Колонизационная деятельность финикийцев и греков во 2 пол. XII - VI вв. до н.э.: особенности и основные этапы

   (0 отзывов)

Неметон

Во II тыс. до н.э масштабную финикийскую колонизацию сдерживало господство на море критских и микенских торговцев, а затем ахейцев. В конце тысячелетия средиземноморский регион испытал сильное потрясение, вызванное упадком ведущих держав и миграционными процессами вследствие нашествий «народов моря», волны которых разрушили Сидон и Угарит, выдвинув на первое место Тир, принявший спасшихся переселенцев. В условиях усложнившейся демографической ситуации встала задача ликвидировать возникшее напряжение путем переселения избыточной массы людей за пределы города. Крушение микенской Греции предоставило такую возможность и правящие круги Тира решили воспользоваться ситуацией для создания опорных пунктов, необходимых для расширения торговли и высылки из метрополии недовольных, начав колонизационную деятельность, которая проходила ряд этапов:

I этап (2 пол. XII - 1 пол. XI вв. до н.э)

58599d8465147_.png.033a4df89ca3be0f33345

Колонизация в данный период осуществлялась двумя путями:

- к о-ву Родос, затем по Эгейскому морю вдоль западного побережья Малой Азии к богатому золотом о-ву Фасос.

- от Родоса по южной кромке Эгейского архипелага к Сицилии, оттуда к северному выступу Африки и вдоль побережья Африки в Южную Испанию.

Занимаясь морским разбоем и грабежом прибрежных селений, финикийцы параллельно закрепляются в важнейших точках, в частности, на о. Фасос и в Южной Испании, по дороге к которым они основывают промежуточные опорные пункты, одним из которых стала Утика в Северной Африке и Ликс на северо-западе побережье. Ввиду активного сопротивления иберийского населения Южной Испании, лишь с третьей попытки удалось основать на небольшом островке за Геркулесовыми столпами город Гадир (римск. Гадес)

Т.о, к особенностям данного этапа можно отнести:

- преимущественно торговый характер колонизации;

- основание опорных пунктов и якорных стоянок без постоянного населения;

- закладка храмов, предшествующих основанию городов (Гадес, Ликс, Фасос);

- основание городов с постоянным населением (Утика);

Образование первых ближневосточных империй потребовало новых источников сырья для их экономического развития, и финикийская колонизация выполняла роль подключения новообразованных государств к источникам сырья, которые находились вне зоны досягаемости их военной экспансии. В условиях захвата и разорения транзитных пунктов, часть малоазийских сухопутных путей смещается на море и проходит через киликийский Тарс, финикийские Тир и возродившийся Сидон. В Тире, главном на тот момент пункте торговли между Ближним Востоком и Западом, обострились социальные и политические противоречия, приведшие к нестабильности и чехарде на престоле города, что, в свою очередь, вызвало новую волну колонизации.

II этап (2 чет. IX в до н.э – VII в до н.э)

Становление крупных централизованных государств и передвижения в Эгейском море греков и фракийцев привели к вытеснению финикийцев с занятых островов в IX –VIIIвв. до н.э. Поэтому основной ареной финикийской колонизации стали острова Западного Средиземноморья и побережье Африки и Европы:

- Сардиния, привлекательная своим стратегическим положением, открывавшим путь к Средней Италии, Корсике, Галлии и Испании через Балеарские острова.

- Острова между Сицилией и Африкой (Мальта), где финикийцы обосновались в VIII в до н.э, которые служили важнейшим пунктом связи между метрополией и западными окраинами финикийского мира.

- Опорные пункты в Южной Испании, где восточнее Геркулесовых столпов в VIII-VII вв. до н.э был создан ряд поселений разного назначения (Малака и др.)

- Западная часть Сицилии (Мотия, Солунт), обеспечивавшая связь с ранее колонизированными районами Сардинии и Африки;

- Центральная часть побережья Северной Африки (Утика, Карфаген);

Изменился характер колонизации. что привело к развитию ремесла , земледелия и рыболовства в колониях, а также к изменению отношений с местным населением. Возникло обратное влияние на финикийцев,появились локальные ответвления финикийской культуры. Особенностью финикийской колонизации также явилось большое влияние метрополии на функционирование колоний. Известны карательные экспедиции в Утику после попытки уклониться от выплаты дани, наличие наместника царя тира на Кипре в Китии. Вместе с этим, суда царя Хирама ходили в Тартесс в Испании и осуществляли совместные экспедиции в страну Офир (порт Супара, Индия)   через Красное море и Индийский океан в Xв. до н.э совместно с флотом царя Израиля Соломона.

Расцвет колонизационной деятельности греков относится к VIII-VI вв. до н.э. и имеет ряд причин:

- относительно слабое развитие с/х техники, примитивные способы обработки земли и низкое плодородие почв;

- долговое рабство;

- политическая борьба в метрополии (милетская колонизация);

- наличие групп населения, занимающего приниженное положение на родине (основание спартанскими «парфениями» г. Тарент в Южной Италии);

- поражение в войне (переселение мессенцев после войны со Спартой, переселение жителей Фокеи из-за нежелания покориться Персии).

В Великой греческой колонизации принимали участие различные области и города Эллады: и более отсталые, преимущественно аграрные (Ахайя) и более развитые торгово-ремесленные (Милет, Фокея). Преобладание в колониальной экспансии либо аграрного, либо торгово-ремесленного аспекта, зависело от степени социально-экономического развития метрополии, ее географических условий, связей с окружением и от условий колонистов на новых местах. Причем иногда участки распределялись между колонистами до начала переселения (экспедиция коринфян в Сицилию и основание Сиракуз). Важное значение имел выбор места для поселения, основными критериями которого явлились:

- наличие доступа к морскому берегу, обеспечивающий связь с метрополией;

- удобное место для отражения внешней угрозы;

- пресная вода и территория, способная прокормить колонистов или способствовать производству товаров для обмена (виноградарство, оливководство);

- обязательное наличие огня из священного очага метрополии и служителей культа бога-покровителя как отражени е духовной связи с метрополией.

Новые поселения, как правило, становились самостоятельными (в отличие от колоний Тира), но поддерживали тесные духовные связи с метрополией и колониями, основанными «материнским» городом. Так, во II в. до н.э. жители г. Лампсака в Малой Азии обратились к гражданам Массалии (Марсель) в Галии с просьбой помочь на переговорах с Римом, т.к. оба города за 500 лет до этого были основаны жителями Фокеи). Многие колонии были основаны несколькими метрополиями, но, в таком случае, метрополией считался непосредственный инициатор выведения колонии.

На новом месте колонисты старались заручиться божественной поддержкой, особенно Аполлона, который считался покровителем колониальных экспедиций (как тирский Мелькарт) и вновь основанных городов. Свои прорицания бог давал в Дельфах и, постепенно, храм, обладавший широкими международными связями и получающий информацию со всей ойкумены, стал своеобразным регулирующим центром, направляя потоки колониальных экспедиций.

Великая греческая колонизация развивалась по трем основным направлениям:

1. Западное (побережье и острова Ионического моря к северо-западу от Греции, Италия, Сицилия, Корсика, Южная Галлия, Испания);

2. Северо-восточное (северное побережье Эгейского моря, Геллеспонт, Пропонтида, Боспор Фракийский, Черное море);

3. Юго-восточное (южный берег Малой Азии, восточное побережье Средиземного моря, Африка).

Пионерами колонизации выступили эвбейские города Халкида и Эретрия. Вслед за ними на путь колонизации вступили Коринф и Мегара. В VIII – нач. VII вв до н.э колонии выводили и более отсталые общины (Ахайя, Спарта). В 774 г. до н.э. на островке Питекусса у западного берега Италии появилось поселение халкидян и эретрийцев, что можно считать началом Великой греческой колонизации. В 724 г. до н.э эвбейцы обосновались на материке, основав Капую и Неаполь в Кампании, которая была одной из самых плодородных областей в Италии, но в колонизации эвбейцев преобладал торговый аспект. Через Питекуссу халкидяне вели активную торговлю с этрусками и западными финикийцами. Для контроля над морским путем между Грецией и Этрурией они основали колонии по обе стороны пролива, отделяющего Италию от Сицилии – Регий и Занклу. Эретрийцы вывели колонию на о. Керкира, занимавшего важное положение на пути из Греции в Италию и Сицилию. Активное участие приняли эвбейцы и в колонизации Сицилии, где мегарцы основали Мегару Гиблейскую, а родосцы и критяне – Гелу. При этом греки вступали в борьбу не только с местным населением – сикулами и сиканами, но и сицилийскими финикийцами, которые позже перешли под власть Карфагена.

