привлечением других источников (материалов и исследований по истории промышленности, рабочего движения, истории городов, областей, республик) дает исследователю возможность отобрать более достоверные сведения, произвести, как образно писал В. И. Ленин, «отделение плевелов от пшеницы, отделение сравнительно годного материала от негодного» [16]. /88/

      15. В. Е. Варзар. Статистические сведения о фабриках и заводах по производствам, не обложенным акцизом, за 1900 г. СПб., 1903.
      16. В. И. Ленин. ПСС, т. 4, стр. 32.

      Первое, что необходимо при этом выяснить, насколько полно были учтены промышленные предприятия, относящиеся к фабрично-заводской промышленности, А. В. Погожевым, а также в «Списке фабрик и заводов Европейской России», в «Статистических сведениях...» В. Е. Варзара.

      В. И. Ленин считал довольно удачным выбор двух основных признаков определения «фабрично-заводских заведений»: «1) число рабочих в заведении не менее 15-ти (причем должен быть разработан вопрос о разграничении рабочих вспомогательных от рабочих фабрично-заводских в собственном смысле, об определении среднего числа рабочих за год и т. д.) и 2) наличность парового двигателя (хотя бы й при меньшем числе рабочих)» [17]. В. И. Ленин призывал к крайней осторожности при расширении этого определения для отдельных отраслей промышленного производства, чтобы не допустить смешения «фабрично-заводских» заведений с «кустарными» или «сельскохозяйственными» (войлочное, кирпичное, кожевенное, мукомольное, маслобойное и мн. др.) [18]. «Сельскохозяйственный» характер «кустарных» производств выражается «прежде всего в сезонности, кратковременности работы многих заведений этих видов производств, «соприкасании» их с сельским хозяйством и крестьянскими промыслами [19]. Дополнительными признаками для отбора в учет предприятий фабрично-заводского типа из этих отраслей производства мы взяли продолжительность работы в году предприятий и годовую стоимость произведенной продукции *.

      Статистические сведения А. В. Погожева, за 1902 г. более «полные, характеризуют предприятия разных ведомств,, подлежащие и не подлежащие надзору фабричной инспекции, включают в себя данные и о массе мелких заведений по отдельным губерниям, вплоть да заведений с одним рабочим. Однако даже при таком стремлении составителя охватить все промышленные заведения, приведенные им статистические данные неполны. Уже само сопоставление сведений за 1900 и 1902 гг. обнаруживает пропуск значительного количества промышленных «предприятий. Так, за 1902 г. А. В. Погожев не учел все или почти все типографии и другие предприятия печатного дела в большинстве губерний. Для примера справка до отдельным губерниям дана в таблице 1.

      Таблица 1
      Губерния Данные о типографиях 1900 г. 1902 г. заведений рабочих заведений рабочих Петербургская 77 6359 6 520 Владимирская 10 313 — — Херсонская 29 1055 3 157 Екатеринославская 13 430 — —

      Чтобы ответить на вопрос, насколько полно учтены типографские заведения за 1900 г. «Списком» Министерства финансов, мы должны были сравнить данные по каждому заведению, приведенные в источниках до и после 1900 г. (см. табл. 2). /89/

      17. Там же, стр. 31.
      18. Там же.
      20. Там же, стр. 14.
      * Поскольку эти показатели были не одинаковыми для разных производств и гу оершй, пояснения будут сделаны далее.

      Таблица 2

      Типографии Количество рабочих «Перечень» 1897 г. * «Список» источники** за 1910 – 1913 гг. и 1902 – 1904 гг. Петербургская губерния
      Академия наук
      Градоначальства
      Бессель В. и И. В.
      Фирма «Вильям Кене и Ко»
      Пентковского К.Л.
      Шредера Г.Ф. 144
      63
      19
      56
      35
      68
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      названа
      названа
      19; 21
      85; 91
      35
      80; 71 Екатеринославская губерния
      Губернского правления
      Губернской земской управы (1987 г.)   20


      нет
      нет

      44
      19 Подольская губерния
      Губернского правления 38
      нет
      20

      * «Перечень фабрик и заводов. Фабрично-заводская промышленность Россия», Спб., 1897.
      ** «Фабрики и заводы всей России». Киев, 1913; «Фабрично-заводские предприятия Российское империи», изд 2. СПб., 1914; «Фабрики и заводы Екатеринославской губернии». Харьков, 1902, «Всероссийская фабрично-заводская справочная книга». Одесса, 1904, и др.

      По Уфимской губернии в данных А. В. Погожева отсутствуют сведения за 1902 г. (есть за 1900 г.) по всем типографиям, лесопильным заведениям, деревообрабатывающим, кожевенным, предприятиям пищевкусовой промышленности, спичечным и другим, общее количество рабочих на которых за 1900 г. составляло 2421 человек.

      В «Списке» за 1900 г., по сравнению с другими источниками, не учтены и отдельные крупные промышленные предприятия, подлежащие надзору фабричной инспекции (см. табл. 3).

      По данным А. Гнедича и С. Аксенова, в Харьковской губернии в 1897—1898 гг. было 11 деревообрабатывающих заведений (с числом рабочих более 15 человек на каждом). В «Списке» за 1900 г. названы 3 заведения, а по сведениям А. В. Погожева, за 1902 г. — 8 заведений.

      В перечне промышленных предприятий Горного и других ведомств, не подчиненных фабричной инспекции, которые А. В. Погожев учитывает за 1902 г., нами обнаружены пропуски по ряду губерний. Так, в Уфимском уезде А. В. Погожев называет всего один завод (вагоностроительный, 1345 рабочих). В действительности здесь было шесть заводов — Катав-Ивановский (вагоностроительный, 1795 рабочих), Усть-Катавский (1289 рабочих), Миньярский (888 рабочих), Симский (388 рабочих), Балашовский (основан в 1900 г., 64 рабочих) и Николаевский Балашова, прекративший действовать где-то в 1900—1904 гг. [20]. По Меленковскому уезду Владимирской губернии А. В. Погожев за 1900 г. указывает один чугунолитейный завод с 45 рабочими в г. Меленки и одно ремонтное предприятие с 247 рабочими в уезде. Между тем в уезде действовало 5 заводов [21]: Белоключевский, Верхнеунжевский, Гусевский, Дощатинский, Лубянский [22]. По Екатеринославской губернии только по двум уездам — Бахмутовскому и Мариупольскому — в сведениях /90/

      20. «Горное дело в России». СПб., 1903. Сведения за 1901 год.
      21. Там же.
      22. О действии этих заводов в начале XX столетия сказано в кн. «Металлургические заводы на территории СССР до 1917 г.» (М.—Л., 1937, стр. 90, 256, 325).

