Мельникова Е. А. Англия и Русь: у истоков контактов

   (0 отзывов)

Saygo

Мельникова Е. А. Англия и Русь: у истоков контактов // Российская история. - 2016. - № 4. - С. 3-20.

Ранние контакты Англии и Древней Руси - государств, располагавшихся в разных концах Европы, - немногочисленны, слабо отражены в английских письменных источниках и совсем не упоминаются в древнерусских. Исключение составляют два эпизода - бегство на Русь сыновей Эдмунда Железнобокого и женитьба Владимира Всеволодовича Мономаха на английской принцессе Гиде. Обзор связей двух государств был сделан в фундаментальной монографии В. Т. Пашуто1, а комментированный свод древнеанглийских текстов, упоминающих эти контакты, издан В. И. Матузовой2. Со времени публикации этих трудов прошло много лет. Число письменных источников с тех пор не возросло, однако новые археологические и нумизматические находки и изменившиеся представления об общеевропейских политических и экономических процессах в VIII—XIII вв. заставляют вновь обратиться к имеющемуся материалу и попытаться проследить историю возникновения контактов Англии и Руси от первых смутных сведений о землях Восточной Европы, проникавших на Британские острова, до установления прямых сношений между двумя странами.

Первые сведения о Восточной Европе начали поступать в англо-саксонские земли задолго до образования Древнерусского государства и установления прямых отношений между двумя странами. Уже в самом раннем дошедшем до нас эпическом памятнике - поэме «Видсид» (Widsið - «Многостранствующий»), датируемой обычно VIII или IX в.3, трижды упоминаются финны. Поэма представляет собой три перечня (тулы), в первом из которых называются имена правителей разных народов (II. 18-49), во втором - народы, у которых побывал придворный поэт Видсид (II. 57-88), в третьем - эпические герои, «найденные» Видсидом во время его скитаний (II. 110-130). Здесь представлены герои многих известных нам германских эпических песней: Германарих, Гибика, Хродгар и ещё большее количество персонажей сказаний, которые до нас не дошли; названы десятки народов, обитавших на огромной территории от Скандинавского полуострова до Египта, Месопотамии и Индии в Раннее Средневековье, а также в древности (например, ассирияне) (II. 82-83). В поэме, таким образом, объединена разнохарактерная информация, почерпну­тая из устной эпической традиции и из учёной литературы.

Упоминания финнов, содержащиеся в первой и второй тулах, неоднородны и почерпнуты из разных источников:

1. ...Casere weold Creacum ond Celic Finnum...

...Кесарь правил греками, и Келик финнами...

(I. 20)

2. ... mid Creacum ic wæs ond mid Finnum ond mid Casere,

se þе winburga geweald ahte,

wiolena ond wilna, ond Wala rices

...у греков я был и у финнов, и у кесаря,

Который имел власть над градами винными,

Казною, золотом и землями вальскими (римскими. - Е. М.)

(II. 76-78)

3. Mid Scottum ic wæs ond mid Peohtum ond mid Scridefinnum

У скотов я был и у пиктов, и у скридефиннов

(I. 79)4

В первых двух случаях финны в сознании автора поэмы сопряжены с греками и византийским императором, часть римского титула которого (Imperator Caesar Augustus) был воспринят им как личное имя по аналогии с именами правителей в предшествующих и последующих строках («Аттила правил гуннами, Эорманрик - готами... Теодрик правил франками, Тиле - родингами» и т.д.). Финнов и греков объединяет отнесение мест их обитания далеко на восток. Именно так в древнескандинавской картине мира они помещаются в «Восточной четверти» земли и занимают дальние пределы северо-восточной и восточной частей ойкумены5. В третьем случае приведено «учёное» (встречается впервые в «Гетике» Иордана и у Прокопия Кесарийского, VI в.) наименование финнов (саамов?) - σκριδεφιννοι «скользящие [на лыжах] финны»6. Этноним, вероятно, заимствован в учёной литературе (источник не установлен), но местоположение народа переосмыслено автором поэмы (или обществом в целом): если Иордан и Прокопий помещают скридефиннов на северо-востоке Европы, но остается неясным, понимают ли они под этим этнонимом финнов или саамов, то в «Видсиде» они причислены к народам, обитавшим непосредственно к северу от Англо-Саксонской Англии - пиктам и скоттам, что делает вероятным их отождествление с саамами севера Фенноскандии, а не с финнами.

Особый интерес представляет имя правителя финнов в I.20 - Celic, которое К. Мэлоун сопоставил с именем героя финского эпоса Калева, великана-родоначальника богатырей7. Если это сопоставление справедливо, то оно обнаруживает значительно более глубокое знакомство автора «Видсида» или его информанта с финским миром: он знает не только о самом факте существования финнов, но и об их культуре - верованиях и эпическом фонде.

Крайним пределом ойкумены воспринимал землю финнов создатель героической эпопеи «Беовульф» (VIII в.)8. Она упомянута в рассказе Беовульфа о его юношеском подвиге в ходе «героической перебранки»9 на пиру у короля данов Хротгара:

No ic on niht gefrægn under heofones hwealf heardran feohtan, ne on egstreamum earmran mannon; hwæþere ic fara feng feore gedigde siþes werig. Ða mec sæ oþbær, flod æfter faroóe on Finna land, wadu weallendu.

Право, не знаю, под небом ночным случались ли встречи опасней этой, был ли кто в море ближе к смерти, а всё же я выжил в неравной схватке - меня, усталого, но невредимого, приливом вынесло, морским течением к финнов земле10.

В контексте перебранки, когда описание сражения Беовульфа с морскими чудовищами должно послужить доказательством его безусловного превосходства над его соперником Унфертом, земля финнов оказывается тем «концом мира», которого может достичь лишь истинный герой. Поскольку действие поэмы происходит в южной Скандинавии (геаты отождествляются с ётами, обитавшими южнее озер Веттерн и Венерн, а знаменитые палаты Хродгара - с недавно исследованным археологами комплексом вождя в Лайре VI/VII-X вв. на о. Зеландия), считается, что сюжетика поэмы имеет скандинавское происхождение. К «скандинавскому» пласту, вероятно, следует отнести и упоминание в поэме «земли финнов», с которыми жители восточной Скандинавии (в первую очередь, Свеаланда) познакомились не позднее V-VI вв., когда на юге современной Финляндии появляются первые скандинавские древности11.

Beowulf.jpeg.e7e0e66b1833924cf99d85358ff

Normand_cavalier.thumb.jpg.6541c23bbea83

К концу IX в. сведения о северо-западе Восточной Европы в Англии существенно пополнялись, в первую очередь благодаря скандинавам, имевшим уже богатый опыт поездок на северо-восток. Эти сведения находят отражение в географическом разделе перевода «Истории против язычников» Павла Орозия (начало V в.), выполненного в конце IX в. при дворе уэссекского короля Альфреда Великого. Краткое описание ойкумены в книге I сочинения Орозия, основанное на позднеримской географической традиции12, было существенно расширено и актуализировано Альфредом. Во-первых, он привёл совершенно новые сведения о народах Центральной Европы и Балтики, во-вторых, включил в свою хорографию рассказы двух очевидцев - норвежца Оттара (др.-англ. Ohthere) о плавании в Белое море и общении с саамами и финнами, а также некоего Вульфстана о поездке вдоль южного побережья Балтийского моря на восток до Трусо (в Восточной Пруссии).

В хорографии Европы Альфред перечислил народы «Германии», к которой отнёс Центральную и Северную Европу: от Средиземного моря (Wendelsæ) «и на север до того океана, который называют Морем квенов (Cwensæ), между ними обитает много народов, но они называют это всё Германией»13. Описание «Германии» не имеет аналогий в раннесредневековой литературе ни по принципам перечисления народов (по сторонам света от народа, помещённого им в центре, например: «Свеоны имеют к югу от них рукав Моря остов; и на восток от них - серменды14; к северу, за пустынными землями находится Квенланд, а на северо-запад - скридефинны, а на запад - нордманны»15), ни по составу народов, подавляющее большинство которых было неизвестно ни Орозию, ни современникам Альфреда на континенте16. Источники этих сведений неизвестны, и они очевидным образом отличаются от приводимых Альфредом далее рассказов Охтхере и Вульфстана (см. ниже).

Важнейшим ориентиром, организующим пространство севера Европы, Альфред считал рукав (earm) мирового океана (garsecg), названный им «Морем остов» (Ostsæ) и соответствующий Балтийскому морю17, с ним и соотносится место обитания перечисленных народов. Альфред упомянул следующие народы южного побережья Балтики: ободритов (Afdrede, Afrede) и вильцев (Wilte), «которых называют Хэфелдан (Hæfeldan = велеты)18», землю вендов (Wineda lond), «которых называют Sysyle»19. В восточной Балтике, по берегам «рукава Моря Остов» («þone sæs earm Osti»), видимо, включающего Ботнический залив, Альфред размещает три народа - квенов, остов и скридефиннов. Два последних этнонима хорошо известны позднеантичной и раннесредневековой литературе, первое - впервые появляется в европейской географии.

Осты (Osti) Альфреда были правомерно отождествлены с эстиями (Aestii) предшествующей географической литературы20: впервые они упомянуты Тацитом в I в. как народ, проживающий на берегу Балтийского моря, земледельческий, собирающий и продающий янтарь21. Так же - в общих чертах - локализовали эстиев и последующие авторы. Лишь Альфред более конкретно описал их местоположение: «Северные дены имеют на север от них тот самый морской рукав, который называется Море остов, и на востоке его живет народ остов, а на юге - [народ] афредов (ободритов. - Е.М.). Осты имеют к северу от них тот же морской рукав»22. Подробная же их характеристика содержится в приводимом Альфредом далее рассказе Вульфстана, которая позволила с наибольшей вероятностью отождествить их с одним из балтских племён юго-восточной Балтики, возможно, пруссами (временами встречающееся их отождествление с эстами, современными эстонцами, необоснованно)23. Однако информация об эстиях в географическом описании не основывается на рассказе Вульфстана: в альфредовской хорографии не приводится никаких сведений, присутствующих у Вульфстана, а сам этноним представлен только в форме Osti в противоположность написанию East- или Est- у Вульфстана, явно сопоставленному со словом east «восток».

Скридефинны, как уже говорилось, известны поэме «Видсид», но сведения о них ко времени Альфреда, видимо, расширились и приобрели практический характер: знакомым - не только из учёной литературы - стало как их название, так и местоположение: к востоку от северной Норвегии и к северо-западу от Квенланда, т.е. этим «учёным» наименованием Альфред определённо обозначил саамов северной Фенноскандии.

Сведения о дальнем северо-востоке Европы пополнились к концу IX в. ещё одним этнонимом - квены (Cweni)24, который Альфред употребил дважды в составе топонимов Cwensæ «Море квенов» и Cwenland «земля квенов». «Морем квенов» Альфред называл северную часть океана: «[Германия располагается от Средиземного моря] и к северу до того океана (garsecg), который называется Морем квенов»25, т.е. на его ментальной карте квены помещены на дальнем севере, что подтверждается и прямой их локализацией к северу от свеонов (обитающих в Средней Швеции): «Свеоны имеют к югу рукав Моря остов, и на востоке от них серменды, и на севере от них, через пустыню находится Квенланд, и на севере от них обитают скридфинны, и на западе - нордманны»26. Западно-финское племя квенов, по общему мнению, занимало в раннем средневековье земли на обоих берегах северной части Ботнического залива, прежде всего в современных областях Норботен и Эстерботен и действительно соседствовало со свеями27.

Источник сведений Альфреда неясен. Альфред мог бы почерпнуть их в рассказе Охтхере, который повествует о местонахождении квенов и об их нападениях на норвежцев через Кьёль: «А за этой землёй к югу, с другой сто­роны пустынных гор (хребтом Кьёль. - Е.М.), находится Свеоланд, эта земля [простирается] на север; а с другой стороны этой земли на севере Квенланд. И иногда квены нападают на нордманов (норвежцев. - Е.М.) через эту пустынную землю, а иногда нордманы на них; и за теми горами очень много озёр; и квены перетаскивают свои суда по земле до этих озёр, а затем нападают на нордманов; их суда очень маленькие и очень лёгкие»28. Однако отсюда не явствует, что квены жили у северной части океана; по Охтхере, «пустынные земли» отделяют их от норвежцев, а не от свеев, как писал Альфред (впрочем, «пустынными землями» он мог назвать и любую другую территорию). Более того, Охтхере описывает взаимное расположение квенов и норвежцев, тогда как Альфред соотнёс их со свеями. Против использования Альфредом в его хорографии информации рассказа Охтхере говорит и то, что он не включил в неё два других северных народа, о которых Охтхере повествовал очень подробно - финнов и бьярмов. Таким образом, можно полагать, что информация об остах, квенах и скридефиннах у Альфреда независима от записанных им рассказов путешественников и восходит к сведениям, распространенным в англо-саксонском обществе его времени.

Рассказы Охтхере (др.-сканд. Ottarr)29 и Вульфстана30 - в противоположность хорографии Альфреда - не систематическое географическое описание по заданной модели, а свободные повествования об их путешествиях и встреченных ими народах. Оба содержат характеристику плавания с указанием длительности движения в определённом направлении (например, Охтхере «поехал прямо на север вдоль берега, и в течение трёх дней на всём пути оставлял он эту необитаемую землю по правому борту, а открытое море - по левому борту»31), пространное описание жизни и обычаев бьярмов32 и «финнов»-саамов у Охтхере и эстиев33 у Вульфстана.

При всей чрезвычайной ценности (для нас) информации о жизни и обычаях северных и балтийских народов, содержащейся в «Орозии» короля Альфреда, она не получила продолжения в англо-саксонский и средневековой английской культуре. Ни бьярмы, ни эстии, ни квены больше нигде не упоминались. Лишь на Англо-саксонской карте мира второй четверти XI в. встречается слабый отголосок этой обширной информации: на самом севере, на острове, названном Исландией, обозначены скридефинны в форме древнеанглийского множественного числа Scridefinnas (при том, что все остальные надписи сделаны на латинском языке)34.

