Sign in to follow this  
Followers 0

Новосельцев А. П. Хазария в системе международных отношений VII-IX веков

   (0 reviews)

Saygo

Новосельцев А. П. Хазария в системе международных отношений VII-IX веков // Вопросы истории. - 1987. - № 2. - С. 20-32.

Первая половина VII в. стала важным периодом в истории многих стран и народов Евразии. В предшествующем столетии рельефно вырисовывалась роль двух держав - Византии и Сасанидского Ирана. Укрепленные изнутри реформами соответственно Юстиниана I (527 - 565 гг.)1 и Хосрова I Ануширвана (531 - 579 гг.)2 Византия и Иран на протяжении почти всего VI в. боролись за гегемонию в Передней Азии, и прежде всего за обладание Месопотамией и Закавказьем. Эта борьба достигла своего апогея в первой трети VII века. Война на изнурение, которую вели Ираклий (610 - 641 гг.) и Хосров II Парвиз (590 - 628 гг.), сначала сопровождалась успехами персидских войск. Полководцы Хосрова II захватили Месопотамию, Сирию, Палестину, Египет и дважды достигали Босфора. Затем военное счастье перешло к византийцам, и они вместе со своими союзниками, кочевниками из предкавказских степей вытеснили персов из Закавказья и взяли столицу Сасанидов Ктезифон (около современного Багдада). В итоге и Иран и Византия были истощены и к 30-м годам VII в. заключили мир, сохранивший статус-кво3.

Между тем в южных пределах враждующих держав именно в 20- 30-е годы VII в. оформилось и превратилось в большую силу новое государство - Арабский халифат. Ближайшие преемники основателя ислама Мухаммеда - халифы (буквально - "наместники пророка"), используя ослабление Византии и Ирана, на протяжении 30 - 40-х годов VII в. сокрушили державу Сасанидов и отняли у Византии ее переднеазиатские и североафриканские владения. Иран вошел в состав Халифата, а Византия надолго перестала играть роль великой державы4. Это было следствием не только успеха арабов, но и развития событий в северных пределах империи - в Восточной Европе.

События, происходившие в этом регионе после распада Гуннской державы (50-е годы V в.), известны мало. Наши основные (византийские) источники, как правило, отражают только факты, представлявшие интерес для империи, и события преимущественно на дунайской границе, "связанные с "северными варварами", или на Кавказе, где и Византия и Иран искали союзников в борьбе друг против друга среди местных племенных объединений. Известно, однако, что на протяжении V-VI вв. южные степи непрерывно пополнялись новыми кочевыми племенами, приходившими из-за Волги. В 50 - 60-е годы VI в. через эти степи прошли на пути в Паннонию авары ("обры" русской летописи). Удержаться здесь они не смогли, т. к., во-первых, с востока их теснила очередная орда (тюрки), Во-вторых, в VI в. в междуречье Дуная и Дона существовал мощный Антский племенной союз. Анты, по византийским источникам, в основе - восточная группа славян5 (но название это иранское 6, происходящее, очевидно, из скифо-сарматских языков, уцелевших на юге Восточной Европы и после гуннского погрома). Активное движение славян на восток продолжалось и после того, как имя антов исчезло из источников (начало VII в.), что означало распад Антского союза и в то же время новую волну движения славян на восток от среднего Днепра и в более северные районы7.

После ухода авар на запад наиболее мощной политической силой в Восточной Европе стал Тюркский каганат. Тюрки ("тукюэ" китайских источников) оформились в племенной союз в районе Алтайских гор и Семиречья в середине VI века8. На востоке они заставили платить себе дань Китай и захватили часть его территории, на западе сокрушили эфталитов9 (в результате чего утвердились в Средней Азии) и в 60 - 70-х годах VI в. подошли к Азовскому морю. Возникло огромное племенное объединение, пределы которого простирались от Желтого моря до Северного Причерноморья. Византийские императоры тут же сделали попытку заключить с новой политической силой союз и в 568 г. в ответ на посольство Тюркского каганата направили на восток свое посольство во главе с Земархом10. Однако каганат в 588 г. распался на Западный и Восточный. Под контролем Западного каганата находились юг Восточной Европы и Предкавказье. Центры этого кочевого государства были в Восточном Туркестане и Семиречье, и основные политические интересы его сосредоточивались на границе с сасанидским Ираном в Средней Азии и Китаем. (Китай и сыграл главную роль в гибели Западнотюркского каганата в 50-е годы VII века.) На ирано-тюркской границе в конце VI - первой трети VII в. постоянно возникали конфликты11, так что тюрки объективно являлись союзниками Византии.

Происходившее в то время на степных пространствах Восточной Европы еще не в полной мере выяснено историками, почему и необходимо рассмотреть обстоятельства создания Хазарского государства. Реальных известий не так уж много12, к тому же они часто путаные, из поздних источников. Но предположения и гипотезы, естественно, имеются. Хазарское государство выделилось из Западнотюркского каганата в начале 50-х годов VII. века13. В западной историографии распространена гипотетическая точка зрения о происхождении хазар от тюрок-уйгур14, тесной связи их с другим тюркским племенем на Северном Кавказе - барсилиев и возвышении хазар в борьбе с Булгарским союзом в первой половине VII века. Американский автор П. Голден, отмечая противоречивость источников о ранних хазарах, возникновение Хазарского каганата" датирует 630 - 650 годами. Он сосредоточивает внимание на борьбе между Булгарским союзом племен и поднимающейся Хазарией15. Западногерманский историк Д. Людвиг полагает, что Хазарское государство возникло между 630 и 653 годами16.

Chasaren.thumb.jpg.c44c528ffd118489643b0

Бесспорные же выводы историографии, опирающиеся на точные данные источников, можно суммировать следующим образом. Самое раннее - достоверное упоминание о хазарах как этносе содержится у Захарии Ритора (середина VI в.). У этого сирийского автора перечислены народы, обитавшие севернее Кавказских гор, упомянуты и хазары (форма хср). Они несомненно были тюрками и говорили на языке, близком булгарскому17. Вместе с булгарами (кочевавшими в основном в Западном) Предкавказье) хазары подчинялись сначала Тюркскому, а затем Западнотюркскому каганату, а обитали в VI - первой половине VII в. в Восточном Предкавказье18. Судя по скудным показаниям источников, власть. Западнотюркского каганата в европейских степях с самого начала была чисто номинальной или даже фиктивной. На деле борьбу за гегемонию - на юго-востоке Европы, за верховный в кочевом мире титул "хакан" с конца VI в. вели несколько политических сил. Хаканами именовались, верховные владыки, которым подчинялись государи (или вожди) второго порядка, просто ханы19. Пока существовал Западнотюркский каганат, хаканом был его глава. В источниках нет данных о том, чтобы до середины VII в. таким титулом обладали правители хазар или булгар20.

Реальные политические силы Восточной Европы конца VI - первой половины VII в. - это булгары, аланы и хазары. Аланы хотя и пострадали от гуннского нашествия, но сохранили сильные позиции в Центральном Предкавказье и Подонье21. Главными же претендентами на господство в восточноевропейских степях первоначально были булгары. Именно поэтому источники используют термин "Великая Болгария"22. Хронологически ее существование относится приблизительно к первой половине VII в.23 , после чего булгарское объединение распалось, значительная часть булгар ушла на запад, к Дунаю, а затем - на Балканы. Оставшиеся на Северном Кавказе булгары платили дань хазарам, "а болгар Аспаруха хазары преследовали до Дуная24.

Для уяснения вопроса целесообразно обратиться к письму хазарского царя Иосифа испано-арабскому сановнику Хасдаю ибн Шафруту. Документ этот датируется 50-ми годами X в., т. е. кануном падения Хазарии. Отвечая на запрос испанского корреспондента, Иосиф касался и древнейшей истории хазар. Знал он ее по преданиям, но сомневаться в том, что из памяти народа не исчезла общая канва событий, связанных с приобретением им самостоятельности, оснований нет. Хазарский правитель рассказывает, что его предки были малочисленны, а страну (будущее Хазарское царство) занимали некие вннтр, которых хазары победили и прогнали на запад, к р. Дуна, вблизи Константинополя25. Вннтр - несомненно булгары26, которые бежали от хазар, о чем свидетельствуют и другие источники (Михаил Сириец, Армянская география, Феофан, Никифор и: др.). Точную дату этого события установить трудно; вероятнее всего, это 50 - 60-е годы VII в.27: именно тогда хазары не только отказались признавать власть хакана западных тюрок, но и доставили под свой контроль южнорусские степи.

Но как объяснить показания тех источников28, которые называют хазар среди воюющих с Ираном в VI - первой трети VII века? Вопрос сложный, и точек зрения много. Однако упорное наименование союзников Ираклия хазарами (хазирами) 29 в "Истории страны алван", где события описаны современником или лицом следующего поколения, позволяет считать, что в Закавказье действовали именно хазары. Нельзя не обратить внимание и на то, что, хотя главную роль здесь играл джебу-хакан (а войсками командовал его племянник шад), в тексте "Истории страны алван" он назван "йаджорд" царя севера, "который был вторым [лицом] в его государстве"30. Термин "йаджорд" переводится иногда как "преемник"31, но вернее передать его "следующий" (по положению). И тогда джебу-хакан - это правитель хазар, в 620 г. еще подвластный царю севера (хакану тюрок?).

Здесь любопытно сочетание двух титулов: хакан и джебу. Последний - вариант тюркского ябгу, т. е. титула ниже хакана32. В грузинских хрониках, описывающих эти же события, встречаем просто джибго (джибга) - эристави33 хазар. По вопросу о титулах хакан, ябгу и т. д.. издавна идут споры, но при этом авторы часто не пытаются разделить Материалы VII и IX-X вв.34, без чего невозможно решить вопрос исторически. Исходя из данных "Истории страны алван" можно допустить, что уже в 20-е годы VII в. глава хазар, формально признавая верховную власть "царя севера", на деле вел самостоятельную политику, заключив союз с Византией35. Сложный титул джебу-хакан (ябгу-хакан) указывал на его самостоятельность и (в первой части) символизировал верховный сюзеренитет "царя севера". В 40 - 50-е годы VII в.. глава хазар стал именоваться просто хакан. Что касается наименования хазар в некоторых источниках (например, у ат-Табари)36 тюрками в. VII-VIII вв., то здесь ничего удивительного нет, ибо хазары - тюрки. Мало что известно о деятельности хазар в VII в. на территории Восточной Европы. Кроме преследования булгар до Дуная и, очевидно, установления контроля над причерноморскими степями, к этому времени, возможно, относится союз хазар с аланами, о чем упоминает Кембриджский документ37; вероятны также попытки хазар подчинить восточную часть славян. В VII-VIII вв. происходило интенсивное передвижение славян на восток и северо-восток, формировались "племена" (на деле - племенные союзы), перечисленные Повестью временных лет (ПВЛ)38. Согласно летописи, от хазар зависели поляне, северяне, радимичи и вятичи. И если освобождение северян и радимичей от хазарской власти было достигнуто в 80-х годах IX в., а вятичей - в 60-х годах X в.39, то зависимость полян от Хазарии, оставившая весьма путаные воспоминания, должна датироваться временем до IX в. и была явно кратковременной. Роль хазар в судьбах восточных славян оценивается в литературе по-разному. Существует, например, мнение, что именно хазары создали благоприятные условия для широкого расселения славян по Восточно-европейской равнине40. Роль Хазарии как оплота на протяжении трех с лишним веков против волн кочевников из-за Волги отрицать нельзя, но для вышеприведенного крайнего вывода оснований также нет.

