Колонизационная деятельность финикийцев и греков во 2 пол. XII - VI вв. до н.э.: особенности и основные этапы

   (0 отзывов)

Неметон

Во II тыс. до н.э масштабную финикийскую колонизацию сдерживало господство на море критских и микенских торговцев, а затем ахейцев. В конце тысячелетия средиземноморский регион испытал сильное потрясение, вызванное упадком ведущих держав и миграционными процессами вследствие нашествий «народов моря», волны которых разрушили Сидон и Угарит, выдвинув на первое место Тир, принявший спасшихся переселенцев. В условиях усложнившейся демографической ситуации встала задача ликвидировать возникшее напряжение путем переселения избыточной массы людей за пределы города. Крушение микенской Греции предоставило такую возможность и правящие круги Тира решили воспользоваться ситуацией для создания опорных пунктов, необходимых для расширения торговли и высылки из метрополии недовольных, начав колонизационную деятельность, которая проходила ряд этапов:

I этап (2 пол. XII - 1 пол. XI вв. до н.э)

58599d8465147_.png.033a4df89ca3be0f33345

Колонизация в данный период осуществлялась двумя путями:

- к о-ву Родос, затем по Эгейскому морю вдоль западного побережья Малой Азии к богатому золотом о-ву Фасос.

- от Родоса по южной кромке Эгейского архипелага к Сицилии, оттуда к северному выступу Африки и вдоль побережья Африки в Южную Испанию.

Занимаясь морским разбоем и грабежом прибрежных селений, финикийцы параллельно закрепляются в важнейших точках, в частности, на о. Фасос и в Южной Испании, по дороге к которым они основывают промежуточные опорные пункты, одним из которых стала Утика в Северной Африке и Ликс на северо-западе побережье. Ввиду активного сопротивления иберийского населения Южной Испании, лишь с третьей попытки удалось основать на небольшом островке за Геркулесовыми столпами город Гадир (римск. Гадес)

Т.о, к особенностям данного этапа можно отнести:

- преимущественно торговый характер колонизации;

- основание опорных пунктов и якорных стоянок без постоянного населения;

- закладка храмов, предшествующих основанию городов (Гадес, Ликс, Фасос);

- основание городов с постоянным населением (Утика);

Образование первых ближневосточных империй потребовало новых источников сырья для их экономического развития, и финикийская колонизация выполняла роль подключения новообразованных государств к источникам сырья, которые находились вне зоны досягаемости их военной экспансии. В условиях захвата и разорения транзитных пунктов, часть малоазийских сухопутных путей смещается на море и проходит через киликийский Тарс, финикийские Тир и возродившийся Сидон. В Тире, главном на тот момент пункте торговли между Ближним Востоком и Западом, обострились социальные и политические противоречия, приведшие к нестабильности и чехарде на престоле города, что, в свою очередь, вызвало новую волну колонизации.

II этап (2 чет. IX в до н.э – VII в до н.э)

Становление крупных централизованных государств и передвижения в Эгейском море греков и фракийцев привели к вытеснению финикийцев с занятых островов в IX –VIIIвв. до н.э. Поэтому основной ареной финикийской колонизации стали острова Западного Средиземноморья и побережье Африки и Европы:

- Сардиния, привлекательная своим стратегическим положением, открывавшим путь к Средней Италии, Корсике, Галлии и Испании через Балеарские острова.

- Острова между Сицилией и Африкой (Мальта), где финикийцы обосновались в VIII в до н.э, которые служили важнейшим пунктом связи между метрополией и западными окраинами финикийского мира.

- Опорные пункты в Южной Испании, где восточнее Геркулесовых столпов в VIII-VII вв. до н.э был создан ряд поселений разного назначения (Малака и др.)

- Западная часть Сицилии (Мотия, Солунт), обеспечивавшая связь с ранее колонизированными районами Сардинии и Африки;

- Центральная часть побережья Северной Африки (Утика, Карфаген);

Изменился характер колонизации. что привело к развитию ремесла , земледелия и рыболовства в колониях, а также к изменению отношений с местным населением. Возникло обратное влияние на финикийцев,появились локальные ответвления финикийской культуры. Особенностью финикийской колонизации также явилось большое влияние метрополии на функционирование колоний. Известны карательные экспедиции в Утику после попытки уклониться от выплаты дани, наличие наместника царя тира на Кипре в Китии. Вместе с этим, суда царя Хирама ходили в Тартесс в Испании и осуществляли совместные экспедиции в страну Офир (порт Супара, Индия)   через Красное море и Индийский океан в Xв. до н.э совместно с флотом царя Израиля Соломона.

Расцвет колонизационной деятельности греков относится к VIII-VI вв. до н.э. и имеет ряд причин:

- относительно слабое развитие с/х техники, примитивные способы обработки земли и низкое плодородие почв;

- долговое рабство;

- политическая борьба в метрополии (милетская колонизация);

- наличие групп населения, занимающего приниженное положение на родине (основание спартанскими «парфениями» г. Тарент в Южной Италии);

- поражение в войне (переселение мессенцев после войны со Спартой, переселение жителей Фокеи из-за нежелания покориться Персии).

В Великой греческой колонизации принимали участие различные области и города Эллады: и более отсталые, преимущественно аграрные (Ахайя) и более развитые торгово-ремесленные (Милет, Фокея). Преобладание в колониальной экспансии либо аграрного, либо торгово-ремесленного аспекта, зависело от степени социально-экономического развития метрополии, ее географических условий, связей с окружением и от условий колонистов на новых местах. Причем иногда участки распределялись между колонистами до начала переселения (экспедиция коринфян в Сицилию и основание Сиракуз). Важное значение имел выбор места для поселения, основными критериями которого явлились:

- наличие доступа к морскому берегу, обеспечивающий связь с метрополией;

- удобное место для отражения внешней угрозы;

- пресная вода и территория, способная прокормить колонистов или способствовать производству товаров для обмена (виноградарство, оливководство);

- обязательное наличие огня из священного очага метрополии и служителей культа бога-покровителя как отражени е духовной связи с метрополией.

Новые поселения, как правило, становились самостоятельными (в отличие от колоний Тира), но поддерживали тесные духовные связи с метрополией и колониями, основанными «материнским» городом. Так, во II в. до н.э. жители г. Лампсака в Малой Азии обратились к гражданам Массалии (Марсель) в Галии с просьбой помочь на переговорах с Римом, т.к. оба города за 500 лет до этого были основаны жителями Фокеи). Многие колонии были основаны несколькими метрополиями, но, в таком случае, метрополией считался непосредственный инициатор выведения колонии.

На новом месте колонисты старались заручиться божественной поддержкой, особенно Аполлона, который считался покровителем колониальных экспедиций (как тирский Мелькарт) и вновь основанных городов. Свои прорицания бог давал в Дельфах и, постепенно, храм, обладавший широкими международными связями и получающий информацию со всей ойкумены, стал своеобразным регулирующим центром, направляя потоки колониальных экспедиций.

Великая греческая колонизация развивалась по трем основным направлениям:

1. Западное (побережье и острова Ионического моря к северо-западу от Греции, Италия, Сицилия, Корсика, Южная Галлия, Испания);

2. Северо-восточное (северное побережье Эгейского моря, Геллеспонт, Пропонтида, Боспор Фракийский, Черное море);

3. Юго-восточное (южный берег Малой Азии, восточное побережье Средиземного моря, Африка).

Пионерами колонизации выступили эвбейские города Халкида и Эретрия. Вслед за ними на путь колонизации вступили Коринф и Мегара. В VIII – нач. VII вв до н.э колонии выводили и более отсталые общины (Ахайя, Спарта). В 774 г. до н.э. на островке Питекусса у западного берега Италии появилось поселение халкидян и эретрийцев, что можно считать началом Великой греческой колонизации. В 724 г. до н.э эвбейцы обосновались на материке, основав Капую и Неаполь в Кампании, которая была одной из самых плодородных областей в Италии, но в колонизации эвбейцев преобладал торговый аспект. Через Питекуссу халкидяне вели активную торговлю с этрусками и западными финикийцами. Для контроля над морским путем между Грецией и Этрурией они основали колонии по обе стороны пролива, отделяющего Италию от Сицилии – Регий и Занклу. Эретрийцы вывели колонию на о. Керкира, занимавшего важное положение на пути из Греции в Италию и Сицилию. Активное участие приняли эвбейцы и в колонизации Сицилии, где мегарцы основали Мегару Гиблейскую, а родосцы и критяне – Гелу. При этом греки вступали в борьбу не только с местным населением – сикулами и сиканами, но и сицилийскими финикийцами, которые позже перешли под власть Карфагена.

Аграрные города и области Греции предпочитали создавать колонии на плодородных землях юга Италии, где в VIII-нач.VII вв. до н.э. ахайяне создали города Кротон и Сибарис, а спартанцы – Тарент. В итоге в Южной Италии появилось так много греческих городов, что эту часть Апеннинского полуострова стали называть Великой Грецией.  До нач.VII в до н.э. новые греческие города в этой части Апеннин создавались уже существующими колониями, т.е. происходила повторная колонизация. Когда в VII-VI вв. до н.э. в этом регионе появились фокейцы, то они предпочли двигаться дальше на запад двумя путями:

- вдоль побережья Италии, Южной Галлии и северо-восточной Испании. Здесь важнейшими колониями стали Массалия и Эмпорион;

- через Корсику и Балеарские острова к юго-восточной Испании. Здесь греки вступили в контакт с Тартессом, царь которого увидел в них союзников в борьбе с финикийцами. С его согласия, фокейцы основали за Геркулесовыми Столпами Гавань Менесфея – самую западную точку греческой колонизации.

