Пилипчук Я. В. Монгольское завоевание владений восточных кыпчаков и Волжской Булгарии

   (0 отзывов)

Saygo

Завоевание монголами стран Европы и Азии достаточно детально освещено в историографии. Однако некоторые проблемы еще не рассмотрены. К сожалению, почти не исследована борьба племен восточных кыпчаков и волжских булгар с монгольскими завоевателями. Это обусловлено фрагментарностью источников по данной тематике и недостаточным интересом к ней со стороны историков, которые фокусируют свое внимание на монголо-хорезмийской войне 1219-1222 гг. и на походе Субэдэя-багатура и Джэбэ-нойона против кыпчаков восточноевропейских и северокавказских степей. В. Бартольд исследовал историю кыпчаков в контексте истории Средней Азии (в нашей терминологии Центральной Азии). Соответственно и история монгольского завоевания Дашт-и-Кыпчак рассматривалась им как история хорезмийско-монгольских отношений [5]. Й. Маркварт рассматривал войны восточных кыпчаков с монголами в фокусе общекыпчакской истории [45]. Предметом исследования Т. Оллсена были как военные действия в Волжско-Уральском междуречьи, так и в восточной части Дашт-и-Кыпчак [51]. Отдельно необходимо отметить исследования казахских ученных С. Ахинжанова [4], А. Кадырбаева [29], Т.Султанова [32].

 

Составители «Юань-ши» указывают, что причиной столкновения между монголами и кыпчаками была помощь кыпчакского хана Инасы меркитам. Перед началом войны Чингис-хан послал ему ультиматум и желал выдачи сыновей Тохтоа-беки. Инасы отказался это сделать и ответил такими словами: «Спасшийся от ястреба воробей спрятался в зарослях, и [у него] появилась возможность спасти свою жизнь. Разве моя забота [о Ходу] хуже [заботы] трав и деревьев о воробье» [42, с. 78; 95, с. 97-98]. По информации Джувейни, меркитский вождь нашел укрытие в местности Каракорум в землях канглов [55, с. 222]. А. Кадырбаев считает, что меркиты и найманы были союзниками кыпчаков до монгольской экспансии [29,38-39]. К сожалению, арабские и персидские хронисты почти ничего не сообщали об этих фактах. Но сведения китайских источников подтверждает монгольский аноним. Он сообщал, что после битвы на Бухдурме найманы искали укрытия у кара-китаев, а меркиты - у канлинов и кибчаутов [60, с. 94].

 

Французский востоковед П. Пелльо отождествлял Инасы с Иналом. Производной формой от титула Инал был Иналджык [95, с. 102-103]. Ан-Насави сообщал, что именно Инал-хан был инициатором отрарского инцидента [49, Глава 14]. Среди покровителей Инал-xaнa главную роль играла его кузина Тэркэн-хатун [49, Глава 14; 48, с. 87]. Необходимо отметить, что ее поддержавала кыпчакская знать, которая была опорой хорезмийской армии [49, Глава 77]. Еще в 1182 г. кыпчаки стали союзниками хорезмшахов, воевавших против кара-китаев [4, с. 208-210]. Ан-Насави датировал первое столкновение хорезмийцев с монголами 612 г. х. и считал, что оно произошло во время похода монголов против кара-китаев [49, Глава 4]. Ибн ал-Асир указывал, что это событие произошло в 616 г. х. на расстоянии четырех месяцев пути от Сейхуна (Сырдарьи) [67, с. 7-8]. Ал-Джузджани считал, что столкновение между монголами и хорезмийцами произошло в 615 г. х. на расстоянии четырех месяцев пути от владений хорезмшахов в местности Югур [68, с. 14; 4, с. 221]. Джувейни датировал этот конфликт временем после 615 г. х. в долине рек Кайлы и Каймыч на границах Туркестана [4, с. 221 ]. О. Прицак отождествлял эти реки с Иргизом и Тургаем [55, с. 222].

 

Китайский хронист датировал поход Субэдэя против кыпчаков годом цзы-мао (18 января 1219 г. - 5 февраля 1220 г.). По другим данным, он происходил в год жзнь-у (13 февраля 1222 г. - 2 февраля 1223 г.) [74, с. 499]. Существуют разные данные относительно локализации событий. В биографии Субэдэя есть сообщение, что битва произошла в горной местности Юй-Юй и его противниками были мусульмане [74, с. 498-499]. По данным этого же источника, во время похода на Хуйхуйго (земли мусульман) произошла битва на р. Хуйли. Фактически это описание двух событий.

 

По сведениям монгольского анонима, вторжения во владения кыпчаков и хорезмийцев происходили в годы Быка (1205 г.) и Зайца (1219 г.) [60, с. 94-96,138-139]. И. де Рахевильц считает, что события года Быка датируются тем же календарным циклом, что и события года Зайца. Первый поход монголов датирован австралийским исследователем 1217 г. Такая точка зрения была призвана согласовать данные монгольского источника с известиями персидских и арабских хроник [51, с. 353, прим. 11].

 

Й. Маркварт утверждал, что война монголов с кыпчаками происходила во время монгольского похода против хорезмийского султаната [45]. С. Ахинжанов считал, что было два похода и первый из них происходил в 1216 г. [4, с. 220-221]. З. Буниятов [12, с. 134] и Р. Храпачевский [74, с. 191] датируют его 1218 г. Похожие точки зрения предлагали Э. Бретшнейдер и Л. де Хартог [88, с. 276; 73, с. 132]. Д. Синор вообще не датировал походы монголов в восточный Дашт-и-Кыпчак, но сообщал, что кыпчакский вождь Хулусумань сдался в плен монголам перед «Великим Западным походом» [96; 61, с. 365]. Т. Оллсен считает, что первый конфликт между монголами и кыпчаками случился в 1219 г. [51, с. 353] И. Ундасынов предположил, что два похода монголов в Дашт-и-Кыпчак произошли в 1216 и 1219 гг. [69]. И. Измайлов считает, что вторжение монголов в Дашт-и-Кыпчак случилось в 1218 г. [25, с. 133].

 

Как мы могли убедиться, взгляды ученых на этот вопрос слишком разные. Одни опираются на сведения Ан-Насави. другие - на информацию Ибн ал-Асира, третьи отдают предпочтение данным «Юань-ши». В связи с этим более детально необходимо рассмотреть сведения «Сокровенного Сказания монголов», где указано, что Субэдэй получил приказ преследовать меркитов после битвы на Эрдышской Бухдурме. В этой битве монголы победили обьединенные силы найманов и меркитов [60, с. 94-97]. Согласно сведениям ал-Джузджани, когда в Туркестане и Дашт-и-Кыпчак впервые появились монголы, хорезмшах преследовал войска Кадр-хана, сына Йакафтана (Сафактана) йемекского [68, с. 14; 97, с. 961, 1096-1097]. Но этот факт обошли вниманием Ан-Насави, Ибн ал-Асир, Рашид ад-Дин и Джувейни. Согласно сведениям ан-Насави, в первой четверти ХIII в. Отраром правил Инал-хан ]49, Глава 14]. Рашид ад-Дин сообщал, что правителем этого города был Гайр Таку-хан уйгурский [57, с. 198-199]. Скорее всего, разные хронисты имели в виду одного и того же человека. Если это действительно так, то гипотеза П. Пелльо относительно хана Инасы верна [95, с. 102-103, 104-107]. Относительно происхождения правящей династии восточных кыпчаков мы имеем сведения Джузджани, который называл одного из предков Улуг-хана Аджама ханом ильбари и шахом йемеков [97, с. 800, 961, 1294]. В славянских летописях упомянуты племена «отперлюеве» и «половцы емякове», но при описании похода восточных кыпчаков против Волжской Булгарии упомянуты только «половцы емякове» [43, с. 389]. «Половцев Емякове» Лаврентьевской летописи можно сопоставить с племенем, которое Абу Хайан знал как племя йимэк [40, с. 118]. Ан-Насави и ал-Джузджани называли его йемек [49, Глава 11; 68, с. 16].

 

До монгольского завоевания ставка правящей династии восточных кыпчаков находилась вблизи Юйлиболи-шань [41; 95, с. 97-98, 103-107; 45]. Среди правителей были названы Цюйчу (Кунан или Кючю), Сомона и Инасы [41; 55, 39; 95, с. 97-98, 102-107; 45]. По поводу локализации ставки в науке продолжается дискуссия. Й. Маркварт и С. Ахинжанов считали, что горы Юйлиболи-шань находились на Южном Урале [4, с. 89, 198-199, 201, 282-283; 45]. О. Прицак утверждал, чго Юйлиболи-шань это горы Барлык вблизи от оз. Алакуль [55, с. 39]. Горы Юйлиболи могли получить название от племени ильбари [95, с. 103-104, 107-108]. Б. Кумеков предполагает, что бергу (баргу) это племя ильбари [40, с. 120]. Похожую точку зрения высказал и Й. Маркварт [45]. В. Г. Тизенгаузен и Н. Аристов для обозначения этого этнонима использовали формы бурлы и эльбулы, а К. Д'Оссон - олберли [95, с. 108]. В мусульманской историографии почти не освещена история правящей династии восточных кыпчаков. Только в хронике Джузджани упоминается о Улуг-Хане Аджаме, который был делийским султаном и происходил из восточных кыпчаков [97, с. 791-796, 961, 1294; 95, с. 107]. Абар-хана ильбари можно сопоставить с Цюйчу (Кунан, Кючю) [95, с. 103]. Влияние ильбари было настолько значительным, что Хулагу в письме Людовику IX Святому упоминал о победе монголов над ольперитами [34; 90,22; 95,13].

 

Тесные связи ильбари с Внутренней Азией (этот термин обозначает степи Центральной Азии) не могут быть оспорены. Но как тогда воспринимать сведения славянских летописцев об отперлюеве в Восточной Европе? Не могли же они наниматься на службу к Юрию Долгорукому из степей Халхи!? Рашид ад-Дин и Джувейни указывали, что Бачман из племени ольбурлик кочевал степями вдоль Волги [68, с. 24, 36-37]. В 1152 г. Юрий Долгорукий пользовался помощью отперлюеве и токсобичей в противостоянии с великим князем Изяславом [28, с. 455; 91, с. 300].

 

В. Бартольд считал, что Субэдэй столкнулся с хорезмийцами в Тургайской степи уже после победы над меркитами [5, с. 436]. В. Минорский предполагал, что битва произошла в землях канглов между реками Иргизом и Тургаем, с которыми он сопоставил реки Кайли и Каймач [93, Глава 18, Комментарий]. Г. Грумм-Гржимайло предположил, что место битвы может быть локализировано на берегах реки Иргиз [22, с. 425]. Похожей точки зрения придерживался Й. Маркварт [45].

 

С. Ахинжанов утверждал, что битва между монголами и хорезмийцами произошла в междуречьи рек Кумак и Джарлы [4, с. 220-221]. Э. Бретшнейдер указывал, что битва происходила на север от Дженда и Сырдарьи в землях канглов [88, с. 277]. И. Ундасынов считает, что она была на реке Иргиз [69]. Джузджани и Ион ал-Асир считали, что войско хорезмшаха двигаюсь на север. Но нам неизвестен точный маршрут передвижения хорезмийцев. Современник событий, Ан-Насави, утверждал, что битва между монголами и хорезмийцами произошла на територии кара-китаев, а не в Дешт-и-Кыпчак [49, Глава 4]. Это случайность или неточность?

 

Накануне войны с монголами приоритетными для внешней политики Ануштегинидов были западное и восточное направления. События в степях их не очень интересовали. Последнее восстание кыпчаков было подавлено еще в 1210 г. [4, с. 216]. Действия в Дешт-и-Кыпчак были прерогативой местных кыпчакских правителей, которые находились в зависимости от Хорезма. Имея такого покровителя, как Тэркэн-хатун, Иналджик (Инал-хан) мог себе позволить активную внешнюю политику. В начале XIII в. монголы были известны только на просторах Халха-Монголии. И хотя они уже победили кереитов и найманов, Инал-хан считал себя способным противостоять монголам. Учитывая что, становится понятным, почему Инал-хан укрыл у себя меркитов и не желал их выдачи [60, с. 81-93; 41]. Во время свого первого похода в Дашт-и-Кыпчак вряд ли дошли до речки Иргиз. Местом битвы в горной долине Юй-Юй, могли быть холмистые пространства Северо-Восточного Казахстана, которые более точно отвечали описанию китайского хрониста, чем Тургайское плато. Этому не противоречит информация Джувейни о битве в местности Кумак на границах Туркестана [4, с. 228]. Так персидский хронист мог назвать владения йемеков, наследников Кимакского каганата. Информация о Йакафтане йемекском косвенно подтверждает нашу версию [68, с. 14]. Даже если Йакафтан - это Йусуф татарский, то это не противоречит ей, поскольку татары были одним из племен Кимакского каганата [39, с. 41—42]. Гардизи указывал в легенде о происхождении кимаков о том, что к Шаду пришли семь человек из родственников татар [39, с. 35-36]. Тзркэн-хатун и ее кузен Инал-хан принадлежали к племени йемек [49, Глава 11, Глава 14]. Поскольку Кимакский каганат когда-то был соседом Мавераннахра (Туркестана), го возможна характеристика владения кимаков как окраин Туркестана.

 

Под 1182 г. мусульманский хронист упоминал о сыновьях йогуров, которые прибыли с кыпчакским вождем Алп-Кара [4, с. 210]. Рашид ад-Дин называл Инал-хана Гайр-ханом уйгурским [57, с. 137]. Китайский хронист считал, что правящая династия восточных кыпчаков вела свое происхождение от байаутов [41; 95, с. 97, 103-107]. Мы считаем, что тюркским соответствием этнонима байаут было огузское племя байандур. Кимаки поддерживали союзные отношения с огузами. Некоторые племена Кимакского каганата имели огузское происхождение [39, с. 37-38, 44]. Кимаки и огузы кочевали во владениях друг друга [39, с. 120]. Они могли заключать династические браки. Мы не видим причин, почему среди предков ханов йемеков не могли быть огузы. По данным китайского источника «Meng-wu erh shih-chi» клан Тутухи не был правящим, а всего лишь был одним из многих. Нам известно, что он имел название па-йа-ву т. е. байаут. Это же племя известно китайцам под другими названиями - Pai-yao-wou, Pai-ya-wou-t’a, Pai-ya-wou-ta, Pai-yao-ta, Pai-yao-tai, Pai-yao-wou-tchen, Pai-yao [90, c. 23; 95, c. 111-112]. Ан-Насави и Ибн Халдун указывали, что Тэркэн-хатун происходила из племени байаут. Это племя аи-Насави относил к йемекам. Джувейни относил Тэркэн-хатун к канглам [90, с. 23].