Аграрные города и области Греции предпочитали создавать колонии на плодородных землях юга Италии, где в VIII-нач.VII вв. до н.э. ахайяне создали города Кротон и Сибарис, а спартанцы – Тарент. В итоге в Южной Италии появилось так много греческих городов, что эту часть Апеннинского полуострова стали называть Великой Грецией.  До нач.VII в до н.э. новые греческие города в этой части Апеннин создавались уже существующими колониями, т.е. происходила повторная колонизация. Когда в VII-VI вв. до н.э. в этом регионе появились фокейцы, то они предпочли двигаться дальше на запад двумя путями:

- вдоль побережья Италии, Южной Галлии и северо-восточной Испании. Здесь важнейшими колониями стали Массалия и Эмпорион;

- через Корсику и Балеарские острова к юго-восточной Испании. Здесь греки вступили в контакт с Тартессом, царь которого увидел в них союзников в борьбе с финикийцами. С его согласия, фокейцы основали за Геркулесовыми Столпами Гавань Менесфея – самую западную точку греческой колонизации.

58599d981534c_.PNG.df8f0150e28226af77abf

В кон. VIII - нач.VII вв. до н.э. греки проникли в пролив Геллеспонт и далее на север. Теперь первунствующая роль переходит к Мегарам и греческим городам Малой Азии (Самос, Хиос, Фокея, Милет, Колофон). В Причерноморье ведущая роль в основании колоний принадлежала Мегарам и Милету. Мегарцы действовали в основном в районе Боспора Фракийского, где возникла Гераклея Понтийская, жителей которой позднее основали Херсонес на юго-западном берегу Тавриды. Большинство остальных городов Причерноморья основали выходцы из Милета. Важнейшей милетской колонией южного побережья Черного моря стала Синопа, возглавившая в VI в. до н.э. союз городов этого региона – Понт, в который вошли Амис, Котиора, Трапезунд и, возможно, Фасис. Вдоль западного побережья Понта Эвксинского милетяне основали Аполлонию, Одесс, Истрию и вышли в Северное Причерноморье.

58599d90b5da3_.thumb.PNG.9bcc0da437e4661

В 643 г. до н.э милетские колонисты осели на о. Березань. Затем в устье Гипаниса (Южного Буга) в нач. VI в. до н.э. был основан город Ольвия, к западу от которого в устье Днестра возник г. Тира. В кон. VII вв. до н.э. греческие колонисты проникли в Боспор Киммерийский (Керченский пролив), где был основан Пантикапей, ставший крупнейшим городом Восточной Тавриды и Тамани. В VI в. до н.э. на крымском берегу появились Мирмекий, Нимфей, Феодосия, а на кавказском – Фанагория, Кепы, Гермонасса, Горгиппия. Ок. 480 г. до н.э эти города объединились в Боспорское царство со столицей в Пантикапее. Боспориты проникли в Меотиду (Азовское море) и устье р. Танаис (Дон), где основали одноименное поселение, ставшее самой дальней северо-восточной колонией греков. К югу от боспорской границы на восточном берегу Понта появились Диоскурия (Сухуми), Фасис (Поти) и Питиунт (Пицунда).

Южное направление в эпоху Великой греческой колонизации большой роли не играло, т.к. восточное побережье Средиземного моря находилось под контролем финикийцев. В VIII - нач.VII вв. до н.э. борьба Ассирии и Египта не способствовала торговле и организации поселений на этих берегах. К западу от Египта греки столкнулись с интересами Карфагена, активно противодействовавшего любым попыткам колонизировать данный регион. Отдельные успехи были достигнуты только в Киренаике, где фокейцы в 631-630 гг. до н.э основали г. Кирену.

В Египте греки выступали как наемники и торговцы. Когда Египет освободился от ассирийской власти, фараон, нуждаясь в греческой поддержке, предоставил им возможность поселиться на территории страны. Основным поселением греков стал Навкратис, основанный в VII в. до н.э. как результат совместной деятельности большого количества метрополий (Родос, Хиос, Теос, Фокея, Клазомены, Галикарнасс, Милет, Самос и др.). При этом, степень его автономии определялась политикой Египта, т.е. самостоятельным городом он никогда не был. Подобное положение сложилось и у греческих факторий на побережье Сирии в районе Угарита – Сукаса и Аль-Мины, а на южном побережье Малой Азии колоний не возникло из-за враждебности горцев.

58599d9dd9763_.thumb.PNG.7747f1f9857c08b

Некоторые колонии сами становились, со временем, метрополиями и часто случалось так, что вторичная колонизация (субколонизация) носила иной характер, нежели «материнская». Так, фокейская колонизация на западе была преимущественно торгово- ремесленной, а массалиотская в большей степени аграрной. Напротив, ахайяская колонизация Италии носила аграрный характер, но Сибарис уже создавал опорные пункты для торговли с Этрурией.

Т.о. в течение 200 лет греки освоили значительную часть побережья Средиземного моря, все Причерноморье, большую часть Приазовья. Греческая ойкумена раскинулась от Гавани Менисфея за Геркулесовыми Столпами на западе до Танаиса в устье Дона на востоке, от Массалии на севере до Навкратиса на юге.

Отношения колонистов с местным населением складывались различно. Как полагают некоторые исследователи, дорийские переселенцы во время колонизации ставили местное население в зависимое положение, в то время, как ионийцы поддерживали равноправные отношения, по-крайней мере, изначально. Как и в случае с финикийской колонизацией, взаимовлияние между пришельцами и местным населением способствовало возникновению специфических культур, что видно на примере кельтов в Галлии и скифов в Северном Причерноморье (история царя Скила).

Великая греческая колонизация оказала огромное влияние на социально-экономическое, политическое и культурное развитие всего греческого мира:

- греческая торговля приобретает международный характер, что привело к развитию товарно-денежных отношений, росту ремесленно-торговых кругов архаического города и его роли в жизни общества;

- приток значительного числа рабов создал возможность отмены долгового рабства и обособлению греков от невольников, самоидентификации как «эллинов»;

- преодоление относительного перенаселения за счет ухода части наиболее обездоленного населения в колонии;

- знакомство с дальними странами явилось психологической основой возникновения эллинской науки и рационалистического взгляда на мир;

Т.о. можно сделать следующие выводы:

1. Финикийская колонизация имела своей целью нормализацию осложнившейся демографической ситуации после нашествия «народов моря» путем переселения избыточной массы людей за пределы Тира, создание промежуточных опорных пунктов, необходимых для расширения торговли и высылки из метрополии недовольных, подключение новообразованных восточных империй к источникам сырья, которые находились вне зоны досягаемости их военной экспансии.

2. Причинами Великой греческой колонизации явилось относительно слабое развитие с/х техники, примитивные способы обработки земли и низкое плодородие почв, долговое рабство, политическая борьба в метрополии, наличие групп населения, занимавшего приниженное положение на родине, переселение вследствие захвата исконных территорий.

3. Со временем характер колонизации и взаимовлияния колонистов и местного населения изменился, что привело к развитию ремесла, земледелия и рыболовства в колониях, а также появлению локальных ответвлений финикийской и греческой культур.

4. Особенностью финикийской колонизации, по-существу, явилось наличие одной метрополии – Тира, что обусловило большое влияние метрополии на функционирование колоний, в то время, как греческие поселения, как правило, становились самостоятельными, но поддерживали тесные духовные связи с метрополией и колониями, основанными «материнским» городом.

5. На новом месте колонисты старались заручиться божественной поддержкой, что предполагало закладку храмов, предшествующих основанию городов и обязательное наличие огня из священного очага метрополии и служителей культа бога-покровителя как отражение духовной связи с метрополией.

6. В отличие от финикийской колонизации, в Великой греческой колонизации принимали участие различные области и города Эллады: и более отсталые, преимущественно аграрные и более развитые торгово-ремесленные.

7. Некоторые колонии сами становились, со временем, метрополиями и часто случалось так, что вторичная колонизация (субколонизация) носила иной характер, нежели «материнская».

8. Уникальной особенностью греческой колонизации явилось существование колоний, созданных несколькими метрополиями одновременно (Навкратис).

58599d7d94237_.thumb.png.40ea32abfc57cb2


1 пользователю понравилось это


Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.