58599d981534c_.PNG.df8f0150e28226af77abf

В кон. VIII - нач.VII вв. до н.э. греки проникли в пролив Геллеспонт и далее на север. Теперь первунствующая роль переходит к Мегарам и греческим городам Малой Азии (Самос, Хиос, Фокея, Милет, Колофон). В Причерноморье ведущая роль в основании колоний принадлежала Мегарам и Милету. Мегарцы действовали в основном в районе Боспора Фракийского, где возникла Гераклея Понтийская, жителей которой позднее основали Херсонес на юго-западном берегу Тавриды. Большинство остальных городов Причерноморья основали выходцы из Милета. Важнейшей милетской колонией южного побережья Черного моря стала Синопа, возглавившая в VI в. до н.э. союз городов этого региона – Понт, в который вошли Амис, Котиора, Трапезунд и, возможно, Фасис. Вдоль западного побережья Понта Эвксинского милетяне основали Аполлонию, Одесс, Истрию и вышли в Северное Причерноморье.

58599d90b5da3_.thumb.PNG.9bcc0da437e4661

В 643 г. до н.э милетские колонисты осели на о. Березань. Затем в устье Гипаниса (Южного Буга) в нач. VI в. до н.э. был основан город Ольвия, к западу от которого в устье Днестра возник г. Тира. В кон. VII вв. до н.э. греческие колонисты проникли в Боспор Киммерийский (Керченский пролив), где был основан Пантикапей, ставший крупнейшим городом Восточной Тавриды и Тамани. В VI в. до н.э. на крымском берегу появились Мирмекий, Нимфей, Феодосия, а на кавказском – Фанагория, Кепы, Гермонасса, Горгиппия. Ок. 480 г. до н.э эти города объединились в Боспорское царство со столицей в Пантикапее. Боспориты проникли в Меотиду (Азовское море) и устье р. Танаис (Дон), где основали одноименное поселение, ставшее самой дальней северо-восточной колонией греков. К югу от боспорской границы на восточном берегу Понта появились Диоскурия (Сухуми), Фасис (Поти) и Питиунт (Пицунда).

Южное направление в эпоху Великой греческой колонизации большой роли не играло, т.к. восточное побережье Средиземного моря находилось под контролем финикийцев. В VIII - нач.VII вв. до н.э. борьба Ассирии и Египта не способствовала торговле и организации поселений на этих берегах. К западу от Египта греки столкнулись с интересами Карфагена, активно противодействовавшего любым попыткам колонизировать данный регион. Отдельные успехи были достигнуты только в Киренаике, где фокейцы в 631-630 гг. до н.э основали г. Кирену.

В Египте греки выступали как наемники и торговцы. Когда Египет освободился от ассирийской власти, фараон, нуждаясь в греческой поддержке, предоставил им возможность поселиться на территории страны. Основным поселением греков стал Навкратис, основанный в VII в. до н.э. как результат совместной деятельности большого количества метрополий (Родос, Хиос, Теос, Фокея, Клазомены, Галикарнасс, Милет, Самос и др.). При этом, степень его автономии определялась политикой Египта, т.е. самостоятельным городом он никогда не был. Подобное положение сложилось и у греческих факторий на побережье Сирии в районе Угарита – Сукаса и Аль-Мины, а на южном побережье Малой Азии колоний не возникло из-за враждебности горцев.

58599d9dd9763_.thumb.PNG.7747f1f9857c08b

Некоторые колонии сами становились, со временем, метрополиями и часто случалось так, что вторичная колонизация (субколонизация) носила иной характер, нежели «материнская». Так, фокейская колонизация на западе была преимущественно торгово- ремесленной, а массалиотская в большей степени аграрной. Напротив, ахайяская колонизация Италии носила аграрный характер, но Сибарис уже создавал опорные пункты для торговли с Этрурией.

Т.о. в течение 200 лет греки освоили значительную часть побережья Средиземного моря, все Причерноморье, большую часть Приазовья. Греческая ойкумена раскинулась от Гавани Менисфея за Геркулесовыми Столпами на западе до Танаиса в устье Дона на востоке, от Массалии на севере до Навкратиса на юге.

Отношения колонистов с местным населением складывались различно. Как полагают некоторые исследователи, дорийские переселенцы во время колонизации ставили местное население в зависимое положение, в то время, как ионийцы поддерживали равноправные отношения, по-крайней мере, изначально. Как и в случае с финикийской колонизацией, взаимовлияние между пришельцами и местным населением способствовало возникновению специфических культур, что видно на примере кельтов в Галлии и скифов в Северном Причерноморье (история царя Скила).

Великая греческая колонизация оказала огромное влияние на социально-экономическое, политическое и культурное развитие всего греческого мира:

- греческая торговля приобретает международный характер, что привело к развитию товарно-денежных отношений, росту ремесленно-торговых кругов архаического города и его роли в жизни общества;

- приток значительного числа рабов создал возможность отмены долгового рабства и обособлению греков от невольников, самоидентификации как «эллинов»;

- преодоление относительного перенаселения за счет ухода части наиболее обездоленного населения в колонии;

- знакомство с дальними странами явилось психологической основой возникновения эллинской науки и рационалистического взгляда на мир;

Т.о. можно сделать следующие выводы:

1. Финикийская колонизация имела своей целью нормализацию осложнившейся демографической ситуации после нашествия «народов моря» путем переселения избыточной массы людей за пределы Тира, создание промежуточных опорных пунктов, необходимых для расширения торговли и высылки из метрополии недовольных, подключение новообразованных восточных империй к источникам сырья, которые находились вне зоны досягаемости их военной экспансии.

2. Причинами Великой греческой колонизации явилось относительно слабое развитие с/х техники, примитивные способы обработки земли и низкое плодородие почв, долговое рабство, политическая борьба в метрополии, наличие групп населения, занимавшего приниженное положение на родине, переселение вследствие захвата исконных территорий.

3. Со временем характер колонизации и взаимовлияния колонистов и местного населения изменился, что привело к развитию ремесла, земледелия и рыболовства в колониях, а также появлению локальных ответвлений финикийской и греческой культур.

4. Особенностью финикийской колонизации, по-существу, явилось наличие одной метрополии – Тира, что обусловило большое влияние метрополии на функционирование колоний, в то время, как греческие поселения, как правило, становились самостоятельными, но поддерживали тесные духовные связи с метрополией и колониями, основанными «материнским» городом.

5. На новом месте колонисты старались заручиться божественной поддержкой, что предполагало закладку храмов, предшествующих основанию городов и обязательное наличие огня из священного очага метрополии и служителей культа бога-покровителя как отражение духовной связи с метрополией.

6. В отличие от финикийской колонизации, в Великой греческой колонизации принимали участие различные области и города Эллады: и более отсталые, преимущественно аграрные и более развитые торгово-ремесленные.

7. Некоторые колонии сами становились, со временем, метрополиями и часто случалось так, что вторичная колонизация (субколонизация) носила иной характер, нежели «материнская».

8. Уникальной особенностью греческой колонизации явилось существование колоний, созданных несколькими метрополиями одновременно (Навкратис).

58599d7d94237_.thumb.png.40ea32abfc57cb2


1 пользователю понравилось это


Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.


  • Категории

  • Темы на форуме

  • Сообщения на форуме

    • Размышления о коннице разных времен и народов
      Вообще, интересная тема, еще никем толком не рассмотренная в отдельной книге - это "Ранние кавалерийские мечи" (всякие валлонки, хаудегены и т.п.). Понятно, что возникают не на пустом месте, но как что и из чего - не совсем ясно. Что можно считать хаудегеном (и т.п.)? Какие ключевые отличия и (т.п.)? Точные датировки (и т.п.)?    
    • Размышления о коннице разных времен и народов
      Pedro de Aguilar. Tratado de la caballería de la gineta compuesto y ordenado por el capitán Pedro de Aguilar. 1572 Alexandro de los Rios Billazan y Zarate. Tratado de la caballeria de la gineta. 17.. Fundación Lázaro Galdiano. Libros sobre la gineta. 1669-70. Enrique de Leguina. Torneos, jineta, rieptos y desafios. 1904. И тут. Gregorio de Tapia y Salzedo. Exercicios de la gineta al principe nuestro señor D. Baltasar Carlos por don Gregorio de Tapia y Salzedo. 1643 Bernardo de Vargas Machuca. Teórica y exercicios de la gineta. Первое издание было в 1619-м.
    • Размышления о коннице разных времен и народов
      И сильно. В статье, на которую ссылку повесил, указано, что  
    • Размышления о коннице разных времен и народов
      Вообще, ассегай - это искаженное арабское аз-загайя, один из видов копья у раннесредневековых арабов. Потом значение размылось и в результате самый известный тип ассегая - это оружие зуСулов 
    • Размышления о коннице разных времен и народов
      Кастильская армия у Нахеры по Фруассару. Русский перевод.   У Фруассара есть масса вариаций текста, так что в прямую сравнивать перевод и французский текст сложно. Это скорее иллюстрация к тому, как сильно могли отличаться редакции текста.    chevaux armes - "всадники" или "покрытые кони", т.е. "тяжелая конница". six mille genetaires - шесть тысяч хинетов. Могу только предположить, что переводчик не знал слова "хинет" и по этимологии влез в значение "конюх", "прислужник". vingt mille hommes d`armes - 20 тысяч латников soixante mille hommes de pied - 60 тысяч пеших lances et archegaies - копья и ассегаи. Последние, кажется, в данном случае - какой-то вид легкого метательного копья или дротика.   Перед Альжубаротой У кастильцев "20 000 покрытых лошадей".   Но при этом - когда понадобилось дать "краткое емкое описание" - Фруассар превратил кастильское войско в хинетов, которые не то что не большая часть войска, они даже не большая часть конницы.
  • Файлы

