Sign in to follow this  
Followers 0

Сабитов Ж. М. Казахские жузы и клановая система Золотой Орды

   (0 reviews)

Saygo

Клановая структура Казахского ханства практически не становилась объектом пристального научного изучения. С одной стороны это вызвано тем. что клановую структуру Казахского ханства всегда рассматривали от­дельно, без попыток найти связи с Клановой структурой Золотой Орды (подробнее [15], [16]) или других государств-наследников Золотой Орды. С другой стороны существует огромный промежуток с начала образования Казахского ханства и до XVIII века, когда практически от­сутствуют данные о клановой структуре Казахского ханства.

%D0%9A%D0%B0%D0%B4%D1%8B%D1%80%D0%B3%D0%B0%D0%BB%D0%B8_%D0%96%D0%B0%D0%BB%D0%B0%D0%B8%D1%80%D0%B8.jpg
Кадырали Жалаири
lossy-page1-1280px-Karta_%C3%B6ver_Ryssland_-_Skoklosters_slott_-_97954.tif.jpg
Nova descrictio geographiса Tattariae magnae
1280px-Kazakh_khandigi.jpg
Казахское ханство

 

Клановая структура Казахского ханства хорошо из­вестна из источников примерно со времен правления Тауке-хана (1680—1715). Вопрос как она развивалась с мо­мента появления Казахского ханства и до времен Тауке в принципе очень слабо разработан. Поняв, как возникла Классическая жузовая система времен Тауке-хана у ка­захов, мы поймем, каким образом она трансформировалась из Классической клановой сруктуры Золотой Орды.

 

Вопрос о времени и обстоятельствах появления трех казахских жузов не раз становился объектом научного из­учения историков. Но до сих пор не существует единой точки зрения по данному вопросу. В данной статье, автор намерен предложить свой вариант ответа на вопрос о по­явлении трех жузов.

 

Как мы знаем, каждый казахский род имел в наличии свой уран. Зачастую ураном выступало имя предка или самого известного представителя этого рода. Кушкумбаев А. К. вы­сказывал точку зрения о том, что уран зачастую исполь­зовался в военных целях, служа иногда паролем, а иногда знаком для понимания диспозиции своего войска во время битв. Зачастую войско казахов состояло из отрядов разных родов, каждый из которых имел свое место при расположении войска (в правом или левом крыле) и имел свой уран [11? 229]. Скорее всего, места пои расположении войск у казахов были одинаковыми в течение долгого времени.

 

У нас есть одно прямое и пять косвенных свидетельств, а также две легенды, на основе которых мы постараемся ответить на вопрос о появлении жузов:

 

1. Маджма ал Гараиб. Данное сочинение было напи­сано приблизительно в 974 г. х. (1566—67). Вторая редакция труда вышла в 984 г. х. (1576—77). Автор сочи­нения служил при дворе Балхских правителей.

 

Согласно его данным (перевод Тулибаевой Ж. М.): «В исторических книгах Большой Жуз, Средний жуз, Младший жуз не упоминаются. А обычай казахов таков: обитаюших на верховьях называют Большим жузом, жи­вущих ниже — Средним жузом, а живуших на низовьях Младшим жузом» [12, 224—225].

 

Видимо, здесь имеются в виду низовья и верховья Сырдарьи. Косвенно это свидетельство подтверждается дан­ными Потанина Г. Н.: «все 300 человек соединившись, по­советовались.... назвав Улу жуз расположили по пеке Сыр, последнюю (сотню) прибывшую с Алчин-мурзой, назвав Киши жуз, расположили по низовьям той же реки, вторую сотню с Болат-ходжой, расположили в середине и назвали Орта жуз» [13. 123]. Здесь стоит отметить, что данный источник косвенно противоречит карте Страленберга. Со­гласно этой карте, уйсуны (входят в Старший Жуз) живут в Западном Казахстане, а не в верховьях Сырдарьи. На данных из этой карты мы подробнее остановимся ниже.

 

2. Кадырали Жалаири

 

Согласно Кадырали Жалаири, казахи делились на два крыла:

 

Маймене (он кол — правое крыло), в которое входили Катаганы, численностью 20 тысяч (два сана).

 

Майсара (сол кол — левое крыло). которое также на­зывалось Алаш мыны, численностью 30 тысяч (той сана). Внутри Алаш мыны самым большим был род жалаир с тамгой тарак [9, 172].

 

Как мы знаем, труд Кадырали Жалаири был окончен в самом начале 1600-х годов. Сам Кадырали Жалаири оказался в России около 1585 года, вместе с Ораз-Му­хаммедом. Отец Ораз-Мухаммеда (Ондан) погиб в войне с ойратами около 1585 года и Ораз-Мухаммед со своей семьей с этого времени потерял связь с родственниками (дяди Тауекель, Ишим, брат Кучук и др.) [14], 76—79].

 

С 1594-го года Тауекель и Ораз-Мухаммед смогли на­ладить переписку, обмениваясь новостями. То есть можно утверждать, что данная схема деления казахов отражает сложившуюся крыльевую систему времен правления Тауекеля, хотя сам Кадырали Жалаири утверждает, что данное деление было еще во времена Урус-хана. Вполне возможно такое деление на крылья берет свое начало со времен Керея и Джанибека.

 

Скорее всего, при Ишим-хане модель оставалась такой же, но с некоторыми модификациями: как известно, в это время в Казахском ханстве существуют несколько ханов: Турсун-Мухаммед, владелец Ташкента тесно связан с катаганами [10, 300]. Кроме того казахский фольклор (стихи Маргаска жырау) называет Турсун-хана «сыном Катагана» [1, 54]. Ишим же связан был с другими ордами. В Бахр ал Асрар он был назван с приставкой джалаир, ви­димо в эпоху Тауекеля джалаиры были его подданными [10, 295].

 

Также позже в 1620-х годах войско Ишима в набеге на ойратов состояло из алачинов (алшинов), части катаганов и других племен улуса [10, 301]. Как известно, после 1613—14 годов Ишим ушел к могулам и киргизам, уча­ствовал в могульских междоусобицах и был ханом части киргиз [10, 298].

 

В 1614 году Ишим назван с эпитетом алатувыев хан [4, 261]. Есть две версии интерпретации данного названия: ала ту (пестрое знамя) и Алатау (географическая мест­ность). Здесь можно согласиться с мнением, что вторая интерпретация наиболее обоснована [4, 262]. Это кос­венно подтверждается нахождением Ишим-хана среди могулов и киргизов.

 

В обшем, до 1627 года (времени репрессий против катаганов Турсун-Мухаммеда), политическая си­стема с этими двумя крыльями видимо не изменялась. В 1627 году Турсун-Мухаммед был убит Ишимом, его подданные катаганы были подвергнуты репрессиям и ча­стью ушли к другим народам. Среди казахов осколком ка­таганов остался род Шанышкылы.

 

Видимо с тех пор поменялась политическая структура родов. Если ранее катаганы занимали одно крыло, то сейчас их практически не осталось, и другое крыло (алаш мыны) стало единственным объединением казахов. Если рассматривать этимологию словосочетания Алаш мыны, можно выделить три версии, как данное словосо­четание можно перевести:

 

а. Тысяча Алаша (имя владельца тысячи — Алаш). Возможно, этот Алаш жил во времена детства Керея и Джанибека и был одним из главных эмиров войск, оставшихся верными дому Уруc-хана после убийства Барака и Булада (отцы Джанибека и Керея). Косвенно это подтверждается известием о том, что Абулхаир узбекский провел одну зиму 1429—1430 годов в гостях v Алаша, «калантара большого аймака». Другим вариантом отождест­вления является отождествление Алаша с Алашем, сыном Ямгурчи, из потомков Едиге, чья политическая деятель­ность охватывала период с 1489 по 1535 годы. В Послании 1522 года Крымский хан называет казацкого князя Алаша и его брата Агиша [17, 56]. Можно согласиться с Трепавловым В. В., что они были сыновьями Ямгурчи и подчиня­лись казахским ханам до 1522 года [17, 57]. Скорее всего, они служили с 1510-х годов казахскому хану Касыму. Таким образом, этот Алаш мог быть беклярибеком Касым-хана, и в честь него называлось отдельное крыло Ка­захского войска. Это косвенно подтверждает тот факт, что согласно источникам общим ураном казахов и ногайцев был Алаш [11, 229].

 

б. Тысяча «убийц» (алаш на монгольском языке озна­чает убивать, убийца).

 

в. Пестрая тысяча (ала — пестрый). свидетельству­ющая о пестром (разнородном) составе данной тысячи.

 

У Кадырали Жалаири джалаиры входили в состав Алаш мыны. Так как мы знаем, что джалаиры входили одновременно в Старший жуз, мы можем предположить, что они были подразделениями разного уровня. То есть Старший жуз (старшая сотня) входила в состав Алаш мыны (Алашская тысяча).