 

В связи с этим в историографии сложились две точки зрения на то, какое из племен возглавляло восточных кыпчаков. П. Голдэн считает, что восточные кыпчаки это канглы [90, с. 23]. Йемеков он относит к другой конфедерации, которую возлавляли ильбари. Западные исследователи предполагали, что миграция монголоязычных племен (ильбари и байаут) из Маньчжурии в Центральную (Среднюю) Азию произошла в первой половине ХII в. [20, с. 477; 95,98-110]. С. Ахинжанов же считает, что восточных кыпчаков возглавляли урани из числа кимакских племен и ильбари. Канглов казахский исследователь также считает восточными кыпчаками [4, с. 200-204, 231- 234]. Б. Кумеков предполагает, что в Восточном Дашт-и-Кыпчак, как и в Делийском султанате, доминировали ильбари [40, 127]. О. Прицак утверждал, что ильбари (ольберлю, ольберлик) доминировали в Донецкой и Восточнокыпчакской конфедерациях племен [55, с. 39, 42, 239]. Мы можем предположить, что в конфедерации восточных кыпчаков (йемеков) племя байаут было хатунским, т. е. было связано с кланом ильбари по женской линии, подобно тому, как кунграты (хонкираты) были связаны с династией Джучидов.

 

Б. Кумеков считает, что в восточной части Дашт-и-Кыпчак доминировали ильбари [40, с. 119, 127]. Улуг-хан, султан Дели, также происходил из этого клана [97, с. 791-796, 961, 1294]. Джувейни указывал, что правителя восточных кыпчаков, которого Джузджани знал как Кадр-хана, еще называли Кадыр-Буку или Кайр-Буку [4, с. 210]. Впервые он упомянут в 1182 г. С. Ахинжанов предположил, что это сын Алп-Кара Урана [4, с. 208]. О Кадыр-хане также сообщали при описании событий 1195 года [4, с. 211; 47, с. 448]. Джувейни указывал, что в том году кыпчаки победили хорезмийцев |47, с. 448]. Рашид ад-Дин утверждал, что Текеша победил Кайр Таку-хан уйгурский [57, с. 137]. Венгерский миссионер Юлиан также указывал на столкновение куманского вождя Витута с султаном Орнаса (то есть Хорезма) [2, 84]. По сведениям Джувейни, в 1198 г. Кутб ад-Дин вместе с Али-Дэрэком воевал против Кадыр-Буку [4, с. 212; 47, с. 448]. После этих событий Джувейни уже не вспоминал о Кадыр-Буку, а его место занял Али-Дэрэк Иналчук (Инал-хан) [4, с. 213].

 

Но возникает логический вопрос; что именно связывало последнего с меркитами? Этноним меркит читается еще как меркут. В тюркских языках ему соответствовал этноним беркут [59]. Возможность такого отождествления меркитов-беркутов с кыпчаками предположил Д. Исхаков [27, с. 48-49]. Монгольский компонент сыграл заметную роль в кыпчакском этногенезе. Токсоба были названы арабскими энциклопедистами татарским племенем. Проблема монголо-кыпчакского взаимодействия в центральноазиатских (западноевразийских) степях разработана Й. Марквартом [45], О. Прицаком [55, с. 29,39], С. Ахинжановым [4, с. 110-115] и А. Шабашовым [85, с. 610-629]. Меркиты до монгольской экспансии должны были поддерживать активные контакты с йемеками. Во владениях кыпчаков меркиты могли появиться, только откочевав со своих кочевий через земли найманов в район реки Иртыш [57, с. 153; 60, с. 93-94]. Природные характеристики региона соответствовали описанию Джузджани. Принимая к сведению данные «Юань-ши» о том, что Инасы укрывал у себя меркитов и получил от Чингис-хана ультиматум, можно предположить, что на момент вторжения меркиты уже достаточно далеко мигрировали на запад и находились под защитой кыпчаков. Если хорезмийцы продвигались к месту битвы четыре месяца, то это было бы возможным, если бы двигались из бассейна Сырдарьи. При этом нужно сделать одно существенное замечание: войско возглавлял не хорезмшах Мухаммед и не Джелал ад-Дин, а их родственник. Это мог быть не Ануштегенид, а кыпчак из клана ильбари.

 

Современные исследователи считают, что хорезмийское войско двигалось из Хорезма на север к Иргизу. Но если оно начало продвижение в степи из Сыгнака, можно сделать предположение, что войска шли вдоль течения Сырдарьи к Янгикенту, а потом вышли к реке Сары-Су. Далее войско должно было двигаться вдоль течения этой реки на север на протяжении нескольких месяцев. Таким образом, кыпчаки столкнулись с монголами в междуречьи Ишима и Иртыша. Проникнуть в этот регион можно было по «Сары-Суйской дороге» [39, с. 52], от Янгикента она шла на север по течению Сары-су, далее - к горам Улутау и выходила в междуречье Ишима и Иртыша. Продвигаясь далее на восток, кыпчаки вышли в горную местность. Если это столкновение действительно происходило, то это должно было найти отображение в исторической памяти сибирских татар.

 

Документально эго событие было зафиксировано в сибирских летописях. По версии одного из летописцев, ногайский хан Он воевал с Чингиз-ханом. Сыном Она был Тайбуга, который потом покорился завоевателю [70; 83, с. 91-92]. По другим данным, Кызыл-Туром правил Онсон. Его сыном был Иртышак, против которого и воевал Чингиз-хан [70; 83, с. 93]. Летописцы могли модернизировать этническую номенклатуру. Поскольку во время монгольского завоевания Дашт-и-Кыпчак ногайцы и казахи еще не сформировать, как этносы, возможно предположить, что династия, к которой принадлежали Онсон и его сын, была кыпчакской. Есть и другие гипотезы. О. Прицак считал, что династия Тайбуги была найманской по происхождению, а сам Тайбуга - Даян-хан найманский [55, с. 223-224]. Г. Файзрахманов утверждает, что владения Онсона локализировались летописцами в бассейнах рек Ишим, Обь, Иртыш, а правящую династию этого ханства считает татарской [70; 83, с. 91-94].

 

Сибирские летописцы, сообщая об основании Сибирского ханства фактически передавали татарскую историческую традицию, дошедшую к россиянам благодаря родословной сибирских ханов. Сибирский летописец указывал, что монголам противостоял не сам Онсон, а его сын. Эти данные получают неожиданное подтверждение в «Юань-ши». В биографии Тутуха указано, что сын Инасы Хулусумань желал договориться с монголами, но его инициативы не были приняты [41]. Принимая датировку монгольского анонима, необходимо учитывать, что описанные события могли происходить непосредственно в конце объединения монголоязычных племен, т. е. в 1205 г. [60, с. 94-96]. Меркитскую опасность необходимо было устранить как можно скорее, и вряд ли Субэдэй откладывал решение этой проблемы надолго. Но почему тогда между походами 1205 и 1219 гг. существовал такой перерыв во времени? Это возможно объяснить активностью хорезмийцев и монголов на других фронтах. Неинформированность современников о событиях в Дашт-и-Кыпчак привела к тому, что два монгольских похода в описаниях арабов и персов слились в один. В связи с этим, для нас очень важны данные монгольского анонима относительно войн монголов с кыпчаками [60, с, 94- 96,141,146,148].

 

То, что Рашид ад-Дин и Джувейни не сообщали о битве между Инал-ханом (а точнее, его сыном) и Субэдэем. которая произошла задолго до монгольского вторжения в Мавераннахр, имело политический подтекст. Если бы они написати об этом, то убийство послов рассматривалось уже не как кровавое преступление против безоружных послов, а как месть. Позицию Инал-хана и хорезмшаха Мухаммеда б. Текеша при таких обстоятельствах можно было оправдать зашитой своих владений от посяганий завоевателей. Джувейни и Рашид ад-Дин выступают как апологеты политики Чингисидов и оправдывают их политику на завоеванных землях. Но как же тогда относиться к сведениям Джузджани? Он был придворным историком делийского султана кыпчакского происхождения. Логично сделать предположение, что его информация была неверно интерпретирована. Возможно, хронист не совсем точно понял то, что ему хотели сообщить, поскольку он был не тюрком, а иранцем. К тому же на рассказ Джузджани влияла арабская и персидская исторические традиции. В контексте полученной информации возможно реконструировать сообщение информатора Джузджани. Согласно его данным, перед вторжением монголов в западноевразиатских степях хорезмшах воевал против кыпчаков Кадыр-хана. Правитель кыпчаков совершил поход на север и через четыре месяца пути столкнулся с монголами. Эта информация относилась к первому вторжению Субэдэя в Дашт-и-Кыпчак. Поскольку Джузджани получил информацию уже после монгольского вторжения в Мавераннахр, то можно утверждать, что столкновения в степи он соотнес с походом против хорезмийского султаната, хотя эти события происходили в разное время.

 

Поход в Дашт-и-Кылчак был демонстрацией силы со стороны монголов. Иначе сложно объяснить, почему кыргызские правители добровольно сдались Джучи-хану. Вместе с киргизами под властью монголов оказались тасы, тенлеки, тоелесы, тухасы, урсуты, хабханасы, которые, возможно, были кыштымами кыргызов [3, с. 127; 78, с. 104; 60, с. 123; 44, с. 183-184]. Но в «Алтан Тобчи» и «Сокровенном Сказании монголов» упоминался этноним кесдиин, который соответствует кыргызскому термину кыштым [60, с. 123; 44, с. 183-184]. Этот термин использовался киргизами для обозначения всех своих подданых [77, с. 48]. Поздние тюркские хронисты не знали о кыштымах, но знали о существовании иштяков. Происхождение этнонима иштяк до сих пор неизвестно. Он использовался преимущественно в тюркских источниках. Кроме хроники Абу-л-Гази иштяки упоминались в родословии башкиров племени айлэ. Остяками (иштяками) также называли пермских и сибирских татар [26, с. 24-42[. Возможно, происхождение этнонима «остяк» связано с этнонимом иштяк. Остяками русские называли не только хантов, но и самодийцев [52, с. 238-241]. В качестве рабочей гипотезы можно предположить, что этноним иштяк употреблялся в значении, близком к термину кыштым у кыргызов. Использование термина остяк было обидным для карагасов, поскольку напоминало им о зависимости от кыргызов [52, с. 238-241].

 

Владения народа шибир, владения логично локализировать в степных и лесостепных просторах Западной Сибири [3, с. 127; 60, с. 123]. Эти территории были известны ал-Умари как страна Ибир-Сибир [67,236,460; 68,127]. Столицей Сибирского ханства был город Сибирь, который нам больше известен как Искер [26, с. 27; 55, с. 222-223]. Турок Сейфи Челеби называл соседние с Казанским ханством территории Турой [64, с. 261]. В других документах они названы вилайетом Чимги-Тура [26, с. 33—34]. Именно с монголами связывают основание города Цымги-Тура и других городов Сибирского ханства [7, с. 14-30.]. Этот город до отделения Сибирского ханства от Улуса Джучи был столицей сибирских владений Джучидов, а столицей тюрок Западной Сибири до монгольского завоевания был город Кызыл-Тура [55, с. 223]. Кроме того, нам известно, что монголы во время похода Джучи-хана против «лесных народов» дошли до владений народа Байчжигит. Последних И. Антонов сопоставляет с зауральскими башкирами [3, с. 127]. Масштабные завоевания Джучи-хана были бы невозможны без предварительного разведывательного похода в земли кыпчаков. Поражение, нанесенное Субэдэем, должно было настолько запомниться Иналджыку, дабы отбить у него желание сражаться с монголами.

 

Следующий монгольский поход в восточную часть Дешт-и-Кыпчак произошел в 1219 г. Известно, что в Туркестане (1219-1220 гг.) воевал сам Чингиз-хан и его сыновья [57, с. 198-203]. О действиях Субэдэя большинство персидских и арабских хронистов не сообщали, опи даже нс знали о факте существования этого полководца, приписывая его успехи полководческим талантам Чингиз-хана или Джучи [68, с. 14; 67, с. 4-11]. Рашид ад-Дин достаточно детально описал действия монголов в бассейне Сырдарьи и в районе Отрара [57, с. 198-199; 5, с. 474-480, 482-484]. Детали степных войн описаны в китайской хронике «Юань-ши». Место Субэдэя гам занимает Сянь-Цзун (в данном случае Джучи. - Я. П.) [41]. Аналогичный случай можем наблюдать и в кампании монголов против хана Бачмана. Победу над этим кыпчакским вождем хронист также приписывал Сяньцзуну (в этом случае Мункэ - Я. П.) [11, с. 200-201]. Но вряд ли такой ответственный театр боевых действий доверили неопытным Чингизидам. Победителем кыпчаков в обоих случаях должен быть Субэдэй.

 

В биографии Тутухи противниками монголов выступают Инасы и его сын Хулусумань (Hou-lou-sou-man) [95, с. 97]. Необходимо отметить, что не все кипчакские вожди поддерживали позицию Инасы. Хулусумань, хотел договариваться о мире, но монголы на его предложения не согласились. Уже сын Хулусуманя Баньдуча (Pan-tou-tch’a, Баньдучар) со всеми племенами (восточных кыпчаков) стал служить монголам [95, с. 97; 41]. Эти данные похожи на сведения сибирских летописцев о Тайбуге [70]. Пэн Да-я указывал, что кебишао сначала покорились, а потом бежали за горы и реки, чтобы продолжать сопротивление [75, с. 77]. В рассказе сунского дипломата освещены события в восточной части Дешт-и-Кыпчак. Самих кыпчаков китайцы считали мусульманами и уйгурским племенем [75, с. 77]. Народ канли, о котором упоминает Пэн Да-я, соответствует канглам персидских и арабских источников [75, с. 77]. Посол чжурчжэней в «Pei shi ki» о кыпчаках не упоминал, но указывал, что в регионе, где он был с миссией, кочевали народы молихи (меркиты), холихиз (кыргызы), хангли (канглы), гуйгу (уйгуры), тума (думаты), холу (карлуки) [88, с. 27-28].

 

Победа над восточными кыпчаками получила освещение и в монгольской летописной традиции. Анонимным монгольским летописцем она оценивалась как победа над хорезмийскими властителями Хан-Меликом и Чжалалдин-Солтаном [60, с. 139]. В поздней монгольской летописи «Белая История» указано, что Чингис-хан согласно пророчеству, друг за другом, победил Манг Кулиг Султан-хагана тогмакского и Дзалилдун султана Сартагулского [6, с. 123]. В «Хрустальном Зерцале» был упомянут сартагульский хан Джэлиледун-султан и томогский Манулан-султан-хан [75, с. 322]. Тогмок, а вернее Тогмак, монгольское название, которое использывалось для обозначения территории Дешт-и-Кыпчак [14; 50]. В юаньской историографии очень часто объединяли кыпчакских и хорезмийских властителей. В биографии Го Бао-юя противником монголов был назван султан-хан державы кыпчаков [75, с. 250]. Относительно дальнейшего описания событий в жизни китайского полководца станет понятным, что составители биографии приписали анонимному султан-хану действия, которое совершили Мухаммед б. Текеш и Джелал ад-Дин.