  • Похожие публикации

    • Киклады: между минойским Критом и Ахейской Грецией
      Автор: Неметон
      Археологическое обследование островов Эгейского моря и всего Восточного Средиземноморья, в целом, показало, что лишь незначительная их часть (менее 20%) была заселена еще до нач. IIIтыс. до н.э, к концу которого было заселено уже более 70% островов. Освоение Эгеиды обитателями материка, перебравшимся на острова частью с территории Малой Азии, частью с прибрежных районов материковой Греции, стало возможным лишь после того, как население Эгейского мира в достаточной степени овладело навыками мореплавания и научилось строить вместительные и надежные суда. Занятия торговлей и пиратством едва ли могли сыграть заметную роль в появлении на островах первых постоянных поселений.

      Вся островная зона Эгеиды распадалась в то время на несколько более или менее четко разграниченных между собой культурных ареалов. Некоторые из них явно тяготели в своем развитии к близлежащим районам материковой Греции или Малой Азии, составляя с ними, в сущности, единое целое.
      Периодом расцвета кикладской культуры принято считать период ок. 2700-2400/2300гг до н.э., именуемый также как период «культуры Керос-Сирос». Данные археологии позволяют говорить о весьма заметном увеличении населения на всей территории Кикладского архипелага. Об этом свидетельствует разрастание старых и появление целого ряда новых некрополей. Самый крупный из них на о. Сирос, насчитывает свыше 500 могил. Помимо разнообразных керамических изделий в погребениях обнаружен из металла: бронзовые кинжалы, наконечники копий. Реже встречаются металлические орудия труда, как, например, набор плотницких инструментов на о. Делос. К. Ренфрью полагал, что начиная с периода «Керос-Сирос» война и пиратские набеги становятся регулярным промыслом среди мужской части населения архипелага наряду с рыболовством и отчасти, видимо, торговлей. На это указывает сообщение Фукидида:«Ведь уже с древнего времени, когда морская торговля стала более оживленной, и эллины, и варвары на побережье и на островах обратились к морскому разбою. Возглавляли такие предприятия не лишенные средств люди, искавшие и собственной выгоды, и пропитания неимущим».

      "Кикладская сковородка"
      Эту сторону деятельности населения архипелага подтверждают находки оружия в кикладских могильниках и изображения кораблей на т.н. «кикладских сковородах», а также появившиеся на островах укрепленные поселения нового типа, имевших особенности:
      - поселение занимает естественный акрополь или укрепленную самой природой возвышенность (чаще на берегу моря)
      - поселение обнесено оборонительной стеной, усиленной «бастионами».
      Фукидид отдельно указывал на опасность нападений с моря, указывая, что пираты «… нападали на незащищенные стенами селения и грабили их…Древние же города, как на островах, так и на материке…строились в некотором отдалении от моря для защиты от постоянных грабежей, поэтому они еще до сих пор находятся в глубине страны».
      Характерным памятником кикладских поселений является Кастри на о. Сирос. Поселение общей площадью ок. 3600 кв.м занимало склон высокого холма. С трех сторон его окружала довольно мощная стена, с четвертой (юго-восточной) стороны поселение было защищено крутым и обрывистым склоном холма. Снаружи к стене пристроены 6 полукруглых бастионов. Внутреннее пространство поселения между стеной и обрывом было довольно плотно и бессистемно застроено небольшими, неправильной формы домами с тонкими стенами, сложенными из мелких плит песчаника.

      Сосуд с о. Мелос
      Еще одним источником информации о кикладских поселениях может считаться уникальный каменный сосуд из хлорита, обнаруженный на о. Мелос.
      Конструкция сосуда состоит из 7 цилиндрических ячеек, напоминающих башни, сгруппированных вокруг пустого пространства и объединекнных общей оградой, имеющей общий вход в виде ворот с портиком под двускатной крышей. Все это сооружение располагается на скругленной платформе, поддерживаемой 4 рифлеными ножками. Мнения ученых о том, что представляет из себя этот сосуд разделились. Выдвигаются версии, что мелосский сосуд - это:
      - Модель зернохранилища.

      Цилиндрические ячейки сосуда действительно имеют некоторое сходство с башнеобразными житницами древнего Египта, известными по целому ряду изображений. Поддерживающие сосуд ножки находят свое функциональное оправдание, если предположить, что его реальным прототипом была приподнятая над землей свайная конструкция, предохраняющая зерно от почвенной влаги и грызунов.
      - Воспроизведение какой-то жилой постройки или целой группы связанных между собой жилищ
      - Макет некоего культового сооружения
      Вполне допустимо, что создатель сосуда пытался передать общее впечатление от городков-акрополей, видимых им в разных местах, состоящих из башен не в фортификационном смысле, а особого рода башенных жилищ, широко распространенных в древности по всему Средиземноморью и многих странах Передней Азии. Одной из разновидностей могут считаться «башенные дома» минойского Крита, известные по т.н «городской мозаике» из дворца в Кноссе. Но на островах Кикладского архипелага сооружения такого рода не обнаружены.

      Башенные дома Крита (Кносс)
      Т.о, основная черта кикладских поселений состоит в том, что все они, хотя и по-разному, были укреплены и занимали стратегически выгодные высоты, отчасти защищенные самой природой. Эта защита кикладских городков и деревень от нападения извне свидетельствует о нарастании в этот период военной напряженности и широком распространении пиратства. Постоянная угроза со стороны моря вынуждала обитателей островов не только выбирать для поселения места, надежно защищенные самой природой и возводить вокруг них оборонительные стены, но и стягиваться из одиночных поселений в более крупные и укрепленные деревни. Депопуляция на целом ряде островов в кон. III-нач. II. до н.э. связывают с деятельностью пиратских дружин. Однако, данное предположение довольно спорно, т.к. ставя на грань исчезновения одни поселения, пиратство способствовало процветанию других, лучше организованных и более сильных в военном отношении. Нельзя сбрасывать со счетов войны, происходившие на суше и имевшие не менее гибельные последствия, чем пиратские рейды. В течение периода средней бронзы укрепляются поселения не только в прибрежной полосе материковой Греции, но и в районах, достаточно удаленных от моря (Мальти в Мессении).
      Резкий разрыв культурных традиций на Кикладских островах, как и повсюду в Эгеиде, видимо связан с происходившими в 2300г до н.э широкомасштабной миграцией населения, о чем свидетельствуют разрушения на территории материковой Греции, Анатолии и Крита. Это заставляет усомниться в мнении о мирном процветании островных поселений под эгидой Крита.
      «Как нам известно из предания, Минос первым из властителей построил флот и приобрел господство над большей частью нынешнего Эллинского моря. Он стал владыкой Кикладских островов и первым основателем колоний на большинстве из них и, изгнав карийцев, поставил там правителями своих сыновей. Он же начал истреблять морских разбойников, чтобы увеличить свои доходы, насколько это было в его силах… Но разбойниками были островитяне – карийцы и финикияне, поселения которых находились на большинстве островов…После установления морского господства Миноса мореходство стало более оживленным, ибо Минос, изгнав разбойников, заселил большую часть находившихся под их властью островов». Фукидид писал:
      Относительная равномерность развития отдельных частей эгейского мира эпохи ранней бронзы была резко нарушена в пользу минойского Крита, где в период средней бронзы начала формироваться цивилизация дворцового типа. Минойцы, находясь в относительной безопасности от ответных ударов островитян, тревожили их набегами, не давая встать на ноги обессиленным кикладским общинам.

      Раскопки в Акротири (Фера)
      Из 30 с небольшим поселений, существовавших на Кикладах во IIтыс. до н.э. детально изучены поселения на о. Мелос (Филакопи), Кеос (Айя Ирини) и Фера (Акротири). В процессе изучения возник ряд важнейших вопросов:

      Жилище в Филакопи (реконструкция)
      -  проблема соотношения и взаимодействия в этнокультурной среде Кикладских островов во IIтыс. до н.э местных автохтонных элементов с элементами, привнесенными извне, прежде всего с Крита и из ахейской Греции. Вопрос непосредственно связан с т.н. «минойской талассократией» и военной экспансией в Эгеиде микенских государств Пелопоннеса и Средней Греции.
      - проблема происхождения и характера самих кикладских поселений: либо это особый тип поселений, присущий островитянам, либо результат минойско-микенской колонизации

      Айя-Ирини (план поселения)
      О том, что Мелос поддерживал тесные связи с Критом, свидетельствуют многочисленные находки, относящиеся к позднемикенскому периоду (ПМIa), импортной минойской керамики, так и местной мелосской с заметным критским влиянием, критские каменные вазы, фрагменты настенной живописи, следующие минойским образцам, помещение с подпорным столбом в центре, близко напоминающую минойскую крипту и найденная табличка со знаками линейного письма А. Некоторый перерыв в культурной преемственности был отмечен вследствие санторинской катастрофы (по одной из версий). Затем минойское влияние уступает место микенскому (с позднеэлладского периода, ПЭIIIA), о чем свидетельствует обнаружение «мегарона» с портиком и очагом в центре, характерном для материковой Греции.

