Абакумов А. А. Слоновый корпус Селевка в битве при Ипсе (301 г. до н.э.)

   (0 отзывов)

Saygo

Сражение при Ипсе 301 г. до н.э. между армиями Антигона Одноглазого, с одной стороны, и коалицией Селевка, Лисимаха и Кассандра – с другой, считается одним из ключевых событий в истории эллинизма. Поражение и гибель Антигона подвели черту под попытками возродить империю Александра Македонского. Главной особенностью битвы стало участие большой армии слонов, которая и сыграла в ее исходе решающую роль.

Эта армия (в зарубежной историографии укоренилось обозначение «корпус») принадлежала Селевку, основателю династии Селевкидов, и досталась ему от индийского правителя Чандрагупты. Произошло это, очевидно, в 302 г. – тогда между ними был заключен мирный договор, хотя точно не установлено, что послужило тому причиной [1, с. 189]. Об открытой войне между Селевком и Чандрагуптой упоминает только Аппиан (App. Syr. 55). Относительно того, была ли война на самом деле, кто ее начал и чем она закончилась, мнения исследователей расходятся [2, с. 174]. Так или иначе, по договору Селевк уступил Чандрагупте бывшие македонские владения за Индом, выдал за него свою дочь, а взамен стал хозяином огромного слонового корпуса.

Kingdoms_of_the_Successors_of_Alexander_-_After_the_Battle_of_Ipsus%2C_B.C._301.png

Владения диадохов в 301 г. до н. э.

450px-Seleuco_I_Nicatore.JPG

Селевк Никатор

398px-Lisymachus%2C_marble_-_Ephesus_Museum.JPG

Лисимах

«...Селевк Никатор заключил соглашение о взаимных браках и получил в обмен пятьсот слонов», – пишет Страбон (Strab. XV. II. 9). Ниже он еще раз называет эту цифру, рассказывая о главной военной базе Селевка – городе Апамея: «…здесь Селевк Никатор содержал пятьсот слонов и большую часть своего войска, так же как и позднейшие цари» (Strab. XVI. II. 10). Страбону вторит Плутарх в жизнеописании Александра Македонского: «Андрокотт, который вскоре вступил на престол, подарил Селевку пятьсот слонов…» (Plut. Alex. 62). Согласно Диодору, Селевк привел в Каппадокию с востока 480 слонов (Diod. XX. 113.4), а в самом сражении при Ипсе, по словам Плутарха, участвовало 400 животных (Plut. Dem. 28). Считается, что первоисточником послужило утраченное сочинение историка Иеронима из Кардии, лично участвовавшего в битве при Ипсе [3, с. 77].

Реконструируя ход сражения, большинство антиковедов отталкивались от этих цифр. Однако в 1940 г. в отдельной статье их оспорил известный английский историк У. Тарн [4, с. 84–94]. Цифру в пятьсот животных он счёл чрезмерно завышенной: «Исключая Ипс, самой большой армией слонов, которую греки когда-либо видели в бою, были 200 слонов Пора. Самая большая, которой когда-либо командовали сами греки, состояла из 120 слонов Эвмена, а самым большим корпусом из эллинистических царей (150 слонов) обладал Антиох III» [4, с. 84]. Цифра «пятьсот» больше любой из этих в несколько раз и поэтому, по мнению историка, нереальна. Дело не в том, что Чандрагупта не мог предоставить Селевку столько слонов – его собственное стадо, по словам Плиния, насчитывало девять тысяч слонов (Plin. N.H. VI. 22). У. Тарн считает, что в данном случае допущена неточность – в индийских источниках цифра «500» не обозначала конкретное число. Это была фигура речи, которая обычно означала просто «много» и использовалась в особых, торжественных случаях («500 архатов Будды», «500 советников Ашоки» и т.д.). Сюда относился и договор между Селевком и Чандрагуптой – он обеспечил долгий и прочный мир между двумя великими державами [4, с. 84–86].

Первоисточником У. Тарн считает не Иеронима (который в канун битвы при Ипсе сопровождал армию Антигона), а Мегасфена – посла Селевка при дворе Чандрагупты. Он явно знал о договоре, но, скорее всего, от местных информаторов; не будучи в курсе индийских метафор и иносказаний, он воспринял число «пятьсот» буквально – как воспринимал «рассказы о разных чудесах – о людях без ртов и носов, людях с огромными ушами, золотоносных муравьях и т.п.» [4, с. 89]. Иероним, по мнению Тарна, вообще не привел в своем труде точной цифры. Разброс в оценках между Диодором (480 слонов) и Плутархом (400 слонов) он объясняет тем, что Плутарх здесь использовал куда менее достоверный источник (например, сочинение Дурида) [4, с. 87].

Откуда у Плутарха появилась цифра «четыреста», Тарн объясняет весьма оригинальным способом – арифметическим. Неустановленный источник Плутарха, по его мнению, обратился к примеру из более поздней истории – когда из Бактрии для Антиоха I были отправлены двадцать слонов, из них четыре (т.е. 1/5) выбыли из строя. Он взял известное число «пятьсот» и по аналогии вычел из нее 1/5, т.е. потери при переброске корпуса с Востока в Малую Азию [4, с. 88]. А вот приложить тот же метод к 480 слонам Диодора уже не получается – возникает путаница. Если Селевк действительно потерял всего 20 слонов из 500, это не составляет 1/5 [4, с. 88].