 

Уже во время монгольского завоевания значительное количество кыпчаков находилось на службе у монголов. После возвращения из Восточной Европы Субэдэй в 1224 г. сформировал войско из побежденных племен - меркитов, найманов, кереитов, канглов и кыпчаков [74, с. 500- 501]. Фома Сплитский, описывая монгольское вторжение в Европу, сообщал, что в монгольских арміїях было много куманов [84, Глава XXXVI]. Известно, что кыпчак Тутука (Тутуха) был командующим отделения императорской гвардии при хане Хубилае [29, с. 97-98]. Сын Тутухи, Чинкур, был одним из могущественных эмиров Хубилая и после смерти хана Хубилая был одним из тех, кто назначал ханов на престол. Внук Тутухи, Эль-Тимур, также занимал высокое положение в юаньской администрации и фактически сам назначал ханов [90, с. 11; 95, с. 97; 16, с. 393]. После 1335 г. кыпчаков оттеснили от власти, но женщина из кыпчаков-ильбари была женой последнего монгольского императора Юань Тогон-Темура [16, с. 393]. Рашид ад-Дин указывает, что хан Кунджек был старейшиной тех, кто держал зонтик над Чингиз-ханом [32, с. 218]. Кучунь служил в войске Субэдэя [29, с. 46]. Среди кыпчаков на службе у монголов наиболее известны Тутуха, Сидур, Ульчейбадур, Байтимур, Кучебадур, Хасан [29, с. 98-102]. Баньдучар воевал против города Май-цэ-сы [41]. Сидур, Хасан, Ульчейбадур воевали против китайской династии Сун, а Тутуха, Байтимур, Кучебадур - против Хайду и других монгольских повстанцев [29, с. 98-102]. Жалчек-батур отличился в войне против чжурчжэней [75, с. 243]. Кроме кыпчаков в составе монгольского войска были канглы. В китайских источниках указано, что на службе у Чингисидов пребывали вожди Асанбука, Согнак-тегин, Айбай, Або-баяут [29, с. 28, 32-33, 35, 46; 95, с. 107]. Кангл Аймаур (Эймур, Аймяо) принимал участие в походе Субэдэя и Джэбэ в Восточную Европу и кампании Чингиз-хана против тангутов [75, с. 244]. На сторону монголов перешло 7 тыс. кыпчаков-урани [48, с. 328].

 

Мать Ала ад-Дина Мухаммеда б. Текеша - Тэркэн-хатун - во время монгольского вторжения в Мавераннахр бежала из Гурганджа в Мазандаран. Но после четырехмесячной осады крепость Илал пала, и Тэркэн-хатун попала в плен [48, с. 85-86]. Чингиз-хан сохранил ей жизнь, невзирая на то, что она была кузиной Иналджыка [48, с. 77-80]. Тэркэн-хатун пережила самого Чингиз-хана и умерла только в 630 г. х. (18 октября 1232 г. - 6 октября 1233 г.) [48, с. 86]. Иналджык был убит в Отраре, который оборонял полгода [57, с. 198-199; 48. с. 324]. Чингиз-хан еще до того, как монголы подошли к Гурганджу, направил к Тэркэн-хатун посла - хаджиба Данишмеда. Наиболее интересно содержание письма Чингиз-хана к Тэркэн-хатун. Грозный завоеватель неожиданно предложил ей договор, согласно которому он обещал не трогать ее владений [48, с. 83]. Удивительно, что вместо того, чтобы остаться в хорошо укрепленном Гургандже, Тэркэн-хатун почему-то убегает в Мазандран с маленькой свитой, убив при этом много эмиров [48, с. 83-84]. Эти действия невозможно объяснить, не зная особенностей внутренней политики Хорезма. Йемеки Тэркэн-хатун противостояли канглам [48, с. 85]. Ала ад-Дин Мухаммед де-факто не был главным правителем в своем государстве [48. с. 87].

 

Монгольский летописец указывал, что Субэдэй и Джэбэ вторглись во владения «сартаульского народа», но не хотели трогать владения Хан-Мелика. Хан-мелик - это наместник Хорасана Йамин (Амин) ал-Мульк. Он был кузеном Джелал ад-Дина и одним из вождей канглы [48, с. 334]. Об его измене хорезмшаху сообщал Рашид ад-Дин [57, с. 220-221]. Тактическая уловка монголов сработала [60, с. 139]. Монголы не желали союза с йемеками и канглами, но использовали их разногласия в своих целях. Рашид ад-Дин описывал казни канглов монголами. Карача-хаджиб изменил Иналджыку, но тем не менее его воины были убиты монголами [57, с. 198-199]. Так же же, как и с канглами Отрара, монголы поступили с гарнизонами Бенакента, Сыгнака, Бухары и Самарканда [57, с. 199- 208]. Чингиз-хан дипломатическими приемами хотел ослабить кыпчаков руками самих кыпчаков. Тэркэн-хатун лишили власти и бросили в тюрьму [48, с. 325, прим. 10]. Среди заложников были Чулюй и Яя [29, с. 32-33, 44]. Но было бы ошибкой считать, что вся знать восточной части Дашт-и-Кыпчак перешла на сторону монголов. Нам известно несколько имен вождей, которые продолжали сопротивление. Представитель клана ильбари Бачман продолжал воевать с монголами до 1237 г. [51, с. 351-362]. Канглы хана Хотосы воевали против монголов в 1223 г. [74, с. 522; 95, с. 105]. Некоторые кыпчаки, которые сначала служили монголам, переходили на сторону их врагов. В 1232 г. часть кыпчаков бежала к чжурчженям [36, с. 221, прим. 27].

 

Война против кыпчаков продолжалась и после «Туркестанской кампании» 1219-1220 гг. Рашид ад-Дин сообщал, что Чингиз-хан хотел послать против кыпчаков войско Джучи. Джувейни и Вассаф указывали, что Субэдэй и Джэбэ присоеденились к Джучи, ставка которого находилась в восточной части Дашт-и-Кыпчак [68, с. 23; 9, с. 244]. Монгольский аноним и в дальнейшем сообщал о столкновениях с кибчаутами и канлинами [60, с. 141, 146, 148]. Абу-л-Гази утверждал, что экспедиция Джучи в Дешт-и-Кыпчак была совершена уже после завоевания Гурганджа. Необходимо критически воспринимать данные Абу-л-Гази об уничтожении кыпчаков, поскольку они очень гиперболизированы. По его информации, кыпчаки, которые не хотели покоряться монголам, бежали в земли иштяков [35, с. 44]. Сибирские летописцы упоминали, что вождь Тайбуга помогал монголам покорять остяков (иштяков) [83, с. 91-94]. Установление монгольской власти над Западной Сибирью стало возможным благодаря помощи кыпчаков. Последние продвинулись в Прииртышье до реки Исеть [46, с. 35-36]. По данным родословца башкирского племени табын мы знаем, что это племя было вынуждено переселиться с Иртыша на Чулман (Каму). Его вождь Илэк-бий (сын Майкы-бия) воевал с сибирским народом [26, с. 29]. Тюркизация Западной Сибири только усилилась во время правления Джучидов [46, с. 31-36]. Можно отметить усиление кыпчакских влияний в Западной Сибири в ХIII-XIV вв. [26, с. 23]. К тому же языки сибирских и волжских татар принадлежат к одной и той же диалектной группе, что свидетельствует о значительном кыпчакском компоненте в составе сибирских татар [26, с. 19-23]. Информацию Абу-л-Гази об иштяках, которые сами потом стали кыпчаками, можно истолковать именно таким образом [35, с. 44].

 

Относительно кыпчакского населения Южного Урала в последнее время пересмотрены традиционные постулаты историографии. В. Костюков и С. Боталов датируют курган у Третьего Плеса, курган 5 могильника Кайнсай и курган 2 могильника Змеиный Дол не ХI-ХII вв., а ХIII-XIV вв. [37, с. 116]. К. Шаниязов считал, то основная часть восточнокыпчакских степей была населена канглами [37, с. 119]. Основные кочевья канглов находились между Уралом и Джембой, где команов кангле и зафиксировал Вильгельм Рубрук [31, с. 118-122]. Р. Юсупов при анализе памятников Оренбуржья сообщал о разнообразии расовых типов среди местного населения. Он ассоциирует с кыпчаками носителей южносибирского типа. В связи с отличием башкирских серий от степных Р. Юсупов выразил сомнение в возможности массовых миграций кыпчаков в Башкортостан [37, с. 121]. Проникновение кыпчаков в Башкортостан шло с запада с Северного Кавказа и Донщины. Он поддержал гипотезу В. Иванова о том, что степи Южного Урала были тылом восточноевропейских кыпчаков [23, с. 503].

 

По подсчетам В. Иванова, на каждое кыпчакское захоронение в данном регионе приходилось 14 тыс. квадратных километров. В них отсутствовали булгарские ремесленные изделия, при том, что через кыпчакские степи проходил торговый путь Булгар-Джурджания (Гургандж, Хорезм) [23, с. 502-503]. Приуралье находилось на северной периферии Дашт-и-Кыпчак, и заволжские кочевники не принимали активного участия в политической жизни региона. Большинство кыпчаков, которые проходили через степи Южного Урала, были заинтересованы в пастбищах Восточной Европы [23, с. 503]. 60 % кыпчакских памятников кыпчаков Волго-Уральского региона находитись в степном Заволжье, на территории Самарской, Саратовской, Волгоградской и Астраханской областей [23, с. 501; 18. с. 217-226]. Из них 45 % находились на берегах Волги, Самары, Еруслана и Ахтубы. Относительно предгорий Южного Урала кыпчаки в XIV в. кочевали в бассейне р. Сакмары. К тому же, на Нижней Волге доминировало печенежско-торческое население. Кыпчаки Заволжья кочевали на территориях Оренбургской, Челябинской и Уральской областей [23, с. 501]. Приаральские степи были заняты канглами [31, с. 118-122]. Хотя кыпчаки и кимаки присутствовали на Южном Урале еще в IX в., их роль в этнической истории региона была сильно преувеличена [23, с. 499]. На Урале в домонгольскую эпоху жили башкиры, по соседству с которыми кочевали родственные им печенеги и огузы. Махмуд ал-Кашгари указывал на близость языков огузов и кыпчаков с башкирским языком. В этногенезе башкир также приняли участие и угорские народы Приуралья [87].

 

Т. Оллсен предлагает следующую реконструкцию завоевания владений канглов: Джучи, известный в исторических хрониках также, как Улуш-иди, атаковал канглов и совершил отдельный поход в местность Кара-Кум (или Каракорум) [51, с. 354]. Китайский хронист указывал, что после побед над русами и аланами Хесымайли воевал против канглов и дошел до города Бо-цзы-ба-ли [29, с. 67; 8, с. 111; 74, с. 522; 95, с. 105]. Р.Храпачевский считает, что Бо-цзы-ба-ли - это Булгар [74, с. 522]. Насколько известно из китайских источников, Хесымайли действовал в составе корпуса Субэдэя, из чего можно предположить, что Бо-цзы-ба-ли китайского хрониста это Булгар, а описание народов, с которыми воевали монголы, отвечает схеме продвижения войск Субэдэя и Джэбэ, которую описал Ибн ал-Асир. Но война восточных кыпчаков с монголами продолжалось еще до 1237 г. [51, с. 351-362]. Это было бы невозможно без поддержки волжских булгар. Для того чтобы завуалировать первую серьезную неудачу монголов и угодить своему начальству, персидские хронисты выдумали историю о непослушании Джучи воле отца. Но в монгольских и китайских источниках нет даже намеков на такие намерения первенца Чингиз-хана. Также Рашид ад-Дин не упоминал о поражении войск Субэдэя от волжских булгар [68, с. 14-15, 20-21; 57, с. 228 -229; 58, с. 78-79].

 

Относительно войны монголов с волжскими булгарами имеем скупые указания на это в нескольких источниках. Джузджани в «Насировых Разрядах» указывал, что во время того, как Туши-хан (Джучи) взял Хорезм, иная армия находилась на территории Саксин, Саклаб и Булгар [51, с. 354]. Не совсем отчетливо об этих событиях сообщает Юлиан, указывая, что «Великая Венгрия» была завоевана монголами только после 15 лет войны [2, с. 85]. Ибн ал-Асир вполне определенно говорит о столкновении булгар и монголов. Он сообщал, что в битве уцелело всего 4 тыс. монголов [67, с. 27-28]. Ш. Марджани указывал, что только небольшая часть монголов спаслась бегством через Саксин и Талган [72, с. 7]. В российской и татарской историографии эти события датируются 1223 г. [72, с. 7; 62, с. 49; 82, с. 98]. И. Измайлов, ссылаясь на Г. Белорыбкина, локализирует место битвы в районе Золотаревского городища, близ Пензы [25, с. 137]. Монгольское вторжение изменило характер взаимоотношений в регионе. Волжские булгары предприняли попытку заключить союз с Владимиро-Суздальским княжеством [86, с. 27-33]. Не исключено, что аналогичное предложение поступило и кипчакам. Кыпчаки и канглы не были окончательно побеждены монголами и нашли укрытие у волжских булгар. На территории Среднего Поволжья находились кыпчакские поселения Кайбыч, Шырдан, Тарлау, Читай [27, с. 50]. В «Юань-ши» в варианте Ен Фу территории кыпчаков-ильбари были локализированы между Волгой и Уралом [51, с. 352]. В таком случае, ильбари Бачмана были соседями волжских булгар, ельтукове, Саксина и башкиров [68, с. 35-36]. Во время монгольских вторжений ильбари должны были переселиться на правый берег Волги, где их и зафиксировали Джувейни и Рашид ад-Дин [68, с. 24,35-36].

 

И. Измайлов предположил, что после Калкской битвы монголы вышли к Новгороду-Святополчьему, а после этого вернулись на летовья в район Донщины (Подонья). В этом pегионе кочевало племя ельтукове [23, с. 495; 25, с. 137]. В. Иванов указывает, что кочевья ельтукове находились в бассейнах рек Дона, Хопра и Медведицы. Их северные границы отмечены каменными стеллами и могильниками на реках Битюг и Хопер [23, с. 495]. Аналогичные и синхронные этим памятники были найдены на территории Саратовской и Самарской областей ниже Самарской Луки [23, с. 495]. Ельтукове во время вторжения туменов Субэдэя и Джэбэ должны были отступить во владения волжских болгар, что и обусловило вторжение монголов в Среднее Поволжье. Это кыпчакское племя не импортировало булгарские товары. Причиной этого В. Иванов считает присутствие в Волжской Булгарии большого количества печенегов и огузов, которые до монгольского вторжения враждовали с кыпчаками [23, с. 495-496, 502-503; 17, с. 108].