      Таблица 3
      Местонахождение предприятий, вид производства,  владелец              Количество рабочих «Перечень», 1897 г. «Список» «Фабрики и заводы всей России» и др. Московская губерния
      с. Винюково, хлопчатобумажное, Медведевы
      с. Поляно, хлопчатобумажное, Крестовинковы
      д. Куровская, хлопчатобумажное, Балашова С. М.
      с. Завидово, хлопчатобумажное, Занегина
      с. Лопасня, хлопчатобумажное, Медведевы
      с. Карачарово, канатное, Юкин
      д. Караваево, химическое, Гандшин
      г. Москва, кондитерское, Расторгуева
      г. Москва, кондитерское, Васильев
      г. Москва, кондитерское, Леонов
      г. Павлов Посад, чугуно-литейное, Титов
      Тверская губерния
      г. В. Волочек, стекольное, Добровольский
      д. Песчанка, стекольное, Сидоренко
      Харьковская губерния
      с. Краматорское, машиностроительное 662
      750
      751+138 (вне зав.)
      302
      756
      59
      30
      120
      45
      21
      25

      120
      35

      330*
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет

      нет
      нет

      нет*
      760
      1147
      1166
      582
      756
      71
      95
      97
      42
      40
      53

      160
      40

      1750*
      * Эти сведения взяты из работы А. Гиедича и С. Аксенова «Обзор фабрично-заводской промышленности Харьковской губернии», вып. 1. Харьков, 1899.

      А. В. Погожева за оба года пропущены такие крупнейшие заводы, как Петровский Русско-бельгийского металлургического общества в пос. Енакиево (2665 рабочих), Юзовский завод Новороссийского общества в м. Юзовка (832С рабочих), ртутный завод Ауэрбаха в с. Никитовка (400 рабочих), два сартанских завода (2265 и 2600 рабочих). Два завода сельскохозяйственных орудий в г. Бахмут, вагоностроительный и болторезный заводы в пос. Нижнеднепровском показаны за 1900 г. и пропущены за 1902 г. [23]

      Существенным недостатком фабрично-заводской статистики в учете численности промышленных предприятий является искусственное разделение одного предприятия на несколько предприятий по производствам. На этот недостаток указывалось еще в «Отчете чинов фабричной инспекции Владимирской губернии» за 1899 г.: «Показанное в таблице число заведений нельзя отождествлять с числом предприятий или фирм. Классифицируя предприятия по производствам, невольным образом приходится показывать каждое производство, имеющееся в данном предприятии, как отдельное заведение, вследствие чего показанное в таблице число заведений следует рассматривать, как число рабочих отделений, занятых известным производством, но отнюдь не как число отдельных предприятий; последнее, конечно, ниже показанного в таблице» [24].

      Так, фабрика «Т-ва Костромской льнопрядильни братьев Зотовых», имеющая три отделения —прядильное, ткацкое и отбельное, в «Списке» Министерства финансов за 1900 г. показана тремя фабриками: 1) пря-/91/

      23. Сведения о названных заводах есть в источниках за 1902—1904 гг.: «Фабрики и заводы Екатеринославской губернии». Харьков, 1902; «Всероссийская фабрично-заводская справочная книга», вып. 2. Одесса, 1904.
      24. «Отчет чинов фабричной инспекции Владимирской губернии», ч. II. Владимир, 1890, стр. 2.

      дильная с ремонтной мастерской (основана в 1859 г., 1554 рабочих), 2) отбельная (основана в 1882 г., 204 рабочих), 3) ткацкая (основана в 1882 г., 562 рабочих). По статистическому же отчету фабрики Зотовых за 1881—1901 гг. рабочие трех отделений фабрики (без механических мастерских) показаны как рабочие одной фабрики [25]. Аналогичен пример и с Ново-Костромской льняной мануфактурой в Костроме. Такое дробле-

      Таблица 4.
      Название заведения 1902 г. 1900 г. Название заведений число заведений рабочих число заведений рабочих ватные
      ткацкие
      прядильные
      ситцепечатные
      ситценабивные 1
      6
      1
      2
      3 24
      6784
      1064
      840
      996 1
      5
      1
      1
      1 22
      5071
      3127
      181
      592
      ние одного предприятия на несколько по производствам приводит к чрезвычайной путанице при учете количества промышленных предприятий. Так, по сведениям А. В. Погожева, в 1900 г. в г. Шуе было 9 хлопчатобумажных заведений с 8933 рабочими, в 1902 г. — 13 предприятий с 9708 рабочими (см. табл. 4).

      «Список» Министерства финансов называет в г. Шуе в эти годы следующие фабрики:

      1. Ватная Садилова ..................................22 рабочих
      2. Ткацкая Терентьева И. М. .........................2 038
      3. » Калужского Л. Г. ............165
      4. » братьев Моргуновых ..........1249
      5. Ткацкая, ситцевая Небурчилова И. В. ..............773
      6. Прядильная, ткацкая, красильная Т-ва
      Шуйской мануфактуры .............................3 127
      7. Прядильная, ткацкая «Тезинская мануфактура» ......1068 *
      8. Ткацкая, ситцевая Посылина С. ....................846
      9. Ситцеплаточная, красильная Рубачевых .............37 рабочих в заведении
      и 555 рабочих вне заведения
      10. Ситцевая, красильная Кокушкина И. П. ............181 рабочий
      Всего: 10046 рабочих в заведениях и 555 рабочих вне заведений

      * В «Списке» Министерства финансов за 1900 г. она пропущена, численность рабочих дана по «Перечню» 1897 г.

      Наряду с тремя ткацкими фабриками (Терентьева, Калужского, Моргуновых) А. В. Погожев учел и ткацкие отделения трех других фабрик (Небурчилова, Шуйской мануфактуры, С. Посылина; «Тезинская» пропущена в учете). Прядильная фабрика им показана одна — Шуйской мануфактуры, причем за 1900 г. число рабочих дано по всем трем отделениям как работающих на одной фабрике (3127 рабочих — по «Списку» Министерства финансов), поэтому за 1900 г. названо 5, а не 6 ткацких фабрик и всего 2 ситцевые фабрики, а не 5, как за 1902 г.: ситцевые от-/92/

      25. Гос. архив Костромской обл., ф. 470, д. 13.

      деления фабрик Шуйской мануфактуры, Небурчилова, С. Посылина перечислены вместе с ткацкими отделениями тех же фабрик. И 2 фабрики ситцепечатных, или ситценабивных, даны как самостоятельные заведения, не имеющие других отделений (Рубачевых, Кокушкиных). Так же объясняется разница в статистических данных А. В. Погожева и по хлопчатобумажной промышленности г. Иваново-Вознесенска: в 1900 г. — 21 фабрика с 25952 рабочими, в 1902 г. — 33 фабрики с 26491 рабочим.

      По ряду губерний механические ремонтные мастерские свекло-сахарных заводов А. В. Погожевым показаны в качестве отдельных предприятий металлообрабатывающей промышленности. Сами же свеклосахарные заводы отнесены к пищевой отрасли промышленности. Так, по Курской губернии при свеклосахарных заводах названо 13 ремонтных мастерских с общим числом рабочих — 970 человек *. Это из всех 20 свеклосахарных заводов.