Сам У. Тарн определяет численность корпуса Селевка в 150 слонов, опять-таки апеллируя к позднейшей истории Селевкидов. Именно столько слонов было у Антиоха III Великого в конце III в. до н.э. Поскольку он мечтал возродить империю Селевка и подражал ему во всем, то мог подражать и в количестве слонов [4, с. 88]. 150 животных (или 130, если 20 слонов выбыли из строя по пути) – это все равно больше, чем у любого другого из диадохов. «Я не утверждаю, что так все и было, но считаю, что так вполне могло быть», – так оценивает У. Тарн свою гипотезу [4, с. 84].

Если за первой частью рассуждений У. Тарна касательно индийских источников и Мегасфена историки признают право на существование, то вторую (арифметические подсчеты) многие прямо называют умозрительной. Однако израильский профессор Б. Бар-Кохба не соглашается с Тарном и в том, что цифра «пятьсот слонов» чрезмерно завышена. Слоновый корпус он считает любимым детищем Селевка – он лично сражался со слонами в битве при Гидаспе (326 г. до н.э.), поэтому мог оценить потенциал нового оружия и озаботиться тем, чтобы обзавестись самым большим стадом. Для индийского же царя плата в пятьсот животных за мирный договор и территориальные приобретения вряд ли была слишком высока.

Действительно, после Ипса слоновых корпусов такой численности история не знает, но это, по мнению историка, обусловлено объективными причинами. Держать большое стадо для эллинистических правителей стало просто невыгодно – как в экономическом отношении (для Селевкидов ситуация особенно осложнилась с отпадением Бактрии), так и в военном (с развитием военной мысли численное превосходство слонов потеряло смысл – их атаку можно было остановить простейшими полевыми заграждениями) [3, с. 77]. Особо Б. Бар-Кохба останавливается на математических расчетах Тарна, иронизируя по поводу того, что уровень познаний Дурида (которого сам же и критикует) в арифметике и желания ею заниматься он сильно преувеличивает. В сохранившихся цифрах Бар-Кохба не видит никаких противоречий, считая, что они просто отображают численность корпуса Селевка на разных этапах. Сначала у него было 500 слонов, после марша в Малую Азию осталось 480, а к лету 301 г. до н.э. выбыло из строя еще 80 животных – возможно, они не перенесли суровой каппадокийской зимы [3, с. 76].

С критикой концепции У. Тарна в защиту древних авторов выступают и другие историки, например, Л. Шобер [5, с. 174]. Однако Г. Скаллард, в частности, занял куда более взвешенную позицию. В числе прочего он согласился с тем, что цифра о «пятиста слонах Селевка» принадлежит скорее Мегасфену: «Иеронима, судя по цитатам из Диодора, больше интересовал Антигон, а не Селевк, о деятельности которого в 311–302 гг. до н.э. он ничего не сообщал; напротив, Мегасфен был послом Селевка у Чандрагупты» [6, с. 269]. В целом Г. Скаллард заключил, что вопрос о численности корпуса Селевка однозначного ответа не имеет – основные источники утрачены, в имеющихся есть расхождения, поэтому их данные следовало бы принимать с оговоркой [6, с. 270]. При этом, как он отметил, сам У. Тарн первоначально соглашался с общепринятой версией и оспорил ее только потом, проанализировав индийские источники (которые, к слову, его оппонент Б. Бар-Кохба не использует).

Сколько бы слонов в действительности ни было у Селевка, превосходство его корпуса над корпусом Антигона (который, согласно Плутарху (Plut. Dem. 28), насчитывал 75 животных) было, несомненно, подавляющим [7, с. 78]. К сожалению, информация о ходе сражения, которое изменило весь дальнейший ход истории эллинизма, сохранилась лишь у Плутарха в биографии Деметрия (Plut. Dem. 28-30); XXI книга Диодора с описанием битвы при Ипсе сохранилась лишь в нескольких фрагментах (Diod. XXI. 1-5).

408px-Demetrius_I_of_Macedon.jpg

Деметрий

Ход сражения можно реконструировать только в самых общих чертах. У Антигона было 70 тысяч пехотинцев, 10 тысяч всадников и 75 слонов (Plut. Dem. 28), а у союзников – 64 тысячи пехотинцев, 15 тысяч всадников, 400 слонов и 120 боевых колесниц (Ibid. 28), из которых на долю Селевка приходилось 20 тысяч легкой пехоты, большая часть конницы, все слоны и колесницы (Diod. XX. 113). По установившейся традиции, в центре боевого порядка находилась пехота, которую с флангов прикрывала конница. Деметрий командовал отборным соединением конницы на одном крыле; ему противостоял Антиох, сын Селевка (Plut. Dem. 29).

Собственных слонов Антигону хватало только для того, чтобы прикрыть фланги. Возможно, в центре он рассчитывал остановить корпус Селевка с помощью заграждений, т.е. повторить тот прием, который использовали против его сына при Газе (312 г. до н.э.) сам Селевк вместе с Птолемеем [3, с. 107]. Союзники (если исходить из того, что животных у них было все-таки четыреста), по-видимому, выставили примерно сотню слонов против Антигона (один отряд мог быть передан под начало Лисимаха – хотя есть мнение, что упоминание Диодором «слонов Лисимаха» является ошибкой переписчика [6, с. 270]), а всех остальных животных приберегли [5, с. 183]. Скорее всего, ими командовал сам Селевк, ожидая подходящего момента для удара [8, с. 36]. По мнению У. Тарна, в начале сражения эти слоны находились в тылу, позади фаланги.

Конница Деметрия атаковала отряд Антиоха (возможно, обойдя слонов и ударив с фланга, как впоследствии конница действовала при Рафии [3, с. 108]), опрокинула его и бросилась преследовать. В это же время слоны Селевка были развернуты таким образом, чтобы не пустить Деметрия обратно на поле боя. Как считает Б. Бар-Кохба, характер местности на этом участке был таков, что для того, чтобы его надежно перекрыть, потребовалось бы никак не меньше трехсот слонов [3, с. 108].