 

Безусловно, Алаш мыны сформировалась давно, когда ее состав примерно равен был тысяче: в эпоху Тауекеля их численность была равна 30 тысячам (3 сана). Вполне можно предположить, что эта «пестрая тысяча» появилась еще во времена Джанибека и Кирея, когда они после ги­бели родителей (Барака и Булада) отступили в Могулистан. Видимо тогда существовало два крыла в маленькой армии Джанибека и Керея: катаганы и сборная различных родов (алаш мыны). Тогда же, по нашему мнению сложи­лись и жузы (сотни), как подразделения Алаш мыны (ты­сячи). О том, что жузы изначально были воинскими сот­нями, говорят все казахские легенды о происхождении Казахов. Во главе этих сотен стояли представители родов Уйсун, Аргын и Алшин. Если прибавить к ним Катаганов, мы можем увидеть типичную Золотоордынскую клановую систему 4 карачи-беков.

 

Очень интересным является вопрос происхождения «Алты алаш». Тынышпаев М. не нашел толкования этого выражения и выдвинул версию, что Алты алаш - это союз шести объединений (3 казахских жуза, киргизы, каракалпаки, курама) времен Тауке-хана [18, 57]. По нашему мнению словосочетание алты алаш это искаженное сло­восочетание Алты сан алаш (60 тысяч алашей), распространенное название казахов («все казахи») [3, 183].

 

3. Первое упоминание о Большой Казачьей Орде. В русских источниках Большая Казачья Орда впервые фиксируется в 1616 году [4, 267], причем как отмечали ойратские посланники, она вместе с киргизами была в подчинении у ойратов. Также там отмечено, что Савран царевич подчиняется Бухарскому ханству [4, 267], как упоминалось годом ранее, бухарский хан Имамкули со­гнал с Саурана Аблахана (Аблай) и на его место назначил Турсуна (Турсун-Мухаммед), причем Аблахан побежал в «Казацкую Орду» [4. 264]. То есть здесь правитель Са­урана и вообще присырдарьинских городов противопоставляется правителям Казачьей Орды.

 

Это сообщение немного выпадает из контекста других сообщений. Известно, что около 1617 года ойраты напали на Казачью Орду [4, 277]. Известно, что в Ташкенте в это время правил Турсун-Мухаммед, ставленник бухарского хана Имамкули. Алатауский хан Ишим в 1616 году [4, 261], правители Топинского государства Ишим и Батыр. В одном месте помечено, что Топинское государство это «прямая Казачья Орда» [4, 269—270]. При этом Ишим и Батыр вели переговоры с Алтан-ханом о нападении на ойратов, которое окончилось победами Ишима и Алтан-хана 1619 года, что известно по сообщению 1620 года [4, 275-276].

 

Исин А. считает, что в 1616 году у казахов уже суще­ствовали три жуза. Старший жуз в подчинении у Tурсун-Мухаммеда, Средний жуз в подчинении v Ишим-хана, Младший жуз в подчинении у Батыр-хана [4, 529].

 

4. Разделение Казахского ханства на две части, с двумя ханскими резиденциями в Ташкенте и Туркестане. Еше Абулгази в 1625—27 годах, пребывая у казахов, называл Ишим-хана Туркестанским. а Турсун-Мухаммеда Ташкент­ским или катаганским. Русские источники называют Ишим-хана кочевым, а Турсун-Мухаммеда Ташкентским [4, 301].

 

То есть в начале XVII века Казахское ханство разделилось на две части. Изначально это было основано на крыльевом делении казахов. Катаганы, относящиеся к правому крылу, заняли Ташкент. Другие казахские роды из объединения Алаш мыны относились к левому крылу и владели Туркестаном.

 

Структура крыльев, видимо, поменялась после разгрома и бегства катаганов (правого крыла). Катаганы в конце XVI века, составляющие около 40% от всего ка­захского этноса, в одночасье лишились своих позиций в силу разгрома и бегства. На данный момент их потомки (Шанышкылы) не имеют большой численности, по сравнению с XVI веком. Но при этом разделение на два вла­дения в Туркестане и Ташкенте сохранилось, и через век в сообщении сарта Hур-Мухаммеда Алимова о казахских ханах написано:

 

«В Казацкой Орде было два хана: первый в Большой, второй в Средней и Меньшей Ордах» [7, 25].

 

5. Реформы Тауке. При Тауке уак, керей и таракты были объединены, также были объединены пле­мена, входящие в жетиру против притеснений алчинов [5, 302—303]. Есть также свидетельства, что уак и керей перешли из Старшего жуза в Средний [6, 169]. Кооме того Тынышпаев М. писал, что жетиру - это семь родов из Среднего жуза, присоединенные к Младшему жузу во времена Тауке [18. 25].

 

Таким образом, можно утверждать, что при Тауке-хане сложилась классическая жузовая система: до него в Младшем жузе было только одно племя Алшин (с двумя подразделениями Байулы и Алимулы). В Среднем жузе были племена Аргын (вместе с Таракты), Найман, Кыпчак, Кунграт (конырат). 7 родов из жетиру: Табын, Тама, Кердери, Кереит, Жагалбайлы, Рамадан, Телеу. В Старшем жузе племена: Уйсын (с подразделениями Дулат, Албан, Суан, Ысты, Ошакты, Сргелы, Сары-Уйсын, Шапрашты, Шакшам), Шанышкылы, Канлы, Жалаир, Уак, Керей.

 

6. Тынышпаев М. утверждает. что деление на жузы возникло во времена правления Хак-Назара, сына Касыма [18, 56]. Также он отмечает, что в начале XVII века существовал термин алаш, когда Жиембет из рода Тана (сын Биртогаша, сына Таны)рассердившись на Есим-хана пригрозил последнему «Алашыма уран салармын» (крикну клич своему алашу) [18, 54].

 

7. Легенда записанная Потаниным Г. Н. об образовании казахских жузов.Согласно ей основатели трех казахских жузов - это дети Котана: Уйсун, Булат, Алшин [2, 95—96]. Здесь стоит отметить, что вышеупомянутый Котан происходил из рода Аргын, он был отцом Акжола (Даир-ходжа) и дедушкой Кара-ходжи (эмир Тохтамыша). Уйсун и Алшин - это названия племен, которые скорее всего детьми Котана не являлись. А Булата можно отождествить с Болаткожой, сыном Мейрама, сына Кара-ходжи, сына Акжола (Даир-ходжи), сына Котана [8, 42-43].

 

8. Легенда записанная Машхур-Жусупом Купеевым. Согласно ей основателями казахских жузов были Уйсун, сын Майкы-бия, Болат, сын Котана и Алшин, сын Когама [2, 221-223].

 

Если исходить из легенд, основателями и предводителями трех жузов были люди из родов Уйсун, Аргын и Алшин. Скорее всего, основателям Казахского ханства Джанибеку и Керею в годы казачества и жизни в Morулистане подчинялось малое количество людей, из которых выделялось племя катаган, относившееся к правому крылу, и три отряда по 100 человек во главе с беками из родов Уйсун. Аргын и Алшин, входившие в Алаш мыны (тысячу Алаша) — левое крыло.

 

Таким образом, мы можем предположить, что четырьмя карачи-беками Джанибека и Керея были беки таких родов как Катаган (беклярибек), Уйсун, Аргын, Алшин. Причем в битвах Катаганы занимали правое крыло войска, в то время как остальные 3 карачи-бека занимали левое крыло войска. После смести Абулхаир-хана. к казахским ханам перешло огромное количество населения, которое было интегрировано в уже созданную крыльевую систему.

 

После краха двухкрыльевой системы (катаган-алаш мыны) в 1627 году, алаш мыны (кратко алаш) стало синонимом названия казах. Хотя здесь стоит отметить, что катаганы стали терять власть ранее: в период правления в Яркенде Абд ал-Керим-хана (умер в 1591 году), сына Абд ар-Рашид-хана (конец XVI в.), в Кашгарию ушли ка­захи племени катаган во главе с Султан Гази-султаном. В дальнейшем его потомки играли значительную роль в политических событиях в этой стране, а катаганы до их полной натурализации встречались в боях с казахами Ишим-хана. То есть уже в конце XVI века численность катаганов у казахов снизилась.

 

Скорее всего, уход Султан-Гази с катаганами следует ограничить временными рамками с периода казахско-ойратских столкновений (с 1585 года) и до смерти Абд ал-Керима (1591 год). Видимо поражение казахов от ойратов повлекло бегство некоторой части катаганов в Восточный Туркестан. Схема же Кадырали Жалаири описывает со­стояние двухкрыльевой структуры до 1585 года (смерти Ондана и бегства Ураз-Мухаммеда в Сибирь).

