Влияние нашествия «народов моря» и «дорийского вторжения» на миграционные процессы в XIII-XII вв. до н.э. в Восточном Средиземноморье

   (0 отзывов)

Неметон

Во 2 пол. XIII в. до н.э. в Европе развернулись грандиозные этнические процессы, вызвавшие массовую миграцию жителей Балканского полуострова и бассейна Эгейского моря в Центральное Средиземноморье, на запад и юг Малой Азии, Кипр и в Африку, включая Египет. Около 1219 г. до н.э. при фараоне Мернептахе на западную границу дельты Нила обрушиваются ливийцы, вместе с которыми продвигаются т.н. «народы моря». В египетских источниках они фигурируют под именами «акайваша» (греки-ахейцы), «луку» (ликийцы Западной Азии) и «турша» (этрусков). Локализация племен «шардана» и «шакалуша» не установлена, хотя ряд исследователей определяют их, как жителей островов Сардиния и Сицилия. Вторая волна нашествия «народов моря» пришлась на период царствования фараона XX династии Рамсеса III (1198-1167 гг. до н.э.), которому в 1193 и 1190 годах до н.э. вновь пришлось отражать угрозу с востока и запада.

54a23f8d0e89c_1419919245.jpg.dc0e504fa17

Ранее, на рубеже XIII –XII вв. до н.э. на северо-западе Малой Азии происходило противостояние греков-ахейцев и политического образования с центром в г. Вилуса (гр. Илион), отразившаяся в греческом эпосе, как Троянская война. Гибель Вилусы в 1195 году до н.э. вызвала мощную волну миграции населения Западной Азии по южному побережью и Восточному Средиземноморью, которая и достигла Египта во времена Рамсеса III.

1445246095_11.dzhuzeppe-rava.jpg.3ef1d38

В текстах заупокойного храма фараона в Мединет Абу к западу от Фив, в числе «народов моря», о которых упоминал еще Мернептах, значатся «пелесет» (пеласги, возможно, изначально обитатели Балкан или Западной Малой Азии, которые позднее осели на побережье Южной Палестины, дав ей свое имя – филистимляне); «текер» (вероятно, тевкры, обитавшие в районе Вилусы; дануна (данайцы, т.е. ахейские греки) и некие «уашаши». Рамсесу III удалось справиться с угрозой ценой значительных усилий, чего не скажешь о Хеттской империи, рухнувшей под ударами варваров.

Hittites4.jpg.fe11cdcad77e99e76335dcb8be

Во 2 пол. XIII в. до н.э. в Балканско-Эгейском регионе начала нарастать нестабильность: балканские племена сдвигаются на юг, вторгаясь в Грецию и Малую Азию. Мощное нашествие ахейцев на запад Малой Азии в сер. XIIIв до н.э. с трудом отразил хеттский царь Тудхалия IV. В кон. XIII в до н.э был опустошен Пелопоннес. В нач. XIIвв. до н.э. Троянская война положила начало переселению народов с участием греков-ахейцев, населения разгромленной Вилусы и ее соседей.

По преданию, на исходе Троянской войны южнобалканские племена пеласгов, родственные грекам, и «мушки» (фрако-фригийские племена) устремились в Северо-Западную Малую Азию и столкнулись недалеко от Илиона, что вкупе с падением Трои повлекло за собой следующее:

- ахейцы, разгромив Илион (Троя VIIа), большей частью вернулись в Грецию, не закрепившись в Малой Азии

- племена «мушков» двинулись вглубь Анатолии, разграбили Хаттусу и коренные земли хеттов, истребив часть населения и ассимилировав оставшуюся

- на северо-западе Малой Азии сформировалась коалиция, в которую вошли ахейские отряды, не вернувшиеся в Грецию, жители Трои, пеласги, представители других балкано-эгейских народов, воинов и их семей (греческая традиция считает, что возглавили их ахейские вожди Калхант и Амфилох). Вся эта масса народов двинулась по западному и южному побережью Малой Азии, опустошая все на своем пути и оседая по дороге. «Народы моря» захватили Киликию, Кипр, разгромили Сирию, побережье Финикии и обрушились на Египет, но, остановленные Рамсесом III, осели на побережье у границ Египта в области, которая впоследствии получила имя Палестина, по названию народа «пелесет» (пеласги), именуемые в Библии «филистимляне». Численно среди новопоселенцев преобладала группа ахейцев с Крита, влившаяся в «народы моря», что отразилось в древнееврейском определении филистимлян, как «критян» в Ветхом Завете.

Последствия этого великого переселения проявились в следующем:

- Восточная Малая Азия была занята племенами мушков, захвативших ок. 1165 г. до н.э. бассейн Восточного Евфрата, после чего разделились на мушков, оставшихся в бассейне р. Галис и, собственно, восточноевфратских. Потомками первых стали каппадокийцы, вторых – армяне.

- «Народы моря» осели несколькими анклавами на разных отрезках своего пути:

1) ахейские греки в Памфилии, Кипре и Киликии образовали т.н. восточноахейский мир, удержавший микенскую культуру и письменность и, впоследствии, слившийся с общегреческим.

5851c708c2ac8_-.PNG.552bc90797d17b06f4f9

2) пеласги, критяне и тевкры в Палестине слились в общность «филистимлян» и усвоили местную западносемитскую культуру, привнеся в нее элементы микенской. На полосе побережья длиной 60 и шириной 20 километров они создали союз пяти самоуправлявшихся городов: Газы, Аскалона, Аккарона, Гата и Ашдода, установив свою гегемонию почти над всей Палестиной.

5851c711df5db_5.thumb.PNG.bdf1606f80dfb0

3) Новохеттская государственность погибла навсегда. Лишь Каркемишская ветвь хеттской династии смогла оправиться от ударов «народов моря» и даже распространить влияние на хеттские области Сирии и Тавра (ок. 1170г. до н.э). Новообразованные государства с центрами в Каркемише и Мелиде считались восстановленным Хеттским царством, но говорили и писали в них уже только по-лувийски. Вскоре они распались на ряд позднехеттских царств (Табал, Хилакку и т.д) и в VIII в. до н.э были аннексированы Ассирией.

Warriors.jpg.e4fc6d43d8d188a2ee1887c08cc

Вопрос о т.н. «дорийском нашествии» заслуживает отдельного рассмотрения в силу того, что некоторые исследователи считают его предтечей нашествия «народов моря», которое, собственно, и вызвало массовую миграцию. В конце XIII в. на микенскую Грецию обрушилась страшная катастрофа. Через всю страну с севера на юг прокатилась волна разрушений, оставившая на своем пути руины и следы пожарищ. Важнейшим жизненным центрам микенских государств был нанесен непоправимый ущерб. Погиб в огне пожара Пилос, Терапны неподалеку от позднейшей Спарты, была разрушена огромная цитадель Гла (Арне) в Беотии, серьезно пострадали главные микенские центры Арголиды: Микены и Тиринф. Зона разрушений охватывает также множество мелких неукрепленных поселений сельского типа на территории Беотии, Фокиды, Аттики, областей близ Истма, Арголиды, Лаконии и Мессении. О масштабах и последствиях катастрофы можно судить по следующим цифрам. Из 44 микенских поселений на территории Арголиды уцелело лишь 19, для Мессении аналогичное соотношение составляет 41 к 8, для Лаконии 30 к 7, для Беотии 28 к 53. Некоторые области средней и южной Греции, как явствует из этих данных, лишились большей части своего населения и почти совершенно обезлюдели. С другой стороны, в это же самое время наблюдается приток населения (очевидно, за счет беженцев из опустошенных районов) в места, не затронутые катастрофой. Такими «зонами убежища» становятся в первой половине XII в. Ахайя, Элида, восточная Аттика, Эвбея, острова Ионического архипелага. Вероятно, в непосредственной связи с этими же событиями возникают в этот период новые микенские поселения на Хиосе, Крите и Кипре, где могли найти приют другие группы беглецов из разоренного Пелопоннеса, Аттики, Беотии.

258513_original.thumb.png.d2b526ad7210e7

О причинах, вызвавших это ужасное бедствие, в настоящее время можно только гадать. Наиболее убедительное объяснение дает гипотеза «варварского вторжения», хотя существуют также и другие точки зрения на эту проблему (гипотеза «междоусобных войн», гипотеза «социального переворота», гипотеза «стихийного бедствия»). Тотальный характер катастрофы (массовое разрушение поселений, дворцов и крепостей одновременно на большом пространстве) позволяет предполагать, что в нашествии участвовало не одно какое-нибудь племя, а целая коалиция варварских народов наподобие той готско-скифско-сарматской орды, которая опустошила Грецию в 267 г. н. э. при императоре Галлиене. Только имея на своей стороне абсолютное численное превосходство над противостоявшими им ахейцами, пришельцы могли отважиться на штурм, а тем более на долговременную осаду таких практически неприступных твердынь, как Тиринф или Микены. Между тем в период, непосредственно следующий за катастрофой, численность населения на всей охваченной ею территории резко сокращается. Для столь парадоксальной ситуации может быть только одно объяснение: в силу каких-то неизвестных причин загадочный народ (или народы), нанесший микенской цивилизации удар, от которого она уже никогда не смогла оправиться, не захотел или, может быть, не смог остаться в опустошенной им стране и ушел в неизвестном направлении, не оставив после себя никаких следов своего пребывания, кроме развалин и пепла пожарищ. В археологической литературе уже отмечалось одно достаточно странное обстоятельство: как показывают данные раскопок, материальная культура областей, вошедших в зону разрушений, не претерпела в этот период сколько-нибудь заметных изменений, сохранив, несмотря на явные признаки вырождения и упадка, свой преимущественно местный микенский характер. «Нет ни одного наконечника стрелы, — пишет американская исследовательница Э. Вермел, — ни одного ножа или детали вооружения среди вещей, найденных в развалинах, которые не были бы предметами сугубо микенского происхождения». Все эти факты плохо вписываются в традиционную, унаследованную от античной историографии картину дорийского завоевания Пелопоннеса. Если верить традиции, представленной в сочинениях Геродота, Фукидида, Эфора и других греческих авторов, дорийцы, после своего вторжения на Пелопоннес прочно обосновались на захваченной ими территории, частью истребив, а частью вытеснив и поработив занимавших эти земли ахейцев. Согласно Фукидиду, все это произошло спустя 80 лет после Троянской войны, или, если следовать традиционной датировке этого последнего события (1184/1183 г. до н. э.), в самом конце XII в. Двадцатью годами раньше, как сообщает тот же историк, аналогичные события разыгрались в Беотии и Фессалии. Там также сменилось население в результате вторжения новой волны северных пришельцев. Если все обстояло действительно так, как об этом рассказывает Фукидид, то между приходом дорийцев на Пелопоннес и катастрофой, приведшей к гибели микенские государства, получается почти столетний хронологический разрыв. Не удивительно, что в новейшей научной литературе все чаще проскальзывает мысль о том, что дорийцы, в сущности не имеют никакого отношения к трагическим событиям рубежа XIII—XII вв., что они появились на исторической сцене много поздней — в конце XII или, что еще более вероятно, в XI в., когда судьба микенской культуры была уже решена, и им оставалось только заполнить вакуум, образовавшийся в Греции после ее крушения.

Совершенно очевидно, что теория «дорийского завоевания» в ее традиционном варианте нуждается в настоящее время в радикальном пересмотре. Не менее очевидно, однако, и другое: никакой сколько-нибудь приемлемой альтернативы для этой устаревшей концепции найти пока не удалось. Едва ли можно признать такой альтернативой весьма популярную сейчас гипотезу, устанавливавшую прямую связь между разрушителями микенских твердынь и загадочными «народами моря», фигурирующими в египетских хрониках XIII—XII вв. Не лучше обстоит дело и с другими бытующими сейчас в науке вариантами «теории вторжения». Почти все они основаны на весьма скудном фактическом материале и включают в себя множество произвольных, ничем не подтверждаемых допущений. Таким образом, вопрос о причинах катастрофы, положившей начало упадку, а затем и полному изживанию микенской цивилизации, приходится пока оставить открытым.

Важнейшим фактором, способствовавшим искоренению микенских культурных традиций, безусловно, должна считаться резко возросшая мобильность основной массы населения Греции, начавшаяся еще в первой половине XII в. Характерно, что массовая эмиграция начинается теперь также и в тех районах, которые не были затронуты катастрофами предшествующего периода и в течение некоторого времени служили приютом для беженцев из зоны разрушений (сюда относятся восточная Аттика, Ахайя, острова Ионического и южной части Эгейского морей). Судьба основной массы эмигрантов остается неизвестной. Значительная их часть, по всей вероятности, осела на Кипре, где в это время (XII—XI вв.) наблюдаются некоторые изменения в составе населения. Отдельные группы могли добраться до западного побережья Малой Азии и близлежащих островов, положив начало так называемой «ионийской колонизации» этого района (наиболее ранние образцы греческой субмикенской керамики, найденные в Милете, датируются первой половиной XI в.)