      В «Обзоре фабрично-заводской промышленности Харьковской губернии» за 1897—1898 гг. фабричные инспекторы А. Гнедич и С. Аксенов выделили ремонтные мастерские при сахарных заводах в качестве самостоятельных предприятий и причислили их к предприятиям металлообрабатывающей промышленности. В 27 ремонтных мастерских при свеклосахарных заводах было занято, по сведениям фабричной инспекции, 1232 рабочих, все мастерские действовали круглый год.

      A. В. Погожев называет всего две мастерские: одна — в м. Гуты Богодуховского уезда (100 рабочих на свеклосахарном заводе Л. Е. Кенига), другая — в с. Хотень Сумского уезда (65 рабочих) на свеклосахарном заводе А. Д. Строганова. Причем в м. Гуты показана как отдельное предприятие и ремонтная мастерская на винокуренном заводе Кенига.

      B. Е. Варзар указывает 5 заведений «ремонта фабрично-заводского оборудования» в Харьковской губернии (220 рабочих).

      Совершенно ясно, что мы должны были проделать работу, обратную той, которую выполнили представители фабричной инспекции: свести воедино данные по каждой фабрике, разнесенные по видам производства.

      Существенным недостатком статистических сведений А. В. Погожева по сравнению со сведениями фабричной инспекции являлось включение в общее количество фабрично-заводских рабочих и тех, кто работал в светелках и на дому от раздаточных контор, и временно работавших на вспомогательных или разного рода кратковременных подсобных работах. Поэтому у него неоднократно встречаются довольно крупные предприятия (по численности рабочих), которых в действительности не было. Так, в Камышловском уезде Саратовской губернии А. В. Погожев называет за 1902 г. 58 сарпиночных заведений с 5256 рабочими и за 1900 г. — 42 заведения с 6663 рабочими. В действительности по «Списку» Министерства финансов мы смогли учесть 4 сарпиночных заведения со 124 рабочими в заведениях и 1816 — вне их; 35 раздаточных контор (от 2 до 9 человек в каждой), где всего работало 125 человек и 3280 — вне контор, в светелках.

      В Ковровском уезде Владимирской губернии А. В. Погожев называет за 1900 г. 5 красильно-отделочных заведений с 1209 рабочими, за 1902 г.— одно заведение с 98 рабочими. За исключением ситцевого и красильного заведения Бартена К. Ф. в с. Зименки (320 рабочих), остальные четыре красильных заведения находились при раздаточных конторах. Самая крупная из них — контора П. Т. Дербенева в д. Малое Ростилково, — по сведениям «Списка» Министерства финансов, имела 620 рабочих в заведениях, что не подтверждается другими источниками. По /93/

      * Эти сведения А. В. Погожев заимствовал из «Списка» Министерства финансов.

      «Перечню», у Дербенева было 28 рабочих в заведении 1100 — вне заведения; по сведениям фабричной инспекции (примерно в то же время) — 40 рабочих в заведении и 1300 — вне заведения.

      В г. Горбатове Нижегородской губернии А. В. Погожев показывает за 1900 г. заведение по изготовлению рыболовных снастей (360 рабочих) и раздаточную контору по веревочному производству (280 рабочих). Этих заведений нет в его таблице за 1902 г. По «Списку» Министерства финансов, в заведении по изготовлению рыболовных снастей (Сташева), все 360 рабочих работали вне заведения, все 280 рабочих от раздаточной конторы работали вне заведения (раздаточная контора Мосеева). Поэтому заведения Сташева и Мосеева нельзя называть в числе крупных промышленных предприятий.

      Значительная часть рабочих гильзовых заведений (по выработке папиросных гильз) была занята на дому. А. В. Погожев называет в Москве за 1900 г. 7 таких заведений с общим числом рабочих на них — 3544 и за. 1902 г. — 11 заведений с 485 рабочими. По «Списку» Министерства финансов, в Москве в 1900 г. имелось 9 таких заведений, причем в них непосредственно работало 408 человек (от 20 до 107 в каждом) и по заказу этих заведений выполняли работу на дому 3508 человек (В. Е. Варзар приводит такие же сведения).

      На 10 спичечных фабриках в Пензенской губернии, по сведениям А. В. Погожева, в 1900 г. работало 3964 рабочих и на 9 фабриках в 1902 г. — 2274 рабочих. Сопоставим эти данные со сведениями «Списка» Министерства финансов (см. табл. 5).

      Таблица 5.
       
      Местонахождение заведений

      А.В. Погожев

      «Список»

      1902 г.

      1900 г.

      1900 г.

      заведений

      рабочих

      заведений

      рабочих

      рабочих в заведениях

      рабочих вне заведений

      всего

      г. Пенза

      г. Нижне-Ломовск

      г. Верхне-Ломовск

      г. Троицк

      Нижне-Ломовский уезд







      Наровчатский уезд

      1

      1

      2

      1



      3







      1

      70

      1200

      325

      60

      450









      169

      1

      1

      2

      1

      4









      1

      133

      2668

      222

      58

      667









      216

      79

      1171

      55

      56

      38

      75

      209

      114

      12

      110

      54

      1497









      76





       
      15

      150

      92



      106

      133

      2668



      222

      58



      667





      216

      Итого

      9

      2274

      10

      3964

      1919

      2045

      3964


      В районах с развитой в XIX в. децентрализованной мануфактурной промышленностью в производстве металлических изделий бытового назначения работа на дому сохранилась как придаток фабрик, унаследованный от мануфактурной промышленности. В Горбатовском уезде Нижегородской губернии, по сведениям А. В. Погожева, в 1902 г. действовало 13 заведений по производству ножевого и скобяного товара, на которых имелось 1699 рабочих, а в 1900 г. — 22 заведения с 2569 рабочими. В действительности в Горбатовском уезде в 11 заведениях (от 16 до 50 чел. в каждом) числилось 388 рабочих и 60 — вне заведений; в 3 заведениях (от 51 до 100 чел.) было 172 рабочих и 77 — вне заведений; в 7 заведениях (от 101 до 500 чел.) — 1185 рабочих и 755 — вне заведе-/94/

      ний; всего в 21 заведении насчитывалось 1745 рабочих и вне заведений — 892.

      Существенным недостатком фабрично-заводской статистики являлось включение в состав фабрично-заводских временных рабочих и некоторых категорий вспомогательных рабочих, работа которых носила или сезонный характер, или не являлась непосредственно частью производственного процесса и выполнялась где-то на стороне. Это чаще имело место при учете численности фабрично-заводских рабочих свеклосахарной и металлургической промышленности.

      Заводы по производству сахара в исторической литературе обычно рассматриваются как крупные предприятия по численности рабочих (редко на них имелось менее 200 рабочих). «В 1902—1903 гг., — пишет один из известных советских исследователей истории развития сахарной промышленности М. В. Прожогин, — сахарных заводов с количеством рабочих свыше 500 чел. на Украине было 52 (из 182 — 28,5%), а занято на них рабочих было 40 439 чел. (из 83 404) или 48,5%. В начале XX в. на Украине выделялись такие предприятия, как Киевский рафинадный завод (1818 рабочих), Григоровский (1861), Лебединский (1979)» [26].

