"Медные люди": "Отмщенье придет с моря…"

   (0 отзывов)

Неметон

Мнение, согласно которому лидийский царь Гигес послал на помощь Псамметиху I греческих наемников в период, когда тот боролся за единоличную власть в Египте, долгое время являлось традиционной точкой зрения. Ее сторонниками являлись такие авторитетные ученые, как Ж. Раде, А. Морэ, В. Хельк. Данная точка зрения имела обоснование в трудах Диодора Сицилийского, утверждавшего, что наемники прибыли из Карии и Ионии в момент, когда Псамметих находился «в болотах у моря», будучи изгнанным 11-ю номархами. Геродот, описывая прибытие наемников, пишет, что корабли греков «случайно занесло ветрами в Египет». Причем, вели они себя, как пираты, грабя приморские земля и разоряя поля, на что Псамметиху пожаловался крестьянин. Ведут ли так себя специально присланные войска на территории потенциального союзника? Явно, что Псамметих не являлся царем всего Египта и действительно не располагал значительной военной силой, т.к. был вынужден уговорами и посулами привлечь греков в качестве наемников на свою сторону. В противном случае, царь страны, освободившейся от мощного ассирийского давления, вряд ли допустил подобные вольности на своей территории без ущерба для авторитета. Так как же расценивать высадку отрядов наемников в Дельте? Как случайность, по Геродоту, или военную помощь, как думал Диодор? И какое отношение имеет к этому пророчество, услышанное Псамметихом в храме Буто: “Отмщенье придет с моря, когда на помощь явятся медные люди”.

vstrecha_v_delte.thumb.jpg.2855976780f98

Л. Вулли в Кархемише обнаружил следы пребывания греческих наемников времен Псамметиха I и Нехо II присланных на помощь ассирийцам. Несмотря на то, что Египет освободился от власти ассирийских царей, он был не заинтересован в значительном ослаблении Ассирии в условиях набирающего мощь Вавилона. Противоположные позиции были у лидийского царя Гигеса, который сам претендовал на ведущие позиции в регионе и как никто другой был заинтересован в ослаблении Ассирии, особенно после того, как он был вынужден признать ее верховенство в условиях надвигающихся на Лидию киммерийцев. Не будем забывать о том, что напряженные отношения сложились также у Гигеса с Милетом, к продвижению которого в Малой Азии он относился с опаской. А что же Псамметих? Позиция Египта полностью противоположна лидийской! Заинтересованность в сохранении Ассирии как противовеса набирающему силу Вавилону и большое влияние выходцев из Милета через Навкратис на экономику и политику Египта делало создание союза неочевидным и противоречивым. Как заставить Псамметиха пойти на уступки и создать антиассирийскую коалицию и ограничить милетское влияние при дворе? Послав наемников, которые со всей вероятностью смогут стать альтернативой ионийцам, и, которые, будут верными проводниками лидийской позиции. Для этой роли идеально подходили карийские наемники. В египетских надписях упоминаются богатые иностранцы, видимо, карийцы, занимавшие влиятельные должности при дворе.

Исторически Лидию и Карию связывали дружественные отношения. Захватить власть в Лидии Гигесу помогал некий Арсил из Карии со своим войском. Лидийцев и карийцев роднила общность культов: Зевса и Великой Матери. Обычными были и смешанные браки (Крез был сыном Аллиата и кариянки). Как свидетельствовал «Отец истории» Геродот (который сам родился и вырос в Карии), в древности карийцы располагали сильным флотом и были союзниками критского царя Миноса, являясь составной частью критского флота. Затем, по свидетельству Фукидида, Минос изгнал их Крита и других островов. Вероятно, это обстоятельство подтолкнуло их к занятию пиратством. Геродот приводит легенду о высадке карийских пиратов в Египте во времена Псамметиха и дальнейшей службе в войске фараона в качестве наемников. О том, что карийцы жили не только в Карии, но и в Египте, сообщали и другие античные авторы, подтверждение чему было получено в XIX веке.

В 1841 году граф Луи де Сен-Ферреоль, путешествуя по Египту, обнаружил надгробный памятник с надписью на неизвестном языке. В 1844 году немецкий египтолог Р. Лепсиус скопировал несколько похожих надписей в Абу-Симбеле, которые определил, как карийские. На ногах колоссов Рамсеса IIимелись надписи на карийском, греческом и финикийском языках. Наемники, служившие в египетской арми, в своих походах заходили довольно далнко на юг и при случае оставляли граффити на скалах и стенах древних сооружений. Карийские надписи Абу-Симбела были сделаны одновременно с греческими в 591 году до н.э при фараоне Псамметихе II. Некоторые надписи на греческом языке принадлежали карийцам, которые время от времени вставляли в греческий текст карийские буквы.

В сер. XIXв  О. Мариетт обнаружил в развалинах мемфисских гробниц бронзовую статую Аписа, в основании которой были надписи на греческом и карийском языках. Там же были обнаружены стелы с карийскими надписями. Карийские надписи в Египте относятся к VII – IV вв до н.э. Они оставались в Египте довольно долго, служа уже персидским сатрапам, но уже у IIIв до н.э. утратили свой язык, перейдя на греческий после завоевания Персидской империи Александром Македонским. По всей видимости, позиции карийцев при дворе фараонов даже после персидского завоевания оставались прочными. По всей вероятности, именно со времен Псамметиха карийцы успешно составляли конкуренцию милетцам в борьбе за влияние на египетских фараонов, проводя пролидийскую политику. Не будем забывать о том, что, согласно Страбону, милетцы практически насильно «открыли» для себя Египет, когда нанесли поражение в морской битве силами 30 судов городу Ниору и вынудили предоставить место для организации торговой фактории Навкратис на месте бывшей финикийской колонии.

lidiya_pri_Gigese.png.4f53b8bb4b663101e1

Отношения Лидии и Милета со времен Гигеса были откровенно враждебными. Особенно с учетом достаточно сильных позиций в Египте ионийцев, которые не утратили их и после сметрти Гигеса. Свидетельством этого является посвящение фараоном Нехо II своих доспехов святилищу Аполлона в Милетской области после одного из удачных походов в Сирию. Несомненно, Гигес был недоволен влиянием ионийцев на потенциального союзника. Хотя, иногда, был вынужден идти на определенные компромиссы. Страбон упоминал о разрешении Гигеса милетцам построить колонию Абидос на Геллеспонте. Данный шаг имел чисто экономическую подоплеку. После включения в состав Лидии Троады, опустошенной в предыдущие годы, область нуждалась в финансово-экономической помощи и, возможность сотрудничества с такой мощной морской державой, как Милет, было хорошим подспорьем. Особенно, учитывая, что после присоединения Гигесом к Лидии части Фригии, Карии, Троады и Мисии, он получил выход к важнейшим морским проливам и торговым путям в Причерноморье и задумался о выходе в Эгейское море. После неудачных походов на Милет и Смирну, он был вынужден идти на вынужденные компромиссы и даже принести очистительную жертву в Дельфах.

milet.jpg.0f3f821e534994475daf64e48c43f8

Сомнительно, чтобы Псамметих не понимал всю тонкость ситуации, когда, проводя свою прогреческую политику, оказался меж двух огней – Милетом и Лидией, которые всеми силами боролись за влияние на фараонов саисской династии. Возможно, именно тогда Псамметих принял решение ориентироваться на материковую Грецию, в частности Коринф. Ж. Дюка доказал, что хранящийся в Лувре фаянсовый арибалл VII века до н.э. в виде головы в коринфском шлеме изображает именно Псамметиха. Кроме того, Диодор упоминает о заключении Псамметихом с афинянами военного союза (саммахии). Почему Псамметих начал активно развивать контакты с материковой Грецией и Коринфом?

korinf.thumb.jpg.17348f814ec8980dd112f4c

На мой взгляд, можно говорить о системе сдержек и противовесов. Учитывая сильное влияние милетских и карийских группировок при дворе фараона, ориентация на Коринф была естественным политическим ходом, тем более, что отношения между Милетом и Коринфом были напряженными со времен Лелантской войны VIIIв до н.э. между Халкидой и Эретрией, в котрой Коринф оказывал военную помощь Халкиде вместе с Самосом, а Милет и Мегары – Эретрии. В этом противостоянии ярко проявились противоречия на почве торговой конкуренции. В будущем, Яхмос II поддерживал тесные дружеские отношения с тираном Самоса Поликратом.

gretsiya_i_lidiya.thumb.png.314dd8cb6287

Т.о. ситуация в начале царствования Псамметиха осложнялась ослаблением Ассирии и возвышением Вавилона, чем пытался воспользоваться Гигес, который вел свою игру, пытаясь создать антиассирийскую коалицию с Египтом и ограничить влияние при дворе фараона промилетской группировки. Видимо, именно этим обстоятельством была вызвана высадка карийцев в Дельте. Легенда о пророчестве о появлении «медных людей», которые придут на помощь Псамметиху, может являться ничем иным, как результатом договоренности, имевшей место в храме Буто между Псамметихом и посланниками Гигеса о посылке карийских наемников в помощь для борьбы за корону Египта и независимости от Ассирии. Естественно, что этот шаг был расценен Ассирией, как недружественный. Ниневии было проще иметь дело с разрозненными номархами, чем с единым царем Верхнего и Нижнего Египта. Следует учитывать, что оказывать открытую военную помощь Египту Гигес не мог, так как нуждался в поддержке Ассирии для отражения нашествия киммерийцев. Поэтому ограничился посылкой отрядов наемников-карийцев, которые «для отвода» глаз при высадке вели себя, как случайно выброшенные бурей пираты. Впрочем, разорение полей было весьма условным и Псамметих быстро принял их на службу. В итоге, как известно, сам Гигес погиб после неудачной битвы с киммерийцами, которых Ашшурбанипал «направил» в Лидию в отместку за его поддержку Псамметиха.

assiriya_i_lidiya.thumb.png.eb8986e087d2

Можно только поражаться политическим качествам Псамметиха, который во внутренней политике был вынужден лавировать между греческими наемниками, ливийской военной аристократией и египетским жречеством, а во внешней вел умелую политическую игру, с одной стороны, используя лидийскую помощь в борьбе с оппозиционными номархами и ассирийцами, с другой, выстраивая отношения с Коринфом и Афинами как противовес влияния милетского Навкратиса и пролидийских наемников-карийцев при дворе.


1 пользователю понравилось это


Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.


  • Категории

  • Темы на форуме

  • Сообщения на форуме

    • Трудности перевода
      Руджиери о русском войске. Итальянский текст. Польский перевод. Польский перевод скорее пересказ, чем точное переложение.  Про коней Руджиери пишет, что они "piccioli et non molto forti et disarmati"/"мелкие и не шибко сильные и небронированне/невооруженные". Как видим - в польском тексте честь про "disarmati" просто опущена. Далее, если правильно понимаю, оборот "Si come ancora sono li cavalieri" - "это также [справедливо/относится] к всадникам". Если правильно понял смысл и содержание - отсылка к "мало годны для войны", как в начале описания лошадей, также, возможно, к части про "disarmati".  benché molti usino coprirsi di cuoi assai forti - однако многие используют защиту/покровы из кожи весьма прочные. На польском ничего похожего нет, просто "воины плохо вооружены, многие одеты в кожи". d'archi, d'armi corte et d'alcune piccole haste - луки, короткое оружие и некоторое количество коротких гаст.  Hanno pochi archibugi et manco artigliarie, benche n `habbiano alcuni pezzi tolti al Rè di Polonia - имеют мало аркебуз и не имеют артиллерии, хотя имею несколько штук, захваченных у короля Польши.   Описание целиком "сказочное". При этом описание снаряжения коней прежде людей, а снаряжения людей через снаряжение их животных, вместе с описание прочных доспехов из кожи уже было - у Барбаро и Зено при описании войск Ак-Коюнлу. ИМХО, оттуда "уши" и торчат. Про "мало ружей" и "нет артиллерии" для конца 1560-х писать просто смешно. Особенно после Полоцкого взятия 1563 года. Описание целиком в рамках мифа о "варварах, которые не могут иметь совершенного оружия", типичного для Европы того периода. Как видим - такие анекдоты ходили не только в литературе, но и в "рабочих отчетах" того периода. Вообще отчет Руджиери хорош как раз своей датой. Описание польского войска можно легко сравнить с текстом Вижинера. Описание русского - с текстом Бельского и отчетом Коммендоне после Уллы, молдавского - с Грациани, Вранчичем и тем же Бельским. Они все примерно в одно время написаны.  И сразу становится видно, что описания не сходятся кардинально. У Руджиери главное оружие молдаван лук со стрелами. У Грациани и Бельского - копье и щит. У Бельского русское войско "имеет оружия достаток", Коммендоне описывает побитую у Уллы рать как "кованую" и буквально груды металлических доспехов в обозе. 
    • Тактика и вооружение самураев
      Ви хочете денег? Их надо много, а читать все - некогда. Результат "на лице". А для чего, если даже Волынца читают?  "Кому и кобыла невеста" (с) Я его перловку просто отмечаю, как факт засорения тем тайпинов, Бэйянской клики и т.п., которые заслуживают не его "талантов". А читать - после пары предложений начинает тошнить. Или свежепридуманные. Или мог пользоваться копией там, где музей пользовался оригиналом. Мы не знаем.
    • История военачальника Гао Сяньчжи, корейца по происхождению, служившего империи Тан
      Занятно, получается, что Ань Сышунь -- брат Ань Лушаня?! Чжан Гэда Пожалуйста, переведите окончание цз. 135 "Синь Тан шу" , там последние дни Гао Сяньчжи, но с прямой речью персонажей, сложно разобрать:    初,令誠數私於仙芝,仙芝不應,因言其逗撓狀以激帝,且云:「常清以賊搖眾,而仙芝棄陝地數百里,朘盜稟賜。」帝大怒,使令誠即軍中斬之。令誠已斬常清,陳屍於蘧祼。仙芝自外至,令誠以陌刀百人自從,曰:'大夫亦有命。」仙芝遽下,曰:「我退,罪也,死不敢辭。然以我為盜頡資糧,誣也。」謂令誠曰:「上天下地,三軍皆在,君豈不知?」又顧麾下曰:「我募若輩,本欲破賊取重賞,而賊勢方銳,故遷延至此,亦以固關也。我有罪,若輩可言;不爾,當呼枉。」軍中咸呼曰:「枉!」其聲殷地。仙芝視常清屍曰:「公,我所引拔,又代吾為節度,今與公同死,豈命歟!」遂就死。
    • Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая
      Однако, захватывал Дэн Цзылун боевых слонов, согласно Мин ши-лу:  "12 год Ваньли, месяц 3, день 12 (22 апреля 1584) Министерство Войны/Обороны/ снова представило на рассмотрение записку/доклад/ Лю Ши-цзэна: "Генг-ма разбойник Хань Цянь (альт: Хан Чу) много лет выказывал свою преданность Мин и набирал войска не взирая на ограничение. Тогда помощник регионального командующего Дэн Цзылун взял в плен 82 разбойника, обезглавил 396 и захватил свыше 300 зависимых/подчинённых, иждевенцев/ от разбойников и около 100 боевых слонов, лошадей и быков. Взятые в плен разбойники должны быть казнены и их головы выставлены как предупреждение". Это было утверждено." Чжан Гэда Спасибо! что подсказали. Вот здесь нашёл: http://epress.nus.edu.sg/msl/reign/wan-li/year-12-month-3-day-12  
    • Тактика и вооружение самураев
      Все-таки и англоязычных материалов несколько больше, чем упомянуто в книге. Тут можно привести пример А. Куршакова. Скорее всего так. Просто чтобы написать про Нобунагу в 1575-м году "мелкий дайме" - нужно просто не знать историю Сэнгоку. На указанный период он самый могущественный дайме Японии. Который кратно превосходил в ресурсах Кацуери. Не, даже вспоминать не хочу. У меня после вот этого  (с) А.Волынец никаких сил читать им написанное нет. Да и времени с желанием. При этом вполне приличные люди, когда указываешь на такое, отвечают, что это "мелкие огрехи и каких-то принципиальных различий с текстами Багрина/Нефедкина/Зуева у Волынца нет, хороший научпоп". Подписи по тем же доспехам Иэясу я брал из официальной презентации к музейной выставке. Откуда они у автора - не знаю. Но вполне допускаю, что он мог и более свежие данные приводить. К примеру, доспех с пулевыми отметинами подписан принадлежащим не самому Иэясу, а одному из его сыновей. 
  • Файлы

  • Похожие публикации

    • Потомки аргонавтов: от Лемноса до Феры
      Автор: Неметон
      Ночная Спарта замерла в тревожном ожидании. И стар, и млад, напряженно вглядывались в темные склоны Тайгета, усыпанные огнями костров. Пришельцы никак не проявляли себя и было непонятно, кто они, откуда и что намерены предпринимать дальше. Регент при малолетних царях Фера принял осторожное решение послать к неизвестным вестника, на вопрос которого, как свидетельствует Геродот, «пришельцы отвечали, что они минийцы, потомки героев-аргонавтов, которые высадились на Лемносе и стали их родоначальниками». Они также рассказали, что были изгнаны со своей родины пеласгами и прибыли в Лакедемон морем, «в землю своих отцов. На это у них ведь есть полное право. Они просят, однако, позволения жить среди лакедемонян. Лакедемоняне решили принять минийцев на предложенных теми условиях. А побудило их решить так главным образом то, что Тиндариды участвовали в походе аргонавтов».