 

После этого три подразделения алаш мыны стали играть большую роль и увеличились в численности с 30 тысяч (времена Тауекеля) до 60 тысяч (времена до Тауке).

 

Во времена Жангира Младший жуз (который целиком состоял из рода алшин) возглавлял Жалантос алшин. Среднюю Орду возглавлял сам Жангир.

 

Во времена Тауке-хана (1680—1715) она приобрела современный вид. Можно предположить, что все племена, входившие в три жуза, были частью крыла Алаш мыны (отсюда название алаш как синоним этнонима казах) и как-то по численности соотносились с теми тремя санами, упоминаемыми Кадырали Жалаири.

 

Видимо изначально каждому жузу было по силам выста­вить один сан войска (10 тысяч), со временем численность каждого жуза увеличилась. При Жангире ему самому под­чинялось около 15 тысяч войска, в то время как Жалантосу (неформальному правителю Младшего жуза) около 20 тысяч. В то время как Ташкентское владение (бывшие владение катаганов) заняли некоторые казахские роды, которые образовали в будущем Старший жуз.

 

При всем при этом, в карте «Nova descrictio geographiса Tattariae magnae» (Новое описание географии великой Татарии), составленной пленным шведским офицером Филиппом-Иоганном Страленбергом в 1730 году [19] мы видим такие племена среди казахов как Алшин и Уйсун, которые живут возле реки Яик (Урал) уральских казаков и Большой Ногайской Орды (Nogai Maior и campus Mamai), чуть севернее каракалпаков и Аральского моря. Чуть юго-восточнее их живут такие казах­ские племена как Tribus Iuß, Tribus Tzelzckli. Если первое племя можно отождествить с юзами, то второе племя ранее уже отождествляли с родом Шекты. Другим вариантом может быть отождествление это племени с на­званием Шанышкылы. Южнее этих двух племен нахо­дились Кунграты (Коныраты), которые расположились южнее Каракумов, севернее Саурана и западнее Сузака. Восточнее Сузака жило племя Кердери. Южнее Саурана и реки Сырдарьи жило племя Найман. Юго-восточнее их жило племя Mingatagan, которое можно отождествить с союзом двух племен Минг и Катаган. Южнее их жило племя Аргун (Аргын). Юго-восточнее Аргунов по реке Сырдарья жило племя Катаган. При этом территооия Ка­захов включает в себя территооию Кыргызов, Фергану (Маргилан, Наманган). Плюс по карте можно судить о за­висимости каракалпаков (живут в Западном Казахстане).

 

Восточнее Отрара жило племя Zamakaу, которое ранее отождествляли с племенем Шомекей. По нашему мнению эта карта использовала данные первой поло­вины XVI века, так как катаганы еще находятся в составе Казахов (их разгром был осуществлен в 1628 году). Вос­точнее казахов находится степь Аблай-тайджи, который жил в XVII веке, активно участвовал в политике с 1630-х годов и умер в 1674 году. На Западе Большая Ногайская Орда, которая была независимой до переселения кал­мыков Хо-Урлюка (1628—1633 годы). Впоследствии, по нашему мнению, вышеуказанные племена Минг, Юз от­кочевали в Фергану. Хотя как мы знаем племя Минг под­чинялось казахам еше в 1716 году, согласно письму Каип-хана османскому императору. Племя Катаган ушло к другим народам из-за разгрома в 1628 году.

 

Как мы знаем, Тауке правил в Туркестане, и на основе этого его называли ханом Среднего и Младшего жузов. В то время как в Старшем жузе в то время упомянут правителем некий Иман, который жил и похоронен в На­мангане (Фергана). По нашему мнению, власть данного Имана не распространялась за пределы Ташкента и городов Ферганы. Это было связано с деятельностью Тауке-хана. Как мы знаем, он выдвинул трех персон для управления жузами: Толе-бий (уйсын-дулат-жаныс) Казыбек-бий (аргын-каракесек). Айтеке-бий (алшин-али-мулы-торткара). Их выдвижение было связано с тем, что Тауке хотел централизовать свою власть.

 

Выдвигая представителей «черной кости» в высшие эшелоны власти, он получал поддержку от тех родов, к которым относились вышеуказанные персоны. В итоге номи­нальным ханом ставшего жуза мог считаться чингизид, сидящий в Ташкенте (или в Фергане), в то время как Тауке реально через Толе-бия и его родственников контролировал племена, относящиеся к Старшему жузу. Таким образом, более «младший» по статусу хан в Туркестане (хан Среднего и Младшего жузов) оказался общеказахским ханом, контролировавшим все кочевое население Казахского хан­ства. Ташкентские ханы в его правление видимо вообще утратили свое влияние, сохранив его в городах, а кочевое население Старшего жуза контролировалось Тауке-ханом.

 

Кроме того, интересны те перемещения, которые провел Тауке-хан. Племена Уак и Керей он перевел в Средний жуз из Старшего жуза, стараясь снизить роль Старшего жуза в количественном отношении. Переводя Жетиру (7 родов) в Младший жуз, Тауке-хан создавал противовес алшинам Айтеке-бия. Таким образом, в процессе создания жузов можно выделить следующие этапы:

 

1. Существование двухкрыльевой организации у ка­захов: правое крыло — катаганы, левое крыло — алаш мыны. Она могла зародиться еще в середине ХV века (у Джанибека и Керея в годы их казакования в Могулистане) и просуществовала до 1627 года (разгрома катаганов). В состав алаш мыны входили три казахских жуза, которые проживали по берегам веки Сырдарьи. Впо­следствии, после разгрома катаганов Алаш стало сино­нимом этнонима казах, так как все казахские роды входили в алаш мыны.

 

2. Четырьмя карачи-беками Джанибека и Керея были представители родов Катаган, Уйсун, Аргын, Алшин. Си­стема карачи-беков у Джанибека и Керея была типично Золотоордынская.

 

3. С 1620-х годов Ишим-хан и Tурсун-Мухаммед-хан фактически разделили казахов: правым крылом (катаганы) и Ташкентом правил Тувсун-Мухаммед, левым квылом (алаш мыны) и Туркестаном правил Ишим-хан.

 

4. После разгрома катаганов осталось только левое крыло (алаш мыны), тогда название Алаш стало синонимом этнонима казах, так как все оставшиеся казахи от­носились к алаш мыны. Часть казахских родов (Уйсын, Канлы, Жалаир, Уак, Керей) переселилось ближе к Таш­кенту, заняв место катаганов. Рядом с ними продолжали жить потомки катаганов (Шанышкылы).

 

5. В эпоху Жанибек-хана (1628—1643), Жангир-хана (1643—1652) и Батыр-хана (1652—1680) в Младшем жузе было только одно племя Алшин (с двумя подразделениями Байулы и Алимулы). В Среднем жузе были племена Аргын (вместе с Таракты), Найман, Кыпчак. Кунграт (конырат), 7 родов из жетиру: Табын, Тама, Кердери, Кереит, Жагалбайлы, Рамадан, Телеу. В Старшем жузе племена: Уйсын (с подразделениями Дулат, Албан, Суан, Ысты, Ошакты, Сргелы, Сары-Уйсын, Шапрашты. Шакшам), Шанышкылы, Канлы, Жалаир, Уак. Керей. Жангир-хан в войнах с ойратами фигурирует в компании с Жалантосом, который был из племени алшин, а данное племя входило в Младший жуз, хотя сам Жалантос являлся вое­начальником бухарского хана Имамкули.

 

6. При хане Тауке Кереи и Уаки были переведены из Старшего жуза в Средний, а Табын, Тама, Кердери, Кереит, Жагалбайлы, Рамадан, Телеу из Среднего жуза в Младший. Тауке-хан использовал систему жузов для усиления своей личной власти. Приблизив Казыбек-бия и Толе-бия к себе, он получил поддержку от их родов (алшинов, уйсынов, аргынов). И тем самым ос­лабил власть Ташкентских ханов Старшего жуза, превратив их в номинальных правителей старшего жуза, ко­торым подчинялись только Ташкент и округа. Все кочевое население Казахстана подчинялось Тауке-хану.