Появление и накопление информации о севере Европы и восточной части Балтики и особый интерес к этим регионам в Англии VIII—IX вв. были вполне закономерными. Расширение географического кругозора именно в этом направлении явилось результатом формирования с конца VII в. единого геоэкономического пространства от северо-западной Франкии и Англии (от Северного моря) через Балтийское море и систему речных путей Восточной Европы до Каспийского моря и стран Арабского халифата. Это пространство объединялось трансконтинентальным «северным» путём, сложившимся после арабских завоеваний в Средиземноморье и в определённой степени заменившим разрушенную арабами средиземноморскую систему коммуникаций35. Завершение его формирования на всём протяжении определяется началом поступления в Северную Европу (вплоть до Норвегии и Дании) восточного серебра - рубежом VIII—IX вв., к концу IX в. оно достигло и североморского бассейна, хотя и в очень небольшом количестве36. В двух кладах, найденных на бывшем о. Виринген (Wieringen, ныне муниципалитет на севере Нидерландов) у деревни Вестерклиф (Westerklief) и имеющих датское происхождение, содержатся, наряду с рубленым серебром и франкскими монетами, восточные дирхемы37. В первом кладе присутствуют два сасанидских и один аббасидский дирхем, превращённые в привески, во втором - 95 арабских монет или подражаний им (54 монеты фрагментированы). Первый клад датируется по младшей монете временем около 850 г., второй - началом 880-х гг.

Уже к середине VIII в. североморско-балтийская система коммуникаций достигла восточной Балтики и распространилась в глубь континента: в середине VIII в. (а возможно, и раньше)38 возникает Ладога (Aldejgja древнескандинавских источников) - крупный торгово-ремесленный центр, остававшийся на протяжении нескольких десятилетий конечным пунктом на пути «Запад-Восток». Эта роль Ладоги - и как конечного центра перераспределения товаров западного и местного (прежде всего пушнины) происхождения, и как форпоста на пути далее на восток - маркируется многочисленными импортами из Скандинавии, включая Данию, и из Западной Европы, прежде всего Фризии. В значительной части фризские импорты в Восточной Балтике и в Ладоге, как и восточные в Западной Европе - результат транзитной торговли (через датский Хедебю, где найдены как фризские, так и арабские монеты)39, в которую уже в VIII в. включились скандинавы, потеснив фризов на Балтике. Однако материалы Старой Ладоги, прежде всего производство ранних типов костяных гребней, дали основание говорить о работавших здесь фризских ремесленниках40. Таким образом, информация о восточно-балтийском регионе, включая области вокруг и к северу от Ботнического залива, могла достигнуть Англии при посредстве скандинавских воинов и купцов, бывавших «на Западе и на Востоке», как некий Хальвдан, поминаемый в шведской рунической надписи XI в., знаменитые норвежские конунги Олав Трюггвасон, Олав Харальдссон и сотни других безвестных скандинавов.

Через скандинавские страны спустя столетие стали осуществляться и связи, которые условно можно назвать политическими. К тому времени как в Скандинавии, так и в восточнославянском мире сформировались государственные образования, проводившие более или менее последовательную внешнюю политику, в рамках которой известны два эпизода англо-русских контактов41.

В первой трети XI в. отношения Руси, Швеции, Дании и Норвегии в значительной степени определялись экспансионистской политикой в Скандинавии англо-датского короля Кнута Великого (1016-1035)42. Конец X и начало XI в. ознаменовались в Англии новой волной скандинавских завоеваний, которые теперь, в отличие от IX-X вв., носили государственный характер: датский король Свейн Вилобородый после серии нападений захватил центральную часть Англии и на Рождество 1013 г. был коронован в качестве английского короля. Этельред Нерешительный сначала отослал своих сыновей в Нормандию (откуда была родом его жена Эмма), а затем, после поражения, последовал за ними. Скорая смерть Свейна (3 февраля 1014 г.) вызвала продолжение борьбы за английский трон, победителем из которой после смерти Этельреда 23 апреля 1016 г. вышел сын Свейна Кнут, ставший через два года также королём Дании, в 1028 г. - правителем Норвегии и, вероятно, части Швеции.

Наиболее серьёзное сопротивление Кнуту при его завоевании Англии оказал старший сын и преемник Этельреда Нерешительного Эдмунд, прозванный Железнобоким. Невзирая на отчаянное сопротивление, он был вынужден заключить договор с Кнутом (после битвы 18 октября 1016 г.), по которому Эдмунд оставался королём Уэссекса, а Кнут владел центральной и северной Англией, некогда образовывавшими Область датского права (др.-англ. Dena lagu, др.-сканд. Danelag). Однако Эдмунд умер уже 30 ноября того же года (предположительно отравленный по приказу Кнута), оставив двух малолетних сыновей - Эдуарда, получившего впоследствии прозвище Дитятя или Изгнанник (как считается, ему было несколько месяцев от роду), и Эдмунда. Жизнь детей оказалась в крайней опасности, поскольку они, как законные наследники англо-саксонской династии, представляли угрозу правлению Кнута. Об их судьбе первым сообщает Адам Бременский (ок. 1070 г.): «а его (Эдмунда Железнобокого. - Е.М.) сыновья были присуждены к изгнанию в Руссию»43. Во второй и третьей редакциях так называемых «Законов Эдуарда Исповедника»44 более подробно сообщается: «Этот упомянутый выше Эдмунд (Железнобокий. - Е.М.) имел некоего сына, которого звали Эдуардом, который по смерти отца, страшась короля Кнута, бежал из этой страны в землю ругов, которую мы называем Руссией. Какового король той страны, по имени Малесклод (Ярослав Мудрый. - Е.М.), выслушав и расспросив, кто он и откуда, принял его с почётом»45.

В самом тексте «Хроники» Роджера из Ховедена под 1017 г. сообщается о бегстве малолетних сыновей Эдмунда, но Русь не упоминается: «Эдрик также дал ему совет убить наследников, Эдуарда и Эдмунда, сыновей короля Эдмунда. Но поскольку он (Кнут. - Е.М.) счёл для себя большим позором, если они будут умерщвлены в Англии, то по прошествии короткого времени он отослал их к королю свеев, чтобы они были убиты. Хотя между ними (Кнутом и Олавом Шётконунгом шведским. - Е.М.) был договор, он (Олав. - Е.М.) никоим образом не хотел согласиться на его (Кнута. - Е.М.) просьбы, но отослал их, сохранив им жизнь, к Саломону (1053-1087. - Е.М.), королю венгров, на воспитание, и один из них, а именно Эдмунд, по прошествии времени окончил там [свою] жизнь. Эдуард же принял в жены Агату, дочь германского императора Генриха (III, 1046-1056. - Е.М.), от которой родил Маргарет, позднее королеву скоттов, Кристину, деву-монахиню, а также наследника Эдгара»46.

Невзирая на отсутствие прямого указания на пребывание малолетних сыновей Эдмунда на Руси, из текста явствует, что какое-то, пусть недолгое время, они должны были находиться здесь: миновать Русь на пути из Швеции в Венгрию они никак не могли. Этот же текст повторяется в «Хронике из хроник» Иоанна Вустерского, которая завершается 1140 г.47

Дополнительные сведения сообщает Жеффрей Гаймар, автор стихотворной «Истории англов» (первая половина XII в.):

«Добрый человек (датчанин Вальгар. - Е.М.) не стал медлить:... лишь с тремя кораблями пустился он в море и завершил своё путешествие [таким образом], что всего в пять дней проехал Руссию и прибыл в Венгерскую землю»48.

Совокупность сведений источников позволяет в общих чертах восстановить историю спасения сыновей Эдмунда и их дальнейшую судьбу49. После смерти Эдмунда Кнут отправил его детей под присмотром некоего датчанина Вальгара в Швецию, король которой, Олав Шётконунг (ум. после 1020 г.), был сводным братом Кнута. Судя по приведённым источникам, Кнут планировал убийство детей по политическим соображениям - как возможных претендентов на английский трон, но не хотел, чтобы их убийство совершилось на английской земле, где это могло вызвать негодование англо-саксонской знати. Однако Олав, который в то время был в дружеских отношениях с Кнутом (союзнических, как отмечали Роджер из Ховедена и другие хронисты, направленных против их общего врага Олава Харальдссона, только что утвердившегося на норвежском троне)50, отправил их далее на Русь к Ярославу Мудрому, своему союзнику51, куда они могли прибыть не ранее лета или осени 1017 г. Неясно, насколько достоверно сообщение Жеффрея Гаймара о краткости пребывания детей на Руси, что, впрочем, вполне вероятно. В 1017-1018 гг., в разгар братоубийственной войны за киевский стол после смерти Владимира Святославича Ярослав был не только в высшей степени занят военными действиями против Святополка, но и находился в дружественных отношениях с Кнутом52, что делало пребывание детей Эдмунда, представлявших опасность для Кнута, вряд ли желательным и удобным для Ярослава53. По этим или иным причинам Эдуард и его брат были отосланы в Венгрию, где и остались на долгое время, пока в 1056 г. Эдуард Исповедник не послал за Эдуардом, сделав его своим наследником. После смерти короля Эдуард - единственный законный представитель англо-саксонской династии - прибыл в Англию в конце августа 1057, где и умер через два дня.

Прямые связи Англии и Руси, возможно и установившиеся в то время благодаря контактам между Кнутом и Ярославом, в источниках отражения не нашли. Главным их показателем, видимо, является брак сестры Кнута Эстрид с «сыном короля из Руссии»54, которого М.Б. Свердлов и Дж. Линд отождествляют с одним из погибших в междоусобной войне сыновей Владимира55, а А.В. Назаренко - с сыном Ярослава Ильёй, брак с которым мог быть заключён в 1019 г., но продлился недолго из-за смерти Ильи в 1020 г., после чего Эстрид вернулась в Данию56. Однако и в этом матримониальном союзе, и, возможно, в согласованных действиях Кнута и Ярослава против польского короля Болеслава I Храброго57 Кнут выступил прежде всего как датский, а не как английский правитель.

Скандинавское посредничество потребовалось и для заключения брака между Гидой, дочерью последнего английского короля Гарольда Годвинссона, и Владимиром Мономахом. После гибели Гарольда в битве при Гастингсе в 1066 г. Гида вместе с двумя братьями бежала во Фландрию, а затем переехала в Данию, королём которой был её дядя Свен Эстридсен. В 1074-1075 гг. она была выдана замуж за Владимира Мономаха, в то время смоленского князя58. Вряд ли её брак мог способствовать установлению непосредственных контактов с Англией, где трон занял Вильгельм Завоеватель - победитель в битве при Гастингсе. Однако её приезд на Русь, видимо, с достаточно большой свитой, сопровождался проникновением на Русь некоторых английских культурных традиций. Одним из их проявлений было включение в литанию молитвы св. Троице, датированной Дж. Линдом серединой XII в., имён не только скандинавских, но и англо-саксонских святых мучеников: Магнус, Кнут, Бенедикт, Албан, Олав, Ботульв59. Двумя упомянутыми английскими святыми были св. Албан (III в.), мощи которого были перевезены в Данию св. королём Кнутом незадолго до 1086 г., и Ботульв из Торни (ум. ок. 680 г.), культ которого был известен в Норвегии. К скандинавским святым мученикам принадлежали св. Олав (ум. в 1030, объявлен святым в 1031 г.), норвежский конунг, ставший святым патроном Норвегии уже в середине XI в. (его культ существовал и в Новгороде60); св. Магнус Эрлендссон, оркнейский ярл, убитый в 1115 г. (канонизирован в 1135 г.), св. король Кнут (убит в 1086 г. в Оденсе в церкви св. Албана) и его брат Бенедикт, убитый вместе с ним. При том что знакомство автора молитвы с английскими святыми может быть отнесено на счёт окружения Гиды, в целом список «западных» святых, в скандинавской части целиком состоящий из святых королей-мучеников, имеет, вероятно, скандинавское (датское) происхождение61.

Наряду с сообщениями письменных источников, возникновение связей между Русью и Англией, но опять же в основном, видимо, через скандинавское посредство, отмечается археологическими и нумизматическими материалами. Уже в X-XI вв. в Новгороде были распространены шерстяные ткани, произведённые в Англии62. Поступали и монеты английской чеканки63. Так, в кладе, обнаруженном в 1993 г. в Новгороде в слое второй четверти XI в. и состоявшем из 59 монет, 21 происходят из Англии (кроме них в кладе 2 византийские, остальные - западноевропейские)64. Однако количество английских монет на территории Руси невелико65, и наиболее вероятно, что они попали на Русь вместе со скандинавами-наёмниками, получившими ранее danegeld, т.е. «датские деньги» - откупы, выплачивавшиеся викингам за прекращение грабежей, особенно распространённые в эпоху Этельреда Нерешительного, и налоги, собиравшиеся Свейном и Кнутом в Англии для оплаты своих войск.

Таким образом, в X-XI вв. произошло существенное расширение и диверсификация англо-русских контактов, хотя и осуществляемых через скандинавское посредство. Однако и в таком опосредованном виде они способствовали накоплению знаний друг о друге, открывали новые политические перспективы и новые рынки сбыта своих товаров.

Первейшим показателем установившихся связей с Восточной Европой, прежде всего с Древнерусским государством, стало расширение и уточнение знаний об их географии и топографии. XII в. - время крестовых походов - ознаменовался небывалым для предшествующих столетий интересом к географии мира и, соответственно, созданию как общих хорографий, так и частных описаний отдельных регионов66. Эта тенденция в полной мере затронула и Англию. В общих описаниях мира и энциклопедических трудах английских учёных в географические представления о Восточной Европе и Древней Руси были внесены существенные коррективы.