      Геродот определял минийцев, как уроженцев острова Лемнос. Вслед за Гекатеем Милетским он сообщает о том, что пеласги, вытесненные из Аттики афинянами-ионийцами, направились на Лемнос. Изгнанные ими минийцы, в свою очередь, прибыли морем в Лаконику, «землю отцов», и в качестве обоснования своего законного права владеть здешней землей называли себя потомками аргонавтов. Отец истории говорит, что главным мотивом спартанцев согласиться принять их послужил факт участия Тиндаридов в этом походе. Насколько известно, Тиндаридами называют сыновей спартанского царя Тиндарея, последнего из Лакедемонидов, Кастора и Поллукса, которые действительно участвовали в походе аргонавтов и высаживались на Лемносе вместе с Ясоном. Т.о, минийцы причисляли себя к потомкам сыновей Тиндарея, которые побывали на Лемносе за поколение до Троянской войны, в период, когда в Микенах царствовал Атрей (1223-1216/1207 гг. до н. э.), чьи сыновья Агамемнон и Менелай, женатые на дочерях Тиндарея Клитемнестре и Елене, выступили организаторами похода ахейцев на Илион.

      Кроме того, известно, что Ясон вступил в связь с царицей Лемноса Гипсипилой, дочерью Фоанта, от которой родился сын Евней, бывший царем Лемноса во время Троянской войны и, согласно Гомеру, на десятый год осады Трои посылавший ахейцам корабли с вином. Ясон вел происхождение от царя Орхомена Миния, был внуком его дочери Климены и сыном Алкимеды и царя Иолка Эсона, т.е, имел минийское происхождение.

      Пеласги вытеснили минийцев с Лемноса после возвращения Гераклидов, чему свидетельство отъезд Феры, бывшего регентом Прокла и Еврисфена в Спарте. Оттесненные из Фессалии в Аттику, пеласги вступили в конфликт с афинянами и были вынуждены мигрировать, в т.ч. на Лемнос. До этого, население Лемноса представляло собой смесь минойцев и кадмейцев, проживание которых на острове может быть подкреплено преданием о переселении на о. Феру спартанцев, где проживали выходцы из Тира, оставленные Кадмом во время поисков Европы. К родословной Феры мы еще вернемся. Получив от спартанцев землю, минийцы «тотчас же взяли себе в жены [спартанок], а привезенных с собой с Лемноса дочерей и сестер выдали замуж за лакедемонян. Спустя немного времени минийцы стали держаться высокомерно, требовали себе долю в царской власти и совершали разные другие недостойные поступки. Тогда лакедемоняне решили перебить минийцев: схватили их и бросили в темницу. Осужденных на казнь лакедемоняне всегда казнят ночью, а днем – никого».
      Как видно, минийцы предприняли попытку захвата власти в Спарте и должны были быть казнены, но «жены их – коренные лакедемонянки и дочери знатнейших спартанцев – попросили позволения переговорить каждая со своим мужем. Лакедемоняне пропустили их, не ожидая никакого коварства. Женщины же, войдя в темницу, поступили так: всю свою одежду они отдали мужьям, а сами надели мужское платье. Минийцы вышли из темницы, переодетые в женскую одежду, как их жены. Ускользнув таким образом из города, они вновь разбили стан на Тайгете».
      Безусловно, участь минийцев, число которых было невелико, судя по тому, что для нейтрализации достаточно было их заключить в темницу, была незавидна. Но в это время проводилась активная колонизационная политика, что требовало определенных ресурсов, в т.ч. и людских. Видимо, в Спарте рассудили, что более разумно будет выслать строптивых минийцев осваивать новые территории под спартанским патронажем. И, как нельзя кстати, «Фера, сын Автесиона, внук Тисамена, правнук Ферсандра, праправнук Полиника, как раз собирался вывести колонию из Лакедемона. Этот Фера происходил из рода Кадма и был дядей по матери сыновей Аристодема – Еврисфена и Прокла. Во время несовершеннолетия последних Фера (как их опекун) был царем Спарты. Племянники между тем выросли и сами вступили на престол. Фера же, обиженный тем, что ему теперь приходится подчиняться другим (ведь сам он уже вкусил власть), объявил, что не останется в Лакедемоне, а отправится морем к своим родственникам».
      О каких родственниках спартанского регента говорит Геродот? Он пишет, что Фера происходил из рода Кадма. Когда Зевс похитил Европу, Агенор направил сыновей на её розыски, наказав без неё не возвращаться. Отправившись на поиски сестры вместе с матерью, когда та умерла, он похоронил ее во Фракии. Плывя с Востока в Грецию, он остановился на острове Санторин (Тера, Фера) и оставил здесь несколько своих спутников:

      «Ведь Кадм, сын Агенора, в поисках Европы высадился на острове, ныне называемом Ферой. Полюбилась ли ему эта земля или же он захотел поступить так по другим причинам, но он оставил на острове несколько финикиян, в том числе одного своего родственника – Мемблиара, сына Пойкила. Восемь человеческих поколений жили финикияне на острове Каллиста, пока Фера не прибыл туда из Лакедемона».
      Интересное свидетельство колонизации финикийцами островов. Исходя из информации о том, что от момента прибытия Кадма до прибытия Феры прошло восемь человеческих поколений, и, что в ряде источников начало правления совершеннолетних царей Еврисфена и Прокла относят к 1100 г до.н.э., время прибытия Кадма на Феру можно установить предположительно 1260г до н.э., т.е после падения Трои и до вторжения Гераклидов. Не будем забывать, что XIIIв до н.э – период нашествия «народов моря». Возможно, именно это вызвало отъезд Кадма и его братьев из Тира и последующую колонизацию.

      Согласно мифологии, потомки Кадма породнились с Гераклидами после возвращения последних в Пелопоннес после Троянской войны. Будучи братом Аргии, которая родила от гераклида Аристодема Прокла и Еврисфена, Фера являлся их регентом в Спарте до совершеннолетия. Можно предположить, что миграция на Феру части спартанцев также была обусловлена проблемами совместного проживания с гераклидами.
      «К этим-то финикиянам отправился Фера с людьми из разных спартанских фил. Он хотел жить вместе с ними в дружбе и вовсе не изгонять их. В это время минийцы бежали из темницы и разбили стан на Тайгете. Лакедемоняне угрожали им смертью, но Фера упрашивал сограждан не проливать крови и обещал вывести минийцев из страны. Лакедемоняне уступили его просьбам. Тогда Фера отплыл на трех 30-весельных кораблях к потомкам Мемблиара».
      Фера отправился на т.н. триаконторе, древнегреческой одноярусной беспалубной галере, рассчитанная на 30 гребцов, которая была весьма близка по конструкции к критским кораблям. Обычно гребцами являлись воины, поэтому можно предположить, что общее количество переселенцев было невелико, даже с учетом членов семей.

      «Он взял с собой, однако, не всех минийцев, но лишь немногих. Большая же часть минийцев обратилась против парореатов и кавконов и изгнала их из страны. Сами же они разделились на шесть частей и впоследствии основали города: Лепрей, Макист, Фриксы, Пирг, Эпий и Нудий. Большинство этих городов уже в мое время разрушено элейцами. Остров же по имени основателя колоний был назван Ферой».
      Согласно преданиям, часть минийцев, не последовавшая на Феру, вытеснив парореатов и кавконов из Аркадии и Трифилии, смешалась с аркадянами (элейцами), позднее создав общий этнос. Участие представителей некоторых спартанских семей в колонизации Феры указывает на желание ахейцев покинуть город после смены власти, что, собственно, и вызвало экспедицию Феры в кон. XIIв до н.э.

      Т.о, согласно свидетельству Геродота и посредством интерпретации мифологии,
      1.      Исторической территорией проживания этого народа можно считать Беотию (Орхомен Минийский), о-в Лемнос и Фессалию (Иолк).
      2.      Можно предположить, что первоначальное население Лемноса состояло из минойцев и потомков финикийцев (кадмейцев), которые смешались с минийцами из Иолка в период царствования Атрея в Микенах, до Троянской войны.
      3.      Орхомен Минийский принимал активное участие в Троянской войне (по свидетельству Гомера, выслал 30 кораблей)
      4.      После Троянской войны, пеласги, оттесненные из Аттики афинянами, переселились на Лемнос, вынудив лемносских минийцев мигрировать в Лаконику
      5.      После неудачной попытки захвата власти в Спарте, минийцы были вынуждены частью отправится на Санторин (Феру), частью уйти в Аркадию, где со временем образовали с элейцами общий этнос в XIIв до н.э (или будучи завоеванными ими, согласно Геродоту), исчезнув с арены истории.

    • Страна Пунт: проблемы локализации
      Автор: Неметон
      Пунт…Путешествия в этот загадочный регион имеет давнюю историю, восходящую к эпохе Древнего царства. Рабы-пунтийцы встречались в Египте уже со времен IV династии. Известно, что у одного из сыновей царя Хуфу (Хеопса) был пунтийский раб. При фараоне V династии Сахура была отправлена экспедиция в Пунт, доставившая в Египет мирровую смолу и электрум, как об этом говорится в летописи Палермского камня: «из Пунта доставили 80 тыс. мер благовоний, смолы, 6 тыс. электрона, балок 2900…». Благовония и смолы использовались для притираний, ритуальных целей. Балки из ценных пород дерева были характерной чертой архитектуры Древнего царства, впоследствии утраченной в силу проблем в переходные периоды, когда связь с Пунтом прерывалась, и скудного обеспечения Египта источниками дерева, пригодного для строительства. Причем, страна Пунт являлась источником не только ценного и редкого для Египта сырья, но и обогатила культуру и религию Египта новыми персонажами. Тем более, что, судя по древнеегипетским изображениям, древнейшие племена, населявшие легендарную страну, внешне походили на египтян, а известные древние культы египетской богини плодородия, изображавшейся в виде женщины с рогами небесной коровы, и карликообразного божества Беса, несомненно, тесно связаны с религиозными культами африканских народов.

      В локализации Страны Богов много неясного. При наличии множества гипотез, которые помещают ее от Колхиды до Индостана, четкой определенности нет. Поэтому представляется целесообразным рассмотреть некоторые свидетельства древнеегипетских вельмож, которые исполняя поручения фараонов, оставили любопытные свидетельства своих путешествий, позволяющих предположить местонахождение полумифической страны…
      Биография элефантинского номарха Хуефхора, современника Меренры и Пиопи II, начертанная на его гробнице, высеченной в скалах у 1-го порога, повествует о трех путешествиях, совершенных им по приказу фараонов в Нубию. Первое путешествие он совершил по приказу Меренры в район между 1 и 2 порогами Нила, в область Северной Нубии, именуемой Иам. Экспедиция заняла 7 месяцев. Второе путешествие заняло уже 8 месяцев, что говорит о расширении исследованной территории на юг от Иама, в местности Ирерчет и Сечу.