      Мегарон
      В тоже время здесь отсутствуют типичные для критской дворцовой архитектуры внутренний двор и световые колодцы. Сам «дворец» можно рассматривать как резиденцию микенского «губернатора». Под фундаментом дворца были найдены остатки другой, более ранней, постройки, что позволило провести аналогию с «Домом черепиц» в Лерне и предположить, что это мог быти административный центр поселения или, даже, резиденция минойского наместника. В южной части дворца, в непосредстввенной близости от оборонительной стены, было найдено небольшое строение из двух обособленных комнат, идентифицированное как микенское святилище. В помещении были обнаружены уникальные находки: разрисованные фигурки богини из терракоты, две бронзовые статуэтки бога-кузнеца, вероятно, восточного происхождения, миниатюрная золотая маска (видимо, предназначенная для деревянной или глиняной статуи), скорлупа страусового яйца (возможно, остатки культового сосуда) и несколько терракотовых вотивных фигурок необычной формы. Святилище было построено в XIVв до н.э и просуществовало до 1090г до н.э, когда было окончательно заброшено.

      Фреска из Акротири
      В одном из домов Акротири на Фере был обнаружен миниатюрный живописный фриз с изображением морской экспедиции из 7 кораблей, возвращающейся из похода.

      Шлем из кабаньих клыков
      Художник подчеркнул две группы персонажей: одетых в минойские передники гребцов и облаченных в длинные одеяния «пассажиров», над головами которых подвешены шлемы из кабаньих клыков.

      Воины Акротири (реконструкция)
      В другой части изображения эти «пассажиры» уже в полном боевом облачении с длинными копьями в руках, большими прямоугольными щитами из бычьих шкур и в упомянутых шлемах. Очевидно, художник передал возвращение из военной экспедиции, которое можно трактовать, как прибытие минойского наместника на Феру из похода. Сомнительно, что это изображение возвращение из пиратского рейда, т.к. это противоречит свидетельству Фукидида о борьбе минойцев с морскими разбойниками.

      Целый ряд фактов говорит о том, что культура Кикладского архипелага испытала очень сильное влияние культуры минойского Крита, которое стало особенно ощутимым с конца среднеэлладского периода и проявляет себя в стенных и вазовых росписях, распространении минойских мер веса в виде свинцовых дисков и письменности (линейное письмо А). Является ли это свидетельством того, что Киклады действительно являлись опорными пунктами минойской морской державы или колониями Крита?
      По мнению К. Брэнигена, минойское присутствие на Кикладах ограничивалось лишь небольшими группами или общинами переселенцев, в разных пропорциях, внедренных в местную этническую среду. Ни гарнизонов, ни администрации, по его мнению, на островах не было. Это позволяет допустить спонтанное, независимое от внешнего влияния развитие кикладских поселений.


    • Аххиява: проблема локализации
      Автор: Неметон
      В нач III тыс. до н.э новые влияния распространяются из северо-западной Анатолии в Македонию и оттуда на юг — в Центральную Грецию. Период процветания сильных морских связей и торговли был прерван ок. 2300г до н.э, о чем свидетельствуют следы пожаров и разрушений, обнаруженные в Лерне, Тиринфе, Асине, Зигурисе. Некоторые ученые связывают эти события с появлением первых греков-индоевропейцев, говоривших на греческом или протогреческом языке. К. Блеген отождествлял первых протогреков в Греции с минийцами. Согласно другим теориям, приход греков относят к началу, либо концу микенского периода. Теория об автохтонности греков в регионе противоречит лингвистическим данным, согласно которым носителям греческого языка предшествовал, по крайней мере, один негреческий неиндоевропейский слой населения и, возможно, один или два негреческих индоевропейских слоя. Т.о, разрыв между раннеэлладским (РЭ) и среднеэлладским (СЭ) периодами, по мнению большинства специалистов, наиболее подходящий момент для появления индоевропейцев-протогреков в Греции.
      Где могли в это время жить индоевропейцы?
      1.                 Северные или северо-западные причерноморские степи (М. Гимбутас). Пришельцы уничтожили РЭ культуру, построили курган из развалин «Дома черепиц» в Лерне и принесли с собой курганный обряд погребений.

      2.                  Северо-западная Анатолия, куда минийцы пришли в нач.  III тыс. до н.э, разрушив Трою I. Анатолийское происхождение минийской керамики является предметом дискуссий, т.к она встречается лишь в Троаде (Троя VIa) и есть сложности с датировкой. Обращает на себя внимание, что распространение минийской керамики во многом происходило морским путем (Халкидика). Но данных о ее северном происхождении нет.
      3.                 Теория о корнях в баденской культуре наталкивается на значительные хронологические и типологические трудности.
      4.                 Миграция микенцев на рубеже СЭ и ПЭ периодов.

      Согласно этой теории, внезапное изменение в материальной культуре наблюдаемые в кон. СЭ периода — ок. 1700-1650 гг. до н.э., являются результатом прихода нового населения, «микенцев», основателей первых микенских династий. Сюда включают появление богатых вытянутых захоронений, новых типов вооружения (мечи, щиты, колесницы со спицами). Многие видные археологи (Вейс, Милонас, Шахермайер, Вермель и др.) именно с появлением шахтных гробниц связывали приход греков в материковую Грецию. Однако сильные керамические связи СЭ и микенского периодов позволяют предположить более сильную преемственность после вторжения микенцев, которое было осуществлено небольшой группой завоевателей, основавших новые династии и создавших мелкие государства.

      Особого внимания заслуживает последующая микенская колонизация, столкнувшаяся при своем осуществлении с интересами минойского Крита. Согласно Фукидиду, Минос, уничтожив пиратство, укрепил свое влияние в Эгеиде и основал поселения на большей части Кикладских островов, управление которыми доверил своим сыновьям. Археологические материалы, полученные при раскопках на Паросе, Мелосе и Кеосе говорят, что местное население сохраняло пути своего развития, несмотря на сильное минойское влияние, которое нашло свое выражение в значительном количестве минойской керамики, появлении табличек и фрагментов сосудов со знаками линейного письма А. Это интерпретируется, как факт наличия минойских колоний без признаков минойского управления. Ряд кикладских городов был разрушен землетрясением в то время, когда в употреблении в этих городах были позднеминойская керамика ПМI и ПЭII посуда. Следов пожаров, сопровождавших разрушения, мало. Гибель этих городов датируется ок. 1450 г. до н.э, когда на материковой Греции был период расцвета. Наивысшего расцвета микенская колонизация достигает после гибели минойской морской державы. Что явилось причиной крушения власти могущественного Крита?

      Согласно теории Д. Кэски, минойский Крит был значительно ослаблен в результате извержения вулкана Санторин и последующего цунами, уничтожившего минойский флот. На полах погибших зданий Феры обнаружена керамика СМIa и СМIb периодов. Следовательно, землетрясение, разрушившее Феру, случилось раньше разрушения дворцов Крита. Обращает на себя внимание следы многочисленных пожаров и малое количество погибших во время землетрясения. Более вероятным считают вторжение на ослабленный Крит микенцев, которые разрушили основные центры острова и обосновались в Кноссе, чему свидетельствуют погребения воинов с оружием, не характерные для минойцев.

      Землетрясение, разрушившее Трою VIIa, позволило микенцам установить контроль над проливами после Троянской войны и создало условия для дальнейшей микенской экспансии, достигшей своего апогея после 1450г до н.э. Микенская керамика встречается в египетской Амарне времен Эхнатона, в южной Палестине и северной Сирии — Угарите, Алалахе, Катне и Кадеше. Особенно многочисленны микенские находки на Кипре. Микенская керамика также засвидетельствована на Мальте и у Тарента, где существовало микенское поселение.

      Обнаружение микенской керамики в Сирии
      Контакты с восточным побережьем Эгеиды засвидетельствованы слабее в силу слабой изученности побережья Малой Азии. В Милете СМIII — ПМII обнаружены столь сильные связи с Критом, что возникло предположение о торговой колонии. Этот город погиб в пожаре и в новом, основанном на том же месте уже имеется микенская керамика. После второго разрушения Милет был укреплен мощной стеной и предполагают, что там правила микенская династия, хотя население оставалось карийским. Появление толосовых могил у Колофона, возможно, свидетельствует о наличии и других микенских династий в городах Малой Азии. Микенская керамика импортировалась и в Трою VIIa незадолго до ее гибели. Возможно, именно города - государства Западной Анатолии и являлись легендарной Аххиявой хеттских источников XIV-XIIIвв до н.э?