Прежде всего в англо-саксонской литературе в первой половине XII в. впервые появилось название Древнерусского государства - Rus(s)ia. Эта форма, производная от др.-рус. Русь, получила в Англии широкое распространение в противоположность доминирующим в континентальной литературе «антикизирующим» обозначениям, образованным по созвучию: Ruthenia (от наименования кельтского племени rut(h)eni, жившего в южной Галлии) и Rugia (от rugii, восточногерманское племя, обитавшее до Великого переселения народов в низовьях Вислы, а затем частично переселившееся в южную Норвегию - Рогаланд, частично мигрировавшее на юг). Автор сообщения о бегстве сыновей Эдмунда Железнобокого во второй редакции «Законов Эдуарда Исповедника» (ок. 1140 г.) специально оговаривает соотношение этих наименований: «земля ругов, которую мы называем Руссией»67, подчёркивая распространенность в Англии последнего. Именно такое название использовалось на протяжении XII в. в разных по характеру письменных источниках, включая Херефордскую карту мира, составленную около 1290 г.68 Усвоение этой формы предполагает наличие прямых и более или менее регулярных контактов с Русью, в результате которых оно могло проникнуть и закрепиться в Англии (впрочем, наименования Ruthenia и Rugia не использовались и в Скандинавии, где существовало своё обозначение Руси - Gardar, Gardariki).

Гервазий Тильберийский (ок. 1159-1235?), работавший по преимуществу в Германии при императорском дворе, но также в Италии и Арле, создал выдающийся для своего времени оригинальный труд «Императорские досуги», вторая книга которого посвящена истории и географии мира. Значительная часть географического материала почерпнута им у признанных авторитетов - Плиния (I в.) и Исидора Севильского (VI-VII вв.), но в традиционную хорографию он включил актуальные сведения, отсутствующие у его предшественников и современников. Прежде всего, в описание севера Европы он включает Русь, также используя названия Russia: «За Данией - Норвегия, за Норвегией к северу [простирается] Руссия за морем, которое соединяется как с Британским морем, так и с Ледовитым морем, отделяясь от них островами. Поэтому из одной [страны] в другую добираться легко, но долго»69.

Обращает на себя внимание, что Русь возникла на ментальной карте Гервазия в связи с севером Норвегии: как и Альфред, Гервазий лучше представлял себе Скандинавию, которая и являлась для него точкой отсчёта для земель на дальнем севере и северо-востоке. Наслышан он был, очевидно, и о северном морском пути, соединявшем Норвегию и Русь (ср. путешествие Охтхере), - плавания норвежцев в Бьярмию (район Белого моря, вероятно, Подвинье) описываются во многих исландских сагах, и единожды - путешествие через неё на юг, в Суздальскую землю70. Означают ли эти переклички знакомство Гервазия с «Орозием» Альфреда? Судя по рукописной традиции, сочинение Альфреда не получило широкого распространения, однако наряду с древнейшей рукописью IX-X вв. существует её полная копия XI в., а также фрагменты в рукописях XI-XII вв. Поэтому Гервазий вполне мог быть знаком с этим выдающимся произведением и использовать его, сопрягая с другой информацией о Руси, вероятно, полученной уже в Германии.

В разделе «О Паннонии» Гервазий привёл характерное для европейской традиции наименование Руси «Рутения», отдавая предпочтение всё же варианту «Руссия», и соотнёс её с Польшей: «Польша в одной своей части соприкасается с Руссией (она же Рутения), как у Лукана: “Вот и давнишний постой уходит от русых рутенов” (имеется в виду кельтское племя первых веков н.э. - Е.М.). В ней народ рутенов предан до пресыщения праздности, страсти к охоте и неумеренному пьянству, [и] за границы своей страны они почти никогда не выходят. Но когда души кого-либо [из них] коснётся желание странствовать, [тот] своих рабов, которых у них множество, посылает для выполнения этого, даруя им свободу взамен положенного на совершение путешествия труда. Вот поэтому они, нищенствуя, бредут и нагие, и несчастные и, презираемые всеми христианами и язычниками, не находят себе ни врага, ни грабителя... Далее простирается Рутения на восток по направлению к Греции, как говорят на расстояние ста дневных переходов; [из городов] её ближе всего к Норвежскому морю город Хио. В части же, которая прилегает к Хунии (Венгрии. - Е.М.), находится город Галиция (Галич. - Е.А.). Между Польшей и Руссией протекают две реки, названия которых согласно переводу их с простонародного языка звучат как Вепрь (Aper - Днепр. - Е.М.) и Браслет (Armilla - Нарва. - Е.М.). А несколько с запада обращён к Польше город Руссии Лодомирия (Владимир Волынский. - Е.М.). Между Грецией и Руссией обитают геты, планеты (половцы. - Е.М.) и кораллы (тюрки или влахи. - Е.М.), самые свирепые среди язычников, употребляющие в пищу сырое мясо. Но и между Польшей и Ливонией есть язычники, которые называются ярменсы (ятвяги. - Е.М.). Отсюда к северу простирается Ливония»71.

Описание Гервазия совмещает традиционные и актуальные сведения. К первым относится идущая ещё от античности характеристика «рутенов» как варваров, которым имманентно присущи различные пороки, в том числе леность и пьянство. Не случайно именно в контексте цитаты из Лукана он использовал политоним «Рутения» и перенёс образ лукановского варвара-рутена (кельта) на рутенов-русских. В противоположность «образу рутена», географические сведения Гервазия о Руссии новы и отражают современную ему реальность. Это прежде всего информация о местоположении Руси, а также о её городах. Основной точкой отсчёта здесь является Польша, через посредство которой, видимо, и поступила соответствующая информация. Но Гервазий и здесь соотнёс Руссию с Норвегией - Норвежским (Ледовитым?) морем. Руссия находится к востоку от Польши, а на юго-западе граничит с Венгрией и занимает огромное пространство (сто дневных переходов) в направлении к Греции (Византии). Русь, соответственно, видится Гервазию обширной страной, протянувшейся с севера от «Норвежского моря» на юг вдоль Польши и Венгрии. Поскольку в его предшествующем описании Норвегия изображена самой северной страной перед Русью, то, вероятно, под «Норвежским морем» Гервазий понимает здесь некое водное пространство на севере («Ледовитое море»?), разделяющее Норвегию и Русь. Впрочем, вряд ли он мог сколько-нибудь точно представлять себе топографию Северной Европы. Значительно яснее для него западная граница Руси. По его мнению, Русь отделена от Польши двумя реками, названия которых уже с начала XX в. традиционно отождествляются с гидронимами Днепр (Naper) и Нарва (Armilla)72, хотя в действительности границы Польши проходили далеко от Днепра. Обычное наименование Днепра в средневековых источниках, начиная с Иордана (VI в.) - Danaper, Danapris, сменившее античное наименование Борисфен. Единственный случай употребления гидронима в аналогичной форме - Naper (ошибка вместо Danaper?) встречается на английской Херефордской карте мира (ок. 1290 г.). Гервазий знал крупнейшие города, расположенные в юго-западной Руси: Киев, Владимир Волынский, Галич и даже их относительное местоположение - Киев (Hio) ближе всех к Норвежскому морю, т.е. расположен дальше других от границ с Польшей.

Таким образом, хотя значительная часть актуальной информации о Руси почерпнута Гервазием во время пребывания в Германии, видимо, из польских источников, можно предполагать его знакомство и с корпусом сведений о Восточной Европе, существовавшим в самой Англии. Этот корпус, несомненно, расширился ко времени Гервазия, в первую очередь, проникновением информации о Древнерусском государстве.

В начале XII в. информация об Англии фиксируется и на Руси. В этногеографическом введении к «Повести временных лет» земля Агнянска называется западным пределом расселения варягов-скандинавов, а далее агняне упоминаются в перечне европейских народов (потомков Иафета): «По сему же морю (Варяжскому = Балтийскому. - Е.М.) сѣдять варязи сѣмо къ въстоку до предала Симова, по тому же морю сѣдять къ западу до землѣ Агнянски и до Волошьски. Афетово и то колѣно: варязи, свей, урмане, готе, русь, агняне»73.

Рассматривая начальное слово варязи как обобщающее наименование всех скандинавских народов, к ним относят иногда также и агнян, что объясняется знакомством летописца с ситуацией первой трети XI в., когда империя Кнута Великого включала в себя, наряду с Англией, Данию, Норвегию и часть Швеции74. Однако в предыдущем предложении «земля агнянска» выступает как западная граница расселения варягов, что противоречит причислению агнян к скандинавам: ведь восточной границей является «предел Симов», где проживание варягов отнюдь не предполагается. Но как бы то ни было, здесь для нас важно то, что Англия попадала в поле зрения летописца начала XII в. и правильно им локализована. Учитывая путевой принцип описания, центральное место варягов и Варяжского моря как своеобразного структурного центра, а также перечень народов по Волжско-Балтийскому пути, не исключено, что источником этой части описания земли послужила скандинавская географическая традиция75.

Прямые связи с Русью - прежде всего торговые - засвидетельствованы источниками лишь с конца XII в. В «Описании Лондона» («Descriptio Nobilissimi Civitatis Londoniae»), предваряющем «Житие Томаса Беккета» (ум. в 1170 г.), написанное в 1173-1174 гг. Уильямом Фитц-Стивеном, секретарём кентерберийского архиепископа, отмечаются интенсивные торговые связи лондонцев:

«В этом городе купцы от каждого народа, под небом живущего, радуются, что могут вести морскую торговлю:

Золото шлют арабы; специи и ладан - сабеи (арабы. - Е.М.);

Оружие - скифы; пальмовое масло из богатых лесов - Тучная земля Вавилона; Нил - драгоценные камни;

Серы - пурпурные ткани; галлы - свои вина;

Норвеги, руссы - меха голубой и зимней белки (или: горностаев и белки. - Е.М.), соболей»76.

Особенно ценны для характеристики англо-русских торговых связей того времени два замечания в тексте. Во-первых, Фитц-Стивен конкретизировал виды пушнины, поставляемой из Норвегии и Руси: varium, grysium, sabelina. Первые два - наиболее ценные виды белки, голубовато-серая («сибирская») и зимняя, коричневая. Однако первое название употреблялось и для обозначения горностая77. При этом, если белка могла вывозиться как из Руси, так и из Норвегии, то горностай и соболь водились только на севере Восточной Европы, и поставщиком этих мехов могла быть исключительно Русь. Не случайно распространившееся в Северной и Западной Европе наименование соболиного меха получило название sabel, sambeline, sebeline, zobel и др., заимствование др.-рус. соболь78. Перечень мехов у Фитц-Стивена показывает, что пушная торговля была настолько распространена в Англии, что сложилась специальная номенклатура для различных видов пушнины.

О популярности русских мехов и их престижности среди знати говорят запреты на их ношение. Одна из статей Статутов Вестминстерского собора 1138 г. отказывает монахиням в праве носить ценные меха: «Запрещаем также властью первоапостольной монахиням носить одежды из беличьих, собольих, куньих, бобровых мехов и золотые кольца. Уличённая в нарушении этого указа да будет предана анафеме»79. Здесь, как и в сочинении Фитц-Стивена, перечислены и другие категории пушнины: grysium, sabelina, martes, beverin.

Значительно шире распространяется запрет в Статутах короля Генриха II, принятых на Геддингтонском соборе 11 февраля 1188 г.: «Повелевается также, чтобы никто не клялся всуе и чтобы никто не играл в азартные игры или кости, и чтобы никто после ближайшей Пасхи не носил [одежды из] белок или соболей или тканей пурпурного цвета»80. Очевидно, ношение пурпурных одеяний и использование меха соболей стало прерогативой короля.

Кроме того, Фитц-Стивен писал об иноземных «купцах от каждого народа», торгующих в Лондоне. Среди прочих он называет и русских купцов. Поскольку текст поэтический, то в некоторых случаях он явно использует тропы: так, серы-китайцы не поставляли шёлка на рынки Европы сами: шёлк из Китая проходил сложный транзитный путь в несколько этапов. Учитывая этот и другие тропы, полной уверенности, что русские купцы достигали Лондона, быть не может. Однако прямые торговые связи в то время засвидетельствованы, и купцы из Руси, вероятно, приезжали в Англию. В «Казначейских свитках» конца XII в., фиксирующих денежные поступления в казну, дважды упоминается еврейский купец «из Руссии»: В 1180-1181 гг. «Исаак Руфф и Исаак из Руссии и Исаак из Беверли, иудеи, вернули по счёту 10 марок, дабы удовлетворить иск, ибо сказано о них, что долг вернули. Внесено в казну 55 шиллингов и 7 пенсов. И должны 77 шиллингов и 9 пенсов». В 1181-1182 гг. «Исаак Руфф и Исаак из Руссии и Исаак из Беверли, иудеи, вернули по счёту 77 шиллингов и 9 пенсов, дабы удовлетворить иск, ибо сказано о них, что долг вернули. Внесли в казну. И не должны более»81.

Названные три купца, вероятно, вместе осуществляли торговые операции (образовывали торговое партнёрство?82) - во всяком случае они несли совместные финансовые обязательства по полученному займу, который вернули в два приёма. Идентификация купцов, носивших одно и то же имя, осуществлена в первом случае по прозвищу - Ruf(f)us «Рыжий», в третьем - по месту жительства «de Beuerl». Определение второго Исаака «de Russia» «из Руссии» осуществлено по месту его происхождения или постоянного проживания, или по месту, с которым он поддерживал более или менее регулярные контакты83. Первое представляется наиболее вероятным - при наличии определения по месту жительства/происхождения «Исаак из Беверли» трудно предполагать какой-либо иной смысл в определении Исаака из Руссии. Более того, «Исаак из Руссии» часто отождествляется с «рабби Иче (Ица, Исаак) из Чернигова», упомянутым жившим в Лондоне грамматиком и лексикографом Моше бен Ицхак ха-Несиа (Мошес/Моисей Ханессия; Moses ben Isaac ha-Nessiah, 1170-1215)84. В словаре «Книга Оникса» («Сефер ха-шохам») он приводит предложенное «Исааком из Чернигова» толкование слова נסי «левиратный (деверский) брак» по созвучию и сходству семантики с древнерусским словом: «Р. Иче сказал мне, что в стране Тирас, т.е. на Руси, совокупление называют yebum»85. Поскольку Моше ха-Несиа постоянно жил в Лондоне, то встретиться с рабби Иче он мог только там, и трудно предполагать практически одновременное пребывание в Лондоне двух евреев-тёзок из Руси. Как бы то ни было, вне зависимости от отождествления обоих Исааков, обращает на себя внимание совместная деятельность, сопровождаемая общей финансовой ответственностью, еврейских купцов из Англии и Руси86, что предполагает вовлечённость последней в широкомасштабную трансъевропейскую торговлю в XII в.