      В публикации Л. С. Гапоненко «О численности и концентрации рабочего класса России накануне Великой Октябрьской социалистической революции» по материалам фабричной инспекция составлен перечень предприятий с числом рабочих свыше 500. В объяснительной записке к этому перечню автор отмечает, что из 787 заводов и фабрик, включенных в него, было 339 предприятий текстильной промышленности, в которых работало 553 899 рабочих; 200 предприятий металлургической промышленности (причем составитель отнес к ним и предприятия машиностроительной промышленности, электротехнических, жестяных изделий и др.), в которых было занято 407 254 рабочих, и 131 предприятие по обработке продуктов животноводства, по производству пищевых и вкусовых веществ, где трудилось 128 337 рабочих [27]. В последнюю группу включено 90 заводов сахарной промышленности, на которых было занято примерно 70% рабочих от общего числа рабочих этой группы промышленных предприятий. Такое сопоставление разных отраслей промышленности по наличию в них крупных предприятий с тем, чтобы сделать выводы об уровнях концентрации рабочих в разных отраслях крупного промышленного производства, вряд ли правомерно, поскольку сравниваются предприятия, работающие полный год, с предприятиями, большинство из которых действовало менее 100 дней в году. Тем самым, по ряду отраслей промышленного производства в качестве показателя высокой концентрации рабочих в крупной промышленности учтены рабочие постоянные, работающие полный год в промышленности, по другим отраслям (в частности по свеклосахарной промышленности) учтены наряду с постоянными рабочими и другие категории, временно привлекаемые к работе.

      Приводимых фабричной инспекцией данных об общей численности рабочих сахарных заводов, на каждом из которых значилось более 500 человек, недостаточно для того, чтобы определить их как крупные предприятия, поскольку не менее важным показателем при этом является и продолжительность работы предприятия в году по основным производственным процессам. /95/

      26. М. В. Прожогин. К вопросу о промышленном перевороте в сахарной промышленности. «Научные записки Киевского финансово-экономического института», 1959, №9, стр. 201.
      27. «Исторический архив», 1960, №1, стр. 77.

      А. Г. Рашин приводит сведения о среднегодовой продолжительности действия паровых двигателей на фабриках и заводах (на 1875— 1878 гг.). По этому показателю сахарные заводы занимают (в таблице названы 23 вида промышленного производства) последнее место — 147 дней в году [28]. В «Оценке недвижимых имуществ Черниговской губернии» за 1885 г. для 15 свеклосахарных заводов (с общей численностью рабочих на них — 4811 человек) указана продолжительность работы каждого завода — от 56 до 92 дней в году. И для двух рафинадных заводов: 145 дней в году работал Коркжовский и 240 дней — завод Терещенко [29]. A. Гнедич и С. Аксенов в «Обзоре фабрично-заводской промышленности Харьковской губернии» для трех сахарно-рафинадных заводов называют число рабочих дней в году — 240—328, для всех остальных сахарных заводов — 50—85. Вместе с тем они указали ремонтные мастерские на 27 сахарных заводах как работающие круглый год. По сведениям, приведенным в «Материалах во оценке фабрик и заводов в Харьковской губернии», сахарные заводы действовали в- 1896—1901 гт. в среднем 77,82 суток в году, самое большее 100 суток; в 1901—1905 г. — 79,66 суток в году, максимум в течение 104 суток [30]. Таким образом, если рафинадные заводы (во всяком случае, большинство из них) работали более 240 дней в году или круглый год, то на свеклосахарных заводах варка сахара — основной производственный процесс — продолжалась менее 100 дней в году, круглый год действовали только ремонтные мастерские (там, где они были).

      Рабочие сахарных заводов разделялись на четыре основные группы: годовых рабочих, сроковых, поденных и батраков. На двадцати восьми заводах было 1568 годовых и 10502 сроковых рабочих (см. табл. 6), Остальные рабочие — поденные и батраки, 18 807 человек. Годовые рабочие были действительно постоянными рабочими в сахарной промышленности, сроковых рабочих можно только частично причислить к составу постоянных рабочих, а поденные и батраки могли быть только временными рабочими, занятыми лишь в период уборки свеклы с полей. Не исключена возможность, что в числе поденщиков и батраков учитывались и те рабочие, которые были заняты на полевых работах на сахарных плантациях.

      Таблица 6*.
        Годовых Сроковых Дежурных слесарей
      Ремонтных
      Машинистов
      Кочегаров
      Рабочих
      Чернорабочих
      Сторожей и пр. 56
      459
      469
      101
      73
      71
      339 31
      242
      818
      481
      6492
      2235
      203

      * «Материалы по оценке фабрик и заводов Харьковской губернии», стр. 132—136.

      В статье, посвященной положению труда в сахарной промышленности, рабочие разделены на мастеровых, «живущих постоянно при заводах и занимающихся ремонтными работами», и чернорабочих, «нанимающихся обыкновенно на время от 8—4 месяцев для производства работ по сокодобыванию и переварке». В 1905—1906 гг. из 166 978 всех рабочих сахарной промышленности Российской империи насчитывалось 14 381 мастеровых и 152597 чернорабочих, из них зарегистриро-/96/

      28. А. Г. Ришин. Формирование рабочего класса России, стр. 494.
      29. «Оценка недвижимых имуществ Черниговской губернии». Чернигов, 1886, Приложение №4.
      30. «Материалы по оценке фабрик и заводов Харьковской губернии», т. II, вып. 1. Харьков, 1970, стр. 57.

      вано 116879 местных жителей и 35 178 пришлых. На время сахароварения в 1905—1906 гг. приходилось 54,5% дней работы заводов. «Наибольшая потребность в рабочих руках для сахарных заводов, — поясняется в статье, — совпадает с осенним и зимним временем, когда крестьяне уже убрали свои поля и, таким образом, работа на сахарных заводах, не нарушая хозяйственного уклада жизни заводских рабочих, позволяет им сохранять тип и характер крестьян-собственников» [31].

      Годовых и сроковых рабочих на 28 заводах было 12070 человек, т. е. около 30% всех рабочих. Не всех сроковых рабочих можно признать постоянными рабочими. Тем самым постоянных рабочих оказывается меньше 30%. М. В. Прожогин приводит другие сведения о количестве постоянных рабочих. В середине 40-х годов XIX в. постоянных рабочих было 11,3% всего состава рабочих сахарной промышленности, в начале 70-х годов — 32%, в середине 80-х годов — 35,2%, в конце 90-х годов — 36,6%. Причем наибольший процент постоянных рабочих (в период ремонта) был в Волынской губернии — 38,8 от общего количества рабочих губернии. По сведениям за 1848 г., опубликованным в «Журнале мануфактур и торговли», постоянные рабочие (они так и названы в источнике) в губерниях Украины составляли 10,9%, наибольшее количество их было в Киевской губернии — 15,7%.