  • Категории

  • Темы на форуме

  • Сообщения на форуме

    • Тыл и фронт - как увязать оба направления в политике для победы?
      Что же поделать, коли существовавшие правительства (сначала царское, затем - Временное, образованное из представителей свергнувших царя слоев) это делали семимильными шагами? Только потом надо сделать красивые глазки и сказать - вот они, большевики, виноваты, потому что ГВ началась, когда они у власти оказались. А начали, кстати, сами же представители все тех же прежних правящих классов. Выступления на Кубани, Дону, Амуре - это, пардон, начало ГВ. И начали их почему-то (внезапно?) не большевики. Николай много выкладывает материалов по тому периоду, за что ему большое спасибо. Все это присутствовало уже к февралю 1917 г. (отсутствие снабжения, разрыв межрегиональных связей и т.п.). Царь-тряпка продолжал успешно не справляться с задачей. Сменившее его правительство оказалось даже более талантливым, чем сам Николай II, и ситуацию вообще под контроль взять не смогло.  Ситуация, ИМХО, зрела с 1890-х. Активизация политики на ДВ - попытка найти решение за счет эксплуатации новых "рынков" (на деле - наловить рыбки в Китае и Корее, где муть поднялась со дна очень сильно), отвлечения масс от ситуации в стране, перенаправления ее в ура-поцреоцицкое русло. Но обломы последовали один за другим, да еще были сопровождаемы немалыми потерями в матчасти и финансах. В результате, полная утрата контроля за ситуацией в стране еще даже до того, как большевики приобрели реальное влияние на массы. Или все же в афере с КВЖД, в катастрофах Мукдены и Цусимы, "героическом заступничестве" Сербии, из-за чего Россия одной из первых влезла в мировую войну, виноваты большевики? P.S. можно было и "слить" Сербию - если объективно. Связи с сербами были не настолько близкими, как с болгарами (да и с теми - более платонические связи были, умозрительные). А отсрочить участие во всемирной драке - так было вполне можно (даже Болгария отсрочила свое вступление в этот "мармелад" до 1915 г.). Но "престиж империи" не позволил. Полезли первыми таскать каштаны из огня - и то, не для себя (если разделять Россию и мироощущение самодержца).    
    • Тыл и фронт - как увязать оба направления в политике для победы?
      Да никаких. Расстрелы офицеров и прочие самосуды уже в феврале начались, о чем эти самые частоговорящие "забывают".
    • Тыл и фронт - как увязать оба направления в политике для победы?
      И поэтому - нужно эту ГВ всемерно приближать. Никогда не понимал подобной логики. Февральская революция => об обстановке в тылу осенью 1917 
    • Тыл и фронт - как увязать оба направления в политике для победы?
      Как есть большевики виноваты! Все оне, сотона краснопузая! На самом деле страна развалилась на даже не губернии, а враждующие (еще пока не открыто) деревни. От такой ситуации до ГВ - рукой подать. Но это однозначно большевики довели! А царь-тряпка тут не причем! Хороший пример - поведение армии. Не стали стрелять в народ, понимая, что это не решит проблему. А какой рецепт мог быть тогда? Сказать крестьянам, что "помощь будет"? Не пройдет. Это только сейчас можно сказать "денег нет, но вы там держитесь!" - а тогда и многие прошли фронты, и многие настрадались, и голодная смерть была вполне реальной перспективой. Тогда на вилы подняли бы и красного петуха пустили бы. Вопрос - вот часто говорят, мол, расправы с офицерами, полицией, жандармами, чиновниками и богачами - инспирированы большевиками. Но, как следует из ситуации с мукой в Петрограде, и из воспоминания солдата Медведева - какие там вообще большевики?
  • Файлы

  • Похожие публикации

    • Потомки аргонавтов: от Лемноса до Феры
      Автор: Неметон
      Ночная Спарта замерла в тревожном ожидании. И стар, и млад, напряженно вглядывались в темные склоны Тайгета, усыпанные огнями костров. Пришельцы никак не проявляли себя и было непонятно, кто они, откуда и что намерены предпринимать дальше. Регент при малолетних царях Фера принял осторожное решение послать к неизвестным вестника, на вопрос которого, как свидетельствует Геродот, «пришельцы отвечали, что они минийцы, потомки героев-аргонавтов, которые высадились на Лемносе и стали их родоначальниками». Они также рассказали, что были изгнаны со своей родины пеласгами и прибыли в Лакедемон морем, «в землю своих отцов. На это у них ведь есть полное право. Они просят, однако, позволения жить среди лакедемонян. Лакедемоняне решили принять минийцев на предложенных теми условиях. А побудило их решить так главным образом то, что Тиндариды участвовали в походе аргонавтов».

      Геродот определял минийцев, как уроженцев острова Лемнос. Вслед за Гекатеем Милетским он сообщает о том, что пеласги, вытесненные из Аттики афинянами-ионийцами, направились на Лемнос. Изгнанные ими минийцы, в свою очередь, прибыли морем в Лаконику, «землю отцов», и в качестве обоснования своего законного права владеть здешней землей называли себя потомками аргонавтов. Отец истории говорит, что главным мотивом спартанцев согласиться принять их послужил факт участия Тиндаридов в этом походе. Насколько известно, Тиндаридами называют сыновей спартанского царя Тиндарея, последнего из Лакедемонидов, Кастора и Поллукса, которые действительно участвовали в походе аргонавтов и высаживались на Лемносе вместе с Ясоном. Т.о, минийцы причисляли себя к потомкам сыновей Тиндарея, которые побывали на Лемносе за поколение до Троянской войны, в период, когда в Микенах царствовал Атрей (1223-1216/1207 гг. до н. э.), чьи сыновья Агамемнон и Менелай, женатые на дочерях Тиндарея Клитемнестре и Елене, выступили организаторами похода ахейцев на Илион.

      Кроме того, известно, что Ясон вступил в связь с царицей Лемноса Гипсипилой, дочерью Фоанта, от которой родился сын Евней, бывший царем Лемноса во время Троянской войны и, согласно Гомеру, на десятый год осады Трои посылавший ахейцам корабли с вином. Ясон вел происхождение от царя Орхомена Миния, был внуком его дочери Климены и сыном Алкимеды и царя Иолка Эсона, т.е, имел минийское происхождение.

      Пеласги вытеснили минийцев с Лемноса после возвращения Гераклидов, чему свидетельство отъезд Феры, бывшего регентом Прокла и Еврисфена в Спарте. Оттесненные из Фессалии в Аттику, пеласги вступили в конфликт с афинянами и были вынуждены мигрировать, в т.ч. на Лемнос. До этого, население Лемноса представляло собой смесь минойцев и кадмейцев, проживание которых на острове может быть подкреплено преданием о переселении на о. Феру спартанцев, где проживали выходцы из Тира, оставленные Кадмом во время поисков Европы. К родословной Феры мы еще вернемся. Получив от спартанцев землю, минийцы «тотчас же взяли себе в жены [спартанок], а привезенных с собой с Лемноса дочерей и сестер выдали замуж за лакедемонян. Спустя немного времени минийцы стали держаться высокомерно, требовали себе долю в царской власти и совершали разные другие недостойные поступки. Тогда лакедемоняне решили перебить минийцев: схватили их и бросили в темницу. Осужденных на казнь лакедемоняне всегда казнят ночью, а днем – никого».
      Как видно, минийцы предприняли попытку захвата власти в Спарте и должны были быть казнены, но «жены их – коренные лакедемонянки и дочери знатнейших спартанцев – попросили позволения переговорить каждая со своим мужем. Лакедемоняне пропустили их, не ожидая никакого коварства. Женщины же, войдя в темницу, поступили так: всю свою одежду они отдали мужьям, а сами надели мужское платье. Минийцы вышли из темницы, переодетые в женскую одежду, как их жены. Ускользнув таким образом из города, они вновь разбили стан на Тайгете».
      Безусловно, участь минийцев, число которых было невелико, судя по тому, что для нейтрализации достаточно было их заключить в темницу, была незавидна. Но в это время проводилась активная колонизационная политика, что требовало определенных ресурсов, в т.ч. и людских. Видимо, в Спарте рассудили, что более разумно будет выслать строптивых минийцев осваивать новые территории под спартанским патронажем. И, как нельзя кстати, «Фера, сын Автесиона, внук Тисамена, правнук Ферсандра, праправнук Полиника, как раз собирался вывести колонию из Лакедемона. Этот Фера происходил из рода Кадма и был дядей по матери сыновей Аристодема – Еврисфена и Прокла. Во время несовершеннолетия последних Фера (как их опекун) был царем Спарты. Племянники между тем выросли и сами вступили на престол. Фера же, обиженный тем, что ему теперь приходится подчиняться другим (ведь сам он уже вкусил власть), объявил, что не останется в Лакедемоне, а отправится морем к своим родственникам».
      О каких родственниках спартанского регента говорит Геродот? Он пишет, что Фера происходил из рода Кадма. Когда Зевс похитил Европу, Агенор направил сыновей на её розыски, наказав без неё не возвращаться. Отправившись на поиски сестры вместе с матерью, когда та умерла, он похоронил ее во Фракии. Плывя с Востока в Грецию, он остановился на острове Санторин (Тера, Фера) и оставил здесь несколько своих спутников:

      «Ведь Кадм, сын Агенора, в поисках Европы высадился на острове, ныне называемом Ферой. Полюбилась ли ему эта земля или же он захотел поступить так по другим причинам, но он оставил на острове несколько финикиян, в том числе одного своего родственника – Мемблиара, сына Пойкила. Восемь человеческих поколений жили финикияне на острове Каллиста, пока Фера не прибыл туда из Лакедемона».
      Интересное свидетельство колонизации финикийцами островов. Исходя из информации о том, что от момента прибытия Кадма до прибытия Феры прошло восемь человеческих поколений, и, что в ряде источников начало правления совершеннолетних царей Еврисфена и Прокла относят к 1100 г до.н.э., время прибытия Кадма на Феру можно установить предположительно 1260г до н.э., т.е после падения Трои и до вторжения Гераклидов. Не будем забывать, что XIIIв до н.э – период нашествия «народов моря». Возможно, именно это вызвало отъезд Кадма и его братьев из Тира и последующую колонизацию.