      Следует отметить, что египтяне активно вмешивались в конфликты нубийских и ливийских племен, поддерживая лояльно настроенных правителей. Во время третьего путешествия в страну Иам Хуефхор «встретил…правителя Иама, когда он направлялся к стране ливийцев, чтобы поразить ливийцев до западного угла неба». Отряд Хуефхора присоединился к войскам правителя Иама и «пошел следом за ним к стране ливийцев, умиротворил ее, дабы она молила богов всех за царя».
      Кроме того, в этой местности Хуефхором были захвачены или получены в качестве дани различные ценные товары, которые перевозились на ослах: «Спустился я с 300 ослов, нагруженных благовониями, эбеновым деревом, притираниями, продуктами – сат, шкурами пантер, слоновой костью, изделиями – ченна и всевозможными превосходными вещами».
      Следует отметить, что перечень с подобными товарами совпадает с теми, которые упоминаются в более поздних документах, как товары страны Пунт, и то, что Хуефхор исследовал области Нубии к югу от Элефантины, представляется весьма любопытным.
      После смерти Меренры. его сын Пиопи II, вновь прибег к его услугам, направив номарха в Иам со специальной миссией, о которой известно из его указания Хуефхору:
      «Мне известно содержание этого письма твоего, посланного тобой царю во дворец, чтобы дать знать о том, что ты благополучно спустился в Иам вместе с воинами, бывшими с тобой. Сообщил ты в этом письме своем, что доставил ты дары всякие великие и прекрасные, пожалованные Хатор, владычицей Имемаау для духа царя Верхнего и Нижнего Египта Ноферкара (тронное имя Пиопи), живущего во веки веков. Сказал ты в этом письме, что доставил карлика для плясок бога, из страны Духов подобно карлику, доставленному казначеем бога Баурджедом из Пунта во времена царя Асеса».
      Из указанного отрывка видно, что:
      Страна Духов и Пунт имеют разную локализацию
      Контакты с Пунт осуществлялись со времен Древнего царства, а именно V династии, которой относится Асес.
      Племя карликов обитало и в Северной Нубии, и в Пунте, откуда из вывезли Баурджед и Хуефхор в разное время. Можно предположить, что племя было крайне малочисленно, хотя и обитало на довольно большой территории, скуорее всего в труднодоступных районах Центральной Африки, на что указывает захват только одного представителя народа. (К слову, современные племена пигмеев также имеют большой ареал распространения в Африке)
      Возможно, что карлик, захваченный в Иаме, имел ритуальное значение и был связан с культом богини Хатор, которая в облике Тефнут считалась вышедшей из Нубии. Известный культ карлика Беса, т.о. зародился в период правления V-VI династии и берет начало в Нубии или Пунте. Локализация захвата карлика в этих регионах может свидетельствовать о том, что в период Древнего царства расселение этого народа карликов (возможно, пигмеев) охватывало земли на юг от 2 нильского порога (Страна Духов) и до страны Пунт, локализация которой четко не установлена.
      Следует отметить, что прибытие карлика в столицу имело принципиальное значение для Пиопи. К этому выводу можно прийти, если обратить внимание на особое внимание, которое придавал фараон этому пленнику:
      «Итак, плыви вниз по течению ко двору немедленно…Доставь с собой этого карлика, которого ты привел из Страны Духов живым, здоровым и невредимым, для плясок бога, для увеселений, для развлечений царя Верхнего и Нижнего Египта Ноферкара, живущего вечно».
      Складывается ощущение, что письмо Хуефхору посвящено именно доставке в столицу представителя маленького народа, т.к фараон проявляет особое беспокойство относительно его жизни и здоровья:
      «Когда будет спускаться он с тобою на судне, поставь надежных людей, которые бы находились позади него на обеих сторонах судна. Сторожи, чтобы не упал он в воду. Когда он будет спать ночью, поставь надежных людей, чтобы спали они позади него в палатке на палубе. Проверяй по десяти раз ночью. Желает мое величество видеть карлика этого более, чем дары синайских рудников и Пунта»
      Т.о, вновь мы видим подтверждение тому, что Страна Духов и Пунт - разные территории. Кроме того, очевидно существования двух направлений, откуда в Египет шли потоки товаров – медные рудники Синая и та самая страна Пунт. То, что карлик в глазах фараона имел несравнимо большую ценность, чем блага упомянутых стран, подчеркивает его особый статус, выраженный в отношении к нему судовой команды.  Насколько видно из текста, карлик обладал определенной степенью свободы передвижения по судну в сопровождении охраны, ночевал на палубе, а не трюме в окружении охраны. Его покой контролировался ежечасно и чаще.
      «Если прибудешь ты ко двору и действительно будет карлик этот с тобою жив, здоров и невредим, сделает мое величество для тебя больше, чем было сделано для казначея бога Баурджеда во времена царя Асеса, ибо согласно с желанием моего величества видеть этого карлика».
      Особая ценность миссии Хуефхора и культовое назначение роли карлика подтверждается распоряжением храмам городов, через которые пролегал путь в столицу номарха Элефантины, всячески содействовать ему обеспечением провиантом и всем необходимым. Сомнительно, что такая забота была бы проявлена по отношению к рядовому пленнику:
      «Были доставлены повеления правителю нового города, «другу», начальнику жрецов («слуг бога»), дабы он приказал взять от него продовольствие в каждом городе, где имеются амбары, в каждом храме, не освобождая их от взносов».
      Итак, из биографии Хуефхора следует, что карлик, такой же, как доставленный из Пунта фараону Асесу, был захвачен им на территории Нубии и доставлен фараону Пиопи II. Путь элефантинского номарха пролегал только по Нилу, о чем свидетельствует распоряжение храмам номов оказывать ему всяческое содействие по пути в столицу, куда он должен был доставить карлика живым и невредимым.  Отметим для себя, что Страна духов (Нубия) и страна Богов (Пунт) имеют разную локализацию. Но, если карлик Хуефхора – представитель одного народа с карликом Асеса, то можно предположить, что в эпоху Древнего Царства Нубия и речной путь по Нилу являлись основными путями в Страну Богов? 
      Вельможа Уна времен Пиопи I свидетельствует об организации пяти походов в страну «Обитателей Песков» (т.е. семитов Сирии) и морской экспедиции до «Носа Антилопы», располагавшегося в северной части этой страны. Известно, что также в царствование Пиопи II чиновник Ананхет был убит «жителями песков» на берегу моря во время постройки корабля.  В надписи Пиопинахта, который был послан за телом убиенного чиновника, читаем:
      «Затем послал меня величество владыки в страну азиата, чтобы доставить ему «друга единственного», начальника переводчиков, начальника корабельщиков Ананхета, бывшего там на строительстве грузового корабля в Пунт. А его уничтожили азиаты- кочевники вместе с отрядами войска, что были с ним…».
      Почему Пиопи предпринял попытку основать новую гавань на севере? С одной стороны, налицо удобство для сообщения с синайскими медными рудниками. С другой, возможность более эффективного распоряжения товарами, поступающими из Библа, с последующей доставкой в Пунт морем. Но, в условиях риска нападения кочевников-семитов («обитателей песков»), Пиопи был вынужден использовать древний путь из Коптоса, ставшего безальтернативным. Особое значение Коптоса подчеркивает надпись на стеле, найденной в 1910 году, содержащей декрет Пиопи II, освобождающем храмовое хозяйство бога Мина, покровителя Коптоса, от каких-либо обязанностей для дома фараона. Причем освобождались все категории населения, связанные с хозяйством храма, от номарха до рядовых работников.

      «Начальник жрецов Мина города Коптоса в Коптосском номе, надзиратели жрецов, все службы владений дома Мина, надсмотрщики, слуги и хранительница Мина, наличный состав работного дома, строительные рабочие этого храма, которые в нем, - не допускает мое величество, чтобы они были отправлены во владения царя, на луга быков, луга ослов и мелкого скота пастухи его дома на какие-либо часы, какие-либо тяготы, насчитываемые в доме царя во веки веков. Они защищены для Мина Коптосского сегодня вновь и вновь по приказу и для блага царя верхнего и Нижнего Египта Неферкара, живущего вечно.
      К указанным повинностям относились переноски, рытье, поручения начальника Верхнего Египта, поставки золота, меди, украшения, школы писцов, ежегодная продовольственная повинность, кормление людей, корм для скота, мази, веревки, канаты, кожи, работы в угодьях, работы в поле, транспортировка по воде и суше. Т.е. Коптос был всецело сосредоточен на обеспечении сообщения со страной Пунт, играя роль своеобразной свободной экономической зоны. Подобные налоговые льготы храмам были обоснованы.
      Храмы также вели оживленную торговлю не только внутри страны, но и с сопредельными странами. Известно также, что они располагали своими военными отрядами. Войско вельможи Уны, отправленного для укрощения «жителей песков», состояло, помимо отрядов номархов, ливийцев и нубийцев, из воинов, предоставленных храмами. Храмы Амона-Ра и Пта имели свои флоты на Средиземном море и Красном морях, доставлявшим в их сокровищницы товары Финикии, Сирии, Пунта.  Храмовые корабли были освобождены от пошлин, что способствовало развитию храмовой торговли. Неудивительно, что именно со стороны жречества экспедиция, предпринятая значительно позднее Хатшепсут, нашла самую активную поддержку.

      В период Среднего царства южный центр Египта Фивы активно пользовались своим выгодным географическим положением на перекрестке торговых путей с областями Нубии, откуда постоянно доставляли золото, слоновую кость и рабов, и побережьем Красного моря, местом отправления к берегам Синая, где находились богатые медные рудники, и в страну Пунт.
      Египтянам приходилось пересекать безводные районы пустыни и готовить большое количество воды, сандалий и провианта. На берегу Красного моря строились корабли и в сопровождении большого количества войск экспедиция отправлялась в Пунт. При Сенусерте I (XII династия) корабли были изготовлены на верфях Коптоса и посуху доставлены к красноморскому побережью, для чего были задействованы 3700 человек. В надписи «казначея царя (Аменемхета II) Нижнего Египта и начальника дворца Хентхетура» говорится о том, что он благополучно вернулся из Пунта в гавань Сау, которая находилась севернее Косейра. В этом же районе известна надпись о том, что на первом году царствования фараона XII династии Сенусерта II (1882 г до н.э) был сооружен его памятник в Стране бога. Торговля с Пунтом продолжалась и во времена XIII династии. В надписи Ноферхотепа упоминаются «благовония из страны Пунт» и «драгоценные камни из страны богов».
      По всей дороге от Коптоса к морю в царствование Ментухотепа III (XI династия) под руководством вельможи Хену были выкопаны источники, из которых путники брали живительную влагу: «Я превратил дорогу в реку, красные земли (пустыню) в зеленый луг, я давал один бурдюк, два кувшина воды и двадцать хлебов каждому человеку каждый день, — без лишней скромности расписывал свои заслуги он. — Я построил двадцать водоемов в вади (пересохших реках) и два в Куахете…». Но фараоны не оставляли идеи о строительстве альтернативного Коптосу канала.
      При Сенусерте II и Сенусерте III походы в Пунт продолжались, причем по воле последнего был сооружен судоходный канал, соединивший Нил с Красным морем. Единственным местом, откуда возможно было провести этот канал, была восточная часть Дельты, ее восточный рукав. От времен Сети I (XIX династия) до нас дошли изображения каналов, связывающих Нил с Горькими озерами. Один из них ответвлялся от этого рукава чуть ниже начала Дельты (у Гелиополя), другой – восточнее Бубастиса, вероятно, на выходе Вади-Сумилат. В последующие века канал не использовался и, постепенно, был заброшен, а его русло засыпал песок.
      Морское плавание знаменитой экспедиции царицы Хатшепсут описано в надписи Дейр-эль-Бахри предельно кратко: «Плывут по великому зеленому, начинают прекрасный путь к стране бога. Причаливают благополучно к стране Пунт, это воины Владыки двух стран, первого в Карнаке, чтобы доставить ему чудесные вещи всех стран, так как он очень любит его [дочь свою Маа-ка-Ра]... больше, чем других царей, бывших в этой стране когда-либо».
      Так как ни в этом отрывке, ни в других частях этой подробной надписи нигде не говорится о сухопутном переходе и перегрузке товаров на корабли во время пути, следует думать, что экспедиция шла не по дороге вдоль ущелья Вади-Хамамат, а все время двигалась по воде: сначала по Нилу, потом по каналу, наконец, по Красному морю, пока корабли не причалили к пунтийскому берегу.
      Важным представляется вопрос о существовании даннических отношений между Египтом и Пунтом и населении Страны богов. «Большой папирус Гарриса» периода царствования Рамзеса IV (1204-1180 гг. до н.э), рубежного между Новым и Средним царством, свидетельствует:
      «Я построил большие корабли и грузовые баржи к ним, с многочисленной командой и со множеством сопровождающих воинов. Их начальники корабельных отрядов под начальством чиновников и надсмотрщиков, снаряжающих их нагружая египетскими товарами, без числа. Они отправляются десятками тысяч в море и прибывают в Пунт. Не терпят они крушения, отправляясь с грузом. Нагружены эти корабли и баржи произведениями страны бога, всевозможными чудесными и таинственными вещами чужеземной страны, множеством мирровой смолы Пунта, в количестве десятка тысяч, без числа. Дети вождей страны бога выступают вперед, со своими приношениями для Египта. Они направляются к Коптской пустыне. Причаливают они благополучно вместе с имуществом своим, которое доставляют они в Египет. Они нагружают его на ослов и людей, двигаясь сухим путем, они нагружают его на ладьи, двигаясь по реке. Они достигают, двигаясь на север, гавани Коптоса. Прибывают они в праздник, держа перед собой дары чудесные. Дети вождей их прославляют Хора. Они целуют землю, низвергаясь ниц перед Хором. Отдаю я их девятке богов, чтобы приносить жертвы им по утрам».
      Мы видим свидетельство того, что:
      1.      В Пунте несколько вождей (как минимум – двое)
      2.      Египтяне доставляли в Пунт свои товары, что говорит не о даннических отношениях, а торговых, т.е. Пунт – страна, независимая от власти фараона.
      3.      Дети вождей направлялись в Египет в качестве жрецов или помощников для участия в религиозных ритуалах, что говорит об их особенном статусе
      4.      На обратном пути экспедиция высаживалась на побережье Красного моря и двигалась на ослах до Нила, где перегружали товар на ладьи, которые двигались вниз по Нилу до Коптоса.
      Т.о., на рубеже Среднего и Нового царств, путь из Коптосской гавани оставался основным в контактах Египта и Пунта. Возможно, из-за сохраняющейся опасности нападения кочевников на севере. Но уже во времена Хатшепсут северный канал использовался для выхода в Красное море. Отношения со Страной Бога носили торговый характер, а наличие большого количества воинов на судах говорит о том, что Красное море не являлось «Внутренним морем» фараонов, как принято считать. К аналогичным выводам приводит свидетельство уже упоминавшегося вельможи Хену времен Среднего царства говорится о путешествии в Пунт: «Я выступил с войском в 3 тысячи человек…
       Знаменитая экспедиция царицы Хатшепсут описана в надписи Дейр-эль-Бахри: «Плывут по великому зеленому, начинают прекрасный путь к стране бога. Причаливают благополучно к стране Пунт, это воины Владыки двух стран, первого в Карнаке, чтобы доставить ему чудесные вещи всех стран, так как он очень любит его [дочь свою Маа-ка-Ра]... больше, чем других царей, бывших в этой стране когда-либо». Так как ни в этом отрывке, ни в других частях этой подробной надписи нигде не говорится о сухопутном переходе и перегрузке товаров на корабли во время пути, следует думать, что экспедиция шла не по дороге вдоль ущелья Вади-Хамамат, а все время двигалась по воде: сначала по Нилу, потом по каналу, наконец, по Красному морю, пока корабли не причалили к пунтийскому берегу.

      Следуя примеру Хатшепсут, экспедиции в страну благовоний снаряжали и другие фараоны Среднего царства. На папирусах, относящихся к эпохе царствования Тутмоса III (XVIII династия), записаны отчеты двух удачных плаваний в «страну Богов». В страну Пунт направлялись экспедиции при Аменхотепе III (XVIII династия), Хоремхебе (XVIII династия), Рамсесе II (XIX династия) и Рамсесе III (XX династия), который красочно экспедицию в Пунт: «Я построил ладьи великие и корабли перед ними с командами многочисленными, сопровождающими многими, капитаны их с ними, наблюдатели и воины, дабы командовать ими. Были они наполнены добром Египта бесчисленным, каждого сорта по десять тысяч. Посланы они в великое море с водами, вспять текущими, прибыли они в страну Пунт, не было неудач у них, (прибывших) в целости, внушающих ужас. Ладьи и корабли были наполнены добром Земли Богов, из удивительных вещей страны этой: прекрасной миррой Пунта, ладаном в десятках тысяч, без счета. Их дети вождей Страны Бога выступили вперед, причем приношения их для Египта перед ними. Достигают они, будучи невредимыми, Коптосской пустыни. Причаливают они благополучно вместе с имуществом, доставленным ими».
      Мы видим, что к началу Нового царства, путь через Коптос оставался основным в сообщении с Пунтом для судов, возвращавшихся из Страны Бога с грузом. Видимо, северный канал использовался для погрузки товаров, доставлявшихся из Библа, а затем суда и баржи следовали по Красному морю до страны Пунт, где происходил обмен с местным населением. Суда возвращались, доходя по суше до Коптоса и далее следовали по Нилу в Пер-Рамсес, столицу Рамзеса III. Но почему такая сложная логистика? Возможно, проблема заключалась в нашествии «народов моря», с которыми пришлось бороться фараону, а также ливийских племен.

      Актуальным остается вопрос о местонахождении страны Пунт. Если опираться на свидетельство египетских источников, то можно предположить, что Пунт располагалась как на азиатском, так и на африканском побережье.
      Надпись Аменхотепа III из Мемнония, в которой Амон в благодарности фараону говорит: «Я велю, чтобы пришли к тебе чужеземные страны Пунта с растениями всякими сладкими нагорий их…» Т.е. Пунт в надписи имеет множественное число и характерный тип ландшафта для Сомали и аравийской Тихамы.  В свидетельстве Хену времен Среднего царства говорится о путешествии в Пунт: «… Когда я проплыл по Великой Зелени, я сделал все, что повелело мне его величество, и принес ему все сокровища, какие нашел на обоих берегах Земли Богов».