В VII в. хазары закрепились в Крыму, где успешно соперничали с византийцами41. Неясно, когда под власть Хазарии попала средняя Волга, включая Волжскую Булгарию. Все указанные направления хазарской экспансии говорят о том, что хазары прежде всего стремились поставить под свой контроль торговые пути, и это понятно, т. к. транзитная торговля Востока и Запада приносила хазарской знати доходы. Здесь мы подходим к проблеме арабо-хазарских торговых и политических отношений, вращавшихся в основном вокруг Кавказа и Закавказья42. Хазары держали свои заставы в Крыму, на Тамани, под их контролем находился Волжский путь. Борьба за контроль над торговлей с Западом была одной из главных причин арабо-хазарских войн.

Торговля по Каспийскому морю в то время шла вдоль его западного берега с обязательным заходом в порты; сухопутные караваны тоже шли вблизи моря, через Дербент. Другая, более трудная, дорога вела через Дарьяльское ущелье, и пользование ею зависело от того, кто господствовал в Закавказье, Дербенте, что и налагало отпечаток на хазаро-арабские отношения. Вряд ли верно ставить вопрос об арабской угрозе, от которой якобы спасли Восточную Европу хазары43. Во-первых, нет признаков того, чтобы арабы намеревались захватить страны Восточной Европы. Во-вторых, по уровню культурного развития Арабский халифат опережал полуномадную Хазарию VII-VIII веков44. В-третьих, хазарские набеги в Закавказье сопровождались значительно большими грабежами и разрушениями, чем арабские - в пределы Хазарии45. Последняя не могла спасать Восточную Европу от арабов также потому, что сама выступала в отношении и народов Кавказа (алан и др.), и славян, и Волжской Булгарии как поработительница, все эти народы боролись за свое освобождение из-под власти хазар.

В этом районе арабы, несомненно, наследовали своему предшественнику - Сасанидскому Ирану, что обнаружилось при первом же появлении их отрядов в районе современного южного Дагестана. В 636 г. в сражении при Йармуке46 арабы разгромили византийцев, и это решило судьбу византийской Сирии, после чего в 640 г. войска халифа Омара (634 - 644 гг.) покорили византийскую Армению47. В 637 г. у г. Кадисии и в 642 г. при Нехавенде мусульмане нанесли сасанидским войскам удары, решившие судьбу державы Сасанидов в целом48; затем ими был захвачен Азербайджан49. К Дербенту - мощной крепости, контролировавшей проход на север, арабский военачальник Абд ар-Рахман ибн Раби'а с отрядом подошел в 643 году. Положение осажденного персидского гарнизона во главе с Шахрбаразом (Шахрияром) было трудным, ибо с севера Дербенту угрожали хазары, и Шахрияр заключил с арабами договор, согласно которому обязался оборонять Дербент от хазар. Вопреки практике арабских властей Шахрбаразу не пришлось ничего платить в казну халифа50; это объяснялось важным в глазах арабов значением Дербента как оплота от хазарских нашествий.

Имеются известия о войне с хазарами Абд ар-Рахмана и его брата Салмана в том же 643 г. и их походе на хазарский город Баланджар51, местонахождение которого до сих пор неясно. Он находился где-то в пределах Дагестана, к северу от Дербента52. В 653 г. тот же Абд ар-Рахман ибн Раби'а, используя осадные машины, пытался взять Баланджар, но потерпел поражение и погиб53 (по другим источникам54 это случилось с Салманом). Вскоре начались смуты в Халифате55, и арабам было не до хазар.

Хазары же, наоборот, активизировали свои действия и в 662 и 664 гг.. опустошали Закавказье56. Правитель Кавказской Албании князь (иш-хан) Джеваншир в этих условиях, борясь с хазарами, склонялся к; союзу с арабами, а также Грузией и Арменией, но был убит при неясных обстоятельствах. Выступивший сразу после этого в поход на Албанию "гуннский" полководец Алп-Илутвер воевал против законного" наследника Джеваншира, его племянника Вараз-Трдата, под лозунгом - мести за дядю. Сам Вараз-Трдат был утвержден на престоле халифом. Неустойчивость положения в Халифате заставила Вараз-Трдата послать, на север посольство во главе с епископом Исраэлом с целью утверждения мира с хазарами, а также проповеди христианства. В целом, однако, в 80 - 90-е годы VII в. положение Албании было тяжелым, и князь ее Вараз-Трдат вынужден был лавировать между Халифатом, Хазарией и Византией и платить им всем дань57.

Между тем в Халифате произошли серьезные внутренние изменения, свидетельствовавшие о стабилизации положения в этом государстве. В правление Абд ал-Малика (685 - 705 гг.) были проведены финансовая и административная реформы, укреплена государственная власть58, и тогда арабы нанесли византийцам ряд тяжелых поражений, а в 701 - 705 гг. покорили Закавказье59. О событиях в Хазарии того времени практически ничего не известно. Исключение составляет известие о ссылке императора Юстиниана II в Херсонес в 695 г., которое доказывает господство хазар в ту пору в Крыму60.

Хазары даже в смутные для Халифата времена лишь совершали грабительские походы в Закавказье, но закрепиться там не сумели. Это и понятно, учитывая уровень социально-экономического развития Хазарии VII века. Сведения об этом имеются прежде всего в "Истории страны алван". Она описывает северных врагов Албании (именуемых хонами61 и хазирами) как дикий варварский народ62. И хотя здесь можно предположить определенное преувеличение, в основе своей это не вызывает сомнения. Правда, уже в VII в. упоминается "великий"63 город Варачан (Баланджар) - кажется, первая столица хазар, замененная в VIII в. на Самандар64. Описаний раннего Баланджара в нашем распоряжении нет, но если даже это и был большой город, то заслуга его строительства, наверняка принадлежит более старому (ираноязычному65 и кавказскому) населению региона, а не кочевникам-хазарам.

Различное (в культурном плане) отношение к хазарам и арабам проходит и через христианскую закавказскую - армянскую, албанскую и грузинскую - среду той (и более поздней) поры, хотя в глазах христианских авторов и мусульмане-арабы были врагами и захватчиками. Таковыми являлись халифы Омейады, а затем Аббасиды. Но они нередко действовали умно и расчетливо, умея использовать рознь и противоречия в среде местных феодалов, а также угрозу со стороны кочевников севера (в VII-VIII вв.) хазар. Поэтому политические и экономические позиции арабских правителей в Закавказье оказались прочнее. Да и страны, вошедшие в состав Арабского халифата, были наиболее развитыми в этой части Евразии66.

Тем не менее хазары делали попытки если не вытеснить арабов из Закавказья, то, во всяком случае, создать им там максимальные затруднения. При этом обнаруживается взаимосвязь между арабо-хазарскими войнами первой половины VIII в. и крайне обострившимися арабо-византийскими отношениями67. В свете этой взаимосвязи легче понять сущность столкновений арабов и хазар, увидеть в них не локальную цепь столкновений, а события большой политики, в которой главную роль играли Халифат, Византия и Хазария.

Для координации действий против Византии и хазар власти в Дамаске учредили единое северное наместничество, которому подчинялись и Закавказье и малоазиатские владения Халифата68. За 709 - 744 гг. известны три наместника севера: Маслама Ибн Абд ал-малик, Джаррах Ибн Абдаллах ал-Хаками и Мерван ибн Мухаммед69. Показательно, что Маслама и Мерван были Омейады, ближайшие родственники халифов (Мерван и сам в дальнейшем являлся последним халифом династии Омейадов)70. История арабо-хазарских войн первой половины VIII века - это специальная тема, требующая тщательного сопоставления данных арабских, армянских, сирийских и других источников. Наша задача состоит в том, чтобы, установив тесную связь арабо-хазарских и арабо-византийских отношений, выявить основные этапы арабо-хазарской борьбы и ее итоги.

Маслама руководил военными действиями против Византии в Малой Азии с 705 г., а с подчинением ему и Закавказья должен был вести борьбу также с хазарами. Общее число столкновений в форме взаимных набегов, иногда перераставших в настоящие войны, за период с 707 - 708 гг., когда источники фиксируют первый поход Масламы на турок (т. е. хазар)71, до войны Мервана 737 - 739 гг. превышает десяток. Конфликты происходили по обеим главным коммуникациям, связывавшим Закавказье с Северным Предкавказьем, в районах Дербента и Дарьяла.

Естественно, в эти конфликты так или иначе, были вовлечены страны Закавказья, подвластные арабам, и области горного Кавказа и Северного Предкавказья, зависимые от хазар или самостоятельные.

Армянские земли были окончательно включены в состав Халифата в 699 - 702 годах. После восстания 703 г. властями халифа были физически уничтожены провизантийски настроенные армянские нахарары - их сожгли в церквах Нахчавана и Храма (705 г.). Остальным феодалам подтверждались права на их владения при условии подчинения Халифату72, что обеспечило лояльность армянских феодалов, поставлявших арабам прославленную армянскую конницу73. Та же политика проводилась в Албании. Хотя ее князь Шеро был смещен и с ненадежной частью феодалов (азатов) в 705 г. выслан в Сирию74, основная часть албанской знати, по-видимому, также пошла на союз с арабами.

Более сложная ситуация сложилась в Грузии. Правда, Восточная Грузия оказалась под властью Дамаска почти в одно время с Арменией и Албанией75, но Западная Грузия была слишком тесно связана с Византией. Позднейшие события76 позволяют предполагать здесь уже в, первой половине VIII в. влияние Хазарии. Лишь в начальный период, наместничества Мервана произошло присоединение Западной Грузии к Халифату. За жестокость и прямолинейность Мерван получил здесь, прозвание "кру" - глухой (к жалобам и надеждам) 77. Западную Грузию он покорил78.

Источники не дают ясной характеристики роли алан в событиях первой половины VIII века. В 721/722 г. хазары воевали с ними, в 723/724 г. поход в Аланию совершил Джаррах79 и т. д. Целенаправленные попытки уловить возможные факты алано-хазарского союза привели В. А. Кузнецова к заключению, что этот союз не был стабилен и порой какая-то часть алан пыталась не подчиниться хазарскому диктату80. Согласно собственно хазарским документам (на древнееврейском языке), аланский правитель один из первых на Кавказе стал союзником хазар, а в первой половине X в. безуспешно попытался избавиться от этого союза81. Но "царь алан", по-видимому, не контролировал всей аланской территории, и это создавало для арабов возможность маневрировать.

Весь запад Предкавказья занимали кашаки (касоги русских летописей), т. е. предки адыгов. Но их разобщенность не давала возможности оказать сопротивление соседям82. В Дагестане наиболее известна была страна Сахиба-ал Сарир (буквально - "владетеля трона"), занимавшая, как полагают, центральный Дагестан83. В силу такого расположения владетель ее был самостоятелен по отношению к арабам и хазарам. Существовали и другие "князья" в Дагестане (Туман-шах, Филан, Хайдак и др.) 84, но их роль была менее значительна.

Меньше всего данных о северных пределах и соседях Хазарии. Согласно ПВЛ, хазарам некогда платили дань даже поляне. Учитывая данные IX в. (о хакане русов), это могло быть только в VIII веке. Северяне и радимичи зависели от хазар до 80-х годов IX в., а вятичи были освобождены Святославом в 60-х годах X века85. Неизвестно, когда под власть хазар попали буртасы и Волжская Булгария, можно предположить и VIII и IX век. Во всяком случае, Хазария VIII в. являлась большим государством, хотя внутренней спайки в нем не было. Овладение Закавказьем сулило ей господство над богатыми высококультурными странами, а также союз с Византией, откуда через Черное море, носившее еще в IX в. название Хазарское, и через хазарские заставы шел на Восток, до Китая, великий торговый путь, которым пользовались еврейские купцы Западной Европы86.