 

«Ельтукове» могли быть частью Донецкой конфедерации кыпчаков, возглавляемой кланом Шаруканидов и племенем токсоба [27, с. 49; 53, с. 68]. В анналах истории сохранилась информация о Ельтуте (брате Кончака) [28, с. 623]. В. Бушаков сопоставляет этноним ельтукове с ойконимом ельток в Крыму и родом ельток Среднего Жуза казахов [13, с. 138]. В 1218 г. рязанские князья Олег и Глеб Владимировичи при помощи ельтукове убили в г. Исады большинство своих родственников [15]. Но завладеть Рязанью им так и не удалось. Ингварь Игоревич нанес им поражение, и в 1220 г. совершил поход в Дашт-и-Кыпчак [ 15]. После этого ельтукове уже не беспокоили Рязань. Этноним ельтукове достаточно поздно упоминался в летописях. Ельтукове возможно отождествить с племенем, которое было известно П. Голдэну как «Енч-оглы» или Илончук венгерских источников [89, с. 278-279]. Скорее всего, башкирское племя кыпчакского происхождения йылан - это Илончук венгерских источников [38, с. 362].

 

Кроме того, к булгарам должны были бежать от войск Джучи канглы из Приаралья. Махмуд ал-Кашгари упоминал, что один знатный человек из кыпчаков имел имя Канглы [1, с. 13]. Вильгельм Рубрук знал канглов как команов кангле [31, с. 118-122]. Автор «Сокровенного Сказания монголов» сообщал, что вместе с кибчаутами монголам противостояли канлины [60, с. 94, 141, 146]. Джованни де Плано Карпинии и Бенедикт Поляк знали их как кангитов [31, с. 41; 76, с. 111]. Ан-Нувайри, ссылаясь на Рукн ад-Дина Бейбарса, называл канглов кангуоглы (кангароглы) [67, с. 541]. Ибн Халдун употреблял конъектуру каннарали [67, с. 541]. Один из вождей канглы был правителем Майафарикина [92, с. 651]. Под наименованием хангакиши они были известны ал-Идриси П,с. 11]. Рашид ад-Дин называл канглов канлы [56, с. 84]. В «Цзю Тан ту» кангары упомянуты как кан-хэ-ли [1, с. 10]. Этноним канглы упоминался тюрками в разных формах. Так, казахи Старшего Жуза называли их канглы, каракалпаки и кыргызы - канды, узбеки - канглы, крымские татары и ногайцы - канлы, башкиры - канлинцы [13, с. 135-136; 38, с. 357]. Села Кангарлы и Кэнгэрли зафиксированы в Азербайджане [13, о. 136]. Кроме того, канглы присутствовали в составе войск державы Тимура, державы Кочевых Узбеков и Могулистана. Аталыком внука Тамерлана Искандера был канглы Байан-Тимур. [1, с. 16-17].

 

Вильгельм Рубрук упоминал, что на восток от Урала кочуют команы-кангле [31, с. 118-122]. Эти территории фактически совпадают с владениями печенегов в конце IX в. [33, с. 226-228; 94, с. 196]. Именно к этой приаральской группе канглов и принадлжелал Куттуз (Хотосы-гань). Относительно происхождения этнонима канглы, С. Толстов высказал предположение о том, что кыпчаки, завоевав кангаров-печенегов, сами приняли этот этноним, дабы легитимизировать свою власть [1, с. 13]. Р. Абдуманапов констатирует присутствие в этнонимах канглы и кангар общего корня Канг. Канг это обозначение страны в Приаралье [1, с. 10-11]. Среди китайских хронистов канглы счищались потомками племени высоких телег, то есть Гаоцзюй [1, с. 12]. Интересным является тот факт, что канлы Рашид ад-Дина и хамаксовии античных географов при переводе имеют аналогичное значение - тележники [56, с. 84; 63, с. 27].

 

В Западном Казахстане было найдено 103 погребения. Для 63,4% из них были характерны простые земляные насыпи. Также было обнаружено несколько статуй. Первая из них была найдена в песках Баркын Уильского района Актюбинской области, вторая - в местности Ульке Хромтауского района Актюбинской области, третья - на берегу реки Талдык в Айтекебийском районе Актюбинской области, четвертая из района Мугоджар, истоков реки Улы-Талдык, местонахождение пятой не установлено. Только последняя имела восточноевропейские аналоги. Иконографические особенности, стилистика и сюжет изваяний региона имели параллели в балбалы Жетысу, Алтая, Южного Урала [10, с. 122, 138, 139, 140, 142]. Для региона Нижнего Поволжья были характерны земляные курганы, а для приуральских земель - курганы с камнями. В. Гарустович, А. Ракушин и А. Яминов считают, что различия между Царевской (Волгоградская и Саратовская области) и Быковской (Приуралье) группами захоронений обусловлены социальными отличиями [18, с. 272]. В. Иванов и В. Кригер предполагают, что эти отличия были обусловлены этническими различиями [24, с. 56-68].

 

Вождь канглов упомянут в «Юань-ши» как Хотосы-хан, что соотвествует тюркскому имени Куттуз. Он был родственником Джелал ад-Дина Манкбурны и был связан родственными узами с Ай-Чичек из племени канглов [12, с. 195]. К сожалению, арабские хронисты упоминают только о факте продажи Куттуза в рабство [12, с. 195]. Когда Куттуз попал в плен, его не стали убивать или высылать в Китай, а продали в рабство в Дамаске [12, с. 195]. После победы монголов над Куттуз-ханом война с кыпчаками продолжалась на територии Поволжья. Вместе с ельтукове и ильбари, канглы воевали против монголов на стороне волжских булгар. Кроме того, их союзниками были булгарские стражи с реки Яик. Под этим наименованием, скорее всего, должны упоминаться башкиры [43, с. 453]. Кроме того, в битве должны были принять участие восточные венгры (венгры-язычники венгерских доминиканцев) [2, с. 85]. Юлиан указывал, что вместе с Фулгарией и Сасцией монголы напали на земли Ведин, Меровии, Пойдовии и царства Морданов [2, с. 85]. Фактически он описывал события в Среднем Поволжье. Именно в этом регионе монголам противостоял вождь клана ильбари Бачман [68, с. 24, 35-36]. Среди булгарских союзников кроме кыпчаков, канглов и башкир были буртасы, волжские финны (марийцы, мордва-эрзя), пермские финны (удмурты). Фактически булгары организовали антимонгольскую коалицию из тюркских племен, финских народов и восточных венгров.

 

Описывая события 1229 г., анонимный монгольский хронист называл канлинов среди непокоренных народов [60, с. 146]. Угэдэй в 1229 г., по сведениям Рашид ад-Дина, направил корпус под командованием Субэдэя и Кукдая против Саксина та Булгара [58, с. 20-21; 88, с. 300]. Но данные Джувейни позволяют утверждать, что в кампании 1229 г. против саксинов и кыпчаков участвовали не Субэдэй и Кукдай, а Кокетай и Сунитай [51, с. 355-356]. Составители «Юань-ши» указывали, что Субэдэй был направлен Угэдэем против тангутов и чжурчжэней [75, с. 229-230], Факт выхода монголов к Уралу и Волге описан в Лаврентьевской летописи [43, с. 453]. Принимая во внимание указание «Юань-ши» о бегстве Бачмана к морю, можно предположить, что до кампании монголов на Волге он кочевал в приуральских степях, и именно его люди должны были искать защиты у волжских булгар [74, с. 503]. По данным автора легописи, а 1229 г. на Урале произошло столкновение между булгарской стражей (башкирами) и монголами [43, с. 453]. А. Халиков считал, что монголами во время этого похода были покорены только приуральские степи [71, с. 28]. И. Ундасынов предположил, что именно в 1229 г. была завоевана восточная часть Дешт-и-Кыпчак [69]. Летом 1234 г. в Монголии стало невозможо скрыть информацию о неудачных кампаниях в Восточной Европе [51, с. 357]. Монголы боялись, чтобы пожар не разгорелся в степи. Эту фразу можно рассматривать как эпитет к действиям Бачмана. В «Юань-ши» о Бачмане упоминали, как об умелом полководце. Тот факт, что «Великий Западный поход» монгольский аноним назвал «кыпчакским», позволяет нам утверждать, что кыпчаки, которые укрылись во владениях булгар, совершали рейды на оккупированные монголами территории [60, с. 148].

 

Было бы неправильно не рассматривать действия монголов против кыпчаков в Нижнем Поволжье. Владимиро-суздальский летописец сообщал, что в 1229 г. кыпчаки и саксины искали защиты у булгар [43, с. 453]. Кстати, именно 1229 г. П. Голден считает временем начала действий Бачмана против Чингисидов [90, с. 28]. Р. Почекаев и Л. Черепнин утверждали, что монголы завоевали Саксин еще в 1229 г. [54, с. 96; 81, с. 190]. Напротив, В. Каргалов указывал на то, что монголы лишь потеснили саксинов и кыпчаков [30, с. 67]. Б. Греков повторил данные Лаврентьевской летописи [21, с. 207]. Т. Султанов утверждает, что Саксин был завоеван в 1229 г. [65, с. 206]. А. Халиков и И. Халиуллин предполагали, что монголы атаковали Нижнее Поволжье в 1223, 1232,1237 гг. [72, с. 9-11,17]. И. Измайпов предполагает, что монголы воевали против саксинов в 1229 г., а в 1236 г. завоевали Саксин [25, с. 146). Л. Де Хартог указывает, что детали кампании Субэдэя в Нижнем Поволжье нам неизвестны [73, с. 217]. Д. Исхаков и И. Измайлов утвеждают, что монгольское продвижение на запад и север было остановлено отчаянным сопротивлением кыпчаков и волжских булгар [27, с. 50]. Неизвестно когда именно монголы завоевали Саксин. Венгерский доминиканец Рихард во время путешествия по Восточной Европе не зафиксировал продвижения монголов на запад от Волги [2, с. 79-81].

 

Но Юлиан в 1238 г. указывал, что монгольские войска вышли на границы Руси, и упоминал, что они уже покорили Сасцию и Фулгарию [2, с. 85]. Монгольское вторжение в пределы Волжской Булгарии датируется 1236 г. [27, с. 56; 72, с. 12-13]. Сведения о покорении Волжской Булгарии сообщали Джувейни и Рашид ад-Дин [68, с. 24,35]. Логично допустить, что Саксин был завоеван монголами во время «Великого Западного похода», то есть в 1237 г. Перед взятием Саксина должна была пасть и Вожская Булгария. Владимиро-Суздальский хронист сообщал о том, что монголы, взяв столицу волжских булгар, уничтожили в ней все население. Сведения о тотальном уничтожении горожан зафиксированы и в хронике Джувейни [43, с. 460; 68, с. 24].

 

Сведения письменних источников подкреплены данными археологических исследований. Под ударами монголов упали Биляр (Великий город), Булгар на Волге (Бряхимов), Сувар и Муромский городок [79, с. 165, 174-175; 80, с. 183, 188; 25, с. 137, 138-140, 146]. Возможно монголы так мстили за неудачный поход 1232 г. и более ранние поражения [43, с. 459]. Такая показательная жестокость должна была сломить волю булгар. Кроме того, монголы мстили за предыдущие поражения и запугивали эмиров Волжской Булгарии. Байан и Джику после паления Булгара перешли на сторону монголов [68, с. 35; 25, с. 145-146]. Но они потом восстали. В татарской исторической традиции, по предположению А. Халикова, они соответствуют сыновьям Абдуллы Алим-беку и Алтын-беку, Алтын-бек ушел за Качу, а Алим-бек построил новую столицу на Черемшане [72, с. 18]. Против восставших булгар?, по сведениям галицко-волынского летописца, были направлены отряды Субэдэя-багатура и Бурундая [28, с. 785].

 

Бенедикт Поляк сообщал, что Бату, пребывая на Руси, выступил против билеров (Великой Булгарии) и мордванов [76, с. 112]. Джиованни ди Плано Карпини упоминал, что монголы мосле того как победили мордванов?, атаковали билеров, а оттуда пришли в землю Баскарт [31, с. 47-48]. Владимиро-Суздальский летописец сообщал, что в 1239 г. монголы воевали в мордовских землях [43, с. 470]. Р. Фахрутдинов считает, что война монголов с булгарами продолжалась с 1236 г. по 1240 г. [82, с. 101 102]. Это целиком возможно, поскольку в ином случае галицко-волынский летописец вряд ли бы упомянул о волжских булгарах при описании взятия Киева [28, с. 785]. После победы над ильбари и волжскими булгарами, в 1237 г. монголы должны были атаковать восточноевропейских кыпчаков и первыми на их пути должны были оказаться кыпчаки-ельтукове, владения которых находились вблизи от Рязанского княжества. По данным Юлиана, монголы во время его отъезда из Поволжья находились около крепости Ovcheruch (Воронеж), что свидетельствует о том, что в записках венгерского миссионера описаны события 1236-1237 гг. [2, с. 86].

 

Война между кыпчаками и монголами началась в 1205 г., когда Инал-хан укрыл у себя меркитов. Первый поход, который совершил Субэдэй-багатур в Дашт-и-Кыпчак, завершился победой над кыпчаками и меркитами. Завоевание большей части восточной половины Дашт-и-Кыпчак было завершено в 1219-1221 гг. Ильбари, которые не хотели покориться монголам, откочевали на север к границам Волжской Булгарии, с которой и заключили антимонгольский союз, который обусловил успешный для булгар результат кампаний 1223 и 1232 гг. Столкновение монголов с Волжской Булгарией было обусловлено помощью булгар побежденным кыпчакам-ельтукове и канглы. Монгольское завоевание Саксина произошло в 1237 г., а волжские булгары продолжали сопротивление до 1240 г.