В самой Греции подавляющее большинство микенских поселений как больших, так и малых было покинуто своими обитателями. Некоторые из них, как было уже указано, использовались в качестве погостов. Другие стали просто пустырями или пастбищами для коз и овец. Следы вторичного заселения микенских цитаделей и городков (обычно в виде отдельных построек), встречаются лишь эпизодически и, как правило, после длительного перерыва. Почти все вновь основанные поселения располагаются на некотором удалении от микенских руин, которых люди той эпохи, по-видимому, суеверно сторонились, опасаясь гнездившихся в них злых духов. Так, в Афинах вскоре после того, как был покинут своими обитателями дворец на акрополе, где около 1100 г. появляется новое поселение, но уже вдали от цитадели — в районе позднейшей Агоры. На Крите, высоко в горах восточной части острова, в суровых и как будто совершенно неприспособленных для жизни местах было найдено несколько прилепившихся к скалам поселков, датируемых ΧΙ-Χ вв. Судя по сделанным здесь находкам (керамика, изделия из металла, культовые статуэтки), в них ютились остатки коренного минойского населения острова (может быть, с некоторой примесью греков-ахейцев), очевидно, покинувшие насиженные места на равнине из-за какой-то угрожавшей им опасности.

Обстоятельства и время прихода дорийцев на Пелопоннес до сих пор не установлены даже с приблизительной точностью. Древнейшие следы обитания на месте такого важного центра дорийского влияния в этом районе, как Спарта, датируются самым концом X в. Нет никаких оснований связывать с вторжением дорийцев катастрофу, постигшую микенский мир на рубеже XIII—XII вв. С гораздо большей степенью вероятности их проникновение в южную Грецию можно было бы отнести к концу XII или даже к XI столетию. Однако даже и для этого времени мы не располагаем сколько-нибудь надежной информацией, опираясь на которую можно было бы определить хотя бы примерно маршрут продвижения дорийцев по территории средней Греции и Пелопоннеса, а также хронологические рамки этого продвижения.

Создается впечатление, что дорийцы были каким-то призраком, прошедшим через всю Грецию и не оставившим на своем пути никаких осязаемых следов. Возможно двоякое объяснение этого парадокса:

а) в момент появления дорийцев на Пелопоннесе их культура находилась на крайне низком уровне развития, соответствующем самому примитивному пастушескому быту. Не имея других жилищ, кроме сделанных из шкур палаток, другой утвари, кроме сплетенных из коры корзин или сшитых из кожи сосудов, дорийцы по мере своего продвижения к югу постепенно перенимали у местного населения некоторые элементы его культуры, например, гончарный круг, дома из камня или кирпича, навыки металлообработки и, таким образом, мало-помалу ассимилировались в местной культурной среде. Именно поэтому как начальный этап этого продвижения, так и заключительная его стадия остаются пока скрытыми от нас.

б) Можно предположить, что дорийская материальная культура с самого начала ничем особенным не отличалась от культуры всего остального населения балканской Греции, так как сложилась не где-то за пределами микенского мира, а внутри него, хотя, вероятно, в одном из периферийных его районов. Отсюда следует, что продвижение дорийцев с севера на юг происходило в чрезвычайно близкой им по языку и культуре этнической среде и именно в силу этого не оставило после себя никаких ясно выраженных следов.

Судя по всему, дорийцы пришли на Пелопоннес отнюдь не завоевателями и триумфаторами, которым суждено было в упорной борьбе сломить сопротивление микенских твердынь. К тому времени, когда их передовые отряды вышли из горных долин Эпира и Македонии и двинулись на юг, агония микенской цивилизации, по всей видимости, уже близилась к своему завершению. Перед пришельцами лежала опустошенная и обезлюдевшая страна. Значительная часть населения, по-видимому, погибла от голода и других бедствий, последовавших за катастрофическими событиями конца XIII в. Уцелевшие, бежали в горы или перебрались на острова далеко за морем. Удержавшиеся кое-где на своих местах разрозненные ахейские общины едва ли были способны оказать серьезное сопротивление новому «нашествию», если бы оно действительно произошло. По всей вероятности, оно осуществлялось путем постепенного просачивания небольших родоплеменных групп пришельцев в пустоты, образовавшиеся между уцелевшими островками коренного населения.

Т.о. можно сделать следующие выводы:

1. В кон. XIII – нач. XIIвв. до н.э в результате нашествия «народов моря» и ливийских племен было значительно ослаблено Новое царство в Египте. «Народы моря» захватили Киликию, Кипр, разгромили Сирию, побережье Финикии, но, остановленные Рамсесом III, осели на побережье у границ Египта в области, которая впоследствии получила имя Палестина, по названию народа «пелесет» (пеласги), именуемые в Библии «филистимляне, которые усвоили местную западносемитскую культуру, привнеся в нее элементы микенской. Они создали союз пяти самоуправлявшихся городов: Газы, Аскалона, Аккарона, Гата и Ашдода, установив свою гегемонию почти над всей Палестиной.

2. Фрако-фригийскими племенами «мушков» было разрушено Новохеттское царство. Лишь Каркемишская ветвь хеттской династии смогла оправиться от ударов «народов моря» и даже распространить влияние на хеттские области Сирии и Тавра (ок. 1170 г. до н.э). Новообразованные государства с центрами в Каркемише и Мелиде считались восстановленным Хеттским царством, но говорили и писали в них уже только по-лувийски. Вскоре они распались на ряд позднехеттских царств (Табал, Хилакку и т.д) и в VIIIв. до н.э были аннексированы Ассирией.

3. В нач. XII вв. до н.э. Троянская война положила начало переселению народов с участием греков-ахейцев, населения разгромленной Вилусы и ее соседей. На северо-западе Малой Азии сформировалась коалиция, в которую вошли ахейские отряды, не вернувшиеся в Грецию, жители Трои, пеласги, представители других балкано-эгейских народов, воинов и их семей (греческая традиция считает, что возглавили их ахейские вожди Калхант и Амфилох). Вся эта масса народов двинулась по западному и южному побережью Малой Азии, опустошая все на своем пути и оседая по дороге. Ахейские греки в Памфилии, Кипре и Киликии образовали т.н. восточноахейский мир, удержавший микенскую культуру и письменность и, впоследствии, слившийся с общегреческим.

4. Нет никаких оснований связывать с вторжением дорийцев катастрофу, постигшую микенский мир на рубеже XIII—XII вв. С гораздо большей степенью вероятности их проникновение в южную Грецию можно было бы отнести к концу XII или даже к XI столетию. Едва ли можно признать состоятельной в данном отношении гипотезу, устанавливавшую прямую связь между разрушителями микенских твердынь и загадочными «народами моря», фигурирующими в египетских хрониках XIII—XII вв. К тому времени, когда их передовые отряды вышли из горных долин Эпира и Македонии и двинулись на юг, агония микенской цивилизации, по всей видимости, уже близилась к своему завершению.


2 пользователям понравилось это


Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.


  • Категории

  • Темы на форуме

  • Сообщения на форуме

  • Файлы

  • Похожие публикации

    • Гераклиды: уйти, чтобы вернуться
      Автор: Неметон
      Существует мнение, что дорийцы не имели отношения к разрушению микенской цивилизации и появились лишь тогда, когда страна уже была фактически разрушена и обезлюдела. Опорой являются свидетельства древних авторов о т.н. «возвращении Гераклидов», которые ушли из Аргоса через Аттику в Северную Грецию и через сто лет вернулись с людьми, говорящими по-дорийски, сблизившись с ними во время изгнания. Геродот писал, что Гераклиды осознавали, что не являлись дорийцами, хотя были царями Спарты. Если дорийцы в этническом и языковом смысле были близки ахейцам, что позволило их потомкам позднее создать общий народ — эллинов, то вопрос о том, кем были Гераклиды, недостаточно ясен.
       Сын Геракла Хиллон (Гилл), изгнанный после смерти отца из Тиринфа царем Микен Еврисфеем, стал царем одного из трех дорийских племен и после смерти Еврисфея двинулся добиваться власти в Арголиде, но был убит в поединке аркадцем Эхемом. Условием поединка явился уговор, что в случае победы Гилла, Гераклиды смогут возвратиться в Арголиду. В случае поражения они вновь уйдут на север и не будут пытаться вернуться обратно не менее 100 лет.
      Геродот писал: «Накануне битвы при Платеях, возник спор о том, кто будет командовать одним из крыльев греческого войска. Тегейцы говорили так: “Все союзники уже с давних пор предоставляли нам это почетное место в боевом строю во всех общих походах пелопоннесцев и в древности, и в новые время, с той поры как Гераклиды после кончины Еврисфея пожелали возвратиться в Пелопоннес. Тогда-то мы и завоевали это почетное право благодаря вот какому подвигу. Когда мы выступили к Истму вместе с ахейцами и ионянами, которые тогда еще жили в Пелопоннесе, и разбили стан напротив возвращавшихся [в Пелопоннес] Гераклидов, тогда, как гласит предание, Гилл сделал пелопоннесцам [такое] предложение: «Нет нужды одному войску вступать с другим в решительный бой, но следует, выбрав самого доблестного [воина] из пелопоннесского войска, выставить его на единоборство со мной, Гиллом, на определенных условиях». Пелопоннесцы согласились и под клятвой заключили следующее соглашение: если Гилл одолеет пелопоннесского вождя, тогда Гераклиды должны вернуться на родину отцов; если же он будет побежден, то Гераклиды уйдут назад и уведут свое войско и затем сто лет не будут делать новых попыток возвращения в Пелопоннес. И вот из всего союзного войска был избран доброволец Эхем, сын Аеропа, внук Фегея, наш полководец и царь, и он умертвил Гилла в единоборстве. Этим подвигом мы стяжали себе у тогдашних пелопоннесцев великие почести и преимущества, которыми пользуемся еще и поныне, и среди них право всегда предводительствовать при общем походе на одном из крыльев. С вами, лакедемоняне, мы не спорим. Вы можете выбирать, каким крылом хотите начальствовать. А во главе другого крыла подобает стоять нам, как и в прежнее время. Но и, помимо этой древней заслуги, мы достойнее афинян занимать это почетное место в строю. Много ведь у нас было счастливых сражений с вами, спартанцы, много и с другими. Поэтому-то справедливо нам, а не афинянам стоять на другом крыле. Ведь афиняне не совершили таких подвигов, как мы, ни в древности, ни теперь. Так говорили тегейцы. Афиняне же в ответ сказали вот что: “Мы знаем, конечно, что собрались здесь на борьбу с варварами, а не для словесных прений. Но так как тегейцы завели речь о том, чтобы обе стороны перечислили здесь все свои подвиги в древности и в новое время, то и нам приходится рассказывать, какими подвигами мы как доблестные воины приобрели право занимать первое место перед аркадцами. Во-первых, Гераклидов, вождя которых, по словам тегейцев, они умертвили на Истме, этих-то Гераклидов, которых после их бегства от микенского рабства сначала изгоняли все эллины, к кому бы они ни обращались, только мы одни приютили, смирив дерзость Еврисфея и одолев вместе с ними тогдашних властителей Пелопоннеса».
      Из свидетельства «отца истории» видно, что Гераклиды после ухода из Аргоса и гибели Гилла, нашли пристанише в Аттике и совместно с афинянами нанесли поражение войскам Эврисфея, что позволили Пелопидам стать новыми династами Микен, несмотря на то, что Гераклиды также являлись Персеидами, с одной стороны, и родственниками Пелопидов, с другой. (Позднее, уже в Лаконии, Гераклиды породнились с династией Кадма через брак Аристодема и Аргии, о чем упоминалось в предыдущей статье, посвященной минийцам).

      История изгнания и возвращения Гераклидов реконструируется следующим образом:
      –        выйдя из Аргоса, Гераклиды попытались обосноваться в районе Коринфского залива, но в стычке с местным населением погиб сын Геракла Хиллос, после чего они двинулись в Аттику.
      –        Часть осталась у Марафона, часть двинулась на север в Фессалию, где их след на время теряется, часть попала в Эпир.
      –        Возвращаясь через Этолию, они достигли западного конца Коринфского залива, где их задержал голод. Переправившись через залив, они пересекли Элиду, вступили в Ахайю и вверх по долине Алфея поднялись до водораздела, отделяющего истоки реки от долины Мессении.
      –        Часть осталась в Мессении, часть вниз по Эвроту достигла Спарты.

      Через 80 лет после падения Илиона Гераклиды действительно возвратились и захватили Пелопоннес, в то время как на 20 лет раньше фессалийцы и беотийцы захватили ряд ахейских областей, расположенных севернее, где смешавшись с ахейцами создали основу особой греческой племенной группы — эолийцев.

      Указанные события подтверждаются археологически. Если падение Трои отнести к  1210 г до н.э, то нашествие Гилла на Пелопоннес приходится на 2 пол. XIIIв до н.э, т.е время возведения мощных оборонительных сооружений и вскоре после этого разрушения в нижнем городе Микен и Тиринфе.

      Если же Гераклиды ушли из Пелопоннеса в 1230г до н.э, это значит, что они возвратились ок. 1130г до н.э., что согласуется с датировкой окончательного разрушения Микен, датируемого 1125г до н.э. Можно предположить, что в Месению и Лаконию «возвратилась» часть Гераклидов, ушедшая в Эпир, часть, которая осталась в Аттике, растворилась в ионийцах, а ушедшие в Фессалию, чей след на время теряется, вернулись вместе с дорийцами морем, согласно предположению Р. Карпентера, который востанавливает другой путь возвращения Гераклидов — морем к восточному побережью Аргоса.