Несмотря на неясности в отношении пределов Хазарии первой половины VIII в., можно утверждать, что преимущества были на стороне арабов. В 711 г, они переправились через Гибралтар, захватили Испанию, а затем перешли в южную Францию; на востоке в течение ряда лет покорили Среднюю Азию, а в 751 г. на р. Талас разбили китайцев. Наместник Маслама подходил к Константинополю, так что византийским басилеям помощь хазар была нужна без промедления. Об этом свидетельствуют факты: в 89 г. хиджры (707 - 708 гг.) Маслама ходил на Византию и в том же году воевал хазар вблизи Дербента. В 105 г. х. (723 - 724 гг.) Джйфрах ходил походом в области алан и хазар, и в том же году шла война с Византией87 и др. Но во всех этих войнах арабы не заходили на север далее Баланджара.

Иначе выглядели нашествия хазар. Особенно пагубным был поход 112 г. х. (730 - 731 гг.). Согласно Левонду, возглавил его полководец Тармач, который через Дербент (Чора) и страну Маскутов прошел весь Ширван и через Араке двинулся на Ардебиль; выступивший против него Джаррах погиб88. Поход хазар сопровождался грабежами и разрушениями в Армении и Азербайджане, взятием Ардебиля - главного города Азербайджана. Назначенный наместником халифа, Маслама сумел изгнать хазар, заключил договор с мелкими правителями горного Дагестана, закрепился в Дербенте и даже совершил поход на север от него. Дербент он укрепил и поставил там гарнизон в 24 тыс. человек89.

В том же 114 г. х. (732 - 733 гг.) халиф Хишам назначил Мервана ибн Мухаммеда наместником севера90, обладающим чрезвычайными полномочиями. Халифат решил покончить с напряженностью на севере, в районе Кавказа. Это совпало с активизацией арабской политики в Европе: перевалив через Пиренеи, арабы пытались закрепиться и на территории Франции, но были в 732 г. разбиты Карлом Мартеллом при Пуатье. В Закавказье соотношение сил оказалось в их пользу. Мерван сумел собрать огромное по тем временам войско. Только из Сирии он привел в Закавказье армию численностью в 120 тыс. воинов91. Его ставка размещалась в Касаке, недалеко от Тифлиса92. Именно отсюда Мерван руководил приведением в покорность части армянских нахараров (патриков) и Грузии93. Обеспечив таким путем свой тыл, он в 737 г. начал войну с хазарами.

Арабское войско было разделено на две части: сам Мерван шел через Дарьял, а его полководец Усайд ибн Зафир ас-Сулами - через Дербент94. Оба войска соединились у хазарской столицы Самандар, которая была, очевидно, где-то в районе современной Махачкалы95. Одновременно происходили военные действия и на византийской границе96. Источники упоминают только о бегстве хазарского хакана от арабских войск, ничего не говоря о сопротивлении хазар. Поэтому, принимая во внимание многочисленность войск Мервана, надо, очевидно, учитывать в известной мере и фактор внезапности, с которой арабы осуществили этот поход. С двух сторон они блокировали хазарскую столицу с суши, и защитники ее были вынуждены спасаться морем.

Арабы преследовали хазар, отступавших на север, пока не достигли какой-то Славянской реки (Нахр ас-сакалиба)97, скорее всего Дона98. Захваченные там 20 тыс. семей "славян" и "прочих неверных" были уведены в арабские владения. После того как полководец Мервана Каусар ал-Анбари разбил хазарское войско99, хакан "впал в безысходную скорбь" и запросил мира. Поздние источники (например, ал-Белазури) утверждают, что он даже обещал принять ислам и признал власть Халифата. Но воспользоваться плодами победы над хазарами Халифату практически не удалось. Началась война с владетелями Дагестана (ас-Сариром, Туманшахом и др.), которые не хотели чрезмерного усиления арабской власти на Северном Кавказе. В Малой Азии между тем шла война с Византией. Дагестанских владетелей Мерван победил, но какие-то волнения в горном Кавказе имели место еще в 743/744 году100. Затем Мерван стал халифом, началось аббасидское движение101, и кавказские дела отступили на второй план, а упоминания о них в источниках исчезают на несколько десятилетий.

Хазария, по-видимому, была ослаблена, и на некоторое время ее правителям было не до Закавказья, т. к. даже в смутные для Халифата - 50-е годы VIII в. хазары не вмешивались в дела последнего и до конца VIII в. в источниках только дважды фигурируют в связи с Закавказьем, каждый раз по случаю событий местного значения. Первое из них записано в грузинской "Летописи Картли". Дат в ней нет, приблизительно хазарское вторжение в Грузию приходится на 60-е годы VIII века102. Летописец связывает его с желанием хакана заполучить в жены сестру картлийских правителей Иованэ и Джуаншера Шушан103. Последнее хазарское нашествие на Закавказье в 183 г. х. (799 - 800 гг.) было связано с делами в Аране, где в ходе распри между местными феодалами один из них призвал на помощь хазар 104. Войска халифа Харуна ар-Рашида разбили хазар и отогнали их на север от Дербента, который был укреплен. Известий о дальнейших вторжениях хазар в Закавказье нет.

Положение Хазарии во второй половине VIII - первой половине IX в. крайне скудно отражено в источниках, хотя как раз в то время происходили важнейшие изменения в государственном строе и идеологии этого государства. Победоносный поход Мервана привел прежде всего к тому, что хакан перенес свою столицу из Северного Дагестана в устье Волги, подальше от арабских владений. Новая столица получила название от имени реки - Атиль105, была очень выгодно расположена, т. к. не только обеспечивала контроль хазар над Каспием, но и позволила затем, очевидно, с распространением хазарской власти вверх по Волге, поставить в зависимость и сухопутные (караванные) пути из Средней Азии к Волге.

А затем произошло примечательное событие не только в хазарской истории, но и среди событий той эпохи вообще: принятие иудаизма в качестве государственной религии Хазарии. Иудаизм, хотя он и являлся предтечей двух мировых религий - христианства и ислама, сам мировой религией не был и не мог быть. Этому мешала уже сама идея "избранного народа", в глазах которого все прочие народы выглядели как низшие и неполноценные. Несмотря на существование иудейских общин во многих частях Евразии и Африки, до уровня государственной эта религия поднялась только в Хазарии. И на то были свои, веские причины, и прежде всего внешнеполитическая обстановка. Хотя хакан, кажется, обещал Мервану принять ислам, на деле этого не случилось. Халифат оставался главным противником хазар, но во второй половине VIII в. испортились из: отношения и с Византией. Известно, что хазары помогли абхазскому эриставу Леону освободиться от власти империи106. В силу этого принятие христианства Хазарией затруднялось. Между тем вопрос о монотеистической религии в Хазарии давно назрел, ибо, по понятиям того времени, только она могла укрепить власть единого государя. Оставался иудаизм, который исповедовали еврейские купцы, осевшие в хазарских городах и торговавшие с Европой. Не имеет значения, откуда евреи появились в Хазарии - из Закавказья или из Средней Азии107, важна роль их транзитной торговли в экономике страны.

Однако важно и другое. Иудаизм стал государственной религией Хазарии, по сведениям ал-Мас'уди? в правление халифа Харуна ар-Рашида (786 - 809 гг.). Но случилось так, что инициатором этого акта стал не хакан, а второе лицо государства, шад-бех, оттеснивший затем хакана от власти и постепенно превративший его в жалкого затворника, которого могли даже принести в жертву в случае каких-либо бедствий108. История эволюции государственной власти у хазар в основных чертах мной освещена109. Можно полагать, что борьба за власть в Хазарии была длительной и тяжелой110, хотя применять в данном случае понятие "гражданская война", как это делают некоторые ученые111, вряд ли правильно.

Попытаемся воссоздать картину политических событий на западных и северо- западных рубежах Хазарии во второй половине VIII - первой половине IX века. В конце VIII - начале IX в. хазары утратили большую часть своих владений (или даже все?) в Крыму112, но на Тамани их заставы уцелели. Упомянутое ПВЛ обложение полян данью в пользу хазар датируется скорее всего VIII веком. На вопрос, когда поляне сбросили хазарское иго, точно ответить трудно. ПВЛ, с одной стороны, относит время хазарской власти над Киевом к глубокой старине, с другой - отмечает, что освобождение от хазарской дани пришло с Аскольдом и Диром, которые, по летописи, являлись боярами Рюрика113, т. е. речь может идти приблизительно о первой трети IX века. Под 839 г. Вертинские анналы упоминают хакана русов114, в котором следует видеть киевского князя, уже независимого от Хазарии, о чем свидетельствует принятие титула "хакан", равного титулу хазарского владыки.

Если сопоставить это с фактом принятия шадом (царем) иудаизма (начало IX в.) и той борьбой, которая шла среди хазарской знати, то можно выдвинуть следующую гипотезу. Именно усобицы в Хазарии, связанные с расколом среди хазарской знати в период принятия шадом и его сторонниками иудаизма, позволили княжеству полян стать самостоятельным. И таковым оно стало уже к 30-м годам IX века. А затем в степи Восточной Европы пришли из-за Волги кочевники-мадьяры.

В те же 30-е годы IX в. хазаро-византийские отношения улучшились, и византийцы по просьбе хазар построили крепость Саркел (Белая Вежа) на Дону115. М. И. Артамонов высказал предположение, что она защищала хазар с запада116. В этом свете сравнение известия Вертинских анналов о посольстве хакана русов в Византию в 839 г. с данными Константина Багрянородного позволяет сделать вывод о том, что именно в то время, когда это посольство прибыло в Константинополь, мадьяры Леведия заняли Ателькузу, вследствие чего русские послы не могли вернуться домой тем путем, каким они ехали в Византию, и должны были пуститься в обратную дорогу через владения франков.

Дальше известия о хазарах опять прерываются. И только в начале 50-х годов IX в. у арабского ученого ал-Йакуби в связи с рассказом о карательной экспедиции Буги-старшего против санаров (цанар), небольшого племени в районе центрального Кавказа, появляется до сих пор не вполне ясное сообщение о хазарах. Согласно этим сведениям, санары обратились за помощью к трем государям: Византии, Хазарии и какому-то владыке славян117 (сахиб-ас-сакалиба), в котором можно предполагать киевского князя118. Упоминание у ал-Йакуби, автора IX в., славянского владыки рядом с такими властителями, как византийский император и хакан (царь?) Хазарии, - несомненное свидетельство немалого престижа этого славянского князя в глазах жителей такого отдаленного района, как Центральный Кавказ. А это признак того, что восточные славяне (или, точнее, их часть) в середине IX в. представляли собой значительную политическую силу.

Появление в Восточной Европе политического объединения, независимого от хазар, означало конец хазарской гегемонии в этом регионе и резкий спад роли хазар в международных делах. Это видно из сочинений Константина Багрянородного, у которого хазары во второй половине IX - первой половине X в. уже выглядят как второстепенная политическая сила.

Примечания

1. См.: Удальцова З. В. Законодательные реформы Юстиниана. - Византийский временник. Кн. 26. М. 1965; кн. 27. М. 1967; Липшиц Е. Э. Право и суд в Византии в IV-VIII вв. Л. 1976.

2. История Ирана с древнейших времен до конца XVIII века. Л. 1958, с. 60 - 67.