      Согласно мифологии, потомки Кадма породнились с Гераклидами после возвращения последних в Пелопоннес после Троянской войны. Будучи братом Аргии, которая родила от гераклида Аристодема Прокла и Еврисфена, Фера являлся их регентом в Спарте до совершеннолетия. Можно предположить, что миграция на Феру части спартанцев также была обусловлена проблемами совместного проживания с гераклидами.
      «К этим-то финикиянам отправился Фера с людьми из разных спартанских фил. Он хотел жить вместе с ними в дружбе и вовсе не изгонять их. В это время минийцы бежали из темницы и разбили стан на Тайгете. Лакедемоняне угрожали им смертью, но Фера упрашивал сограждан не проливать крови и обещал вывести минийцев из страны. Лакедемоняне уступили его просьбам. Тогда Фера отплыл на трех 30-весельных кораблях к потомкам Мемблиара».
      Фера отправился на т.н. триаконторе, древнегреческой одноярусной беспалубной галере, рассчитанная на 30 гребцов, которая была весьма близка по конструкции к критским кораблям. Обычно гребцами являлись воины, поэтому можно предположить, что общее количество переселенцев было невелико, даже с учетом членов семей.

      «Он взял с собой, однако, не всех минийцев, но лишь немногих. Большая же часть минийцев обратилась против парореатов и кавконов и изгнала их из страны. Сами же они разделились на шесть частей и впоследствии основали города: Лепрей, Макист, Фриксы, Пирг, Эпий и Нудий. Большинство этих городов уже в мое время разрушено элейцами. Остров же по имени основателя колоний был назван Ферой».
      Согласно преданиям, часть минийцев, не последовавшая на Феру, вытеснив парореатов и кавконов из Аркадии и Трифилии, смешалась с аркадянами (элейцами), позднее создав общий этнос. Участие представителей некоторых спартанских семей в колонизации Феры указывает на желание ахейцев покинуть город после смены власти, что, собственно, и вызвало экспедицию Феры в кон. XIIв до н.э.

      Т.о, согласно свидетельству Геродота и посредством интерпретации мифологии,
      1.      Исторической территорией проживания этого народа можно считать Беотию (Орхомен Минийский), о-в Лемнос и Фессалию (Иолк).
      2.      Можно предположить, что первоначальное население Лемноса состояло из минойцев и потомков финикийцев (кадмейцев), которые смешались с минийцами из Иолка в период царствования Атрея в Микенах, до Троянской войны.
      3.      Орхомен Минийский принимал активное участие в Троянской войне (по свидетельству Гомера, выслал 30 кораблей)
      4.      После Троянской войны, пеласги, оттесненные из Аттики афинянами, переселились на Лемнос, вынудив лемносских минийцев мигрировать в Лаконику
      5.      После неудачной попытки захвата власти в Спарте, минийцы были вынуждены частью отправится на Санторин (Феру), частью уйти в Аркадию, где со временем образовали с элейцами общий этнос в XIIв до н.э (или будучи завоеванными ими, согласно Геродоту), исчезнув с арены истории.

    • "Медные люди": "Отмщенье придет с моря…"
      Автор: Неметон
      Мнение, согласно которому лидийский царь Гигес послал на помощь Псамметиху I греческих наемников в период, когда тот боролся за единоличную власть в Египте, долгое время являлось традиционной точкой зрения. Ее сторонниками являлись такие авторитетные ученые, как Ж. Раде, А. Морэ, В. Хельк. Данная точка зрения имела обоснование в трудах Диодора Сицилийского, утверждавшего, что наемники прибыли из Карии и Ионии в момент, когда Псамметих находился «в болотах у моря», будучи изгнанным 11-ю номархами. Геродот, описывая прибытие наемников, пишет, что корабли греков «случайно занесло ветрами в Египет». Причем, вели они себя, как пираты, грабя приморские земля и разоряя поля, на что Псамметиху пожаловался крестьянин. Ведут ли так себя специально присланные войска на территории потенциального союзника? Явно, что Псамметих не являлся царем всего Египта и действительно не располагал значительной военной силой, т.к. был вынужден уговорами и посулами привлечь греков в качестве наемников на свою сторону. В противном случае, царь страны, освободившейся от мощного ассирийского давления, вряд ли допустил подобные вольности на своей территории без ущерба для авторитета. Так как же расценивать высадку отрядов наемников в Дельте? Как случайность, по Геродоту, или военную помощь, как думал Диодор? И какое отношение имеет к этому пророчество, услышанное Псамметихом в храме Буто: “Отмщенье придет с моря, когда на помощь явятся медные люди”.

      Л. Вулли в Кархемише обнаружил следы пребывания греческих наемников времен Псамметиха I и Нехо II присланных на помощь ассирийцам. Несмотря на то, что Египет освободился от власти ассирийских царей, он был не заинтересован в значительном ослаблении Ассирии в условиях набирающего мощь Вавилона. Противоположные позиции были у лидийского царя Гигеса, который сам претендовал на ведущие позиции в регионе и как никто другой был заинтересован в ослаблении Ассирии, особенно после того, как он был вынужден признать ее верховенство в условиях надвигающихся на Лидию киммерийцев. Не будем забывать о том, что напряженные отношения сложились также у Гигеса с Милетом, к продвижению которого в Малой Азии он относился с опаской. А что же Псамметих? Позиция Египта полностью противоположна лидийской! Заинтересованность в сохранении Ассирии как противовеса набирающему силу Вавилону и большое влияние выходцев из Милета через Навкратис на экономику и политику Египта делало создание союза неочевидным и противоречивым. Как заставить Псамметиха пойти на уступки и создать антиассирийскую коалицию и ограничить милетское влияние при дворе? Послав наемников, которые со всей вероятностью смогут стать альтернативой ионийцам, и, которые, будут верными проводниками лидийской позиции. Для этой роли идеально подходили карийские наемники. В египетских надписях упоминаются богатые иностранцы, видимо, карийцы, занимавшие влиятельные должности при дворе.
      Исторически Лидию и Карию связывали дружественные отношения. Захватить власть в Лидии Гигесу помогал некий Арсил из Карии со своим войском. Лидийцев и карийцев роднила общность культов: Зевса и Великой Матери. Обычными были и смешанные браки (Крез был сыном Аллиата и кариянки). Как свидетельствовал «Отец истории» Геродот (который сам родился и вырос в Карии), в древности карийцы располагали сильным флотом и были союзниками критского царя Миноса, являясь составной частью критского флота. Затем, по свидетельству Фукидида, Минос изгнал их Крита и других островов. Вероятно, это обстоятельство подтолкнуло их к занятию пиратством. Геродот приводит легенду о высадке карийских пиратов в Египте во времена Псамметиха и дальнейшей службе в войске фараона в качестве наемников. О том, что карийцы жили не только в Карии, но и в Египте, сообщали и другие античные авторы, подтверждение чему было получено в XIX веке.
      В 1841 году граф Луи де Сен-Ферреоль, путешествуя по Египту, обнаружил надгробный памятник с надписью на неизвестном языке. В 1844 году немецкий египтолог Р. Лепсиус скопировал несколько похожих надписей в Абу-Симбеле, которые определил, как карийские. На ногах колоссов Рамсеса IIимелись надписи на карийском, греческом и финикийском языках. Наемники, служившие в египетской арми, в своих походах заходили довольно далнко на юг и при случае оставляли граффити на скалах и стенах древних сооружений. Карийские надписи Абу-Симбела были сделаны одновременно с греческими в 591 году до н.э при фараоне Псамметихе II. Некоторые надписи на греческом языке принадлежали карийцам, которые время от времени вставляли в греческий текст карийские буквы.
      В сер. XIXв  О. Мариетт обнаружил в развалинах мемфисских гробниц бронзовую статую Аписа, в основании которой были надписи на греческом и карийском языках. Там же были обнаружены стелы с карийскими надписями. Карийские надписи в Египте относятся к VII – IV вв до н.э. Они оставались в Египте довольно долго, служа уже персидским сатрапам, но уже у IIIв до н.э. утратили свой язык, перейдя на греческий после завоевания Персидской империи Александром Македонским. По всей видимости, позиции карийцев при дворе фараонов даже после персидского завоевания оставались прочными. По всей вероятности, именно со времен Псамметиха карийцы успешно составляли конкуренцию милетцам в борьбе за влияние на египетских фараонов, проводя пролидийскую политику. Не будем забывать о том, что, согласно Страбону, милетцы практически насильно «открыли» для себя Египет, когда нанесли поражение в морской битве силами 30 судов городу Ниору и вынудили предоставить место для организации торговой фактории Навкратис на месте бывшей финикийской колонии.