      Э. Форрер установил в хеттских текстах из Богазкёя целый ряд параллелей между хеттскими именами собственными и аналогичными именами собственными греческими. Первое место в этом ряду занимает название Аххиява (или Ахихия), сопоставимое с греческим Ахайвия и позднее Ахайя — «Земля ахейцев». Известно, что:
      - согласно текстам, первым хеттским царем, вступившим в контакт с Аххиявой, был Супиллулиума I (около 1370-1330 гг. до н. э.). Этот властитель отправлял в Аххияву какое-то лицо (возможно, даже собственную супругу), что истолковывается как свидетельство связей, уже существовавших к тому времени между двумя государствами.
      - Мурсили II (около 1329—1300 гг. до н. э.) обращался к помощи «бога Аххиявы и бога страны Лазпаш».
      - При хеттском дворе вместе с его наследником Муваталли (около 1300—1280 гг. до н. э.) воспитывались двое знатных аххиявских юношей, один из которых даже происходил из царского рода Аххиявы, а вторым был некий Тавагалава. Именно о втором из этих лиц говорится в адресованном царю Аххиявы пространном послании Муваталли, которое, хотя и сохранилось лишь частично, ясно указывает на ухудшение хеттско-аххиявских отношений. Войско Тавагалавы и воины хеттского царя будто бы одновременно вступили в область Лукка в связи с тем, что тамошнее население обратилось с просьбой о помощи сначала к Тавагалаве, а затем и к хеттскому царю. Дело дошло до дипломатических трений, вылившихся в военный конфликт, который окончился победой хеттов. Тогда на сцене появляется хеттский подданный некий Пиямаратус, который отнял у хеттского царя 7 тыс. пленных и ушел с ними в город Милаванду (Милет), очевидно находившийся под властью царя Аххиявы. Хеттский царь потребовал у царя Аххиявы выдачи Пиямаратуса, но, не получив ответа, вступил со своим войском в Милаванду. Однако там он не нашел ни Пиямаратуса, отплывшего к тому времени из Милаванды, ни Тавагалавы. Поэтому в конце своего послания Муваталли настаивает, чтобы царь Аххиявы не позволял Пиямаратусу использовать территорию Аххиявы в качестве базы для борьбы с хеттами, и упоминает в этой связи о каком-то уже имевшем ранее место конфликте, связанном с областью Вилуса, который будто бы был улажен двусторонним соглашением. Послание составлено в миролюбивом тоне, очевидно вызванном тем обстоятельством, что резиденция царя Аххиявы находилась вне пределов досягаемости хеттских войск, т.е. была отделена морем от Милаванды — владения Аххиявы на территории Малой Азии. Вряд ли в то время в Малой Азии существовала область, которая могла бы безнаказанно не считаться с могуществом хеттов, как это сделал царь Аххиявы, укрывая как Пиямаратуса, так и Тавагалаву. Что касается местонахождения Милаванды, то в настоящее время исследователи полностью согласны с Э. Форрером, отождествляющим Милаванду (или же Милавату) с Милетом — крупным греческим центром на западном побережье Малой Азии (более древней греческой формой названия «Милет» было Милват, причем существование микенского поселения на территории Милета археологически датируется XV в. до н. э.). О возможности проникновения Аххиявы в глубь Малой Азии свидетельствует недвусмысленное указание хеттского царя на то, что во время боев с Тавагалавой он воздержался от разрушения крепости Атрии. Однако, с другой стороны, возможно, что размеры, владений Аххиявы в Малой Азии были в то или иное время различными. К такому выводу можно прийти на основании послания хеттского царя Хаттусили III (около 1275—1250 гг. до н. э.), адресованного в Милавату, из которого следует, что правитель этого города находился в зависимости от центральной хеттской власти. Была ли в то время Милаванда тождественна Милавате или нет, этот город, так или иначе, уже не принадлежал царю Аххиявы.
      Заслуживает упоминания и хеттский документ времени Хаттусили III, в котором говорится о подарках царя Аххиявы царю хеттов. Недостаточно ясен вопрос о развитии хеттско-аххиявских отношений особенно во время правления следующего хеттского царя, Тудхалии IV (около 1250—1220 гг. до н. э.). К этому времени относится фрагментарный текст, в котором говорится, что население земли у реки Сеха выступило с оружием в руках против хеттов и что в связи с этим царь Аххиявы лично побывал на малоазийской территории, хотя трудно сказать, при каких обстоятельствах, а также на чьей стороне он выступал. Документ оканчивается сообщением о поражении противников хеттов. Представляется, что указанные действия хеттов были тесно связаны с враждебными действиями широкой антихеттской коалиции, возглавляемой областью Ашшува, о чем мы читаем в другом тексте, который относится, очевидно, к тому же времени. В нем дан перечень названий двадцати двух областей, выступивших против хеттов. Первой из них названа Лукка (обычно отождествляемая с позднейшей Ликией на юго-западе Малой Азии), на восьмом месте следует Каркиша (в которой усматривают расположенную далее к северо-западу Карию), а предпоследнее и последнее места занимают Вилусия и Таруиса. Если эти двадцать два района перечислены, как считают многие ученые, в направлении с юга на север, то Таруиса и Вилусия должны были находиться на крайнем северо-западе Малой Азии, т.е. как раз там, где была расположена Троя или [В]илион, греческие топонимические названия которых связывают с хеттскими формами Таруиса и Вилус[ий]я. Далее в тексте говорится о поражении упомянутой коалиции и разрушении центра восстания Ашшувы — области, давшей, согласно Э. Форреру, название всему континенту, известному в раннем греческом языке в форме Асвия, а позднее Асия (Азия). Однако сколько-нибудь надежными сведениями относительно позиции, которой придерживалась во время этого конфликта Аххиява, мы не располагаем.
      Другой интересный документ времени Тудхалии IV, содержащий часть текста договора между Тудхалией и царем области Амурру (Северная Сирия), сообщает о запрете на торговлю между Амурру и находившейся тогда во враждебных отношениях с хеттами Ассирией, а также о запрете кораблям из Аххиявы вести торговлю с Ассирией. Таким образом, и этот документ подтверждает, что Аххиява была расположена у моря и что важную роль в ее экономике играла морская торговля. О том, что в то время (или же вскоре после) отношения между хеттами и Аххиявой подвергались каким-то серьезным испытаниям, свидетельствует в договоре одно любопытное обстоятельство. В нем говорится о царях, за которыми признавалось достоинство, равное достоинству хеттского царя. И если первоначально в этой части договора перечислялись поочередно цари Египта, Вавилонии, Ассирии и Аххиявы, то затем упоминание о царе Аххиявы было стерто.
      Последним хеттским документом, имеющим отношение к Аххияве, является послание Арнуванды IV (около 1220—1200 гг. до н. э. некоему Маддуватте. Маддуватта некогда был изгнан из своей земли Аттариссией — «мужем из страны Аххиява», бежал к хеттскому царю Тудхалии IV и получил от него власть над областью Ципасла по соседству с Арцавой (где-то в южной части Малой Азии). Аттариссия преследовал его и там, но хеттский царь снова пришел на помощь Маддуватте и возвратил ему его земли. Однако позднее, уже во времена царствования Арнуванды, Маддуватта выступил вместе со своим давнишним врагом Аттариссией против хеттов и предпринял совместно с ним нападение на страну Алашию (последняя обычно отождествляется с Кипром). Арнуванда расценил это как действие, враждебное хеттам, но Маддуватта будто бы возразил, что он не знал, что Алашия входит в сферу интересов Хеттской державы. Таким образом, хеттско-аххиявские отношения, особенно на начальном этапе, несомненно, отличались чертами дипломатического добрососедства, подтверждаемого в ряде случаев и близкими связями между представителями правящих династий, хотя время от времени оно и нарушалось различными трениями. Источником напряженности прежде всего были предпринимаемые по частной инициативе (и вероятно, только негласно поддерживаемые аххиявскими властителями) попытки различных аххиявских искателей приключений проникнуть в глубь Малой Азии и далее на восток и юго-восток. Общую тенденцию хеттов к сохранению дружественных отношений в официальной политике можно объяснить различием в территориальном расположении двух государств: власть хеттов распространялась главным образом на внутренние области Малой Азии, в то время как основная территория Аххиявской державы находилась за ее пределами.
      Имя вассала хеттского царя Тудхалии II (или IV) Madduwattaš, бывшего какое-то время, видимо, правителем Арцавы, хотя его основное владение не названо, имеет чисто малоазийское происхождение. Интересно, что в свою очередь имя ахейского (аххиявского) правителя Attar(iš)-šijaš также, по всей вероятности, сохранилось в лидийской письменной традиции. Районом конфликта можно признать  Лукку/Ликию между Аххиявой/ахейцами Аттариссия и лувийцами Маддуватты, пользовавшимися военной поддержкой хеттов.