    • Разрушение Микен 1125 г. до н.э.: гипотезы
      Автор: Неметон
      Фреска из дворца Нестора в Пилосе
      Археологические раскопки на территории Греции показали, что крупные центры микенского мира подверглись нападению и в предшествующие гибели микенского мира периоды (разрушение Кносса в кон. XV-нач. XIV вв. до н.э и Фив в сер.  XIVв. до н.э). Раскопки в Пилосе обнаружили, что в кон.  XIVв. до н.э на холме и его склонах существовало поселение было сожжено в XIII в. до н.э. (пожар связывают с захватом поселения Нелеем, отцом Нестора). В течение XIIIв до н.э. Пилос, став крупнейшим центром на территории материковой Греции, не подвергался серьезному нападению, однако в кон. XIII — нач. XII вв. до н.э дворец был вновь сожжен и никогда больше не возрождался.

      Мегарон Нестора в Пилосе
      Как показали раскопки, уже в течение ПЭIIIB в крупнейших центрах материковой Греции велись приготовления к военным действиям. Дважды расширялись стены Тиринфа, строится стена на Истме. Как известно, бедствия, обрушившиеся на материковую Грецию, не обошли стороной и другие регионы Средиземноморья. Набеги «народов моря» на Египет, разрушение Алалаха и Угарита, падение Хеттской державы в кон. XIII — нач. XII вв. до н.э видимо были связаны с событиями, оказавшими огромное влияние на судьбу микенского мира.

      Стены Тиринфа
      В последней четверти XIII в. до н.э нападение на Микены не привело к разрушению цитадели, но вскоре после этого отмечались сильные разрушения и опустошение Лаконии и на юго-западе Пелопоннеса, вызвавшие массовую миграцию населения в Ахайю, на о-в Кефаллинию и восточное побережье Аттики. Много беженцев уходит на Кипр и в Киликию (Тарс).
      Какими путями могли проникнуть в Грецию те, кто разрушил микенскую цивилизацию?
      - Морская миграция.
      Миграция населения из Восточного Средиземноморья маловероятна, т.к южная Эгеида, через которую она должна была проходить, не затронута разрушениями. Столь же маловероятен путь с запада, из Адриатики, южной Италии и Сицилии, поскольку в таком случае не было бы движения беженцев навстречу, в сторону Кефаллинии.
      - Сухопутное вторжение.
      Не меньшие сложности возникают при установлении сухопутного пути вторжения. В большинстве случаев люди не селились вновь в брошенных селениях, что говорит о том, что пришельцы ушли из покоренных территорий. К тому же, восточное побережье Аттики и Арголиды не были заняты пришельцами, а Ахайя стала убежищем беженцев с юго-востока.
      Разрушениям и запустению подверглись Лакония и Мессения, но в Арголиде продолжали жить микенцы. Следы разрушения отмечены только в Микенах. В Аттике и Ахайе количество памятников XIIв до н.э увеличивается, но их мало в Центральной Греции (Беотия, Фокида, Эвбея). Т.е, несмотря на уход микенского населения из родных мест, данный процесс охватил не все области Греции.
      В материковой Греции можно наблюдать следы миграции населения: если в XIV в. до н.э здесь засвидетельствовано почти 180 поселений, а в XIII — даже более 260, то в XII - лишь ок. 110. Наибольшая убыль населения наблюдалась в Мессении — 22:41:8; Лаконии — 22:30:7; Арголиде и Коринфе — 31:44:19, а также Беотии — 22:28:5. Такое же явление прослеживается в Западной Аттике, Мегариде, Фокиде, Локриде, Элиде, т.е во всех основных районах микенской цивилизации на материке.
      Новые черты, не связанные с микенской культурой, становятся различимы только к кон. XI вв. до н.э., т.е заселение Пелопоннеса — постепенный процесс (Западная Арголида, Мессения, Центральная Лакония, Западная Беотия, Фессалия, Элида, Западная Аттика).
      Что же могло явиться причиной массовой миграции населения?
      - Гипотеза о климатических изменениях и вызванных ими миграциях основана на значительном потеплении и засухе (Карпентер), имевшей место в Эгеиде в конце бронзового века, а также мощном демографическом взрыве в Центральной Европе. При этом археологически доказуемо миграционное движение из средней зоны Европы на юго-восток. Следы этой миграции известны в Греции со 2 пол. XIIв до н.э, когда основная масса населения была вытеснена с места обитания на северо-западе Греции.
      Геродот сообщал о голоде на Крите, который после Троянской войны стал почти необитаем. Имеются свидетельства о голоде у хеттов в кон. XIIIв до н.э, который принял такие масштабы, что фараон Мернептах, сын Рамсеса II, был вынужден отправлять им корабли с зерном. Также Геродот упоминает о 18-ти летнем голоде в Лидии, вынудившем половину населения эмигрировать в Этрурию.
      При анализе карт осадков в Греции было выявлено, что микенское население сохранилось там, где горы задерживали ветры, несущие с запада влагу и где осадки могли выпадать, несмотря на общую засуху. Это Кефаллиния, все западное побережье Греции от Эпира до Северной Мессении, Хиос, Икария, Самос и Аттика, из-за благоприятного расположения по отношению к Коринфскому заливу.
      От засухи должны были пострадать именно внутренние районы Греции — Южная Мессения, Лакония, Арголида, Крит, кроме наименее заселенной области на западе, куда и мигрировала большая часть населения прибрежных районов.Большой голод, вызванный продолжительной засухой, может объяснить захват и разграбление дворцов Пилоса, Микен и Тиринфа, поскольку именно во дворцах имелись запасы хлеба, о чем свидетельствуют документы пилосского архива.

      Районы, охваченные голодом и пути миграции населения из Лаконии
      Теория Карпентера имеет ряд условностей и не может объяснить ряд фактов, в числе которых вопрос о том, против какого потенциального врага была возведена Истмийская стена на Коринфском перешейке, обращенная на север в XIII в. до н.э?
      - Гипотеза о внешнем вторжении основывается на факте того, что после 1200г до н.э разрушенные поселения не восстанавливаются полностью, но археологически это не подтверждается. Ряд ученых выдвинул гипотезу о нашествии т. н. «народов моря», которые вскоре покинули материк. Данная гипотеза не объясняет разрушение поселений в глубинных районах Греции. Никаких захоронений воинов-пришельцев обнаружено не было. Это же обстоятельство опровергает гипотезу о волне северных варваров, родственных участникам нашествия, уничтоживших Хеттское царство.
      - Гипотеза о причине крушения микенской цивилизации вследствие внутренних распрей внутри самого микенского общества основывается на последствиях нарушения экономического равновесия во всем восточносредиземноморском регионе, вызванного вторжением «народов моря». После окончания Троянской войны напряженность между отдельными ахейскими государствами обострились, т.к экономический эффект от войны противоречия не сгладил. В результате экономического истощения Ахейская Греция оказалась неспособной консолидироваться для отражения агрессии из вне. Внезапное нападение с моря уничтожило прибрежные города (Пилос), а нашествие с севера разрушило центры внутри материка.
      Фукидид указывал на то, что запоздалое возвращение ахейцев из-под Трои вызвало междоусобные распри, а через 80 лет после падения Илиона, дорийцы вместе с Гераклидами вторглись и захватили Пелопоннес.
      Каковы археологические свидетельства проникновения пришельцев в Микенскую Грецию ок. 1200 г. до н.э, кроме следов разрушения и депопуляции в ряде районов Греции?
      - Наличие новых для микенской культуры типов металлических изделий — мечей.

      Некоторые типы металлических изделий дают основание предположить массовую миграцию с севера, оценка масштабов которой различны. Режущий и колющий меч с пластиной для рукояти широко распространяется из Южной Швеции и Норвегии через Центральную Европу до Греции и Кипра. Свидетельствует ли это о массовой миграции или столь широкое распространение было обусловлено качеством изделий? Ведь наличие в шахтных могилах рапир минойского типа не интерпретируется, как свидетельство критского происхождения династии шахтных могил в Микенах.
      (При раскопках в Эпире было обнаружено множество бронзовых мечей ПЭIIIB и ПЭIIIС, много больше, чем можно было ожидать от племен скотоводов)
      - Обнаружение фибул смычкового типа, несвойственных микенской одежде.
      Фибулы смычкового типа широко распространяются в Центральной Европе, Северной Италии и в Эгеиде. Фибула связана с определенным типом одежды северных народов, проживающих в областях с более холодным климатом, нежели микенский. Не принесен ли этот тип одежды на юг вместе с новым населением, как 150-200 лет спустя новый дугообразный тип фибулы был привнесен дорийцами? Исследователи обращают внимание, что дугообразный тип фибул уже не имел столь широкого распространения, как смычковый и почти не выходил за пределы Италии и Северо-Западных Балкан.
      - Значительных изменений в архитектуре, погребальном обряде или могильном инвентаре, керамике не наблюдается.
      Существует мнение, что дорийцы не имели отношения к разрушению микенской цивилизации и появились лишь тогда, когда страна уже была фактически разрушена и обезлюдела. С XIIIв до н.э дорийцы начали активно проникать отдельными группами в более южные регионы континентальной Греции и оседать вблизи дворцовых центров, на что указывают элементы дорийского диалекта в ряде текстов, составленного линейным письмом В. Этот приток нового населения с несколько иным укладом, но близкого в этническом и языковом отношении, способствовал углублению социальных противоречий в микенских центрах, которые после 1200г до н.э перестали выступать в роли политических и административно-хозяйственных центров. Теснимые пришельцами из Центральной Европы, дорийцы захватили микенские центры и принесли с собой некоторые черты своей материальной культуры: керамику, украшения, способы захоронения. Если именно дорийцы окончательно разрушили Микены в 1125г до н.э, то это могло быть связано сосвидетельствами древних авторов о т. н. «возвращении Гераклидов», которые ушли из Аргоса через Аттику в Северную Грецию и через сто лет вернулись с людьми, говорящими по-дорийски, сблизившись с ними во время изгнания. Геродот писал, что Гераклиды осознавали, что не являлись дорийцами, хотя были царями Спарты.
      (Геракл являлся потомком Персеидов и Пелопидов, будучи сыном Алкмены, дочери Лисидики и Электриона. Т.о, Гераклиды – это потомки царской династии Аргоса и фригийской династии, выходцев из Малой Азии.Сын Геракла Гилл, изгнанный после смерти отца из Тиринфа царем Микен Еврисфеем, стал царем одного из трех дорийских племен и после смерти Еврисфея двинулся добиваться власти в Арголиде, но был убит в поединке аркадцем Эхемом. Условием поединка явился уговор, что в случае победы Гилла, Гераклиды смогут возвратиться в Арголиду. В случае поражения они вновь уйдут на север и не будут пытаться вернуться обратно не менее 100 лет. После междоусобицы в Микенах между Атрием и Фиестом, власть оказалась в руках Атрея, сын которого Агамемнон явился главным организатором похода на Трою).
      Вполне вероятно, что большие группы племен двинулись с севера на территорию Греции. Дорийцы в этом движении играли значительную роль, но говорить о какой-либо координации вторжения достаточно сложно. Дорийское нашествие нельзя рассматривать, как внезапный и сокрушительный удар, нанесенный одним племенем. Видимо, вторжение продолжалось, с некоторым интервалом, длительный период. Скорее всего, речь идет о вторжениях, происходящих в разное время в разных местах и осуществляемое различными племенными группировками.
      Дорийцы, вторгшиеся в Пелопоннес, не оставались сразу на местах, покинутых населением. Большая часть областей, позднее занятых дорийцами (Северная Лакония, Центральная Мессения, Беотия) оказались незаселенными после ПЭIII перида. В незначительном количестве мест, оставшихся обитаемыми (Микены, Тиринф, Аргос) микенская культура сохранялась до XI вв. до н.э.

      Львиные ворота в Микенах
      Указанные события подтверждаются археологически. Если падение Трои отнести к 1210г до н.э, то нашествие Гилла на Пелопоннес приходится на 2 пол. XIIIв до н.э, т.е время возведения мощных оборонительных сооружений и вскоре после этого разрушения в нижнем городе Микен и Тиринфе. Если же Гераклиды ушли из Пелопоннеса в 1230г до н.э, это значит, что они возвратились ок. 1130г до н.э., что согласуется с датировкой окончательного разрушения Микен, относимой к 1125 г. до н.э.
    • "Медные люди": "Отмщенье придет с моря…"
      Автор: Неметон
      Мнение, согласно которому лидийский царь Гигес послал на помощь Псамметиху I греческих наемников в период, когда тот боролся за единоличную власть в Египте, долгое время являлось традиционной точкой зрения. Ее сторонниками являлись такие авторитетные ученые, как Ж. Раде, А. Морэ, В. Хельк. Данная точка зрения имела обоснование в трудах Диодора Сицилийского, утверждавшего, что наемники прибыли из Карии и Ионии в момент, когда Псамметих находился «в болотах у моря», будучи изгнанным 11-ю номархами. Геродот, описывая прибытие наемников, пишет, что корабли греков «случайно занесло ветрами в Египет». Причем, вели они себя, как пираты, грабя приморские земля и разоряя поля, на что Псамметиху пожаловался крестьянин. Ведут ли так себя специально присланные войска на территории потенциального союзника? Явно, что Псамметих не являлся царем всего Египта и действительно не располагал значительной военной силой, т.к. был вынужден уговорами и посулами привлечь греков в качестве наемников на свою сторону. В противном случае, царь страны, освободившейся от мощного ассирийского давления, вряд ли допустил подобные вольности на своей территории без ущерба для авторитета. Так как же расценивать высадку отрядов наемников в Дельте? Как случайность, по Геродоту, или военную помощь, как думал Диодор? И какое отношение имеет к этому пророчество, услышанное Псамметихом в храме Буто: “Отмщенье придет с моря, когда на помощь явятся медные люди”.