 

Литература

 

1. Антология Казахской поэзии (в переводах Ауэзхана Кодара). Алматы. Таймас. 2007. 328 с.
2. Артыкбаев. Ж. О. Казахское шежире: источник и концепция истории Великой степи. Астана. 2012. 495 с.
3. Бейсембиев Т. К. Кокандская историография. Исследование по источниковедению Средней Азии XVIII— XIX веков. Алматы. 2009. 1263 с.
4. История Казахстана в русских источниках. Том 1. Алматы. Лайк-Пресс. 2005. 704 с.
5. История Казахстана в русских источниках. Том 3. Алматы. Лайк-Пресс. 2005. 484 с.
6. История Казахстана в русских источниках. Том 4. Алматы. Лайк-Пресс. 2007. 368 с.
7. История Казахстана в русских источниках. Том 6. Алматы. Лайк-Пресс. 2007. 516 с.
8. Казак ру-тайпаларынын тарихы. Аргын. Том 9. Книга 3. Алматы. 2007. 660 с.
9. Казакстан тарихы туралы тyркi деректемелерi XV—XIX гасырлар шыгармаларынан узiндiлер. Том 5. Алматы. Лайк-Пвесс. 2006. 440 с.
10. Кляшторный. С. Г. Султанов Т. И. Казахстан: летопись трех тысячелетий. Алматы. 1992. 373 с.
11. Кушкумбаев. А. К. О некоторых особенностях применения боевых уранов и кличей средневековых номадов Евразии и Дашт-и Кыпчака // Сборник материалов международной научной конференции «Кыпчаки Евразии: история, язык и письменные памятники», посвященной 1100-летию Кимекского государства в рамках Дней тюркской письменности и культуры. Астана. 2013. С. 225—232.
12. Материалы по истории Казахстана и Центральной Азии. Выпуск 1. Астана. 2011. 276 с.
13. Потанин. Г. Н. Труды по этнографии и фольклору. Астана. 2007. 248 с.
14. Сабитов. Ж. М. К вопросу об обстоятельствах появления Ураз-Мухаммеда и Кадырали Жалаири в Сибири // Сибиоский сборник. Выпуск 2.— Тобольск: изд-во ТГСПА им. Л. И. Менделеева. 2012. С. 76—79.
15. Сабитов. Ж. М. Клановая система улуса Джучи: основные этапы развития // Средневековые тюрко-татарские государства. Выпуск 4. Казань. 2012. С.118—120.
16. Сабитов. Ж. М. Политическая система Золотой Орды: генезис основных политических институтов // Золотоордынская Цивилизация. Выпуск 5. Казань. 2012. С. 269—275.
17. Тревпавлов. В. В. Казахские ханы XVI века в литовской метрике // Отан тарихы. 2013. № 3 (63). Алматы. С. 54-61.
18. Тынышпаев. М. Материалы по истории киргиз-казакского народа. Ташкент. Восточное отделение Киргизского Государственного Издательства. 1925. 66 с.
19. Карта «Nova descrictio geographiса Tattariae magnae» (Новое описание географии великой Татарии), состав­ленная пленным шведским офицером Филиппом-Иоганном Страленбергом в 1730 году.


Sign in to follow this  
Followers 0


User Feedback

There are no reviews to display.




  • Categories

  • Files

  • Темы на форуме

  • Similar Content

    • Военные столкновения русских и Цинов (1652-1689)
      By Kryvonis
      Предлагаю обсудить проблему приграничных конфликтов в 50-80-х гг. 17 в. Особенно меня интересуют китайские и корейские данные о войнах. Прошу сообщите онлайн-ссылки на материалы. Меня также интересует статья А. Пастухова о поселениях приамурских народов. Думаю Чжан Геда поможет. 
    • Сюжет на серебряном блюде
      By Mukaffa
      Кони то местные, слишком здоровые для тюрок.
    • Нестеренко А. Н. Князь Вячко
      By Saygo
      Нестеренко А. Н. Князь Вячко // Вопросы истории. - 2018. - № 7. - С. 30-42.
      Удельного кукенойского князя Вячко его современник, автор Ливонской хроники Генрих, описывает как разбойника, клятвопреступника и убийцу. Отечественная историография представляет Вячко как героического воина, символизирующего совместную борьбу русского и прибалтийских народов с «католической агрессией».
      Об удельном князе Вячко в русских летописях содержится только одно упоминание — краткое сообщение Новгородской первой летописи о том, что в 1224 г. он был убит немцами в Юрьеве1. Поэтому все, что нам известно об этом князе, основано на сообщениях Хроники Ливонии Генриха Латыша (ЛХГ)2. Без этого источника невозможно было бы установить, кем был Вячко, как он оказался в Юрьеве и как погиб.
      В отечественной историографии, начиная с В.Н. Татищева, назвавшего Вячко мужественным и мудрым воином, этого князя принято представлять героем и символом совместной борьбы русских и эстов против «крестоносной агрессии»3. В этом качестве он был запечатлен в бронзовом памятнике «Князь Вячко и старейшина Меэлис, отдавшие свои жизни при обороне Тарту в 1224 году», скульптора Олаве Мянни, установленном в Тарту в 1980 г. в честь 950-летия со дня основания города Ярославом Мудрым.
      Автор Хроники Ливонии Генрих, наоборот, представляет Вячко разбойником и убийцей и, считая его одним из самых опасных преступников, называет «корнем всякого зла в Ливонии»4.
      Из описания событий, связанных с именем Вячко в ЛХГ, можно составить образ типичного удельного князька времен расцвета на Руси периода феодальной раздробленности. Главным занятием, служившим основным источником доходов князя и его дружины, были военные набеги с целью грабежа. В этом смысле деятельность Вячко может служить еще одной иллюстрацией концепции Мансура Олсона, рассматривавшего его как «оседлого (stationary) бандита»5. Вячко обложил данью местных жителей в обмен на их защиту от других «бандитов», выступив в качестве «покровителя тех, кого он грабит»6.

      Памятник князю Вячко и старейшине эстов Меэлису в г. Тарту

      Кокнесе. Развалины орденского замка, выстроенного на месте крепости Вячко. Фото начала XX века