      Возможные локализации Аххиявы (Пелопоннес, Родос, юг Анатолии)
      Более конкретное определение местонахождения Аххиявы остается пока невозможным. Представляется, что из числа возможных мест следует исключить Кипр, поскольку в хеттских текстах он выступает под именем Алашии. Из островов Эгейского моря заслуживает внимания только Родос. Именно там помещает Аххияву значительная часть ученых. Однако некоторые исследователи до сих пор ставят вслед за Э. Форрером знак равенства между Аххиявой и Микенской Грецией в целом, подчеркивая при этом, что ни на Кипре, ни на Родосе в слоях XIV—XIII вв. до н. э. археологически не засвидетельствованы следы какого-либо более или менее значительного политического центра дворцового типа. Вероятно, ближе всего к истине находятся те, кто считает Аххияву одним из прибрежных ахейских государств, возникших в XV в. до н. э. в восточной части Эгеиды и прилегающих к ней районах в связи с потребностями хозяйственной деятельности ахейцев, основу экономики которых составляла морская торговля, зачастую сочетавшаяся с грабежом и пиратством. Таким условиям, естественно, наиболее соответствовал Родос, выгодность географического положения которого определялась близостью побережья Малой Азии и вместе с тем безопасной отдаленностью от основных центров Хеттской державы.
      Сходные идеи относительно локализации Аххиявы высказывали Ф. Шахермейр (Пелопоннес — Микены; Родос, Кипр), Дж. Пейдж (прежде всего Родос, затем Крит и Микены), В. В. Иванов (Микены). Противоположного мнения придерживаются Т. В. Гамкрелидзе и Вяч. Вс. Иванов, предполагающие «исконный» ареал Аххиявы (ахейские греки) в Анатолии.

       Ф. Шахермейр в своей новой книге произвел синтез высказанных главным образом в последние два десятилетия взглядов на локализацию Аххиявы и вообще спорную географию Западной Анатолии, с более пристальным вниманием к юго-западной части. Он выделил в отдельную группу мнения, помещающие Аххияву в районе Трои, Северо-Западной Анатолии (Хоуинк Тен Кате), в Трое и Фракии (Дж. Маккуин), во Фракии (Дж. Мелларт), при этом два последних сильно сдвигают к северу Каркису, Лукку и Милаванду, которую Маккуин помещает на южном берегу Мраморного моря, что делает все его построение, по справедливому замечанию Шахермейра, совершенно фантастическим.
      Заслуживает внимания новый взгляд А. Гетце, призывавшего до 50-х годов относиться с большой осторожностью к отождествлению Аххиявы с ахейцами, хотя он в свое время и предложил под вопросом соположение хетт. Aḫḫijawa — греч. ἈχαιϜοί одновременно и независимо от Э. Форрера. Гетце поместил, правда, с двумя вопросами, Аххияву в Трое, восточнее по соседству Вилусу и непосредственно за ней Лукку. Сам Шахермейр целиком присоединяется к цитированным выше выводам Гютербока, Меллинк и Вермёль относительно локализации Аххиявы на материковой Греции, а также к важному для всей проблемы Аххиявы утверждению Гютербока относительно того, что Тавакалавас был братом царя Аххиявы.
      При большей скученности и открытости к югу в центрально-западной части бросается в глаза четкая граница ареала на севере по р. Герм, протекающей на границе Мисии и Лидии и впадающей в Смирнский залив. На ней расположены четыре города, из них такие крупные, как Лариса и Сарды, несколько южнее среднего течения — Сипил, недалеко от устья — Смирна, далее к югу по берегу — Клазомены.

      Сторонники историчности Троянской войны пытаются опереться на хеттские источники. По их мнению, упоминаемые в хеттских текстах города «Труиша» и «Вилуша» идентичны «Трое» и «Илиону», что, однако, маловероятно, поскольку отсутствуют данные о каких-либо действиях хеттов на западном побережье Малой Азии. Правда, хеттские источники знают о государстве Аххиява, под которым логично видеть ахейцев, но какие-либо подробные сведения о войнах, которые вели цари Аххиявы, в хеттских источниках отсутствуют.
      В статье о лувийцах в Трое как одном из компонентов в составе населения исторической Трои, засвидетельствованном гомеровскими поэмами, Гиндиным уже был обоснован вывод, что в ликийской теме, занимавшей с исторической точки зрения столь неоправданно большое место в развитии сюжета Илиады, нашло отражение реальное противостояние на протяжении периода Трои VI (1800—1300 гг. до н. э. — по К. Блегену) вплоть до Приамовой Трои VIIа (1300—1240) двух противоборствующих и одновременно взаимодействующих этнокультурных комплексов по всей линии прибрежных территорий Малой Азии от Троады до Киликии: ахейских греков, называемые хеттскими клинописными источниками Аххиявой (Aḫ-ḫi- i̯a-u̯a-a в письме о Тавагалавасе, Анналах Тудхалии IV — последняя треть II тыс.) и Аххией (A-aḫ-ḫi- i̯a-a (человек страны Аххия, т. е. ахеец) — дважды в тексте Маддуваттаса, XV в. до н.э.) и лувийцев, занимавших западную часть Анатолии по крайней мере с последней четверти III тыс. Как установлено, вся их страна первоначально носила название не Luwia/Luia, а Lukkā, зафиксированное в хеттских памятниках применительно к области, совпадающей приблизительно с исторической Ликией (Lu-uk-ka-aš — в договоре Муватталиса с Алаксандусом из Вилусы и в других источниках).
      По мнению Г. Гютербока, «великий царь Аххиявы... правил материковой Грецией, так же как островами и колониями в Анатолии». В результате в последнее время наметилась разумная тенденция рассматривать в качестве греков, называемых хеттами Аххиявой, не только греческих или грецизированных аборигенов островов Родоса и Лесбоса, но и многочисленные греческие (ахейские) отряды, базирующиеся в метрополии и в многочисленных греческих поселениях в Западной Анатолии (например, Милаванде—Милете), включая греческие колонии со смешанным ахейско-анатолийским населением. В свою очередь очень велики были масштабы колонизации ахейскими греками Западной Малой Азии и степень активности их контактов, дружественных или военных, с лувийцами и даже с хеттами в центре Анатолии.
       И действительно, ахейцы плотно населяли Милет, где прослеживаются микенские древности начиная с XV в. до н. э. (дома, храм Афины, керамика, погребения микенского типа). Сходная археологическая картина наблюдается в Насосе, а также в Мюзгеби к западу от Галикарнаса, Ионии, Эфесе, Смирне, Клазоменах. На основании этих данных эгейские археологи заключает, что в эру Тудхалияса II и Арнувандаса I — период захвата Кносса ахейцами и распространения линейного письма Б (около 1450 г. до н. э.) те же ахейцы овладели минойскими городами в Эгеиде и Западной Анатолии (главным образом в Карии). Кроме того, в последнее время микенская керамика, грубо датируемая 1300 г. до н. э., обнаружена в самом центре Анатолийского плато, в 300 км к югу от Анкары и несколько дальше от Хаттусаса — в Машат-Гююке.
      Впрочем, здесь необходимо учитывать важное уточнение М. Вуда: микенская керамика встречается в 25 городах, но это не означает везде присутствия греков, так как погребения имеются только в Колофоне, Питане, Милете, Иасосе и Мюзгеби — Галикарнасе. М. Меллинк в своем археологическом комментарии к новой ревизии хеттских клинописных текстов об Аххияве, предпринятой в цитированном докладе Г. Гютербока, утверждала: «Результаты раскопок в Милете и Иасосе полностью находятся в согласии (are in harmony) с разрабатываемой гипотезой, что Аххиява = ахейцы». Далее она указывает на важность передатировки Маддуватта-текста (1450 г. до н. э, дающей «ключ к событиям в Анатолии в период после опустошения Крита ахейцами» и предоставляющей нам возможность «взглянуть на Аттариссия как на типичного ахейского воина из рода, восстановившего Кносс после 1450 г. до н. э.» и «поддержать стремление локализовать царя Аххиявы в Микенах, главном династическом центре ахейцев».
    • Потомки аргонавтов: от Лемноса до Феры
      Автор: Неметон
      Ночная Спарта замерла в тревожном ожидании. И стар, и млад, напряженно вглядывались в темные склоны Тайгета, усыпанные огнями костров. Пришельцы никак не проявляли себя и было непонятно, кто они, откуда и что намерены предпринимать дальше. Регент при малолетних царях Фера принял осторожное решение послать к неизвестным вестника, на вопрос которого, как свидетельствует Геродот, «пришельцы отвечали, что они минийцы, потомки героев-аргонавтов, которые высадились на Лемносе и стали их родоначальниками». Они также рассказали, что были изгнаны со своей родины пеласгами и прибыли в Лакедемон морем, «в землю своих отцов. На это у них ведь есть полное право. Они просят, однако, позволения жить среди лакедемонян. Лакедемоняне решили принять минийцев на предложенных теми условиях. А побудило их решить так главным образом то, что Тиндариды участвовали в походе аргонавтов».