 

ЛИТЕРАТУРА

 

1. Абдуманапов Р. А. Культурно-историческая основа кыргызского племенного образования канглы // Тюркологический сборник; Тюркские народы России и Великой Степи, 2005. - М.: Восточная литература, 2006. - С. 6-20.
2. Аннинский С. А. Известия венгерских миссионеров XIII и XIV вв. о татарах и Восточной Европе // Исторический архив. Т. III. - М.: Институт истории АН СССР, 1940.. - С. 71-112.
3. Антонов И. В. Образование Улуса Джучи // Золотоордынское наследие. - Казань: Фэн АН РТ, 2009.
Вып. 1.-С. 127-137.
4. Ахинжанов С. М. Кыпчаки в истории средневекового Казахстана. - Алма-Ата: Илим, 1989.-291, [2] с.
5. Бартольд В. В. Туркестан в эпоху монгольского нашествия // Сочинения. Т. I. - М.: Наука, 1963. - 760 с.
6. Cayan teuke - Белая история - монгольский историко-правовой памятник XIII-XIV вв. (сост. критич. текста, пер. «Белой истории» Балданжанова П. Б.; исслед., ред. пер., сост. комм., полют, текста «Белой истории» к публикации, пер., комм, к «Шастре хана-чакравартина» и «Шастре Орунга» Ванниковой Ц. П. / Под ред. Чимитдоржиева Ш. Б., Скрынниковой Т. М. - Улан-Удэ: БНЦ СО РАН, 2001. - 200 с.
7. Белт И. В. Цымги-Тура. К вопросу о происхождении и значении раннего имени г. Тюмень // Тюркологический сборник, 2007-2008: история и культура тюркских народов России и сопредельных стран. - М: Восточная литература, 2009. - С. 14-34.
8. Беркам И. Н. Нашествие Батыя на Россию // Журнал Министерства Народного Просвещения - Отд. отт. - СПб., 1855. Ч. LXXXVT. Отд. II,- С. 79 -114.
9. Березин И. Н. Первое нашествие монголов на Россию // Журнал Министерства Народного Просвещения. Отд. отт. - СПб., 1853. Ч. LXXIX. Отд. II. - С. 221-250.
10. Бисембаев А. А. Археологические памятники кочевников средневековья Западного Казахстана (VIII-XVIII в.). - Уральск: Западно-Казахстанский областной центр истории и археологии, 2003. - 232 с.
11. Бичурин Н. (о. Иакинф). История первых четырех ханов из дома Чингисова // История монголов. - М.: ACT. Транзиткнига, 2005. - С. 7-234.
12. Буниятов З. М. Государство Хорезмшахов-Ануштегенидов, 1097-1231. -М.: Наука, 1986.-247 с.
13. Бушаков В. А. Тюркская этноойкономия Крыма. Диссертация - М.: АН СССР Институт языкознания АН СССР, 1991.- 265,104 с.
14. Валидов А. А. Происхождение казахов и узбеков. / odnapl1yazyk.narod.ru/uzbekkaz.htm
15. Гагин И. А. Рязань и половцы. / i-gagin.ru/content_art-4.html
16. Гальперин Ч. Дж. Кипчакский фактор: ильханы, мамлюки и Айн-Джалут II Степи Енротгы в Еноху Средневековья. Донецк: Донецкий национальный университет, 2008. - Т. б.: Золотоордынское время. - С. 385-400.
17. Гарустович Г. Н., Иванов В. А. Огузы и печенеги в евразийских степях. Уфа: Гилем, 2001. - 212 с.
18. Гарустович В. Н., Ракушин А. И., Яминов А. Ф. Средневековые кочевники Поволжья (конца IX - начала XV века). - Уфа: Гилем, 1998. - 336 с.
19. Голден П. Кыпчаки средневековой Евразии: пример негосударственной адаптации в степи // Монгольская империя и кочевой мир. Кн. 1. - Улан-Удэ: БЦ СО РАИ, 2004. - С. 103-136.
20. Голден П. Формирование кумано-кыпчаков и их мира // МАЭИТ.- Симферополь: Крымское отделение Института востоковедения НАНУ, 2003. Вып. X. - С. 458-480.
21. Греков Б. Д., Якубовский А. Ю. Золотая Орда и ее падение. - М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1950. - 479 с.
22. Грумм-Гржимайло Г. Е. Западная Монголия и Урянхайский край. - Л.: Издание научного комитета Монгольской Народной Республики, 1926. Т. 2.: Исторический очерк этих стран в связи с историей Средней Азии. VI. - 896 с.
23. Иванов В. А. Кыпчаки в восточной Европе // История татар. - Казань: Институт истории им. Ш. Марджани, 2006. Т. 2. Волжская Булгарня и Великая Степь. — С. 492—503 (Семитомник "История татар" зарегистрированные пользователи нашего ресурса могут скачать здесь - прим. Saygo).
24. Иванов В. А., Призер В. А. Курганы кипчакского времени на Южном Урале. - М.: Наука, 1998. - 92 с.
25. Измайлов И. Д. Походы в Восточную Европу 1223-1240 гг. // История татар. Т. 3. Улус Джучи (Золотая Орда). ХIII - середина XV в. Казань: Институт истории им. Ш. Марджани, 2009. - С. 133-160.
26. Исхаков Д. М. Введение в историю Сибирского ханства. Казань: Институт Истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2006. - 196 с.
27. Исхаков Д. М., Измайлов И. Д. Этнополитичесхая история татар в VI - первой четверти XV в. - Казань: Институт истории АН РТ, 2000. — 136 с.
28. Ипатьевская летопись И Полное Собрание Русских Летописей. - М.: Восточная литература, 1962. Т. 2.-XVI. 938.87. IV с.
29. Кадырбаев А. Ш. Тюрки и иранцы в Китае и Центральной Азии XIII-XIV вв. — Алма-Ата.: Гылым, 1990- 160 с.
30. Каргазон В. В. Внешнеполитические факторы развития Феодальной Руси. Феодальная Русь и кочевники. - М.: Высшая школа, 1967. - 263 с.
31. Джиованни де Плано Карпини. История монголов. Вильгельм де Рубрук. Путешествие в Восточные страны / Пер. с лат. А. И. Малеина. Ред., вступит, от. и примеч Н. П. Шастиной. - М.: Гос. иза-во географ, лит-ры, 1957.-270 с.
32. Кляшторный С. Г., Султанов Т. И. Государства и народы евразийских степей // Древность и средневековье. - 2.-е изд. - СПб.: Петербургское Востоковедение, 2004. - 368 с.
33. Кляшторный С. Г. История Центральной Азии и памятники рунического письма. - СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2003. — 560 с.
34. Кчяшторный С. Г., Творогов О. В. Ольберы // Энциклопедия «Слова о полку Игорсвс». feb-web.ru/feb/slovenc/es/es3/es3-3571.htm
35. Кононов А. Н. Родословная туркмен: Сочинение Абу-л-Гази, хана хивинского. - М.; Л.: Изд-во ЛО АН СССР, 1958.-193 с.
36. Костюков В. П. Была ли Золотая Орда Кипчакским ханством? // Тюркологический сборник: Тюркские народы России и Великой Степи, 2005. - М.: Восточная литература, 2006. - С. 109-237.
37. Костюков В. П. Улус Шибана Золотой Орды в ХIII-XIV вв. - Казань: Изд-во «Фэн» AН РТ, 2010.— 200 с.
38. Кузеев Р. Г. Происхождение башкирского народа. - М.: Наука, 1974. - 571 с.
39. Кумеков Б. Е. Государство кимаков 1X-XI вв. по арабским источникам. - Алма-Ата: Наука, 1972. - 156 с.
40. Кумеков Б. Е. Об этническом составе кыпчаков XI - нач. XIII вв. по арабским источиикам // Проблемы этногенеза и этнической истории народов Средней Азии и Казахстана. Вып. 2. - М.: Наука. 1990. - С. 118-130.
41. Кычанов Е. И. Сведения в «Юань-ши» о переселениях кыргызов в XIII в. // Известия Академии наук Киргизской ССР. - Фрунзе: АН КиргССР, 1965. Т. V. Вьш. 1 - С. 59-65.
42. Кычанов Е. И. О некоторых обстоятельствах похода монголов на запад (по материалам «Юань-ши») // Тюркологический сборник, 2001: Золотая Орда и ее наследие. - М.: Восточная литература, 2002. — С. 75-83.
43. Лаврентьевская и Суздальская летопись по Академическому списку // ПСРЛ. - Л.: Изд-во Академии Наук, 1926-1928. Т. 1. VIII. - 579 с.
44. Лубсан Данзан. Алтан Тобчи / Пер. с монгольского, введение, комментарий и приложение Н. П. Шастиной. - М.: Наука 1973. — 439 с.
45. Маркварт Й. О происхождении народа куманов / Пер. А. Немировой. / steppe-arch.konvent.ru/books/markvart1-00.shtml
46. Маслюженко H. Д. Этническая история лесостепного Притоболья в средние века. - Курган: КГУ, 2008. - 168 с.
47. Материалы по истории туркмен и Туркмении. Арабские и персидские источники VII-XV вв. / Под ред. С. Л.Волина, А. А. Ромаскевича и А. Ю. Якубовского. - М.; Л.: Издательство АН СССР, 1939. Т. 1. [2]. - 612 с.
48. Шихаб ад-Дин Мухаммад ан-Насави. Жизнеописание султана Джалал ад-Дина Манкбурны / Пер. с араб., пред., комменг., прим, и указатели З. М. Буниятова. - Баку: Элм, 1973. - 450 с.
49. Шихаб ад-Дин Мухаммад ан-Насави. Сират ас-султан Джалал ад-Дин Манкбурны (Жизнеописание султана Джачал ад-Дина Манкбурны) / Изд. критич. текста, пер. с араб, пред., комменг., прим, и указатели З. М. Буниятова. - М.: Восточная литература 1996. - 798 с.
50. Озкан Изги. Центральная Азия после монгольского нашествия - Ислам и переход к оселости, как его последствия. / odnapl1yazyk.narod.ru/domongposle.htm
51. Оллсен Т. Прелюдия к западным походам: монгольские военные операции в Волго-Уральском регионе в 1217-1237 годах // Степи Европы в эпоху Средневековья. - Донецк: Донецкий нацопальный университет, 2008. - Т. 6. Золотоорлынекое время. - С. 351-362.
52. Пелих Г. И. Происхождение селькупов. - Томск: Издательство Томского государственного университета, 1972. 425 с.
53. Пилипчук Я. В. Історично-політична географія західної частини Дашт-і Кипчак напередодні монгольського завоювання // XIV Сходознавчі читання А. Кримського. Тези доповідей міжнародної наукової конференції. М. Київ. 13 15 травня 2010 р. Київ: Інстиіут сходознавства ім. А. Ю.Кримського, 2010. -С. 67-69.
54. Почекаев Р. Ю. Батый. Хан, который не был ханом. - М.; СПб.: ACT-Евразия, 2006. — 350, [2] с.
55. Пріцак О. Коли і ким було написано «Слово о полку Ігоревім». - Киев: Обереги, 2008. - 360 с.
56. Рашид ад-Дин. Собрание летописей. - М.; Л.: Изд-во АН ССР, 1952. Т. 1. Кн. 1 / Пер. с перс. Л. А. Хетагурова. Редакция и прим. проф. А. А. Семенова. -222 с.
57. Рашид ад-Дин. Сборник летописей. - М.; Л: Изд-во АН СССР., 1952. -Т. 1. Кн.2 / Пер. с перс. Смирнова О. И., прим. Панкратов Б И., Смирнова О.И. Ред. Семенов А.А. -316 с.
58. Рашид ад-Дин. Сборник летописей. - М.; Л: Изд-во АН СССР, 1960. Т. 2 / Пер. с перс. Ю. П. Верховского. Прим. Ю. П. Верховского и Б. И. Панкратова. Ред. проф. И. П. Петрушевского. - 248 с.
59. Сагидуллин М. А. Семантико-этимологический словарь сибирскотатарских этнотопонимов.
60. Сокровенное сказание монголов / Пер. С. А.Козина. -М.: Товарищество научных изданий КМК, 2002. - 156 с.
61. Синор Д. Монголы на Западе // Степи Европы в эпоху Средневековья. - Донецк: Донецкий Нацональный университет, 2008. Т. 6. Золотоордыиское время. - С. 363-384.
62. Смирнов А. П. Волжские булгары. - М.: Изд-во ГИМ, 1951.- 302 С.
63. Стрижак О. С. Етнонімія Птолемеївої Сарматії. У пошуках Русі. - Киев, 1991. - 224 с.
64. Султанов Т.И. Известия османского историка XVI в. Сейфи Челеби И Тюркологический сборник. 2003-2004: Тюркские народы в древности и средневековье. - СПб.; М.: Восточная литература, 2005. - С. 254-272.
65. Султанов Т. И. Чингис-хан и Чингисиды. Судьба и власть. - М.: ACT, 2006. -445, [1] с.
66. Тарих Нама-и Булгар (Таварих-и Булгарийа). ufagen.ru/bashkir/shejere_bash/tarikh_bulgar
67. Тизенгаузен В. Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. - СПб.: Издано на иждивении С. Г. Строганова. 1884. - Т. I: Извлечения из сочинений арабских. XVI, 563, [1] с.
68. Тизенгаузен В. Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. - М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1941. Т. II: Извлечения из персидских сочинений, собранных В. Г. Тизенгаузеном и обработ. А. А. Ромаскевичем и C. Л. Волиным. 305 с.
69. Ундасынов И. Когда и как Казахстан был покорён монголами? / arba.ru/article/4252
70. Файзрахманов Г. Л. История сибирских татар с древнейших времен до начала XX века. - Казань: Институт истории АН РТ, 2002. - 240 с. / kitap.net.ru/fajzrahmanov1.php
71. Халиков А. Х. Монголы, татары. Золотая Орда и Булгария. - Казань: Фан, 1994. 104 с.
72. Халиков А. Х, Халиуллин И. Х. Основные этапы монгольского нашествия на Волжскую Булгарию // Волжская Булгария и монгольское нашествие. - Казань: ИЯЛИ, 1988. - С. 4-23.
73. Лео де Хартог. Чингисхан. Завоеватель мира. М.: Астрелъ, 2007. - 285, [3] с.
74. Храпачевский Р. П. Военная держава Чингисхана. - М.: ООО Изд-во Аст: ОАО ВЗОИ, 2004. - 557, [3] с.
75. Храпачевский Р. П. Золотая Орда в источниках. (Материалы для истории Золотой Орды или улуса Джучи). - М.: Центр по изучению военной и общей истории, 2009. Т. 3. Китайские и монгольские источники. - 336 с.
76. Христианский мир и Великая Монгольская империя. Материалы францисканской миссии 1245 года Материалы францисканской миссии. - СПб.: Евразия, 2002. - 478 с.
77. Худяков Ю. С. Сабля Батыра. Вооружение и военное искусство средневековых кыргызов. - СПб: Петербурское востоковедение, 2003. - 192 с.
78. Худяков Ю. С. Западная Сибирь в составе Улуса Джучи // Золотоордынское наследие. Вып. 1. - Казань: «Фэн» АН РТ, 2009. - С. 104 109.
79. Хузин Ф. Великий город на Черемшане и город Булгар на Волге // История татар. Т. 2. Волжская Булгария и Великая Степь. - Казань: Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2006. - С. 163 -179.
80. Хузин Ф., Кочкина А. Города-центры земель-княжсств // История татар. Т. 2. Волжская Булгария и Великая Степь. - Казань: Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2006. - С. 180-189.
81. Черепнин Л. В. Монголо-татары на Руси (XIII в.) // Татаро-монголы в Азии и Европе. - М.: Наука, 1977.-С. 186-209.
82. Фахрутдииов Р. Г. Очерки по истории Волжской Булгарин. - М.: Наука, 1984. -216 с.
83. Фишер И. Б. Сибирская история съ самаго открытия Сибири до завоевания сей земли русским оружием. - СПб.: Императорская Академия Наук, 1774. - 692 с.
84. Фома Сплитский. История архиепископов Салоны и Сплита. - М.: Иидрик, 1997.-319 с.
85. Шабашов А. В. О монгольском элементе в составе средневековых кыпчахов // Цирендоржиевські читанія. IV. Тибетська цивілізація та кочові народи Євразії. - Киев: МП Леся, 2008. - С. 610-619.
86. Якимов И. В. Русско-булгарские взаимоотношения накануне монгольского нашествия // Волжская Булгария и монгольское нашествие. - Казань: ИЯЛИ, 1988. - С. 27-33.
87. Янгузин Р. Этногенез башкир. Тюркская теория происхождения башкирского народа.
88. Bretschneider Е. Medieval Researches from Eastern Asiatic Sources. Fragments towards the knowledge of the Ceography and History of Central and Western Asia from the 1Зth to 17th century.- Vol. I -XII. - London: Kegan Paul, Trench, Trubner and со, 1910. - 334 p.
89. Golden P. B. An Introduction to the History of the Turkic Peoples. Ethnogenesis and State-Formation in Medieval and Early Modern Eurasia and the Middle East. Wiesbaden: Otto Harrasowitz Verlag, 1992. - 483 p.
90. Golden P. B. Cumanica II: The Olberli: The Fortunes and Misfortunes of an Inner Asian Nomadic Clan // Archiwum Eurasia Medii Aevi. 1986-1987. Vol. VI. - Wiesbaden: Otto Harrasowitz Verlag, 1986 [1988]. - P. 5-29.
91. Golden P. B. The Polovci Dikii // Harvard Ukrainian Studies. Vol. III-IV. (1979/1980). - Cambridge Mass.: Harvard University Press, 1980. P. 296-309.
92. Gokbel A. Kipchaks and Kumans // The Turks. Vol. I. Ankara: Yeni Turkiye Yayylnary , 2002.- P. 643 - 659.
93. Hudud al-Alam. The Regions of the World. A Persian Geography 372 A. H. - 982 A.D. / Tr. and expl, by V. Minorsky. With the preface by V. V. Barthold. - London: Luzac & со., 1937. XX, (2), 524 p., 12 maps.
94. D`Ohsson A. C. Histoire des Mongols, depuis Tchinguiz-khan jusqu’a Timour bey ou Tamerlan. Amsterdam: Frederik Muller, 1852. T. 1. LXVIII. - 453 p.
95. Paul Pelliot, Louis Hambis. Histoire des campagnes de Gengis Khan. Cheng-wou ts’un-tcheng lou / Traduit et annote par Paul Pelliot et Louis Hambis. - Leiden: E. J. Brill, 1951. - XXVII, (1), 485 p.
96. Sinor D. The Mongols in the West // Journal of Asian History. Vol. 33. № 1. - Bloomington, 1999. - P. 1-44.
97. Tabakat-i-Nasiri: A General History of the Muhammedan Dynasties of Asia, including Hindustan, from 194 [810 A. D.] to A. H. 658 [1260 A.D.] and the Irruption of the Infidel Mughals into Islam by Maulana. Minhaj-ud-Din, Abu-’Umar-i-’Usman Jawzani. - London: Gilbert and Rivington, 1881. Vol. 2.1296, XXVI, VI p.




Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.


  • Категории

  • Темы на форуме

  • Сообщения на форуме

    • Трудности перевода
      Руджиери о русском войске. Итальянский текст. Польский перевод. Польский перевод скорее пересказ, чем точное переложение.  Про коней Руджиери пишет, что они "piccioli et non molto forti et disarmati"/"мелкие и не шибко сильные и небронированне/невооруженные". Как видим - в польском тексте честь про "disarmati" просто опущена. Далее, если правильно понимаю, оборот "Si come ancora sono li cavalieri" - "это также [справедливо/относится] к всадникам". Если правильно понял смысл и содержание - отсылка к "мало годны для войны", как в начале описания лошадей, также, возможно, к части про "disarmati".  benché molti usino coprirsi di cuoi assai forti - однако многие используют защиту/покровы из кожи весьма прочные. На польском ничего похожего нет, просто "воины плохо вооружены, многие одеты в кожи". d'archi, d'armi corte et d'alcune piccole haste - луки, короткое оружие и некоторое количество коротких гаст.  Hanno pochi archibugi et manco artigliarie, benche n `habbiano alcuni pezzi tolti al Rè di Polonia - имеют мало аркебуз и не имеют артиллерии, хотя имею несколько штук, захваченных у короля Польши.   Описание целиком "сказочное". При этом описание снаряжения коней прежде людей, а снаряжения людей через снаряжение их животных, вместе с описание прочных доспехов из кожи уже было - у Барбаро и Зено при описании войск Ак-Коюнлу. ИМХО, оттуда "уши" и торчат. Про "мало ружей" и "нет артиллерии" для конца 1560-х писать просто смешно. Особенно после Полоцкого взятия 1563 года. Описание целиком в рамках мифа о "варварах, которые не могут иметь совершенного оружия", типичного для Европы того периода. Как видим - такие анекдоты ходили не только в литературе, но и в "рабочих отчетах" того периода. Вообще отчет Руджиери хорош как раз своей датой. Описание польского войска можно легко сравнить с текстом Вижинера. Описание русского - с текстом Бельского и отчетом Коммендоне после Уллы, молдавского - с Грациани, Вранчичем и тем же Бельским. Они все примерно в одно время написаны.  И сразу становится видно, что описания не сходятся кардинально. У Руджиери главное оружие молдаван лук со стрелами. У Грациани и Бельского - копье и щит. У Бельского русское войско "имеет оружия достаток", Коммендоне описывает побитую у Уллы рать как "кованую" и буквально груды металлических доспехов в обозе. 
    • Тактика и вооружение самураев
      Ви хочете денег? Их надо много, а читать все - некогда. Результат "на лице". А для чего, если даже Волынца читают?  "Кому и кобыла невеста" (с) Я его перловку просто отмечаю, как факт засорения тем тайпинов, Бэйянской клики и т.п., которые заслуживают не его "талантов". А читать - после пары предложений начинает тошнить. Или свежепридуманные. Или мог пользоваться копией там, где музей пользовался оригиналом. Мы не знаем.
    • История военачальника Гао Сяньчжи, корейца по происхождению, служившего империи Тан
      Занятно, получается, что Ань Сышунь -- брат Ань Лушаня?! Чжан Гэда Пожалуйста, переведите окончание цз. 135 "Синь Тан шу" , там последние дни Гао Сяньчжи, но с прямой речью персонажей, сложно разобрать:    初,令誠數私於仙芝,仙芝不應,因言其逗撓狀以激帝,且云:「常清以賊搖眾,而仙芝棄陝地數百里,朘盜稟賜。」帝大怒,使令誠即軍中斬之。令誠已斬常清,陳屍於蘧祼。仙芝自外至,令誠以陌刀百人自從,曰:'大夫亦有命。」仙芝遽下,曰:「我退,罪也,死不敢辭。然以我為盜頡資糧,誣也。」謂令誠曰:「上天下地,三軍皆在,君豈不知?」又顧麾下曰:「我募若輩,本欲破賊取重賞,而賊勢方銳,故遷延至此,亦以固關也。我有罪,若輩可言;不爾,當呼枉。」軍中咸呼曰:「枉!」其聲殷地。仙芝視常清屍曰:「公,我所引拔,又代吾為節度,今與公同死,豈命歟!」遂就死。
    • Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая
      Однако, захватывал Дэн Цзылун боевых слонов, согласно Мин ши-лу:  "12 год Ваньли, месяц 3, день 12 (22 апреля 1584) Министерство Войны/Обороны/ снова представило на рассмотрение записку/доклад/ Лю Ши-цзэна: "Генг-ма разбойник Хань Цянь (альт: Хан Чу) много лет выказывал свою преданность Мин и набирал войска не взирая на ограничение. Тогда помощник регионального командующего Дэн Цзылун взял в плен 82 разбойника, обезглавил 396 и захватил свыше 300 зависимых/подчинённых, иждевенцев/ от разбойников и около 100 боевых слонов, лошадей и быков. Взятые в плен разбойники должны быть казнены и их головы выставлены как предупреждение". Это было утверждено." Чжан Гэда Спасибо! что подсказали. Вот здесь нашёл: http://epress.nus.edu.sg/msl/reign/wan-li/year-12-month-3-day-12  
    • Тактика и вооружение самураев
      Все-таки и англоязычных материалов несколько больше, чем упомянуто в книге. Тут можно привести пример А. Куршакова. Скорее всего так. Просто чтобы написать про Нобунагу в 1575-м году "мелкий дайме" - нужно просто не знать историю Сэнгоку. На указанный период он самый могущественный дайме Японии. Который кратно превосходил в ресурсах Кацуери. Не, даже вспоминать не хочу. У меня после вот этого  (с) А.Волынец никаких сил читать им написанное нет. Да и времени с желанием. При этом вполне приличные люди, когда указываешь на такое, отвечают, что это "мелкие огрехи и каких-то принципиальных различий с текстами Багрина/Нефедкина/Зуева у Волынца нет, хороший научпоп". Подписи по тем же доспехам Иэясу я брал из официальной презентации к музейной выставке. Откуда они у автора - не знаю. Но вполне допускаю, что он мог и более свежие данные приводить. К примеру, доспех с пулевыми отметинами подписан принадлежащим не самому Иэясу, а одному из его сыновей. 
  • Файлы

  • Похожие публикации

    • Крепость погибших баранов
      Автор: Неметон
      Обнаруженная случайно в 1938 году Хорезмской экспедицией, крепость удивила невиданной для Хорезма формой постройки: мощная цитадель с остатками оборонительной стены по верху оказалась круглой. Снаружи правильным кругом ее опоясывала стена с башнями. Пространство между центральным зданием и стеной – кольцо - оказалось полностью застроенным. Глиняное сооружение имело диаметр центрального здания – 42 метра, высоту – 8 м, диаметр всего сооружения – ок. 90 метров.

      По обломкам керамики и бронзовым наконечникам удалось установить возраст поселения – IV-III вв. до н.э. Раскопки, начатые в 1950 году, выявили, что центральное здание было двухэтажным. От уровня второго этажа сохранились остатки стены стрелковой галереи, опоясывавшей здание. Наружная стена была прорезана высокими стреловидными бойницами. Нижние основания бойниц круто уходили вниз, давая возможность обстрела пространства у наружной стены крепости. Стены первого этажа, сложенные из квадратных сырцовых кирпичей, уходили на 4-х метровую глубину.
      В 1952 году центральное здание было раскопано полностью. В середине по оси север-юг оно было разделено поперечной стеной, т.е. первоначально западная и восточная половины были наглухо отделены друг от друга. В западной и восточной половинах были обнаружены две 2-х маршевые лестницы, выводящие из широкого сводчатого помещения, рассекавшего центральное здание примерно по линии восток-запад. Глинобитные ступени лестниц были совершенно нехожеными. Более того, обе лестницы были заложены кирпичами, а верхние марши, сознательно укороченные, выводили лестницы к внутренней стене стрелковой галереи. Поэтому входы в западную половину оказались не только заложенными, но и замаскированными стеной, а вся западная половина сооружения отрезана от мира.
      Из главного помещения сводчатые проходы вели в боковые комнаты: в восточной половине одна на север, две на юг; в западной - наоборот. Две лежащие против друг друга комнаты каждой половины имели форму, близкую к прямоугольной; противоположные проходам стены остальных были скошены-вписаны в круг. Наружные стены семи помещений были прорезаны окнами, в каждом по одному. Прямоугольные (40х50 см), с наклоном в сторону помещений, они прорезали 7-миметровую толщу стены и открывались наружу чуть ниже бойниц стрелковой галереи. Лишь в одном помещении – крайнем восточном западной половины – окна не было.
      Планировка западного и восточного комплексов была одинаковой, но помимо того, что западный был наглухо закрыт, отмечалось различие в некоторых деталях. В западной части центрального помещения западной половины между лестницами был вырыт колодец, глубиной не более 2 м, что не исключает его чисто символического значения.
      Большой интерес вызвал ярко выраженный слой пожара – масса углей, зольных прослоек, опаленных в огне обломков посуды и кирпичей. Нигде слой пожара не лежал непосредственно на полу помещений, как не отмечалось следов огня на нижней части стен. Т.е следы пожара в помещениях нижнего этажа -  случайный гость. Было установлено, что разрушение началось с перекрытий – эллиптических сводов из сырцового кирпича. Чтобы выдержать нагрузку второго этажа их сделали двойными. Промежутки между двумя смежными сводами были заполнены обломками кирпича. Кирпичная кладка выровняла центральную площадку – основание второго этажа.  Слой пожара во всех помещениях лежал поверх завала обрушившихся сводов, что указывало на второй этаж, как источник пожара.
      Опаленная огнем керамика, сопутствующая слою пожара, относилась к IV-III вв. до н.э., т.е. пожар произошел в период, когда здание сохраняло свой первоначальный вид.

      Внешний оборонительный пояс можно было реконструировать в виде двух концентрических стен со стрелковым коридором между ними и системой башен. Коридор открывался наружу многочисленными бойницами, дававшими возможность простреливать из луков все окружающее пространство. Бойницы были обнаружены и на внутренней стене. При наличии второй, наружной стены, образовывавшей вместе с внутренней стрелковый коридор, это наталкивало на мысль, что первоначально центральное здание было окружено только одной стеной с бойницами. Вторая стена и расположенные между ними башни были построены позже, но также в ранний период существования крепости.
      Все сооружение было окружено широким рвом, некогда заполненным водой. Внешнее кольцо, в отличие от центрального здания, не располагало долговременными сооружениями и весь период существования крепости перестраивалось.
      К концу раскопок в распоряжении археологов оказалось три плана помещений нижнего кольца, позволивших выявить схему его постепенной застройки:
      1)     Ранний период центрального здания (отсутствие сложной застройки; несколько больших групп построек располагалось в разных его концах – складские и хозяйственные постройки)
      2)     Период запустения и разрушения центрального здания (100-150 лет после основания) (кольцо сплошь застроено различной величины домами с плоскими перекрытиями и открытыми двориками, располагавшимися по радиусам кольца)
      3)     Перепланировка и появление керамики совершенно нового типа, отличной от керамики раннего периода, наличие которой нельзя было объяснить влиянием соседей или дальнейшим развитием местной хорезмийской культуры.
      Происхождение народа, принесшее ее в Хорезм, до конца не выяснено. Руководитель экспедиции С.П. Толстов предположил, что ее носителями были степные скотоводческие племена, обитавшие на востоке, на границах с Хорезмом, в нижнем или среднем течении Сырдарьи.

      В ходе раскопок была решена проблема входа в центральное здание, когда в восточной части кольца, напротив ворот, были раскопаны остатки примыкавшей к центральному зданию массивной кирпичной кладки шириной более 4 м. Характер и расположение позволили высказать предположение, что это остатки укрепленного пандуса, выводившего снизу, от входа в кольцо, на верхнюю площадку центрального здания.