      Л. Вулли в Кархемише обнаружил следы пребывания греческих наемников времен Псамметиха I и Нехо II присланных на помощь ассирийцам. Несмотря на то, что Египет освободился от власти ассирийских царей, он был не заинтересован в значительном ослаблении Ассирии в условиях набирающего мощь Вавилона. Противоположные позиции были у лидийского царя Гигеса, который сам претендовал на ведущие позиции в регионе и как никто другой был заинтересован в ослаблении Ассирии, особенно после того, как он был вынужден признать ее верховенство в условиях надвигающихся на Лидию киммерийцев. Не будем забывать о том, что напряженные отношения сложились также у Гигеса с Милетом, к продвижению которого в Малой Азии он относился с опаской. А что же Псамметих? Позиция Египта полностью противоположна лидийской! Заинтересованность в сохранении Ассирии как противовеса набирающему силу Вавилону и большое влияние выходцев из Милета через Навкратис на экономику и политику Египта делало создание союза неочевидным и противоречивым. Как заставить Псамметиха пойти на уступки и создать антиассирийскую коалицию и ограничить милетское влияние при дворе? Послав наемников, которые со всей вероятностью смогут стать альтернативой ионийцам, и, которые, будут верными проводниками лидийской позиции. Для этой роли идеально подходили карийские наемники. В египетских надписях упоминаются богатые иностранцы, видимо, карийцы, занимавшие влиятельные должности при дворе.
      Исторически Лидию и Карию связывали дружественные отношения. Захватить власть в Лидии Гигесу помогал некий Арсил из Карии со своим войском. Лидийцев и карийцев роднила общность культов: Зевса и Великой Матери. Обычными были и смешанные браки (Крез был сыном Аллиата и кариянки). Как свидетельствовал «Отец истории» Геродот (который сам родился и вырос в Карии), в древности карийцы располагали сильным флотом и были союзниками критского царя Миноса, являясь составной частью критского флота. Затем, по свидетельству Фукидида, Минос изгнал их Крита и других островов. Вероятно, это обстоятельство подтолкнуло их к занятию пиратством. Геродот приводит легенду о высадке карийских пиратов в Египте во времена Псамметиха и дальнейшей службе в войске фараона в качестве наемников. О том, что карийцы жили не только в Карии, но и в Египте, сообщали и другие античные авторы, подтверждение чему было получено в XIX веке.
      В 1841 году граф Луи де Сен-Ферреоль, путешествуя по Египту, обнаружил надгробный памятник с надписью на неизвестном языке. В 1844 году немецкий египтолог Р. Лепсиус скопировал несколько похожих надписей в Абу-Симбеле, которые определил, как карийские. На ногах колоссов Рамсеса IIимелись надписи на карийском, греческом и финикийском языках. Наемники, служившие в египетской арми, в своих походах заходили довольно далнко на юг и при случае оставляли граффити на скалах и стенах древних сооружений. Карийские надписи Абу-Симбела были сделаны одновременно с греческими в 591 году до н.э при фараоне Псамметихе II. Некоторые надписи на греческом языке принадлежали карийцам, которые время от времени вставляли в греческий текст карийские буквы.
      В сер. XIXв  О. Мариетт обнаружил в развалинах мемфисских гробниц бронзовую статую Аписа, в основании которой были надписи на греческом и карийском языках. Там же были обнаружены стелы с карийскими надписями. Карийские надписи в Египте относятся к VII – IV вв до н.э. Они оставались в Египте довольно долго, служа уже персидским сатрапам, но уже у IIIв до н.э. утратили свой язык, перейдя на греческий после завоевания Персидской империи Александром Македонским. По всей видимости, позиции карийцев при дворе фараонов даже после персидского завоевания оставались прочными. По всей вероятности, именно со времен Псамметиха карийцы успешно составляли конкуренцию милетцам в борьбе за влияние на египетских фараонов, проводя пролидийскую политику. Не будем забывать о том, что, согласно Страбону, милетцы практически насильно «открыли» для себя Египет, когда нанесли поражение в морской битве силами 30 судов городу Ниору и вынудили предоставить место для организации торговой фактории Навкратис на месте бывшей финикийской колонии.

      Отношения Лидии и Милета со времен Гигеса были откровенно враждебными. Особенно с учетом достаточно сильных позиций в Египте ионийцев, которые не утратили их и после сметрти Гигеса. Свидетельством этого является посвящение фараоном Нехо II своих доспехов святилищу Аполлона в Милетской области после одного из удачных походов в Сирию. Несомненно, Гигес был недоволен влиянием ионийцев на потенциального союзника. Хотя, иногда, был вынужден идти на определенные компромиссы. Страбон упоминал о разрешении Гигеса милетцам построить колонию Абидос на Геллеспонте. Данный шаг имел чисто экономическую подоплеку. После включения в состав Лидии Троады, опустошенной в предыдущие годы, область нуждалась в финансово-экономической помощи и, возможность сотрудничества с такой мощной морской державой, как Милет, было хорошим подспорьем. Особенно, учитывая, что после присоединения Гигесом к Лидии части Фригии, Карии, Троады и Мисии, он получил выход к важнейшим морским проливам и торговым путям в Причерноморье и задумался о выходе в Эгейское море. После неудачных походов на Милет и Смирну, он был вынужден идти на вынужденные компромиссы и даже принести очистительную жертву в Дельфах.

      Сомнительно, чтобы Псамметих не понимал всю тонкость ситуации, когда, проводя свою прогреческую политику, оказался меж двух огней – Милетом и Лидией, которые всеми силами боролись за влияние на фараонов саисской династии. Возможно, именно тогда Псамметих принял решение ориентироваться на материковую Грецию, в частности Коринф. Ж. Дюка доказал, что хранящийся в Лувре фаянсовый арибалл VII века до н.э. в виде головы в коринфском шлеме изображает именно Псамметиха. Кроме того, Диодор упоминает о заключении Псамметихом с афинянами военного союза (саммахии). Почему Псамметих начал активно развивать контакты с материковой Грецией и Коринфом?

      На мой взгляд, можно говорить о системе сдержек и противовесов. Учитывая сильное влияние милетских и карийских группировок при дворе фараона, ориентация на Коринф была естественным политическим ходом, тем более, что отношения между Милетом и Коринфом были напряженными со времен Лелантской войны VIIIв до н.э. между Халкидой и Эретрией, в котрой Коринф оказывал военную помощь Халкиде вместе с Самосом, а Милет и Мегары – Эретрии. В этом противостоянии ярко проявились противоречия на почве торговой конкуренции. В будущем, Яхмос II поддерживал тесные дружеские отношения с тираном Самоса Поликратом.

      Т.о. ситуация в начале царствования Псамметиха осложнялась ослаблением Ассирии и возвышением Вавилона, чем пытался воспользоваться Гигес, который вел свою игру, пытаясь создать антиассирийскую коалицию с Египтом и ограничить влияние при дворе фараона промилетской группировки. Видимо, именно этим обстоятельством была вызвана высадка карийцев в Дельте. Легенда о пророчестве о появлении «медных людей», которые придут на помощь Псамметиху, может являться ничем иным, как результатом договоренности, имевшей место в храме Буто между Псамметихом и посланниками Гигеса о посылке карийских наемников в помощь для борьбы за корону Египта и независимости от Ассирии. Естественно, что этот шаг был расценен Ассирией, как недружественный. Ниневии было проще иметь дело с разрозненными номархами, чем с единым царем Верхнего и Нижнего Египта. Следует учитывать, что оказывать открытую военную помощь Египту Гигес не мог, так как нуждался в поддержке Ассирии для отражения нашествия киммерийцев. Поэтому ограничился посылкой отрядов наемников-карийцев, которые «для отвода» глаз при высадке вели себя, как случайно выброшенные бурей пираты. Впрочем, разорение полей было весьма условным и Псамметих быстро принял их на службу. В итоге, как известно, сам Гигес погиб после неудачной битвы с киммерийцами, которых Ашшурбанипал «направил» в Лидию в отместку за его поддержку Псамметиха.

      Можно только поражаться политическим качествам Псамметиха, который во внутренней политике был вынужден лавировать между греческими наемниками, ливийской военной аристократией и египетским жречеством, а во внешней вел умелую политическую игру, с одной стороны, используя лидийскую помощь в борьбе с оппозиционными номархами и ассирийцами, с другой, выстраивая отношения с Коринфом и Афинами как противовес влияния милетского Навкратиса и пролидийских наемников-карийцев при дворе.
    • Страна Пунт: проблемы локализации
      Автор: Неметон
      Пунт…Путешествия в этот загадочный регион имеет давнюю историю, восходящую к эпохе Древнего царства. Рабы-пунтийцы встречались в Египте уже со времен IV династии. Известно, что у одного из сыновей царя Хуфу (Хеопса) был пунтийский раб. При фараоне V династии Сахура была отправлена экспедиция в Пунт, доставившая в Египет мирровую смолу и электрум, как об этом говорится в летописи Палермского камня: «из Пунта доставили 80 тыс. мер благовоний, смолы, 6 тыс. электрона, балок 2900…». Благовония и смолы использовались для притираний, ритуальных целей. Балки из ценных пород дерева были характерной чертой архитектуры Древнего царства, впоследствии утраченной в силу проблем в переходные периоды, когда связь с Пунтом прерывалась, и скудного обеспечения Египта источниками дерева, пригодного для строительства. Причем, страна Пунт являлась источником не только ценного и редкого для Египта сырья, но и обогатила культуру и религию Египта новыми персонажами. Тем более, что, судя по древнеегипетским изображениям, древнейшие племена, населявшие легендарную страну, внешне походили на египтян, а известные древние культы египетской богини плодородия, изображавшейся в виде женщины с рогами небесной коровы, и карликообразного божества Беса, несомненно, тесно связаны с религиозными культами африканских народов.

      В локализации Страны Богов много неясного. При наличии множества гипотез, которые помещают ее от Колхиды до Индостана, четкой определенности нет. Поэтому представляется целесообразным рассмотреть некоторые свидетельства древнеегипетских вельмож, которые исполняя поручения фараонов, оставили любопытные свидетельства своих путешествий, позволяющих предположить местонахождение полумифической страны…
      Биография элефантинского номарха Хуефхора, современника Меренры и Пиопи II, начертанная на его гробнице, высеченной в скалах у 1-го порога, повествует о трех путешествиях, совершенных им по приказу фараонов в Нубию. Первое путешествие он совершил по приказу Меренры в район между 1 и 2 порогами Нила, в область Северной Нубии, именуемой Иам. Экспедиция заняла 7 месяцев. Второе путешествие заняло уже 8 месяцев, что говорит о расширении исследованной территории на юг от Иама, в местности Ирерчет и Сечу.