3. Там же, с. 67 - 69; Пигулевская Н. В. Византия и Иран на рубеже VI и VII вв. Л. 1946; Колесников А. И. Завоевание Ирана арабами. М. 1982.

4. См.: Колесников А. И. Ук. соч.; Беляев Е. А. Арабы, ислам и арабский халифат в раннее средневековье. М. 1966; Muller A. Der Islam im Morgen- und Abendland. Bd. 1. Brl. 1885; Spuler B. Iran in fruh-islamischer Zeit. Wiesbaden. 1952.

5. См.: Рыбаков Б. А. Анты и Киевская Русь. - Вестник древней истории, 1939, N 1; Третьяков П. Н. У истоков древнерусской народности. Л. 1970; Седов В. В. Происхождение и ранняя история славян. М. 1979.

6. Седов В. В. Указ. соч., с. 100.

7. См.: Булкин В. А., Дубов И. В., Лебедев Г. С. Археологические памятники Древней Руси IX-XI вв. Л. 1978; Седов В. В. Восточные славяне в VI- XIII вв. М. 1982; Лебедев Г. С. Эпоха викингов в Северной Европе. Л. 1985.

8. Всемирная история. Т. 3. М. 1957, с. 35 - 36.

9. Эфталиты - по-видимому, восточноиранские племена, долгое время воевавшие с Ираном (см. Гафуров Б. Г. Таджики. М. 1972, с. 198 - 212, 216 - 218).

10. Удальцова З. В. Идейно-политическая борьба в ранней Византии. М. 1974, с. 267 - 273.

11. Гафуров Б. Г. Ук. соч., с. 218 - 221.

12. После книги М. И. Артамонова "История хазар" (Л. 1962) их историей занимаются в основном археологи, письменные же источники используются менее активно.

13. Артамонов М. И. Ук. соч., с. 171; см. также Гадло А. В. Этническая история Северного Кавказа IV-X вв. Л. 1975, с. 136.

14. Dunlop D. M. The History of the Jewish Khazars. Princeton. 1954. pp. 34 - 40.

15. Golden P. Khazar Studies. Vol. 1. Budapest. 1980, pp. 49 - 57.

16. Ludwig D. Struktur und Gesellschaft des Chazaren-Reiches im Licht der pchriftlichen Quellen. Minister. 1982, S. 134.

17. О языке хазар см.: Zajaczkowski A. Ze studiow nad zagadnieniem chazarskim. Krakow. 1947; Golden P. Op. cit., pp. 56 - 57.

18. Артамонов М. И. Ук. соч., с. 142 - 156; Гадло А. В. Ук. соч., с. 126- 154. Очень проблематична связь хазар с какими-либо другими, кроме булгар, тюркскими племенами, в частности с уйгурами. Впрочем, для выяснения проблемы! возникновения Хазарского государства этот вопрос является второстепенным.

19. Новосельцев А. П. К вопросу об одном из древнейших титулов русского князя. - История СССР, 1982, N 4.

20. В византийских источниках правители булгар называются χυρσς или αρχωυ. Сами болгары именовали своих владык просто ханами (Дуйчев И. "Именник на първо-българските ханове" и българската държавна традиция. - Векове, 1973, N 1; Чичуров И. С. Византийские исторические сочинения. М. 1980, с. 111 - 112; Литаврин Г. Г. Формирование и развитие Болгарского раннефеодального государства. В кн.: Раннефеодальные государства на Балканах VI-XII вв. М. 1985, с. 132- 188).

21. См. Ковалевская В. Б. Кавказ и аланы. М. 1984; Кузнецов В. А. Очерки истории алан. Орджоникидзе. 1984.

22. Чичуров И. С. Ук. соч., с. 36, 60, 153, 162. По мнению О. Н. Трубачева, с которым соглашается и И. С. Чичуров (Ук. соч., с. 111), в данном случае термин "Великая Болгария" относится к "области вторичной колонизации". Но, во-первых, у Никифора и Феофана именно "Великая" Болгария названа древней. Во-вторыхг служащее О. Н. Трубачеву аргументом мнение Ф. Альтхайма о приходе протоболгар из Ирана не подкреплено данными источников (Altheim F. Gesehachte der Hunnen. Bd. I. Brl. 1959, S. 85).

23. Точки зрения см.: Чичуров И. С. Ук. соч., с. 112-113; Литаврин Г. Г. Ук. соч., с. 136 - 138.

24. Чичуров И. С. Ук. соч., с. 61, 162. Сходные, хотя и более смутные сведения имеются у Михаила Сирийца и в Армянской географии (Michel Le Syrien. Chronique. Т. 2. P. 1901, pp. 362 - 364; Мовсес Хоренаци. География. Венеция. 1881, с. 17 (на древдеарм. яз.).

25. Термин "вннтр" встречается только в Пространной редакции ответа Иосифа. В Краткой редакции имя этого народа не названо, но остальные детали есть (р. Руна здесь - явная описка переписчиков из-за сходства букв "р" и "д" в древнееврейском алфавите) (см. Коковцов П. К. Еврейско-хазарская переписка в X в. Л. 1932, с. 21, 28 (древнеевр. текст), 75, 92 (перевод).

26. Артамонов М. И. Ук. соч., с. 172; Коковцов П. К. Ук. соч., с. 92.

27. Глава болгар Аспарух сначала обосновался в т. н. Огле, севернее Дуная, и лишь потом ушел в современную Болгарию, Огл (Онгл) помещают в различных местах, но скорее всего ато низовья Серета и Прута (Чичуров И. С. Ук. соч., с 61; Литаврин Г. Г. Ук. соч., с. 141).

28. Такие данные имеются у ат-Табари (ат-Табари. История пророков и царей. Сер. I. Лейден. 1879, с. 894, 898, 991 и др. (на араб, яз.), а также у армянских авторов.

29. Каланкатваци М. История страны алванов. Ереван. 1983, с. 133, 171, 186 (на древнеарм. яз.).

30. Там же, с. 141 (в тексте Джебу-хакан - собственное имя, но это ошибка).

31. Каланкатуаци М. История страны алуанк. Ереван. 1984, с. 81. К. Патканов (Катанкатваци М. История агван. СПб. 1861, с. 110) перевел этот термин словом "наместник".

32. Древнетюркский словарь. Л. 1969, с. 22 (перечислены по порядку: хаган, ябгу и шад).

33. Памятники древнегрузинской агиографической литературы. Т. 1. Тбилиси. 1963, с. 95 - 96 (на древнегруз. яз.); Жизнь Картли. Т. 1. Тбилиси. 1955, с. 225, 375 (на древнегруз. яз.). В древнеармянском переводе последнего памятника, составленном в конце XII - начале XIII в. и сохранившемся в рукописи XIII в., Джибга передан как зораглух - глава войска (Древнеармянский перевод грузинских исторических хроник. Тбилиси. 1953, с. 191).

34. См. Golden P. Op. cit., pp. 192 - 196 (сводка разновременных упоминаний о титуле "хакан" очень полная, но практически без попытки проследить эволюцию этого титула у тех же хазар).

35. Уже в то время шла борьба хазар с булгарами и последние выступали как союзники Ирана (Чичуров И. С. Ук. соч., с. 58 - 59).

36. ат-Табари. Ук. соч. Сер. I, с. 2865; сер. II, с. 1200, 1217, 1437 и др.

37. Коковцов П. К. Ук. соч., с. 116.

38. См. Седов В. В. Ук. соч.

39. Памятники литературы Древней Руси XI - начала XII в. М. 1978, с. 34 - 36, 38 - 40.

40. Любавский М. К. Лекции по древней русской истории до конца XVII в. М. 1916, с. 43 - 44. Особенно сильно преувеличивается роль хазар в истории Древней Руси в работах О. Прицака - главы Украинского института при Гарвардском университете (США).

41. Чичуров И. С. Ук. соч., с. 62 - 65, 133 - 166; Васильевский В. Г. Труды.. Т. 2. СПб. 1909, с. 356 - 391.

42. Вопрос о контактах хазар со Средней Азией имеет много спорных моментов (см. Артамонов М. И. Ук. соч., с. 283 - 287), хотя отрицать эти контакты не приходится.

43. Dulop D. M. Op. cit., р. X; Плетнева С. А. Хазары. М. 1986, с. 40.

44. Об оседании хазар в то время ничто не говорит.

45. Грабеж был обычным делом у тех и других, это общая черта феодальной эпохи, но, судя по источникам, хазарские набеги превосходили арабские по наносимому ущербу.

46. Истории Ирана с древнейших времен, с. 87.

47. Тер-Гевондян А. Н. Армения и Арабский халифат. Ереван. 1977, с. 23 - 26.

48. История Ирана с древнейших времен, с. 87 - 89; The Cambridge History of Iran. Vol. 4. Cambridge. 1975, pp. 10 - 25.

49. Буниятов З. М. Азербайджан в VII-IX вв. Баку. 1963.

50. Балам и. История Табари. Лакхнау. 1879, с. 503 - 504 (на перс. яз.). О других вариантах издания и рукописях см.: Новосельцев А. П. и др. Древнерусское государство и его международное значение. М. 1965, с. 364 - 365.

51. ат-Табари. Ук. соч., с. 2667.

52. Й. Маркварт считал, что Баланджар - это Варачан армянских источников, и с этим можно согласиться. По Армянской географии, Варачан был севернее Дербента (см. Marquart Y. Osteuropaische und Ostasiatische Streifziige. Leipzig. 1903r S. 16 - 17, 492; Мовсес Хоренаци. Ук. соч., с. 27; Иакут ар-Руми. Географический словарь. Ч. 1. Бейрут. 1955, с. 489 (на араб, яз.).

53. ат-Табари. Ук. соч., с. 2889; Ибн ал-Асир. Полный свод истории. Т. III. Каир. 1934, с. 66 (на араб. яз.).

54. Ахмад Ибн А'сам ал-Куфи. Книга завоеваний. Баку. 1981, с. 11.

55. История Ирана с древнейших времен, с. 96 - 97; Беляев Е. А. Ук. соч., с. 156 - 162.

56. Тер-Гевондян А. Н. Ук. соч., с. 49.

57. Каланкатуаци М. Ук. соч. 1984, с. 97, 103 - 107, 115 - 117, 120 - 121, 123- 133, 156. В период смуты в Халифате армяне, грузины и албанцы перестали платить харк (дань) арабам (Левонд. История. СПб. 1887, с. 15 (на древнеарм. яз.).

58. Беляев Е; А. Ук. соч., с. 187 - 189.

59. См. Тер-Гевондян А. Н. Ук. соч., с. 67; Очерки истории Грузии. Т. 2. Тбилиси. 1973, с. 288 (на груз. яз.). Возможно, для Грузии эту дату надо перенести на 30-е годы VIII века.

60. Чичуров И. С. Ук. соч., с. 62 - 63, 163 - 164.

61. Явное указание на связь хазар с Гуннским племенным союзом.

62. Каланкатваци М. Ук. соч. 1984, с. 78 - 79, 85 - 86, 124 и др.

63. Ш. В. Смбатян переводит термин оригинала (там же, 1983, с. 239) как "великолепный" (там же, 1984, с. 124).

64. О местонахождении этих городов идут споры, хотя ясно, что оба были расположены в приморском Дагестане, севернее Дербента (см. Артамонов М. И. Ук. соч., с. 177 - 179 и др.; Котович В. Г. О местоположении раннесредневековых городов Варачана, Баланджара и Таргу. В кн.: Древности Дагестана. Махачкала. 1974; Плетнева. С. А. Ук. соч., с. 24 - 33).