      Осада Дерпта, 1224 г. Рисунок Фридриха-Людвига фон Майделя
      О происхождении князя доподлинно неизвестно. Гипотетическая дата его рождения заключается между 1175 и 1180 годом7.
      По версии Татищева, основанной на пересказанной им легендарной «повести о Святохне», Вячко был сыном полоцкого князя Бориса Давыдовича8. Легенда о Святохне — классический литературный сюжет о злой мачехе, которая помыкает своим простодушным и инфантильным мужем, стремясь получить преференции для родного дитя за счет приемных.
      Согласно этой легенде, от первого брака у Бориса было двое сыновей: Василько и Вячко. Овдовев, он женился во второй раз на Святохне, дочери поморского князя Казимира, которая родила ему сына Владимира (Войцеха). Святохна хотела, чтобы княжеский престол в Полоцке наследовали не пасынки, а ее родной сын. Но это было невозможно при жизни старших сыновей полоцкого князя. Поэтому княгиня задумала их погубить и для начала уговорила мужа удалить княжичей в уделы на реке Двине. Затем Святохна укрепила свою власть в Полоцке, назначив на должности тысячного и посадников своих земляков. Полочане, недовольные засильем поморян, стали требовать от князя изгнания чужеземцев и возвращение в Полоцк его старших сыновей. Борис уже готов был послать за сыновьями, но коварная княгиня, боясь лишиться власти, попыталась уничтожить пасынков и их сторонников руками самого полоцкого князя. Она сфабриковала письмо от лица полоцких бояр к сыновьям Бориса, в котором они призывали старшего из них Василия прийти в Полоцк, занять престол, а мачеху с сыном и поморянами убить.
      Оклеветанные Святохой бояре, призванные на княжеский двор для объяснений, были убиты поморянами по ее приказу, несмотря на попытку Бориса остановить кровопролитие.
      На следующее утро было собрано вече, на котором народу объявили, что бояре были казнены за то, что ночью пытались убить князя, придя с оружием в его дом. Возбужденные этим известием полочане разгромили дома погибших бояр, а их жен и детей убили или изгнали.
      Княжич Василий, узнав о гибели полоцких бояр, которые были его сторонниками, хотел немедленно ехать в Полоцк. Но его отговорил один из его приближенных, рассказав о грозившей Василию опасности. В Полоцк послали письмо с призывом к народу постоять против иноземцев «за веру и землю Русскую». На тайной встрече сторонники Василия и Вячко договорились «князьям своим помогать, а поморян изгнать или погубить» и стали склонять к этому горожан. Им удалось собрать вече, на котором зачитали письмо от княжича. Рассвирепевший народ схватил княгиню и заключил ее под стражу. Ее сторонники были убиты или изгнаны из Полоцка.
      Хотя версия, относящая Вячко к полоцкой или смоленской ветви Рюриковичей, наиболее распространена в отечественной историографии, она противоречит фактам9. Во-первых, согласно Татищеву, события, описываемые в «повести о Святохне», происходили в 1217 г., в то время как Вячко, согласно ЛХГ, покинул свой удел Кукенойс, расположенный на Двине, в 1208 г. и больше туда не возвращался. Во-вторых, ЛХГ указывает, что во времена княжения Вячко в Кукенойсе полоцким князем был не Борис, а Владимир (Woldemaro de Ploceke), который занимал княжеский престол как минимум с 1184 по 1216 год.
      Матей Стрыйковский утверждал, что в 1573 г. он видел камень под Полоцком на Двине с надписью «Помоги Господи рабу своему, Борису сыну Гинвилову!»10 На этом основании можно предположить, что после смерти Владимира в 1216 г. полоцкий престол занял Борис — сын литовского князя Гинвила. Вячко приходился ему не сыном, а зятем или шурином11.
      Первое упоминание «короля» Вячко (Vetseke) в ЛХГ относится к 1205 году12. Из этого сообщения следует, что он княжил в Кукенойсе (соврем. Кокнесе в Латвии), расположенном на берегу Даугавы, на границе полоцкого княжества с землями ливов и леттов. Узнав о том, что рядом с границами его владений поселился большой отряд латинских пилигримов, Вячко послал к ним гонца с предложением о переговорах.
      Миротворческая инициатива Вячко скорее всего была вызвана тем, что он вместе со своим сюзереном, полоцким князем Владимиром, участвовал в первом нападении на ливонские земли в 1203 г., и формально стороны продолжали находиться в состоянии войны. Такой вывод следует из того, что ЛХГ не упоминает о том, что после того как полоцкие дружины покинули ливонские владения, на которые внезапно напали, стороны начали мирные переговоры13. Вячко, очевидно, решил, что появление пилигримов всего в трех милях от границ его владений означает начало военных приготовлений для нанесения ответного удара, и поспешил заявить о готовности заключить мир.
      На последующей встрече Вячко с главой ливонской церкви епископом Альбертом стороны заключили «прочный мир», после чего Вячко «радостно возвратился к себе». При этом хронист не преминул заметить, что мир оказался совсем не прочным и продолжался недолго14. Действительно, уже через год полоцкий князь в очередной раз напал на ливонские владения. Вячко тоже должен был принять участие в этом походе: во-первых, как вассал полоцкого князя, во-вторых, в силу того, что его владения находились на границе с Ливонией и, следовательно, дружины из Полоцка должны были пройти через них.
      Все происходившее в дальнейшем было обусловлено контекстом отношений Полоцка и Риги. Полоцкий князь Владимир разрешил в 1184 г. первому епископу ливонскому Мейнарду крещение ливов и леттов, исходя из соображений выгоды: ливонская церковь взяла на себя обязательства по сбору налогов с обращенных в христианство язычников. Полоцкое княжество, которое распалось на несколько уделов, не располагало силами, чтобы принудить ливов и леттов к регулярной выплате дани. Поэтому князь Владимир не только охотно принял предложение Мейнарда, но и преподнес ему дары, подчеркивая свое полное одобрение его миссии15.
      Когда полоцкий князь увидел, что немецкая колония за двадцать лет разбогатела, он решил, что может захватить ее под предлогом защиты притесняемых немцами ливов и леттов, надеясь, что только что основанная и еще не укрепленная Рига станет легкой добычей объединенных сил русских князей и прибалтийских племен. Реализации этого плана благоприятствовало то, что ежегодно правитель Ливонии епископ Альберт отправлялся с отслужившими свой срок пилигримами в Германию чтобы привлечь новых. Во время его отсутствия в случае нападения врага ливонцы могли рассчитывать только на свои немногочисленные силы.
      С.М. Соловьёв объяснял агрессию со стороны Полоцка тем, что князья полоцкие «привыкли ходить войной на чудь и брать с нее дань силой, если она не хотела платить ее добровольно. Точно так же хотели теперь действовать против немцев»16.
      Первая неудачная попытка нападения на немецкую колонию не остановила Владимира. Когда в очередной раз епископ Альберт убыл с пилигримами в Германию, полоцкий князь по просьбе ливов, которые прислали к нему гонцов, собрав большое войско, выступил в поход на Ригу (1206 г.). «Слушаясь их зова и советов, король [полоцкий князь Владимир] собрал войско со всех концов своего королевства, а также от соседних королей, своих друзей, и с великой храбростью спустился вниз по Двине на корабле»17. Союзники осадили первый ливонский форпост на их пути — замок Гольм. Немецкие воины, которых в укреплении было всего двадцать, «боясь предательства со стороны ливов, которых много было с ними в замке, днем и ночью оставались на валах в полном вооружении, охраняя замок и от друзей внутри и от врагов извне»18.
      Генрих констатирует, что в данной ситуации «если бы продлились дни войны, то едва ли рижане и жители Гольма, при своей малочисленности, могли бы защититься». Но, к счастью для рижан, Владимир проявил нерешительность, и это спасло их от неминуемого разгрома. Разведчики донесли Владимиру, что «все поля и дороги вокруг Риги полны мелкими железными трехзубыми гвоздями; они показали королю несколько этих гвоздей и говорили, что такими шипами тяжко исколоты повсюду и ноги их коней и собственные их бока и спины. Испугавшись этого, король не пошел на Ригу»19. А тут еще в море появились корабли. Опасаясь, что это идет подмога немцам, полоцкий князь снял осаду с Гольма, который безуспешно осаждал одиннадцать дней, и возвратился в свои владения.
      Отступление Владимира вынудило Вячко второй раз искать мира с победителями. В 1207 г., когда из Германии вернулся епископ Альберт, Вячко отправился к нему. Несмотря на то, что он был виновен в нарушении мирного договора, заключенного по его же инициативе в 1205 г., кукенойский князь был принят в Риге на правах почетного гостя20.
      В ходе своего визита князь Вячко предложил епископу Альберту половину своих владений в обмен на помощь против нападений литовцев. Предложение было принято, и Вячко после многих дней пребывания в доме епископа вернулся домой с дарами и обещаниями помощи людьми и оружием21. Видимо уступка половины владений была компенсацией, которую Вячко должен был заплатить за участие в нападениях на Ливонию.