      В 1960-х годах исследователь Рольф Херцог после детального изучения флоры и фауны на барельефе храма царицы Хатшепсут заключил, что Пунт был расположен вдоль берегов Верхнего Нила к югу от Египта, между рекой Атбары и слияния Белого и Голубого Нила. Он предположил, что достигнуть это место можно было по реке или по суше, но точно не по морю. В таком случае, экспедиции элефантийских номархов в эпоху Древнего царства имели целью достигнуть Пунта по суше, через нубийскую пустыню или на судах, вверх по Нилу? По-крайней мере известно, что и сегодня на территории Южного Судана обитают представители пигмеев, те самые «карлики», которых доставили ко двору Асеса и Пиопи Баурджед и Хуефхор. Учитывая этот факт, можно предположить, что Пунт имела локализацию от Юго-Восточного Судана вдоль побережья Эритреи, Джибути и Сомали с африканской стороны и аравийского побережья на территории Йемена в районе Тихамы с азиатской.
      .
      Изображения на барельефе храма Хатшепсут «царицы Пунта» с явными признаками стеатопигии говорит о том, что в Пунт бытовали особенные представления о женской красоте, аналогичные тем, которые известны у первобытных народов (готтентоты, бушмены, зулусы). Такое развитие жировой прослойки генетически заложено у некоторых народов Африки и Андаманских островов. Если царица Пунта имела южно-африканское происхождение, то ее болезнь является основанием для предположения, что на африканской части Пунта общество находилось под сильным влиянием первобытных религиозных представлений. Данная особенность телосложения пунтийской царицы, соответствующей образу т.н. «палеолитических Венер», характерных для ранних обществ и культ карлика Беса, происходящий из первобытной магии и часто встречающийся на амулетах, получивший широкое распространение в связи с отправлением культа Хатор в Египте, свидетельствуют о том, что развитие Пунта находилось на более ранней стадии, чем египетское. Вероятно, Страна Богов являлась источником сырья для Египта, который в условиях постоянной внешней опасности не мог приступить к целенаправленной завоевательной политике в этом регионе и ограничивался лишь демонстрацией своей военной мощи при явной торгово-экономической направленности контактов.

      Т.о, можно подвести итоги:
      1. Контакты Древнего Египта со страной Пунт берут начало с эпохи Древнего царства, V династии.
      2. Страна Духов и Страна Бога имеют разную локализацию. Вероятно, что это, соответственно, Нубия и Пунт.
      3. Известный культ карлика Беса, зародился в период правления V-VI династии и имеет нубийское или пунтийское происхождение. Локализация захвата карлика в этих регионах может свидетельствовать о том, что в период Древнего царства расселение этого народа охватывало земли на юг от 2 нильского порога (Нубии) и до страны Пунт, откуда их вывезли Баурджед и Хуефхор в разное время. Можно предположить, что племя было крайне малочисленно, хотя и обитало на довольно большой территории, на что указывает захват только одного представителя народа. Возможно, что карлик, захваченный в Иаме (Нубия), имел ритуальное значение и был связан с культом богини Хатор, которая в облике Тефнут считалась вышедшей из Нубии. Особая ценность миссии Хуефхора и культовое назначение роли карлика подтверждается распоряжением храмам городов, через которые пролегал путь в столицу, всячески содействовать ему обеспечением провиантом и всем необходимым.
      5. Освоение и расширение территорий к югу осуществлялось посредством экспедиций элефантинских номархов за пределы 2-го порога. В эпоху Древнего царства основным способом сообщения со Страной Духов являлся нильский, о чем свидетельствует Хуефхор. Морское сообщение с Пунт проходило от Коптоса через Вади-Хаммамат к побережью Красного моря и далее на юг. Особое значение Коптоса подчеркивает надпись на стеле с декретом Пиопи II, освобождающем храмовое хозяйство бога Мина, покровителя Коптоса, от каких-либо обязанностей для дома фараона.
      7. Очевидно, что торговля с Пунт в эпоху Древнего царства не отличалась масштабностью. При Пиопи II снаряжение экспедиций было затруднительно из-за риска нападения кочевников-семитов («обитателей песков»), от которого не спасали и вооруженные отряды (свидетельство об убийстве чиновника Аненхета при постройке корабля).
      8. Храмы также вели оживленную торговлю не только внутри страны, но и с сопредельными странами. Известно также, что они располагали своими военными отрядами. Войско вельможи Уны, отправленного для укрощения «жителей песков», состояло, помимо отрядов номархов, ливийцев и нубийцев, из воинов, предоставленных храмами. Храмы Амона-Ра и Пта имели свои флоты на Средиземном море и Красном морях, доставлявшим в их сокровищницы товары Финикии, Сирии, Пунта.  Храмовые корабли были освобождены от пошлин, что способствовало развитию храмовой торговли. Можно сделать вывод о том, что именно храмы являлись одним из инициаторов активных контактов с Пунт, особенно учитывая, что благовония и смолы использовались для разнообразных ритуалов и бальзамирования.
      9. В период Среднего царства южный центр Египта Фивы активно пользовались своим выгодным географическим положением на перекрестке торговых путей с областями Нубии, откуда постоянно доставляли золото, слоновую кость и рабов, и побережьем Красного моря, местом отправления к берегам Синая, где находились богатые медные рудники, и в страну Пунт.
      10. Египтянам приходилось пересекать безводные районы пустыни и готовить большое количество воды, сандалий и провианта. Поэтому, по всей дороге от Коптоса к морю в царствование Ментухотепа III под руководством вельможи Хену были выкопаны источники, из которых путники брали воду. Корабли строились на верфях Коптоса и посуху доставлялись к красноморскому побережью, для чего были задействовано большое количество людских ресурсов (3700 человек в царствование Сенусерта I).
      11. Строительство каналов, безопасно связававших Средиземное (т.е путь из Библа) и Красное моря известно со времен Сети I (нач XIIIв. до н.э) по изображеним каналов, связывающих Нил с Горькими озерами. Один из них ответвлялся от этого рукава чуть ниже начала Дельты (у Гелиополя), другой – восточнее Бубастиса, вероятно, на выходе Вади-Сумилат. В последующие века канал не использовался и, постепенно, был заброшен, а его русло засыпал песок.
      12. Надпись Аменхотепа III из Мемнония, Папирус Гарриса, барельеф царицы Хатшепсут и сообщение казначея Хену свидетельствуют о том, что страна Пунт располагалась на аравийском и африканском побережье, население состояло из представителей негроидных и хамитских народностей.
      13. Страна Пунт (Страна Бога) располагалась на азиатском и африканском берегах, видимо, в районе современных Южного Судана, Эритреи, Джибути, Сомали и Йемена. После постройки канала в период Среднего царства, связывавшего Средиземное и Красное моря, контакты стали более активными, но не вылились в даннические отношения, как их пытались представить египетские фараоны. Снаряжение флотилий Рамсеса IV и Хатшепсут, несмотря на воинственный тон заявлений, носило преимущественно торговый характер.

      14. Страна Пунт находилось на более ранней стадии развития, чем египетское. Об этом свидетельствует заболевание пунтийской царицы, которая олицетворяла собой образ «палеолитической Венеры» и культ карлика Беса, имевший отношение к первобытной магии, пришедший в Египет в период Древнего царства и окончательно оформившийся в Новое царство. Характер свайных построек страны Пунт также свидетельствует о первобытнообщинном строе Перечень товаров, которые вывозились из Пунта, позволяет предположить, что Страна Богов являлась источником сырья для Египта, который в условиях постоянной внешней опасности не мог приступить к целенаправленной завоевательной политике в этом регионе и ограничивался лишь демонстрацией своей военной мощи при явной торгово-экономической направленности контактов.
    • Саисская династия: между греческими наемниками, ливийской военной аристократией и египетским жречеством
      Автор: Неметон
      С X в. до н.э., с периода правления Шешонка I, ливийца по происхождению, в Египте усиливается значение наемных войск, с помощью которых ему удалось добиться временной стабилизации внутреннего положения. При его преемниках Египет вновь распался на ряд самостоятельных государств, чем в кон. VIII в. до н.э. воспользовались правители Нубии, сумевшие подчинить его. Однако их власть была нестабильной из-за борьбы с северными номами, которым оказывала активную поддержку Ассирия при Асархаддоне и Ашшурбанипале. Наиболее сильным из мелких номовых государств, сложившихся в тот период, было государство города Саис в дельте Нила, где в 665 г. до н.э. было положено начало XXVI династии. Псамметиху I, потомку Тефнахта, происходившему из ливийского аристократического рода, удалось изгнать ассирийцев из Египта и объединить страну в единое государство. Именно в его правление в Египте появилось большое число наемников из Греции, с которой поддерживались широкие торговые отношения, в частности поставками хлеба. Чтобы упрочить свое положение, Псамметих начинает привлекать на службу наемников из жителей Восточного Средиземноморья, Карии и Греции. В стратегических пунктах на границе Египта и дельте Нила появляется ряд поселений наемников (Элефантина, Мареа, Дафнэ). Особенно укрепились торговые и культурные связи Египта с карийско-лидийскими племенами Малой Азии, а также обширным греческим миром, главным образом, с ионийцами. Еще в VIII в. до н.э. милетские купцы и колонисты построили в западной части дельты укрепленную торговую факторию. При Псамметихе I близ Каноба был построен лагерь для греческих наемников.

      Саисские фараоны в своей внутренней политике стремились лавировать между военной ливийской аристократией, египетским жречеством и греческими торговцами. Ведя борьбу с влиятельным жречеством и многочисленными, сепаратистски настроенными князьями номов, саисские фараоны были вынуждены опираться на малоазийских и греческих наемников, предоставляя большие льготы и привилегии торговой колонии в Навкратисе. Наемные войска играли большую роль в обеспечении активной внешней политики фараонов, стремившихся поддержать стремительно слабеющую Ассирию, которой они были обязаны своим возвышением. Псамметих I был заинтересован в сохранении Ассирии в противовес стремительно увеличивающему влияние Вавилону Набопаласара. Этим же фактором руководствовался фараон Нехо, когда двинул войска на помощь Ассирии при осаде Харрана. Войскам коалиции удалось захватить Кархемиш, однако сын Набопаласара Навуходоносор нанес им поражение. Раскопки в Кархемише выявили следы пребывания египетских войск и греческих наемников. Сын Псамметиха Нехо II (610—595 гг.) вел активные войны, используя не только греческих наемников, но и флот греков. Так, вторжение в Сирию с моря он осуществил на коринфских триерах. В победном для него сражении при Мегиддо с иудейским царем Иосией в 609 г. участвовали греческие наемники. О связях Нехо с греками свидетельствует и тот факт, что он отослал в милетский храм Аполлона в Бранхидах свое царское облачение, которое было на нем при взятии сирийских городов Магдола и Кадитиса. Греческие наемники были и в его армии, потерпевшей поражение в 605 г. от вавилонян в битве при Кархемише (имелись они и в вавилонском войске); щит одного из этих наемников Нехо был найден при раскопках в Кархемише. Здесь в сожженном здании были найдены сотни наконечников копий, дротиков и стрел, частью местного позднехеттского типа, множество египетских или египтизирующих изделий конца VII в., а также оттиски картушей Нехо и бронзовый перстень со щитком в форме картуша Псамметиха I. Среди найденных вещей — бронзовый ионийский щит с горгонейоном (изображением Медузы Горгоны) в центре и несколькими концентрическими кольцами с изображениями бегущих животных. Он принадлежал, скорее всего, греческому наемнику, служившему у египтян.

      Позднее, Египет уже не мог выставлять многочисленные армии, необходимые для защиты страны и поддержания влияния в Азии. Поэтому саисские фараоны были вынуждены в значительной степени опираться на малоазийских и греческих наемников, составлявших ядро египетских войск. В надписи времен фараона Уах-иб-ры (Априя) говорится о восстании «ливийских, азиатских, греческих и иноземных наемников» в Сиене (Асуане), которые угрожали фараону уйти в Нубию. Только благодаря наместнику Сиены Несухору, которому удалось уговорить солдат, они остались. Но, так было не всегда. Известны случаи, когда пограничные египетские гарнизоны в массовом порядке покидали места дислокации и бежали в соседнюю Эфиопию, поступая на службу к тамошним царям, подчас образуя целые страны. Путь, который они были вынуждены проделать, был тяжелым и многодневным, особенно учитывая, что их преследовали войска саисских фараонов. Геродот свидетельствует о существовании т.н. «Страны перебежчиков», история которой берет начало во времена царствования Псамметиха:
      «Если же плыть далее от этого города, тоже самое время, какое требуется для переезда из Элефантины в столицу эфиопов, достигнешь «страны перебежчиков. Эти перебежчики называются по-египетски «асмах» - «люди, стоящие по левую руку царя. Это были те самые 240 тысяч египтян из сословия воинов, которые ушли к эфиопам вот почему. Во времена царя Псамметиха египтяне выставили пограничную стражу в городе Элефантине против эфиопов, в Дафнах, что в Пелусийской области – против арабов и сирийцев и в Марее – против ливийцев. И когда египтяне три года провели там, неся стражу, и никто не пришел их сменить, они сообща решили тогда отпасть от Псамметиха и переселиться в Эфиопию. А Псамметих, узнав об этом, пустился за ними в погоню. Когда же настиг их, то настоятельно упрашивал возвратиться и не покидать отеческих богов, и жен, и детей. Тогда, как передают, один из беглецов ответил царю, указывая на свой половой орган: «Будет только это, а жены и дети найдутся». Прибыв в Эфиопию, беглецы отдались под власть эфиопского царя. А тот наградил их за это вот каким образом. Некоторые эфиопские племена восстали против своего царя. Их-то и повелел царь египтянам изгнать и затем поселиться на земле изгнанников. И с тех пор как эти египтяне поселились среди эфиопов, эфиопы восприняли египетские обычаи и сделались более культурными».