      Отношения Лидии и Милета со времен Гигеса были откровенно враждебными. Особенно с учетом достаточно сильных позиций в Египте ионийцев, которые не утратили их и после сметрти Гигеса. Свидетельством этого является посвящение фараоном Нехо II своих доспехов святилищу Аполлона в Милетской области после одного из удачных походов в Сирию. Несомненно, Гигес был недоволен влиянием ионийцев на потенциального союзника. Хотя, иногда, был вынужден идти на определенные компромиссы. Страбон упоминал о разрешении Гигеса милетцам построить колонию Абидос на Геллеспонте. Данный шаг имел чисто экономическую подоплеку. После включения в состав Лидии Троады, опустошенной в предыдущие годы, область нуждалась в финансово-экономической помощи и, возможность сотрудничества с такой мощной морской державой, как Милет, было хорошим подспорьем. Особенно, учитывая, что после присоединения Гигесом к Лидии части Фригии, Карии, Троады и Мисии, он получил выход к важнейшим морским проливам и торговым путям в Причерноморье и задумался о выходе в Эгейское море. После неудачных походов на Милет и Смирну, он был вынужден идти на вынужденные компромиссы и даже принести очистительную жертву в Дельфах.

      Сомнительно, чтобы Псамметих не понимал всю тонкость ситуации, когда, проводя свою прогреческую политику, оказался меж двух огней – Милетом и Лидией, которые всеми силами боролись за влияние на фараонов саисской династии. Возможно, именно тогда Псамметих принял решение ориентироваться на материковую Грецию, в частности Коринф. Ж. Дюка доказал, что хранящийся в Лувре фаянсовый арибалл VII века до н.э. в виде головы в коринфском шлеме изображает именно Псамметиха. Кроме того, Диодор упоминает о заключении Псамметихом с афинянами военного союза (саммахии). Почему Псамметих начал активно развивать контакты с материковой Грецией и Коринфом?

      На мой взгляд, можно говорить о системе сдержек и противовесов. Учитывая сильное влияние милетских и карийских группировок при дворе фараона, ориентация на Коринф была естественным политическим ходом, тем более, что отношения между Милетом и Коринфом были напряженными со времен Лелантской войны VIIIв до н.э. между Халкидой и Эретрией, в котрой Коринф оказывал военную помощь Халкиде вместе с Самосом, а Милет и Мегары – Эретрии. В этом противостоянии ярко проявились противоречия на почве торговой конкуренции. В будущем, Яхмос II поддерживал тесные дружеские отношения с тираном Самоса Поликратом.

      Т.о. ситуация в начале царствования Псамметиха осложнялась ослаблением Ассирии и возвышением Вавилона, чем пытался воспользоваться Гигес, который вел свою игру, пытаясь создать антиассирийскую коалицию с Египтом и ограничить влияние при дворе фараона промилетской группировки. Видимо, именно этим обстоятельством была вызвана высадка карийцев в Дельте. Легенда о пророчестве о появлении «медных людей», которые придут на помощь Псамметиху, может являться ничем иным, как результатом договоренности, имевшей место в храме Буто между Псамметихом и посланниками Гигеса о посылке карийских наемников в помощь для борьбы за корону Египта и независимости от Ассирии. Естественно, что этот шаг был расценен Ассирией, как недружественный. Ниневии было проще иметь дело с разрозненными номархами, чем с единым царем Верхнего и Нижнего Египта. Следует учитывать, что оказывать открытую военную помощь Египту Гигес не мог, так как нуждался в поддержке Ассирии для отражения нашествия киммерийцев. Поэтому ограничился посылкой отрядов наемников-карийцев, которые «для отвода» глаз при высадке вели себя, как случайно выброшенные бурей пираты. Впрочем, разорение полей было весьма условным и Псамметих быстро принял их на службу. В итоге, как известно, сам Гигес погиб после неудачной битвы с киммерийцами, которых Ашшурбанипал «направил» в Лидию в отместку за его поддержку Псамметиха.

      Можно только поражаться политическим качествам Псамметиха, который во внутренней политике был вынужден лавировать между греческими наемниками, ливийской военной аристократией и египетским жречеством, а во внешней вел умелую политическую игру, с одной стороны, используя лидийскую помощь в борьбе с оппозиционными номархами и ассирийцами, с другой, выстраивая отношения с Коринфом и Афинами как противовес влияния милетского Навкратиса и пролидийских наемников-карийцев при дворе.
    • Ярцев С. В. Античная цивилизация и варвары Северного Причерноморья в условиях этнических миграций (3-я четверть I в. до н. э. - 3-я четверть IV в. н. э.
      Автор: Saygo
      Ярцев С. В. Античная цивилизация и варвары Северного Причерноморья в условиях этнических миграций (3-я четверть I в. до н. э. - 3-я четверть IV в. н. э.) / Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. - Белгород, 2016.
    • Этруски в Италии: дискуссии о месте и времени прибытия
      Автор: Неметон
      Рассматривая свидетельство Геродота о том, что переселенцы из Лидии высадились в землях умбров, исследователи сталкиваются с некоторой неопределенностью, вызывающей разночтение по данному вопросу. Известно, что умбры населяли земли по обе стороны Апеннин. Поэтому, помимо версии высадки этрусков на побережье Тирренского моря, возникла версия французского археолога Э. Поттье, которую поддерживали Лепсиус и Миллинген, о возможной локализации высадки на берегу Адриатики. Схожего мнения придерживался Гелланик, описывая путь пеласгов в Италию.

      Известно, что этруски прибыли в Италию с восточного берега Средиземного моря. Являлись ли они лидийцами, по мнению Геродота, или пеласгами, как думал Гелланик, сложно установить. Бесспорно, что переселенцы являлись носителями малоазийской культуры Лидии, Фригии и Ликии, которая была созвучна доэллинской, пеласгической Греции. Но вопрос о времени и месте высадки долгое время являлся предметом научных споров. Неопределенность Геродота компенсировалась пояснением Дионисия Галикарнасского, который направил переселенцев к западным берегам Италии.
      Геродот писал, что они построили города, в которых проживали в его время, а именно в Цере (Агилле), Тарквиниях, Вульчи, Сатурниях, Популонии, т.е. городах, которые были известны в материковой Греции и Ионии, выходцы из которых основали Массалию на южном берегу Франции и потерпели поражение от объединенного флота этрусков и карфагенян в 536 г. до н.э. Города на побережье Адриатики Геродоту не известны. Археологические данные не позволяют отнести главный город заапеннинской Этрурии, Фельсину, которую этруски отвоевали у умбров, ранее VI в до н.э. Э. Поттье исходил из того, что этруски продвигались с севера на юг (вслед за сторонниками теории происхождения этрусков из Ретийских Альп) и поэтому расценивал свидетельство Геродота как высадку на побережье Адриатики, где этруски городов не строили.

      Указывая на ошибочность трактовки Дионисия Галикарнасского, он говорит об этрусских владениях в Северной Италии и признает вслед за Гельбигом и Пигорини культуру Виллановы этрусской.

      Более того, он считал, что этруски двигались из Малой Азии до устья р. По не одно столетие, исходя из слов Геродота о том, что этруски прибыли в Италию «миновав многие народы». По его словам, «Багаж, собранный ими по пути, смешанный. Естественно, что в континентальной Греции и в северных областях, куда их приводило их плавание через Адриатику, они развили особенно свой вкус к геометрической системе, вышедшей из Северной Европы, и металлургическому производству. Но не трудно различить у них также и несколько более редких элементов, происходящих с Востока и из микенского мира».