      Геродот определял минийцев, как уроженцев острова Лемнос. Вслед за Гекатеем Милетским он сообщает о том, что пеласги, вытесненные из Аттики афинянами-ионийцами, направились на Лемнос. Изгнанные ими минийцы, в свою очередь, прибыли морем в Лаконику, «землю отцов», и в качестве обоснования своего законного права владеть здешней землей называли себя потомками аргонавтов. Отец истории говорит, что главным мотивом спартанцев согласиться принять их послужил факт участия Тиндаридов в этом походе. Насколько известно, Тиндаридами называют сыновей спартанского царя Тиндарея, последнего из Лакедемонидов, Кастора и Поллукса, которые действительно участвовали в походе аргонавтов и высаживались на Лемносе вместе с Ясоном. Т.о, минийцы причисляли себя к потомкам сыновей Тиндарея, которые побывали на Лемносе за поколение до Троянской войны, в период, когда в Микенах царствовал Атрей (1223-1216/1207 гг. до н. э.), чьи сыновья Агамемнон и Менелай, женатые на дочерях Тиндарея Клитемнестре и Елене, выступили организаторами похода ахейцев на Илион.

      Кроме того, известно, что Ясон вступил в связь с царицей Лемноса Гипсипилой, дочерью Фоанта, от которой родился сын Евней, бывший царем Лемноса во время Троянской войны и, согласно Гомеру, на десятый год осады Трои посылавший ахейцам корабли с вином. Ясон вел происхождение от царя Орхомена Миния, был внуком его дочери Климены и сыном Алкимеды и царя Иолка Эсона, т.е, имел минийское происхождение.

      Пеласги вытеснили минийцев с Лемноса после возвращения Гераклидов, чему свидетельство отъезд Феры, бывшего регентом Прокла и Еврисфена в Спарте. Оттесненные из Фессалии в Аттику, пеласги вступили в конфликт с афинянами и были вынуждены мигрировать, в т.ч. на Лемнос. До этого, население Лемноса представляло собой смесь минойцев и кадмейцев, проживание которых на острове может быть подкреплено преданием о переселении на о. Феру спартанцев, где проживали выходцы из Тира, оставленные Кадмом во время поисков Европы. К родословной Феры мы еще вернемся. Получив от спартанцев землю, минийцы «тотчас же взяли себе в жены [спартанок], а привезенных с собой с Лемноса дочерей и сестер выдали замуж за лакедемонян. Спустя немного времени минийцы стали держаться высокомерно, требовали себе долю в царской власти и совершали разные другие недостойные поступки. Тогда лакедемоняне решили перебить минийцев: схватили их и бросили в темницу. Осужденных на казнь лакедемоняне всегда казнят ночью, а днем – никого».
      Как видно, минийцы предприняли попытку захвата власти в Спарте и должны были быть казнены, но «жены их – коренные лакедемонянки и дочери знатнейших спартанцев – попросили позволения переговорить каждая со своим мужем. Лакедемоняне пропустили их, не ожидая никакого коварства. Женщины же, войдя в темницу, поступили так: всю свою одежду они отдали мужьям, а сами надели мужское платье. Минийцы вышли из темницы, переодетые в женскую одежду, как их жены. Ускользнув таким образом из города, они вновь разбили стан на Тайгете».
      Безусловно, участь минийцев, число которых было невелико, судя по тому, что для нейтрализации достаточно было их заключить в темницу, была незавидна. Но в это время проводилась активная колонизационная политика, что требовало определенных ресурсов, в т.ч. и людских. Видимо, в Спарте рассудили, что более разумно будет выслать строптивых минийцев осваивать новые территории под спартанским патронажем. И, как нельзя кстати, «Фера, сын Автесиона, внук Тисамена, правнук Ферсандра, праправнук Полиника, как раз собирался вывести колонию из Лакедемона. Этот Фера происходил из рода Кадма и был дядей по матери сыновей Аристодема – Еврисфена и Прокла. Во время несовершеннолетия последних Фера (как их опекун) был царем Спарты. Племянники между тем выросли и сами вступили на престол. Фера же, обиженный тем, что ему теперь приходится подчиняться другим (ведь сам он уже вкусил власть), объявил, что не останется в Лакедемоне, а отправится морем к своим родственникам».
      О каких родственниках спартанского регента говорит Геродот? Он пишет, что Фера происходил из рода Кадма. Когда Зевс похитил Европу, Агенор направил сыновей на её розыски, наказав без неё не возвращаться. Отправившись на поиски сестры вместе с матерью, когда та умерла, он похоронил ее во Фракии. Плывя с Востока в Грецию, он остановился на острове Санторин (Тера, Фера) и оставил здесь несколько своих спутников:

      «Ведь Кадм, сын Агенора, в поисках Европы высадился на острове, ныне называемом Ферой. Полюбилась ли ему эта земля или же он захотел поступить так по другим причинам, но он оставил на острове несколько финикиян, в том числе одного своего родственника – Мемблиара, сына Пойкила. Восемь человеческих поколений жили финикияне на острове Каллиста, пока Фера не прибыл туда из Лакедемона».
      Интересное свидетельство колонизации финикийцами островов. Исходя из информации о том, что от момента прибытия Кадма до прибытия Феры прошло восемь человеческих поколений, и, что в ряде источников начало правления совершеннолетних царей Еврисфена и Прокла относят к 1100 г до.н.э., время прибытия Кадма на Феру можно установить предположительно 1260г до н.э., т.е после падения Трои и до вторжения Гераклидов. Не будем забывать, что XIIIв до н.э – период нашествия «народов моря». Возможно, именно это вызвало отъезд Кадма и его братьев из Тира и последующую колонизацию.

      Согласно мифологии, потомки Кадма породнились с Гераклидами после возвращения последних в Пелопоннес после Троянской войны. Будучи братом Аргии, которая родила от гераклида Аристодема Прокла и Еврисфена, Фера являлся их регентом в Спарте до совершеннолетия. Можно предположить, что миграция на Феру части спартанцев также была обусловлена проблемами совместного проживания с гераклидами.
      «К этим-то финикиянам отправился Фера с людьми из разных спартанских фил. Он хотел жить вместе с ними в дружбе и вовсе не изгонять их. В это время минийцы бежали из темницы и разбили стан на Тайгете. Лакедемоняне угрожали им смертью, но Фера упрашивал сограждан не проливать крови и обещал вывести минийцев из страны. Лакедемоняне уступили его просьбам. Тогда Фера отплыл на трех 30-весельных кораблях к потомкам Мемблиара».
      Фера отправился на т.н. триаконторе, древнегреческой одноярусной беспалубной галере, рассчитанная на 30 гребцов, которая была весьма близка по конструкции к критским кораблям. Обычно гребцами являлись воины, поэтому можно предположить, что общее количество переселенцев было невелико, даже с учетом членов семей.

      «Он взял с собой, однако, не всех минийцев, но лишь немногих. Большая же часть минийцев обратилась против парореатов и кавконов и изгнала их из страны. Сами же они разделились на шесть частей и впоследствии основали города: Лепрей, Макист, Фриксы, Пирг, Эпий и Нудий. Большинство этих городов уже в мое время разрушено элейцами. Остров же по имени основателя колоний был назван Ферой».
      Согласно преданиям, часть минийцев, не последовавшая на Феру, вытеснив парореатов и кавконов из Аркадии и Трифилии, смешалась с аркадянами (элейцами), позднее создав общий этнос. Участие представителей некоторых спартанских семей в колонизации Феры указывает на желание ахейцев покинуть город после смены власти, что, собственно, и вызвало экспедицию Феры в кон. XIIв до н.э.

      Т.о, согласно свидетельству Геродота и посредством интерпретации мифологии,
      1.      Исторической территорией проживания этого народа можно считать Беотию (Орхомен Минийский), о-в Лемнос и Фессалию (Иолк).
      2.      Можно предположить, что первоначальное население Лемноса состояло из минойцев и потомков финикийцев (кадмейцев), которые смешались с минийцами из Иолка в период царствования Атрея в Микенах, до Троянской войны.
      3.      Орхомен Минийский принимал активное участие в Троянской войне (по свидетельству Гомера, выслал 30 кораблей)
      4.      После Троянской войны, пеласги, оттесненные из Аттики афинянами, переселились на Лемнос, вынудив лемносских минийцев мигрировать в Лаконику
      5.      После неудачной попытки захвата власти в Спарте, минийцы были вынуждены частью отправится на Санторин (Феру), частью уйти в Аркадию, где со временем образовали с элейцами общий этнос в XIIв до н.э (или будучи завоеванными ими, согласно Геродоту), исчезнув с арены истории.

    • "Медные люди": "Отмщенье придет с моря…"
      Автор: Неметон
      Мнение, согласно которому лидийский царь Гигес послал на помощь Псамметиху I греческих наемников в период, когда тот боролся за единоличную власть в Египте, долгое время являлось традиционной точкой зрения. Ее сторонниками являлись такие авторитетные ученые, как Ж. Раде, А. Морэ, В. Хельк. Данная точка зрения имела обоснование в трудах Диодора Сицилийского, утверждавшего, что наемники прибыли из Карии и Ионии в момент, когда Псамметих находился «в болотах у моря», будучи изгнанным 11-ю номархами. Геродот, описывая прибытие наемников, пишет, что корабли греков «случайно занесло ветрами в Египет». Причем, вели они себя, как пираты, грабя приморские земля и разоряя поля, на что Псамметиху пожаловался крестьянин. Ведут ли так себя специально присланные войска на территории потенциального союзника? Явно, что Псамметих не являлся царем всего Египта и действительно не располагал значительной военной силой, т.к. был вынужден уговорами и посулами привлечь греков в качестве наемников на свою сторону. В противном случае, царь страны, освободившейся от мощного ассирийского давления, вряд ли допустил подобные вольности на своей территории без ущерба для авторитета. Так как же расценивать высадку отрядов наемников в Дельте? Как случайность, по Геродоту, или военную помощь, как думал Диодор? И какое отношение имеет к этому пророчество, услышанное Псамметихом в храме Буто: “Отмщенье придет с моря, когда на помощь явятся медные люди”.