      В составе элефантинского гарнизона были и греки, что известно из надписи его командира Несугора, повествующей о восстании войска при сыне Псамметиха II Априи (589—570 гг.). Надпись Несугора сообщает о несколько ином исходе событий: когда наемники, в том числе греки, задумали уйти в Шасхерет к эфиопам и Априй был в страхе вследствие причиненного ими зла, Несугор «не позволил им уйти в Нубию, но доставил их в резиденцию его величества, и он: предал их наказанию».
      В скольких днях пути от Элефантины находилась Страна Асмах? Геродот в своих путешествиях по Египту дошел только до Элефантины у 1-го порога Нила, на границе с Кушем. Он отмечал, что от этого города до о. Тахомпсо (Дендур) в районе второго порога, путь занимал 4 дня плавания. Это расстояние приходилось преодолевать волоком против сильного течения, т.е. перетаскивая с помощью канатов. Выше Элефантины, по свидетельству Геродота, жили эфиопы, а сам остров был наполовину заселен египтянами, наполовину эфиопами.
      «К этому острову примыкает большое озеро, вокруг которого живут эфиопы-кочевники. Переплыв это озеро, попадаем снова в Нил, который вливается в это озеро. Затем приходится сойти с барки и далее двигаться сухим путем вдоль реки 40 дней. Ведь здесь Нил усеян острыми утесами, подводными камнями, так что плавание невозможно. Пройдя за 40 дней эту страну, садишься в другую барку и после 12-ти дневного плавания прибываешь в большой город по имени Мероэ (столица Кушитского царства). Этот город, как говорят, - столица всей Эфиопии. Жители его признают только двух богов – Зевса (Амон-Ра) и Диониса (Осириса) – и почитают их весьма усердно. Там находится также прорицалище Зевса» (храм Амон-Ра был открыт при раскопках).
      Т.о, путь от Элефантины до Мероэ занимал 56 дней. «Если же плыть далее от этого города, тоже самое время, какое требуется для переезда из Элефантины в столицу эфиопов (56 дней), достигнешь «страны перебежчиков». Т.о. длительность путешествия от Элефантины до «страны перебежчиков» занимала 112 дней.
      Геродот также обращает внимание на «греческую ориентацию» саисских фараонов. Очевидно, что эти контакты имели большое значение для греков и способствовали возникновению целого пласта легенд и сказаний, которые приводит Геродот, упоминая предсказание оракула Псамметиху:
      «Он вопросил оракул Латоны в городе Буто, где находится самое правдивое прорицалище в Египте, и получил ответ: “Отмщенье придет с моря, когда на помощь явятся медные люди”. А Псамметих ни за что не хотел поверить, что спасение ему принесут медные люди. Через некоторое время, однако, ионян и карийцев, которые занимались морским разбоем, случайно занесло ветрами в Египет. Они высадились на берег в своих медных доспехах, и один египтянин, никогда прежде не видавший людей в медных доспехах, прибыл к Псамметиху в прибрежную низменность с вестью, что медные люди пришли с моря и разоряют поля. Царь же понял, что сбывается прорицание оракула, вступил в дружбу с ионянами и карийцами, и великими посулами ему удалось склонить их поступить к нему на службу наемниками. А когда он склонил их, то со своими египетскими сторонниками и с помощью этих наемников свергнул других царей»
      «Ионянам же и карийцам, которые помогли ему [вступить на престол], Псамметих пожаловал участки земли для поселения друг против друга на обоих берегах Нила. Эти поселения назывались станами. Земли эти царь пожаловал им и, кроме того, все остальное по обещанию. Он передал им даже египетских юношей на обучение эллинскому языку. Эти египтяне – предки теперешних толмачей в Египте. А ионяне и карийцы долгое время жили в этой области. Она лежит по направлению к морю немного выше города Бубастиса, у так называемого Пелусийского устья Нила. Впоследствии царь Амасис повелел им оставить эту местность и переселил в Мемфис, сделав их телохранителями для защиты от своих же египтян. С этими поселенцами эллины, естественно, поддерживали сношения, и потому-то мы так хорошо осведомлены обо всех событиях в Египте со времени Псамметиха и позднее. Они были первыми иноземцами, поселившимися в Египте. В тех местах, откуда их переселил Амасис, еще до моего времени виднелись остатки корабельных верфей и жилищ. Так-то Псамметих стал царем Египта». 

      Есть и другая версия событий, приведших к воцарению саисской династии, известная из данных «цилиндра Рассама», повествующего о правлении ассирийского царя Ашшурбанипала. В 671 г. Асархаддон подчинил Египет и утвердил на тронах в занятых египетских областях ряд царьков, которые, однако, в 669 г. отпали от Ассирии. В связи с этим Ашшурбанипал предпринял в 667 г. поход в Египет, подробно описанный в «цилиндре Рассама». В походе приняли участие и цари греческих городов Кипра, вместе с финикийцами, населявшими остров, предоставивших флот для нападения на Египет с моря. В результате победы ассирийцев над областями вновь были поставлены два десятка местных царьков, причем особой благосклонностью Ашшурбанипала пользовались мемфисско-саисский правитель Нехо и его сын Псамметих. В 664 г. Нехо погиб при осаде Мемфиса кушитским фараоном Тануатамоном, и в Саисе воцарился Псамметих I. В сношения с ним вступил царь Лидии Гигес (около 685—652), который создавал антиассирийскую коалицию и «отправил свои отряды для союза к Пишамилку (Псамметиху), царю страны Муцур (нижний Египет), сбросившему ярмо моего владычества». Это и были ионийские и карийские наемники, о которых сообщал Геродот. По Диодору, Псамметих сам послал в Лидию за наемниками, что близко соответствует данным хроники Ашшурбанипала.

      Есть еще одно свидетельство, уточняющее данные о привлечении Псамметихом греческих наемников. Согласно Страбону, при Псамметихе в Египет явились милетяне на 30 кораблях и построили Милетскую крепость у Болбитинского устья Нила; спустя некоторое время они поднялись вверх по реке к Саисскому ному, разбили здесь эскадру города Инара и основали Навкратис. Эти сведения показывают, что милетяне, о которых сообщает Страбон, и были теми самыми ионийскими и карийскими наемниками Псамметиха, о которых свидетельствуют сообщения Геродота и Диодора, а также в какой-то мере хроника Ашшурбанипала. Военное искусство греков было известно в Египте по их грабительским набегам на Дельту, а идея использовать их в качестве наемников могла быть внушена Псамметиху лидийским царем Гигесом.
      Взяв власть в свои руки, Псамметих использовал греческих, карийских, финикийских и ливийских наемников в качестве защиты страны от внешней угрозы. Одна из крепостей, отведенных грекам для поселения - Дафны. Часть этой крепости была раскопана в 1886 г. Флиндерсом Петри. Найденная греческая керамика находилась в основном в двух помещениях. В ее составе — изделия аттические, самосские стиля Фикеллюра, клазоменские, укладывающиеся в рамки VI в. Материал середины VII в. не найден, однако разведочный характер раскопок Петри не дает оснований для заключения о возникновении Дафн в VI в., например, при Псамметихе II. Данные об осаде Псамметихом I Ашдода и его действиях в Палестине предполагают наличие у него базы на египетско-палестинской границе, каковой и могли служить Дафны. По мысли Г. Холла, эту осаду Ашдода, закончившуюся взятием города, вели греческие и карийские наемники Дафн, т.е. основание Дафн произошло не позднее указанного времени. Во всяком случае, вторжение во владения фараона скифов в 626 г., заставшее Псамметиха в Палестине,— позднейшее из событий, предполагающих возникновение Дафн.
      Сын Нехо II Псамметих II (595—589 гг.) совершил около 591 г. поход в Нубию, засвидетельствованный Геродотом и египетскими источниками. В Элефантине сохранились греческие надписи принимавших участие в этом походе греческих наемников. Они сделаны на левой ноге колоссальной статуи Рамзеса II перед храмом в Абу-Симбеле.
      1. «Когда царь Псамметих прибыл в Элефантину, следующее написали те, которые приплыли вместе с Псамметихом, сыном Феокла, пройдя далее Керкия (до того места), где река освобождается от теснин (порогов). Иноязычными (воинами) командовал Потасимто, египтянами Амасис. Архон, сын Амой-биха, написал это, а также Пелек, сын Евдама».
      2. «Гелесибий теосец».
      3. «Телеф написал это, ялисец».
      4. «Пифон, сын Амойбиха».
      5. «Критис и Х[--] написали это».
      6. «Пабис колофонец с Псамматой».
      7. «Анаксанор ялисец [написал], когда царь Псамметих впервые привел войско--».
      Обычно считается, что войско Псамметиха II достигло второго нильского порога, хотя на основе данных египетских источников предполагалось, что оно могло дойти до четвертого или даже пятого порогов. Сам царь, как показывают надписи дошел до Элефантины. Помимо греков войско состояло из египтян, которыми командовал Амасис, а также ливийцев и прочих «иноязычных» для греков коллег по наемному ремеслу, возглавляемых Потасимто, известным из египетских источников. Интересен состав упоминаемых имен и этниконов греков. Двое участников похода — родосцы из Ялиса, еще двое — ионийцы, выходцы из Колофона и Теоса. Имена греков отчасти египтизированы. Командир их, сын Феокла, носит имя Псамметих, данное ему отцом, конечно, в честь Псамметиха I.  Это означает, что греческие наемники служили в Египте на таких выгодных условиях, что связывали себя и своих потомков этой службой пожизненно. В результате похода Псамметиха II в Элефантине была устроена крепость для защиты страны от набегов эфиопов.

      Псамметих II продолжил филэллинскую политику, а вслед за ним Уах-иб-ра (Апрей) и Яхмос II (Амасис). Сохранилось изображение Уах-иб-ра в коринфском шлеме указывает на грекофильскую политику, которая не могла не вызвать недовольства у египетского населения. Эта история находит свое документальное подтверждение в событиях, предшествовавших гражданской войне, последовавшей за походом 570 г. до н. э. Априй, желая покорить греков Кирены, послал против них войско, состоящее из египтян, а не из греков. В последующем сражении египтяне потерпели поражение и бежали. Среди воинов-египтян прошёл слух, что Априй специально послал их на верную смерть. А когда Априй вышел поприветствовать народ в греческих доспехах, египтяне начали восстание, что привело к гражданской войне (570 — 567 до н. э.). Восставшие выбрали себе нового фараона Амасиса (Яхмоса) из числа приближенных царя (или родственника). В последующей битве Априй потерпел полное поражение, но Амасис не сверг его с престола, а сделал своим соправителем, однако, на третьем году их совместного правления, Априй с армией греческих наёмников и в сопровождении флота двинулся с севера на Саис. Но Амасис разбил армию Априя и обратил её в бегство.
      Несмотря на то, что своим выдвижением Амасис был обязан египетскому войску, он не терял связи и с греками. На Канопском рукаве Нила в Северо-Западной Дельте грекам был отведён город Навкратис. Этот город пользовался всякого рода привилегиями. Кроме того, в нём была сосредоточена иноземная торговля.
      По данным Страбона, милетяне спустя некоторое время при Псамметихе I, поднялись вверх по реке к Саисскому ному и основали там Навкратис. Геродот, однако, относил основание Навкратиса ко времени правления фараона Амасиса (570—526): «Будучи филэллином, Амасис еще кое-что предпринял по отношению к некоторым эллинам, а именно прибывавшим в Египет позволил заселить город Навкратис; тем же мореходам, которые не имели намерения поселяться в нем, предоставил участки для строительства алтарей и теменосов богам». Местная навкратийская традиция, напротив, относила возникновение города к 23-й олимпиаде (688—685). По словам местного историка Полихарма, некий навкратиец Герострат, посетивший многие порты, находясь в 23-ю олимпиаду в Пафосе на Кипре, приобрел там статую Афродиты старинной работы, которую привез затем в Навкратис.
      Противоречивые показания источников о времени возникновения города до некоторой степени уточняются археологическими данными. Раскопки производились в 1884 г. (Флиндерс Петри), 1885—1886 гг. (Э. Гарднер), 1899 и 1903 гг. (Д. Хогарт). Была вскрыта часть городища площадью 800Х400 м, греческая на севере и египетская на юге. В греческом квартале открыто несколько частных ойкосов, святилища Геры, Аполлона, Диоскуров и общий храм всех греков Элленион. В южной части раскопаны большой египетский храмовой комплекс, храм Афродиты, мастерская по изготовлению скарабеев. По письменным источникам известны также святилища Зевса, пританей и рынок. Геродот перечисляет следующие города, учредившие навкратийский Элленион, основной храм города: ионийские — Теос, Хиос, Фокея, Клазомены; дорийские — Родос, Книд, Галикарнас, Фаселида; эолийская Митилена; отдельно выстроены эгинетами храм Зевса, самосцами — храм Геры и милетянами — храм Аполлона. Керамические материалы позволяют датировать возникновение Навкратиса второй половиной VII —нач. VI в. Расцвет города приходится на VI в. Данный Геродотом перечень ионийских и дорийских центров, принимавших участие в храмовом строительстве в городе, предполагает широкое развитие здесь греко-египетской торговли. Основными статьями обмена, как полагают исследователи, были египетский хлеб и фракийское серебро, ввозившееся греками. Фараоны имели свой интерес в этом обмене, получая серебро для расчетов с наемниками. Кроме того, они взимали в Навкратисе 10-процентную пошлину, ввозную и торговую. Ряд специалистов полагает, что сбор ввозной и торговой десятины восходит к временам Амасиса. Это очень вероятная реконструкция, поскольку именно в связь с взиманием ввозной пошлины должно быть поставлено запрещение греческим кораблям заплывать в Дельту иначе как по Канопскому устью, что делалось в фискальных целях: в Навкратисе надлежало уплатить ввозную пошлину.
      Греки ввозили в Египет, помимо серебра, вино и оливковое масло, судя по найденным хиосским амфорам VI в. Вино и масло предназначались проживавшим в Египте грекам, прежде всего наемникам, так как египтяне в соответствии со своими древними обычаями воздерживались от всего чужеземного. Вывозились из Египта помимо хлеба папирус и ткани. Открытая в Навкратисе мастерская по производству скарабеев, функционировавшая в VI в., могла обслуживать и греческий рынок — находки этих изделий известны от Этрурии до Северного Причерноморья.
      В навкратийских святилищах найдено несколько сот посвятительных граффити. Судя по их диалектным чертам, они сделаны в основном ионийцами и дорийцами, что подтверждает данный Геродотом список городов — учредителей навкратийских храмов. Эти посвящения не старше VI в., что свидетельствует об основании города не ранее рубежа VII—VI вв. Датировка граффити согласуется с хронологией строительства святилищ, возводившихся и перестраивавшихся на протяжении VI в. (и позднее). Так, по Э. Гьерстаду, храм Аполлона был основан около 570—555 гг, а это, по логике, древнейшее святилище Навкратиса. Основная масса посвящений сделана Аполлону Милетскому, что подтверждает письменную традицию о ведущей роли Милета в основании Навкратиса. Только в первую кампанию раскопок было найдено три сотни посвящении этому божеству. Много посвящений также Гере, Зевсу, Диоскурам и, конечно, Афродите. Навкратис был крупным центром проституции, что естественно для фактории: местные гетеры «обслуживали» оторванных от родных домов торговцев, солдат н мореходов.
      Первые реформы Амасиса II (отмена привилегий для греческих солдат, ограничение пребывания греков Навкратисом) были призваны сократить напряжение между египтянами и греками, особенно в армии. В частности, такую цель преследовал и перевод ионийских и карийских наёмников из лагерей, которые были расположены в Дельте, включая военную колонию в Дафнэ, в Мемфис, где они составили подобие личных гвардейцев царя.
      Вместе с тем, Амасис понимал и то, насколько важно поддерживать дружеские отношения с Грецией и греческим миром в целом. Поэтому женой Амасиса стала гречанка Ладика, дочь киренского царя Батта II (583—560 до н. э.), он поддерживал тесные контакты с тираном Самоса Поликратом и царем Лидии Крезом, а сами греки вновь заполонили египетские рынки и казармы. Геродот писал:
      «С киренцами же Амасис заключил оборонительный и наступательный союз и …взял себе в супруги девушку по имени Ладику, которая, как одни говорят, была дочерью Батта, по другим же, – Аркесилая или даже знатного гражданина Критобула. … Амасис же послал посвятительные дары также и в Элладу. В Кирену он пожертвовал позолоченную статую Афины и свое собственное изображение в красках; затем Афине в Линде – две каменные статуи и замечательный льняной панцирь; наконец, в храм Геры на Самосе – две свои портретные деревянные статуи, которые еще в мое время стояли в большом храме за порталом. Эти приношения на Самос царь сделал ради своей дружбы и гостеприимства с Поликратом, сыном Эака…»
      Благодаря таким мерам вражда между эмигрантами и коренным населением практически прекратилась. К тому же, даже отдельные ограничения были на руку греческим торговцам; к примеру, особый статус Навкратиса вызвал приплыв доходов и превращение города в один из важнейших коммерческих центров Средиземноморья, благодаря чему греки считали Амасиса своим благодетелем.
      Амасис, правивший 44 года, умер в конце 526 года до н.э., накануне персидского нашествия в Египет. Через шесть месяцев после его смерти при Псамметихе III после битвы при Пелусии в 525 году до н.э. Египет был захвачен персидским царем Камбисом II. Греческим наемником не удалось спасти древнее царство от потери самостоятельности.
       