Отношения Руси и Англии до XIII в., как видим, крайне скудно освещены источниками: разрозненные, отстоящие друг от друга иногда на столетие сведения, сохранившиеся в разножанровых текстах (от эпоса до казначейских документов), дают возможность лишь пунктиром наметить основные вехи становления связей между странами. В VIII-IX вв. Восточная Европа - в северо-западной её части - впервые появилась на горизонте пространственного кругозора англосаксов и стала более знакомой в конце IX столетия. Бурные политические катаклизмы первой половины - середины XI в., вынудившие часть англосаксонской знати эмигрировать на континент, дважды привели на Русь представителей англо-саксонской королевской династии: сыновей Эдмунда Железнобокого, спасавшихся от Кнута Великого, и Гиды, бежавшей от Вильгельма Завоевателя. Но и географические сведения, и политические контакты этого времени - «эпохи викингов» - осуществлялись с помощью и через посредство скандинавов. Именно они, бывавшие и на востоке, и на западе Европы в качестве купцов и воинов, распространяли информацию, переносили предметы материальной культуры (в том числе монеты), устанавливали контакты между обеими сторонами. Лишь к XII в. (безусловно - к его концу, но, возможно, и раньше), можно отнести первые непосредственные связи между Английским и Древнерусским государствами. К тому времени существенно расширилась английская ойкумена, Русь вошла в число известных стран, наладились торговые отношения, в частности, пушнина с Русского Севера стала непременным предметом роскоши, показателем высокого социального и имущественного статуса англичанина.

Монголо-татарское нашествие нарушило эти связи, но вызвало повышенный интерес к Восточной Европе: «европейский поход» монголов 1241-1242 гг. потряс Европу своей неожиданностью и жестокостью. С тех пор сведения о «татарах» во всё большем количестве стали проникать в учёные труды, посланцы европейских правителей к «татарам» составляют реляции о своих поездках. Но это была уже другая Восточная Европа - враждебная и опасная.

Примечания

Статья написана при поддержке РГНФ, проект № 15-01-00311 а.

1. Пашуто В.Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968. С. 134-135.

2. Матузова В.И. Английские средневековые источники IX—XIII вв. (Древнейшие источники по истории народов СССР). М., 1979.

3. Поэма сохранилась в единственной рукописи - «Эксетерском кодексе» конца X в. (Exeter Cathedral library, MS 3501). Невзирая на высказывавшиеся в последние два десятилетия сомнения в раннем происхождении поэмы, её датировка VIII в. разделяется большинством исследователей: Neidorf L. The Dating of Widsid and the Study of Germanic Antiquity // Neophilologus. Vol. 97/1. 2013. P. 165-183.

4. Цит. по изданию: Widsith / Ed. К. Malone. Copenhagen, 1962. Русский перевод: Древнеанглийская поэзия / Изд. подг. О.А. Смирницкая, В.Г. Тихомиров. М., 1982. С. 15, 19 (с моими уточнениями). Здесь и далее я привожу только те тексты, которые не были включены в издание древнеанглийских источников В.И. Матузовой.

5. Об ориентации и членении пространства в древнескандинавской культуре см.: Джаксом Т.Н. Ориентационные принципы организации пространства в картине мира средневекового скандинава // Одиссей: Человек в истории. М., 1994. С. 54-64.

6. Whitaker I. Scridefinnas in Widsid // Neophilologus. Vol. 66. 1982. P. 602-608.

7. Malone K. Glossary of proper names // Widsith. Celic.

8. Beowulf and the Fight at Finnsburg / Ed. Fr. Klaeber. 3rd ed. Boston, 1950. Датировка поэмы, сохранившейся в единственной рукописи, Cotton Vitellius А. XV начала XI в., является предметом споров, однако большинство исследователей склоняется к её раннему происхождению. См.: Orchard A. A Critical Companion to Beowulf. Cambridge, 2003. P. 6-7; The Dating of Beowulf / Ed. C. Chase. Toronto, 1981 (repr. 1997); The Dating of Beowulf A Reassessment / Ed. L. Neidorf. Cambridge, 2014.

9. Матюшина И.Г. Перебранка в древнегерманской словесности. М., 2011.

10. Beowulf and the Fight at Finnsburg, 11. 574-581. Русский перевод: Беовульф / Пер. В. Тихомирова // Беовульф. Старшая Эдда. Песнь о Нибелунгах. М., 1975. С. 56 (с уточнениями).

11. Kivikoski Е. Die Eisenzeit Finnlands. Helsinki, 1973; Når kom svenskarna till Finland? / Red. A.-M. Ivars, L. Huldén. Helsingfors, 2002.

12. Мельникова E.A. Образ мира: Эволюция географических представлений в Западной и Северной Европе V-XV вв. М., 1998. С. 63-65.

13. «norþ oþ þone garsecg þe mon Cwensæ hæt: binnan þæm sindon monega þeoda, ac hit mon hæt eall Germania»: King Alfred’s Orosius / Ed. H. Sweet. L., 1883. P. 14.

14. Сарматы, которые в соответствии со средневековыми географическими представлениями обитали к северу от Скифии.

15. «Sweon habbað be suþan him þone sæs earm Osti; 7 be eastan him Sermende; 7 be norþan him ofer þa westenne is Cwenland; 7 be westannorþan him sindon Scridefinnas; 7 be westan Norþmenn»: King Alfred’s Orosius. P. 16.

16. См. подробно: Malone K. King Alfred’s North: a Study of Medieval Geography // Speculum. 1930. Vol. 5. P. 139-167.

17. Labuda G. Źródła, sagi i legendy do najdawniejszych dziejów Polski. Warszawa, 1960. S. 63-71.

18. В другой рукописи - Æfeldan. См.: Bosworth J. [Commentary] // A literal English translation of King Alfred’s Anglo-Saxon version of the compendious history of the world by Orosius. L., 1855. P. 36, note 12.

19. King Alfred’s Orosius. P. 14. Этноним не получил объяснения (Bosworth J. [Commentary]. P. 37, note 23). Названием Sysele Альфред несколько позже (King Alfred’s Orosius. P. 14) обозначает некий славянский народ, обитающий, по его мнению, к западу от Эльбы и также не идентифицированный.

20. Bosworth J. [Commentary]. Р. 38, note 33. См.: Saks E.V. Aestii: An Analysis of an Ancient European Civilization. Studies in the Ur-European History. Montreal; Heidelberg, 1960. Part 1.

21. Тацит Корнелий. Германия. 45 // Тацит Корнелий. Сочинения / Изд. подг. А.С. Бобович, Я.М. Боровский, М.Е. Сергеенко. Т. 1. Л., 1969. С. 372.

22. King Alfred’s Orosius. Р. 16; Матузова В.К Указ. соч. С. 23.

23. Cross S.H. Notes on King Alfred’s North: Osti, Este // Speculum. 1931. Vol. 6. № 2. P. 296-299; Malone K. On King Alfred’s Geographical Treatise // Speculum. 1933. Vol. 8. № 1. P. 67-78.

24. Финн. Kainulainen. Топонимы с основой kain- встречаются и на восточном, и на западном берегу Ботнического залива, что указывает на исконную область обитания квенов.

25. «7 norþ oþ þone garsecg þe mon Cwensæ hæt»: King Alfred’s Orosius. P. 14.

26. Ibid. P. 16; Матузова В.И. Указ. соч. С. 23.

27. Vilkuna К. Kainuu-Kvanland// Skrifter udg. af Kgl. Gustav Adolfs Akademien. Uppsala, 1946. B. 46; Julku К. Kvenland - Kainuunmaa. Oulu, 1986. P. 11-24; Valtonen I. A Land beyond Seas and Mountains: A Study of References to Finland in Anglo-Saxon Sources // Suomen varhaishistoria. Rovaniemi, 1992; Мельникова E.A. Древнескандинавские географические сочинения (Древнейшие источники по истории народов СССР). М., 1986. С. 209.

28. «Ðonne is toemnes þæm lande syðeweardum, on oðre healfe þæs mores, Sweoland, оþ þæt land norðeweard; 7 toemnes þæm lande norðeweardum Cwena land. þa Cwenas hergiað hwilum on ða Norðmen ofer ðone mor, hwilum þа Norðmen on hy. 7 þær sint swiðe micie meras fersce geond þa moras; 7 berað þa Cwenas hyra scypu ofer land on ða meras, 7 þanon hergiað on ða Norðmen; hy habbað swyðe lytle scypa 7 swyðe leohte»: King Alfred’s Orosius. P. 19. См. подробнее: Ross A.S.C. Ohthere’s «Cwenas and Lakes» // The Geographical Journal. 1954. Vol. 120.

29. Ohthere’s Voyages: A late 9th-century account of voyages along the coasts of Norway and Denmark and its cultural context / Ed. J. Bately & A. Englert. Roskilde, 2007. Перевод на русский язык: Матузова В.И. Указ. соч. С. 24-25.

30. Wulfstan’s Voyage: The Baltic Sea region in the early Viking Age as seen from shipboard / Ed. A. Englert & A. Trakadas. Roskilde, 2009. Перевод на русский язык: Матузова В.И. Указ. соч. С. 25-27.

31. King Alfred’s Orosius. Р. 13. Перевод на русский язык: Матузова В.И. Указ. соч. С. 24; Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия / Под ред. Т.Н. Джаксон, И.Г. Ко­новаловой, А.В. Подосинова. М., 2009. Т. V. С. 16 (перевод В.И. Матузовой с уточнениями Е.А. Мельниковой).

32. Соответствует др.-исл. bjarmar. Попытки установить этимологию этнонима абсолютно убедительного результата не дали. Наиболее вероятно его происхождение из приб.-фин. perämaa «задняя земля, земля за рубежом». Этот же корень лежит в основе др.-рус. Пермь. См.: Джак­сон Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе (Древнейшие источники по истории Восточной Европы). М., 2012. С. 639-642.

33. Lübke Ch. with a note by P. Urbańczyk. Ests, Slavs and Saxons: ethnic groups and political structures // Wulfstan’s Voyage. P. 50-57.

34. Чекин Л.С. Картография христианского средневековья. VIII-XIH вв. (Древнейшие источники по истории Восточной Европы). М., 1999. С. 119-121.

35. Pirenne Н. Mohammed and Charlemagne. L., 1939; Hodges R., Whitehouse D. Mohammed, Charlemagne and the Origins of Europe: Archaeology and the Pirenne thesis. L., 1983; Мельникова E.A. Европейский контекст возникновения древнерусской государственности // Древнейшие государства Восточной Европы. 2010 год: Предпосылки и пути образования Древнерусского государства. М., 2012. С. 240-269.

36. Обзор см.: Moesgaard J.C. The Vikings on the Continent: the numismatic evidence // Viking trade and settlement in continental Western Europe / Ed. I.S. Klæsøe. Copenhagen, 2010. P. 123-144.

37. Благодарю A.A. Горского, обратившего моё внимание на публикацию кладов: Besteman J. Two Viking hoards from the former island of Wieringen (the Netherlands): Viking relations with Frisia in archaeological perspective // Land, sea and home. Proceedings of a conference on Viking-Age settlement, at Cardiff, July 2001 / Ed. J. Hines, A. Lane, M. Redknap. Leeds, 2004. P. 93-108.

38. Кирпичников A.H., Сарабьянов В.Д. Старая Ладога - древняя столица Руси. СПб., 2003. С. 132, 138.

39. Jensen J.S., Kromann A. Cufic Coins in Denmark // Byzantium and Islam in Scandinavia / Ed. E. Piltz. Jonsered, 1998. P. 71-76. Почти все датские монеты чеканены в Средней Азии и нередко сочетаются с восточноевропейскими импортами, что, безусловно, указывает на их поступление через Восточную Европу.

40. Давидан О.И. Гребни Старой Ладоги // Археологические сообщения Государственного Эрмитажа. Вып. 4. 1962. С. 103-108.

41. См. о них: Гаврилишин М.Р. Киевская Русь и Английское королевство в XI веке в свете скандинавских источников // Rossica antiqua. 2013. №2. С. 23-40 (статья содержит много неточностей и ошибок, но справедливо акцентирует роль Скандинавских стран в осуществлении англо-русских контактов).

42. См.: Мельникова Е.А. Балтийская политика Ярослава Мудрого // Ярослав Мудрый и его эпоха / Под ред. И.Н. Данилевского, Е.А. Мельниковой. М., 2008. С. 78-133.

43. «filii eius in Ruzziam exilio dampnati»: Adam Bremensis. Gesta Hammaburgensis ecclesiae pontificum. 11.53 / Hrsg. B. Schmeidler. 3 Aufl. Hannover; Lepzig, 1917; русское издание: Адам Бременский. Деяния архиепископов гамбургской церкви / Пер. В.В. Рыбакова // Немецкие анналы и хроники X-XI столетий. М., 2012. С. 357. См. об этом сюжете: Пашуто В.Т. Указ. соч. С. 134-135.

44. Название условно, так как первая редакция Законов (состоящая из 34 глав), посвящённых юридически установленным формам церковного и королевского мира, составлена в 1130-х гг. (Эдуард Исповедник ум. в 1066). Интересующий нас пассаж включён во вторую (ок. 1140 г.) и третью (до конца третьей четверти XII в.) редакции Законов из 39 глав; добавленные пять глав содержат в основном разнообразные исторические сведения, в том числе заметку о судьбе наследников Эдмунда Железнобокого. См. исследование и публикацию: God’s peace and king’s peace: the laws of Edward the Confessor / Ed. and transl. by B.R. O’Brien. Philadelphia, 1999. 14 рукописей первой и второй редакций представляют собой по преимуществу сборники юридического содержания; третья редакция включена в юридические дополнения к «Хронике» Роджера из Ховедена (см.: Матузова В.И. Указ. соч. С. 55-59).