      Таковы свидетельства источников, с помощью которых мы и должны были определить приблизительное количество постоянных рабочих или занятых значительное время в году работой в сахарной промышленности по каждому заводу. Трудность этой задачи состояла в том, что сведения заводской администрации о количестве рабочих часто оказывались различными по одному и тому же заводу за следующие друг за другом годы. И одной из причин этого могло быть то, что администрация завода по-разному учитывала в числе рабочих поденщиков, батраков и других временных и подсобных рабочих. При различных показаниях количества рабочих в разных источниках (учитывая стоимость производимой продукции, сведения о мощности паровых двигателей) можно считать, что количество постоянных рабочих составляло около одной трети всех рабочих, показанных в источниках.

      Главным недостатком статистических сведений по заводам Горного ведомства является включение в число заводских рабочих всех вспомогательных рабочих и неясность, кто относился к этой категории, хотя на сей счет была составлена специальная инструкция Горного ученого комитета [32].

      Основным источником для нас в определении численности рабочих по каждому промышленному предприятию Горного ведомства (добывающей и обрабатывающей промышленности) являлись за 1900— 1901 гг. перечневая и справочная книга «Горное дело в России» и «Сборники статистических сведений о горнозаводской промышленности» [33]. Дополнительный материал был заимствован из монографического издания «Металлургические заводы на территории СССР до 1917 г.». В нем сведения о численности рабочих по заводам приведены раздельно по горнозаводским и вспомогательным рабочим. Авторы монографии справедливо отмечают разноречивость источников, которые /97/

      31. «Положение труда в сахарной промышленности». — «Вестник финансов, промышленности и торговли», 1911, №3, стр. 96, 97.
      32. См. В. В. Адамов. Численность и состав горнозаводских рабочих Урала в 1900—1910 гг. «Вопросы истории Урала», сб. 8. Свердловск, 1969.
      33. «Статистический сборник сведений о горнозаводской промышленности России в 1896 г.». СПб., 1899; «Сборник статистических сведений о горной промышленности Южной и Юго-Восточной горных областей России». Харьков, 1901.

      были ими использованы, и если, в частности, при подсчете численности рабочих в одних случаях путем критического сопоставления сохранившихся данных можно было приблизиться к истине, то в других — разноречие оставалось невыясненным [34]. Сведения о численности рабочих, опубликованные в этом издании, помогают понять, что собой представляют данные о численности рабочих, сообщаемые авторами «Горного дела в России» (см. табл. 7).

      Таблица 7
      Губернии, заводы «Горное дело в России» «Металлургические заводы…»   рабочих всех горнозаводских вспомогательных Пермская губерния
      Баранченский
      Бисертский
      Билимбаевский
      Ирбитский
      1403
      984
      433
      461
      360
      197
      144
      380
      1043
      787
      289
      81
      В работе А. Л. Дукерника приводится вышеупомянутая инструкция Главного ученого комитета, в которой сказано: «Рабочих на заводах следует подразделять на горнозаводских и вспомогательных. К горнозаводским рабочим относятся те, которые работают при металлургических производствах, механической обработке металлов и т. п. В число вспомогательных входят плотники, столяры, возчики, так называемые поторжные рабочие, сторожа и т. п. Что же касается дроворубов и куренных рабочих, то их следует относить также к вспомогательным рабочим, упоминая о числе их особой выноской» [36]. Такая нечеткость инструкции не могла не повлиять и на характер сведений, содержащихся в отчетах администрации предприятий. Действительно, все ли плотники, столяры, возчики, сторожа, отнесенные инструкцией в группу вспомогательных рабочих, не могут рассматриваться как заводские рабочие. Эти группы рабочих были на всех кружных фабриках и включались при составлении ведомостей в число фабричные рабочих.

      Рассмотрим в связи с этим данные, содержащиеся в «Статистических сборниках сведений о горнозаводской промышленности» (см. табл. 8).

      В таблице 8 мы приводим сведения за 1896 г. по «Статистическому сборнику» (1899 г.), чем и объясняется несовпадение общей численности рабочих по этому источнику с данными «Горного дела в России» на 1901 г., за исключением сведений по Думиническому заводу. Но это не мешает сделать следующие выводы. В число вспомогательных рабочих по уральским заводам в одних случаях включены лесные рабочие (дроворубы и куренные), что оговорено по казенным заводам Боткинскому и Каменскому. Иногда в число вспомогательных рабочих включаются и возчики (на Пермском пушечном заводе), что оговорено в подстрочных примечаниях. В других случаях возчики, дроворубы, куренные включены в число вспомогательных рабочих, но при этом не дано пояснений. На Баранчинском, Билимбаевском, Ирбитском, Бело-/98/

      34. «Металлургические заводы на территории СССР до 1917 г.», т. 1. М.—Л., 1937, стр. VII.
      35. Цит. по: А. Л. Цукерник. К вопросу об использовании статистических данных о развитии русской металлургии. «Проблемы источниковедения», т. IV, 1955, стр. 16.

      редком, Златоустовском заводах в качестве основного топлива использовался древесный уголь, и данные о большом количестве вспомогательных рабочих свидетельствуют о том, что в их состав включены лесные и другие рабочие, которых нельзя отнести к работающим вообще на заводе (рабочие на речных пристанях, сплавщики и др.). Эти категории вспомогательных рабочих отмечены в одних источниках и не по-

      Таблица 8
       
      Заводы Горнозаводские рабочие, занятые в производстве Вспомогательные рабочие доменном железном стальном прочих всего Баранчинский (казенный)
      Бисертский
      Билимбаевский
      Ирбитский
      Каменский
      Авзяно-Петровский
      Белорецкий
      Златоустовский и фабрика
      Воткинский
      Думиниченский
      Днепровский  
      80
      130

      58
      43

      95
      208

      182
      92
      395
      571  



      293


      285
      780

      296
      605

      582  







      60


      88

      662  
      189


      18
      53

      960
      67

      1355
      1249

      2068  
      269
      130
      425
      369
      96

      1340
      1115

      1833
      2034
      3095
      3883  
      713
      235
      1458
      1464
      1218*

      250
      до 5000

      2243
      2701**
      90
      620
      * В том числа при куренях 1079 чел.
      * В том числа при куренях 955 чел.

      казаны в других. Так, на Ирбитском заводе, по данным «Горного дела», значится 461 рабочий; по данным издания «Металлургические заводы...», — 380 горнорабочих и 81 вспомогательный; по «Статистическому сборнику», — 364 горнозаводских и 1464 вспомогательных рабочих. На Авзяно-Петровском заводе, по сведениям «Статистического сборника» и издания «Металлургические заводы...» было всего 250 вспомогательных рабочих. В 1896 г. завод использовал до 4 тыс. куб. сажен дров и до 32 тыс. коробов древесного угля. Дроворубы, куренные, возчики, сплавщики, рабочие пристаней и т. д. большей частью были, из населения заводских поселков и других селений, расположенных по соседству с заводами, все они являлись по существу наемными рабочими. Но нельзя учитывать их и в составе заводских рабочих, так как это скажется на показателе концентрации пролетариата в крупном промышленном производстве.

      В «Статистическом сборнике» по двум заводам — Бисертскому и Думиническому — в число горнозаводских рабочих включены только занятые в доменном производстве. Следовательно, все другие рабочие завода, обслуживающие производственный процесс, отнесены к разряду вспомогательных, что подтверждает и ведомость Думинического завода, хранящаяся в архиве [36].