      Как аргумент в поддержку «адриатической версии» можно рассматривать свидетельство Гелланика, говорившего, что тиррены, «называвшиеся раньше пеласгами», получили свое имя уже после того, как поселились в Италии. Пеласги, изгнанные греками с мест своего обитания во времена царя Наны, высадились у р. Спинета в Ионическом заливе и двинулись вглубь полуострова, захватив г. Кротону, откуда распространили свое влияние на территорию, позднее получившую название Тиррения, т.е. Этрурия. Нужно понимать, что Гелланик сообщал не об этрусках, а о пеласгах, приставших к одному из устьев р. По на побережье Адриатики.
      Геродот также сообщает о высадившихся на восточном берегу пеласгах, имея ввиду осевших в Кротоне выходцах из Фессалии, которые не смешивались с тирренами-этрусками. О тех же пеласгах, прибывших к устью Спинета, сообщал и Дионисий Галикарнасский.
      Вероятно, не стоит смешивать предания, которые оставили Гелланик и Дионисий о прибытии пеласгов к устью Спинета, и свидетельство Геродота о переселенцах из Лидии. Речь идет о совершенно разных экспедициях:
      - фессалийских пеласгов (протопеласгов), высадившихся на адриатическом побережье
      - этрусков, пришедших по Тирренскому морю
      Ответ на вопрос о времени прибытия этрусков в Италию может дать изучение летописей этого народа. Марк Теренций Варрон упоминал об «Историях», написанных в восьмом веке существования этрусского государства. В них говорилось, что первые четыре века длились 100 лет, пятый – 123 года, шестой и седьмой – 119 лет, восьмой продолжался к моменту написания. Оставались девятый и десятый, с наступлением которых существование этрусского народа подходило к концу. Т.о., количество лет, которого достигла история существования этрусков к моменту наступления восьмого века составляла 761 год. Для определения точки отсчета привлекалось свидетельство императора Августа, который во второй книге «Мемуаров» писал, что по случаю появления кометы в день похорон Юлия Цезаря, гаруспик Волкатий объявил, что это явление знаменует окончание девятого века этрусков и начало десятого. Это произошло в 44 г до н.э. Если допустить, что восьмой и девятый века длились 110-120 лет и прибавить к ним 44 года, то получим 1025-1045 лет, т.е. XI в до н.э. Это и будет временем прибытия этрусков в Италию.
      Данная хронология в общих чертах совпадает с картиной миграции населения Средиземноморского бассейна после окончания Троянской войны и последовавшего за ней вторжения дорийских племен на Пелопоннес, вызвавшее миграцию греков в Малую Азию и, возможно, движение тирренов в западную часть Средиземноморья с последующим вторжением в Италию. Согласно паросской мраморной хронологической таблице падение Трои относится к 1209 году до н.э. Основание ионянами Милета и других колоний отнесено к 1077 году. По исчислению Эратосфена и Аполлодора, падение Трои отнесено к 1184 году до н.э., через 80 лет, в 1104 г до н.э. началось вторжение дорийских племен, через 50 лет, в 1054 году, в Малую Азию двинулись ахейцы, через 10 лет, в 1044 году до н.э. ионийцы начинают свою колонизационную деятельность, основав Милет и ряд других колоний на побережье Малой Азии.
      Римские историки связывали прибытие этрусков в Италию так или иначе с Троянской войной и странствием Энея. Виргилий и Тит Ливий говорили о том, что Эней и троянцы имели дело уже с утвердившимися в Цере этрусками. Таков общее мнение римской поэтической хронологии о том, что этруски проживали в Средней Италии в эпоху ранних преданий о латинянах, живших в долине р. Тибр. По данным археологии, поселения в области можно отнести к концу бронзового века или началу железного, т.е. XI в до н.э., что также соответствует этрусской хронологии.
      С этой хронологией не согласуются данные изучения надписи на стеле Карнакского храма, обнародованные Э. де Руже в 1867 году, относительно упоминания народа турша, в котором не без основания пытались видеть этрусков. Среди «народов моря», вторгавшихся на территорию Египта во времена фараонов Мернептаха и Рамсеса III, помимо турша, упоминаются сикулы, сарды (шардана), ахейцы и ликийцы. Так как сарды и сикулы – обитатели западной части Средиземноморья, то де Руже видел в турша италийских этрусков, а это относит их пребывание в Италии к XIII в до н.э, что не согласуется с хронологией самих этрусков. Данное толкование оспаривал М. Мюллер, указывая, что головные уборы сикулов, изображенные на Карнакской стеле, скорее принадлежат ликийскому племени, населявшему юго-западное побережье Малой Азии. Также подвергалась сомнению некоторыми египтологами принадлежность шардана именно сардам с о. Сардиния. Более того, из надписи в храме следует, что турша прибыли в дельту Нила с женами и детьми в поиске удобного места для проживания. Очевидно, что пришли они не из Этрурии, где было достаточно мест для заселения даже с учетом местных италийских племен, а с берегов Малой Азии или Греции. Не исключено, что турша Карнакской стелы и этрусков Италии связывало племенное родство.
       Данные археологии также не подтверждают поселения этрусков в Италии в микенскую эпоху XIV-XIII вв. до н.э. Древние некрополи этрусских городов как приморских, так и внутренних, относятся к эпохе Виллановы. Показательны раскопки гробницы Регулини-Галасси в Цере и исследования Г. Каро погребений в Ветулонии. В гробнице Регулини-Галасси в Цере не обнаружено ни одного предмета греческого происхождения, только финикийского, что указывает на VIII – 1 пол. IX в до н.э. Само погребение не имело этрусского свода, а представляла из себя могилу с т.н. фальшивым, азиатским сводом, аналогичным сводам, известным в доэллинской Греции в Микенах и Спатах.

      Кроме того, в могиле были обнаружены не финикийские металлические изделия с ориенталистским орнаментом (львы, химеры), привезенные этрусками из Малой Азии. Предметы роскоши, обнаруженные в Ветулонии были отнесены к VIII-VII вв до н.э., но, подобные количества предметов предполагает долговременную оседлость вкупе с существованием определенного погребального обряда на данной территории, поэтому Монтелиус датировал погребение Регулини-Галасси не позднее IX в до н.э.

      Прибытие же этрусков в Италию он относил к XI в до н.э., сообразуясь с этрусской хронологией. С Монтелиусом соглашался А. Эванс, но мнение о том, что погребения в Цере и Ветулонии относятся не к к VII-VI вв. до н.э., а IX в до н.э. он называл «революционным», т.к. это переворачивало хронологию железного века.

      В этой связи следует упомянуть мнение проф. Д. Пеллегрини, считавшего, что обнаруженные в этрусских гробницах предметы не являются ни финикийскими по происхождению (по мнению Гельбига), ни, собственно, этрусскими (по мнению Каро), а продукцией греческих мастерских, не кумских и греческих, а малоазийских колоний. Слабым местом его теории являлось ограниченность сведений о греческой торговле в Тирренском море в VIII-VII вв до н.э, в то время, как финикийская торговля процветала, подтверждением чему являются предметы из гробниц в Цере и Ветулонии. С другой стороны, обнаружение в Пренесте на золотой фибуле латинской надписи «Маний для Нумазия» свидетельствует о местном металлургическом производстве в до-греческую эпоху.
      Дополнительные трудности вызывала нерешенность вопроса о периоде возникновения письменности этрусков, которая особенно остро встала после обнаружения ряда надписей на некоторых изделиях из погребений. Указывалось, что этрусский алфавит халкидского происхождения, а Кумы, древнейшая халкидская колония, основанная в 730 г до н.э., Гельбиг относил распространение этрусского письма к VII в до н.э. Монтелиус же датировал основание Кум 1049 годом до н.э., т.е. периодом, когда ионийцы еще не начинали свою колонизационную деятельность. Поэтому А. Эванс справедливо заметил, что в таком случае этрусские надписи на два столетия древнее, чем древнейшие памятники греческого письма в Италии. Сам Эванс полагал, что первое появление этрусских надписей можно отнести к первому этапу греческой колонизации Италии, т.е. к кон. VIII в до н.э.

      В 1898 году флорентийский археолог Милани заявил, что найденная в ветулонской гробнице бронзовая лодочка относится к IX-X вв. до н.э. и провел аналогию обнаруженных гробниц с купольными гробницами Фригии, Лидии, Крита, Микен, Орхомена, а этрусскую надпись на ветулонской стеле с изображением воина пеласгического типа с обоюдоострой секирой объявил древнейшей надписью Этрурии X-XI вв до н.э. Но, чтобы это доказать, необходимо выяснить, когда появился алфавит халкидских колоний, которым писали в Кумах и который явился источником этрусского, как доказал Кирхгоф.
      Т.о, VIII в до н.э представляет собой эпоху, когда присутствие этрусков в Италии вылилось в строительство курганов над могильными склепами и высеченных в скалах гробниц по образцу покинутой малоазийской родины. Роскошь погребений в Цере и Ветулонии, искусная металлургия и ювелирное дело, натолкнуло исследователей на мысль о возможном «удревнении» истории этрусков.