      Следует отметить, что египтяне активно вмешивались в конфликты нубийских и ливийских племен, поддерживая лояльно настроенных правителей. Во время третьего путешествия в страну Иам Хуефхор «встретил…правителя Иама, когда он направлялся к стране ливийцев, чтобы поразить ливийцев до западного угла неба». Отряд Хуефхора присоединился к войскам правителя Иама и «пошел следом за ним к стране ливийцев, умиротворил ее, дабы она молила богов всех за царя».
      Кроме того, в этой местности Хуефхором были захвачены или получены в качестве дани различные ценные товары, которые перевозились на ослах: «Спустился я с 300 ослов, нагруженных благовониями, эбеновым деревом, притираниями, продуктами – сат, шкурами пантер, слоновой костью, изделиями – ченна и всевозможными превосходными вещами».
      Следует отметить, что перечень с подобными товарами совпадает с теми, которые упоминаются в более поздних документах, как товары страны Пунт, и то, что Хуефхор исследовал области Нубии к югу от Элефантины, представляется весьма любопытным.
      После смерти Меренры. его сын Пиопи II, вновь прибег к его услугам, направив номарха в Иам со специальной миссией, о которой известно из его указания Хуефхору:
      «Мне известно содержание этого письма твоего, посланного тобой царю во дворец, чтобы дать знать о том, что ты благополучно спустился в Иам вместе с воинами, бывшими с тобой. Сообщил ты в этом письме своем, что доставил ты дары всякие великие и прекрасные, пожалованные Хатор, владычицей Имемаау для духа царя Верхнего и Нижнего Египта Ноферкара (тронное имя Пиопи), живущего во веки веков. Сказал ты в этом письме, что доставил карлика для плясок бога, из страны Духов подобно карлику, доставленному казначеем бога Баурджедом из Пунта во времена царя Асеса».
      Из указанного отрывка видно, что:
      Страна Духов и Пунт имеют разную локализацию
      Контакты с Пунт осуществлялись со времен Древнего царства, а именно V династии, которой относится Асес.
      Племя карликов обитало и в Северной Нубии, и в Пунте, откуда из вывезли Баурджед и Хуефхор в разное время. Можно предположить, что племя было крайне малочисленно, хотя и обитало на довольно большой территории, скуорее всего в труднодоступных районах Центральной Африки, на что указывает захват только одного представителя народа. (К слову, современные племена пигмеев также имеют большой ареал распространения в Африке)
      Возможно, что карлик, захваченный в Иаме, имел ритуальное значение и был связан с культом богини Хатор, которая в облике Тефнут считалась вышедшей из Нубии. Известный культ карлика Беса, т.о. зародился в период правления V-VI династии и берет начало в Нубии или Пунте. Локализация захвата карлика в этих регионах может свидетельствовать о том, что в период Древнего царства расселение этого народа карликов (возможно, пигмеев) охватывало земли на юг от 2 нильского порога (Страна Духов) и до страны Пунт, локализация которой четко не установлена.
      Следует отметить, что прибытие карлика в столицу имело принципиальное значение для Пиопи. К этому выводу можно прийти, если обратить внимание на особое внимание, которое придавал фараон этому пленнику:
      «Итак, плыви вниз по течению ко двору немедленно…Доставь с собой этого карлика, которого ты привел из Страны Духов живым, здоровым и невредимым, для плясок бога, для увеселений, для развлечений царя Верхнего и Нижнего Египта Ноферкара, живущего вечно».
      Складывается ощущение, что письмо Хуефхору посвящено именно доставке в столицу представителя маленького народа, т.к фараон проявляет особое беспокойство относительно его жизни и здоровья:
      «Когда будет спускаться он с тобою на судне, поставь надежных людей, которые бы находились позади него на обеих сторонах судна. Сторожи, чтобы не упал он в воду. Когда он будет спать ночью, поставь надежных людей, чтобы спали они позади него в палатке на палубе. Проверяй по десяти раз ночью. Желает мое величество видеть карлика этого более, чем дары синайских рудников и Пунта»
      Т.о, вновь мы видим подтверждение тому, что Страна Духов и Пунт - разные территории. Кроме того, очевидно существования двух направлений, откуда в Египет шли потоки товаров – медные рудники Синая и та самая страна Пунт. То, что карлик в глазах фараона имел несравнимо большую ценность, чем блага упомянутых стран, подчеркивает его особый статус, выраженный в отношении к нему судовой команды.  Насколько видно из текста, карлик обладал определенной степенью свободы передвижения по судну в сопровождении охраны, ночевал на палубе, а не трюме в окружении охраны. Его покой контролировался ежечасно и чаще.
      «Если прибудешь ты ко двору и действительно будет карлик этот с тобою жив, здоров и невредим, сделает мое величество для тебя больше, чем было сделано для казначея бога Баурджеда во времена царя Асеса, ибо согласно с желанием моего величества видеть этого карлика».
      Особая ценность миссии Хуефхора и культовое назначение роли карлика подтверждается распоряжением храмам городов, через которые пролегал путь в столицу номарха Элефантины, всячески содействовать ему обеспечением провиантом и всем необходимым. Сомнительно, что такая забота была бы проявлена по отношению к рядовому пленнику:
      «Были доставлены повеления правителю нового города, «другу», начальнику жрецов («слуг бога»), дабы он приказал взять от него продовольствие в каждом городе, где имеются амбары, в каждом храме, не освобождая их от взносов».
      Итак, из биографии Хуефхора следует, что карлик, такой же, как доставленный из Пунта фараону Асесу, был захвачен им на территории Нубии и доставлен фараону Пиопи II. Путь элефантинского номарха пролегал только по Нилу, о чем свидетельствует распоряжение храмам номов оказывать ему всяческое содействие по пути в столицу, куда он должен был доставить карлика живым и невредимым.  Отметим для себя, что Страна духов (Нубия) и страна Богов (Пунт) имеют разную локализацию. Но, если карлик Хуефхора – представитель одного народа с карликом Асеса, то можно предположить, что в эпоху Древнего Царства Нубия и речной путь по Нилу являлись основными путями в Страну Богов? 
      Вельможа Уна времен Пиопи I свидетельствует об организации пяти походов в страну «Обитателей Песков» (т.е. семитов Сирии) и морской экспедиции до «Носа Антилопы», располагавшегося в северной части этой страны. Известно, что также в царствование Пиопи II чиновник Ананхет был убит «жителями песков» на берегу моря во время постройки корабля.  В надписи Пиопинахта, который был послан за телом убиенного чиновника, читаем:
      «Затем послал меня величество владыки в страну азиата, чтобы доставить ему «друга единственного», начальника переводчиков, начальника корабельщиков Ананхета, бывшего там на строительстве грузового корабля в Пунт. А его уничтожили азиаты- кочевники вместе с отрядами войска, что были с ним…».
      Почему Пиопи предпринял попытку основать новую гавань на севере? С одной стороны, налицо удобство для сообщения с синайскими медными рудниками. С другой, возможность более эффективного распоряжения товарами, поступающими из Библа, с последующей доставкой в Пунт морем. Но, в условиях риска нападения кочевников-семитов («обитателей песков»), Пиопи был вынужден использовать древний путь из Коптоса, ставшего безальтернативным. Особое значение Коптоса подчеркивает надпись на стеле, найденной в 1910 году, содержащей декрет Пиопи II, освобождающем храмовое хозяйство бога Мина, покровителя Коптоса, от каких-либо обязанностей для дома фараона. Причем освобождались все категории населения, связанные с хозяйством храма, от номарха до рядовых работников.

      «Начальник жрецов Мина города Коптоса в Коптосском номе, надзиратели жрецов, все службы владений дома Мина, надсмотрщики, слуги и хранительница Мина, наличный состав работного дома, строительные рабочие этого храма, которые в нем, - не допускает мое величество, чтобы они были отправлены во владения царя, на луга быков, луга ослов и мелкого скота пастухи его дома на какие-либо часы, какие-либо тяготы, насчитываемые в доме царя во веки веков. Они защищены для Мина Коптосского сегодня вновь и вновь по приказу и для блага царя верхнего и Нижнего Египта Неферкара, живущего вечно.
      К указанным повинностям относились переноски, рытье, поручения начальника Верхнего Египта, поставки золота, меди, украшения, школы писцов, ежегодная продовольственная повинность, кормление людей, корм для скота, мази, веревки, канаты, кожи, работы в угодьях, работы в поле, транспортировка по воде и суше. Т.е. Коптос был всецело сосредоточен на обеспечении сообщения со страной Пунт, играя роль своеобразной свободной экономической зоны. Подобные налоговые льготы храмам были обоснованы.
      Храмы также вели оживленную торговлю не только внутри страны, но и с сопредельными странами. Известно также, что они располагали своими военными отрядами. Войско вельможи Уны, отправленного для укрощения «жителей песков», состояло, помимо отрядов номархов, ливийцев и нубийцев, из воинов, предоставленных храмами. Храмы Амона-Ра и Пта имели свои флоты на Средиземном море и Красном морях, доставлявшим в их сокровищницы товары Финикии, Сирии, Пунта.  Храмовые корабли были освобождены от пошлин, что способствовало развитию храмовой торговли. Неудивительно, что именно со стороны жречества экспедиция, предпринятая значительно позднее Хатшепсут, нашла самую активную поддержку.

      В период Среднего царства южный центр Египта Фивы активно пользовались своим выгодным географическим положением на перекрестке торговых путей с областями Нубии, откуда постоянно доставляли золото, слоновую кость и рабов, и побережьем Красного моря, местом отправления к берегам Синая, где находились богатые медные рудники, и в страну Пунт.
      Египтянам приходилось пересекать безводные районы пустыни и готовить большое количество воды, сандалий и провианта. На берегу Красного моря строились корабли и в сопровождении большого количества войск экспедиция отправлялась в Пунт. При Сенусерте I (XII династия) корабли были изготовлены на верфях Коптоса и посуху доставлены к красноморскому побережью, для чего были задействованы 3700 человек. В надписи «казначея царя (Аменемхета II) Нижнего Египта и начальника дворца Хентхетура» говорится о том, что он благополучно вернулся из Пунта в гавань Сау, которая находилась севернее Косейра. В этом же районе известна надпись о том, что на первом году царствования фараона XII династии Сенусерта II (1882 г до н.э) был сооружен его памятник в Стране бога. Торговля с Пунтом продолжалась и во времена XIII династии. В надписи Ноферхотепа упоминаются «благовония из страны Пунт» и «драгоценные камни из страны богов».
      По всей дороге от Коптоса к морю в царствование Ментухотепа III (XI династия) под руководством вельможи Хену были выкопаны источники, из которых путники брали живительную влагу: «Я превратил дорогу в реку, красные земли (пустыню) в зеленый луг, я давал один бурдюк, два кувшина воды и двадцать хлебов каждому человеку каждый день, — без лишней скромности расписывал свои заслуги он. — Я построил двадцать водоемов в вади (пересохших реках) и два в Куахете…». Но фараоны не оставляли идеи о строительстве альтернативного Коптосу канала.
      При Сенусерте II и Сенусерте III походы в Пунт продолжались, причем по воле последнего был сооружен судоходный канал, соединивший Нил с Красным морем. Единственным местом, откуда возможно было провести этот канал, была восточная часть Дельты, ее восточный рукав. От времен Сети I (XIX династия) до нас дошли изображения каналов, связывающих Нил с Горькими озерами. Один из них ответвлялся от этого рукава чуть ниже начала Дельты (у Гелиополя), другой – восточнее Бубастиса, вероятно, на выходе Вади-Сумилат. В последующие века канал не использовался и, постепенно, был заброшен, а его русло засыпал песок.
      Морское плавание знаменитой экспедиции царицы Хатшепсут описано в надписи Дейр-эль-Бахри предельно кратко: «Плывут по великому зеленому, начинают прекрасный путь к стране бога. Причаливают благополучно к стране Пунт, это воины Владыки двух стран, первого в Карнаке, чтобы доставить ему чудесные вещи всех стран, так как он очень любит его [дочь свою Маа-ка-Ра]... больше, чем других царей, бывших в этой стране когда-либо».
      Так как ни в этом отрывке, ни в других частях этой подробной надписи нигде не говорится о сухопутном переходе и перегрузке товаров на корабли во время пути, следует думать, что экспедиция шла не по дороге вдоль ущелья Вади-Хамамат, а все время двигалась по воде: сначала по Нилу, потом по каналу, наконец, по Красному морю, пока корабли не причалили к пунтийскому берегу.
      Важным представляется вопрос о существовании даннических отношений между Египтом и Пунтом и населении Страны богов. «Большой папирус Гарриса» периода царствования Рамзеса IV (1204-1180 гг. до н.э), рубежного между Новым и Средним царством, свидетельствует:
      «Я построил большие корабли и грузовые баржи к ним, с многочисленной командой и со множеством сопровождающих воинов. Их начальники корабельных отрядов под начальством чиновников и надсмотрщиков, снаряжающих их нагружая египетскими товарами, без числа. Они отправляются десятками тысяч в море и прибывают в Пунт. Не терпят они крушения, отправляясь с грузом. Нагружены эти корабли и баржи произведениями страны бога, всевозможными чудесными и таинственными вещами чужеземной страны, множеством мирровой смолы Пунта, в количестве десятка тысяч, без числа. Дети вождей страны бога выступают вперед, со своими приношениями для Египта. Они направляются к Коптской пустыне. Причаливают они благополучно вместе с имуществом своим, которое доставляют они в Египет. Они нагружают его на ослов и людей, двигаясь сухим путем, они нагружают его на ладьи, двигаясь по реке. Они достигают, двигаясь на север, гавани Коптоса. Прибывают они в праздник, держа перед собой дары чудесные. Дети вождей их прославляют Хора. Они целуют землю, низвергаясь ниц перед Хором. Отдаю я их девятке богов, чтобы приносить жертвы им по утрам».
      Мы видим свидетельство того, что:
      1.      В Пунте несколько вождей (как минимум – двое)
      2.      Египтяне доставляли в Пунт свои товары, что говорит не о даннических отношениях, а торговых, т.е. Пунт – страна, независимая от власти фараона.
      3.      Дети вождей направлялись в Египет в качестве жрецов или помощников для участия в религиозных ритуалах, что говорит об их особенном статусе
      4.      На обратном пути экспедиция высаживалась на побережье Красного моря и двигалась на ослах до Нила, где перегружали товар на ладьи, которые двигались вниз по Нилу до Коптоса.
      Т.о., на рубеже Среднего и Нового царств, путь из Коптосской гавани оставался основным в контактах Египта и Пунта. Возможно, из-за сохраняющейся опасности нападения кочевников на севере. Но уже во времена Хатшепсут северный канал использовался для выхода в Красное море. Отношения со Страной Бога носили торговый характер, а наличие большого количества воинов на судах говорит о том, что Красное море не являлось «Внутренним морем» фараонов, как принято считать. К аналогичным выводам приводит свидетельство уже упоминавшегося вельможи Хену времен Среднего царства говорится о путешествии в Пунт: «Я выступил с войском в 3 тысячи человек…
       Знаменитая экспедиция царицы Хатшепсут описана в надписи Дейр-эль-Бахри: «Плывут по великому зеленому, начинают прекрасный путь к стране бога. Причаливают благополучно к стране Пунт, это воины Владыки двух стран, первого в Карнаке, чтобы доставить ему чудесные вещи всех стран, так как он очень любит его [дочь свою Маа-ка-Ра]... больше, чем других царей, бывших в этой стране когда-либо». Так как ни в этом отрывке, ни в других частях этой подробной надписи нигде не говорится о сухопутном переходе и перегрузке товаров на корабли во время пути, следует думать, что экспедиция шла не по дороге вдоль ущелья Вади-Хамамат, а все время двигалась по воде: сначала по Нилу, потом по каналу, наконец, по Красному морю, пока корабли не причалили к пунтийскому берегу.