      Среди керамических изделий были обнаружены рельефные изображения на стенках сосудов, маленькие скульптуры из обожжённой глины и оссуарии – керамические погребальные сосуды с крупными скульптурными изображениями на них.
      На рельефах больших вьючных фляг с одним уплощенным боком, характерной формы для кангюйской посуды, были изображены женщина с ребенком, всадник с копьем в скифском головном уборе, человек в высоком шлеме в виде птичьей головы, бородатый человек с виноградной гроздью в руке и флягой упомянутого типа на лямке за спиной.

      Новым типом статуэток, неизвестным до раскопок, было изображение женщины с чашей для вина в одной руке и амфорой – в другой. Обнаружено большое количество фигурок коней. Особенно заинтриговала археологов находка статуэтки обезьяны с детенышем, отличной от других глиняным тестом и особенностями стиля, указывающего на ее индийское происхождение.
      В одном из помещений кольца были найдены остатки многокрасочной стенной росписи с изображением воина-лучника. Архива обнаружено не было, но во множестве были обнаружены осколки сосудов с процарапанными до или после обжига знаками-буквами древнего арамейского письма, в ряде случаев составленными в слова. На большом сосуде для хранения зерна или вина вырезано слово «аспабарак» («едущий на коне»), которое, по мнению С.П. Толстова является именем собственным.
      В процессе раскопок исследователи пришли к мнению, что Кой-Крылган-кала являлась постройкой культового типа, а не дворцом или крепостью. С.П. Толстов видел в ней памятник погребального культа, связанного с астральным культом и, возможно, являвшимся местом астрономических наблюдений. Центральному зданию он отводил роль погребального здания, связанного с обрядом трупосожжения.
      В пользу этого предположения говорило обнаружение обломков крупных пустотелых глиняных человеческих скульптур, близких по многим признакам оссуариям, но, по факту, являющихся урнами, т.к. их сопровождали угли и обожжённые человеческие кости.

      Здесь же были найдены обломки масок в виде человеческого лица, которые либо подвешивались к сосуду-урне, либо были деталями больших погребальных статуй-урн.

      Возникло новое предположение схемы истории памятника, выдвинутое Ю.А. Рапопортом:
      1.     Центральное здание и оборонительную стену вокруг него начали строить после смерти какого-то значительного лица. Поэтому западная половина погребального здания строилась с расчетом на немедленную закладку всех входов, хорошо замаскированных.
      2.     Постройка такого сооружения требовала много времени, поэтому в погребальные покои положили лишь урну с прахом умершего, сожженого давно или в другом месте.
      3.     Восточная половина, зеркальное отражение западной, предназначенная для второго погребения, в течение какого-то времени оставалась открытой.
      4.     После смерти человека, для которого она предназначалась, тело сожгли на центральной площадке, а урну с прахом поместили в одной из комнат восточной половины.
      5.     Здание, построенное в IV в. до н.э прекратило свое существование в III в. до н.э, когда началось разрушение верхнего этажа и перекрытий нижнего. С этого времени центральное здание уже не использовалось по назначению, но само сооружение продолжало использоваться довольно долго.
      Разделение центрального здания на два комплекса было осуществлением заранее продуманного строгого плана. Изучение находок и сама планировка показали, что в храме в одинаковой мере могли почитаться культы двух важнейших божеств - Солнца и Воды.
      Среди найденных статуэток преобладали изображения богини водной стихии Анахаты и фигурки коней, символизировавших солнечного бога-всадника Сиявуша. Т.о, Кой-Крылган-кала являлась храмом двух божеств – богини плодородия и водной стихи и бога солнца, умирающей и воскресающей природы. Было установлено, что большая часть женских изображений относилась к западной части комплекса, где также находился ритуальный колодец. Окна восточной половины смотрели на восток и юг, вследствие чего возникло предположение о ее посвящении солнечному божеству.
      Если верно предположение, что центральное здание является царским мавзолеем, то есть основание предполагать, что началу строительства предшествовала смерть царицы. Ее прах был помещен в западной части. Царь после смерти был сожжен на центральной площадке, а его останки захоронены в восточном комплексе.
      Предположение С.П. Толстова о том, что в крепости велись астрономические наблюдения, подтвердились исследованиями планировки и архитектурных особенностей центрального здания. Астрономических инструментов найдено не было, однако среди находок обнаружены обломки керамических колец и соответствующие им по диаметру диски с отверстием в центральной части и небрежно нанесенными делениями по окружности (возможно, простейшие астролябии).

      Направления наблюдения за небом из окон цитадели
      Вычисления, проведенные для каждого окна, прорезающих толщу 6-ти метровых стен, дали интересные результаты. Особенно интересными оказались полученные результаты для среднего окна южной стороны здания: в IV-III вв. до н.э. через него можно было вести наблюдение за Фомальгаутом, звездой, весьма почитаемой на Востоке. Это, в свою очередь, позволило объяснить кажущуюся произвольность ориентировки здания, ориентировка осей которого по линиям север-юг и восток-запад условна. На самом деле оси отклонены от этих направлений на 21 градус. Было установлено, что закладка здания происходила в период гелиакического восхода звезды Фомальгаут, причем главной осью оно было ориентировано на место восхода солнца, а перпендикулярной ей осью – на Фомальгаут. Расчеты показали, что такое взаиморасположение этих светил приходится на время ок. 400г до н.э. Таким образом было уточнено время строительства храма. Судя по материалам раскопок, в раннем периоде существования крепости появились первые комплексы помещений кольца. Они не имели прямого отношения к погребальному культу. Здесь хранились храмовые запасы, возможно жили обслуживающий персонал и рабы.

      В закромах и зерновых ямах хранилось зерно, в огромных врытых в землю сосудах-хумах хранилось вино и масло, поступавшие с обширных храмовых земель, окружавших крепость.
      P.S. Поселение Аркаим в Челябинской области было открыто через полвека после обнаружения Кой-Крылган-кала на территории древнего Хорезма. Несмотря на разделяющие их 1400 лет, в глаза бросается удивительное сходство в планировке поселения, явно видимое при сопоставлении планов древних поселений. Но только ли внешнее сходство роднит их?
      1. Стены Кой-Крылган-калы были сложены из квадратных сырцовых кирпичей. В Аркаиме с наружной стороны бревенчатые срубы (дань местным условиям) были облицованы сырцовыми кирпичами, которые укладывались со дна рва, глубина которого составляла 1,5-2,5 м, на всю высоту стены не менее 3,5 м.
      2. Колодец, обнаруженный в Кой-крылган-кале, глубиной не более 2 м, как было установлено, имел ритуальное значение. В Аркаиме колодцы, находившиеся в жилищах, имели глинобитные ложные своды и служили своеобразными холодильниками, что также говорит о небольшой глубине. Дно колодцев укреплялось колышками, которые оплетались плетнем. Возле колодцев располагались металлургические печи с дымоходами. Исследователи отмечают, что усиленная тяга воздуха для плавления металла исходила именно из этих колодцев.  На мой взгляд, данное утверждение позволяет оспорить обнаружение вдоль внутреннего рва металлургических и гончарных печей со следами производственной деятельности, в то время как аналогичных следов в домашних печах обнаружено не было. Возможно, печь, так же, как и домашний колодец, имела ритуальное значение, связанное с поклонением Огню. Это объясняло бы обнаружение черепов жертвенных коней. Фигурки коней Кой-Крылган-калы, как думается, имели ритуальное значение в качестве жертвенных фигурок Сияуваша.

      Макет жилища в Аркаиме
      4. Внешний оборонительный пояс - две концентрических стены со стрелковым коридором между ними и системой башен весьма напоминают два кольца оборонительных сооружений Аркаима.
      5. В Аркаиме ров, в отличие от оборонительного Кой-Крылган-Калы, был облицован деревом, проходящий по центру главной круговой улицы, и оказался продуманной системой водостока и канализации с отстойниками и очистными сооружениями. Кроме того, подтверждено существование  оборонительного рва с водой.
      6. Установлено, что центральное здание Кой-крылган-кала было тесно связано связано с обрядом трупосожжения. В Аркаиме в центре прямоугольной (25×27 м) площади обнаружены следы костров, что говорит о регулярных, возможно, ритуальных действиях, не исключающих трупосожжения, т.к. отмечен сильный прокал почвы.
      7. Обширные храмовые земли окружавших крепость, подобные Кой-крылган-калинским, были обнаружены в радиусе 5-6 км от Аркаима в виде нескольких небольших неукреплённых поселений, в которых, возможно, в них жили пастухи или земледельцы
      8. Дома в Аркаиме были покинуты организованно поле сожжения, но, в отличие от Кой Крылган-кала, уже не были заселены вновь. Кроме того, известно, что находки в Аркаиме достаточно скудны: литейная форма серпа-струга, булавы, каменные молоты и кайла, кремневые наконечники стрел, каменный топор с проушиной, глиняные "лепешки" со злаками.
      Т.о, принимая во внимание проведенные параллели, можно предположить, что развитая система фортификации, наличие монументальных построек, поселений-сателлитов, обнаруженные в Аркаиме, нашли свое воплощение спустя 1400 лет в древнем Хорезме.  Один из основных исследователей Аркаима Г.Б. Зданович видел прямую связь Аркаима историей индоиранских племен перед их уходом с территории сибирской прародины в Иран и Индию. Можно предположить, что потрясающее сходство в планировке поселений объясняется существованием своего рода «макета», который с течением веков не утратил своей актуальности и известен своим воплощением на пути продвижения индоиранцев. В частности, крепость Дашлы, открытая в 1969 году на территории древней Бактрии и датируемая (1-я пол. – 3-я четв. 2-го тыс. до н. э., при раскопках которой были ис­сле­до­ва­ны ос­тат­ки хра­мо­во­го ком­плек­са (рис., 2), свя­зы­вае­мо­го с куль­том ог­ня. (аналогичное было обнаружено в Синташте). В цен­тре – со­ору­же­ние (диа­метр 35 м) из коль­ца стен, об­ра­зо­вы­вав­ших ко­ри­дор с про­хо­да­ми внутрь и в 9 на­руж­ных ба­шен. Внут­ри коль­ца – зда­ние, 2 за­ла ко­то­ро­го име­ли внутренние ни­ши, пи­ля­ст­ры, 2–3-ча­ст­ные при­стен­ные оча­ги на плат­фор­мах. Зда­ние ок­ру­же­но дво­ра­ми и под­соб­ны­ми строе­ния­ми. Всё со­ору­же­ние ох­ва­че­но 3 коль­ца­ми жи­лых и хо­зяй­ст­вен­ных по­ме­ще­ний с дво­ра­ми. По северному краю были про­сле­же­ны пря­мая сте­на и ров.
                                                                           Дашлы                                                                                                                                             Аркаим
       


      Исходя из приведенных аналогий с Кой-Крылган-калой, можно предположить, что Аркаим являлся культурным, ремесленным и культовым центром, что действительно придает ему статус протогорода. Он был покинут жителями после пожара, случившегося вследствие совершения культовых действий, возможно, ритуального сожжения на центральной площади умерших жрецов. Скудность находок объясняется тщательным приготовлением к уходу населения и исключает нападение из вне. Тот факт, что Аркаим после пожара так и не возродился, указывает на то, что:
      1.     либо исход был массовым и попросту некому было заселить пепелища. Этим и объясняется, что население ушло со всеми пожитками.
      2.     либо сожженный Аркаим воспринимался как табуированное место для поселения именно в силу причин пожара, т.е. ритуального сожжения какого-то значимого и влиятельного лица или самого города, который имел сакральный статус. Наличие в жилищах Аркаима колодца и печей может свидетельствовать об их не только сугубо бытовом, но и ритуальном назначении, о чем говорит обнаружение черепов лошадей. Не исключено, что Аркаим являлся поселением именно мастеров - металлургов, чья деятельность всегда была сопряжена с определенной степенью сакральности и включала в себя проведение каких-либо культовых мероприятий, посвященных божествам Воды и Огня. Земледельческое окружение Аркаима говорит о том, что население обеспечивало ремесленников провиантом, хранившимся в холодильниках-колодцах, а в обмен получало сельскохозяйственные орудия. Отдельное проживание земледельцев и ремесленников можно объяснить, как отсутствием единой общности, так и тем, что город был построен именно металлургами, пришедшими из вне и приобретшими в глазах местного населения особый статус в силу своих знаний и умений. Отдельного внимания заслуживает упоминание найденных в стенах жилищ останков детей. Сакральность часто требует человеческих жертвоприношений…




    • Разрушение Микен 1125 г. до н.э.: гипотезы
      Автор: Неметон
      Фреска из дворца Нестора в Пилосе
      Археологические раскопки на территории Греции показали, что крупные центры микенского мира подверглись нападению и в предшествующие гибели микенского мира периоды (разрушение Кносса в кон. XV-нач. XIV вв. до н.э и Фив в сер.  XIVв. до н.э). Раскопки в Пилосе обнаружили, что в кон.  XIVв. до н.э на холме и его склонах существовало поселение было сожжено в XIII в. до н.э. (пожар связывают с захватом поселения Нелеем, отцом Нестора). В течение XIIIв до н.э. Пилос, став крупнейшим центром на территории материковой Греции, не подвергался серьезному нападению, однако в кон. XIII — нач. XII вв. до н.э дворец был вновь сожжен и никогда больше не возрождался.

      Мегарон Нестора в Пилосе
      Как показали раскопки, уже в течение ПЭIIIB в крупнейших центрах материковой Греции велись приготовления к военным действиям. Дважды расширялись стены Тиринфа, строится стена на Истме. Как известно, бедствия, обрушившиеся на материковую Грецию, не обошли стороной и другие регионы Средиземноморья. Набеги «народов моря» на Египет, разрушение Алалаха и Угарита, падение Хеттской державы в кон. XIII — нач. XII вв. до н.э видимо были связаны с событиями, оказавшими огромное влияние на судьбу микенского мира.