800px-Battle_of_ipsus.png

На втором этапе сражения легкая конница Селевка атаковала фалангу Антигона, на одном из флангов оставшуюся без прикрытия. Не вступая в ближний бой, всадники расстреливали ее издали. Тем временем на другом крыле шло ожесточенное сражение между слонами Антигона и Лисимаха (Diod. XXI. 2), но о том, повлияло ли оно на ход всей битвы, неизвестно. Постоянный обстрел (а затем, очевидно, начавшееся наступление фаланги союзников) деморализовал солдат Антигона. Ряды его фаланги смешались, а солдаты – значительную часть которых составляли наемники – начали разбегаться или переходить на сторону противника. Источники свидетельствуют, что Антигон до последнего надеялся на возвращение Деметрия – это еще могло бы переломить ситуацию. Однако он так и не смог прорваться через слоновье заграждение на выручку отцу, хотя его лошади были приучены не бояться слонов [8, с. 96]. Успешная нейтрализация Деметрия стала залогом победы союзников. Антигон погиб, Деметрию с трудом удалось спастись.

Планы сторон у Плутарха не отражены, и относительно мотивации тех или иных шагов историки предлагают самые разнообразные версии. В частности, известной популярностью пользуется версия о том, что Антиох не был разбит, а его бегство было притворным, чтобы убрать Деметрия с поля боя и лишить Антигона прикрытия [4, с. 87]. «Перекрыть сложную местность массой слонов было слишком сложной задачей, чтобы решить ее без подготовки и планирования», – считает Б. Бар-Кохба [3, с. 110].

Поэтому он не соглашается с У. Тарном в том, что слоны Селевка находились позади фаланги. По его мнению, их должны были поставить вперед, чтобы не раскрыть противнику свой план раньше времени. Г. Скаллард считает, что из описания Плутарха следует – бой все же был честным, а Антиох действительно потерпел поражение. Таким образом, Селевк просто быстро сориентировался и умело использовал создавшуюся ситуацию. Вместе с тем версию Тарна Г. Скаллард считает вполне приемлемой [6, с. 270].

Что представляли собой боевые слоны того времени? Очевидно, в настоящие «танки древности» с башнями, в которых находились «экипажи», они тогда еще не превратились. Некоторые исследователи считают, что башни были заимствованы македонянами у индийцев, но это не подтверждается документально.

Bayon_Angkor_Relief1.jpg

Армия кхмеров на рельефе в Ангкоре

20080315063818!Elephantarmor.jpg.jpg

Слоновий доспех. Индия, XVIII век

Ни в письменных, ни в изобразительных индийских источниках (в частности, известном трактате «Артхашастра», в котором перечисляется снаряжение слонов) сведений о башнях нет [9, с. 488–489]. Это позволило ряду исследователей заключить, что индийцам и македонянам в конце IV в. до н.э. они еще не были известны и появились в более поздний период, возможно, во время итальянских походов Пирра [6, с. 241; 10, c. 185]. Единственным, кто упоминает о башнях в рассматриваемое время, является Плутарх в жизнеописании Эвмена (Plut. Eum. 14). Однако Г. Скаллард считает этот фрагмент позднейшей вставкой [6, с. 241].

Получается, в это время воины еще просто сидели на спине слона, держась за специально протянутые веревки. Страбон со ссылкой на Мегасфена сообщает, что «экипаж» индийского слона тогда состоял из погонщика и трех стрелков (Strab. XV. I. 52). Диодор же в описании похорон Александра Великого приводит другой состав – корнак и македонский воин в полном вооружении (Diod. XVIII. 27). Возможно, в битве при Ипсе использовались оба этих варианта, какойлибо один, или же стороны ограничились одними погонщиками. Единственное упоминание о сражении между слонами (фрагмент XXI книги Диодора) никакой конкретики не содержит. Как бы то ни было, тогда уже установилась традиция использовать слонов в тесном взаимодействии с отрядами легкой пехоты, приданными для их охраны; очевидно, то же было и при Ипсе.

Остается загадочной судьба корпуса Селевка после Ипса. В источниках он больше не упоминается. Единственный эпизод времен кампании против Деметрия (285 г. до н.э.) приводит Полиэн в «Стратегемах»: там упомянуты восемь слонов (Pol. IX. 3). Возможно, слоны участвовали в битве между Селевком и Лисимахом при Курупедии (281 г. до н.э.) [7, с. 206], но подтверждений тому нет. Когда в 277 г. до н.э. сын и преемник Селевка Антиох I столкнулся с угрозой вторжения галлов, ему пришлось срочно запрашивать подкрепление у бактрийского сатрапа, и тот отправил ему двадцать слонов. Очевидно, тогда уже собственных слонов у Антиоха не оставалось.

Бесследное исчезновение такого количества животных историки объясняют по-разному. Так, по мнению Г. Скалларда, слоны Селевка были потеряны (и частично перебиты) во время одного из мятежей, начавшихся после гибели Селевка в 281 г. до н.э., когда бунтовщики захватили слоновник в Апамее [6, с. 121]. Б. Бар-Кохба объясняет ликвидацию корпуса естественными причинами: слоны просто вымерли от старости. Чандрагупта предоставил Селевку уже взрослых, обученных животных (к тому же, скорее всего, одних самцов), минимальный «призывной возраст» которых составляет 12 лет, а в неволе они живут не больше тридцати из отведенных природой шестидесяти [3, с. 79]. Надо полагать, историк делает скидку и на сложный для индийских слонов климат Малой Азии. О том, что пойманные слоны редко переживали сорокалетний рубеж, пишет и Д. Кинстлер [11, с. 65]. Поскольку битвe при Ипсе и «слоновую победу» Антиоха I над галлами разделяет почти четверть века, это объяснение выглядит вполне убедительным. Так или иначе, следующим царям династии Селевкидов пришлось создавать свои слоновые корпуса с нуля.