      Следуя примеру Хатшепсут, экспедиции в страну благовоний снаряжали и другие фараоны Среднего царства. На папирусах, относящихся к эпохе царствования Тутмоса III (XVIII династия), записаны отчеты двух удачных плаваний в «страну Богов». В страну Пунт направлялись экспедиции при Аменхотепе III (XVIII династия), Хоремхебе (XVIII династия), Рамсесе II (XIX династия) и Рамсесе III (XX династия), который красочно экспедицию в Пунт: «Я построил ладьи великие и корабли перед ними с командами многочисленными, сопровождающими многими, капитаны их с ними, наблюдатели и воины, дабы командовать ими. Были они наполнены добром Египта бесчисленным, каждого сорта по десять тысяч. Посланы они в великое море с водами, вспять текущими, прибыли они в страну Пунт, не было неудач у них, (прибывших) в целости, внушающих ужас. Ладьи и корабли были наполнены добром Земли Богов, из удивительных вещей страны этой: прекрасной миррой Пунта, ладаном в десятках тысяч, без счета. Их дети вождей Страны Бога выступили вперед, причем приношения их для Египта перед ними. Достигают они, будучи невредимыми, Коптосской пустыни. Причаливают они благополучно вместе с имуществом, доставленным ими».
      Мы видим, что к началу Нового царства, путь через Коптос оставался основным в сообщении с Пунтом для судов, возвращавшихся из Страны Бога с грузом. Видимо, северный канал использовался для погрузки товаров, доставлявшихся из Библа, а затем суда и баржи следовали по Красному морю до страны Пунт, где происходил обмен с местным населением. Суда возвращались, доходя по суше до Коптоса и далее следовали по Нилу в Пер-Рамсес, столицу Рамзеса III. Но почему такая сложная логистика? Возможно, проблема заключалась в нашествии «народов моря», с которыми пришлось бороться фараону, а также ливийских племен.

      Актуальным остается вопрос о местонахождении страны Пунт. Если опираться на свидетельство египетских источников, то можно предположить, что Пунт располагалась как на азиатском, так и на африканском побережье.
      Надпись Аменхотепа III из Мемнония, в которой Амон в благодарности фараону говорит: «Я велю, чтобы пришли к тебе чужеземные страны Пунта с растениями всякими сладкими нагорий их…» Т.е. Пунт в надписи имеет множественное число и характерный тип ландшафта для Сомали и аравийской Тихамы.  В свидетельстве Хену времен Среднего царства говорится о путешествии в Пунт: «… Когда я проплыл по Великой Зелени, я сделал все, что повелело мне его величество, и принес ему все сокровища, какие нашел на обоих берегах Земли Богов».

      В 1960-х годах исследователь Рольф Херцог после детального изучения флоры и фауны на барельефе храма царицы Хатшепсут заключил, что Пунт был расположен вдоль берегов Верхнего Нила к югу от Египта, между рекой Атбары и слияния Белого и Голубого Нила. Он предположил, что достигнуть это место можно было по реке или по суше, но точно не по морю. В таком случае, экспедиции элефантийских номархов в эпоху Древнего царства имели целью достигнуть Пунта по суше, через нубийскую пустыню или на судах, вверх по Нилу? По-крайней мере известно, что и сегодня на территории Южного Судана обитают представители пигмеев, те самые «карлики», которых доставили ко двору Асеса и Пиопи Баурджед и Хуефхор. Учитывая этот факт, можно предположить, что Пунт имела локализацию от Юго-Восточного Судана вдоль побережья Эритреи, Джибути и Сомали с африканской стороны и аравийского побережья на территории Йемена в районе Тихамы с азиатской.
      .
      Изображения на барельефе храма Хатшепсут «царицы Пунта» с явными признаками стеатопигии говорит о том, что в Пунт бытовали особенные представления о женской красоте, аналогичные тем, которые известны у первобытных народов (готтентоты, бушмены, зулусы). Такое развитие жировой прослойки генетически заложено у некоторых народов Африки и Андаманских островов. Если царица Пунта имела южно-африканское происхождение, то ее болезнь является основанием для предположения, что на африканской части Пунта общество находилось под сильным влиянием первобытных религиозных представлений. Данная особенность телосложения пунтийской царицы, соответствующей образу т.н. «палеолитических Венер», характерных для ранних обществ и культ карлика Беса, происходящий из первобытной магии и часто встречающийся на амулетах, получивший широкое распространение в связи с отправлением культа Хатор в Египте, свидетельствуют о том, что развитие Пунта находилось на более ранней стадии, чем египетское. Вероятно, Страна Богов являлась источником сырья для Египта, который в условиях постоянной внешней опасности не мог приступить к целенаправленной завоевательной политике в этом регионе и ограничивался лишь демонстрацией своей военной мощи при явной торгово-экономической направленности контактов.

      Т.о, можно подвести итоги:
      1. Контакты Древнего Египта со страной Пунт берут начало с эпохи Древнего царства, V династии.
      2. Страна Духов и Страна Бога имеют разную локализацию. Вероятно, что это, соответственно, Нубия и Пунт.
      3. Известный культ карлика Беса, зародился в период правления V-VI династии и имеет нубийское или пунтийское происхождение. Локализация захвата карлика в этих регионах может свидетельствовать о том, что в период Древнего царства расселение этого народа охватывало земли на юг от 2 нильского порога (Нубии) и до страны Пунт, откуда их вывезли Баурджед и Хуефхор в разное время. Можно предположить, что племя было крайне малочисленно, хотя и обитало на довольно большой территории, на что указывает захват только одного представителя народа. Возможно, что карлик, захваченный в Иаме (Нубия), имел ритуальное значение и был связан с культом богини Хатор, которая в облике Тефнут считалась вышедшей из Нубии. Особая ценность миссии Хуефхора и культовое назначение роли карлика подтверждается распоряжением храмам городов, через которые пролегал путь в столицу, всячески содействовать ему обеспечением провиантом и всем необходимым.
      5. Освоение и расширение территорий к югу осуществлялось посредством экспедиций элефантинских номархов за пределы 2-го порога. В эпоху Древнего царства основным способом сообщения со Страной Духов являлся нильский, о чем свидетельствует Хуефхор. Морское сообщение с Пунт проходило от Коптоса через Вади-Хаммамат к побережью Красного моря и далее на юг. Особое значение Коптоса подчеркивает надпись на стеле с декретом Пиопи II, освобождающем храмовое хозяйство бога Мина, покровителя Коптоса, от каких-либо обязанностей для дома фараона.
      7. Очевидно, что торговля с Пунт в эпоху Древнего царства не отличалась масштабностью. При Пиопи II снаряжение экспедиций было затруднительно из-за риска нападения кочевников-семитов («обитателей песков»), от которого не спасали и вооруженные отряды (свидетельство об убийстве чиновника Аненхета при постройке корабля).
      8. Храмы также вели оживленную торговлю не только внутри страны, но и с сопредельными странами. Известно также, что они располагали своими военными отрядами. Войско вельможи Уны, отправленного для укрощения «жителей песков», состояло, помимо отрядов номархов, ливийцев и нубийцев, из воинов, предоставленных храмами. Храмы Амона-Ра и Пта имели свои флоты на Средиземном море и Красном морях, доставлявшим в их сокровищницы товары Финикии, Сирии, Пунта.  Храмовые корабли были освобождены от пошлин, что способствовало развитию храмовой торговли. Можно сделать вывод о том, что именно храмы являлись одним из инициаторов активных контактов с Пунт, особенно учитывая, что благовония и смолы использовались для разнообразных ритуалов и бальзамирования.
      9. В период Среднего царства южный центр Египта Фивы активно пользовались своим выгодным географическим положением на перекрестке торговых путей с областями Нубии, откуда постоянно доставляли золото, слоновую кость и рабов, и побережьем Красного моря, местом отправления к берегам Синая, где находились богатые медные рудники, и в страну Пунт.
      10. Египтянам приходилось пересекать безводные районы пустыни и готовить большое количество воды, сандалий и провианта. Поэтому, по всей дороге от Коптоса к морю в царствование Ментухотепа III под руководством вельможи Хену были выкопаны источники, из которых путники брали воду. Корабли строились на верфях Коптоса и посуху доставлялись к красноморскому побережью, для чего были задействовано большое количество людских ресурсов (3700 человек в царствование Сенусерта I).
      11. Строительство каналов, безопасно связававших Средиземное (т.е путь из Библа) и Красное моря известно со времен Сети I (нач XIIIв. до н.э) по изображеним каналов, связывающих Нил с Горькими озерами. Один из них ответвлялся от этого рукава чуть ниже начала Дельты (у Гелиополя), другой – восточнее Бубастиса, вероятно, на выходе Вади-Сумилат. В последующие века канал не использовался и, постепенно, был заброшен, а его русло засыпал песок.
      12. Надпись Аменхотепа III из Мемнония, Папирус Гарриса, барельеф царицы Хатшепсут и сообщение казначея Хену свидетельствуют о том, что страна Пунт располагалась на аравийском и африканском побережье, население состояло из представителей негроидных и хамитских народностей.
      13. Страна Пунт (Страна Бога) располагалась на азиатском и африканском берегах, видимо, в районе современных Южного Судана, Эритреи, Джибути, Сомали и Йемена. После постройки канала в период Среднего царства, связывавшего Средиземное и Красное моря, контакты стали более активными, но не вылились в даннические отношения, как их пытались представить египетские фараоны. Снаряжение флотилий Рамсеса IV и Хатшепсут, несмотря на воинственный тон заявлений, носило преимущественно торговый характер.

      14. Страна Пунт находилось на более ранней стадии развития, чем египетское. Об этом свидетельствует заболевание пунтийской царицы, которая олицетворяла собой образ «палеолитической Венеры» и культ карлика Беса, имевший отношение к первобытной магии, пришедший в Египет в период Древнего царства и окончательно оформившийся в Новое царство. Характер свайных построек страны Пунт также свидетельствует о первобытнообщинном строе Перечень товаров, которые вывозились из Пунта, позволяет предположить, что Страна Богов являлась источником сырья для Египта, который в условиях постоянной внешней опасности не мог приступить к целенаправленной завоевательной политике в этом регионе и ограничивался лишь демонстрацией своей военной мощи при явной торгово-экономической направленности контактов.
    • Саисская династия: между греческими наемниками, ливийской военной аристократией и египетским жречеством
      Автор: Неметон
      С X в. до н.э., с периода правления Шешонка I, ливийца по происхождению, в Египте усиливается значение наемных войск, с помощью которых ему удалось добиться временной стабилизации внутреннего положения. При его преемниках Египет вновь распался на ряд самостоятельных государств, чем в кон. VIII в. до н.э. воспользовались правители Нубии, сумевшие подчинить его. Однако их власть была нестабильной из-за борьбы с северными номами, которым оказывала активную поддержку Ассирия при Асархаддоне и Ашшурбанипале. Наиболее сильным из мелких номовых государств, сложившихся в тот период, было государство города Саис в дельте Нила, где в 665 г. до н.э. было положено начало XXVI династии. Псамметиху I, потомку Тефнахта, происходившему из ливийского аристократического рода, удалось изгнать ассирийцев из Египта и объединить страну в единое государство. Именно в его правление в Египте появилось большое число наемников из Греции, с которой поддерживались широкие торговые отношения, в частности поставками хлеба. Чтобы упрочить свое положение, Псамметих начинает привлекать на службу наемников из жителей Восточного Средиземноморья, Карии и Греции. В стратегических пунктах на границе Египта и дельте Нила появляется ряд поселений наемников (Элефантина, Мареа, Дафнэ). Особенно укрепились торговые и культурные связи Египта с карийско-лидийскими племенами Малой Азии, а также обширным греческим миром, главным образом, с ионийцами. Еще в VIII в. до н.э. милетские купцы и колонисты построили в западной части дельты укрепленную торговую факторию. При Псамметихе I близ Каноба был построен лагерь для греческих наемников.