      Стены Тиринфа
      В последней четверти XIII в. до н.э нападение на Микены не привело к разрушению цитадели, но вскоре после этого отмечались сильные разрушения и опустошение Лаконии и на юго-западе Пелопоннеса, вызвавшие массовую миграцию населения в Ахайю, на о-в Кефаллинию и восточное побережье Аттики. Много беженцев уходит на Кипр и в Киликию (Тарс).
      Какими путями могли проникнуть в Грецию те, кто разрушил микенскую цивилизацию?
      - Морская миграция.
      Миграция населения из Восточного Средиземноморья маловероятна, т.к южная Эгеида, через которую она должна была проходить, не затронута разрушениями. Столь же маловероятен путь с запада, из Адриатики, южной Италии и Сицилии, поскольку в таком случае не было бы движения беженцев навстречу, в сторону Кефаллинии.
      - Сухопутное вторжение.
      Не меньшие сложности возникают при установлении сухопутного пути вторжения. В большинстве случаев люди не селились вновь в брошенных селениях, что говорит о том, что пришельцы ушли из покоренных территорий. К тому же, восточное побережье Аттики и Арголиды не были заняты пришельцами, а Ахайя стала убежищем беженцев с юго-востока.
      Разрушениям и запустению подверглись Лакония и Мессения, но в Арголиде продолжали жить микенцы. Следы разрушения отмечены только в Микенах. В Аттике и Ахайе количество памятников XIIв до н.э увеличивается, но их мало в Центральной Греции (Беотия, Фокида, Эвбея). Т.е, несмотря на уход микенского населения из родных мест, данный процесс охватил не все области Греции.
      В материковой Греции можно наблюдать следы миграции населения: если в XIV в. до н.э здесь засвидетельствовано почти 180 поселений, а в XIII — даже более 260, то в XII - лишь ок. 110. Наибольшая убыль населения наблюдалась в Мессении — 22:41:8; Лаконии — 22:30:7; Арголиде и Коринфе — 31:44:19, а также Беотии — 22:28:5. Такое же явление прослеживается в Западной Аттике, Мегариде, Фокиде, Локриде, Элиде, т.е во всех основных районах микенской цивилизации на материке.
      Новые черты, не связанные с микенской культурой, становятся различимы только к кон. XI вв. до н.э., т.е заселение Пелопоннеса — постепенный процесс (Западная Арголида, Мессения, Центральная Лакония, Западная Беотия, Фессалия, Элида, Западная Аттика).
      Что же могло явиться причиной массовой миграции населения?
      - Гипотеза о климатических изменениях и вызванных ими миграциях основана на значительном потеплении и засухе (Карпентер), имевшей место в Эгеиде в конце бронзового века, а также мощном демографическом взрыве в Центральной Европе. При этом археологически доказуемо миграционное движение из средней зоны Европы на юго-восток. Следы этой миграции известны в Греции со 2 пол. XIIв до н.э, когда основная масса населения была вытеснена с места обитания на северо-западе Греции.
      Геродот сообщал о голоде на Крите, который после Троянской войны стал почти необитаем. Имеются свидетельства о голоде у хеттов в кон. XIIIв до н.э, который принял такие масштабы, что фараон Мернептах, сын Рамсеса II, был вынужден отправлять им корабли с зерном. Также Геродот упоминает о 18-ти летнем голоде в Лидии, вынудившем половину населения эмигрировать в Этрурию.
      При анализе карт осадков в Греции было выявлено, что микенское население сохранилось там, где горы задерживали ветры, несущие с запада влагу и где осадки могли выпадать, несмотря на общую засуху. Это Кефаллиния, все западное побережье Греции от Эпира до Северной Мессении, Хиос, Икария, Самос и Аттика, из-за благоприятного расположения по отношению к Коринфскому заливу.
      От засухи должны были пострадать именно внутренние районы Греции — Южная Мессения, Лакония, Арголида, Крит, кроме наименее заселенной области на западе, куда и мигрировала большая часть населения прибрежных районов.Большой голод, вызванный продолжительной засухой, может объяснить захват и разграбление дворцов Пилоса, Микен и Тиринфа, поскольку именно во дворцах имелись запасы хлеба, о чем свидетельствуют документы пилосского архива.

      Районы, охваченные голодом и пути миграции населения из Лаконии
      Теория Карпентера имеет ряд условностей и не может объяснить ряд фактов, в числе которых вопрос о том, против какого потенциального врага была возведена Истмийская стена на Коринфском перешейке, обращенная на север в XIII в. до н.э?
      - Гипотеза о внешнем вторжении основывается на факте того, что после 1200г до н.э разрушенные поселения не восстанавливаются полностью, но археологически это не подтверждается. Ряд ученых выдвинул гипотезу о нашествии т. н. «народов моря», которые вскоре покинули материк. Данная гипотеза не объясняет разрушение поселений в глубинных районах Греции. Никаких захоронений воинов-пришельцев обнаружено не было. Это же обстоятельство опровергает гипотезу о волне северных варваров, родственных участникам нашествия, уничтоживших Хеттское царство.
      - Гипотеза о причине крушения микенской цивилизации вследствие внутренних распрей внутри самого микенского общества основывается на последствиях нарушения экономического равновесия во всем восточносредиземноморском регионе, вызванного вторжением «народов моря». После окончания Троянской войны напряженность между отдельными ахейскими государствами обострились, т.к экономический эффект от войны противоречия не сгладил. В результате экономического истощения Ахейская Греция оказалась неспособной консолидироваться для отражения агрессии из вне. Внезапное нападение с моря уничтожило прибрежные города (Пилос), а нашествие с севера разрушило центры внутри материка.
      Фукидид указывал на то, что запоздалое возвращение ахейцев из-под Трои вызвало междоусобные распри, а через 80 лет после падения Илиона, дорийцы вместе с Гераклидами вторглись и захватили Пелопоннес.
      Каковы археологические свидетельства проникновения пришельцев в Микенскую Грецию ок. 1200 г. до н.э, кроме следов разрушения и депопуляции в ряде районов Греции?
      - Наличие новых для микенской культуры типов металлических изделий — мечей.

      Некоторые типы металлических изделий дают основание предположить массовую миграцию с севера, оценка масштабов которой различны. Режущий и колющий меч с пластиной для рукояти широко распространяется из Южной Швеции и Норвегии через Центральную Европу до Греции и Кипра. Свидетельствует ли это о массовой миграции или столь широкое распространение было обусловлено качеством изделий? Ведь наличие в шахтных могилах рапир минойского типа не интерпретируется, как свидетельство критского происхождения династии шахтных могил в Микенах.
      (При раскопках в Эпире было обнаружено множество бронзовых мечей ПЭIIIB и ПЭIIIС, много больше, чем можно было ожидать от племен скотоводов)
      - Обнаружение фибул смычкового типа, несвойственных микенской одежде.
      Фибулы смычкового типа широко распространяются в Центральной Европе, Северной Италии и в Эгеиде. Фибула связана с определенным типом одежды северных народов, проживающих в областях с более холодным климатом, нежели микенский. Не принесен ли этот тип одежды на юг вместе с новым населением, как 150-200 лет спустя новый дугообразный тип фибулы был привнесен дорийцами? Исследователи обращают внимание, что дугообразный тип фибул уже не имел столь широкого распространения, как смычковый и почти не выходил за пределы Италии и Северо-Западных Балкан.
      - Значительных изменений в архитектуре, погребальном обряде или могильном инвентаре, керамике не наблюдается.
      Существует мнение, что дорийцы не имели отношения к разрушению микенской цивилизации и появились лишь тогда, когда страна уже была фактически разрушена и обезлюдела. С XIIIв до н.э дорийцы начали активно проникать отдельными группами в более южные регионы континентальной Греции и оседать вблизи дворцовых центров, на что указывают элементы дорийского диалекта в ряде текстов, составленного линейным письмом В. Этот приток нового населения с несколько иным укладом, но близкого в этническом и языковом отношении, способствовал углублению социальных противоречий в микенских центрах, которые после 1200г до н.э перестали выступать в роли политических и административно-хозяйственных центров. Теснимые пришельцами из Центральной Европы, дорийцы захватили микенские центры и принесли с собой некоторые черты своей материальной культуры: керамику, украшения, способы захоронения. Если именно дорийцы окончательно разрушили Микены в 1125г до н.э, то это могло быть связано сосвидетельствами древних авторов о т. н. «возвращении Гераклидов», которые ушли из Аргоса через Аттику в Северную Грецию и через сто лет вернулись с людьми, говорящими по-дорийски, сблизившись с ними во время изгнания. Геродот писал, что Гераклиды осознавали, что не являлись дорийцами, хотя были царями Спарты.
      (Геракл являлся потомком Персеидов и Пелопидов, будучи сыном Алкмены, дочери Лисидики и Электриона. Т.о, Гераклиды – это потомки царской династии Аргоса и фригийской династии, выходцев из Малой Азии.Сын Геракла Гилл, изгнанный после смерти отца из Тиринфа царем Микен Еврисфеем, стал царем одного из трех дорийских племен и после смерти Еврисфея двинулся добиваться власти в Арголиде, но был убит в поединке аркадцем Эхемом. Условием поединка явился уговор, что в случае победы Гилла, Гераклиды смогут возвратиться в Арголиду. В случае поражения они вновь уйдут на север и не будут пытаться вернуться обратно не менее 100 лет. После междоусобицы в Микенах между Атрием и Фиестом, власть оказалась в руках Атрея, сын которого Агамемнон явился главным организатором похода на Трою).
      Вполне вероятно, что большие группы племен двинулись с севера на территорию Греции. Дорийцы в этом движении играли значительную роль, но говорить о какой-либо координации вторжения достаточно сложно. Дорийское нашествие нельзя рассматривать, как внезапный и сокрушительный удар, нанесенный одним племенем. Видимо, вторжение продолжалось, с некоторым интервалом, длительный период. Скорее всего, речь идет о вторжениях, происходящих в разное время в разных местах и осуществляемое различными племенными группировками.
      Дорийцы, вторгшиеся в Пелопоннес, не оставались сразу на местах, покинутых населением. Большая часть областей, позднее занятых дорийцами (Северная Лакония, Центральная Мессения, Беотия) оказались незаселенными после ПЭIII перида. В незначительном количестве мест, оставшихся обитаемыми (Микены, Тиринф, Аргос) микенская культура сохранялась до XI вв. до н.э.

      Львиные ворота в Микенах
      Указанные события подтверждаются археологически. Если падение Трои отнести к 1210г до н.э, то нашествие Гилла на Пелопоннес приходится на 2 пол. XIIIв до н.э, т.е время возведения мощных оборонительных сооружений и вскоре после этого разрушения в нижнем городе Микен и Тиринфе. Если же Гераклиды ушли из Пелопоннеса в 1230г до н.э, это значит, что они возвратились ок. 1130г до н.э., что согласуется с датировкой окончательного разрушения Микен, относимой к 1125 г. до н.э.
    • Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая
      Автор: foliant25
      Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая.
      В IV томе "Истории Китая с древнейших времён (Период Пяти династий, империя Сун, государства Ляо, Цзинь, Си Ся (907-1279))". М, Ин-т восточных рукописей РАН.-- Наука --   Вост, лит,  2016, на 145 стр. находится рисунок Ангуса МакБрайда ("Селевкидский боевой слон, 190 г. до н. э."), со странной подписью -- "Отряды боевых слонов Южного Хань":

      Оригинал А. МакБрайда:

      Понятно, что кто-то ошибся...
      Однако, интересно, какая иллюстрация по планам авторов этого тома должна там быть.
      Также стало интересно, что известно про боевых слонов в истории древнего и средневекового Китая.
      Оказалось, что на эту тему информации очень мало:
      В 506 году до н. э. армия государства У (командующий – знаменитый Сунь-цзы) осадила столицу государства Чу, и командующий войска Чу отправил слонов (скорее всего это были тягловые животные) с факелами, привязанными к их хвостам, в атаку на расположение армии У; не смотря, на то, что нападение обезумевших от страха и боли животных привело в замешательство воинов У, дальнейшего развития наступления не случилось; и армия У продолжила осаду (Tso chuan, Ting 4). Войско Чу потерпело поражение, столица была захвачена войсками У. Чуский Чжао-ван бежал. Это единственный известный в истории случай применения слонов с огнём.
      В декабре 554 года, когда войска Западного Вэй вторглись в земли южного соседа – государства Лян, последнее использовало в битве при городе Цзянлин двух боевых слонов (животные были присланы ко двору Лян из Линнань, и управлялись малайскими рабами?). Каждый из слонов нёс башню, и был оснащён огромными тесаками. Этих двух слонов войска Западного Вэй отразили стрелами, заставив животных повернуть назад, Лян потерпело поражение, Сяо И – император Лян погиб (Chou shu I9.2292c; San-kuo tien-lüeh цитируется в T'ai-p'ing yü-lan 890.5b).
      В Х веке корпус боевых слонов был в армии государства Южный Хань. Этим корпусом командовал военачальник, который носил титул "Знаменитый знаток и распорядитель огромных слонов" (У Тай ши / Wu Tai shih 65.4469c). Животных отлавливали, а также выращивали, и обучали на территории Южной Хань. Каждому слону было приписано 10 или более воинов, на спине животного была какая-то платформа (башня?). Для битвы слоны размещались в линию (Сун ши / Sung shih 481.5699b). В 948 году этим слоновьим корпусом командовал У Сюн, в тот год корпус успешно действовал во время вторжения Южного Хань в царство Чу, особенно в битве за Хо (У Тай ши / Wu Tai shih 65.4469c). Однако, позднее, когда армия государства Сун вторглась Южную Хань, слоновый корпус был разгромлен в битве у Шао 23 января 971 года; тогда воины Сун стараясь не приближаться к слонам, растреливали их из луков и арбалетов, одновременно устроив страшный шум ударяя в гонги и барабаны, – что заставило слонов повернуться и броситься назад, опрокинуть и растоптать своих (Сун ши / Sung shih 481.5699b). Так уж случилось, что те, кто должен был принести победу Южной Хань, способствовали поражению своего войска.
      Империя Мин, в 1598 г. император Ваньли показал своим гостям 60 боевых слонов, на каждом из них была башня с восемью воинами. Скорее всего эти слоны были из Юго-Восточной Азии.
      В 1681 году, в провинции Юньнан, У Ши-фан использовал боевых слонов против войск маньчжурских военачальников (Ch'ing-shih lieh-chuan 80.9a).
    • Ягю Мунэнори. Хэйхо Кадэн Сё. Переходящая в роду книга об искусстве меча
      Автор: foliant25
      Ягю Мунэнори. Хэйхо Кадэн Сё. Переходящая в роду книга об искусстве меча
      Просмотреть файл PDF, Сканированные страницы + оглавление

      "Хэйхо Кадэн Сё -- Переходящая в роду книга об искусстве меча", полный перевод которой составляет основу этой книги, содержит наблюдения трёх мастеров меча: Камиидзуми Хидэцуна (1508?-1588), Ягю Мунэёси (1529-1606) и Ягю Мунэнори (1571-1646), сына Мунэёси.
      В Приложении содержатся два трактата ("Фудоти Симмё Року -- Тайное писание о непоколебимой мудрости" и "Тайа ки -- Хроники меча Тайа") Такуан Сохо (1573-1645).
      Старояпонский текст оригинала переведён Хироаки Сато (Сато Хироаки) на английский (добавлены предисловие и примечания) и издан в 1985 году, и с этого английского Никитин А. Б. сделал русский перевод.
      Автор foliant25 Добавлен 27.04.2018 Категория Япония
    • Chi-ch’ing Hsiao. The Military Establishment of the Yuan Dynasty.
      Автор: hoplit
      Hsiao Ch'i-ch'ing. The military establishment of the Yuan dynasty. 1978. 350 pages. Harvard University Asia Center. ISBN-10: 0674574613. ISBN-13: 978-0674574618.