Итак, корпус Селевка – каковой бы на самом деле ни была его численность – в любом случае являлся крупнейшим соединением боевых слонов в Средиземноморье того времени, да и в эллинистической истории в целом. Специалисты в целом соглашаются с тем, что именно ему союзники обязаны своей победой в битве при Ипсе (неважно, были ли действия слонов заранее спланированы или же являлись блестящей импровизацией Селевка). «Если верить Плутарху, то сражение при Ипсе было первым, которое было решено слонами», – отмечает Г. Дельбрюк [12, с. 441].

По словам Р. Гэбела, «битва при Ипсе стала крупнейшим успехом слонов в эллинистической войне; что характерно, успех пришел, когда их использовали в обороне. Это стало главным тактическим уроком битвы» [13, с. 226]. Сам Селевк получил прозвище «элефантарха» (Plut. Dem., 25), а при его преемниках слон превратился в государственный символ.

Успех действий слонового корпуса при Ипсе оказал влияние на дальнейшее развитие эллинистического военного искусства. Слоны ограничивали тактические возможности конницы; их использование в обороне заставило пересмотреть агрессивную кавалерийскую тактику времен Александра Великого [13, с. 228]. Привычный для пехоты и конницы ближний бой применительно к слонам уже не годился, и для борьбы со слонами пришлось изыскивать иные способы.

Библиографический список

1. Шофман А.С. Распад империи Александра Великого. – Казань, 1984.

2. Бонгард-Левин Г.М., Ильин Г.Ф. Индия в древности. – М., 1985.

3. Bar-Kochva B. The Seleucid Army: Organization and Tactics in the Great Campaigns. – Cambridge, 1976.

4. Tarn W. Two Notes on Seleucid History // The Journal of Hellenic Studies. – 1940. – Vol. 60.

5. Billows R. Antigonos the One-eyed and the Creation of the Hellenistic State. – Berkeley, 1997.

6. Lund H. Lysimachus: A Study in Early Hellenistic Kingship. – L., 1992.

7. Scullard H. The Elephant in the Greek and Roman world. – London, 1974.

8. Tarn W. Hellenistic Military and Naval Developments. – Cheshire, 1998.

9. Goukowsky P. Le roi Poros, son elephant et quelques autres // Bulletin de correspondance hellenique. – 1972. – Vol. 96. – №1.

10. Head D. Armies of the Macedonian and Punic Wars, 359 BC to 146 BC. Goring-By-Sea: Wargames Research Group, 1983.

11. Kistler D. War Elephants. – Lincoln, 2007.

12. Дельбрюк Г. История военного искусства в рамках политической истории. – М., 2005.

13. Gaebel R. Cavalry Operations in the Ancient Greek World. – Norman, 2002.




Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.