      Саисские фараоны в своей внутренней политике стремились лавировать между военной ливийской аристократией, египетским жречеством и греческими торговцами. Ведя борьбу с влиятельным жречеством и многочисленными, сепаратистски настроенными князьями номов, саисские фараоны были вынуждены опираться на малоазийских и греческих наемников, предоставляя большие льготы и привилегии торговой колонии в Навкратисе. Наемные войска играли большую роль в обеспечении активной внешней политики фараонов, стремившихся поддержать стремительно слабеющую Ассирию, которой они были обязаны своим возвышением. Псамметих I был заинтересован в сохранении Ассирии в противовес стремительно увеличивающему влияние Вавилону Набопаласара. Этим же фактором руководствовался фараон Нехо, когда двинул войска на помощь Ассирии при осаде Харрана. Войскам коалиции удалось захватить Кархемиш, однако сын Набопаласара Навуходоносор нанес им поражение. Раскопки в Кархемише выявили следы пребывания египетских войск и греческих наемников. Сын Псамметиха Нехо II (610—595 гг.) вел активные войны, используя не только греческих наемников, но и флот греков. Так, вторжение в Сирию с моря он осуществил на коринфских триерах. В победном для него сражении при Мегиддо с иудейским царем Иосией в 609 г. участвовали греческие наемники. О связях Нехо с греками свидетельствует и тот факт, что он отослал в милетский храм Аполлона в Бранхидах свое царское облачение, которое было на нем при взятии сирийских городов Магдола и Кадитиса. Греческие наемники были и в его армии, потерпевшей поражение в 605 г. от вавилонян в битве при Кархемише (имелись они и в вавилонском войске); щит одного из этих наемников Нехо был найден при раскопках в Кархемише. Здесь в сожженном здании были найдены сотни наконечников копий, дротиков и стрел, частью местного позднехеттского типа, множество египетских или египтизирующих изделий конца VII в., а также оттиски картушей Нехо и бронзовый перстень со щитком в форме картуша Псамметиха I. Среди найденных вещей — бронзовый ионийский щит с горгонейоном (изображением Медузы Горгоны) в центре и несколькими концентрическими кольцами с изображениями бегущих животных. Он принадлежал, скорее всего, греческому наемнику, служившему у египтян.

      Позднее, Египет уже не мог выставлять многочисленные армии, необходимые для защиты страны и поддержания влияния в Азии. Поэтому саисские фараоны были вынуждены в значительной степени опираться на малоазийских и греческих наемников, составлявших ядро египетских войск. В надписи времен фараона Уах-иб-ры (Априя) говорится о восстании «ливийских, азиатских, греческих и иноземных наемников» в Сиене (Асуане), которые угрожали фараону уйти в Нубию. Только благодаря наместнику Сиены Несухору, которому удалось уговорить солдат, они остались. Но, так было не всегда. Известны случаи, когда пограничные египетские гарнизоны в массовом порядке покидали места дислокации и бежали в соседнюю Эфиопию, поступая на службу к тамошним царям, подчас образуя целые страны. Путь, который они были вынуждены проделать, был тяжелым и многодневным, особенно учитывая, что их преследовали войска саисских фараонов. Геродот свидетельствует о существовании т.н. «Страны перебежчиков», история которой берет начало во времена царствования Псамметиха:
      «Если же плыть далее от этого города, тоже самое время, какое требуется для переезда из Элефантины в столицу эфиопов, достигнешь «страны перебежчиков. Эти перебежчики называются по-египетски «асмах» - «люди, стоящие по левую руку царя. Это были те самые 240 тысяч египтян из сословия воинов, которые ушли к эфиопам вот почему. Во времена царя Псамметиха египтяне выставили пограничную стражу в городе Элефантине против эфиопов, в Дафнах, что в Пелусийской области – против арабов и сирийцев и в Марее – против ливийцев. И когда египтяне три года провели там, неся стражу, и никто не пришел их сменить, они сообща решили тогда отпасть от Псамметиха и переселиться в Эфиопию. А Псамметих, узнав об этом, пустился за ними в погоню. Когда же настиг их, то настоятельно упрашивал возвратиться и не покидать отеческих богов, и жен, и детей. Тогда, как передают, один из беглецов ответил царю, указывая на свой половой орган: «Будет только это, а жены и дети найдутся». Прибыв в Эфиопию, беглецы отдались под власть эфиопского царя. А тот наградил их за это вот каким образом. Некоторые эфиопские племена восстали против своего царя. Их-то и повелел царь египтянам изгнать и затем поселиться на земле изгнанников. И с тех пор как эти египтяне поселились среди эфиопов, эфиопы восприняли египетские обычаи и сделались более культурными».

      В составе элефантинского гарнизона были и греки, что известно из надписи его командира Несугора, повествующей о восстании войска при сыне Псамметиха II Априи (589—570 гг.). Надпись Несугора сообщает о несколько ином исходе событий: когда наемники, в том числе греки, задумали уйти в Шасхерет к эфиопам и Априй был в страхе вследствие причиненного ими зла, Несугор «не позволил им уйти в Нубию, но доставил их в резиденцию его величества, и он: предал их наказанию».
      В скольких днях пути от Элефантины находилась Страна Асмах? Геродот в своих путешествиях по Египту дошел только до Элефантины у 1-го порога Нила, на границе с Кушем. Он отмечал, что от этого города до о. Тахомпсо (Дендур) в районе второго порога, путь занимал 4 дня плавания. Это расстояние приходилось преодолевать волоком против сильного течения, т.е. перетаскивая с помощью канатов. Выше Элефантины, по свидетельству Геродота, жили эфиопы, а сам остров был наполовину заселен египтянами, наполовину эфиопами.
      «К этому острову примыкает большое озеро, вокруг которого живут эфиопы-кочевники. Переплыв это озеро, попадаем снова в Нил, который вливается в это озеро. Затем приходится сойти с барки и далее двигаться сухим путем вдоль реки 40 дней. Ведь здесь Нил усеян острыми утесами, подводными камнями, так что плавание невозможно. Пройдя за 40 дней эту страну, садишься в другую барку и после 12-ти дневного плавания прибываешь в большой город по имени Мероэ (столица Кушитского царства). Этот город, как говорят, - столица всей Эфиопии. Жители его признают только двух богов – Зевса (Амон-Ра) и Диониса (Осириса) – и почитают их весьма усердно. Там находится также прорицалище Зевса» (храм Амон-Ра был открыт при раскопках).
      Т.о, путь от Элефантины до Мероэ занимал 56 дней. «Если же плыть далее от этого города, тоже самое время, какое требуется для переезда из Элефантины в столицу эфиопов (56 дней), достигнешь «страны перебежчиков». Т.о. длительность путешествия от Элефантины до «страны перебежчиков» занимала 112 дней.
      Геродот также обращает внимание на «греческую ориентацию» саисских фараонов. Очевидно, что эти контакты имели большое значение для греков и способствовали возникновению целого пласта легенд и сказаний, которые приводит Геродот, упоминая предсказание оракула Псамметиху:
      «Он вопросил оракул Латоны в городе Буто, где находится самое правдивое прорицалище в Египте, и получил ответ: “Отмщенье придет с моря, когда на помощь явятся медные люди”. А Псамметих ни за что не хотел поверить, что спасение ему принесут медные люди. Через некоторое время, однако, ионян и карийцев, которые занимались морским разбоем, случайно занесло ветрами в Египет. Они высадились на берег в своих медных доспехах, и один египтянин, никогда прежде не видавший людей в медных доспехах, прибыл к Псамметиху в прибрежную низменность с вестью, что медные люди пришли с моря и разоряют поля. Царь же понял, что сбывается прорицание оракула, вступил в дружбу с ионянами и карийцами, и великими посулами ему удалось склонить их поступить к нему на службу наемниками. А когда он склонил их, то со своими египетскими сторонниками и с помощью этих наемников свергнул других царей»
      «Ионянам же и карийцам, которые помогли ему [вступить на престол], Псамметих пожаловал участки земли для поселения друг против друга на обоих берегах Нила. Эти поселения назывались станами. Земли эти царь пожаловал им и, кроме того, все остальное по обещанию. Он передал им даже египетских юношей на обучение эллинскому языку. Эти египтяне – предки теперешних толмачей в Египте. А ионяне и карийцы долгое время жили в этой области. Она лежит по направлению к морю немного выше города Бубастиса, у так называемого Пелусийского устья Нила. Впоследствии царь Амасис повелел им оставить эту местность и переселил в Мемфис, сделав их телохранителями для защиты от своих же египтян. С этими поселенцами эллины, естественно, поддерживали сношения, и потому-то мы так хорошо осведомлены обо всех событиях в Египте со времени Псамметиха и позднее. Они были первыми иноземцами, поселившимися в Египте. В тех местах, откуда их переселил Амасис, еще до моего времени виднелись остатки корабельных верфей и жилищ. Так-то Псамметих стал царем Египта». 

      Есть и другая версия событий, приведших к воцарению саисской династии, известная из данных «цилиндра Рассама», повествующего о правлении ассирийского царя Ашшурбанипала. В 671 г. Асархаддон подчинил Египет и утвердил на тронах в занятых египетских областях ряд царьков, которые, однако, в 669 г. отпали от Ассирии. В связи с этим Ашшурбанипал предпринял в 667 г. поход в Египет, подробно описанный в «цилиндре Рассама». В походе приняли участие и цари греческих городов Кипра, вместе с финикийцами, населявшими остров, предоставивших флот для нападения на Египет с моря. В результате победы ассирийцев над областями вновь были поставлены два десятка местных царьков, причем особой благосклонностью Ашшурбанипала пользовались мемфисско-саисский правитель Нехо и его сын Псамметих. В 664 г. Нехо погиб при осаде Мемфиса кушитским фараоном Тануатамоном, и в Саисе воцарился Псамметих I. В сношения с ним вступил царь Лидии Гигес (около 685—652), который создавал антиассирийскую коалицию и «отправил свои отряды для союза к Пишамилку (Псамметиху), царю страны Муцур (нижний Египет), сбросившему ярмо моего владычества». Это и были ионийские и карийские наемники, о которых сообщал Геродот. По Диодору, Псамметих сам послал в Лидию за наемниками, что близко соответствует данным хроники Ашшурбанипала.

      Есть еще одно свидетельство, уточняющее данные о привлечении Псамметихом греческих наемников. Согласно Страбону, при Псамметихе в Египет явились милетяне на 30 кораблях и построили Милетскую крепость у Болбитинского устья Нила; спустя некоторое время они поднялись вверх по реке к Саисскому ному, разбили здесь эскадру города Инара и основали Навкратис. Эти сведения показывают, что милетяне, о которых сообщает Страбон, и были теми самыми ионийскими и карийскими наемниками Псамметиха, о которых свидетельствуют сообщения Геродота и Диодора, а также в какой-то мере хроника Ашшурбанипала. Военное искусство греков было известно в Египте по их грабительским набегам на Дельту, а идея использовать их в качестве наемников могла быть внушена Псамметиху лидийским царем Гигесом.
      Взяв власть в свои руки, Псамметих использовал греческих, карийских, финикийских и ливийских наемников в качестве защиты страны от внешней угрозы. Одна из крепостей, отведенных грекам для поселения - Дафны. Часть этой крепости была раскопана в 1886 г. Флиндерсом Петри. Найденная греческая керамика находилась в основном в двух помещениях. В ее составе — изделия аттические, самосские стиля Фикеллюра, клазоменские, укладывающиеся в рамки VI в. Материал середины VII в. не найден, однако разведочный характер раскопок Петри не дает оснований для заключения о возникновении Дафн в VI в., например, при Псамметихе II. Данные об осаде Псамметихом I Ашдода и его действиях в Палестине предполагают наличие у него базы на египетско-палестинской границе, каковой и могли служить Дафны. По мысли Г. Холла, эту осаду Ашдода, закончившуюся взятием города, вели греческие и карийские наемники Дафн, т.е. основание Дафн произошло не позднее указанного времени. Во всяком случае, вторжение во владения фараона скифов в 626 г., заставшее Псамметиха в Палестине,— позднейшее из событий, предполагающих возникновение Дафн.
      Сын Нехо II Псамметих II (595—589 гг.) совершил около 591 г. поход в Нубию, засвидетельствованный Геродотом и египетскими источниками. В Элефантине сохранились греческие надписи принимавших участие в этом походе греческих наемников. Они сделаны на левой ноге колоссальной статуи Рамзеса II перед храмом в Абу-Симбеле.
      1. «Когда царь Псамметих прибыл в Элефантину, следующее написали те, которые приплыли вместе с Псамметихом, сыном Феокла, пройдя далее Керкия (до того места), где река освобождается от теснин (порогов). Иноязычными (воинами) командовал Потасимто, египтянами Амасис. Архон, сын Амой-биха, написал это, а также Пелек, сын Евдама».
      2. «Гелесибий теосец».
      3. «Телеф написал это, ялисец».
      4. «Пифон, сын Амойбиха».
      5. «Критис и Х[--] написали это».
      6. «Пабис колофонец с Псамматой».
      7. «Анаксанор ялисец [написал], когда царь Псамметих впервые привел войско--».
      Обычно считается, что войско Псамметиха II достигло второго нильского порога, хотя на основе данных египетских источников предполагалось, что оно могло дойти до четвертого или даже пятого порогов. Сам царь, как показывают надписи дошел до Элефантины. Помимо греков войско состояло из египтян, которыми командовал Амасис, а также ливийцев и прочих «иноязычных» для греков коллег по наемному ремеслу, возглавляемых Потасимто, известным из египетских источников. Интересен состав упоминаемых имен и этниконов греков. Двое участников похода — родосцы из Ялиса, еще двое — ионийцы, выходцы из Колофона и Теоса. Имена греков отчасти египтизированы. Командир их, сын Феокла, носит имя Псамметих, данное ему отцом, конечно, в честь Псамметиха I.  Это означает, что греческие наемники служили в Египте на таких выгодных условиях, что связывали себя и своих потомков этой службой пожизненно. В результате похода Псамметиха II в Элефантине была устроена крепость для защиты страны от набегов эфиопов.