    • Малышев А. А. Меоты
      Автор: Saygo
      Малышев А. А. Меоты // Вопросы истории. - 1991. - № 11. - С. 214-218.
      В древности Азовское море называли Меотским, или Меотидой. Как сообщает Плиний1, название это происходит от наименования меотов - обитателей восточного и частично северовосточного побережья данного моря, народа многочисленного и самобытного. Упоминания о меотских племенах встречаются у ряда античных авторов. Однако составить целостное представление о жизни, занятиях и политической истории меотов по этим сведениям сложно. Информация, содержащаяся в трудах древних авторов - трактатах по истории, географии и военному делу (Геродот, Страбон, Полиэн), лоциях и путеводителях (Псевдо-Скилак, Помпоний Мела), - невелика. Эти сведения они получали от моряков и торговцев, а также использовали труды предшественников. Возникали путаница, несоответствие, разночтения. В результате нельзя установить даже названия меотских племен и размеры занимаемой ими территории. Фактически ничего не сообщают античные писатели и о происхождении меотов.
      Первыми вступили в контакт с меотами и оставили некоторые сведения о них древнегреческие мореходы. С трудом шло освоение ими маршрутов по незнакомому и негостеприимному морю - заливу Понта Эвксинского. О самых ранних экспедициях к берегам Северного Причерноморья в античных источниках сохранились лишь смутные упоминания. Поэт Гиппонакт из Эфеса сообщает об одном из проливов возле современного Таманского полуострова - "синдской расселине", через которую греческие мореходы плавали уже с конца VII в. до н. э.2. Берега Таманского полуострова удобны для поселения: тихие бухты с многочисленными протоками, обильными рыбой. Эти протоки прикрывали переселенцев от внезапного нападения с суши. За короткое время на полуострове возникла цепочка греческих полисов: Фанагория, Кепы, Гермонасса и др. Устанавливаются торговые сношения греков с местными жителями, что вело к росту эллинского культурного влияния, к эллинизации синдов. Остальные меотские племена, воинственные и непримиримые, продолжали жить обособленно, порою вмешиваясь во внутренние дела Синдики и препятствуя тем самым упрочению здесь влияния правителей Боспорского царства, которые в V в. до н. э. распространили свое влияние на Восточное Приазовье и Нижнее Прикубанье.
      Один из эпизодов местной политической истории описан в новелле Полиэна. Главная героиня его - воинственная меотка Тиргатао, жена низложенного синдского царя с греческим именем Гекатей. Боспорский тиран Сатир помог Гекатею вернуться к власти, но выдал за него свою прежнюю жену. Гекатей не захотел погубить Тиргатао и заточил ее в крепость, откуда она бежала в землю иксоматов к родственникам. Вскоре она вторглась в Синдику во главе отрядов иксоматов и других воинственных племен. Страна подверглась грабежу, население - резне. Ситуация усугубилась неудачной попыткой Сатира вероломно убить Тиргатао. И только просьбы сына Сатира, который явился к ней с богатыми дарами, спасли положение3. Все же в конце V в. до н. э. Синдика была включена в состав Боспорского царства.
      Присоединение к нему остальных меотских племен произошло полувеком позже и сопровождалось длительными военными действиями. Итог борьбы был подведен в правление Перисада I (середина IV в. до н. э.), в титулатуре которого читаем: "Архонт Боспора и Феодосии, царь синдов, торетов, дандариев, псессов, фатеев, досхов и всех меотов"4. Вот практически все, что сообщают письменные источники о ранней истории меотов. Невыясненным остается вопрос об их происхождении и языке. В науке долгое время господствовало представление о киммерийской принадлежности древнего населения Восточного Приазовья и Прикубанья. Киммерийцы - один из самых древних народов, этническое название которых сохранилось. Они обитали в северопричерноморских степях в конце II - начале I тыс. до н. э. Прекрасные наездники и стрелки из лука, киммерийцы не раз вторгались в Малую и Переднюю Азию и оставили глубокий след в истории цивилизаций этого региона5. Некоторые ученые связывают киммерийцев с синдами, наиболее развитым и самобытным меотским племенем. Основанием тому служит сообщение Плутарха, что лишь часть киммерийцев покинула свою страну, тогда как основная их масса осталась на берегах Меотиды.
      Археологи отметили сходство синдских погребальных сооружений - каменных ящиков, окруженных кольцевыми обкладками, - с подобного же рода памятниками горного Крыма, населенного в древности таврами, а также с восточнокрымскими погребениями6. Согласно мифологии индо-иранцев, кольца отгораживали покойника от живых, чтобы он не мог причинить им вред. В древнеиндийской "Риг-Веде" (X, 18,4) говорится в связи с могилой: "Я воздвиг это кольцо для защиты от живущих, чтобы никто другой из них не мог достигнуть этого предела". Это сравнение необходимо, ибо многие ученые считают киммерийцев и меотов ираноязычными.
      Интересные выводы получены в результате лингвистического анализа названий меотских племен и топонимики. О. Н. Трубачев обосновал индоарийские корни языка синдов7. В археологической науке индоариев связывают также с катакомбной материальной культурой. Между Северным Причерноморьем и Индией выявлена полоса памятников с катакомбным способом погребения, которая, возможно, фиксирует передвижения индоариев, так как возраст этих памятников уменьшается по мере приближения к Индостану8. Часть киммерийцев могла, задержавшись на Северном Кавказе, ассимилироваться в результате этнических смешений. Поэтому кажется не случайным антропологическое сходство древнего населения Предкавказья катакомбного времени и современных адыгов9.
      Основные черты протомеотской культуры сложились в VIII - VII вв. до н. э. Типичные памятники того времени - погребения Николаевского и Кубанского грунтовых могильников. В могилах среди сопутствующего инвентаря наряду с обычными для всех погребений северопричерноморских степей вещами (уздечный набор, наконечники стрел) встречаются и вещи с отчетливо выраженными местными чертами: черноглиняные ковши с налепами-рожками на вершине ручки, украшенные резным орнаментом, а также гальки. Прослеживаются генетические связи между слоями протомеотской и кобяковской культур позднебронзового века10. Спектральный анализ бронзы из меотских погребений тоже свидетельствует о местных корнях меотской культуры и отвергает возможность связей с киммерийскими формами конского снаряжения и вооружения11. Все культуры бронзового века на Северном Кавказе, включая кобяковскую, имели общие черты. Носителями этих культур были родственные между собой племена иберо- кавказской языковой группы12.
      Больше известно о меотах того периода, когда они уже оказались в составе державы Спартакидов, правивших в Боспорском царстве V - II вв. до н. э. Из попыток локализовать племена, упомянутые древними авторами, на современной карте ничего (исключая синдов) не получилось. Границы меотской культуры очерчивают обширную территорию с 11 - 12 локальными группами13. На юге рубежом служил северный склон Кавказского хребта, на востоке граница доходила до Ставропольского плато (возле нынешней станицы Темижбековской), на западе - до моря. Выделяются памятники дельты Дона Со своеобразными чертами, сближающими их с памятниками скифов и сарматов. Вероятно, эту территорию в I в. до н. э. заселило меотское племя язаматов, не подчинявшееся боспорским правителям.
      О занятиях меотов сохранился обширный материал. Грекам они известны как рыбаки. Многочисленные протоки, заросшие камышом, реки и каналы были удобны для рыбной ловли. Грузила от сетей, мощные прослойки из рыбьей чешуи и рыбьих костей - обычные находки на меотских поселениях. Благоприятные климатические условия и широкие степные просторы между реками способствовали развитию земледелия и скотоводства. Меоты вели в основном оседлый образ жизни. А их передвижения обусловливались воздействием степных племен, особенно в приграничье. Археологами установлено, что меоты сеяли бобы, горох, пшеницу мягких сортов, яровой ячмень и просо, выращивали лен. Урожай хранили в обмазанных изнутри глиною ямах либо в огромных глиняных сосудах-пифосах. Хлеб из Меотиды играл значительную роль в торговых операциях Боспорского царства со Средиземноморьем.
      Укрепленные городища возникли у меотов в VI в. до н. э. Они сооружались на высоких террасах рек, центральная цитадель усиливалась подковообразным рвом. Заметна упорядоченность их размещения: на правобережье Кубани они сконцентрированы в гнезда по 8 - 15 городищ. Дома возводили из вязанок камыша, обмазывая снаружи конструкцию глиной. Диодор Сицилийский описал одно из таких городищ - резиденцию царя фатеев Арифарна: "Крепость стояла у реки Фат, которая обтекала ее и вследствие своей значительной глубины делала неприступной; кроме того, она была окружена высокими утесами и огромным лесом, так что имела всего два искусственных доступа, из которых один, ведший к самой крепости, был защищен высокими башнями и неприступными укреплениями, а другой, с противоположной стороны, находился в болотах и охранялся палисадами, здание же было снабжено прочными колоннами, так что жилые помещения оказывались над водой"14.
      Распространенность каменного строительства - одна из особенностей синдских городищ. Крупнейшее из них Семибратнее возникло в конце VI - начале V в. до н. э. Позднее возвели мощные оборонительные стены высотою 3 - 4 м, сложенные из плит известняка с черновой отеской. Крепостные сооружения дополнялись прямоугольными башнями, выступающими за линию стен, что позволяло поражать осаждающего неприятеля с флангов. Свое название городище получило благодаря семи огромным курганам в его окрестностях. Они были раскопаны еще в конце прошлого века, но четыре из них, в том числе самый грандиозный - высотою 15 м, оказались ограбленными.
      Археологический материал является свидетельством могущества синдской знати. Курганные насыпи скрывали гробницы из камня и сырцового кирпича. При погребенном имелся полный набор вооружения (чешуйчатые панцири, один из них украшен головой Медузы Горгоны, мечи, много наконечников стрел). В отдельных камерах либо в гробнице лежали отгороженные досками скелеты лошадей с бронзовыми и железными уздечными наборами. Большая часть погребального инвентаря греческого происхождения: серебряные чаши, амфоры, чернолаковая керамика, оружие. Многочисленные золотые украшения, выполненные в скифском зверином стиле, - изделия боспорских мастеров.