  • Категории

  • Темы на форуме

  • Сообщения на форуме

    • Трудности перевода
      Руджиери о русском войске. Итальянский текст. Польский перевод. Польский перевод скорее пересказ, чем точное переложение.  Про коней Руджиери пишет, что они "piccioli et non molto forti et disarmati"/"мелкие и не шибко сильные и небронированне/невооруженные". Как видим - в польском тексте честь про "disarmati" просто опущена. Далее, если правильно понимаю, оборот "Si come ancora sono li cavalieri" - "это также [справедливо/относится] к всадникам". Если правильно понял смысл и содержание - отсылка к "мало годны для войны", как в начале описания лошадей, также, возможно, к части про "disarmati".  benché molti usino coprirsi di cuoi assai forti - однако многие используют защиту/покровы из кожи весьма прочные. На польском ничего похожего нет, просто "воины плохо вооружены, многие одеты в кожи". d'archi, d'armi corte et d'alcune piccole haste - луки, короткое оружие и некоторое количество коротких гаст.  Hanno pochi archibugi et manco artigliarie, benche n `habbiano alcuni pezzi tolti al Rè di Polonia - имеют мало аркебуз и не имеют артиллерии, хотя имею несколько штук, захваченных у короля Польши.   Описание целиком "сказочное". При этом описание снаряжения коней прежде людей, а снаряжения людей через снаряжение их животных, вместе с описание прочных доспехов из кожи уже было - у Барбаро и Зено при описании войск Ак-Коюнлу. ИМХО, оттуда "уши" и торчат. Про "мало ружей" и "нет артиллерии" для конца 1560-х писать просто смешно. Особенно после Полоцкого взятия 1563 года. Описание целиком в рамках мифа о "варварах, которые не могут иметь совершенного оружия", типичного для Европы того периода. Как видим - такие анекдоты ходили не только в литературе, но и в "рабочих отчетах" того периода. Вообще отчет Руджиери хорош как раз своей датой. Описание польского войска можно легко сравнить с текстом Вижинера. Описание русского - с текстом Бельского и отчетом Коммендоне после Уллы, молдавского - с Грациани, Вранчичем и тем же Бельским. Они все примерно в одно время написаны.  И сразу становится видно, что описания не сходятся кардинально. У Руджиери главное оружие молдаван лук со стрелами. У Грациани и Бельского - копье и щит. У Бельского русское войско "имеет оружия достаток", Коммендоне описывает побитую у Уллы рать как "кованую" и буквально груды металлических доспехов в обозе. 
    • Тактика и вооружение самураев
      Ви хочете денег? Их надо много, а читать все - некогда. Результат "на лице". А для чего, если даже Волынца читают?  "Кому и кобыла невеста" (с) Я его перловку просто отмечаю, как факт засорения тем тайпинов, Бэйянской клики и т.п., которые заслуживают не его "талантов". А читать - после пары предложений начинает тошнить. Или свежепридуманные. Или мог пользоваться копией там, где музей пользовался оригиналом. Мы не знаем.
    • История военачальника Гао Сяньчжи, корейца по происхождению, служившего империи Тан
      Занятно, получается, что Ань Сышунь -- брат Ань Лушаня?! Чжан Гэда Пожалуйста, переведите окончание цз. 135 "Синь Тан шу" , там последние дни Гао Сяньчжи, но с прямой речью персонажей, сложно разобрать:    初,令誠數私於仙芝,仙芝不應,因言其逗撓狀以激帝,且云:「常清以賊搖眾,而仙芝棄陝地數百里,朘盜稟賜。」帝大怒,使令誠即軍中斬之。令誠已斬常清,陳屍於蘧祼。仙芝自外至,令誠以陌刀百人自從,曰:'大夫亦有命。」仙芝遽下,曰:「我退,罪也,死不敢辭。然以我為盜頡資糧,誣也。」謂令誠曰:「上天下地,三軍皆在,君豈不知?」又顧麾下曰:「我募若輩,本欲破賊取重賞,而賊勢方銳,故遷延至此,亦以固關也。我有罪,若輩可言;不爾,當呼枉。」軍中咸呼曰:「枉!」其聲殷地。仙芝視常清屍曰:「公,我所引拔,又代吾為節度,今與公同死,豈命歟!」遂就死。
    • Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая
      Однако, захватывал Дэн Цзылун боевых слонов, согласно Мин ши-лу:  "12 год Ваньли, месяц 3, день 12 (22 апреля 1584) Министерство Войны/Обороны/ снова представило на рассмотрение записку/доклад/ Лю Ши-цзэна: "Генг-ма разбойник Хань Цянь (альт: Хан Чу) много лет выказывал свою преданность Мин и набирал войска не взирая на ограничение. Тогда помощник регионального командующего Дэн Цзылун взял в плен 82 разбойника, обезглавил 396 и захватил свыше 300 зависимых/подчинённых, иждевенцев/ от разбойников и около 100 боевых слонов, лошадей и быков. Взятые в плен разбойники должны быть казнены и их головы выставлены как предупреждение". Это было утверждено." Чжан Гэда Спасибо! что подсказали. Вот здесь нашёл: http://epress.nus.edu.sg/msl/reign/wan-li/year-12-month-3-day-12  
    • Тактика и вооружение самураев
      Все-таки и англоязычных материалов несколько больше, чем упомянуто в книге. Тут можно привести пример А. Куршакова. Скорее всего так. Просто чтобы написать про Нобунагу в 1575-м году "мелкий дайме" - нужно просто не знать историю Сэнгоку. На указанный период он самый могущественный дайме Японии. Который кратно превосходил в ресурсах Кацуери. Не, даже вспоминать не хочу. У меня после вот этого  (с) А.Волынец никаких сил читать им написанное нет. Да и времени с желанием. При этом вполне приличные люди, когда указываешь на такое, отвечают, что это "мелкие огрехи и каких-то принципиальных различий с текстами Багрина/Нефедкина/Зуева у Волынца нет, хороший научпоп". Подписи по тем же доспехам Иэясу я брал из официальной презентации к музейной выставке. Откуда они у автора - не знаю. Но вполне допускаю, что он мог и более свежие данные приводить. К примеру, доспех с пулевыми отметинами подписан принадлежащим не самому Иэясу, а одному из его сыновей. 
  • Файлы

  • Похожие публикации

    • Потомки аргонавтов: от Лемноса до Феры
      Автор: Неметон
      Ночная Спарта замерла в тревожном ожидании. И стар, и млад, напряженно вглядывались в темные склоны Тайгета, усыпанные огнями костров. Пришельцы никак не проявляли себя и было непонятно, кто они, откуда и что намерены предпринимать дальше. Регент при малолетних царях Фера принял осторожное решение послать к неизвестным вестника, на вопрос которого, как свидетельствует Геродот, «пришельцы отвечали, что они минийцы, потомки героев-аргонавтов, которые высадились на Лемносе и стали их родоначальниками». Они также рассказали, что были изгнаны со своей родины пеласгами и прибыли в Лакедемон морем, «в землю своих отцов. На это у них ведь есть полное право. Они просят, однако, позволения жить среди лакедемонян. Лакедемоняне решили принять минийцев на предложенных теми условиях. А побудило их решить так главным образом то, что Тиндариды участвовали в походе аргонавтов».

      Геродот определял минийцев, как уроженцев острова Лемнос. Вслед за Гекатеем Милетским он сообщает о том, что пеласги, вытесненные из Аттики афинянами-ионийцами, направились на Лемнос. Изгнанные ими минийцы, в свою очередь, прибыли морем в Лаконику, «землю отцов», и в качестве обоснования своего законного права владеть здешней землей называли себя потомками аргонавтов. Отец истории говорит, что главным мотивом спартанцев согласиться принять их послужил факт участия Тиндаридов в этом походе. Насколько известно, Тиндаридами называют сыновей спартанского царя Тиндарея, последнего из Лакедемонидов, Кастора и Поллукса, которые действительно участвовали в походе аргонавтов и высаживались на Лемносе вместе с Ясоном. Т.о, минийцы причисляли себя к потомкам сыновей Тиндарея, которые побывали на Лемносе за поколение до Троянской войны, в период, когда в Микенах царствовал Атрей (1223-1216/1207 гг. до н. э.), чьи сыновья Агамемнон и Менелай, женатые на дочерях Тиндарея Клитемнестре и Елене, выступили организаторами похода ахейцев на Илион.