      На обоих заводах в качестве, топлива употребляется только древесный уголь. В таблице, помещенной в книге «Металлургические заводы...», рабочих по Думиническому заводу, занятых при доменном производстве, значится 450 за 1897 г., и только с 1908 г., помимо доменных рабочих, показаны отдельно «прочие». Следовательно, вспомогательные рабочие (на Бисертском — 235 чел. и на Думиническом — 90 чел.) даны в составе заводских рабочих. Рабочие, занятые выжиганием угля, не отмечены [37]. /99/

      36. Гос. архив Калужской обл., ф. 102, оп. 1, д. 2.
      37. «Металлургические заводы...», стр. 123.

      Исходя из этих сведений, мы и должны были по возможности уточнить действительное количество заводских и вспомогательных рабочих по каждому заводу.

      С известными трудностями мы встретились при решении вопроса о том, какие предприятия из всей массы лесопильных, кирпичных, шерстомойных, войлочных, винокуренных, маслобойных, картофелетерочных заведений, мукомольных мельниц отнести к фабрично-заводской промышленности. Многие из них имели весьма непродолжительный, сезонный характер производства; некоторые, хотя и значительные по численности рабочих (шерстомойные до 300 рабочих и более), оставались придатком сельскохозяйственного производства. Имелись заведения и с незначительным числом рабочих, без паровых двигателей, без всяких двигателей или с ветряными мельницами.

      В Виленской губернии в 1900 г., по данным В. Меркиса, было 224 мукомольных мельницы (паровые, водяные, ветряные) с 442 рабочими на них [38]. А. В. Погожев называет в Виленском уезде 3 паро-водяных мельницы с 26 рабочими и множество более мелких в других уездах, а В. Е. Варвар — 9 мукомольных мельниц, оснащенных паровыми двигателями общей мощностью в 145 л. с., с 82 рабочими. Мы учли всего одну мукомольную мельницу (в г. Вильнюсе — 28 рабочих, на ней имелся паровой двигатель в 53 л. с.). Мы не стали брать в учет все 10 мукомольных мельниц (78 рабочих) в Могилевской губернии, все 8 мельниц (77 рабочих) в Минской губернии и т. д.

      Из всей массы винокуренных заводов мы учли только те заведения, которые ежегодно производили продукции на сумму более 50 тыс. руб. А. Гнедич и С. Аксенов называют в Харьковской губернии 9 винокуренных заводов с продолжительностью работы в году более 200 дней, ежегодная стоимость выпускаемой продукции на восьми из них оценивалась суммой более чем в 50 тыс. руб. Продолжительность работы на остальных заводах — от 140—180 до 200 дней.

      По сведениям В. Е. Варзара, в Могилевской губернии на 14 лесопильных заводах с общей мощностью паровых двигателей 438 л. с. значилось 467 рабочих; в Минской губернии на 34 лесопильных заводах с общей мощностью паровых двигателей 1327 л. с, было 888 рабочих. Наиболее крупные из этих заводов ежегодно производили продукции на сумму более 50 тыс. руб. и действовали продолжительное время в году. В Могилевской губернии имелось 2 таких завода с общим числом 175 рабочих, в Минской губернии — 18 с 641 рабочим.

      В Харьковской губернии В. Е. Варзар отметил 36 кирпичных заводов с 2232 рабочими, общая мощность механических двигателей составляла 277 л. с. Такие же данные приводит и А. В. Погожев. А. Гнедич и С. Аксенов называют в этой губернии лишь 5 кирпичных заводов с продолжительностью работы в году более 215 дней, имевших механические двигатели и производивших продукции на сумму более 30 тыс. руб. каждый. Остальные же кирпичные заводы работали с апреля по октябрь — декабрь. Мы учли 7 кирпичных заводов, имевших механические двигатели, с продолжительностью работы более 180 дней. На этих заводах числилось 1307 рабочих. В Курляндской губернии из 47 кирпичных заводов с общим числом 3520 рабочих мы учли 35 заводов, выпускающих ежегодно продукции на сумму более 20 тыс. руб. каждый и с общим числом рабочих на них 2754. В Московской губернии из 62 кирпичных заводов с общим числом рабочих 6439 нами учтен /100/

      38. В. Меркис. «Развитие промышленности и формирование пролетариата Литвы в XIX в.». Вильнюс, 1960, стр. 115.

      51 завод (всего 6102 рабочих). Как правило, на каждом из этих заводов ежегодно производилось продукции на сумму более 20 тыс. руб. (исключения составляли заводы, где трудилось от 16 до 50 рабочих).

      В угольной промышленности, особенно в Области Войска Донского, имелось много шахт, продолжительность работы которых в году составляла 3—6 месяцев. Обычно на них значилось 20—50 рабочих, иногда до 100. Эти шахты, известные под названием «мышеловки», неглубокие и опасные, принадлежали мелким шахтовладельцам, на них добывали антрацитовый уголь для местных нужд, работали они только в летнее время. Но высокие заработки привлекали сюда шахтеров и с крупных шахт. И если в сведениях источников зафиксировано уменьшение числа рабочих на крупных шахтах в летнее время, то одной из причин этого был переход части шахтеров на мелкие шахты. Поэтому учитывать число рабочих на этих шахтах при подсчете общего количества рабочих в угольной промышленности было бы ошибкой.

      А. В. Погожев в число крупных промышленных предприятий включил предприятия по добыче торфа, именуемые «торфоболотами» (на некоторых из них имелось до 700 рабочих). В одних случаях он отнес их к предприятиям деревообрабатывающей промышленности, в других— к предприятиям по обработке минеральных веществ. Сезонный характер работы этих предприятий, использование на них в качестве рабочих в основном крестьян не дают основания рассматривать их как крупные фабрично-заводские предприятия. Рабочих этих предприятий, как и рабочих рудников, приисков, где работа носила сезонный характер, мы отнесли к категории наемных работников промышленности, не включая их в число рабочих фабрично-заводской промышленности по группам промышленных предприятий.

      Мы не можем сказать, что нам удалось учесть все промышленные предприятия вообще и в том числе по группам промышленных заведений. Так, например, А. Гнедич и С. Аксенов называют в Харькове 7 портняжных заведений. Их нет в министерском «Списке»; в сведениях же В. Е. Варзара отмечено одно в губернии с 14 рабочими. Те же авторы называют в Харькове 17 хлебопекарен с числом рабочих 16 и более, работающих круглый год. В «Списке» же Министерства финансов названы лишь 4 булочных-кондитерских.

      В результате проверки и обработки данных фабрично-заводской статистики мы составили таблицу, в которую включили и данные о численности рабочих железнодорожных мастерских (причем учтены не все железнодорожные мастерские) без указания общего количества рабочих и служащих железнодорожного транспорта (см. табл. 9).

      Группируя данные о фабричной промышленности по районам, мы учитывали прежде всего исторически сложившиеся условия (экономические, природные и географические), определившие развитие той или иной отрасли промышленного производства. В ряде случаев отдельные губернии со слабым развитием промышленности мы включили в состав крупных промышленных районов по причине их территориальной близости к промышленным центрам этих районов.