      Т.о, можно подвести некоторые итоги особенностей прогреческой политики фараонов саисской династии:
      1. Усиление значения наемных войск в Египте наблюдается с X в. до н.э., с периода правления Шешонка I.
      2. В правление Псамметиха I в Египте появилось большое число наемников из жителей Восточного Средиземноморья, Карии и Греции. В стратегических пунктах на границах Египта и дельте Нила появляется ряд поселений наемников (Элефантина, Мареа, Дафнэ).
      3. Наемные войска играли большую роль в обеспечении активной внешней политики фараонов, стремившихся поддержать стремительно слабеющую Ассирию, которой они были обязаны своим возвышением.
      4. В саисский период наемники составляли ядро египетских войск и заключали в себе потенциальную опасность внутренней нестабильности. В надписи времен фараона Уах-иб-ры (Априя) говорится о восстании «ливийских, азиатских, греческих и иноземных наемников» в Сиене (Асуане), которые угрожали фараону уйти в Нубию.
      5. Геродот свидетельствует о существовании т.н. «Страны перебежчиков», история которой берет начало во времена царствования Псамметиха II, после бегства части элефантинского гарнизона. Длительность путешествия от Элефантины до «страны перебежчиков» можно оценить в 112 дней.
      6. Геродот обращает внимание на «греческую ориентацию» саисских фараонов. Очевидно, что эти контакты имели большое значение для греков и способствовали возникновению целого пласта легенд и сказаний, в частности сказания о «медных людях».
      7. Основные версии привлечения греческих наемников на службу саисских фараонов разнятся:
      - По версии Геродота, это были отряды пиратов, состоявших из ионийцев и карийцев, случайно высадившихся в дельте Нила в правление Псамметиха и оказавших ему помощь в борьбе за власть.
      - Согласно хронике Ашшурбанипала, отряды наемников были присланы в Египет царем Лидии Гигесом (около 685—652), заинтересованном в создании антиассирийской коалиции
      - По Диодору, Псамметих сам послал в Лидию за наемниками, что близко соответствует данным хроники Ашшурбанипала.
      - Согласно Страбону, при Псамметихе в Египет явились милетяне на 30 кораблях и построили Милетскую крепость у Болбитинского устья Нила; спустя некоторое время они поднялись вверх по реке к Саисскому ному, разбили здесь эскадру города Инара и основали Навкратис. Эти сведения показывают, что милетяне, о которых сообщает Страбон, и были теми самыми ионийскими и карийскими наемниками Псамметиха, о которых свидетельствуют сообщения Геродота и Диодора, а также в какой-то мере хроника Ашшурбанипала. Военное искусство греков было известно в Египте по их грабительским набегам на Дельту, а идея использовать их в качестве наемников могла быть внушена Псамметиху лидийским царем Гигесом.
      8. Нехо II и Псамметих II вели активные войны, используя не только греческих наемников, но и флот греков, в частности, при высадке в Сирии, в битве у Мегиддо и Кархемиша, во время похода в Нубию.
      9. Египтизация имен греческих наемников говорит о том, что греческие наемники служили в Египте на таких выгодных условиях, что связывали себя и своих потомков этой службой пожизненно, в т.ч. потомственных толмачей, известных по единичным захоронениям.
      10. По данным Страбона, милетяне спустя некоторое время при Псамметихе I, поднялись вверх по реке к Саисскому ному и основали там Навкратис. Геродот, однако, относил основание Навкратиса ко времени правления фараона Амасиса. Керамические материалы позволяют датировать возникновение Навкратиса второй половиной VII —нач. VI в. до н.э.  Расцвет города приходится на VI в.до н.э., когда он выступал также крупным пунктом сбора таможенных пошлин. Особый статус Навкратиса вызвал приплыв доходов и превращение города в один из важнейших коммерческих центров Средиземноморья.
      11. Греки ввозили в Египет помимо серебра вино и оливковое масло, судя по найденным хиосским амфорам VI в. Вино и масло предназначались проживавшим в Египте грекам, прежде всего наемникам, так как египтяне в соответствии со своими древними обычаями воздерживались от всего чужеземного.
      12. Отмена привилегий для греческих солдат, ограничение пребывания греков Навкратисом в правление Амасиса, были призваны сократить напряжение между египтянами и греками, особенно в армии. В частности, такую цель преследовал и перевод ионийских и карийских наёмников из лагерей, которые были расположены в Дельте, включая военную колонию в Дафнэ, в Мемфис, где они составили подобие личных гвардейцев царя.
      13. Одна из ключевых крепостей, отведенных грекам для поселения - Дафны. Данные об осаде Псамметихом I Ашдода и его действиях в Палестине предполагают наличие у него базы на египетско-палестинской границе, каковой и могли служить Дафны. Возможно, эту осаду Ашдода, закончившуюся взятием города, вели греческие и карийские наемники Дафн, т.е. основание Дафн произошло не позднее указанного времени. Во всяком случае, вторжение во владения фараона скифов в 626 г., заставшее Псамметиха в Палестине, — позднейшее из событий, предполагающих возникновение Дафнэ.
    • Набопаласар: халдей, разрушивший Ниневию
      Автор: Неметон
      В начале 626 г. до н. э. вспыхнуло восстание против ассирийского владычества, во главе которого встал халдейский вождь Набопаласар. Утвердив свою власть на севере страны и восстановив традиционый союз с Эламом, он провел несколько удачных военных операций против ассирийцев. В октябре 626 г. до н. э. Вавилон перешел на сторону Набопаласара, и 25 ноября 626 г. до н. э. последний торжественно воцарился в этом городе и основал халдейскую (или нововавилонскую) династию.
      «В 10-й год Набопаласара в месяце айар (апрель-май), он созвал войско Аккада и пошел берегом Евфрата. Сухийцы и хинданайцы в бой с ним не вступали, а принесли свою дань»

      В 616г до н.э.  Набопаласар предпринял наступление на территории союзников Ассирии Суху и Хиндану, которые предпочли не вступать в противоборство и признать власть нововавилонского царя, что свидетельствует о кризисе Ассирийской державы и снижении его военной мощи.
      «В месяце аб (июль-август) сообщили, что войско Ассирии находится в городе Каблини и Набопаласар поднялся против них и 12-го дня месяца аб он устроил сражение с ассирийским войском. Ассирийское войско перед ним отступило, и он нанес ассирийцам сильное поражение, захватив у них большую добычу. Маннайцы, которые пришли на помощь ассирийцам, и ассирийские вельможи были захвачены в плен. В тот же день Набупаласар захватил город Каблини»
      Манна, Мана (аккад. Mannai) — древнее государство, существовавшее в X—VII веках до н. э. в Передней Азии, к югу и востоку от озера Урмия (современный северо-западный Иран).
      Пока продолжалась борьба ассирийцев и урартов в VIII в. Манна оставалась младшим партнером Ассирии. Из войн с Урарту Маннейское царство вышло значительно усилившимся и при царе Иранзу (до 737- 718/17) включало ряд "стран", еще выступавших в конце IX - начале VIII в. как отдельные самостоятельные географические и политические единицы. В некоторых из них сохранялись, однако, наследственные правители; они иногда именовались "великими наместниками" Манны (Андия, Миси, Уишдиш и Зикирту). Тенденция к упрочению центральной власти встречала противодействие со стороны правителей зависимых областей и части самой маннейской знати. Эти круги и противники ассирийцев в еще уцелевших владениях между Манной и Ассирией (Аллабрия и др.) поддерживались Русой I Урартским, а Саргон II с 719 г. не раз вмешивался в дела Манны, карая мятежников, восстававших против ее царей. Ожесточенная борьба завершилась в 714 г. решающей битвой у горы Уауш (Сехенд): Руса и его главный союзник Митатти Зикиртский были разбиты наголову, а войска Саргона, еще до битвы разорившие Зикирту, совершили глубокий рейд по территории Урарту. К Манне отошли некоторые урартские владения и бывшие маннейские районы у Урмии. События этих лет в конечном счете привели к укреплению власти царей Манны, а в зависимых областях местные правители были уничтожены или ослаблены.
      В 713 г. в анналах Саргона II в последний раз упоминается о дани маннейского царя (причем, и он получил ответные дары от Саргона, чем демонстрировались скорее союзнические, а не даннические отношения). К началу VII в. Манна уже не признавала главенства Ассирии и вскоре повела против нее наступательную войну. Между 680-677 гг. Асархаддону удалось временно отбить натиск "неусмиренных маннеев" и разбить их союзника скифа Ишпакая. Во второй половине правления Асархаддона войска маннейского царя Ахшери вновь угрожали ассирийским пределам и затем вместе с мидянами, "киммерийцами" и "скифами" воевали против Ассирии в ее восточных провинциях. В результате Манна захватила некоторые пограничные ассирийские округа и еще сохранявшиеся буферные владения (Аллабрию и др.) и теперь граничила с Ассирией на всем протяжении от Мидии до Урарту (видимо, потеснив и его в районах к югу от Урмии).
      При Ашшурбанапале ассирийцам в начале 650-х годов удалось взять частичный реванш: их войска дошли до маннейской столицы Изирту, взять ее не смогли и, ограничившись полоном и добычей, повернули назад, но возвратили захваченные ранее маннеями ассирийские крепости.
      После этих событий царем стал уцелевший сын Ахшери Уалли, обратившийся за помощью к Ашшурбанапалу и вновь признавший верховенство Ассирии. Союз Манны и Ассирии упрочился еще более, видимо, после усиления Мидии и во время войн Ассирии с Мидией и Вавилонией. В 616 г. ассирийские и маннейские войска были разбиты вавилонянами у Каблини (на Евфрате), и Манна, очевидно, вскоре была подчинена мидянами. В последний раз она упоминается окало 593 г. в библейской книге Иеремии как одна из стран, зависимых от Мидии, вместе с Урартским и Скифским царствами.
      «В месяце аб же царь Аккада послал свои войска против городов Мане, Сахир и Балих; добычу их они захватили, их полон они полонили во множестве, богов их они увели. В месяце улул (август-сентябрь) царь Аккада вернулся назад со своим войскоми, по пути они забрали в Вавилон жителей города Хиндану (?) и богов его. В месяце тишрит (сентябрь-октябрь) войско Египта и войско Ассирии вслед за царем Аккада дошли до Каблини, но царя Аккада не настигли. За ними он поспешил».
      Помимо свидетельства о существовании ассиро-египетской антивавилонской коалиции (при Псамметихе I из XXVI Саисской династии) мы видим, что вывоз статуй местных божеств из покоренных городов – обычная практика Древнего мира, имевшая большое психологическое значение. Попытка поддержать слабеющую Ассирию против усиливающегося Вавилона не удалась, что привело к напряженным отношениям с Нововавилонским царством, и Египет был вынужден отказаться от своих азиатских притязаний.
      «В месяце аддар (февраль-март) войско Ассирии и войско Аккада в Мадане, в области Аррапхи, дали друг другу бой; и войско Ассирии войском Аккада было разбито, и большое поражение им они нанесли, сбросив их в реку Заб. Их ослов и коней они полонили, добычу их захватили во множестве; его многочисленные обозы они переправили с собой через Тигр и доставили в Вавилон».
      После победы над ассирийскими войсками у Аррапхи, Набопаласар вернулся в Вавилон, с тем, чтобы продолжить военные действия непосредственно на территории Ассирии:
      В 11 год (615 г до н.э) царь Аккада собрал свое войско и пошел берегом Тигра; в месяце айар он остановился против города Ашшур. В…месяца сиван (май-июнь) он дал бой городу, но города не взял. Царь Ассирии собрал свое войско, и царь Аккада от Ашшура был изгнан, и до города Такритайн, что в Ассирии, берегом Тигра тот шел за ним. Царь Аккада ввел свое войско в цитадель Такритайна. Царь Ассирии и войско его против войска царя Аккада в Такритайне устроили осаду и 10 дней вели бой против них, но города он не взял. Войско царя Аккада, осажденное в цитадели, нанесло Ассирии большое поражение. Царь Ассирии и войско его прекратили осаду и вернулись в свою страну.
      Осада города успеха не принесла и под напором ассирийских войск Набопаласар был вынужден отступить к Такритайну, 10-ти дневная осада которого была безуспешной. Видимо, свою роль сыграло вторжение мидийских войск Киаксара в Ассирию и осада Аррапхи:
      В месяце арахсамне (октябрь-ноябрь) мидянин спустился в Аррапху и дал бой городу...
      С ассирийцами у мидийцев были старые счеты:
      Начиная с IX в до н. э. ассирийцы стали совершать походы на территорию Мидии с целью захвата добычи. В 744 г. до н. з Тиглатпаласар III совершил поход до горы Бикни (совр. Демавенд близ Тегерана) и получил от мидийцев в качестве подати 9 т лазурита и 15 т различных бронзовых изделий. В течение VIII в. до н. э. мидийские области находились в зависимости от ассирийцев и платили им регулярные подати, главным образом ремесленными изделиями и скотом.
      В конце VIII в. до н. э. ситуация в Передней Азии усложнилась из-за вторжения туда киммерийских племен из Северного Причерноморья. В начале VII в. до н. э. следом за киммерийцами из Северного Причерноморья в Переднюю Азию зторглись также скифские племена, часть которых осела в области Сакасена вокруг озера Урмии и оттуда стала совершать набеги на Урарту и Ассирию. В течение длительного времени киммерийцы находились в Малой Азии, а именно в восточной части Каппадокии и в области Манна. Около 715 г. до н. э. они нанесли поражение урартскому царю Русе I, а во время царствования в Ассирии Асархаддона (681—669 гг. до н. э.) стали угрожать и ее северным границам. В 679 г. до н. э. они вторглись в Ассирию, но ассирийцам удалось одержать над ними победу. Однако около 675 г. до н. э. киммерийцы разгромили Фригийское царство в Малой Азии и снова стали угрожать границам Ассирии. Тем временем скифы из области Сакасены стали предпринимать грабительские походы на страны Передней Азии и между 630 и 620 гг. до н. э. доходили даже до границ Египта, опустошив Сирию и Палестину.
      В 672 г. до н. э., воспользовавшись военными действиями между ассирийцами и киммерийцами, мидийские племена подняли восстание против ассирийского ига. Восстание возглавил один из мидийских вождей по имени Каштарити (Геродот называет его Фраорт):
      «Получив власть, Фраорт не удовольствовался владычеством над мидянами, но пошел войной на персов. Персы первыми подверглись его нападению и первыми подчинились мидянам. Властвуя над этими двумя и к тому же могущественными народами, Фраорт затем начал покорение Азии народ за народом. Наконец, он выступил в поход на ассирийцев (именно на тех, что владели Нином и прежде были владыками всей Азии, а теперь после отпадения своих союзников остались одни; у себя дома, впрочем, они были еще довольно могущественны)».
      На стороне мидийцев выступили также киммерийцы и скифы, но вскоре ассирийский царь Асархаддон, выдав свою дочь замуж за скифского вождя, сумел добиться, чтобы скифы отошли от восставших. Мидийцы же продолжали борьбу и в 671 г. до н. э. создали независимое государство, изгнав ассирийцев с западной части своей территории. Каштарити начал постепенно объединять все мидийские племена, ликвидируя мелкие княжества.