45. Текст приводится по изданию 2-й редакции «Законов»: «Iste supradictus Eadmundus habuit filium quendam, qui uocatus est Ædwardus, qui, mortuo patre timore regis Canuti aufugit de ista terra usque ad terrain Rugorum, quam nos uocamus Russeiam. Quern rex ipsius terre, Malesclodus (вар. Malescoldus. - E.M.) nomine, ut audiuit et intellexit, quis esset et unde esset, honeste retinuit eum»: Leges Edwardi Confessoris. Version 2 (URL earlyenglishlaws.ac.uk/laws/texts/ecf2/view/#edition,1_0_c_34_3/commentary,1_0_c_2_5 (дата обращения: 5.06.2015)). См. также: Lieberman F. Die Gesetze der Angel-Sachsen. Halle a. Saale, 1898. Bd. I. S. 664.

46. «Dedit etiam consilium Edricus, ut Clitunculos Eadwardum et Eadmundum, regis Eadmundi filios necaret. Sed quia magnum dedecus sibi videbatur, ut in Anglia perimerentur, parvo elapso tempore, ad regem Suaverum occidentos misit. Qui licet fædus esset inter eos, precibus illius nullatenus adquiescere voluit: sed illos ad regem Ungariorum Salomonem nomine misit nutriendos, vitæque reservandos; quorum unus, scilicet Eadmindus, processu temporis ibidem vitam finivit. Eadwardus vero Agatham filiam germani imperatoris Henrici in matrimonium accepit, ex qua Margaretam, postea Scottorum reginam, et Christinam sanctimonialem vieginem, et Clitonem Edgarum suscepit»: Chronica magistri Rogeri de Houedene / Ed. W. Stubbs. L., 1868. P. 86-87.

47. The Chronicle of John of Worcester: The Annals from 1067 to 1140 with the Gloucester interpolations and the continuation to 1141, s.a. 1017 / Ed. and tr. P. McGurk. Oxford, 1998. Vol. 3.

48. Матузова В.И. Указ. соч. С. 38.

49. Ronay G. The lost king of England: the East European adventures of Edward the Exile. Woodbridge, 1989.

50. Мельникова E.A. Балтийская политика Ярослава Мудрого. С. 87-102.

51. По другому мнению, входящему в прямое противоречие с недвусмысленными утверждениями Адама Бременского и других авторов, дети могли быть переправлены в Польшу к Болеславу I Храброму (Guido М.А., Ravilious J.P. From Theophanu to St. Margaret of Scotland: A study of Agatha’s ancestry // Foundations. Vol. 4. 2012. P. 81-121), что представляло бы для них не меньшую угрозу, поскольку Болеслав был дядей Кнута.

52. Назаренко А.В. Древняя Русь на международных путях: Междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических отношений IX—XII веков. М., 2001. С. 496-198; Мельникова Е.А. Балтийская политика Ярослава Мудрого. С. 101-102.

53. М.Р Гаврилишин без какой-либо аргументации утверждает, что дети Эдмунда находились на Руси до 1046 г., что крайне маловероятно (Гаврилишин М.Р. Киевская Русь и Английское королевство... С. 25).

54. Adam Bremensis. Gesta Hammaburgensis ecclesiae pontificum. Schol. 39 (40); Адам Бременский. Деяния... С. 357.

55. Свердлов М.Б. Скандинавы на Руси в XI в. // Скандинавский сборник. Вып. 19. Таллинн, 1974. С. 61; Lind J. De russiske ægteskaber: dynasti- og alliancepolitik i 1130’emes Danske borgerkrig // Historisk tidskrift. København, 1992. B. 92/2. S. 227.

56. Назаренко А.В. Указ. соч. С. 484-492.

57. Там же. С. 496-498.

58. Пашуто В.Т. Указ. соч. С. 135-136; Назаренко А.В. Указ. соч. С. 589.

59. Lind J.H. The Martyria of Odense and a twelfth-century Russian prayer. The question of Bohemian influence on Russian religious literature // The Slavonic and East European Review. Vol. 68/1. 1990. P. 1-21; Линд Дж. Почитание скандинавских святых на Руси и датско-русские отношения XII в. // История СССР. 1991. № 6. С. 188-198.

60. Мельникова Е.А. Культ св. Олава в Новгороде и Константинополе // Византийский временник. T. 56. 1996. С. 92-106.

61. Lind J.H. The Martyria. R 19-20; Линд Дж. Почитание... С. 197-198.

62. Нахлин А. Ткани Новгорода // Материалы и исследования по археологии CCCR М., 1963. № 123; Рыбина Е.А. Торговля средневекового Новгорода. Новгород, 2001. С. 98.

63. Потин В.М. Древняя Русь и европейские государства в Х-ХIII вв.: Историко-нумизматический очерк. Л., 1968.

64. Янин В.Л., Гайдуков П.Г. Новгородский клад западноевропейских и византийских монет конца X - первой половины XI в. // Древнейшие государства Восточной Европы. 1994 год: Новое в нумизматике. М., 1996. С. 151-170.

65. Потин В.М. Топография находок западноевропейских монет Х-ХIII вв. на территории Древней Руси // Труды Государственного Эрмитажа. Т. 9: Нумизматика, 3. Л., 1967.

66. Мельникова Е.А. Образ мира... С. 109-116.

67. «terra Rugorum, quae nos uocamus Russeia»: Lieberman F. Die Gesetze der Angel-Sachsen. S. 664.

68. Чекин Л.С. Картография христианского средневековья... С. 152-157.

69. Gervase of Tilbury. Otia Imperialia. II.7 / Ed. and transl. by E. Banks, J.W. Binns. Oxford, 2002. Перевод на русский язык: Матузова В.И. Указ. соч. С. 66.

70. Джаксон Т.Н. Суздаль в древнескандинавской письменности // Древнейшие государства Восточной Европы. 1984 год. М., 1985. С. 212-228.

71. Матузова В.И. Указ. соч. С. 66-67. Об идентификации этнонимов и топонимов см.: Strzelczyk J. Gervasy z Tilbury. Studium z dziejów uczoności geograficznej w Średniowieczu. Warszawa, 1970, а также комментарии к изданию труда Гервазия.

72. Kęntrzyńsky S. Ze studiów nad Gerwazym z Tilbury (Mistrz Wincenty i Gerwazy - Provincial Gervasianum) // Rozprawy Akademii Umiejętności. Ser. 2. T. XXI (46). Kraków, 1903.

73. Повесть временных лет / Подготовка текста, перевод, статьи и комментарии Д.С. Лихачёва и М.Б. Свердлова. Под ред. В.П. Адриановой-Перетц. Изд. 2, испр. и доп. СПб., 1996. С. 8.

74. Мельникова Е.А., Петрухин В.Я. Скандинавы на Руси и в Византии в X-XI вв. К истории названия варягъ // Славяноведение. 1994. № 2. С. 56-68.

75. Мельникова Е.А. Пути в структуре ментальной карты составителя «Повести временных лет» // Древнейшие государства Восточной Европы. 2009: Трансконтинентальные и локальные пути как социокультурный феномен. М., 2010. С. 318-344.

76. Vita sancti Thomae, Cantuaroensis archiepiscopi et martyris, auctore Willelmo filio Stephani / Ed. J.C. Robertson. L., 1877. Vol. 3. P. 7. Перевод: Матузова В.И. Указ. соч. С. 46 (с уточнением).

77. Матузова В.И. Указ. соч. С. 47^8. См. также: Veale Т V. The English Fur Trade in the Later Middle Ages. Oxford, 1966. P. 228 и др.; Martin J. Treasure in the Land of Darkness: The Fur Trade and its Significance for Medieval Russia. Cambridge, 1986.

78. Мельникова E.A. Древнерусские лексические заимствования в шведском языке // Древнейшие государства на территории СССР. 1982 год. М., 1984. С. 62-75.

79. Матузова В.И. Указ. соч. С. 104.

80. Там же. С. 54.

81. Там же. С. 50.

82. Ср. скандинавские félag - одноразовые объединения купцов для заморской торговли (Мельникова Е.А. Ранние формы торговых объединений в Северной Европе // Скандинавский сборник. Вып. XXVII. Таллинн, 1982. С. 19-29).

83. Такой способ образования прозвища был весьма характерен для Скандинавии XI- XIII вв.

84. Матузова В.И. Указ. соч. С. 50; Драбкин А. Ице (Исаак) из Чернигова // Еврейская энциклопедия. Т. VIII. СПб., 1904. С. 523; Кулик А. Евреи Древней Руси: источники и историческая реконструкция // Ruthenica. Т. VII. 2008. С. 56-57.

85. Sefer ha-shoham (The Опух Book) by Moses ben Isaac Hanessiah / Ed. by B. Klar with an introduction by C. Roth. L., 1947. Pt. 1 (non vidi). Цит. по: Кулик А. Евреи Древней Руси... С. 57.

86. О роли еврейских купцов в средневековой торговле см.: Adler E.N. Jewish Travelers in the Middle Ages. N.Y., 1987; Friedman J. B., Figg K.M. Trade, travel, and exploration in the Middle Ages. N.Y., 2000. P. 398-399.




Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.


  • Категории

  • Темы на форуме

  • Сообщения на форуме

    • Тактика и вооружение самураев
      Thomas Conlan. The Nature of Warfare in Fourteenth-Century Japan: The Record of Nomoto Tomoyuki // The Journal of Japanese Studies. Vol. 25, No. 2 (Summer, 1999), pp. 299-330 Отрывки из петиции N.B. Среди вакато прямо упомянуты только всадники. Также именно всадник указан в качестве убитого врага. Примечание из статьи на тему "взятия головы".   Примечание Конлана     Примечание Конлана Расстояние от Камакура до Киото около 450 километров.     Примечание Конлана     Примечание Конлана, после которого просто фигеешь от незамутненности новозеландских карапузов Писал бы уж всю статью на японском, чо уж там! И это для статей по японской военной истории - норма.    Атака на стенку из щитов. При этом - again nobushi - Конлан, насколько понимаю, всегда переводит нобуси именно так, полагая, что нашел один-единственный правильный перевод, если не путаю. ИМХО, не очевидно, что он тут вообще есть.     Примечание Конлана И опять - как посчитал? В рапортах, которые он приводил, почти всегда фигурируют люди с фамилиями и всадники. Пешие со щитами - как всегда присутствуют виртуально, как "щиты", которые надо "опять" атаковать, поймав стрел в коня. Он кого под "men" подразумевает? И - тишина...
    • Размышления о коннице разных времен и народов
      Странный у Вас подход к темам, уважаемый друг, однако форум Ваш, поступаете как знаете. Про Дария - Дарий как раз и врал, ведь логика развития событии говорит о другом. Армяне победили в первых 4 из пяти сражении, вот в чем вопрос. Сами подумаете, Дарий побеждает, армяне... наступают, Дарий побеждает, однако снова вынужден давать сражения, Дарий побеждает, но... сменяет полководца. Это называетс якритический подход к источникам..
    • Корабли и морское дело
      А куда им деваться? Просто у того же о-ёроя кираса - "короб", который, если не ошибаюсь, всей массой висит на плечевых лямках. У приталенных доспехов это уже не так. Европейцы с той же целью (распределение нагрузки) еще и горжет использовали. Пояс поверх кирасы носили не всегда, но вообще-то кроме него был еще нижний пояс.
    • Размышления о коннице разных времен и народов
      Мы опять? Это я про то, что Дарий врал - победоносные армяне гнали побежденных персов, а потом стали их покорными подданными и служили во всех войнах по призыву ... Ну анализировать источники надо! И локализация местностей, пардон, должна быть профессиональной. Я уже убедился, как лихо порой локализуют местности при переводах - ну, фигня, 200 км. в одну сторону, 500 км. в другую - бешеным древним это не за крюк казалось ... Все, все армянские темы переношу завтра, если будет время, в другую ветку. Можете начать новую - я туда все соответствующие теме сообщения перенесу. Здесь больше про это не пишем.
    • Корабли и морское дело
      "И не видишь на бедрах свинцовых оков, хотя можешь заметить даже черное в белом..." (с) Или кто-то чего-то не прикрепил на бедрах, или я не силен в анатомии:  
  • Файлы

  • Похожие публикации

    • Пилипчук Я. В. Узбекско-кызылбашские войны XVI-XVIII вв.
      Автор: bachman
      Пилипчук Я. В. Узбекско-кызылбашские войны XVI-XVIII вв. [Uzbekian-Kizilbash wars in XVI-XVIII centuries] // Prof. Dr. Talat Tekin Hatıra Kitabı. Cilt 2. Istanbul, 2017. s. 819-865.
      Одним из интереснейших аспектов истории Евразии являются войны узбекских ханств с Сефевидским и Афшарским государствами. X. Камолов, А. Семенов и Т. Султанов исследовали войну Мухаммеда Шейбани с Исмаилом Сефеви [Камолов 2007; Султанов 2006; Семенов 1954]. Н. Аллаева исследовала взаимоотношения Ирана с Хивинским ханством. К. М. Никзад исследовал взаимоотношения Бухары и Хивы с Ираном в XVII-XVIII вв. [Никзад 2015]. Р. Мукминова и М. Аннанепесов исследовали историю Бухарского и Хивинского ханства вообще [Mukminova 2003а; Mukminova 2003b; Annanepesov 2003]. Истории Сефевидов посвящены книги и статьи Ф. Сюмера, И. Эфендиева, Р. Маттеи, А. Фарзалиева, Р. Мамедовой, Я. Махмудова [Sumer 1976; Mathee; Эфендиев 1981; Фарзалиев, Мамедова 2008; Махмудов 1991]. В историографии пока отсутствует исследование отображающее общую картину узбекско-иранского противостояния в XVI-XVIII вв.
      Образование Сефевидского государства в XVI в. предопределило необходимость обоснования завоеваний. В частности описывались войны с узбеками. В "Украшающей мир истории Сефевидов" сказано, что когда Мухаммед Шейбани отступил с войсками в Самарканд, в Хорасан вступило войско Сефевидов во главе с Наджми Сани и Беди аз-Заманом. Музафар тупчи перешел на сторону кызылбашей. Тогда Мухаммед Шейбани вернулся в Хорасан, а Беди аз-Заман, услышав об этом, бежал.