      Более важное принципиальное значение имеет группировка данных о численности рабочих по важнейшим крупным промышленным центрам и небольшим территориально промышленным районам с концентрацией огромных масс фабричного пролетариата.

      Всего учтено 1 621 188 фабрично-заводских рабочих с количественным распределением их по группам промышленных предприятий. Кроме того, указаны особо, без отнесения к каким-либо группам промышленных предприятий, 257 900 рабочих, в том числе 60 тыс. человек, /101/

      Таблица 9. Промышленность Европейской России и Закавказья в 1900—1901 гг.
       
      Группы заведений 16 – 50 рабочих 51 – 100 рабочих 101 – 500 рабочих Районы страны заведений рабочих мощность двигателей в л.с. заведений рабочих мощность двигателей в л.с. заведений рабочих мощность двигателей в л. с. Центрально-Промышленный а 1049 32 802 8 513 475 34 486 11 377 509 114 581 38 881 Южный б 972 28 883 22 091 387 28 670 13 660 443 97 546 59 196 Район Прибалтики, Белоруссии и северо-западных губерний в 913 26 975 11 855 375 27 544 13 682 429 87 408 50 742 Уральский г 393 12 075 2 719 208 15 052 4 903 198 45 007 14 192 Среднего и Нижнего Поволжья д 392 11 899 6 333 162 11 581 8 967 126 25 214 16 518 Центрально-Черноземный е 286 8 595 4 836 102 6 784 4 602 93 17 894 10 533 Северный ж 60 1 807 446 32 2 107 1 461 30 6 296 3 173 Кавказ и Закавказье з 238 7 273 6 305 115 9 474 4 871 103 22 407 12 824 Всего 4303 130 309 63 098 1856 135 680 63 523 1931 416 353 206 479
      а 9 губерний: Московская, Владимирская, Костромская, Ярославская, Тверская, Рязанская, Калужская, Тульская, Смоленская.
      б 11 губерний: Екатеринославская, Область Войска Донского, Киевская, Харьковская, Херсонская, Подольская, Черниговская, Волынская, Полтавская, Таврическая, Бессарабская.
      в 13 губерний: Петербургская, Лифляндская, Новгородская, Эстляндская, Гродненская, Курляндская, Виленская, Могилевская, Минская, Псковская, Ковенская, Ломжинская. г 5 губерний: Пермская, Вятская, Оренбургская, Уфимская, Уральская.
      д 6 губерний: Нижегородски t, Саратовская, Симбирская, Казанская, Самарская, Астраханская.
      е 5 губерний: Орловская, Тамбовская, Пензенская, Курская, Воронежская.
      ж 3 губернии: Вологодская, Архангельская, Олонецкая.
      з 10 губерний: Кубанская, Ставропольская. Черноморская, Терская, Дагестанская, Елизаветпольская, Тифлисская, Кутаисская, Бакинская, Эриваньская.

      работавших вне заведений от раздаточных контор предприятий, 160 тыс. вспомогательных и сезонных рабочих (61 тыс. вспомогательных рабочих на заводах Урала, 50 тыс. временных рабочих в свеклосахарной промышленности, 12 тыс. рабочих на «торфоболотах» и др.). Не приняты во внимание предприятия с числом рабочих менее 16, не учтены рабочие раздаточных контор, не имевших собственного промышленного производства, и предприятия, работавшие менее 150 дней в году.

      Наши сведения не только по учету численности фабричных рабочих, но и по степени концентрации рабочих в крупной промышленности значительно отличаются от данных, полученных А. В. Погожевым и воспроизведенных Л. М. Ивановым в «Истории рабочего класса России». По сведениям А. В. Погожева, в 1902 г. (в Европейской России с Привисленским краем) на 585 крупнейших предприятиях (на каждом по 500 и более рабочих) трудилось 776,8 тыс. рабочих или 49,6% рабочего класса страны8в. По нашим подсчетам, на 636 предприятиях (с числом рабочих более 500) работало 938 846 человек или 57,9% всех рабочих европейской части России.

      Самая высокая концентрация промышленного пролетариата в крупном производстве была в Центрально-Промышленном районе — /102/

      ** Погожев. Указ, соч., стр. 44; «История рабочего класса России», стр. 20

      с распределением по группам промышленных заведений по числу рабочих
       
      Группы заведений 501 – 1000 рабочих 1001 – и более рабочих Всего Районы страны заведений рабочих мощность двигателей в л.с. заведений рабочих мощность двигателей в л.с. заведений рабочих мощность двигателей в л. с. Рабочие, не учтенные в распределении по группам Центрально-Промышленный а 113 77 879 39 066 119 318 998 182 604 2265 578 728 280 441 52 100 Южный б 60 41 320 24 672 59 128 050 100 879 1921 324 469 220 498 51 650 Район Прибалтики, Белоруссии и северо-западных губерний в 66 47 320 33 382 47 114 241 91 989 1830 303 520 201 498 10 850 Уральский г 54 36 881 16 037 42 82 373 32 160 895 191 388 70 001 85 600 Среднего и Нижнего Поволжья д 15 10 772 4 454 8 25 753 19 027 703 85 218 55 299 12 700 Центрально-Черноземный е 15 10 355 3 157 7 16 681 6 786 503 60 309 30 334 17 300 Северный ж 3 1 776 1 481 1 1 452 1 320 126 13 438 7 881 7 200 Кавказ и Закавказье з 20 12 982 3 869 7 11 982 6 235 483 64 118 34 104 21 500 Всего 346 239 316 126 118 290 699 530 441 000 8726 1 621 188 900 218 257 900
      68,6%; в Уральском районе — 60,2%, в Южном районе, Прибалтике с северо-западными русскими губерниями и Белоруссии — 52,2% — 52,7%. В VI томе «Истории СССР» для других районов страны (в частности, для Литвы, Белоруссии, соседних с ними губерний) подчеркивается преобладание мелкого производства — наемных рабочих мелкокапиталистического и мелкого производства было значительно больше, чем фабрично-заводских рабочих [40]. Из таблицы можно видеть, что в губерниях Среднего и Нижнего Поволжья и Центрального Черноземного района России в кружном промышленном производстве было сконцентрировано 42,8%—44,9% рабочих этих районов. Однако нельзя утверждать, что за пределами четырех наиболее развитых промышленных районов количество «рабочих на самых крупных предприятиях, как правило, не превышало 200 человек» [41].

      В городах нами учтено 4493 промышленных предприятия (из 8726 всех имевшихся, т. е. 51,4%) с 690,2 тыс. рабочих на них (42,5% всех учтенных фабрично-заводских рабочих).

      В. И. Ленин подчеркивал, что к городским рабочйм надо отнести и рабочих пригородных фабрик [42]. Данные о численности рабочих целого ряда городов, являвшихся крупными фабричными центрами, приводимые А. В. Погожевым, пришлось увеличить в несколько раз за счет числа рабочих пригородных фабрик (см. табл. 10).