65. Речь должна скорее всего идти о маскутах (массагетах), с которыми связана известная и в IX-XI вв. область Маскат (о ней см.: Минорский В. Ф. История Ширвана и Дербенда. М. 1963, с. 108 - 115). Хоны-хазары в VII в. поклонялись тюркскому божеству Тангри, которое иначе называлось (по- ирански) Аспандиат, а также иранскому божеству Куару (Каланкатваци М. Ук. соч. 1984, с. 124).

66. Новейшие исследования мусульманского города, торговли и т. д. VIII-X вв. полностью это подтверждают (см.: Большаков О. Г. Средневековый город Ближнего Востока. VII - середина XIII в. М. 1984; Кропоткин В. В. Экономические связи Восточной Европы в 1-м тысячелетии нашей эры. М. 1967).

67. Васильев А. А. Византия и арабы. Т. I. СПб. 1900.

68. Тер-Гевондян А. Н. Ук. соч., с. 86 - 89.

69. Первый из них управлял с 709 по 732 г. и дважды временно заменялся "Джаррахом, Мерван: был наместником с 732 по 744 год.

70. Босворт К. Э. Мусульманские династии. М. 1971, с. 29 - 30.

71. По датированным данным ат-Табари и Ибн ал-Асира.

72. Тер - Гевондян А. Н. Ук. соч., с. 73, 78 - 79.

73. Она затем принимала участие в войнах арабов с хазарами.

74. Каланкатваци М. Ук. соч. 1984, с. 160. 73 Очерки истории Грузии. Т. 2, с. 283 - 290.

76. См. Мученичество Або Тбилисского (VIII в.). В кн.: Памятники древнегрузинской агиографической литературы. Т. 1, с. 46 - 81 (на древнегруз. яз.).

77. Жизнь Картли. Т. 1, с. 243 - 247.

78. Очерки истории Грузии. Т. 2, с. 288 - 290.

79. ат-Табари. Ук. соч. Сер. II, с. 1437, 1462.

80. Кузнецов В. А. Ук. соч., с. 104.

81. Коковцов П. К. Ук. соч., с. 116, 117.

82. См. Минорский В. Ф. Ук. соч., с. 206 - 207 (данные ал-Мас'уди).

83. См. Бейлис В. М. Из истории Дагестана VI-XI вв. (Сарир). В кн.: Исторические записки. Т. 73.

84. Минорский В. Ф. Ук. соч., с. 107 - 142.

85. Памятники литературы Древней Руси XI - начала XII в., с. 34 - 36, 78 - 79.

86. См. Ибн Хордадбех. Книга путей и стран. Лейден. 1889, с. 155 (на араб. яз.).

87. ат-Табари. Ук. соч., с. 1200 - 1204, 1217.

88. Левонд. Ук. соч., с. 101. Случилось это не в Баланджаре, как можно заключить по некоторым источникам, а у г. Баджарван в Южном Азербайджане (Ибиал - Асир. Ук. соч. Т. 4, с. 207 - 208 (на араб, яз.).

89. Ал-Белазури. Книга завоеваний стран. Лейден. 1866, с. 207 (на араб, яз.); Ал-Куфи. Ук. соч., с. 47 - 48. Маслама разбил Дербент на четыре сектора и в каждом разместил отряды из разных областей Сирии, Палестины и Месопотамии.

90. ат-Табари. Ук. соч., с. 1562.

91. Ал-Куфи. Ук. соч., с. 49. Ниже в этом источнике указана численность арабского войска в 150 тыс. воинов (у Самандара). Очевидно, в него входили и отряды закавказских феодалов.

92. В пограничье современных АзССР, АрмССР и ГССР.

93. Эти события описаны в "Жизни Картли" (т. 1, с. 243 - 247).

94. Ал-Белазури. Ук. соч., с. 208; ал - Куфи. Ук. соч., с. 49.

95. По Левонду (ук. соч., с. 114), столица хазар была приморским городом (см. Плетнева С. А. Ук. соч., с. 27 - 28).

96. Ибн ал-Асир. Ук. соч., с. 224.

97. Ал-Белазури. Ук. соч., с. 208; ал - Куфи. Ук. соч., с. 50.

98. См. Новосельцев А. П. и др. Ук. соч., с. 370 - 371. См. также: ал-Куфи. Ук. соч., с. 81 (комментарий З. Буниятова). Есть мнение, что на Волгу Мерван ходил до Волжской Булгарии (Dunlop D. M. Op. cit., p. 83), но оно априорно. По существу, той же точки зрения придерживается П. Голден (Golden P. Op. cit., р. 64), который в хазарской столице, взятой Мерваном, усматривает Атиль.

99. Ал-Куфи. Ук. соч., с. 50 - 51.

100. ат-Табари. Ук. соч., с. 1635, 1667, 1871; ал-Куфи. Ук. соч., с. 54 - 58.

101. Беляев Е. А. Ук. соч., с. 201 - 204.

102. Джавахишвили И. А. История грузинского народа. Т. 2. Тбилиси. 1965. с. 80 (на груз, яз.); Д. Данлоп (Op. cit., p. 185) вслед за Й. Марквартом относит поход на Грузию к 799 году.

103. Летопись Картли. Тбилиси. 1982, с. 47.

104. ат-Табари. Ук. соч. Сер. III, с. 638; ал-Куфи. Ук. соч., с. 67 - 70; Бар Гебрей. Сокращенная история династий. Бейрут. 1890, с. 223 (на араб. яз.).

105. Сводку данных см.: Ludwig D. Op. cit., S. 251 - 259 (однако отождествление Д. Людвигом Атиля с ал-Байдой-Белой представляется неверным).

106. Летопись Картли, с. 48.

107. Артамонов М. И. Ук. соч., с. 283 - 287.

108. Минорский В. Ф. Ук. соч., с. 193, 195.

109. Новосельцев А. П. К вопросу об одном из древнейших титулов русского князя.

110. Const an tine Porphyrogenitus. De administrando imperio. Vol. 1.. Budapest. 1949, pp, 174 - 175; Новосельцев А. П. Ук. соч.

111. Артамонов М. И. Ук. соч., с. 324 - 335.

112. Там же, с. 328.

113. Памятники литературы Древней Руси XI - начала XII в., с. 32 - 37.

114. Annales Bertiniani. Hannoverae. 1883, pp. 19 - 20.

115. Constantine Porphyrogenitus. Op. cit., pp. 182 - 183.

116. Артамонов М. И. Ук. соч., с. 300.

117. Ал-Йакуби. История. Т. 2. Лейден. 1883, с. 598 (на араб, яз.).

118. См. Новосельцев А. П. и др. Ук. соч., с. 372.


1 person likes this
Sign in to follow this  
Followers 0


User Feedback

There are no reviews to display.




  • Categories

  • Files

  • Темы на форуме

  • Similar Content

    • Военные столкновения русских и Цинов (1652-1689)
      By Kryvonis
      Предлагаю обсудить проблему приграничных конфликтов в 50-80-х гг. 17 в. Особенно меня интересуют китайские и корейские данные о войнах. Прошу сообщите онлайн-ссылки на материалы. Меня также интересует статья А. Пастухова о поселениях приамурских народов. Думаю Чжан Геда поможет. 
    • Сюжет на серебряном блюде
      By Mukaffa
      Кони то местные, слишком здоровые для тюрок.
    • Нестеренко А. Н. Князь Вячко
      By Saygo
      Нестеренко А. Н. Князь Вячко // Вопросы истории. - 2018. - № 7. - С. 30-42.
      Удельного кукенойского князя Вячко его современник, автор Ливонской хроники Генрих, описывает как разбойника, клятвопреступника и убийцу. Отечественная историография представляет Вячко как героического воина, символизирующего совместную борьбу русского и прибалтийских народов с «католической агрессией».
      Об удельном князе Вячко в русских летописях содержится только одно упоминание — краткое сообщение Новгородской первой летописи о том, что в 1224 г. он был убит немцами в Юрьеве1. Поэтому все, что нам известно об этом князе, основано на сообщениях Хроники Ливонии Генриха Латыша (ЛХГ)2. Без этого источника невозможно было бы установить, кем был Вячко, как он оказался в Юрьеве и как погиб.
      В отечественной историографии, начиная с В.Н. Татищева, назвавшего Вячко мужественным и мудрым воином, этого князя принято представлять героем и символом совместной борьбы русских и эстов против «крестоносной агрессии»3. В этом качестве он был запечатлен в бронзовом памятнике «Князь Вячко и старейшина Меэлис, отдавшие свои жизни при обороне Тарту в 1224 году», скульптора Олаве Мянни, установленном в Тарту в 1980 г. в честь 950-летия со дня основания города Ярославом Мудрым.
      Автор Хроники Ливонии Генрих, наоборот, представляет Вячко разбойником и убийцей и, считая его одним из самых опасных преступников, называет «корнем всякого зла в Ливонии»4.
      Из описания событий, связанных с именем Вячко в ЛХГ, можно составить образ типичного удельного князька времен расцвета на Руси периода феодальной раздробленности. Главным занятием, служившим основным источником доходов князя и его дружины, были военные набеги с целью грабежа. В этом смысле деятельность Вячко может служить еще одной иллюстрацией концепции Мансура Олсона, рассматривавшего его как «оседлого (stationary) бандита»5. Вячко обложил данью местных жителей в обмен на их защиту от других «бандитов», выступив в качестве «покровителя тех, кого он грабит»6.

      Памятник князю Вячко и старейшине эстов Меэлису в г. Тарту

      Кокнесе. Развалины орденского замка, выстроенного на месте крепости Вячко. Фото начала XX века