      Псамметих II продолжил филэллинскую политику, а вслед за ним Уах-иб-ра (Апрей) и Яхмос II (Амасис). Сохранилось изображение Уах-иб-ра в коринфском шлеме указывает на грекофильскую политику, которая не могла не вызвать недовольства у египетского населения. Эта история находит свое документальное подтверждение в событиях, предшествовавших гражданской войне, последовавшей за походом 570 г. до н. э. Априй, желая покорить греков Кирены, послал против них войско, состоящее из египтян, а не из греков. В последующем сражении египтяне потерпели поражение и бежали. Среди воинов-египтян прошёл слух, что Априй специально послал их на верную смерть. А когда Априй вышел поприветствовать народ в греческих доспехах, египтяне начали восстание, что привело к гражданской войне (570 — 567 до н. э.). Восставшие выбрали себе нового фараона Амасиса (Яхмоса) из числа приближенных царя (или родственника). В последующей битве Априй потерпел полное поражение, но Амасис не сверг его с престола, а сделал своим соправителем, однако, на третьем году их совместного правления, Априй с армией греческих наёмников и в сопровождении флота двинулся с севера на Саис. Но Амасис разбил армию Априя и обратил её в бегство.
      Несмотря на то, что своим выдвижением Амасис был обязан египетскому войску, он не терял связи и с греками. На Канопском рукаве Нила в Северо-Западной Дельте грекам был отведён город Навкратис. Этот город пользовался всякого рода привилегиями. Кроме того, в нём была сосредоточена иноземная торговля.
      По данным Страбона, милетяне спустя некоторое время при Псамметихе I, поднялись вверх по реке к Саисскому ному и основали там Навкратис. Геродот, однако, относил основание Навкратиса ко времени правления фараона Амасиса (570—526): «Будучи филэллином, Амасис еще кое-что предпринял по отношению к некоторым эллинам, а именно прибывавшим в Египет позволил заселить город Навкратис; тем же мореходам, которые не имели намерения поселяться в нем, предоставил участки для строительства алтарей и теменосов богам». Местная навкратийская традиция, напротив, относила возникновение города к 23-й олимпиаде (688—685). По словам местного историка Полихарма, некий навкратиец Герострат, посетивший многие порты, находясь в 23-ю олимпиаду в Пафосе на Кипре, приобрел там статую Афродиты старинной работы, которую привез затем в Навкратис.
      Противоречивые показания источников о времени возникновения города до некоторой степени уточняются археологическими данными. Раскопки производились в 1884 г. (Флиндерс Петри), 1885—1886 гг. (Э. Гарднер), 1899 и 1903 гг. (Д. Хогарт). Была вскрыта часть городища площадью 800Х400 м, греческая на севере и египетская на юге. В греческом квартале открыто несколько частных ойкосов, святилища Геры, Аполлона, Диоскуров и общий храм всех греков Элленион. В южной части раскопаны большой египетский храмовой комплекс, храм Афродиты, мастерская по изготовлению скарабеев. По письменным источникам известны также святилища Зевса, пританей и рынок. Геродот перечисляет следующие города, учредившие навкратийский Элленион, основной храм города: ионийские — Теос, Хиос, Фокея, Клазомены; дорийские — Родос, Книд, Галикарнас, Фаселида; эолийская Митилена; отдельно выстроены эгинетами храм Зевса, самосцами — храм Геры и милетянами — храм Аполлона. Керамические материалы позволяют датировать возникновение Навкратиса второй половиной VII —нач. VI в. Расцвет города приходится на VI в. Данный Геродотом перечень ионийских и дорийских центров, принимавших участие в храмовом строительстве в городе, предполагает широкое развитие здесь греко-египетской торговли. Основными статьями обмена, как полагают исследователи, были египетский хлеб и фракийское серебро, ввозившееся греками. Фараоны имели свой интерес в этом обмене, получая серебро для расчетов с наемниками. Кроме того, они взимали в Навкратисе 10-процентную пошлину, ввозную и торговую. Ряд специалистов полагает, что сбор ввозной и торговой десятины восходит к временам Амасиса. Это очень вероятная реконструкция, поскольку именно в связь с взиманием ввозной пошлины должно быть поставлено запрещение греческим кораблям заплывать в Дельту иначе как по Канопскому устью, что делалось в фискальных целях: в Навкратисе надлежало уплатить ввозную пошлину.
      Греки ввозили в Египет, помимо серебра, вино и оливковое масло, судя по найденным хиосским амфорам VI в. Вино и масло предназначались проживавшим в Египте грекам, прежде всего наемникам, так как египтяне в соответствии со своими древними обычаями воздерживались от всего чужеземного. Вывозились из Египта помимо хлеба папирус и ткани. Открытая в Навкратисе мастерская по производству скарабеев, функционировавшая в VI в., могла обслуживать и греческий рынок — находки этих изделий известны от Этрурии до Северного Причерноморья.
      В навкратийских святилищах найдено несколько сот посвятительных граффити. Судя по их диалектным чертам, они сделаны в основном ионийцами и дорийцами, что подтверждает данный Геродотом список городов — учредителей навкратийских храмов. Эти посвящения не старше VI в., что свидетельствует об основании города не ранее рубежа VII—VI вв. Датировка граффити согласуется с хронологией строительства святилищ, возводившихся и перестраивавшихся на протяжении VI в. (и позднее). Так, по Э. Гьерстаду, храм Аполлона был основан около 570—555 гг, а это, по логике, древнейшее святилище Навкратиса. Основная масса посвящений сделана Аполлону Милетскому, что подтверждает письменную традицию о ведущей роли Милета в основании Навкратиса. Только в первую кампанию раскопок было найдено три сотни посвящении этому божеству. Много посвящений также Гере, Зевсу, Диоскурам и, конечно, Афродите. Навкратис был крупным центром проституции, что естественно для фактории: местные гетеры «обслуживали» оторванных от родных домов торговцев, солдат н мореходов.
      Первые реформы Амасиса II (отмена привилегий для греческих солдат, ограничение пребывания греков Навкратисом) были призваны сократить напряжение между египтянами и греками, особенно в армии. В частности, такую цель преследовал и перевод ионийских и карийских наёмников из лагерей, которые были расположены в Дельте, включая военную колонию в Дафнэ, в Мемфис, где они составили подобие личных гвардейцев царя.
      Вместе с тем, Амасис понимал и то, насколько важно поддерживать дружеские отношения с Грецией и греческим миром в целом. Поэтому женой Амасиса стала гречанка Ладика, дочь киренского царя Батта II (583—560 до н. э.), он поддерживал тесные контакты с тираном Самоса Поликратом и царем Лидии Крезом, а сами греки вновь заполонили египетские рынки и казармы. Геродот писал:
      «С киренцами же Амасис заключил оборонительный и наступательный союз и …взял себе в супруги девушку по имени Ладику, которая, как одни говорят, была дочерью Батта, по другим же, – Аркесилая или даже знатного гражданина Критобула. … Амасис же послал посвятительные дары также и в Элладу. В Кирену он пожертвовал позолоченную статую Афины и свое собственное изображение в красках; затем Афине в Линде – две каменные статуи и замечательный льняной панцирь; наконец, в храм Геры на Самосе – две свои портретные деревянные статуи, которые еще в мое время стояли в большом храме за порталом. Эти приношения на Самос царь сделал ради своей дружбы и гостеприимства с Поликратом, сыном Эака…»
      Благодаря таким мерам вражда между эмигрантами и коренным населением практически прекратилась. К тому же, даже отдельные ограничения были на руку греческим торговцам; к примеру, особый статус Навкратиса вызвал приплыв доходов и превращение города в один из важнейших коммерческих центров Средиземноморья, благодаря чему греки считали Амасиса своим благодетелем.
      Амасис, правивший 44 года, умер в конце 526 года до н.э., накануне персидского нашествия в Египет. Через шесть месяцев после его смерти при Псамметихе III после битвы при Пелусии в 525 году до н.э. Египет был захвачен персидским царем Камбисом II. Греческим наемником не удалось спасти древнее царство от потери самостоятельности.
       

      Т.о, можно подвести некоторые итоги особенностей прогреческой политики фараонов саисской династии:
      1. Усиление значения наемных войск в Египте наблюдается с X в. до н.э., с периода правления Шешонка I.
      2. В правление Псамметиха I в Египте появилось большое число наемников из жителей Восточного Средиземноморья, Карии и Греции. В стратегических пунктах на границах Египта и дельте Нила появляется ряд поселений наемников (Элефантина, Мареа, Дафнэ).
      3. Наемные войска играли большую роль в обеспечении активной внешней политики фараонов, стремившихся поддержать стремительно слабеющую Ассирию, которой они были обязаны своим возвышением.
      4. В саисский период наемники составляли ядро египетских войск и заключали в себе потенциальную опасность внутренней нестабильности. В надписи времен фараона Уах-иб-ры (Априя) говорится о восстании «ливийских, азиатских, греческих и иноземных наемников» в Сиене (Асуане), которые угрожали фараону уйти в Нубию.
      5. Геродот свидетельствует о существовании т.н. «Страны перебежчиков», история которой берет начало во времена царствования Псамметиха II, после бегства части элефантинского гарнизона. Длительность путешествия от Элефантины до «страны перебежчиков» можно оценить в 112 дней.
      6. Геродот обращает внимание на «греческую ориентацию» саисских фараонов. Очевидно, что эти контакты имели большое значение для греков и способствовали возникновению целого пласта легенд и сказаний, в частности сказания о «медных людях».
      7. Основные версии привлечения греческих наемников на службу саисских фараонов разнятся:
      - По версии Геродота, это были отряды пиратов, состоявших из ионийцев и карийцев, случайно высадившихся в дельте Нила в правление Псамметиха и оказавших ему помощь в борьбе за власть.
      - Согласно хронике Ашшурбанипала, отряды наемников были присланы в Египет царем Лидии Гигесом (около 685—652), заинтересованном в создании антиассирийской коалиции
      - По Диодору, Псамметих сам послал в Лидию за наемниками, что близко соответствует данным хроники Ашшурбанипала.
      - Согласно Страбону, при Псамметихе в Египет явились милетяне на 30 кораблях и построили Милетскую крепость у Болбитинского устья Нила; спустя некоторое время они поднялись вверх по реке к Саисскому ному, разбили здесь эскадру города Инара и основали Навкратис. Эти сведения показывают, что милетяне, о которых сообщает Страбон, и были теми самыми ионийскими и карийскими наемниками Псамметиха, о которых свидетельствуют сообщения Геродота и Диодора, а также в какой-то мере хроника Ашшурбанипала. Военное искусство греков было известно в Египте по их грабительским набегам на Дельту, а идея использовать их в качестве наемников могла быть внушена Псамметиху лидийским царем Гигесом.
      8. Нехо II и Псамметих II вели активные войны, используя не только греческих наемников, но и флот греков, в частности, при высадке в Сирии, в битве у Мегиддо и Кархемиша, во время похода в Нубию.
      9. Египтизация имен греческих наемников говорит о том, что греческие наемники служили в Египте на таких выгодных условиях, что связывали себя и своих потомков этой службой пожизненно, в т.ч. потомственных толмачей, известных по единичным захоронениям.
      10. По данным Страбона, милетяне спустя некоторое время при Псамметихе I, поднялись вверх по реке к Саисскому ному и основали там Навкратис. Геродот, однако, относил основание Навкратиса ко времени правления фараона Амасиса. Керамические материалы позволяют датировать возникновение Навкратиса второй половиной VII —нач. VI в. до н.э.  Расцвет города приходится на VI в.до н.э., когда он выступал также крупным пунктом сбора таможенных пошлин. Особый статус Навкратиса вызвал приплыв доходов и превращение города в один из важнейших коммерческих центров Средиземноморья.
      11. Греки ввозили в Египет помимо серебра вино и оливковое масло, судя по найденным хиосским амфорам VI в. Вино и масло предназначались проживавшим в Египте грекам, прежде всего наемникам, так как египтяне в соответствии со своими древними обычаями воздерживались от всего чужеземного.
      12. Отмена привилегий для греческих солдат, ограничение пребывания греков Навкратисом в правление Амасиса, были призваны сократить напряжение между египтянами и греками, особенно в армии. В частности, такую цель преследовал и перевод ионийских и карийских наёмников из лагерей, которые были расположены в Дельте, включая военную колонию в Дафнэ, в Мемфис, где они составили подобие личных гвардейцев царя.
      13. Одна из ключевых крепостей, отведенных грекам для поселения - Дафны. Данные об осаде Псамметихом I Ашдода и его действиях в Палестине предполагают наличие у него базы на египетско-палестинской границе, каковой и могли служить Дафны. Возможно, эту осаду Ашдода, закончившуюся взятием города, вели греческие и карийские наемники Дафн, т.е. основание Дафн произошло не позднее указанного времени. Во всяком случае, вторжение во владения фараона скифов в 626 г., заставшее Псамметиха в Палестине, — позднейшее из событий, предполагающих возникновение Дафнэ.