      Однако, несмотря на приписываемое Генрихом стремление епископа Альберта подружиться с Вячко, из этого ничего не получилось. Кукенойский князь вынашивал планы реванша, а немцы воспринимали его как непримиримого врага, который вынужден был покориться силе и затаился, ожидая удобного момента для очередного нападения. Свидетельством этого стал также конфликт князя Вячко с ливонским рыцарем Даниилом, владения которого находились по-соседству и людям которого, согласно ЛХГ, он «причинял много неприятностей и, несмотря на неоднократные увещевания, не переставал их беспокоить»22.
      Однажды ночью люди Даниила внезапно захватили Кукенойс (1208 г.). Вячко попал в плен23. Даниил, «желая выслушать совет епископа об этом деле», послал в Ригу сообщение о случившемся. Епископ Альберт не воспользовался удачным моментом и решил привлечь врага на свою сторону благородством и добротой. Как пишет Генрих, он «был очень огорчен и не одобрил сделанного, велел вернуть короля в его замок и возвратить ему все имущество, затем, пригласив короля к себе, с почетом принял его, подарил ему коней и много пар драгоценной одежды»24.
      В Риге Вячко вновь принимали «самым ласковым образом», угощали князя и его людей и решив, что конфликт между ним и Даниилом закончился, «с радостью отпустил его домой». Рижский епископ «помня также о том, что обещал королю, когда принимал от него половину замка», послал в Кукенойс за свой счет двадцать рыцарей и арбалетчиков, а также каменщиков, «чтобы укрепить замок и защищать его от литовцев. С ним возвратился в Кукенойс и король [Вячко], веселый по внешности, но с коварным замыслом в душе25. Будучи уверенным в том, что Альберт с пилигримами отбыли в Германию, и в Риге осталось мало людей, Вячко «не мог далее скрывать в душе свои вероломные козни»26.
      Дождавшись удобного момента, когда немцы рубили камень во рву для постройки замка, сложив свое оружие наверху и, не ожидая нападения, «не опасаясь короля, как своего отца и господина», Вячко со своими людьми напал на безоружных немцев27. Из двадцати человек уцелело только трое.
      Возможно, в Кукенойсе были те, кто сочувствовал жертвам нападения и помог им бежать. Чудом избежавшие смерти сумели добраться до Риги и сообщить о случившемся. Впрочем, Вячко и не старался скрыть следы своего преступления. Рассчитывая внушить немцам ужас, он приказал трупы убитых бросить в Двину, чтобы течением их принесло в Ригу.
      Захваченное оружие, коней и доспехи Вячко послал полоцкому князю, «а вместе с тем просил и советовал собрать войско как можно скорее и идти брать Ригу, где, сообщал он, осталось мало народу, причем лучшие убиты им, а прочие ушли с епископом»28.
      На что надеялся Вячко, обращаясь в Полоцк, если предыдущие события показали, что Владимир — нерешительный и ненадежный союзник? Необдуманный поступок Вячко скорее напугал полоцкого князя, чем побудил его немедленно выступить против Риги. Впрочем, ЛРХ сообщает о том, что, получив известия о событиях в Кукенойсе, «Владимир с излишней доверчивостью созывает всех своих друзей и людей своего королевства»29. Но никаких активных действий полоцкий князь так и не предпринял.
      Скорее всего, поступок Вячко был спонтанным, и он заранее не согласовал с Полоцком планы нападения на ливонцев. Кроме того, его уверенность в том, что Альберт покинул Ригу, оказалась напрасной. Епископ случайно задержался и, узнав о событиях в Кукенойсе, призвал приготовившихся к отплытию на родину пилигримов вернуться, «обещая за большие труды их долгого пилигримства большее отпущение грехов и вечную жизнь». «В ответ на это триста человек из лучших снова приняли крест и решились вернуться в Ригу — стать стеной за дом господень»30. Сверх этого Альберт нанял за плату еще какое-то количество воинов. Со всей Ливонии в Ригу собирались вооруженные люди для похода на Кукенойс.
      Узнав об этом и так и не дождавшись подмоги из Полоцка, Вячко со своими сторонниками, «боясь за себя и за свой замок, зная, что поступили дурно, и, не смея дожидаться прихода рижан в замке, собрали свое имущество, поделили между собой коней и оружие тевтонов, подожгли замок Кукенойс и побежали каждый своей дорогой». Местные жители попрятались по окрестным лесам, а Вячко, «зная за собой злое дело, ушел в Руссию, чтобы никогда больше не возвращаться в свое королевство31.
      Покинув Кукенойс, он бежал или к литовцам, или в новгородские земли. Гипотеза о том, что Вячко нашел убежище в Полоцке, ничем не подтверждается32. Если бы это было так, то Рига непременно потребовала бы у полоцкого князя выдачи Вячко и, скорее всего, это требование было бы им удовлетворено. Полоцк уже не рисковал портить отношения с Ригой. В 1212 г. Владимир признал свое поражение, заключив с епископом Альбертом мир, по которому отказывался от дани с Ливонии. Видимо он даже был вынужден признать себя вассалом рижского епископа, так как ЛРХ сообщает, что он называл Альберта своим «духовным отцом», а тот принял его как «сына», что означает признание не только вассальной зависимости, но и подчинение католической церкви33.
      До 1223 г. о Вячко сведений нет. Возможно, следующие годы он провел в качестве князя-изгоя, участвуя со своей дружиной в походах псковичей и новгородцев «на чудь», которые они устраивали практически каждый год. С 1210 по 1222 г. новгородская летопись сообщает о пяти крупных походах в Эстонию (в 1210, 1212, 1217, 1218, 1222 гг.).
      В свою очередь Орден меченосцев в 1210 г. начал покорение Эстонии. Формальной причиной начала войны против племен эстов стали претензии братьев-рыцарей к эстам Угаунии (историческая область на юго-востоке современной Эстонии с городами Тарту и Отепя и название одного из союзов племен эстов). Началась ожесточенная война, которая велась с неслыханной жестокостью34.
      Походы новгородцев и псковичей на земли эстов, которые активно возобновились при Мстиславе Удалом, заставляли их объединиться против общего врага с ливонцами. В 1217 г. в ответ на нападение новгородцев на Одемпе совместное войско эстов и ливонцев разорило окрестности Новгорода35.
      Так как Орден Меченосцев, который был основан епископом Альбертом для защиты ливонской церкви и был ее вассалом, начал завоевание Эстонии в собственных интересах, Рига решила привлечь к этой войне Данию. Рижский епископ надеялся, что, одержав победу, датский король передаст завоеванные земли ливонской церкви, удовлетворившись славой и отпущением грехов36.
      В 1218 г. епископ Альберт лично прибыл к королю датскому Вальдемару II и «убедительно просил его направить в следующем году свое войско на кораблях в Эстонию, чтобы смирить эстов и заставить их прекратить нападения совместно с русскими на ливонскую Церковь»37. Вальдемар II охотно согласился помочь Риге в богоугодном деле крещения язычников. В 1219 г. датское войско под предводительством короля высадилось в «Ревельской области».
      Одержав победу над эстами в последующей битве, датчане основали на месте городища эстов крепость Ревель. Но вместо того, чтобы передать завоеванное ливонской церкви, король Дании объявил, что теперь Эстония и Ливония должны подчиниться его власти38. В результате сложилась ситуация, когда все воевали против всех: эсты против иноземных захватчиков, Орден Меченосцев, датчане и русские — против эстов и друг против друга. При этом эсты объединялись с русскими — против немцев и датчан, с немцами и датчанами против русских.
      К 1221 г. крещение эстов было закончено. В связи с этим Генрих удовлетворенно констатировал: «И радовалась церковь тишине мира, и славил весь народ господа, который, после множества войн, обратил сердца язычников от идолопоклонства к почитанию бога...»39 Вся Эстония перешла под власть ливонской церкви, Ордена Меченосцев и Дании.
      Такое положение, видимо, не устраивало Новгород, рассматривавший земли эстов как сферу своих интересов. В одностороннем порядке расторгнув ранее заключенный с Ригой мирный договор, новгородцы с двадцатитысячным войском, собранным «из Новгорода и из других городов Руссии против христиан», вторглись в пределы Ливонии40. «И разграбили они всю страну, сожгли все деревни, церкви и хлеб, лежавший, уже собранным на полях; людей взяли и перебили, причинив великий вред стране»41.
      В ответ ливонцы с эстами напали на новгородские земли, «... сожгли дома и деревни, много народу увели в плен, а иных убили»42. Затем эсты приграничной с Псковом земли Саккалы совершили поход против новгородских данников — вожан и ижоров. Эсты вернулись с большой добычей, «наполнив Эстонию и Ливонию русскими пленными, и за все зло, причиненное ливам русскими, отплатили в тот год вдвойне и втройне»43.
      Но в январе 1223 г. в Саккале эсты с необычайной жестокостью перебили всех немцев. Генрих, например, сообщал, что у одного священника вырвали сердце и «зажарили на огне и, разделив между собой, съели, чтобы стать сильными в борьбе против христиан»44. Восстание распространилось на другие земли. «По всей Эстонии и Эзелю прошел тогда призыв на бой с датчанами и тевтонами, и самое имя христианства было изгнано из всех тех областей»45. Эсты призвали на помощь новгородцев и псковичей, расплатившись с союзниками захваченным у немцев и датчан имуществом. Русские гарнизоны разместились в захваченных восставшими замках.