      Осада Дерпта, 1224 г. Рисунок Фридриха-Людвига фон Майделя
      О происхождении князя доподлинно неизвестно. Гипотетическая дата его рождения заключается между 1175 и 1180 годом7.
      По версии Татищева, основанной на пересказанной им легендарной «повести о Святохне», Вячко был сыном полоцкого князя Бориса Давыдовича8. Легенда о Святохне — классический литературный сюжет о злой мачехе, которая помыкает своим простодушным и инфантильным мужем, стремясь получить преференции для родного дитя за счет приемных.
      Согласно этой легенде, от первого брака у Бориса было двое сыновей: Василько и Вячко. Овдовев, он женился во второй раз на Святохне, дочери поморского князя Казимира, которая родила ему сына Владимира (Войцеха). Святохна хотела, чтобы княжеский престол в Полоцке наследовали не пасынки, а ее родной сын. Но это было невозможно при жизни старших сыновей полоцкого князя. Поэтому княгиня задумала их погубить и для начала уговорила мужа удалить княжичей в уделы на реке Двине. Затем Святохна укрепила свою власть в Полоцке, назначив на должности тысячного и посадников своих земляков. Полочане, недовольные засильем поморян, стали требовать от князя изгнания чужеземцев и возвращение в Полоцк его старших сыновей. Борис уже готов был послать за сыновьями, но коварная княгиня, боясь лишиться власти, попыталась уничтожить пасынков и их сторонников руками самого полоцкого князя. Она сфабриковала письмо от лица полоцких бояр к сыновьям Бориса, в котором они призывали старшего из них Василия прийти в Полоцк, занять престол, а мачеху с сыном и поморянами убить.
      Оклеветанные Святохой бояре, призванные на княжеский двор для объяснений, были убиты поморянами по ее приказу, несмотря на попытку Бориса остановить кровопролитие.
      На следующее утро было собрано вече, на котором народу объявили, что бояре были казнены за то, что ночью пытались убить князя, придя с оружием в его дом. Возбужденные этим известием полочане разгромили дома погибших бояр, а их жен и детей убили или изгнали.
      Княжич Василий, узнав о гибели полоцких бояр, которые были его сторонниками, хотел немедленно ехать в Полоцк. Но его отговорил один из его приближенных, рассказав о грозившей Василию опасности. В Полоцк послали письмо с призывом к народу постоять против иноземцев «за веру и землю Русскую». На тайной встрече сторонники Василия и Вячко договорились «князьям своим помогать, а поморян изгнать или погубить» и стали склонять к этому горожан. Им удалось собрать вече, на котором зачитали письмо от княжича. Рассвирепевший народ схватил княгиню и заключил ее под стражу. Ее сторонники были убиты или изгнаны из Полоцка.
      Хотя версия, относящая Вячко к полоцкой или смоленской ветви Рюриковичей, наиболее распространена в отечественной историографии, она противоречит фактам9. Во-первых, согласно Татищеву, события, описываемые в «повести о Святохне», происходили в 1217 г., в то время как Вячко, согласно ЛХГ, покинул свой удел Кукенойс, расположенный на Двине, в 1208 г. и больше туда не возвращался. Во-вторых, ЛХГ указывает, что во времена княжения Вячко в Кукенойсе полоцким князем был не Борис, а Владимир (Woldemaro de Ploceke), который занимал княжеский престол как минимум с 1184 по 1216 год.
      Матей Стрыйковский утверждал, что в 1573 г. он видел камень под Полоцком на Двине с надписью «Помоги Господи рабу своему, Борису сыну Гинвилову!»10 На этом основании можно предположить, что после смерти Владимира в 1216 г. полоцкий престол занял Борис — сын литовского князя Гинвила. Вячко приходился ему не сыном, а зятем или шурином11.
      Первое упоминание «короля» Вячко (Vetseke) в ЛХГ относится к 1205 году12. Из этого сообщения следует, что он княжил в Кукенойсе (соврем. Кокнесе в Латвии), расположенном на берегу Даугавы, на границе полоцкого княжества с землями ливов и леттов. Узнав о том, что рядом с границами его владений поселился большой отряд латинских пилигримов, Вячко послал к ним гонца с предложением о переговорах.
      Миротворческая инициатива Вячко скорее всего была вызвана тем, что он вместе со своим сюзереном, полоцким князем Владимиром, участвовал в первом нападении на ливонские земли в 1203 г., и формально стороны продолжали находиться в состоянии войны. Такой вывод следует из того, что ЛХГ не упоминает о том, что после того как полоцкие дружины покинули ливонские владения, на которые внезапно напали, стороны начали мирные переговоры13. Вячко, очевидно, решил, что появление пилигримов всего в трех милях от границ его владений означает начало военных приготовлений для нанесения ответного удара, и поспешил заявить о готовности заключить мир.
      На последующей встрече Вячко с главой ливонской церкви епископом Альбертом стороны заключили «прочный мир», после чего Вячко «радостно возвратился к себе». При этом хронист не преминул заметить, что мир оказался совсем не прочным и продолжался недолго14. Действительно, уже через год полоцкий князь в очередной раз напал на ливонские владения. Вячко тоже должен был принять участие в этом походе: во-первых, как вассал полоцкого князя, во-вторых, в силу того, что его владения находились на границе с Ливонией и, следовательно, дружины из Полоцка должны были пройти через них.
      Все происходившее в дальнейшем было обусловлено контекстом отношений Полоцка и Риги. Полоцкий князь Владимир разрешил в 1184 г. первому епископу ливонскому Мейнарду крещение ливов и леттов, исходя из соображений выгоды: ливонская церковь взяла на себя обязательства по сбору налогов с обращенных в христианство язычников. Полоцкое княжество, которое распалось на несколько уделов, не располагало силами, чтобы принудить ливов и леттов к регулярной выплате дани. Поэтому князь Владимир не только охотно принял предложение Мейнарда, но и преподнес ему дары, подчеркивая свое полное одобрение его миссии15.
      Когда полоцкий князь увидел, что немецкая колония за двадцать лет разбогатела, он решил, что может захватить ее под предлогом защиты притесняемых немцами ливов и леттов, надеясь, что только что основанная и еще не укрепленная Рига станет легкой добычей объединенных сил русских князей и прибалтийских племен. Реализации этого плана благоприятствовало то, что ежегодно правитель Ливонии епископ Альберт отправлялся с отслужившими свой срок пилигримами в Германию чтобы привлечь новых. Во время его отсутствия в случае нападения врага ливонцы могли рассчитывать только на свои немногочисленные силы.
      С.М. Соловьёв объяснял агрессию со стороны Полоцка тем, что князья полоцкие «привыкли ходить войной на чудь и брать с нее дань силой, если она не хотела платить ее добровольно. Точно так же хотели теперь действовать против немцев»16.
      Первая неудачная попытка нападения на немецкую колонию не остановила Владимира. Когда в очередной раз епископ Альберт убыл с пилигримами в Германию, полоцкий князь по просьбе ливов, которые прислали к нему гонцов, собрав большое войско, выступил в поход на Ригу (1206 г.). «Слушаясь их зова и советов, король [полоцкий князь Владимир] собрал войско со всех концов своего королевства, а также от соседних королей, своих друзей, и с великой храбростью спустился вниз по Двине на корабле»17. Союзники осадили первый ливонский форпост на их пути — замок Гольм. Немецкие воины, которых в укреплении было всего двадцать, «боясь предательства со стороны ливов, которых много было с ними в замке, днем и ночью оставались на валах в полном вооружении, охраняя замок и от друзей внутри и от врагов извне»18.
      Генрих констатирует, что в данной ситуации «если бы продлились дни войны, то едва ли рижане и жители Гольма, при своей малочисленности, могли бы защититься». Но, к счастью для рижан, Владимир проявил нерешительность, и это спасло их от неминуемого разгрома. Разведчики донесли Владимиру, что «все поля и дороги вокруг Риги полны мелкими железными трехзубыми гвоздями; они показали королю несколько этих гвоздей и говорили, что такими шипами тяжко исколоты повсюду и ноги их коней и собственные их бока и спины. Испугавшись этого, король не пошел на Ригу»19. А тут еще в море появились корабли. Опасаясь, что это идет подмога немцам, полоцкий князь снял осаду с Гольма, который безуспешно осаждал одиннадцать дней, и возвратился в свои владения.
      Отступление Владимира вынудило Вячко второй раз искать мира с победителями. В 1207 г., когда из Германии вернулся епископ Альберт, Вячко отправился к нему. Несмотря на то, что он был виновен в нарушении мирного договора, заключенного по его же инициативе в 1205 г., кукенойский князь был принят в Риге на правах почетного гостя20.
      В ходе своего визита князь Вячко предложил епископу Альберту половину своих владений в обмен на помощь против нападений литовцев. Предложение было принято, и Вячко после многих дней пребывания в доме епископа вернулся домой с дарами и обещаниями помощи людьми и оружием21. Видимо уступка половины владений была компенсацией, которую Вячко должен был заплатить за участие в нападениях на Ливонию.
      Однако, несмотря на приписываемое Генрихом стремление епископа Альберта подружиться с Вячко, из этого ничего не получилось. Кукенойский князь вынашивал планы реванша, а немцы воспринимали его как непримиримого врага, который вынужден был покориться силе и затаился, ожидая удобного момента для очередного нападения. Свидетельством этого стал также конфликт князя Вячко с ливонским рыцарем Даниилом, владения которого находились по-соседству и людям которого, согласно ЛХГ, он «причинял много неприятностей и, несмотря на неоднократные увещевания, не переставал их беспокоить»22.
      Однажды ночью люди Даниила внезапно захватили Кукенойс (1208 г.). Вячко попал в плен23. Даниил, «желая выслушать совет епископа об этом деле», послал в Ригу сообщение о случившемся. Епископ Альберт не воспользовался удачным моментом и решил привлечь врага на свою сторону благородством и добротой. Как пишет Генрих, он «был очень огорчен и не одобрил сделанного, велел вернуть короля в его замок и возвратить ему все имущество, затем, пригласив короля к себе, с почетом принял его, подарил ему коней и много пар драгоценной одежды»24.
      В Риге Вячко вновь принимали «самым ласковым образом», угощали князя и его людей и решив, что конфликт между ним и Даниилом закончился, «с радостью отпустил его домой». Рижский епископ «помня также о том, что обещал королю, когда принимал от него половину замка», послал в Кукенойс за свой счет двадцать рыцарей и арбалетчиков, а также каменщиков, «чтобы укрепить замок и защищать его от литовцев. С ним возвратился в Кукенойс и король [Вячко], веселый по внешности, но с коварным замыслом в душе25. Будучи уверенным в том, что Альберт с пилигримами отбыли в Германию, и в Риге осталось мало людей, Вячко «не мог далее скрывать в душе свои вероломные козни»26.
      Дождавшись удобного момента, когда немцы рубили камень во рву для постройки замка, сложив свое оружие наверху и, не ожидая нападения, «не опасаясь короля, как своего отца и господина», Вячко со своими людьми напал на безоружных немцев27. Из двадцати человек уцелело только трое.
      Возможно, в Кукенойсе были те, кто сочувствовал жертвам нападения и помог им бежать. Чудом избежавшие смерти сумели добраться до Риги и сообщить о случившемся. Впрочем, Вячко и не старался скрыть следы своего преступления. Рассчитывая внушить немцам ужас, он приказал трупы убитых бросить в Двину, чтобы течением их принесло в Ригу.
      Захваченное оружие, коней и доспехи Вячко послал полоцкому князю, «а вместе с тем просил и советовал собрать войско как можно скорее и идти брать Ригу, где, сообщал он, осталось мало народу, причем лучшие убиты им, а прочие ушли с епископом»28.