      Кроме того, известно, что Ясон вступил в связь с царицей Лемноса Гипсипилой, дочерью Фоанта, от которой родился сын Евней, бывший царем Лемноса во время Троянской войны и, согласно Гомеру, на десятый год осады Трои посылавший ахейцам корабли с вином. Ясон вел происхождение от царя Орхомена Миния, был внуком его дочери Климены и сыном Алкимеды и царя Иолка Эсона, т.е, имел минийское происхождение.

      Пеласги вытеснили минийцев с Лемноса после возвращения Гераклидов, чему свидетельство отъезд Феры, бывшего регентом Прокла и Еврисфена в Спарте. Оттесненные из Фессалии в Аттику, пеласги вступили в конфликт с афинянами и были вынуждены мигрировать, в т.ч. на Лемнос. До этого, население Лемноса представляло собой смесь минойцев и кадмейцев, проживание которых на острове может быть подкреплено преданием о переселении на о. Феру спартанцев, где проживали выходцы из Тира, оставленные Кадмом во время поисков Европы. К родословной Феры мы еще вернемся. Получив от спартанцев землю, минийцы «тотчас же взяли себе в жены [спартанок], а привезенных с собой с Лемноса дочерей и сестер выдали замуж за лакедемонян. Спустя немного времени минийцы стали держаться высокомерно, требовали себе долю в царской власти и совершали разные другие недостойные поступки. Тогда лакедемоняне решили перебить минийцев: схватили их и бросили в темницу. Осужденных на казнь лакедемоняне всегда казнят ночью, а днем – никого».
      Как видно, минийцы предприняли попытку захвата власти в Спарте и должны были быть казнены, но «жены их – коренные лакедемонянки и дочери знатнейших спартанцев – попросили позволения переговорить каждая со своим мужем. Лакедемоняне пропустили их, не ожидая никакого коварства. Женщины же, войдя в темницу, поступили так: всю свою одежду они отдали мужьям, а сами надели мужское платье. Минийцы вышли из темницы, переодетые в женскую одежду, как их жены. Ускользнув таким образом из города, они вновь разбили стан на Тайгете».
      Безусловно, участь минийцев, число которых было невелико, судя по тому, что для нейтрализации достаточно было их заключить в темницу, была незавидна. Но в это время проводилась активная колонизационная политика, что требовало определенных ресурсов, в т.ч. и людских. Видимо, в Спарте рассудили, что более разумно будет выслать строптивых минийцев осваивать новые территории под спартанским патронажем. И, как нельзя кстати, «Фера, сын Автесиона, внук Тисамена, правнук Ферсандра, праправнук Полиника, как раз собирался вывести колонию из Лакедемона. Этот Фера происходил из рода Кадма и был дядей по матери сыновей Аристодема – Еврисфена и Прокла. Во время несовершеннолетия последних Фера (как их опекун) был царем Спарты. Племянники между тем выросли и сами вступили на престол. Фера же, обиженный тем, что ему теперь приходится подчиняться другим (ведь сам он уже вкусил власть), объявил, что не останется в Лакедемоне, а отправится морем к своим родственникам».
      О каких родственниках спартанского регента говорит Геродот? Он пишет, что Фера происходил из рода Кадма. Когда Зевс похитил Европу, Агенор направил сыновей на её розыски, наказав без неё не возвращаться. Отправившись на поиски сестры вместе с матерью, когда та умерла, он похоронил ее во Фракии. Плывя с Востока в Грецию, он остановился на острове Санторин (Тера, Фера) и оставил здесь несколько своих спутников:

      «Ведь Кадм, сын Агенора, в поисках Европы высадился на острове, ныне называемом Ферой. Полюбилась ли ему эта земля или же он захотел поступить так по другим причинам, но он оставил на острове несколько финикиян, в том числе одного своего родственника – Мемблиара, сына Пойкила. Восемь человеческих поколений жили финикияне на острове Каллиста, пока Фера не прибыл туда из Лакедемона».
      Интересное свидетельство колонизации финикийцами островов. Исходя из информации о том, что от момента прибытия Кадма до прибытия Феры прошло восемь человеческих поколений, и, что в ряде источников начало правления совершеннолетних царей Еврисфена и Прокла относят к 1100 г до.н.э., время прибытия Кадма на Феру можно установить предположительно 1260г до н.э., т.е после падения Трои и до вторжения Гераклидов. Не будем забывать, что XIIIв до н.э – период нашествия «народов моря». Возможно, именно это вызвало отъезд Кадма и его братьев из Тира и последующую колонизацию.

      Согласно мифологии, потомки Кадма породнились с Гераклидами после возвращения последних в Пелопоннес после Троянской войны. Будучи братом Аргии, которая родила от гераклида Аристодема Прокла и Еврисфена, Фера являлся их регентом в Спарте до совершеннолетия. Можно предположить, что миграция на Феру части спартанцев также была обусловлена проблемами совместного проживания с гераклидами.
      «К этим-то финикиянам отправился Фера с людьми из разных спартанских фил. Он хотел жить вместе с ними в дружбе и вовсе не изгонять их. В это время минийцы бежали из темницы и разбили стан на Тайгете. Лакедемоняне угрожали им смертью, но Фера упрашивал сограждан не проливать крови и обещал вывести минийцев из страны. Лакедемоняне уступили его просьбам. Тогда Фера отплыл на трех 30-весельных кораблях к потомкам Мемблиара».
      Фера отправился на т.н. триаконторе, древнегреческой одноярусной беспалубной галере, рассчитанная на 30 гребцов, которая была весьма близка по конструкции к критским кораблям. Обычно гребцами являлись воины, поэтому можно предположить, что общее количество переселенцев было невелико, даже с учетом членов семей.