      Однако датчанам удалось отразить нападение на Ревель, а ливонцы, собрав восьмитысячное войско, к осени отбили ряд важный замков46. Тогда зачинщики этого восстания — старейшины эстов Саккалы — послали на Русь богатые дары, чтобы призвать на помощь «королей русских».
      Двадцатичетырехтысячное войско во главе с Ярославом Всеволодовичем вторглось в Ливонию. Подойдя к Дерпту (Юрьев), Ярослав оставил там гарнизон и двинулся в Одэмпе, где поступил так же. Но вместо того, чтобы отправиться дальше на Ригу, он, по совету эстов с о. Эзель, убедивших его, что сначала лучше разбить более слабых датчан, повернул к Ревелю47.
      «И послушался их король, и вернулся с войском другой дорогой в Саккалу, и увидел, что вся область уже покорена тевтонами, два замка взято, а его русские повешены в Вилиендэ. Он сильно разгневался и, срывая гнев свой на жителях Саккалы, поразил область тяжким ударом, решил истребить всех, кто уцелел от руки тевтонов и от бывшего в стране большого мора; некоторые однако спаслись бегством в леса»48.
      Затем Ярослав со своими союзниками эстами осадил один из датских замков. Через четыре недели, понеся большие потери, но не добившись ни малейшего успеха, Ярослав, «разорив и разграбив всю область кругом», был вынужден отступить: «король суздальский в смущении возвратился со всем своим войском в Руссию»49.
      После отступления Ярослава воины Ордена Меченосцев пытались отбить Дерпт, но «не могли по малочисленности взять столь сильный замок»50.
      В свою очередь из Новгорода, с целью ведения войны против ливонцев, был послан в Дерпт князь Вячко и с ним двести воинов. Бывшему кукенойскому князю был обещан во владение город и все земли, которые он сумеет подчинить. «И явился этот король с людьми своими в Дорпат, и приняли его жители замка с радостью, чтобы стать сильнее в борьбе против тевтонов, и отдали ему подати с окружающих областей»51.
      По словам Костомарова, «Князь Вячко, принявши от Великого Новгорода в управление край, утвердился в Юрьеве, начал показывать притязания на всю Ливонию и посылал отряды требовать дани от соседних краев. В случае отказа он угрожал войной»52.
      К началу 1224 г. Дерпт, в котором правил Вячко, оставался единственной непокоренной ливонцами и датчанами областью Эстонии, постоянно угрожая стать центром нового восстания53. Поэтому завоевание Дерпта стало главной целью Риги и Ордена Меченосцев. Орден хотел захватить Дерпт без помощи Риги, чтобы сделать его своим владением, и весной 1224 г. предпринял еще одну подобную попытку. Но и она была отбита54.
      В свою очередь, епископ Альберт направил в Дерпт послов к Вячко, «прося отступиться от тех мятежников, что были в замке». Но князь, надеясь на помощь со стороны Руси, отказался покинуть Дерпт55. Тогда Альберт собрал «всех принадлежащих к ливонской церкви» в поход на Дерпт. 15 августа 1224 г. ливонские войска подошли к стенам города. Началась его осада.
      Для штурма крепости была возведена осадная башня, одновременно начались масштабные земляные работы, чтобы продвинуть ее вплотную к стенам56. К Вячко еще раз отправили послов, предлагая «свободный путь для выхода с его людьми, конями и имуществом, лишь бы он ушел из замка и оставил этот народ отступников. Но король, в ожидании помощи от новгородцев, упорно отказывался покинуть замок»57.
      Упорство Вячко, видимо, объяснялось еще и тем, что он не верил в обещание немцев отпустить его и не покарать за коварное убийство людей епископа Альберта в Кукенойсе.
      Кроме того, Дерпт был хорошо оснащенной неприступной крепостью. Вот что пишет о нем Генрих: «... замок этот был крепче всех замков Эстонии: братья-рыцари еще ранее с большими усилиями и затратами укрепили его, наполнив оружием и балистами, которые были все захвачены вероломными. Сверх того, у короля было там множество его русских лучников, строились там еще и различные военные орудия»58. Генрих обстоятельно и подробно описывает осаду Дерпта и его штурм. Его информированность, точность в деталях свидетельствуют о том, что автор хроники лично участвовал в этих событиях.
      Опасаясь того, что на помощь осажденным придет подмога из Новгорода, ливонцы вели штурм и днем, и ночью. Осажденные отчаянно сопротивлялись. «Не было отдыха усталым. Днем бились, ночью устраивали игры с криками: ливы и лэтты кричали, ударяя мечами о щиты; тевтоны били в литавры, играли, на дудках и других музыкальных инструментах; русские играли на своих инструментах и кричали; все ночи проходили без сна59.
      Ливонцы договорились не щадить защитников крепости, мотивируя это тем, что пример обороны Дерпта должен стать уроком для тех, кто задумает восстать против церкви60. О самом Вячко решили: «вознесем надо всеми, повесив на самом высоком дереве»61.
      Крепость пала внезапно. Как-то под вечер эсты решили сделать вылазку, чтобы поджечь построенную ливонцами осадную башню. Для этого, проделав в стене проем, они стали пускать в нее горящие колеса. В ответ ливонцы бросились в стремительную атаку на крепостной вал. Через проделанную защитниками брешь в стене им удалось ворваться в город. «Когда уже много тевтонов вошло в замок, за ними двинулись лэтты и некоторые из ливов. И тотчас стали избивать народ, и мужчин, и даже некоторых женщин, не щадя никого, так что число убитых доходило уже до тысячи. Русские, оборонявшиеся дольше всего, наконец, были побеждены и побежали сверху внутрь укрепления; их вытащили оттуда и перебили, всего вместе с королем около двухсот человек. Другие же из войска, окружив замок со всех сторон, не давали никому бежать. Всякий, кто, выйдя из замка, пытался пробраться наружу, попадал в их руки. Таким образом, изо всех бывших в замке мужчин остался в живых только один — вассал великого короля суздальского, посланный своим господином вместе с другими русскими в этот замок. Братья-рыцари снабдили его потом одеждой и отправили на хорошем коне домой в Новгород и Суздаль сообщить о происшедшем его господам»62.
      Надежды Вячко на то, что к нему на помощь придет новгородско-псковская дружина, и он сможет отразить нападение, так и не оправдались. Согласно Генриху, это объясняется тем, что к тому времени, как русское войско готово было выступить, Дерпт уже пал: «Новгородцы же пришли было во Псков с многочисленным войском, собираясь освобождать замок от тевтонской осады, но услышав, что замок уже взят, а их люди перебиты, с большим горем и негодованием возвратились в свой город»63.
      По версии Татищева, город был взят немцами не штурмом, а коварством, а сам князь и бояре попали в плен и, несмотря на их «слезные» мольбы, «чтоб яко пленных не губили», были казнены. При этом Татищев упрекает ливонцев, что они поступили не как рабы божии, а как слуги дьявола. Хотя, в данном случае, казнь плененного Вячко и его сторонников скорее следует рассматривать как запоздалую, но адекватную месть за его преступления64.
      Сообщение Татищева отличается от рассказа ЛХГ, согласно которому защитники Юрьева мужественно сопротивлялись, а Вячко вместе со своей дружиной героически пал в бою, а не попал в плен, как это утверждает родоначальник отечественной историографии. Впрочем, в данном случае позднейшая историография следует версии ЛХГ, согласно которой гибель Вячко выглядит героической65.
      Разорив город, ливонцы, видимо опасаясь нападения со стороны Новгорода, ушли. Однако поскольку новгородцы не делали попыток вернуть город, и между сторонами был заключен мир, то в скором времени они вернулись и отстроили город заново66.
      Но на этом история князя Вячко не закончилась. В целях обоснования своих притязаний на ливонские земли потомки немецких рыцарей вели свою генеалогию от русских князей или ливских вождей, древних властителей этих земель67.
      Согласно Таубе, Софья, единственная дочь Вячко, была обручена с немецким рыцарем Дитрихом фон Кокенгаузеном. От нее якобы пошел ливонский графский и баронский род Тизенгаузенов68. Представители этого рода оказали значительное влияние на историю Ливонии, Польши, Швеции и России. Один из его известнейших представителей — Фердинанд Тизенгаузен, адъютант и зять фельдмаршала Кутузова, ставший историческим прототипом Андрея Болконского из романа Льва Толстого «Война и мир».
      Уроженец Ревеля, он уехал в Петербург, стал офицером и женился на дочери М.И. Кутузова Елизавете Михайловне. В сражении под Аустерлицем 20 ноября 1805 г. подполковник граф Фердинанд Тизенгаузен остановил расстроенный французским огнем и отступавший батальон, подхватил упавшее знамя и увлек солдат в атаку, был тяжело ранен и скончался69.
      Одним из потомков рода Тизенгаузен был близкий друг Лермонтова гусар Пётр Павлович Тизенгаузен.
      Следует отметить и еще одного представителя этой фамилии, имеющего непосредственное отношение к отечественный историографии. Это историк-востоковед, нумизмат, член-корреспондент Императорской Санкт-Петербургской Академии наук по разряду восточной словесности, автор не потерявшего актуальность труда «Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды» Владимир Густавович Тизенгаузен (1825—1902 г.)70.
      Так, спустя столетия, потомки некогда непримиримых врагов внесли вклад в служение общему делу. И в этом заключается главный урок данной истории.
      Примечания