      Мухаммед Шейбани

      Битва между шахом Исмаилом и Мухаммедом Шейбани
      Преследовать Тимурида, бежавшего из Герата был отправлен Убейдулла. Веди аз-Заман бежал в Астрабад, а охранявший Мешхед Ибн Хуссейн-мирза попал в плен. Узбеки захватили и Астрабад. Когда Мухаммед Шейбани прибыл в Хорасан, он потребовал от кызылбашей, чтобы они подчинились ему и муллы читали хутбу в его честь. Шах тогда отправил войска в Хорасан и захватил Семнан, Себзар, Пудл Корпи. Изображены полные поражения и бегство узбеков от кызылбашей. Джан Вепа предложил Мухаммеду Шейбани назначить место встречи около Мерва, и, если враг прижмет узбеков, там можно долго будет обороняться. У Мерва полководцы узбеков Наджуби-бахадур и Сари-оглан сразились с Даном Мухаммедом-султаном. Узбеки потеряли 2,1 тыс. воинов, в поединке с Даном Мухаммедом-султаном пал Сари-оглан. Но сам кызылбашский полководец был убит Наджуби-бахадуром. Сефевидский хронист естественно приписал победу фактору внезапности. Из Мерва же вышла часть войск Мухаммеда Шейбани под командованием Мехди-аталыка, Нур Мухаммеда-султана и Терджем-бахадура. Против них вышли подоспевшие кызылбаши Мирзы Мухаммеда и Халвачи-оглы. Они возглавляли 2 тыс. воинов. Позже подошел Миршиди-камел. Сын Дана Мухаммеда-султана Ахи-султан бросился преследовать отступающих узбеков. Он убил Наджуби-бахадура. Сообщалось, что узбеки потеряли в битве 6 тыс. человек из своего войска в 12 тыс. Однако это не мешало сефевидскому хронисту говорить, что позже из крепости вышло 30 тыс. воинов. Прибыл шах Исмаил с основным войском и отправил Мухаммеду Шейбани письмо, в котором отвечал на вызов узбекского предводителя, который ранее приказывал сооружать мосты, чтобы он во главе узбекского войска мог совершить хадж в Мекку. Исмаил напоминал, что достойные правители должны держать свое слово. Кучум-бахадур хотел осуществить месть за своего брата и совершил две вылазки против кызылбашей. Во второй своей вылазке, он, командуя войском в 2 тыс., сразился с воинами Талеша и Мирзы-Мухаммеда. Узбеки потеряли 500 воинов и отступили. После этого Мухаммед Шейбани отказался от вылазок и стал ожидать подхода войска Убайдуллы и Мухаммед Тимур-хана. Кызылбаши осадили крепость и были там на протяжении 20 дней. Узбеки же каждый день высылали гонцов, чтобы те, пройдя через вражеский стан, принесли известие о сложном положении хана. Вскоре к шаху пришло сообщение от Бариса Илхана (Ильбарса), который правил Хорезмом. В письме было сказано, что пусть тот готовится встречать Эмир Тимур-хана. Сообщалось, что Ильбарс будет тянуть время, сначала придя в Бухару, а потом в Балх, и, если кызылбаши победят до прибытия узбеков к Мерву, то это будет замечательно. В то же время через Амударью переправился Мухаммед-Тимур-хан. Шах же надеялся, что союз с правителем Хорезма отвлечет внимание от Хорасана, и называл Ильбарса своим наибом.
      Среди кызылбашских эмиров начали распространяться панические настроения. Они говорили о 60 тыс. узбеков, шедших на Мерв, и о вторжении войск Османов в Азербайджан. Говорилось даже о русских. Тогда Исмаил придумал хитроумную уловку, для того, чтобы выманить узбекского хана из города. Чтобы все было правдоподобно он отправил в Мерв посольство, в котором парламентер извещал, что на брата шаха напали враги, что кызылбаши не хотят войны, а воевали из-за просьбы Беди аз-Замана. Касательно границ, то указывалось, что если узбеки хотят то пусть забирают Хорасан себе, а граница будет как при Хусейн-мирзе. На предложение мира Мухаммед Шейбани ответил отказом и сообщил, что скоро прибудут его войска. Кызылбаши снялись с места и большинство их палаток было свернуто. Старые же палатки они подожгли. Узбекская разведка же доносила, что султан Селим действительно выступил против кызылбашей и сместил их сипахсалара в Дийарбакыре, а после этого захватил весь Азербайджан. Брат Исмаила Ибрахим бежал с несколькими женщинами и плакал. Джан Вепа сообщал, что хану не стоит поддаваться обману кызылбашей. Было решено выступить вслед за кызылбашами на утро следующего дня. Хан вышел из города по настоянию жены Могабеле-ханум (которая хотела погубить мужа, поскольку тайно было влюблена в Убайдаллаха, а не своего мужа). Узбеки быстро погнались за врагами и достигли места где была пыль. Там хан увидел кызылбашское войско, а Джан Вепа сказал, что настал час погибели. Полководцу были приписаны слова в которых он глумился над ханом. Самому же Мухаммеду Шейбани было приписано малодушие. Отмечалось, что хан бежал, а, шах заметив это, настиг его. Правителю узбеков отрубили руки и голову. По сильно преувеличеным данным сообщалось, что четыре сотни Чингизидов погибли под Мервом. Войска Мухаммеда-Тимура отступили в Бухару, Джанибек - в Балх, а Ильбарс - в Хорезм. Мухаммед-Тахир же отнял Хорезм у Ильбарса, отдав его Шарифу Суфи. Тогда Ильбарс привел кызылбашей к Хорезму, где в битве у стен Ургенча погибло 6 тыс. узбеков. Исмаилу подчинились Мазандеран и Бадахшан, а узбекские правители принесли богатые подарки. Они просили мира, чтобы обеспечить себе передышку. В общем после смерти Мухаммеда Шейбани среди Шибанидов не было единства [Экаев 1981].
      Хасан-бек Румлю сообщал, что в 1508-1509 гг. Мухаммед Шейбани вторгся в Астрабад. Мухаммед Хуссейн-мирза и Феридун-мирза после нескольких дней осады сдали Дамган узбекам, а Беди аз-Заман бежал на запад. В 1509 г. узбеки были разбиты казахами. Наступление войск кызылбашей застало Мухаммеда Шейбани врасплох. Он оставил Герат и прибыл в Мерв. Туда же приехал и Джан Вефа. В битве передовых отрядов узбеков и кызылбашей у Мерва узбеки были разбиты, а шах Исмаил осадил город. Осада длилась несколько дней, пока Исмаил притворно не отступил из под Мерва 30 ноября 1510 г. к деревне Махмуди. Мухаммед Шейбани настиг кызылбашей, но там полегло 10 тыс. его воинов и сам хан. Убейд-хан не успел оказать помощь и отступил, а Мерв стал владением Исмаила [Румлю 1938].
      Хондемир сообщал что, большое войско узбеков разбило отряды Мухаммеда Касима-мирзы, а сам он попал в плен и был казнен. Уцелевшие Тимуриды находились в Гургане, и задачей следующего похода Мухаммеда Шейбани был полный их разгром. Перейдя Амударью и пройдя Хорасан, он вторгся в Гурган. Тогда Веди аз-Заман-мирза бежал в Азербайджан, а оттуда к Османам. Музафар Хуссейн-мирза и Ходжа-Ахмед-кунграт же продолжали сопротивление. Тогда узбеки начали наступление на Дамган. Феридун-Хусейн-мирза и Мухаммед-Заман-мирза сдали город после нескольких дней осады. Феридун бежал к туркменам йака, а Мухаммед-Заман-мирза - в Азербайджан. После этих удачных походов Мухаммед Шейбани двинулся на завоевание Дешт-и Кыпчак и был разбит казахами, в бою погиб Камбар-бей. С целью взять реванш за поражение был осуществлен набег на хазарейцев и никудерцев. Правда в этом походе узбеки потеряли много лошадей, и части людей пришлось прибыть в Герат пешими. Против узбеков выступил шах кызылбашей Исмаил Сефеви, и узбеки сразились с ними под Мервом. Кызылбаши осадили Мухаммеда Шейбани в городе, однако он успел разослать гонцов к султанам с просьбой помощи. Исмаил же подошел к Серахсу. Узбеки храбро защищали Мерв, и шах видел, что долгое время осады не сильно повлияло на Мухаммеда Шейбани. Он задумал выманить своего противника в чистое поле. Он снял осаду и отступил на расстояние одного-двух дневных переходов от города. В битве у села Махмуди 3-4 тыс. кызылбашей во главе с Исмаилом разбили узбеков и обратили их в бегство. Погибло много эмиров и сам Мухаммед Шейбани [Хондемир 1969; Амири 2016, с. 74-66]. Мухаммедьйар ибн Араби Катаган писал, что Мухаммед Шейбани во время похода на хазарейцев потерпел поражение и находился в растреряности. Он отпустил от себя сыновей и братьев с их войсками. На некоторое время он остановился в Герате, но вскоре был вынужден его покинуть, когда услышал информацию о продвижении войск шаха Исмаила. Мухаммед Шейбани через некоторое время покинул Мерв, где его до того осадили кызылбаши и до прибытия подкреплений со стороны своих планировал разбить кызылбашей. Отмечалось, что войско Исмаила было намного многочисленнее, и что они использовали огнестрельное оружие [Амири 2016, с. 77, 80].
      Махмуд б. Вали сообщал, что в 1637 г. Надир-Мухаммед отправил войска по направлению к Кабулу под поводом наказания кызылбашей. Тогда же он отправил посольство в Индию для разведывания намерений Шах-Джахана. Подход войск Великих Моголов к границе с узбеками и перенос ставки падишаха вызвали серьезное беспокойство у балхского узбекского правителя. К перевалам Гиндукуша было отправлено узбекское войско, а Шах-Джахан был вынужден отступить из-за поражения в Индии. Надир-Мухаммед обратился за помощью к Имам-Кули на случай вторжения Бабуридов, однако в 1639 г. до столкновения не дошло. Еще одной причиной беспокойства было нахождение при дворе Шах-Джахана Баки-Султана, который был врагом балхского и бухарского ханов. Нужно сказать, что в Балхе укрывался и мятежный Бабурид Байсункур. В 1592 г. шах Аббас совершил поход на Балх, захотев утвердить на местном престоле Джахангира. В 1602 г. шах поддержал уже Баки-Мухаммеда и вторгся в узбекские владения. Набеги со стороны кочевников замедлили его продвижение, и в решающей битве он был разбит. В 1605 г. Аббас хотел сделать ханом Балха Джахангира. В 1606 г. кызылбаши пришли в пределы Балха. Крепости края мужественно защищались узбеками, а в местности Алмар в кровопролитной битве кызылбаши потерпели поражение. В ходе этой кампании помощь кызылбашам оказывало племя катаганов. Разбитые войска Сефевидов попробовали закрепиться в Гарчистане, но были выбиты оттуда узбеками. Позже Аббас оказывал поддержку Рустам-султану в попытке овладения Балхом. В 1612 г. кызылбаши осадили Балх, но взять его не смогли. В 1620 г. кызылбаши вместе с Рустамом снова напали на Балх. Надир-Мухаммед с трудом отражал эти вторжения. Он оказывал помощь Имам-Кули при отражении вторжений казахов. В 1623 г. Надир-Мухаммед отправил отряд Ялангтуша в область Бала-Мургаб, и Рустам вместе с Хусейн-мирзой бежал в Герат. Надир-Мухаммед потребовал выдачи Рустама, но шах не сделал этого. В 1631 и 1632 гг. Рустам снова вторгался в Балх, и его вторжения отражал Абд ал-Азиз. В 1632-1637 гг. Абд ал-Азиз неоднократно нападал на Хорасан, в частности на районы Герата и Мешхеда [Саидов, Фаррохяр 2015, с. 34-40]
      По сведениям автора сочинения "Хакан-миропокоритель" Бечана узбеки вторглись в Хорасан, но в горных областях потерпели поражение от хазарейцев и никудерийцев. Мухаммед Шейбани был вынужден вернуться в Герат, а Исмаил Сефеви уже был готов к походу на Хорасан. Наместник Дамгана Ахмад-хан бежал из города, услышав о подходе войск кызылбашей. Правитель Астрабада бежал в сторону Хорезма. Знатные люди городов Хорасана переходили на сторону шаха Исмаила. Узбекские гарнизоны отступали в сторону Герата. Видя это, Мухаммед Шейбани двинулся в сторону Мерва, оставив в Герате Джан Вефу, который через некоторое время присоединился к нему. К подходу кызылбашей Мухаммед Шейбани отстроил укрепления города. После некоторого времени осады Исмаил приказал отступить к селу Махмуди. Именно Мугул-хатун своими речами подвигла Мухаммеда Шейбани выйти из-под защиты стен Мерва и дать бой кызылбашам в поле. Он стал преследовать кызылбашей и попал в расставленую западню. Всего с 500 воинов Мухаммед Шейбани бросился в бегство. Кызылбаши расстреливали отступающих, и узбекский хан задохнулся под грудой трупов. Али-Бахадур отсек голову от мертвого тела и кинул ее перед конем шаха. Исмаил же приказал содрать с головы кожу и набить ее соломой. В таком виде кызылбаши доставили ее османскому султану Баязиду II с издевательскими словами, что вот голова того, кого османский султан считал сильным. Череп же Мухаммеда Шейбани был оправлен в золото и служил чашей для Исмаила во время пира. Тело же Мухаммеда Шейбани по приказу шаха было съеденено дервишами. Эту информацию подтверждал Хондемир. Нужно сказать, что как Хондемир, так и Бечан были придворными хронистами Сефевидов, и все описаное ними было шиитской пропагандой. Сунниты при подобных известиях должны были трепетать перед войском кызылбашей. Бечаном также отмечалось, что после смерти отца Убайдулла сочетался браком с Мугул-ханум, которая нарочно погубила Мухаммеда Шейбани. Мухаммед-Тимур после смерти стал ханом узбеков. Тело же Мухаммеда Шейбани было порублено на части. Одну руку хана отправили Рустаму Рузафзуну (правителю Мазандарана), а вторую руку - Бабуру. Узбекские военачальники направили посольство к Исмаилу, думая, что если тот переправится через Джейхун (Амударью), то он уничтожит государство узбеков. Послы встретились с шахом у Форёба и Маймана [Амири 2016, с. 79, 81, 85-87; Амир Теймури 2016, с. 139-145].