      «Он взял с собой, однако, не всех минийцев, но лишь немногих. Большая же часть минийцев обратилась против парореатов и кавконов и изгнала их из страны. Сами же они разделились на шесть частей и впоследствии основали города: Лепрей, Макист, Фриксы, Пирг, Эпий и Нудий. Большинство этих городов уже в мое время разрушено элейцами. Остров же по имени основателя колоний был назван Ферой».
      Согласно преданиям, часть минийцев, не последовавшая на Феру, вытеснив парореатов и кавконов из Аркадии и Трифилии, смешалась с аркадянами (элейцами), позднее создав общий этнос. Участие представителей некоторых спартанских семей в колонизации Феры указывает на желание ахейцев покинуть город после смены власти, что, собственно, и вызвало экспедицию Феры в кон. XIIв до н.э.

      Т.о, согласно свидетельству Геродота и посредством интерпретации мифологии,
      1.      Исторической территорией проживания этого народа можно считать Беотию (Орхомен Минийский), о-в Лемнос и Фессалию (Иолк).
      2.      Можно предположить, что первоначальное население Лемноса состояло из минойцев и потомков финикийцев (кадмейцев), которые смешались с минийцами из Иолка в период царствования Атрея в Микенах, до Троянской войны.
      3.      Орхомен Минийский принимал активное участие в Троянской войне (по свидетельству Гомера, выслал 30 кораблей)
      4.      После Троянской войны, пеласги, оттесненные из Аттики афинянами, переселились на Лемнос, вынудив лемносских минийцев мигрировать в Лаконику
      5.      После неудачной попытки захвата власти в Спарте, минийцы были вынуждены частью отправится на Санторин (Феру), частью уйти в Аркадию, где со временем образовали с элейцами общий этнос в XIIв до н.э (или будучи завоеванными ими, согласно Геродоту), исчезнув с арены истории.

    • Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая
      Автор: foliant25
      Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая.
      В IV томе "Истории Китая с древнейших времён (Период Пяти династий, империя Сун, государства Ляо, Цзинь, Си Ся (907-1279))". М, Ин-т восточных рукописей РАН.-- Наука --   Вост, лит,  2016, на 145 стр. находится рисунок Ангуса МакБрайда ("Селевкидский боевой слон, 190 г. до н. э."), со странной подписью -- "Отряды боевых слонов Южного Хань":

      Оригинал А. МакБрайда:

      Понятно, что кто-то ошибся...
      Однако, интересно, какая иллюстрация по планам авторов этого тома должна там быть.
      Также стало интересно, что известно про боевых слонов в истории древнего и средневекового Китая.
      Оказалось, что на эту тему информации очень мало:
      В 506 году до н. э. армия государства У (командующий – знаменитый Сунь-цзы) осадила столицу государства Чу, и командующий войска Чу отправил слонов (скорее всего это были тягловые животные) с факелами, привязанными к их хвостам, в атаку на расположение армии У; не смотря, на то, что нападение обезумевших от страха и боли животных привело в замешательство воинов У, дальнейшего развития наступления не случилось; и армия У продолжила осаду (Tso chuan, Ting 4). Войско Чу потерпело поражение, столица была захвачена войсками У. Чуский Чжао-ван бежал. Это единственный известный в истории случай применения слонов с огнём.
      В декабре 554 года, когда войска Западного Вэй вторглись в земли южного соседа – государства Лян, последнее использовало в битве при городе Цзянлин двух боевых слонов (животные были присланы ко двору Лян из Линнань, и управлялись малайскими рабами?). Каждый из слонов нёс башню, и был оснащён огромными тесаками. Этих двух слонов войска Западного Вэй отразили стрелами, заставив животных повернуть назад, Лян потерпело поражение, Сяо И – император Лян погиб (Chou shu I9.2292c; San-kuo tien-lüeh цитируется в T'ai-p'ing yü-lan 890.5b).
      В Х веке корпус боевых слонов был в армии государства Южный Хань. Этим корпусом командовал военачальник, который носил титул "Знаменитый знаток и распорядитель огромных слонов" (У Тай ши / Wu Tai shih 65.4469c). Животных отлавливали, а также выращивали, и обучали на территории Южной Хань. Каждому слону было приписано 10 или более воинов, на спине животного была какая-то платформа (башня?). Для битвы слоны размещались в линию (Сун ши / Sung shih 481.5699b). В 948 году этим слоновьим корпусом командовал У Сюн, в тот год корпус успешно действовал во время вторжения Южного Хань в царство Чу, особенно в битве за Хо (У Тай ши / Wu Tai shih 65.4469c). Однако, позднее, когда армия государства Сун вторглась Южную Хань, слоновый корпус был разгромлен в битве у Шао 23 января 971 года; тогда воины Сун стараясь не приближаться к слонам, растреливали их из луков и арбалетов, одновременно устроив страшный шум ударяя в гонги и барабаны, – что заставило слонов повернуться и броситься назад, опрокинуть и растоптать своих (Сун ши / Sung shih 481.5699b). Так уж случилось, что те, кто должен был принести победу Южной Хань, способствовали поражению своего войска.
      Империя Мин, в 1598 г. император Ваньли показал своим гостям 60 боевых слонов, на каждом из них была башня с восемью воинами. Скорее всего эти слоны были из Юго-Восточной Азии.
      В 1681 году, в провинции Юньнан, У Ши-фан использовал боевых слонов против войск маньчжурских военачальников (Ch'ing-shih lieh-chuan 80.9a).
    • Chi-ch’ing Hsiao. The Military Establishment of the Yuan Dynasty.
      Автор: hoplit
      Hsiao Ch'i-ch'ing. The military establishment of the Yuan dynasty. 1978. 350 pages. Harvard University Asia Center. ISBN-10: 0674574613. ISBN-13: 978-0674574618.