      На что надеялся Вячко, обращаясь в Полоцк, если предыдущие события показали, что Владимир — нерешительный и ненадежный союзник? Необдуманный поступок Вячко скорее напугал полоцкого князя, чем побудил его немедленно выступить против Риги. Впрочем, ЛРХ сообщает о том, что, получив известия о событиях в Кукенойсе, «Владимир с излишней доверчивостью созывает всех своих друзей и людей своего королевства»29. Но никаких активных действий полоцкий князь так и не предпринял.
      Скорее всего, поступок Вячко был спонтанным, и он заранее не согласовал с Полоцком планы нападения на ливонцев. Кроме того, его уверенность в том, что Альберт покинул Ригу, оказалась напрасной. Епископ случайно задержался и, узнав о событиях в Кукенойсе, призвал приготовившихся к отплытию на родину пилигримов вернуться, «обещая за большие труды их долгого пилигримства большее отпущение грехов и вечную жизнь». «В ответ на это триста человек из лучших снова приняли крест и решились вернуться в Ригу — стать стеной за дом господень»30. Сверх этого Альберт нанял за плату еще какое-то количество воинов. Со всей Ливонии в Ригу собирались вооруженные люди для похода на Кукенойс.
      Узнав об этом и так и не дождавшись подмоги из Полоцка, Вячко со своими сторонниками, «боясь за себя и за свой замок, зная, что поступили дурно, и, не смея дожидаться прихода рижан в замке, собрали свое имущество, поделили между собой коней и оружие тевтонов, подожгли замок Кукенойс и побежали каждый своей дорогой». Местные жители попрятались по окрестным лесам, а Вячко, «зная за собой злое дело, ушел в Руссию, чтобы никогда больше не возвращаться в свое королевство31.
      Покинув Кукенойс, он бежал или к литовцам, или в новгородские земли. Гипотеза о том, что Вячко нашел убежище в Полоцке, ничем не подтверждается32. Если бы это было так, то Рига непременно потребовала бы у полоцкого князя выдачи Вячко и, скорее всего, это требование было бы им удовлетворено. Полоцк уже не рисковал портить отношения с Ригой. В 1212 г. Владимир признал свое поражение, заключив с епископом Альбертом мир, по которому отказывался от дани с Ливонии. Видимо он даже был вынужден признать себя вассалом рижского епископа, так как ЛРХ сообщает, что он называл Альберта своим «духовным отцом», а тот принял его как «сына», что означает признание не только вассальной зависимости, но и подчинение католической церкви33.
      До 1223 г. о Вячко сведений нет. Возможно, следующие годы он провел в качестве князя-изгоя, участвуя со своей дружиной в походах псковичей и новгородцев «на чудь», которые они устраивали практически каждый год. С 1210 по 1222 г. новгородская летопись сообщает о пяти крупных походах в Эстонию (в 1210, 1212, 1217, 1218, 1222 гг.).
      В свою очередь Орден меченосцев в 1210 г. начал покорение Эстонии. Формальной причиной начала войны против племен эстов стали претензии братьев-рыцарей к эстам Угаунии (историческая область на юго-востоке современной Эстонии с городами Тарту и Отепя и название одного из союзов племен эстов). Началась ожесточенная война, которая велась с неслыханной жестокостью34.
      Походы новгородцев и псковичей на земли эстов, которые активно возобновились при Мстиславе Удалом, заставляли их объединиться против общего врага с ливонцами. В 1217 г. в ответ на нападение новгородцев на Одемпе совместное войско эстов и ливонцев разорило окрестности Новгорода35.
      Так как Орден Меченосцев, который был основан епископом Альбертом для защиты ливонской церкви и был ее вассалом, начал завоевание Эстонии в собственных интересах, Рига решила привлечь к этой войне Данию. Рижский епископ надеялся, что, одержав победу, датский король передаст завоеванные земли ливонской церкви, удовлетворившись славой и отпущением грехов36.
      В 1218 г. епископ Альберт лично прибыл к королю датскому Вальдемару II и «убедительно просил его направить в следующем году свое войско на кораблях в Эстонию, чтобы смирить эстов и заставить их прекратить нападения совместно с русскими на ливонскую Церковь»37. Вальдемар II охотно согласился помочь Риге в богоугодном деле крещения язычников. В 1219 г. датское войско под предводительством короля высадилось в «Ревельской области».
      Одержав победу над эстами в последующей битве, датчане основали на месте городища эстов крепость Ревель. Но вместо того, чтобы передать завоеванное ливонской церкви, король Дании объявил, что теперь Эстония и Ливония должны подчиниться его власти38. В результате сложилась ситуация, когда все воевали против всех: эсты против иноземных захватчиков, Орден Меченосцев, датчане и русские — против эстов и друг против друга. При этом эсты объединялись с русскими — против немцев и датчан, с немцами и датчанами против русских.
      К 1221 г. крещение эстов было закончено. В связи с этим Генрих удовлетворенно констатировал: «И радовалась церковь тишине мира, и славил весь народ господа, который, после множества войн, обратил сердца язычников от идолопоклонства к почитанию бога...»39 Вся Эстония перешла под власть ливонской церкви, Ордена Меченосцев и Дании.
      Такое положение, видимо, не устраивало Новгород, рассматривавший земли эстов как сферу своих интересов. В одностороннем порядке расторгнув ранее заключенный с Ригой мирный договор, новгородцы с двадцатитысячным войском, собранным «из Новгорода и из других городов Руссии против христиан», вторглись в пределы Ливонии40. «И разграбили они всю страну, сожгли все деревни, церкви и хлеб, лежавший, уже собранным на полях; людей взяли и перебили, причинив великий вред стране»41.
      В ответ ливонцы с эстами напали на новгородские земли, «... сожгли дома и деревни, много народу увели в плен, а иных убили»42. Затем эсты приграничной с Псковом земли Саккалы совершили поход против новгородских данников — вожан и ижоров. Эсты вернулись с большой добычей, «наполнив Эстонию и Ливонию русскими пленными, и за все зло, причиненное ливам русскими, отплатили в тот год вдвойне и втройне»43.
      Но в январе 1223 г. в Саккале эсты с необычайной жестокостью перебили всех немцев. Генрих, например, сообщал, что у одного священника вырвали сердце и «зажарили на огне и, разделив между собой, съели, чтобы стать сильными в борьбе против христиан»44. Восстание распространилось на другие земли. «По всей Эстонии и Эзелю прошел тогда призыв на бой с датчанами и тевтонами, и самое имя христианства было изгнано из всех тех областей»45. Эсты призвали на помощь новгородцев и псковичей, расплатившись с союзниками захваченным у немцев и датчан имуществом. Русские гарнизоны разместились в захваченных восставшими замках.
      Однако датчанам удалось отразить нападение на Ревель, а ливонцы, собрав восьмитысячное войско, к осени отбили ряд важный замков46. Тогда зачинщики этого восстания — старейшины эстов Саккалы — послали на Русь богатые дары, чтобы призвать на помощь «королей русских».
      Двадцатичетырехтысячное войско во главе с Ярославом Всеволодовичем вторглось в Ливонию. Подойдя к Дерпту (Юрьев), Ярослав оставил там гарнизон и двинулся в Одэмпе, где поступил так же. Но вместо того, чтобы отправиться дальше на Ригу, он, по совету эстов с о. Эзель, убедивших его, что сначала лучше разбить более слабых датчан, повернул к Ревелю47.
      «И послушался их король, и вернулся с войском другой дорогой в Саккалу, и увидел, что вся область уже покорена тевтонами, два замка взято, а его русские повешены в Вилиендэ. Он сильно разгневался и, срывая гнев свой на жителях Саккалы, поразил область тяжким ударом, решил истребить всех, кто уцелел от руки тевтонов и от бывшего в стране большого мора; некоторые однако спаслись бегством в леса»48.
      Затем Ярослав со своими союзниками эстами осадил один из датских замков. Через четыре недели, понеся большие потери, но не добившись ни малейшего успеха, Ярослав, «разорив и разграбив всю область кругом», был вынужден отступить: «король суздальский в смущении возвратился со всем своим войском в Руссию»49.
      После отступления Ярослава воины Ордена Меченосцев пытались отбить Дерпт, но «не могли по малочисленности взять столь сильный замок»50.
      В свою очередь из Новгорода, с целью ведения войны против ливонцев, был послан в Дерпт князь Вячко и с ним двести воинов. Бывшему кукенойскому князю был обещан во владение город и все земли, которые он сумеет подчинить. «И явился этот король с людьми своими в Дорпат, и приняли его жители замка с радостью, чтобы стать сильнее в борьбе против тевтонов, и отдали ему подати с окружающих областей»51.
      По словам Костомарова, «Князь Вячко, принявши от Великого Новгорода в управление край, утвердился в Юрьеве, начал показывать притязания на всю Ливонию и посылал отряды требовать дани от соседних краев. В случае отказа он угрожал войной»52.
      К началу 1224 г. Дерпт, в котором правил Вячко, оставался единственной непокоренной ливонцами и датчанами областью Эстонии, постоянно угрожая стать центром нового восстания53. Поэтому завоевание Дерпта стало главной целью Риги и Ордена Меченосцев. Орден хотел захватить Дерпт без помощи Риги, чтобы сделать его своим владением, и весной 1224 г. предпринял еще одну подобную попытку. Но и она была отбита54.
      В свою очередь, епископ Альберт направил в Дерпт послов к Вячко, «прося отступиться от тех мятежников, что были в замке». Но князь, надеясь на помощь со стороны Руси, отказался покинуть Дерпт55. Тогда Альберт собрал «всех принадлежащих к ливонской церкви» в поход на Дерпт. 15 августа 1224 г. ливонские войска подошли к стенам города. Началась его осада.
      Для штурма крепости была возведена осадная башня, одновременно начались масштабные земляные работы, чтобы продвинуть ее вплотную к стенам56. К Вячко еще раз отправили послов, предлагая «свободный путь для выхода с его людьми, конями и имуществом, лишь бы он ушел из замка и оставил этот народ отступников. Но король, в ожидании помощи от новгородцев, упорно отказывался покинуть замок»57.
      Упорство Вячко, видимо, объяснялось еще и тем, что он не верил в обещание немцев отпустить его и не покарать за коварное убийство людей епископа Альберта в Кукенойсе.
      Кроме того, Дерпт был хорошо оснащенной неприступной крепостью. Вот что пишет о нем Генрих: «... замок этот был крепче всех замков Эстонии: братья-рыцари еще ранее с большими усилиями и затратами укрепили его, наполнив оружием и балистами, которые были все захвачены вероломными. Сверх того, у короля было там множество его русских лучников, строились там еще и различные военные орудия»58. Генрих обстоятельно и подробно описывает осаду Дерпта и его штурм. Его информированность, точность в деталях свидетельствуют о том, что автор хроники лично участвовал в этих событиях.
      Опасаясь того, что на помощь осажденным придет подмога из Новгорода, ливонцы вели штурм и днем, и ночью. Осажденные отчаянно сопротивлялись. «Не было отдыха усталым. Днем бились, ночью устраивали игры с криками: ливы и лэтты кричали, ударяя мечами о щиты; тевтоны били в литавры, играли, на дудках и других музыкальных инструментах; русские играли на своих инструментах и кричали; все ночи проходили без сна59.
      Ливонцы договорились не щадить защитников крепости, мотивируя это тем, что пример обороны Дерпта должен стать уроком для тех, кто задумает восстать против церкви60. О самом Вячко решили: «вознесем надо всеми, повесив на самом высоком дереве»61.
      Крепость пала внезапно. Как-то под вечер эсты решили сделать вылазку, чтобы поджечь построенную ливонцами осадную башню. Для этого, проделав в стене проем, они стали пускать в нее горящие колеса. В ответ ливонцы бросились в стремительную атаку на крепостной вал. Через проделанную защитниками брешь в стене им удалось ворваться в город. «Когда уже много тевтонов вошло в замок, за ними двинулись лэтты и некоторые из ливов. И тотчас стали избивать народ, и мужчин, и даже некоторых женщин, не щадя никого, так что число убитых доходило уже до тысячи. Русские, оборонявшиеся дольше всего, наконец, были побеждены и побежали сверху внутрь укрепления; их вытащили оттуда и перебили, всего вместе с королем около двухсот человек. Другие же из войска, окружив замок со всех сторон, не давали никому бежать. Всякий, кто, выйдя из замка, пытался пробраться наружу, попадал в их руки. Таким образом, изо всех бывших в замке мужчин остался в живых только один — вассал великого короля суздальского, посланный своим господином вместе с другими русскими в этот замок. Братья-рыцари снабдили его потом одеждой и отправили на хорошем коне домой в Новгород и Суздаль сообщить о происшедшем его господам»62.