      Мухаммед Йусуф Мунши говорил, что Мухаммед Шейбани выдвинул требование перед шахом Исмаилом или принять суннизм или сражаться. Исмаил, собрав армию в Ираке, выступил против хана и сразился с ним у Мерва. У Мухаммеда Шейбани было небольшое войско, и хан со своим окружением погиб в битве. После этого кызылбаши вырезали население Мерва. Убайдуллах же после этого забрал хатун и переправился через Амударью. Небольшой его отряд смог разбить войска Бабура и вынудил чагатаев бежать. При правлении хана Джанибека узбеки сразились при Бахарз-и Джаме с шахом Тахмаспом и были разбиты. Говорилось, что Абдулла-хан задумал отобрать Хорасан у кызылбашей. Он отнял его у Аббаса, сына Тахмаспа, до самого Ер-купрюка. Сделав своего отца ханом, Абдулла начал священную войну против кызылбашей. Когда Абдулла находился в Мазандаране, хан Искандер умер, а Пир-Мухаммед хотел узурпировать трон, но этому помешала знать. Когда Абдулла стал ханом, он отдал владения Пир-Мухаммеда в Балхе и Бадахшане своему сыну Абд ал-Азизу. Абдулла писал султану Мураду, что направил свои войска против кызылбашей, совершая поход на Герат, столицу Хорасана. Узбеки взяли его, а потом, после двадцати дней осады, вошли в Мешхед и сожгли кости шаха Тахмаспа. Потом узбекские войска были направлены на Туршиз, Махаллят и Тебриз. Абдулла обещал вступить в Ирак.
      После его смерти к власти пришел Абд ал-Мумин. Во времена Абдуллы много узбеков погибло, а его сын процарствовал недолго, и на ханский престол взошли Аштарханиды. В 1602-1603 г. Дин-Мухаммед успешно действовал против кызылбашей, однако был убит племенем карайи. Тогда Баки-Мухаммед, мстя за смерть родственника, вступил в область Балх и уничтожил это племя. Правитель кызылбашей Аббас, услышав об этом, двинулся через Мерв, Андхуд, Шибирган на Балх. Он вступил в пределы Акча. Баки-Мухаммед выступил против Аббаса. Вели-Мухаммед-хан попал в плен к Имам-кули-хану. Сыновья Вели-Мухаммеда султаны Рустам и Мухаммед бежали в Иран. На балхский престол вступил Надир-Мухаммед в 1608-1609 гг. Имам-Кули обменивался посольствами с Великим Моголом Джахангиром. После Имам-Кули на балхский престол взошел Надир-Мухаммед. Когда тот направился в Балх, то на престол ненадолго взошел Абд ал-Азиз. Править Бадахшаном он назначил Кутлук-султана. Надир-Мухаммед утвердил за Субхан-Кули титул хана и направил его против Кутлука. В 1665-1666 гг. хивинский хан Абу-л-Гази напал на Мавераннахр. Абд ал-Азиз попросил помощи со стороны правителей Бадахшана и Балха и одолел его. Всего хивинцы совершили в общей сложности восемнадцать набегов при Абу-л-Гази. Потом набеги на Бухару совершал Ануш. К набегам его побуждал Субхан-Кули, и Абд ал-Азиз бежал в Кермине. Абд ал-Азиз встретился в Иране с шахом Сулейманом, и тот оказал ему уважение, какое оказал Аббас Надир-Мухаммеду. Сиддику Мухаммед-хану пришлось отражать вторжения хивинцев Ануша. Сейид Субхан-Кули Бахадур-хан пришел в Балх с позволения Субхан-Кули. Вскоре Субхан-Кули воцарился в Бухаре. В 1685 г. Аурангзеб из династии Великих Моголов отправил своих послов к Субхан-Кули. Говорилось, что многочисленный народ калмаков был разбит у Кашгара. Бухарский и делийский владетель заключили союз против кызылбашей. Узбекский хан послал войско во главе с Хашибеком из племени юз, которое взяло и разграбило крепость Бала-и Мургаб в Хорасане. Ануш повздорил со своими эмирами, и те сместили его. На престол был возведен Узбек. Тот совершал нападения на Мавераннахр, но был разбит. Его преемник Ирнак- султан, зная, что бухарское войско находилось в Хорасане, подошел к самим воротам Бухары, и бухарцы разбили хивинцев. В 1691 г. прибыло посольство от турок. Чауш-паша сообщал, что франки и кызылбаши враги турок и узбеков, однако турки ничем не могли помочь, поскольку воевали с франками. Турки сообщали о победах над франками. Когда в Балхе поднял бунт Салих-ходжа, то Субхан-Кули выступил против него и разгромил. Мухаммед-Муким-хана назначили правителем Балха. После смерти Субхан-Кули он сам взошел на трон. Ему наследовал Убайдулла-хан. Сообщалось, что в начале правления этого хана кызылбаши напали на Балх. Рахим-бий подавил восстания в Хисаре. Узбеки Бухары совершили очередной поход на Балх и после этого послали очередное посольство в Индию [Мунши 1976].
      Для того, чтобы адекватно представлять ситуацию в регионе, необходимо кратко описать завершение борьбы за контроль над Мавераннахром между узбеками, Тимуридами, Сефевидами и моголами. Ибн Рузбехан указывал, что после смерти Мухаммеда Шейбани-хана Бабур вместе с кызылбашами вступил в Самарканд и Бухару во главе 70 тыс. войска. Убайдулла в то время находился в Аркуке, а узбеки держались в пограничных со степью крепостях. Поклонившись в 1512 г. могиле Йасави в Туркестане, он двинулся на Бухару во главе 5 тыс. войска. Он достиг Гиджувана, где его встретил Бабур во главе 80 тыс. войска. Против узбеков выступили чагатаи, моголы, кызылбаши и бадахшанцы. Когда Бабур приблизился к узбекам, Убайдула приказал своим войскам отойти от Бухары в тумен Хайрабад. Там Бабур настиг Убайдуллу, с которым было 3 тыс. По сведениям Ибн Рузбехана у Бабура было 50 тыс. войска. Чагатаи хотели окружить узбеков, но те вовремя разделились на три части по тысяче воинов. Фланг и центр чагатаев был рассеян узбеками. Бабур бежал в Бухару. Для историков шибанидского круга характерны преувеличения и, вероятно, численность противников в обеих случаях была завышена в 10 раз, что не отменяет численного преимущества войск Бабура. Мирза Мухаммед Хайдар Дуглат упоминал о 40 тыс., но это тоже преувеличение. Местом битвы был назван Кул-и Малик у Бухары. После поражения Бабур оставил Самарканд и удалился в Хисар. Он владел Самаркандом всего полгода с осени 1511 г. Весной 1512 г. узбеки вернулись в Мавераннахр и изгнали чагатаев с части занятых ними территорий. Хондемир говорил о большом количестве узбеков. Бабур выступил против них с небольшим войском, хотя приближенные убеждали не предпринимать такого безрассудного поступка. В хронике Хасан-бека Румлю сказано, что Убайдулла-хан, Тимур-султан, Джанибек-султан с многочисленным войском напали на Бухару. Против них выступил Бабур с незначительным войском. Перс переходил все крайности, сообщая, что мол Бабур разбил узбеков в честном бою, и только благодаря удару из засады Убайдулла одержал победу. Бабур бежал в Бухару и в бою утратил штандарт. Используя флаг Бабура, узбеки заманивали чагатайские отряды в западню. После этого они двинулись на Хисар, куда бежал Бабур, но, услышав, что ему на подмогу идут люди из Балха, отступили. Сановник Сефевидов Наджм-и Сани во главе войска в 10-13 тыс. вступил в Хорасан. Его отряды потом через Балх подошли к Термезу. Там он объединился с отрядом шаха. Вместе войско кызылбашей составляло 60 тыс. В урочище Чекчек состоялась встреча Бабура и Наджм-и Сани. Тимурид был очень обрадован сведениями о подмоге. Кызылбаши взяли Хузар и Карши. После этого Наджм-и Сани и Бабур двинулись к Гиджувану и Бухаре. В предместье Гиджувана в уличных боях Бабур сначала потеснил Джанибек-султана, но потом был обращен в бегство, а Наджм-и Сани со своими командирами погиб в битве. Искандер-Мунши старался отбелить репутацию Исмаила-шаха считая, что поход на узбеков был частной инициативой Наджм-и Сани. Хасан-и Румлу указывал, что Бабур за помощь кызылбашей обязывался чеканить монеты с профилем Исмаила и соглашался с чтением хутбы в честь шаха. Хронист всячески ругал Наджм-и Сани за резню в Карши, за недостаток продовольствия и за то, что не прислушивался к Бабуру. В качестве оправдания поражения высказывалась мысль о многочисленности узбеков. У Наджм-и Сани к тому же были разногласия со своими подчиненными. Зайн ад-Дин Васифи указывал, что Наджм командовал войском в 80 тыс. и похвалялся взять Самарканд. Услышав о том, что произошло с Карши, Убайдулла и Джанибек запаниковали, однако их вдохновил сейид. 20 августа 1512 г. кызылбаши взяли Гиджуван в осаду, однако вскоре были разбиты, а Бабур бежал. В "Миропрославляющей истории шаха Исмаила" также говорилось о Наджм-и Сани и Бабуре и их поражении от узбеков. Кыргызы перед лицом экспансии Сефевидов встали на сторону Шибанидов. Правитель кыргызов был захвачен Байрам-ханом из кызылбашей. Узбеки Тимура в 1513 г. перешли Амударью, подошли к Мургабу, где соединились с войсками Убайдаллы и вместе с ними двинулись на Мешхед. Услышав об этом, часть кызыбашей бежала из города, и узбеки заняли Герат. Шах Исмаил отправил против них войска, и узбеки были вынуждены отступить [Семенов 1954; Мунши 1976; Дуглат 1996, Главы 25, 29, 37-38; Атыгаев, Джандосова; Румлю 1938; Mukminova 2003а, 39]. Искандер-бек Мунши сообщал, что в 1536-1537 гг. шах повел войско в Хорасан в четвертый раз в ответ на вторжение Убейд-хана. В 1538-1539 г. этот хан захватил власть над Хорезмом и отдал власть над краем своему сыну Абд ал-Азизу. Дин Мухаммед-хан из хивинских правителей получил от шаха некоторые владения в Хорасане и при его помощи вернул ему владения. В борьбе между Дост-султаном и Йунусом проиграл последний и обратился за помощью к шаху. Дин-Мухаммед же в 1543-1544 гг. вторгся в Хорасан и Астрабадскую провинцию. Наместник Садр ад-Дин не стал принимать битвы в поле, а защищал крепость, которую узбеки не смогли взять. Во второй раз Дин-Мухаммед вторгся и дошел до Мешхеда, однако был вынужден вернуться назад ни с чем и искать мира с шахом. Сын Дин-Мухаммеда Абу-л-Мухаммед получил некоторые владения от Тахмаспа, но восставал против шаха несколько раз.
      Кызылбаши направили против него войско Масум-бека и султана Ибрахима. Абу-л-Мухаммед защищался в Абиверде. Во время осады он испытал все тяготы и был вынужден пойти на мировую с шахом. Брат Дин-Мухаммела Али-султан нападал на границы Хорасана. При помощи туркменов он вторгался до Астрабадской области, однако благодаря войскам шаха их вторжения были отражены. Еще одной проблемой для кызылбашей были восстания туркменов. Туркменский вождь Аба несколько десятилетий был проблемой для кызылбашей. В 1567-1568 гг. Али-султан пришел на помощь туркменам Абы, и они нанесли кызылбашам тяжелое поражение. Когда в Сефевидском государстве не осталось никого, кроме Исмаил-мирзы, узбеки начали снова досаждать Ирану. Брат Али-султана Джелял во главе 6 тыс. узбеков вторгся в Хорасан. Муртаза Кули хан Пурнак, вали Мешхеда, был вынужден рассылать войска в разные стороны в надежде на помощь. Однако он смог сам победить вторгшигся узбеков, и его туркмены взяли в плен Джеляла. В то время внук Дин-Мухаммеда Нур-Мухаммед-оглан правил Несой, Мервом, Вагабадом и Абивердом. Между ним и Абд ал-Мумином разгорелась вражда. Он собрал узбеков из племени найман и туркменов саинхани. Будаг-хан рассчитывал, что Нур-Мухаммед объединится со своим родственником против кызылбашей. Кызылбаши были разгромлены войсками Нур-Мухаммеда. В том же 1589 г. Абд ал-Мумин желал занять владения Нур-Мухаммеда. После захвата Мешхеда и Нишапура (которые принадлежали Сефевидам) он отнял у него Несу, Абиверд и Мерв. В 1589-1590 гг. Абдулла-хан и его сын Абд ал-Мумин овладели Хорезмом и изгнали его правителя Хаджи-Мухаммеда. Тот был вынужден скитаться и получил приют у кызылбашей. Чтобы отвоевать Хиву, был отправлен отряд Мухаммеда-Кули-бека. В 1591 г. для отвоевания потеряных областей Хорасана были отправлены войска Ферхад-хана, однако он вместе с Хаджи-Мухаммедом поверил слухам, распускаемым Абдуллой. Хаджи-Мухаммед смог овладеть Хорезмом. Сам же Ферхад пребывал в нерешительности и, когда услышал, что к нему приближается войско Абд ал-Мумина, снялся с лагеря у Нишапура и бежал в Бастам. Абд ал-Мумин же подошел к Нишапуру, и местные туркмены баят перейшли на его сторону. Только когда он осадил Исфераин, узбеки встретили сопротивление со стороны Абу Муслим-хана. Узбеки на протяжении четырех месяцев осаждали крепость и использовали артилерию. Защитники крепости полегли все до единого. В 1592 г. правитель Мерва Нур-Мухаммед и правитель Хорезма Хаджи-Мухаммед враждовали между собой. Так как у Нур-Мухаммеда не было сил отразить войска хорезмийцев, то он