      В городах вместе с пригородными фабриками, по нашему подсчету, работало 827,5 тыс. человек или 51% всех учтенных фабричных рабочих. На 304 крупных фабриках и заводах, расположенных в городах и пригородах, работало 481,3 тыс, человек или 58,1% всех учтенных здесь фабричных рабочих. /103/

      40. «История СССР с древнейших времен до наших дней», т. VI. М., 1968 стр. 18.
      41. Там же.
      42. См. В. И. Ленин. ПСС, т. 3, стр. 519.

      В «Истории рабочего класса России» Л. М. Иванов привел данные А. В. Погожева на 1902 г.: «41,1% рабочих находилось в городах» [43]. Далее отмечается; «Крупные предприятия, насчитывающие по нескольку тысяч рабочих, главным образом текстильные и металлургические, и находившиеся вне городов, постепенно обрастали населением. Образовавшиеся таким образом поселки по существу превращались в промышленные города. Но и с учетом этого данные о территориальном

      Таблица 10
        Количество рабочих (тыс. чел.)   Данные А.В Погожаева данные с учетом пригородных фабрик Богородск Московской губ.
      Серпухов
      Тверь
      Нижний Новгород
      Екатеринослав
      Ростов 4,6
      4,6
      2,4
      2,2
      9,0
      9,8 12,9
      17,2
      15,6
      14,5
      15,6
      14,6
      размещении промышленности показывают, что значительная часть предприятий, а, следовательно, и рабочих, находилась вне промышленных центров и городов — в сельских местностях в окружении крестьянского населения» [44]. Насколько велика была эта «значительная часть предприятий, а, следовательно, и рабочих, находившихся вне промышленных центров и городов», Л. М. Иванов не определяет, хотя это чрезвычайно важно для характеристики действительной картины концентрации рабочих в крупных промышленных центрах и городах.

      Нами учтено 322 внегородских индустриальных центра с крупными фабриками (516,2 тыс. рабочих, 465,5 тыс. из них — на фабриках и заводах с числом рабочих более 500 человек). Если мы возьмем только 135 наиболее крупных внегородских индустриальных центров (при наличии в каждом из них фабрики с числом рабочих более 1000), то даже в них работало 1193,5 тыс. человек, или 73,6% всех учтенных фабричных рабочих. Другими словами, та «значительная часть рабочих... вне промышленных центров и городов», о которой говорил Л. М. Иванов, составляла всего около одной четверти всех фабричных рабочих.

      Крупные фабричные центры образовали целые промышленные районы вокруг крупных городских и внегородских промышленных центров. Возьмем крупный фабричный район — Иваново-Вознесенский. Здесь два крупных городских центра — г# Иваново-Вознесенск (27,6 тыс. рабочих) и г. Шуя (10,8 тыс, рабочих! и в радиусе от них до 30 км: с. Тейково (5021 рабочих), с. Кохма (4432 рабочих), с. Горки (1778 рабочих), с. Колобово (1799 рабочих), с. Лежнево (1425 рабочих) —Владимирской губернии; села Вычуга, Тезино, Бонячки (13 678 рабочих), Киселеве, Середа (7540 рабочих), с. Родники (4513 рабочих) — Костромской губернии. А всего в Иваново-Вознесенском фабричном районе — 78,6 тыс. фабричных рабочих только в крупных индустриальных центрах и до 5 тыс. рабочих в небольших фабричных сельских местечках. Можно ли гово-/104/

      43. «История рабочего класса России», стр. 23.
      44. Там же.

      рить и об этих пяти тысячах рабочих только то, что они находились «в окружении крестьянского населения»? Естественно, нет. В знаменитой Иваново-Вознесенской стачке 1905 г. принимало участие более 70 тыс. рабочих. Из них примерно половину составляли рабочие Иваново-Вознесенска (всех рабочих на фабрике в городе в 1900—1901 гг. было 27,7 тыс.) и Шуи (всех рабочих на фабриках в городе было 11,4 тыс. чел.). А вторую половину участников стачки составляли рабочие сельских фабрик Иваново-Вознесенского района. Анализ стачечного движения и за предшествующие годы показывает, что рабочие небольших фабричных местечек на территории крупного фабричного района находились под влиянием рабочих крупных фабричных центров.

      58,8% всех учтенных фабрично-заводских рабочих было занято в двух отраслях обрабатывающей промышленности — текстильной (32,5%) и металлообрабатывающей (26,3%). В них наиболее высокой была и концентрация рабочих в крупном промышленном производстве. В текстильной промышленности 77,3% рабочих было занято на фабриках с числом рабочих более 500 чел. В металлообрабатывающей— 70,5% (машиностроительные, металлургические, оружейные заводы, железнодорожные ремонтные мастерские). В других отраслях промышленного производства с числом рабочих более 100 тыс. чел. на крупных фабриках работало: в пищевой промышленности 22,5% рабочих этой отрасли (табачные фабрики, свеклосахарные заводы — 47 предприятий — 9,9% от общего числа заведений в пищевой промышленности); в промышленности по обработке минеральных веществ — 25,4% (29 заведений — 3,5%). В каменноугольной промышленности 80,6% рабочих было занято на шахтах и рудниках с числом рабочих более 500 чел. (22,5% предприятий каменноугольной промышленности). Из всей массы рабочих, занятых в крупной промышленности, на металлообрабатывающую промышленность приходилось 32,1%, текстильную — 43,5%, каменноугольную — 7,7 %, пищевую и по обработке минеральных веществ — 7%.

      На крупных предприятиях (с числом рабочих более 500 чел.) металлообрабатывающей промышленности было сконцентрировано 80,4% мощностей паровых и других современных двигателей, в текстильной — 86,3%, в каменноугольной — 83,4%, в промышленности по обработке минеральных веществ — 33,8% (преимущественно на цементных заводах), в пищевой промышленности — 6,6%. В крупном промышленном производстве металлообрабатывающей и текстильной промышленности было сконцентрировано 83% мощностей паровых и других двигателей всей крупной промышленности и 52% мощностей всей промышленности.

      Высокая концентрация рабочих в крупном промышленном производстве металлообрабатывающей и текстильной отраслей промышленного производства, значительно более высокий уровень механизации крупного промышленного производства этих отраслей промышленности были важнейшими факторами, определявшими ведущую роль рабочих этих групп промышленного производства в революционной борьбе всего пролетариата. /105/

      История СССР. №1. 1976. С. 86-105.
    • Berry M.E. Hideyoshi
      Автор: hoplit
      Berry M.E. Hideyoshi. Harvard University Press, 1982. 
    • Berry M.E. Hideyoshi
      Автор: hoplit
      Просмотреть файл Berry M.E. Hideyoshi
      Berry M.E. Hideyoshi. Harvard University Press, 1982. 
      Автор hoplit Добавлен 28.04.2018 Категория Япония
    • Тонки́нский инцидент
      Автор: Рекуай
      Тонки́нский инцидент — общее название двух эпизодов, произошедших в водах Тонкинского заливав августе августе 1964 года с участием военно-морских флотов США и Северного Вьетнама.
       
      Что известно об этом инциденте из американских источников?