      Надежды Вячко на то, что к нему на помощь придет новгородско-псковская дружина, и он сможет отразить нападение, так и не оправдались. Согласно Генриху, это объясняется тем, что к тому времени, как русское войско готово было выступить, Дерпт уже пал: «Новгородцы же пришли было во Псков с многочисленным войском, собираясь освобождать замок от тевтонской осады, но услышав, что замок уже взят, а их люди перебиты, с большим горем и негодованием возвратились в свой город»63.
      По версии Татищева, город был взят немцами не штурмом, а коварством, а сам князь и бояре попали в плен и, несмотря на их «слезные» мольбы, «чтоб яко пленных не губили», были казнены. При этом Татищев упрекает ливонцев, что они поступили не как рабы божии, а как слуги дьявола. Хотя, в данном случае, казнь плененного Вячко и его сторонников скорее следует рассматривать как запоздалую, но адекватную месть за его преступления64.
      Сообщение Татищева отличается от рассказа ЛХГ, согласно которому защитники Юрьева мужественно сопротивлялись, а Вячко вместе со своей дружиной героически пал в бою, а не попал в плен, как это утверждает родоначальник отечественной историографии. Впрочем, в данном случае позднейшая историография следует версии ЛХГ, согласно которой гибель Вячко выглядит героической65.
      Разорив город, ливонцы, видимо опасаясь нападения со стороны Новгорода, ушли. Однако поскольку новгородцы не делали попыток вернуть город, и между сторонами был заключен мир, то в скором времени они вернулись и отстроили город заново66.
      Но на этом история князя Вячко не закончилась. В целях обоснования своих притязаний на ливонские земли потомки немецких рыцарей вели свою генеалогию от русских князей или ливских вождей, древних властителей этих земель67.
      Согласно Таубе, Софья, единственная дочь Вячко, была обручена с немецким рыцарем Дитрихом фон Кокенгаузеном. От нее якобы пошел ливонский графский и баронский род Тизенгаузенов68. Представители этого рода оказали значительное влияние на историю Ливонии, Польши, Швеции и России. Один из его известнейших представителей — Фердинанд Тизенгаузен, адъютант и зять фельдмаршала Кутузова, ставший историческим прототипом Андрея Болконского из романа Льва Толстого «Война и мир».
      Уроженец Ревеля, он уехал в Петербург, стал офицером и женился на дочери М.И. Кутузова Елизавете Михайловне. В сражении под Аустерлицем 20 ноября 1805 г. подполковник граф Фердинанд Тизенгаузен остановил расстроенный французским огнем и отступавший батальон, подхватил упавшее знамя и увлек солдат в атаку, был тяжело ранен и скончался69.
      Одним из потомков рода Тизенгаузен был близкий друг Лермонтова гусар Пётр Павлович Тизенгаузен.
      Следует отметить и еще одного представителя этой фамилии, имеющего непосредственное отношение к отечественный историографии. Это историк-востоковед, нумизмат, член-корреспондент Императорской Санкт-Петербургской Академии наук по разряду восточной словесности, автор не потерявшего актуальность труда «Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды» Владимир Густавович Тизенгаузен (1825—1902 г.)70.
      Так, спустя столетия, потомки некогда непримиримых врагов внесли вклад в служение общему делу. И в этом заключается главный урок данной истории.
      Примечания
      1. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. III. М.-Л. 1950, л. 96.
      2. ГЕНРИХ ЛАТВИЙСКИЙ. Хроника Ливонии. М.-Л. 1938.
      3. «... князь Вячек Борисович, яко мудрый и в воинстве храбрый...» ТАТИЩЕВ В.Н. Собрание сочинений. История Российская. Т. III. М. 1994. с. 213.
      4. Хроника Ливонии Генриха Латыша (ЛХГ), с. 236.
      5. ОЛСОН М. Власть и процветание: Перерастая коммунистические и капиталистические диктатуры. М. 2012, с. 33—42.
      6. Там же, с. 36.
      7. ВОЙТОВИЧ Л. Княжа доба: портрети елгги. Бгла Церква: Олександр Пшонювський. 2006, с. 293.
      8. ТАТИЩЕВ В.Н. Ук. соч., с. 201—204.
      9. РАПОВ О.М. Княжеские владения на Руси в Х — первой половине XIII в. М. 1977, с. 193.
      10. STRYJKOWSKIJ M. Kronika Polska, Litewska, Zmudzka i wszystkiej Rusi. Т. I. Warszawa. 1846, с. 241—242.
      11. ЛХГ, с. 489, примечание 48.
      12. Там же, с. 92—93.
      13. Там же, с. 85.
      14. Там же, с. 93.
      15. «Так вот получив позволение, а вместе и дары от короля полоцкого, Владимира (Woldemaro de Ploceke), которому ливы, еще язычники, платили дань, названный священник смело приступил божьему делу, начал проповедовать ливам и строить церковь в деревне Икесколе». Там же, с. 71.
      16. СОЛОВЬЁВ С.М. Сочинения. Кн. II. М. 1988, с. 612.
      17. ЛХГ, с. 102.
      18. Там же, с. 103.
      19. Там же.
      20. Там же, с. 107.
      21. «Проведя в самой дружественной обстановке в доме епископа много дней, он наконец попросил епископа помочь ему против нападений литовцев, предлагая за это половину своей земли и своего замка. Это было принято, епископ почтил короля многими дарами, обещал ему помощь людьми и оружием, и король с радостью вернулся домой». Там же, с. 107—108.
      22. Там же, с. 114.
      23. «Однажды ночью слуги Даниила поднялись вместе с ним самим и быстро двинулись к замку короля. Придя на рассвете, они нашли спящими людей в замке, а стражу на валу мало бдительной. Взойдя неожиданно на вал, они захватили главное укрепление; отступавших в замок русских, как христиан, не решились убивать, но угрозив им мечами, одних обратили в бегство, других взяли в плен и связали. В том числе захватили и связали самого короля, а все имущество, бывшее в замке, снесли в одно место и тщательно охраняли». Там же.
      24. Там же.
      25. Там же.
      26. Там же, с. 115.
      27. Там же.
      28. Там же.
      29. Там же.
      30. Там же.
      31. Там же, с. 116.
      32. Там же, с. 489, примечание 48.
      33. Там же, с. 153.
      34. Один из этапов этой войны Генрих описывает так: «Не имели покоя и сами они, пока в то же лето девятью отрядами окончательно не разорили ту область, обратив ее в пустыню, так что уж ни людей, ни съестного в ней не осталось. Ибо думали они либо воевать до тех пор, пока уцелевшие эсты не придут просить мира и крещения, либо истребить их совершенно». Там же, с. 172.
      35. «Жители Унгавнии, чтобы отомстить русским, поднялись вместе с епископскими людьми и братьями-рыцарями, пошли в Руссию к Новгороду (Nogardiam) и явились туда неожиданно, опередив все известия, к празднику крещения, когда русские обычно больше всего заняты пирами и попойками. Разослав свое войско по всем деревням и дорогам, они перебили много народа, множество женщин увели в плен, угнали массу коней и скота, захватили много добычи и, отомстив огнем и мечом за свои обиды, радостно со всей добычей вернулись в Одемпэ». Там же.
      36. Там же, с. 189.
      37. Там же.
      38. Там же, с. 215.
      39. Там же, с. 214.
      40. Там же, с. 218.
      41. Там же, с. 219.
      42. Там же, с. 221.
      43. Там же, с. 222.
      44. Там же, с. 225.
      45. Там же, с. 226.
      46. Там же, с. 227—231.
      47. Там же, с. 232.
      48. Там же.
      49. Там же. Новгородская первая летопись сообщает об этом походе так: «Пришел князь Ярослав от брата, и идя со всею областью к Колыване [Ревелю], и повоевав всю землю Чюдьскую, а полона приведя без числа, но город не взяли, злата много взяли, и вернулись все здоровы». НПЛ, л. 95об.
      50. ЛХГ, с. 232.
      51. Там же, с. 232.
      52. КОСТОМАРОВ Н.И. Русская республика (Севернорусские народоправства во времена удельно-вечевого уклада. История Новгорода, Пскова и Вятки). М. 1994, с. 220.
      53. «... король Вячко (Viesceka) со своими дорпатцами: он был ловушкой и великим искусителем для жителей Саккалы и других соседних эстов». ЛХГ, с. 235.
      54. Там же, с. 234—235.
      55. И не захотел король [князь Вячко] отступиться от них [мятежных эстов], так как, давши ему этот замок с прилегающими землями в вечное владение, новгородцы и русские короли обещали избавить его от нападений тевтонов. И собрались в тот замок к королю все злодеи из соседних областей и Саккалы, изменники, братоубийцы, убийцы братьев-рыцарей и купцов, зачинщики злых замыслов против церкви ливонской. Главой и господином их был тот же король, так как и сам он давно был корнем всякого зла в Ливонии: нарушив мир истинного миротворца и всех христиан, он коварно перебил преданных ему людей, посланных рижанами ему на помощь против литовских нападений, и разграбил все их имущество». Там же, с. 236.
      56. Там же, с. 237.
      57. Там же, с. 238.
      58. Там же, с. 236.
      59. Там же, с. 238.
      60. «Надо взять этот замок приступом, с бою и отомстить злодеям на страх другим. Ведь во всех замках, доныне взятых ливонским войском, осажденные всегда получали жизнь и свободу: оттого другие и вовсе перестали бояться». Там же.
      61. Там же, с. 239.
      62. Там же, с. 239—240.
      63. Там же, с. 240.
      64. ТАТИЩЕВ В.Н. Ук. соч., с. 213—214.
      65. Например: «Русские воины во главе с Вянко, засев в центральном внутри-крепостном укреплении сражались дольше всех пока не погибли смертью храбрых». История Эстонской ССР. Таллин. 1952, с. 50.
      66. У Татищева есть сообщения о неудачной попытке вернуть Юрьев в 1224 г.: «И новогородцы, собрався с войски, пошли и Ливонию на немец, хотясче Юриев возвратить. И пришед в землю их, не взяв ведомости о войске, разпустили в загоны. А немцы, совокупясь с ливонцы, пришед на новогородцов, многих побили и мало их возвратилось». ТАТИЩЕВ В.Н. Ук. соч., с. 214.
      67. ЛХГ, с. 483, примечание 37.
      68. «Многовековая традиция Тизенгаузенов (впрочем, письменно закрепленная только в XVI в.) считает Вячко родоначальником этой семьи». Там же, с. 490, примечание 48.
      69. МИХАЙЛОВСКИЙ-ДАНИЛЕВСКИЙ А.И. Описание первой войны императора Александра с Наполеоном в 1805 году. СПб. 1844, с.183—184.
      70. ТИЗЕНГАУЗЕН В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой орды. Т. I. Извлечения из сочинений арабских. СПб. 1884. Т. II. М.
    • Ray Huang Liaodong Campaign 1619
      By Чжан Гэда
      Ray Huang "The Liao-tung Campaign of 1619" // "Oriens Extremus", Vol. 28, No. 1 (1981), pp. 30-54.
      Попытка известного синолога выяснить обстоятельства сражения при Сарху-Алинь. Нельзя сказать, что абсолютно удачная, но, тем не менее, в свете крайней противоречивости и тенденциозности источников, а также разных мнений, высказываемых специалистами, очень небесполезная для тех, кто интересуется историей Дальнего Востока в целом и историей раннего периода Маньчжурского ханства в частности.
    • Ray Huang Liaodong Campaign 1619
      By Чжан Гэда
      Ray Huang Liaodong Campaign 1619
      Просмотреть файл Ray Huang "The Liao-tung Campaign of 1619" // "Oriens Extremus", Vol. 28, No. 1 (1981), pp. 30-54.
      Попытка известного синолога выяснить обстоятельства сражения при Сарху-Алинь. Нельзя сказать, что абсолютно удачная, но, тем не менее, в свете крайней противоречивости и тенденциозности источников, а также разных мнений, высказываемых специалистами, очень небесполезная для тех, кто интересуется историей Дальнего Востока в целом и историей раннего периода Маньчжурского ханства в частности.
      Автор Чжан Гэда Добавлен 25.01.2019 Категория Китай