      К середине VII в. до н. э. Мидия стала крупным государством Древнего Востока. В 653 г. до н. э. мидийский царь Каштарити предпринял поход против Ассирии. Но в это время скифы, будучи союзниками ассирийцев, напали на мидийцев. Не выдержав борьбы на два фронта, мидийцы потерпели поражение, Каштарити погиб, а над страной в 653—625 гг. до н. э. установилось господство скифов. В 625 г. до н. э. царем Мидии стал его сын Киаксар, Он нанес поражение скифам и окончательно объединил все мидийские племена в единое государство со столицей в Экбатанах (совр. Хамадан), создал сильную регулярную армию, реорганизовав ее по родам оружия (копьеносцы, лучники и конница), вместо прежнего ополчения, собиравшегося по племенному принципу:
      «Этот Киаксар, по рассказам, был еще гораздо воинственнее своих предшественников и первым разделил азиатское войско на [боевые] отряды по родам оружия и каждому отряду – копьеносцам, лучникам и всадникам – приказал действовать самостоятельно. До этого все [войско] было перемешано в беспорядке. Это был тот самый Киаксар, который сражался с лидийцами, когда во время битвы день внезапно стал ночью. Всю Азию по ту сторону Галиса он присоединил к своей державе. Со всеми подвластными народами Киаксар выступил против Нина, чтобы отомстить за отца и разрушить город».
      (О царствовании Киаксара сведения Геродота противоречивы: по одному варианту, гибель скифов произошла перед войной Киаксара с Лидией, а по-другому – она непосредственно предшествовала завоеванию Нина (Ниневии).
      «В 12 год (614 г до н.э) в месяце аб, когда мидянин находился против Ниневии, он поспешил и захватил Тарбиз, город в области Ниневии. Затем он спустился берегом Тигра и напал на Ашшур, дал бой городу; [...........] город разрушил, поражение людям великим злобно он нанес, добычу его он захватил, полон его он полонил. Царь Аккада и войско его, которые шли на помощь мидянину, боя не застали, Ашшур был разрушен».
      Мидийцы, после захвата Тарбиза, внезапным ударом атакуют и захватывают Ашшур, древнюю столицу ассирийских царей. Войско Набопаласара застало уже захваченный город. Сомнительно, чтобы вавилоняне шли «на помощь» мидянам. Скорее, Киаксар просто опередил Набопаласара, одержав важную победу в стратегически важном пункте. Но, учитывая, что его войска были истощены штурмом города и защищать его были не в силах, а вавилонский царь нуждался в сильном союзнике, именно тогда и был заключен военный союз двух держав, скрепленный династическим браком между Навуходоносором, сыном Набопаласара, и дочерью Киаксара, договорившись о совместных действиях против Ассирии:

      «Царь Аккада и Умакиштар (Киаксар) у города, друг с другом увиделись, дружбу и союз заключили друг с другом. ...Умакиштар и войско его вернулись в страну свою, царь Аккада и войско его вернулись в страну свою».
      Набопаласар был вынужден в одиночестве вести военные действия против Ассирии и терпит ряд военных неудач. Почему?
      «В 13-й год (613 г до н. э.), в месяце ийар, сухийцы восстали против царя Аккада и творили враждебное. Царь собрал свое войско и пошел на страну Сухи. В месяце сиван (май-июнь) 4-го дня он дал бой Рахилу, городу, что посреди Евфрата, и в тот же день захватил город. ...он построил; камень берега Евфрата к нему они спустили ...против города Аната он остановился и осадные орудия с захода солнца... осадные орудия к стене он подвел, дал бой городу, но города не взял...царь Ассирии и войско его спустились, царь Аккада и войско его повернули и возвратились в свою страну.
      Насколько видно из сообщения, Ассирия еще имела возможности для противостояния с Вавилоном. Покоренные ранее сухийцы восстали и им на помощь явились ассирийские войска, вынудившие Набопаласара отступить. Эта неудача потребовала координации действий с мидийцами, которые к тому моменту уже избавились от скифской угрозы, и вылилась в полномасштабную войну, в результате которой Ниневия пала:
      В 14 год (612 г до н.э.) царь Аккада собрал свое войско [........... Умакиштар, царь Умманманда (Мидии), навстречу царю Аккада [.................................] увиделись друг с другом; царь Аккада [...................................] и [Умаки]штар [.......через реку Рада]н, переправили и пошли [бе]регом Тигра [....................... про]тив Ни[невии .............] с месяца симан по месяц аб 3 сраженья (?) [.............................] дали могучий бой городу; месяца аба [.... дня город он захватил..............] поражение сильное великим людям он нанес. В тот же день Синшарришкун, царь Ассирии [......................................] многочисленный полон города свыше счета они полонили, город [обратили] в холмы и развалины. [.................................] Ассирии от царя бежали и силы (?) царя Аккада (?) [..............................].

      Вавилонские и мидийские войска объединились при переправе через реку Радан и вдоль берега Тигра подошли к Ниневии и осаждали ее в период с мая по август, в течении которого произошло 3 сражения. В августе город пал, а ассирийский царь Синшаришкун, как гласит предание, сжег себя в своем дворце вместе со всеми сокровищами. Остатки ассирийских войск бежали, преследуемые войсками Набопаласара.

      Улула 20 дня Умакиштар и войско его возвратились в страну свою; после того царь Аккада .............] шли до Нацибина, добычу и слуг его [..........................] и страны Руцап привели в Ниневию к царю Аккада. В месяце [................ Ашшур-убаллит .....................] в городе Харране воссел на престол Ассирии; до месяца [...............] в Ниневии [........................] от 20 дня месяца [...................] царь [.......................] в месяце ташрите же в городе [........................].
      Часть ассирийской армии сумела пробиться на запад, в крупный город Харран в Верхней Месопотамии, и там продолжала сопротивление, избрав царем Ашшурубаллита. Ассирийцы во главе со своим новым царём уповали на помощь Египта, прилагающего все силы для того, чтобы не допустить к своим границам скифов, мидян и вавилонян.
      В 16 год (610 г до н.э.) в месяце айаре царь Аккада собрал свое войско и пошел против Ассирии; от [месяца айара?] до месяца арахсамна по Ассирии победоносно они прошли; в арахсамне Умманманда [................ на по]мощь царю Аккада пришли, войска их между собой смешались и против Харрана вслед за Ашшурубаллитом, сидевшим на престоле в Ассирии, они пошли; а Ашшурубаллита и войско Египта , которое] пришло [ему на помощь], поверг страх перед врагом, и они поки[нули город и] переправились [через Евфрат (?)]. Царь Аккада достиг Харрана и [..................] [горо]д захватил многочисленный полон города свыше счета [..............] свои [.........] покинули, и сам он вернулся в свою страну, а Умманманда, которые при[шли] на помощь царю Аккада, [..........]...
      Объединенное войско вавилонян и мидийцев подходит к Харрану, но Ашшурубаллит и союзные ему египетские войска спешно переправляются через Евфрат и оставляют город без боя, в котором размещается вавилонский гарнизон.
      В месяце дуузе Ашшурубаллит, царь Ассирии, многочисленное войско Египта, [..................] реку он преодолел и пошел против Харрана для покоре[ния] его....... гарнизон, который царь Аккада поставил в нем.…, и они перебили и остановились] против Харрана. До месяца улула он вел бой против города, но ничего не ......., не взял его. Царь Аккада пошел на помощь войску своему, бой (?) .................. [в страну Ицалла он поднялся и многие города стран ... их он сжег огнем. В то время войско ...до округа города Урашту [.............] в стране [.....................] их [..................] они захватили, гарнизон, который ц[арь] ....................] и против горо[да ...............] поднялись (?) ..............] царь Аккада вернулся в свою страну.
      Соединившись с Ашшурубаллитом II, наследник Псамметиха Нехо II (610-595 гг. до н. э.) перешёл Евфрат и атаковал Харран. Вавилонский гарнизон мужественно отразил все приступы египтян и ассирийцев и удержал город. Набопаласар двинулся на выручку Харрану. Проиграв битву в стране Ицалла (севернее Харрана), фараон Нехо снял осаду города и отступил за Евфрат. Харран остался в руках вавилонян. Участь Ашшурубаллита неизвестна, но, вероятно, он отступил вместе с Нехо на территорию Египта, где и закончил свои дни.
      Мидийцы захватили коренную территорию Ассирии, а также город Харран с окружающей областью, вавилонянам же досталась вся остальная Месопотамия. В 607 г. до н. э. Набопаласар, оставив в своих руках управление внутренними делами государства, передал командование армией своему сыну Навуходоносору.
    • "Мир тебе! ...Не могу я устоять перед пламенем твоим..."
      Автор: Неметон
      В 1862 году в храме Амона в Напате, древней столице кушитских царей, была найдена стела из розового гранита времен царствования фараона XXV кушитской династии Пианхи (746-716 гг. до н.э.) с описанием похода против правителя Саиса Тефнахта, который подчинив себе номархов и князей Нижнего Египта, фактически становился фараоном в Дельте, продолжая активно продвигаться на север:
      «Властитель Запада «великий князь в Нечери (центр Дельты) Тефнахт находится…в Ксоисском номе в Хапи, в … Аяне, в Пернубе и в Мемфисе. Он захватил весь запад от «Болотной страны» до Иттауи (резиденции первых фараонов XII династии между Мемфисом и Фаюмом), плывя на юг с многочисленным войском, в то время как Обе Земли объединены позади него.»
      Подчинив своей власти многих номархов Нижнего Египта, Тефнахт подошел к Гераклеополю:
      «…выступил он против Гераклеополя и полностью окружил его, не давая выходить выходящим, не разрешая входить входящим, ежедневно сражаясь. Измерил он его (город) в окружности его. Каждый князь знает свою стену, каждого князя и каждого правителя крепости он сделал ответственным за свой участок».


      Перед нами причина военных успехов Тефнахта - древнее воплощение бессмертного суворовского «Каждый солдат знает свой маневр». Осадив город, он лишает его подвоза продуктов, не открывает гуманитарных коридоров, подвергает город каждодневному штурму. Разделив город на секторы, он распределил их между князьями – союзниками, что сделало осаду последовательной и структурно выверенной. Подобная методичность при штурме города не могла не вызвать беспокойство князей южных номов, которые уже не рассчитывая на военную помощь Пианхи, открыто переходили на сторону правителя Саиса:
      «Немарат…князь Хатура (Гермополь) разрушил стены Неферуси (севернее Гермополя), срыл он собственный город из-за страха, чтобы не захватил он (Тефнахт) его с целью продвижения к другому городу. Смотри, он отправился, чтобы следовать за ним по пятам. Отпадает он от его величества. Пребывает он с ним в качестве одного из подручных в Оксиринхском номе и дает ему дары, сколько угодно из всех вещей, которые он нашел».
      Властитель Гермополя Немарат, стремясь не допустить разорения своей страны, добровольно разрушил опорный пункт и открыто перешел на сторону Тефнахта, что, наконец-то, переполнило чашу терпения Пианхи, который отдает приказ своим войскам:
      «И вот послал его величество и князьям, и военачальникам, находившимся в Египте, командующему Пуареу, командующему Лемерсекени и всем командующим его величества, находившимся в Египте, приказывая: «Выступайте в боевом порядке, начинайте битву, окружайте… захватите людей его, скот его, суда его, находящиеся на реке. Не давайте земледельцам выходить в поле, не давайте пахарям пахать. Наступайте на Гермопольский ном, сражайтесь с ним ежедневно.»
      Итак, мы видим, что гарнизоны с войсками кушитского царя находились на территории Египта, вверх по течению Нила, вне зоны непосредственного соприкосновения с продвигающейся на юг армией Тефнахта, которой оказывала помощь речная флотилия, параллельно следовавшая по Нилу. Удар должен был быть направлен на Гермопольский ном, вотчину предателя Немарата, которому предполагалось нанести ощутимый экономический ущерб, захватив пленных, домашний скот, сорвав работы в поле…
      «И вот послал его величество войско в Египет, строжайше приказывая: «Не нападайте ночью, … но, сражайтесь, когда видно. Объявите ему сражение издали. Если он скажет «торопитесь» войску и колесницам другого города, то засядьте ожидать прихода его войска. Сражайтесь только тогда, когда он скажет об этом. Если его союзники будут в другом городе, то пусть дождутся их. Князей, которых он призвал себе на помощь, и надежные ливийские отряды следует первыми вызвать на бой. Скажите: «Мы не можем кричать ему при смотре войск: «Запрягай лучших лошадей из своих конюшен, начинай сражение, ты знаешь, что Амон – пославший нас».
      В данном напутствии перед нами особенности военной стратегии и тактики кушитских войск, которые заключаются в следующем:
      - боевые действия вести только в дневное время суток
      - войска противника должны находиться в зоне видимости
      - войскам союзников, вышедших на подмогу Тефнахту, устроить засаду и недопустить их соединения с основными силами
      - использовать оборонительную тактику боя
      - нейтрализовать следует, в первую очередь, отряды союзных Тефнахту князей и ливийских наемников
      - не провоцировать противника
      Т.о, тактика, выбранная Пианхи, была довольно осторожной и вызвана, по всей видимости, малым количеством его войск в самом Египте, по сравнению с коалицией Нижнего Египта. В этих условиях особое значение приобретали время, место нанесения удара и тактические ходы для недопущения соединения армии Тефнахта с войсками союзных номов. Особое значение Пианхи отводил захвату древних Фив:

      «Когда достигните Фив, войдите в воду перед Карнаком, очиститесь в реке, оденьтесь в лучшие полотняные одежды, отложите луки, положите стрелы. Не похваляйтесь чрезмерно силой. Нет силы у могущественного, без его (Амона) ведома. Делает он слабого сильным так, что обращается в бегство множество от слабого, что захватывает один человек тысячу. Скажите ему: «Проложи нам путь. Да сразимся мы под сенью десницы твоей. Отряды новобранцев, которых ты послал, когда они атакуют, бегут от них многие».
      Пианхи придавал большое значение, как видно будет далее, уважительному отношению к богам номов и храмам вообще. Проведение ритуальных действий очищения перед боем в храме Амона было тем более необходимо вследствие того, что армия Пианхи состояла в основной массе из новобранцев. Видимо, именно в приграничных гарнизонах молодые солдаты набирались воинского опыта. Пианхи призывает не переоценивать свои силы, укрепить боевой дух и воодушевить молодых воинов. Это осторожная тактика мудрого полководца, которая принесла свои плоды:
      «Поплыли они вниз по течению и достигли они Фив. Совершили они все, как сказал его величество. Поплыли они дальше пол реке, вниз по течению, и нашли они много кораблей, направлявшихся вверх по течению с воинами, гребцами и всевозможными сильными отрядами Нижнего Египта, снабженными оружием против войска его величества. И вот была нагромождена великая груда трупов из них, неведомо их число. Захвачены воины их вместе с судами и приведены как пленные в место, где находился его величество»
      В битве на Ниле флотилия Тефнахта была разгромлена, пленные и захваченные суда были отведены в Напату, а армия Пианхи отправилась дальше к Гераклеополю для битвы с сухопутной армией Тефнахта, состоящей из отрядов его многочисленных союзников:
      «Царь Немарат, царь Иуапет (правитель Чентрему), начальник Ма (вероятно, сокращенно от Машуани – ливийского племени, поставлявшего наемников), Шешонк (командир ливийских наемников, подчиненных правителю Джеда) из Бусириса, владыка Джеда, великий начальник Ма,…армия владетельного князя Бекненефи вместе с его старшим сыном, начальником Ма, Неснекеди из Кинопольского нома, все князья, носящие перья из Нижнего Египта (известно, что ливийские князья носили страусиные перья) вместе с царем Осорконом, который находится в Бубасте (Осоркон III, фараон XXIII (ливийской) династии, чья резиденция находилась в Бубасте – столице XVIII нома Нижнего Египта в юго-восточной Дельте)…Все князья и начальники крепостей запада, востока и островов середины (Дельты) единодушно объединились как приверженцы великого властителя запада, правителя крепостей Нижнего Египта, пророка Нейт, владычицы Саиса, жреца Птаха Тефнахта.
      Т.о, костяк армии Тефнахта состоял из отрядов мятежных властителей номов Нижнего Египта, князей с островов середины Дельты Нила, ливийских наемников и гарнизонных войск крепостей, чьи командиры перешли на сторону Тефнахта. Несмотря на это, войскам Пианхи удалось оттеснить их на западный берег близ Перпега, у Гераклеополя, а, затем, решительным ударом обратить в бегство. Царь Немарат, спасая свою жизнь, направлялся к свою ному, в Гермополь, когда его настигла весть об осаде его города войсками Пианхи:
      «Было сказано ему: «Перед Гермополем враги из войска его величества захватывают людей его и скот его». И вот подступил он к Гермополю. Войско его величества находилось на реке у гавани Гермопольского нома. И вот услыхали они это, и они окружили Гермопольский ном с четырех сторон…»
      Штурм города не начался, войска Пианхи пока ограничились разорением предместий, флотилия стояла на Ниле, поэтому Немарату удалось проникнуть в город и организовать его оборону, что вызвало гнев Пианхи и его решение возглавить армию лично:
      «…я сам отправлюсь на север и разрушу стену, которую он сделал, заставлю отказаться его от битвы навеки.»
      Видимо, скрыться с места битвы удалось не только Немарату. Узнав о гневе фараона, его войска активизируют действия в Оксиринхском номе против Пермеджеда и штурмуют Тетехин, при штурме которого мы встречаем упоминание осадной техники:
      «Применили они против него таран, и стены его были разрушены. Сделали среди них большую резню…»
      Вслед за Оксиринхским номом пал Хатбену и Пианхи прибыл к Гермополю после посещения праздника Амона в Луксорском храме в Фивах, где выступил с речью перед войсками, коря их за медлительность. Лодка фараона доставила и его боевую колесницу:
      «Вышел его величество из каюты корабля, лошади были запряжены, колесница снаряжена».
      Взяв командование на себя, Пианхи использовал для штурма Гермополя весь имеющийся у него арсенал военной техники:
      «Был насыпан вал, чтобы окружить стену, и воздвигнута башня, чтобы поднять лучников для обстрела и метательные орудия для метания камней, причем ежедневно убивались их люди».
      Осадная техника кушитской армии включала в себя башни для доставки лучников к стенам осаждаемой крепости и метательные орудия, что в купе с насыпными валами, которые облегчали доступ штурмующих к своему сектору, весьма напоминает те методы штурма, которые были приняты в армиях Востока, в частности, ассирийской. Судя по последствиям, эта тактика приносила ощутимые плоды:
      «Настали дни, когда жители Гермополя были в отчаянии, ибо носы их были лишены свежего воздуха. И вот пал Гермополь на чрево свое, умоляя царя. Вышли посланцы и спустились, неся всякие прекрасные видом вещи, золото, всевозможные драгоценные камни, одежду в сундуках, диадему, которая была на его (Немарата) голове, урей, распространяющий страх перед ним, не переставая многие дни умоляли его (Пианхи) корону».

      В Гермополе из-за большого количества жертв начинается эпидемия. В лагерь Пианхи приходят посланцы Немарата с богатыми дарами, в т.ч. диадемой и уреем, как символами власти поверженного властителя города. Далее на стеле описывается, как в лагерь пребывает жена Немарата и его дочь, которые молят гарем Пианхи «дабы умилостивили вы Хора (Пианхи)». Сам Пианхи не склонен прощать предательство Немарата, говоря ему: «Ты должен покинуть дорогу жизни». Немарат же полон решимости добиться прощения фараона, преподнеся «много серебра, золота, ляпис-лазури, малахита, бронзы и всяких других драгоценных камней…»
      Пианхи вступает в Гермополь и приносит в жертву в храме Тота быков, телят и гусей, а также в храме восьми богов Гермополя. Его отношение к богам местного пантеона показательно. Ни в одном городе, который был захвачен его войсками, как мы увидим в дальнейшем, местные культовые сооружения не были разрушены. Тем самым, проявив уважение к служителям местных культов, как общеегипетских богов, так и местного пантеона, он заручился поддержкой влиятельного жречества. Пианхи вошел в качестве победителя во дворец Немарата и повествование обнаруживает его увлеченность лошадьми, когда он обнаруживает их в конюшнях, страдающими от голода, за что он укоряет Немарата:
      «мерзость для моего сердца, что лошадей моих заставили голодать, больше всякого совершенного тобою преступления при скупости твоей».
      Падение Гермополя явилось переломным моментом. В лагерь Пианхи пребывает с дарами царь Гераклеополя Пефнефдибаст, раскаявшись в своем предательстве:
      «Был я схвачен преисподней, я был поглощен мраком, среди корого мне ныне воссиял свет…Будет платить дань Гераклеополь в твою сокровищницу…»
      Далее «поплыл его величество на север к устью канала около Рахент (в Фаюмском оазисе). Нашел он Пер-Сехемхеперра с его вздымающимися стенами и его цитадель, которая была заперта, наполненными всеми отважными людьми Севера". Оценив возможные потери при штурме, Пианхи предлагает сдать город без боя, говоря:
      «Если пройдет краткое время и не откроют мне, вот вы будете в числе поверженных». Опять, весьма напоминает бессмертное суворовское «Я с войсками сюда прибыл. Двадцать четыре часа на размышление — и воля. Первый мой выстрел — уже неволя. Штурм — смерть». Горожане, поразмыслив. Принимают решение принять ультиматум Пианхи, прислав гонца со словами:
      «Смотри, твой город, его оплот «Дай входить входящим и выходить выходящим». Командир ливийских наемников вышел из города и «вошло в него войско его величества, не убив ни одного из всех людей». Подобная ситуация повторилась при осаде Мер-Атума, укрепленного города: «Смотрите, два пути перед вами, выбирайте, какой вам нравится: откроете – вы будете жить, замкнете – вы умрете. Мое величество не желает проходить мимо запертого города. Открыли они тотчас же…»
      Вслед за Мер-Атумом хорошо укрепленный Иттауи также покорился без боя, хотя Пианхи «нашел…укрепление запертыми и стены наполненными отважными воинами из северного Египта». И вновь Пианхи приносит жертвы местным богам и выказывает им уважение, как в Мер-Атуме и Гермополе. Его тактика ультиматума, обещание гуманного отношения к добровольно сдавшемуся городу, уважительное отношение к местным культам и большие жертвоприношения приносили свои плоды. Военные действия приближались к своему перелому, т.к. на пути Пианхи лежал древний Мемфис. И вновь фараон делает предложение властям города:
      «Не замыкайся, не сражайся, изначальное обиталище Шу. Пусть входит входящий и пусть выходит выходящий, пусть не задерживаются идущие. Принесу я жертву Птаху и богам, обитающим в Мемфисе, будет в сохранности и здоровье. Не будут плакать дети. Взгляните на номы юга: не был там убит ни один человек, кроме врагов, говоривших дурное против бога, которые были казнены, как преступники».
      Но Мемфис не внял предложению Пианхи и «заперли они крепость свою и выслали они против немногих воинов его величества свое войско, состоявшее из ремесленников, начальников строителей, корабельщиков гавани Мемфиса». Очевидно стремление Пианхи избежать штурма хорошо укрепленного крупного города. Обращает на себя внимание состав войска Мемфиса, в которых отсутствуют ливийские наемники, часто упоминавшиеся среди номовых ополчений юга Египта. Кроме того, ночью в Мемфис прибыл Тефнахт и, отдав приказ 8-тысячной армии держаться до его возвращения, отбыл в северные номы, чтобы вести переговоры об их лояльности, видимо. ценой значительных уступок и обещаний. Отбыл в спешке, т.к стела свидетельствует: «Сел он на лошадь и не потребовал своей колесницы». Чем располагал Мемфис для обеспечения достойного существования в условиях потенциальной осады? По словам самого Тефнахта, «Мемфис наполнен войсками, наилучшими в Нижнем Египте, ячменем, полбой, зерном всяким. Амбары переполнены. Имеется всякое оружие. Он укреплен стеной. Построен искусными мастерами большой заслон. Обтекает восточную сторону река. Не найти там места для нападения. Хлева полны быками, сокровищница снабжена всякими вещами: серебром, золотом, медью, одеждами, ладаном, медом, маслом…».
      По прибытии к стенам Мемфиса Пианхи собирает военный совет, на котором решалось, как штурмовать мощные, заново отстроенные и тщательно охранявшиеся укрепления:
      «Давайте осадим город…Воздвижем осадную башню. Соорудим мачту, сделаем паруса на его рубежах…Разделим его с каждой стороны, на возвышенностях…на его северной стороне, дабы поднять землю до уровня стен его для того, чтобы найти путь для наших ног».
      Итак, замысел Пианхи заключался в полной осаде с суши и со стороны Нила, и с помощью насыпных валов с северной стороны и атаки гавани приступить к штурму. Для этого Пианхи «выслал…свои корабли и свое войско, чтобы атаковать гавань Мемфиса…Доставили ему всевозможные речные суда, паромы, суда-сехери и транспортные суда, согласно числу их, которые были пришвартованы в гавани Мемфиса, и закрепили их носовые канаты среди его домов. Не было простолюдина, который бы плакал, среди всего войска его величества. Поплыл его величество самолично, чтобы выстроить корабли согласно количеству их».
      Выбранная тактика принесла плоды и Мемфис пал, некоторые правители Мемфисского нома бежали, некоторые явились с дарами:
      «Пришел царь Иуапет, вместе с начальником Ма…, наследственным князем Педиисе, и всеми князьями Нижнего Египта с их дарами…»
      На стеле содержатся ценные описания различных приношений и ритуалов поклонения богам, после того, как Пианхи, по обыкновению, обеспечив охрану храмов Мемфиса, принес обильные жертвы богам местного пантеона, в том числе Атуму, он отправился в Храм Ра:
      «Когда озарилась земля, очень рано, отправился его величество на восток, и жертва была принесена Атуму в Хераха, божественной Эннеаде в «Доме Эннеады» - пещеры богов находятся в нем, - состоящая из быков, короткорогого скота и птиц…»
      Интересное упоминание о локализации пещерных храмов великой «девятки богов» Гелиополя. Видимо, Дом Эннеады – это храмовый комплекс, вырубленный в скалах с девятью пещерами для поклонения Атуму, Шу, Тефнут, Гебу и Нут, Осирису, Исиде, Сету и Нефтиде. Можно установить состав жертвоприношения, согласно тексту стелы:
      «Было совершено на Песчаных холмах в Гелиополе перед Ра, при восходе его, большое жертвоприношение из быков, молока, мирры, благовоний и всяких сладкопахнущих деревьев». Затем Пианхи отправился в храм Ра, в Гелиополь, для отправления ритуала:
       «Был посещен «Покой убранства», чтобы облачаться в платье седеб. Очистился он благовониями и возлияниями. Венки для святилища солнца в Гелиополе были доставлены ему, и принесены ему цветы. Поднялся он по лестнице к большому окну, чтобы узреть Ра в святилище Солнца в Гелиополе. Царь сам стоял один. Сломал он засовы, открыл он врата и узрел своего отца Ра в святилище солнца в Гелиополе, утреннюю барку Ра и вечернюю барку Атума. Замкнул он врата, наложил глину и запечатал собственной царской печатью».
      Для ритуала наблюдения за солнцем фараон должен был очиститься, облачиться в священное платье и принести в качестве дара Ра венки из цветов, затем в одиночестве подняться к специальному окну, отворить створки и встретить первые лучи рассвета в храме. Возможно его молитвы продолжались целый день, т.к. упоминаются утренние и вечерние барки (не исключено, что в храме находились собственно сами ритуальные лодки). Затем он вновь замкнул врата, наложив оттиск своей печати. Мы видим, что Храм Ра в Гелиополе – священное место, куда доступ открыт только царям, поэтому, Пианхи вначале ломает печать, наложенную предшественником, а затем, запечатывает своей.
      Отпустив князя Педиисе и других князей Нижнего Египта в свои владения, чтобы они могли принести ему обещанные дары (и, вероятно, чтобы не ссориться с номовой знатью), в т.ч. «наилучших из наших конюшен – отборнейших лошадей», к которым он питал слабость, Пианхи отправился подавлять последние очаги сопротивления в землях Педиисе, город Меседе (по всей видимости, организованном не без участия беглого Тефнахта). Противник Пианхи испытывал определенные трудности с войсками. Мы видим, что наряду с наследственными князьями номов, милости фараона добиваются командиры Ма, ливийских наемников, что вполне соответствует самому духу наемничества в случае перемены военной фортуны.
      На сторону Пианхи перешли «…царь Осоркон из Бубаста, области Ра-нифер; …князь, начальник Ма, Пема из Бусириса; князь, начальник Ма из нома Хесебка; начальник Ма Пентаур; начальник Ма Пентибехент…»
      Учитывая, что именно они составляли костяк армии Тефнахта, на что особенно указывал Пианхи, исход противостояния после падения Мемфиса, был предрешен. Осознав, что дальнейшее сопротивление бесполезно, Тефнахт отправляет к фараону посла, со словами:
      «Мир тебе! ...Не могу я устоять перед пламенем твоим, ужасаюсь я перед твоей мощью…Ты не нашел слугу своего, пока я не достиг островов моря…Недуг в моих костях, голова моя обнажена, моя одежда изодрана…Дай войти мне к храму пред лик его, дабы я мог очиститься божественной клятвой».
      Итак, участь Тефнахта незавидна. Скрываясь на островах у побережья (или в самой дельте Нила), страдая от болезни и лишений, он просит Пианхи о милосердии и готов принести клятву верности в храме. Пианхи ответил согласием и Тефнахт клянется в верности в присутствии верховного жреца Херихеба Педиамоннестауи и военачальника Пуарема, говоря:
      «Да не преступлю я повелений царя, да не нарушу я того, что изрекает его величество. Да не совершу я злоумышления против князя без твоего ведома. Буду я поступать согласно сказанному царем. Не преступлю я приказаний его».
      Стела свидетельствует, что «Нет более нома, запертого для его величества, из номов юга и севера, запада и востока. Острова середины Дельты на чреве своем из страха перед ним, приносят свое имущество к месту, где находится его величество, подобно подданным дворца»
      В конце повествования, упоминается один любопытный эпизод, когда Пианхи отказал в приеме нескольким правителям, которые, по-египетским меркам, были нечисты:
      «Когда рассвело рано утром, прибыли эти два правителя юга и два правителя севера с уреями, дабы поцеловать землю перед могуществом его величества…Не вошли они во дворец, ибо они не были обрезаны и ели рыбу; мерзость это для дворца. Но царь Немарат вошел во дворец, ибо он был чист и не ел рыб. Стояли трое на ногах своих, но только один вошел во дворец.»
      Т.о, «чистый» - это тот, кто обрезан и не ест рыбу. Указанным параметрам соответствовал только князь Гермополя Немарат. Кем же являлись трое остальных?