    • Chi-ch’ing Hsiao. The Military Establishment of the Yuan Dynasty.
      Автор: hoplit
      Chi-ch’ing Hsiao. The Military Establishment of the Yuan Dynasty.
      Просмотреть файл Hsiao Ch'i-ch'ing. The military establishment of the Yuan dynasty. 1978. 350 pages. Harvard University Asia Center. ISBN-10: 0674574613. ISBN-13: 978-0674574618.

      Автор hoplit Добавлен 09.06.2018 Категория Китай
    • Пушки на палубах. Европа в 15-17 век.
      Автор: hoplit
      Tullio Vidoni. Medieval seamanship under sail. 1987.
      Richard W. Unger. Warships and Cargo Ships in Medieval Europe. 1981.
      Dotson J.E. Ship types and fleet composition at Genoa and Venice in the early thirteenth century. 2002.
       
      Oppenheim M. A history of the administration of the royal navy and of merchant shipping in relation to the navy, from MDIX to MDCLX. 1896.
      L. G. C. Laughton. THE SQUARE-TUCK STERN AND THE GUN-DECK. 1961.
      L.G. Carr Laughton. Gunnery,Frigates and the Line of Battle. 1928.
      M.A.J. Palmer. The ‘Military Revolution’ Afloat: The Era of the Anglo-Dutch Wars and the Transition to Modern Warfare at Sea. 1997.
      R. E. J. Weber. THE INTRODUCTION OF THE SINGLE LINE AHEAD AS A BATTLE FORMATION BY THE DUTCH 1665 -1666. 1987.
      Kelly De Vries. THE EFFECTIVENESS OF FIFTEENTH-CENTURY SHIPBOARD ARTILLERY. 1998.
      Geoffrey Parker. THE DREADNOUGHT REVOLUTION OF TUDOR ENGLAND. 1996.
      A.M. Rodger. THE DEVELOPMENT OF BROADSIDE GUNNERY, 1450–1650. 1996.
      Sardinha Monteiro, Luis Nuno. FERNANDO OLIVEIRA'S ART OF WAR AT SEA (1555). 2015.
      Rudi  Roth. A  proposed standard  in  the reporting  of  historic artillery. 1989.
      Kelly R. DeVries. A 1445 Reference to Shipboard Artillery. 1990.
      J. D. Moody. OLD NAVAL GUN-CARRIAGES. 1952.
      Michael Strachan. SAMPSON'S FIGHT WITH MALTESE GALLEYS, 1628. 1969.
      Randal Gray. Spinola's Galleys in the Narrow Seas 1599–1603. 1978.
      L. V. Mott. SQUARE-RIGGED GREAT GALLEYS OF THE LATE FIFTEENTH CENTURY. 1988.
      Joseph Eliav. Tactics of Sixteenth-century Galley Artillery. 2013.
      John F. Guilmartin. The Earliest Shipboard Gunpowder Ordnance: An Analysis of Its Technical Parameters and Tactical Capabilities. 2007.
      Joseph Eliav. The Gun and Corsia of Early Modern Mediterranean Galleys: Design issues and
      rationales. 2013.
      John F. Guilmartin. The military revolution in warfare at sea during the early modern era:
      technological origins, operational outcomes and strategic consequences. 2011.
      Joe J. Simmons. Replicating Fifteenth- and Sixteenth-Century Ordnance. 1992.
      Ricardo Cerezo Martínez. La táctica naval en el siglo XVI. Introducción y tácticas. 1983.
      Ricardo Cerezo Martínez. La batalla de las Islas Terceras, 1582. 1982.
      Ships and Guns: The Sea Ordnance in Venice and in Europe between the 15th and the 17th Centuries. 2011.
      W. P. Guthrie. Naval Actions of the Thirty Years' War // The Mariner's Mirror, 87:3, 262-280. 2001
       
      A. M. Rodger. IMAGE AND REALITY IN EIGHTEENTH-CENTURY NAVAL TACTICS. 2003.
      Brian Tunstall. Naval Warfare in the Age of Sail: The Evolution of Fighting Tactics, 1650-1815. 1990.
      Emir Yener. Ottoman Seapower and Naval Technology during Catherine II’s Turkish Wars 1768-1792. 2016.
       
      Боевые парусники уже в конце 15 века довольно похожи на своих потомков века 18. Однако есть "но". "Линейная тактика", ассоциируемая с линкорами 18 века - это не про каракки, галеоны, нао и каравеллы 16 века, она складывается только во второй половине 17 столетия. Небольшая подборка статей и книг, помогающих понять - "что было до".
       
      Ещё пара интересных статей. Не совсем флот и совсем не 15-17 века.
      Gijs A. Rommelse. An early modern naval revolution? The relationship between ‘economic reason of state’ and maritime warfare // Journal for Maritime Research, 13:2, 138-150. 2011.
      N. A.M. Rodger. From the ‘military revolution’ to the ‘fiscal-naval state’ // Journal for Maritime Research, 13:2, 119-128. 2011.