      Фигурки пегасов, служившие украшениями мужского головного убора. Курджипский курган. Раскопки В.М. Сысоева, 1896. Эрмитаж

      Колпачок из толстой золотой пластины с дважды повторенной группой двух воинов, один из которых держит за волосы отрубленную мужскую голову, а другой -меч. Курджипский курган. Раскопки В.М.Сысоева, 1896. Эрмитаж

      Панафинейская амфора. Курган станицы Елизаветинской. Раскопки Н.И. Веселовского, 1913. Эрмитаж

      Пластины с изображением оленя, рога которого украшены стилизованными головками грифонов. Аул Уляп, курган № 1. Раскопки А.М.Лескова, 1981. Государственный музей искусств народов Востока

      Верхняя часть треугольной пластины от головного убора. Курган Карагодеуашх. Раскопки Е.Д.Фелицына, 1888. Эрмитаж

      Штампованная бляшка с изображением Медузы. Курган станицы Ивановской, 1967. Краснодарский музей
      Это была синкретичная, но более варварская по своему расточительному изобилию и кровавым жертвоприношениям культура. В ней отразились пышные погребальные обряды скифов, возвращавшихся из походов в Переднюю Азию и оставивших на землях меотов захоронения своих вождей (Келермесские, Костромские и Ульские курганы). В Келермесской курганной группе выявлен раннемеотский грунтовый могильник второй половины VII - начала VI в. до н. э.15.
      Захоронения в Семибратних курганах датируются серединой V - началом IV в. до н. э. В то время синды были наиболее развиты в социально-экономическом отношении среди меотов и потому наиболее восприимчивы к эллинизации. Вероятно, в конце V в. до н. э. они уже чеканили собственную монету, но на монетном дворе одного из греческих городов. Надпись на оборотной стороне монет свидетельствует, что у синдов существовало государство.
      А спустя полвека богатые захоронения появились и у других меотских племен. Они отражены в курганах Елизаветинского могильника (Восточное Приазовье), Карагодеуахшском и Курджипском в Закубанье. Эллинизация охватывала все более широкие слои населения. Отсюда - обилие греческих изделий в рядовых погребениях (могильники Усть-Лабинский, Начерзий, Лебеди III). Античное влияние вообще оставило там глубокий след в сфере производства. К IV в. до н. э. у меотов получил распространение гончарный круг. Изготовление сероглиняной кружальной посуды приняло постепенно массовый характер, зачастую копировались греческие сосуды - ойнохои, канфара, разнообразные вазочки.
      Об одежде меотов можно судить по изображениям на ювелирных изделиях и по каменным статуям. Некоторое представление о ней дают материалы курганов. В 6-м кургане Семибратней группы, в резном саркофаге на точеных ножках рядом с погребенным найдены остатки меховой шапки, на его груди - две золотые застежки и многочисленные бляшки в виде головы Медузы или сидящего сфинкса (ими был расшит несохранившийся кафтан, чей покрой прослеживается на каменной статуе в Краснодарском городском музее и по изображению мужских фигур на золотом колпачке из Курджипского кургана). Кафтан имел длинные рукава, полы запахивались одна на другую, образуя на груди косой угол. Меоты носили также просторные шаровары и короткие сапоги. Одежда воина, изображенного на золотом колпачке, покрыта точечным орнаментом, имитирующим вышивку бисером либо бляшки; борта кафтана подбиты мехом. Этнографические детали прослеживаются и на скульптурных изображениях синдов. Виден неэллинский тип персонажей: широкое лицо с короткой пушистой бородой и усами, длинные волосы, местное оружие. На ранних образцах синдских скульптурных надгробий изображены воины в высоких шапках и плащах до бедер. У полуфигуры воина, найденной на берегу Ахтанизовского лимана, под плащом заметна широкая полоса с ребристой поверхностью - часть скрытого под тканью доспеха16.
      Важны сопутствующие обстоятельства, связанные с данной скульптурой. Она и ряд других обнаружены в фундаменте постройки I в. до н. э., возведенной сарматами- аспургианами в годы борьбы с боспорскими царями. Испытывая недостаток в камне, они использовали для строительства надгробные памятники синдских некрополей. Это было не первое вторжение сарматов в земли меотов. На рубеже VI - V и в начале IV в. до н.э. в Южном Приуралье формируется прохоровская культура как общесарматская. Появились сильные племенные объединения, передвигавшиеся на Северный Кавказ и в Скифию17 несколькими волнами. Так, соседом меотов оказалось в конце IV в. до н. э. сарматское племя сираков. Однако смены основных элементов хозяйственного уклада и культуры под напором пришлых сарматских племен не произошло. В Прикубанье по-прежнему доминировали традиции оседлого населения. Прослеживаются лишь изменения в погребальном обряде и в меотском керамическом комплексе, что свидетельствует о сарматской части населения.
      На рубеже н. э. усилилось влияние сармато-меотских племен на Боспорское государство. Правитель дандариев Олфак помогал Митридату Евпатору в борьбе с Римской империей18. А в первые три века н.э. несколько раз у власти находились правители с именем Савромат (то есть сармат). Показательно и применение на Боспоре сарматских тамгообразных знаков в качестве царских эмблем. После подчинения Боспора Римом у меотов появились антиримские настроения. И в I в. н. э. они поддержали попытку отложиться от Рима, предпринятую Митридатом VIII. Однако брат Митридата, которого император Клавдий объявил с хитрой целью царем Боспора, и глава римских войск Аквила воспользовались несплоченностью сарматов и заключили союз с царем аорсов Евноном. Военные действия развернулись на Кубани. Римляне и аорсы оттеснили Митридата, захватили г. Созу, вторглись в области сираков и осадили г. Успу, находившийся в трех днях пути от Танаиса (древнее название Дона). Жители Успы были беспощадно истреблены19.
      Когда же в III в. города Боспора, оставшиеся беззащитными, подверглись готскому разгрому, а в IV - начале V в. тут прошли гунны, большие территории с оседлым населением обезлюдели и стали сферой господства кочевых алан, болгар и тюркотов. Только в Закубанье сохранились традиции земледельцев на базе прочной оседлости адыгов (обитатели Гатлукайского, Пшекуйхабльского, Ново-Вочепшиевского и других городищ IV - V вв.)20. Меоты же исчезли. И только в средневековых хрониках Азовское море долго еще называлось Меотидой.
      Примечания
      1. PLIN. Hist, nat. IV, 88.
      2. БЛАВАТСКИЙ В. Д. Древнейшее свидетельство о Синдике. - В кн.: Античная археология и история. М. 1985, с. 55 - 58.
      3. POLYEN. VII, 55.
      4. ГАЙДУКЕВИЧ В. Ф. Боспорское царство. М. - Л. 1949, с. 60.
      5. ЛЕСКОВ А. М. Курганы: находки, проблемы. Л. 1981, с. 76, 84 - 86.
      6. МАСЛЕННИКОВ А. А. Население Боспорского государства в VI - II вв. до н. э. М. 1981, с. 26 - 27.
      7. ТРУБАЧЕВ О. Н. О синдах и их языке. - Вопросы языкознания, 1976, N 4, с. 51.
      8. КЛЕЙН Л. С. Откуда арии пришли в Индию. - Вестник Ленинградского университета, 1980, вып. 4, N 20, с. 35 сл.
      9. ШЕВЧЕНКО А. В. Антропология населения южнорусских степей в эпоху бронзы. - В кн.: Антропология современного и древнего населения европейской части СССР. Л. 1986, с. 205.
      10. ШАРАФУТДИНОВА Э. С. Раскопки в зоне Краснодарского водохранилища. - В кн.: Археологические открытия в 1984 году. М. 1986, с. 111.
      11. ЧЕРНЫХ Е. Н. Спектральные исследования бронзовых предметов из Николаевского могильника (предварительный отчет). - В кн.: Сборник материалов по археологии Адыгеи. Т. III. Майкоп. 1972, с. 62.
      12. КРУПНОВ Е. И. Древняя история и культура Кабарды. М. 1957, с. 8.
      13. КАМЕНЕЦКИЙ И. С. Локальные варианты меотской культуры. - В кн.: Всесоюзная археологическая конференция "Достижения советской археологии в XI пятилетке". Ч. 1. Баку. 1985, с. 162 - 165.
      14. DIOD. XX, 22.
      15. ГАЛАНИНА Л. К. Раскопки Келермесских курганов. В кн.: Археологические открытия в 1982 году. М. 1984, с. 113.
      16. СОКОЛЬСКИЙ Н. И. К вопросу о синдской скульптуре. В кн.: Культура античного мира. М. 1967, с. 193 сл.
      17. СМИРНОВ К. Ф. Сарматы и утверждение их политического господства. М. 1984, с. 117 сл.
      18. PLUT. Mithr., 16.
      19. TAC. Ann., XII, 15 - 18.
      20. АНФИМОВ Н. В. Из прошлого Кубани. Краснодар. 1958, с. 89; История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в. М. 1988, с. 95.