      1. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. III. М.-Л. 1950, л. 96.
      2. ГЕНРИХ ЛАТВИЙСКИЙ. Хроника Ливонии. М.-Л. 1938.
      3. «... князь Вячек Борисович, яко мудрый и в воинстве храбрый...» ТАТИЩЕВ В.Н. Собрание сочинений. История Российская. Т. III. М. 1994. с. 213.
      4. Хроника Ливонии Генриха Латыша (ЛХГ), с. 236.
      5. ОЛСОН М. Власть и процветание: Перерастая коммунистические и капиталистические диктатуры. М. 2012, с. 33—42.
      6. Там же, с. 36.
      7. ВОЙТОВИЧ Л. Княжа доба: портрети елгги. Бгла Церква: Олександр Пшонювський. 2006, с. 293.
      8. ТАТИЩЕВ В.Н. Ук. соч., с. 201—204.
      9. РАПОВ О.М. Княжеские владения на Руси в Х — первой половине XIII в. М. 1977, с. 193.
      10. STRYJKOWSKIJ M. Kronika Polska, Litewska, Zmudzka i wszystkiej Rusi. Т. I. Warszawa. 1846, с. 241—242.
      11. ЛХГ, с. 489, примечание 48.
      12. Там же, с. 92—93.
      13. Там же, с. 85.
      14. Там же, с. 93.
      15. «Так вот получив позволение, а вместе и дары от короля полоцкого, Владимира (Woldemaro de Ploceke), которому ливы, еще язычники, платили дань, названный священник смело приступил божьему делу, начал проповедовать ливам и строить церковь в деревне Икесколе». Там же, с. 71.
      16. СОЛОВЬЁВ С.М. Сочинения. Кн. II. М. 1988, с. 612.
      17. ЛХГ, с. 102.
      18. Там же, с. 103.
      19. Там же.
      20. Там же, с. 107.
      21. «Проведя в самой дружественной обстановке в доме епископа много дней, он наконец попросил епископа помочь ему против нападений литовцев, предлагая за это половину своей земли и своего замка. Это было принято, епископ почтил короля многими дарами, обещал ему помощь людьми и оружием, и король с радостью вернулся домой». Там же, с. 107—108.
      22. Там же, с. 114.
      23. «Однажды ночью слуги Даниила поднялись вместе с ним самим и быстро двинулись к замку короля. Придя на рассвете, они нашли спящими людей в замке, а стражу на валу мало бдительной. Взойдя неожиданно на вал, они захватили главное укрепление; отступавших в замок русских, как христиан, не решились убивать, но угрозив им мечами, одних обратили в бегство, других взяли в плен и связали. В том числе захватили и связали самого короля, а все имущество, бывшее в замке, снесли в одно место и тщательно охраняли». Там же.
      24. Там же.
      25. Там же.
      26. Там же, с. 115.
      27. Там же.
      28. Там же.
      29. Там же.
      30. Там же.
      31. Там же, с. 116.
      32. Там же, с. 489, примечание 48.
      33. Там же, с. 153.
      34. Один из этапов этой войны Генрих описывает так: «Не имели покоя и сами они, пока в то же лето девятью отрядами окончательно не разорили ту область, обратив ее в пустыню, так что уж ни людей, ни съестного в ней не осталось. Ибо думали они либо воевать до тех пор, пока уцелевшие эсты не придут просить мира и крещения, либо истребить их совершенно». Там же, с. 172.
      35. «Жители Унгавнии, чтобы отомстить русским, поднялись вместе с епископскими людьми и братьями-рыцарями, пошли в Руссию к Новгороду (Nogardiam) и явились туда неожиданно, опередив все известия, к празднику крещения, когда русские обычно больше всего заняты пирами и попойками. Разослав свое войско по всем деревням и дорогам, они перебили много народа, множество женщин увели в плен, угнали массу коней и скота, захватили много добычи и, отомстив огнем и мечом за свои обиды, радостно со всей добычей вернулись в Одемпэ». Там же.
      36. Там же, с. 189.
      37. Там же.
      38. Там же, с. 215.
      39. Там же, с. 214.
      40. Там же, с. 218.
      41. Там же, с. 219.
      42. Там же, с. 221.
      43. Там же, с. 222.
      44. Там же, с. 225.
      45. Там же, с. 226.
      46. Там же, с. 227—231.
      47. Там же, с. 232.
      48. Там же.
      49. Там же. Новгородская первая летопись сообщает об этом походе так: «Пришел князь Ярослав от брата, и идя со всею областью к Колыване [Ревелю], и повоевав всю землю Чюдьскую, а полона приведя без числа, но город не взяли, злата много взяли, и вернулись все здоровы». НПЛ, л. 95об.
      50. ЛХГ, с. 232.
      51. Там же, с. 232.
      52. КОСТОМАРОВ Н.И. Русская республика (Севернорусские народоправства во времена удельно-вечевого уклада. История Новгорода, Пскова и Вятки). М. 1994, с. 220.
      53. «... король Вячко (Viesceka) со своими дорпатцами: он был ловушкой и великим искусителем для жителей Саккалы и других соседних эстов». ЛХГ, с. 235.
      54. Там же, с. 234—235.
      55. И не захотел король [князь Вячко] отступиться от них [мятежных эстов], так как, давши ему этот замок с прилегающими землями в вечное владение, новгородцы и русские короли обещали избавить его от нападений тевтонов. И собрались в тот замок к королю все злодеи из соседних областей и Саккалы, изменники, братоубийцы, убийцы братьев-рыцарей и купцов, зачинщики злых замыслов против церкви ливонской. Главой и господином их был тот же король, так как и сам он давно был корнем всякого зла в Ливонии: нарушив мир истинного миротворца и всех христиан, он коварно перебил преданных ему людей, посланных рижанами ему на помощь против литовских нападений, и разграбил все их имущество». Там же, с. 236.
      56. Там же, с. 237.
      57. Там же, с. 238.
      58. Там же, с. 236.
      59. Там же, с. 238.
      60. «Надо взять этот замок приступом, с бою и отомстить злодеям на страх другим. Ведь во всех замках, доныне взятых ливонским войском, осажденные всегда получали жизнь и свободу: оттого другие и вовсе перестали бояться». Там же.
      61. Там же, с. 239.
      62. Там же, с. 239—240.
      63. Там же, с. 240.
      64. ТАТИЩЕВ В.Н. Ук. соч., с. 213—214.
      65. Например: «Русские воины во главе с Вянко, засев в центральном внутри-крепостном укреплении сражались дольше всех пока не погибли смертью храбрых». История Эстонской ССР. Таллин. 1952, с. 50.
      66. У Татищева есть сообщения о неудачной попытке вернуть Юрьев в 1224 г.: «И новогородцы, собрався с войски, пошли и Ливонию на немец, хотясче Юриев возвратить. И пришед в землю их, не взяв ведомости о войске, разпустили в загоны. А немцы, совокупясь с ливонцы, пришед на новогородцов, многих побили и мало их возвратилось». ТАТИЩЕВ В.Н. Ук. соч., с. 214.
      67. ЛХГ, с. 483, примечание 37.
      68. «Многовековая традиция Тизенгаузенов (впрочем, письменно закрепленная только в XVI в.) считает Вячко родоначальником этой семьи». Там же, с. 490, примечание 48.
      69. МИХАЙЛОВСКИЙ-ДАНИЛЕВСКИЙ А.И. Описание первой войны императора Александра с Наполеоном в 1805 году. СПб. 1844, с.183—184.
      70. ТИЗЕНГАУЗЕН В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой орды. Т. I. Извлечения из сочинений арабских. СПб. 1884. Т. II. М.
    • Флудилка о Китае
      By Dezperado
      Я вижу, что под огнем моей критики вы не нашли ничего другого, как закрыть тему. Ню-ню.
      Провалы в памяти, они такие провалы! Я же вам уже указал, что Фу Вэйлинь дает данные по численности китайских подразделений, и на основании их и реконструирует общую численность китайских войск. Но я вижу, что вы так и не нашли эти данные. Это численность вэй и со. А их надо корректировать  другими данными, а не слепо им следовать.
      Да, давайте выкинем Ваши не на чем не основанные расчеты в топку. Я опираюсь на работы по логистике Дональда Энгельса и Джона Шина, в отличие от Вас, который ни на что вообще не опирается. 
      А китайский обоз в эпоху Мин формировался из верблюдов? Даже когда армия формировалась под Нанкином? А можно данные посмотреть?
      То есть никаких расчетов по движению китайских 300-тысячных армий у Вас нет. Что и требовалось доказать. Итак, 300-тысячных армий нет в природе и логистических обоснований их движения тоже нет.
      И да, радость у Вас великая! Я же Вам говорил, что с листа переводить династийные истории нельзя. А вы перевели Гу Интая, сверив с "Мин ши", и решили, что в "Мин ши" ничего нет. А в династийных историях все подробности спрятаны в биографиях, а Вы смотрели только "Основные записи".
      Ну а я посмотрел биографии тоже. И нашел, наконец-то то нашел, что искал. Ключ к критике китайской историографии средствами самой китайской историографии. Кто хочет, сам может найти.
      Далее, я нашел биографию Ли Цзинлуна, что было сложно, так как она спрятана в биографию его отца. И там есть замечательные фразы! Да! Например, цз.126 : 乃以景隆代炳文为大将军,将兵五十万北伐 . То есть "Тогда вместо Гэн Бинвэня назначили Ли Цзинлуна дацзянцзюнем, который, возглавив 500 тысяч солдат, направился походом на север". То есть у Ли Цзинлуна уже в Нанкине было 500 тысяч солдат! И далее говорится, что после объединения с армией У Цзэ  合军六十万, т.е. "объединенного войска было 600 тысяч человек". То есть вам теперь не надо больше доказывать, что 300-тысячное войско могло дойти от Нанкина до Дэчжоу. Надо доказывать, что дошло 500-тысячное войско. Ну и найти верблюдов в Цзяннани.
      Мое сообщение опирается на источники и исследования? Более чем.
      Это Вы про минский обоз из верблюдов?
    • Численность войск в период Мин (1368-1644) 2
      By Чжан Гэда
      Тема про численность минских войск - часть 2.
      В этой теме будут сохраняться только те сообщения, которые опираются на источники и исследования.