      Л. Вулли в Кархемише обнаружил следы пребывания греческих наемников времен Псамметиха I и Нехо II присланных на помощь ассирийцам. Несмотря на то, что Египет освободился от власти ассирийских царей, он был не заинтересован в значительном ослаблении Ассирии в условиях набирающего мощь Вавилона. Противоположные позиции были у лидийского царя Гигеса, который сам претендовал на ведущие позиции в регионе и как никто другой был заинтересован в ослаблении Ассирии, особенно после того, как он был вынужден признать ее верховенство в условиях надвигающихся на Лидию киммерийцев. Не будем забывать о том, что напряженные отношения сложились также у Гигеса с Милетом, к продвижению которого в Малой Азии он относился с опаской. А что же Псамметих? Позиция Египта полностью противоположна лидийской! Заинтересованность в сохранении Ассирии как противовеса набирающему силу Вавилону и большое влияние выходцев из Милета через Навкратис на экономику и политику Египта делало создание союза неочевидным и противоречивым. Как заставить Псамметиха пойти на уступки и создать антиассирийскую коалицию и ограничить милетское влияние при дворе? Послав наемников, которые со всей вероятностью смогут стать альтернативой ионийцам, и, которые, будут верными проводниками лидийской позиции. Для этой роли идеально подходили карийские наемники. В египетских надписях упоминаются богатые иностранцы, видимо, карийцы, занимавшие влиятельные должности при дворе.
      Исторически Лидию и Карию связывали дружественные отношения. Захватить власть в Лидии Гигесу помогал некий Арсил из Карии со своим войском. Лидийцев и карийцев роднила общность культов: Зевса и Великой Матери. Обычными были и смешанные браки (Крез был сыном Аллиата и кариянки). Как свидетельствовал «Отец истории» Геродот (который сам родился и вырос в Карии), в древности карийцы располагали сильным флотом и были союзниками критского царя Миноса, являясь составной частью критского флота. Затем, по свидетельству Фукидида, Минос изгнал их Крита и других островов. Вероятно, это обстоятельство подтолкнуло их к занятию пиратством. Геродот приводит легенду о высадке карийских пиратов в Египте во времена Псамметиха и дальнейшей службе в войске фараона в качестве наемников. О том, что карийцы жили не только в Карии, но и в Египте, сообщали и другие античные авторы, подтверждение чему было получено в XIX веке.
      В 1841 году граф Луи де Сен-Ферреоль, путешествуя по Египту, обнаружил надгробный памятник с надписью на неизвестном языке. В 1844 году немецкий египтолог Р. Лепсиус скопировал несколько похожих надписей в Абу-Симбеле, которые определил, как карийские. На ногах колоссов Рамсеса IIимелись надписи на карийском, греческом и финикийском языках. Наемники, служившие в египетской арми, в своих походах заходили довольно далнко на юг и при случае оставляли граффити на скалах и стенах древних сооружений. Карийские надписи Абу-Симбела были сделаны одновременно с греческими в 591 году до н.э при фараоне Псамметихе II. Некоторые надписи на греческом языке принадлежали карийцам, которые время от времени вставляли в греческий текст карийские буквы.
      В сер. XIXв  О. Мариетт обнаружил в развалинах мемфисских гробниц бронзовую статую Аписа, в основании которой были надписи на греческом и карийском языках. Там же были обнаружены стелы с карийскими надписями. Карийские надписи в Египте относятся к VII – IV вв до н.э. Они оставались в Египте довольно долго, служа уже персидским сатрапам, но уже у IIIв до н.э. утратили свой язык, перейдя на греческий после завоевания Персидской империи Александром Македонским. По всей видимости, позиции карийцев при дворе фараонов даже после персидского завоевания оставались прочными. По всей вероятности, именно со времен Псамметиха карийцы успешно составляли конкуренцию милетцам в борьбе за влияние на египетских фараонов, проводя пролидийскую политику. Не будем забывать о том, что, согласно Страбону, милетцы практически насильно «открыли» для себя Египет, когда нанесли поражение в морской битве силами 30 судов городу Ниору и вынудили предоставить место для организации торговой фактории Навкратис на месте бывшей финикийской колонии.

      Отношения Лидии и Милета со времен Гигеса были откровенно враждебными. Особенно с учетом достаточно сильных позиций в Египте ионийцев, которые не утратили их и после сметрти Гигеса. Свидетельством этого является посвящение фараоном Нехо II своих доспехов святилищу Аполлона в Милетской области после одного из удачных походов в Сирию. Несомненно, Гигес был недоволен влиянием ионийцев на потенциального союзника. Хотя, иногда, был вынужден идти на определенные компромиссы. Страбон упоминал о разрешении Гигеса милетцам построить колонию Абидос на Геллеспонте. Данный шаг имел чисто экономическую подоплеку. После включения в состав Лидии Троады, опустошенной в предыдущие годы, область нуждалась в финансово-экономической помощи и, возможность сотрудничества с такой мощной морской державой, как Милет, было хорошим подспорьем. Особенно, учитывая, что после присоединения Гигесом к Лидии части Фригии, Карии, Троады и Мисии, он получил выход к важнейшим морским проливам и торговым путям в Причерноморье и задумался о выходе в Эгейское море. После неудачных походов на Милет и Смирну, он был вынужден идти на вынужденные компромиссы и даже принести очистительную жертву в Дельфах.

      Сомнительно, чтобы Псамметих не понимал всю тонкость ситуации, когда, проводя свою прогреческую политику, оказался меж двух огней – Милетом и Лидией, которые всеми силами боролись за влияние на фараонов саисской династии. Возможно, именно тогда Псамметих принял решение ориентироваться на материковую Грецию, в частности Коринф. Ж. Дюка доказал, что хранящийся в Лувре фаянсовый арибалл VII века до н.э. в виде головы в коринфском шлеме изображает именно Псамметиха. Кроме того, Диодор упоминает о заключении Псамметихом с афинянами военного союза (саммахии). Почему Псамметих начал активно развивать контакты с материковой Грецией и Коринфом?

      На мой взгляд, можно говорить о системе сдержек и противовесов. Учитывая сильное влияние милетских и карийских группировок при дворе фараона, ориентация на Коринф была естественным политическим ходом, тем более, что отношения между Милетом и Коринфом были напряженными со времен Лелантской войны VIIIв до н.э. между Халкидой и Эретрией, в котрой Коринф оказывал военную помощь Халкиде вместе с Самосом, а Милет и Мегары – Эретрии. В этом противостоянии ярко проявились противоречия на почве торговой конкуренции. В будущем, Яхмос II поддерживал тесные дружеские отношения с тираном Самоса Поликратом.

      Т.о. ситуация в начале царствования Псамметиха осложнялась ослаблением Ассирии и возвышением Вавилона, чем пытался воспользоваться Гигес, который вел свою игру, пытаясь создать антиассирийскую коалицию с Египтом и ограничить влияние при дворе фараона промилетской группировки. Видимо, именно этим обстоятельством была вызвана высадка карийцев в Дельте. Легенда о пророчестве о появлении «медных людей», которые придут на помощь Псамметиху, может являться ничем иным, как результатом договоренности, имевшей место в храме Буто между Псамметихом и посланниками Гигеса о посылке карийских наемников в помощь для борьбы за корону Египта и независимости от Ассирии. Естественно, что этот шаг был расценен Ассирией, как недружественный. Ниневии было проще иметь дело с разрозненными номархами, чем с единым царем Верхнего и Нижнего Египта. Следует учитывать, что оказывать открытую военную помощь Египту Гигес не мог, так как нуждался в поддержке Ассирии для отражения нашествия киммерийцев. Поэтому ограничился посылкой отрядов наемников-карийцев, которые «для отвода» глаз при высадке вели себя, как случайно выброшенные бурей пираты. Впрочем, разорение полей было весьма условным и Псамметих быстро принял их на службу. В итоге, как известно, сам Гигес погиб после неудачной битвы с киммерийцами, которых Ашшурбанипал «направил» в Лидию в отместку за его поддержку Псамметиха.

      Можно только поражаться политическим качествам Псамметиха, который во внутренней политике был вынужден лавировать между греческими наемниками, ливийской военной аристократией и египетским жречеством, а во внешней вел умелую политическую игру, с одной стороны, используя лидийскую помощь в борьбе с оппозиционными номархами и ассирийцами, с другой, выстраивая отношения с Коринфом и Афинами как противовес влияния милетского Навкратиса и пролидийских наемников-карийцев при дворе.
    • Ярцев С. В. Античная цивилизация и варвары Северного Причерноморья в условиях этнических миграций (3-я четверть I в. до н. э. - 3-я четверть IV в. н. э.
      Автор: Saygo
      Ярцев С. В. Античная цивилизация и варвары Северного Причерноморья в условиях этнических миграций (3-я четверть I в. до н. э. - 3-я четверть IV в. н. э.) / Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. - Белгород, 2016.