потерял Несу, Дурун, Вагабад и был вынужден просить помощи у хана Абдуллы, отдав ему Мерв. Абд ал-Мумин вторгся в Хорасан. Он обменялся посланиями с шахом, где были высказаны взаимные претензии на Хорасан. Абдулла же двинулся на Хаджи-Мухаммеда, который хотел пойти на соединение с шахом. После убийства узбекского вали в Мезанаине узбекская администрация Нишапура, Джаджерма, Исфераина, Шухана, Джур-буна, Сабзевара бежала, поскольку хорасанцы были недовольны властью узбеков. Да и распространялись слухи о приближении кызылбашей. В 1593 г. Абд ал-Мумин снова вторгся в Хорасан и захотел овладеть Абивердом, Несой и Нишапуром. Абдулла-хан же, обеспокоеный дружбой правителя Хорезма с шахом, направил свои войска против Хаджи-Мухаммеда. Нужно отметить, что Абд ал-Мумин осадил Нишапур, а Ферхад-хан, подавляя восстание в Гиляне, находился далеко и не мог оказать помощи защитникам города. Дервиш-Мухаммед-хан изо всех сил сопротивлялся, пока не был вынужден капитулировать. Сдался и гарнизон Сабзевара. Абдулла же вынудил капитулировать хорезмийских узбеков, и Хаджи-Мухаммед вместе со своей семьей бежал к шаху. Шах Аббас, закончив дела в Гиляне, двинулся на Хорасан и прибыл в Буруджирд. Продвижение его задержало то, что Али­хан из Гиляна отказался идти войной против узбеков. Кызылбашам пришлось воевать в Гиляне и Астрабаде. Кроме того они воевали в Луристане. В 1595 г. Хаджи-Мухаммед находился у шаха и получил владения в Иране. В том же году Аббас двинулся походом на Хорасан, а Абд ал-Мумин потерпел поражение при Джаджерме. Абд ал-Мумин был вынужден оставить Мешхед. Также был деблокирован кызылбашский гарнизон в Исфераине. В 1595 г. Аббас выступил походом на туркменов саинхани и йака. В 1596 г. полководец Аббаса Али Йар-хан воевал против туркменов йака и эймюров. В 1597 г. племя турмен охлу сразилось с Али Йар-ханом, и кызылбашский полководец погиб [Мунши 1938].
      После того как умер Абдулла, Аббас выступил в поход на Хорасан в 1598 г. Он выступил из Исфахана на Бастам. Из Бастама он выступил на Джурджур, а оттуда пришел в район Нишапура и Мешхеда. Оттуда кызылбаши пришли в Несу, Абиверд и Мерв. Аббас усмирял в том году туркмен йака и саинхани. Хаджи-Мухаммед пришел в район Хорезма и восстановил свою власть. В 1617 г. правитель узбеков Имам-Кули отправил 30 тыс. узбеков в набег на Хорасан. Узбекское войско вошло в область Мерва, а оттуда в Абиверд и Дерегез. Узбеки дошли до Нишапура и причинили много убытков туркменам. В 1621 г. войска Феридун-хана, полководца шаха Аббаса, воевали против туркмен, и узбеки в то время просили мира у кызылбашей. В то же время к шаху прибыл Исфендийар, который бежал из Бухары. При помощи туркмен он победил своих братьев Хабаша и Ильбарса. В 1628 г. Исфендийар овладел хивинским престолом и вместе с Абу-л-Гази был против других сыновей Араб Мухаммед-хана. Когда Аббас умер, то Исфандийар задумал отвоевать у кызылбашей Мерв, Несу, Дурун и Абиверд. Его войска вторглись в Хорасан. Люди из Несы и Дуруна пообещали подчиниться Абу-л-Гази, и тот обещал придти туда. Огурлю-султан из кызылбашей, услышав о приближении узбеков, пал духом и без боя бежал из Дуруна; Абу-л-Гази без проблем овладел Дуруном и после этого двинулся на Абиверд. Мухибб Али-султан (из кызылбашей) же остался в Мерве. Для того, чтобы отстоять Хорасан, был отправлен Мутамад ад-Даула, и туркмены покорились ему. Исфандийар же пребывал у Мерва, и местный комендант Ашур-хан разбил войско хивинских узбеков. Абиверд под командованием Джемшид-хана сопротивлялся узбекам и туркменам Абу-л-Гази. Подошедший на помощь Абиверду Менучихр-хан смог снять осаду с города и нанес поражение Абу-л-Гази. Али Йар-хан воевал с восставшими против кызылбашей туркменами Рахмун-Кули. Али Йар-хан разбил Рахман-Кули, а Абу-л-Гази, услышав об этом, предпочел оставить Несу и Дурун и возвратиться в Хиву. Через некоторое время в Балхе люди Надир-Мухаммеда совершили набег на Багдискую провинцию и подойшли к Меручаку. Осада Меручака продолжалась две недели, и осажденные под командой Хусроу-султана делали постоянные вылазки, из-за которых узбеки были разбиты. Когда же узбеки пришли в Вала Мургаб, чтобы построить крепость, которая могла противостоять Меручаку, то местное войско вышло навстречу узбекам и разбило их войско. Одновременно с этим восстал Герат, но Хасан-хан шамлю (беглербег Герата) подавил восстание. Заман-бек (наместник Хорасана) через некоторое время столкнулся с узбеками вблизи Меручака и одержал над ними победу. Ораз-Бий из узбеков охранял границу от нападений кызылбашей. Он был правителем Чечекту и Меймене. В 1630-1631 гг. узбеки попытались овладеть областью Меручака. Они выступили походом из Балха и Бухары. Имам-Кули направил в Хорасан 15 тыс. войска. Надир-Мухаммед же направил 20 тыс. воинов во главе с военачальниками Ялангтушем и Абд ал-Азизом. Шах Сефи отправил против них войска Рустем-бека и Халяф-бека. Когда узбеки осадили Меручак, то кызылбашские полководцы сочли за лучшее отступить и укрыться в Мешхеде. Кызылбашский полководец Михраб-хан выступил на Мерв и по дороге встретился с отрядом узбеков. Завязалась битва, в которой узбеки потерпели поражение. Но в боях под Мервом в плен к узбекам попал Муртаза Кули-хан. Несмотря на это защитники города продолжали оборону и не сдавались. После этого Надир-Мухаммед по приказу Имам-Кули снял осаду с Меручака и попросил у шаха мира [Мунши 1938].
      Хафиз-и Таныш сообщал, что поэт обещал хану Абдулле II, что тот будет брать харадж с Ирана. Придворные говорили Абдулле II, что уже многие годы неверные держат Хорасан и дорогу к святым городам под своим контролем, и что хану необходимо выступить против кызылбашей. Узбеки планировали также завладеть Несефом и Карши. Однако Абдуллу II, уже было прибывшего к границам Хорасана, некоторые люди отговаривали от похода и задержали наступление на несколько дней. Абдулла II направился к Карши, а Пир-Мухаммед был направлен на завоевание Несефа. Худайберди в то время осаждал узбекскую крепость Касби. Под Касби и Карши войско кызылбашского полководца было разбито Абдуллой II. В Несефской области узбекскому хану снова пришлось сразиться с Худайберди. На помощь тому шах отправил Клыч-Кара-Султана, который был Шибанидом и служил Сефевидам. Разбив его войско под Утангом, Абдулла II пощадил родственника. От действий в Хорасане хану пришлось отвлечься из-за борьбы с ташкентским ханом Науруз-Ахмедом и его сыновьями, правителями Шахрисябза. В 1557 г. Абдулла II снова осуществил поход на Хорасан в область Несефа. В ходе двухмесячной осады не удалось взять Несеф, но Худайберди был вынужден уступить город и округу узбекам. Хафиз-и Таныш обосновывал права узбеков на Несеф тем, что этот город с давних времен был под властью Бухары. Плосле этого Абдулла II совершил поход на Бадахшан. В 1559-1560 гг. исламские клирики надоумили хана осуществить поход на Хорасан. Сам Абдулла не хотел выступать в поход, поэтому вел переговоры Пир-Мухаммедом, который за участие в походе требовал Бухару. Хан разменял Бухару на Балх, но это обидело знать [Хафиз-и Таныш 1983].
      Хафиз-и Таныш сообщал, что в 1567 г. Абдулла выступил походом на Хорасан. Войска кызылбашей тогда находились в Герате под командованием Мухаммеда Хубабенде. Кызылбашский командующий прибыл в город Турбат. Там его и осадили узбеки. Абдулла добыл победу, и жители Хорасана поспешили проявить лояльность к хану. После этого против узбеков решил выступить сам шах Тахмасп во главе войска из 80 тыс. воинов. Тогда бухарский хан осадил Буриабад. После успешного завершения этой осады он двинулся в район Мерва и после осады взял город. От хорасанской кампании Абдулла был вынужден отвлечься из-за действий казахского Абу-л-Хайр султана и узбекских ташкентских ханов, правителей Шахрисябза, Самарканда, Термеза, Балха, Хисара, Ферганского владения, Хивы. Кроме того, приходилось воевать против правителей Бадахшана [Хафиз-и Таныш 1989].
      Мир Мухаммад Амин-и Бухари хотя и называл Убайдуллу правителем Ирана и Турана, но больше описывал внутриузбекские усобицы [Бухари 1957]. Ахмад Дониш сообщал, что эмир Масум несколько раз вынуждал персов обороняться [Дониш 1967]. Согласно Абд ар-Рахману Тали в 1651 г. правитель кызылбашей выразил сожаление о смерти Надир-Мухаммеда и прибыл в Бастам, чтобы почтить память умершего узбекского хана. Сообщалось, что войска хана Абу-л-Фейза неоднократно нападали на кызылбашские владения и разоряли их. В его войске служил Хаким-мирахур из туркмен, который побеждал врагов бухарского правителя. Также в его войске был Хаким-бек аталык. Больше внимания уделено усобицам и отношениям с узбеками [Тали 1959].
      Мир Абд ал-Азим Сами писал, что Абу-л-Фейз был праздным и ничего не предпринял для отражения вторжения войск персов. В 1742-1743 г. Надир-шах переправился через Джейхун (Амударью) и отправил грозное письмо в Бухару. Хаким-аталык мангыт счел этот случай удобным поводом для захвата власти и выразил покорность шаху. Он отправил к нему послом Рахим-бия. Надир-шах подошел к Бухаре, и Абу-л-Фейз, не имея сил сопротивляться, был вынужден признать его власть. Рахим пребывал при шахе, а, когда его отец Рахимкул умер через год, он попросился на родину, и шах его опустил. Тогда же скончался и Хаким мангыт. Тогда восстал Ибаддалах-кытай, и Надир-шах приказал Рахиму подавить это восстание. Рахим наказал кытаев и совершил поход до Самарканда, наказав кочевников. Рахим вскоре убил Абу-л-Фейза и возвел на его престол Абд ал-Мумина, который был еще ребенком. Тогда кызылбашские эмиры возмутились и осадили Бухару. Приблизительно в то время Надир-шах был убит в Мешхеде своим племянником. Рахим дал знать, что Надир умер, и тогда кызылбаши отступили от города. Рахим убил Абд ал-Мумина и возвел на престол новорожденного Убайдаллаха, которого тоже приказал казнить [Сами 1969]. Мехди-хан Астрабадский указывал, что во время смуты в Иране хивинский хан Шергази посылал узбеков в поход, но каждый раз их побеждали персы. Ширгази стал вассалом Надира. В 1734 г. правитель Хивы Илбарс совершил набег на Хорасан. Пограничные войска разбили силы врага, которые составляли 3 тыс. После этого шах отправил войска в Балх и покорил его. Он перешел Амударью и направил войска к Бухаре. Абу-л-Фейз хан вместе с войсками Ильбарса собрал войско в 45 тыс., однако Риза-Кули разбил их имея всего 10-12 тыс. Битва произойшла около Карши. Когда Надир-шах направился в поход на Индию, Ильбарс счел этот момент удобным для нападения и вторгся в Хорасан. Он осадил крепость Кахлан, но был разбит. Надир-шах после этого направился в поход на Бухару, и сын Хаким-бия прибыл вместе с правителями Хисара и Карши. Войско Абу-л- Фейза из узбеков и туркмен было разгромлено, и эмир не нашел иного способа спастись, кроме как сдаться, и явился в ставку Надира. Пребывание Надира в крае было прервано известиями о восстании афганцев Кабула. Тахмасп-Кули-хану было поручено набирать войско из туркмен и узбеков, которое должно было помочь ему. Пока Надир пребывал в Афганистане, Ильбарс продолжил нападать на границы Хорасана, и тогда Надир двинул на него свои войска в 1740 г. Около Чарджоя войска хивинских туркмен были разбиты. Благодаря 1100 судам войско шаха быстро прибыло в окрестности Хивы. Ильбарс скрылся в Хазараспе, собрав войско из туркмен и узбеков. Около крепости Ханках Надир нанес поражение Ильбарсу. Через некоторое время осады и сам Ханках капитулировал. Ильбарс и его двенадцать приближенных были казнены. На Хивинский престол был возведен Тахир-хан. Ранее Ильбарс просил помощи у Абу-л-Хайра казахского, и тот прислал ему помощь. Когда же Хива была побеждена, то казахский хан изъявил покорность. Однако в 1741 г. казах Нурали с аральскими узбеками напал на Хиву и казнил Тахира. Сам Нурали был провозглашен хивинским ханом, и тогда в 1742 г. хорасанский мирза Насрулла по приказу Надира двинулся на Хиву. Артук-Инак явился к принцу и вымолил для города прощение. Ханом же был назначен Абу-л-Мухаммед. В 1746 г. мятежные туркмены Хивы убили Артука-Инака. Али-Кули-хан прибыл в Хивинское ханство, и оно было вынуждено покориться. Однако туркмены-йомуты еще не были покорены, и в битве у Ургенча войско туркмен было разбито [Мехди-хан Астрабадский 1938].
      Английский путешественник Сенсон отмечал, что хотя персы побеждали узбеков, но те причиняли много неудобств своими неожиданными нападениями. Итальянец Амброджо Контарини говорил, что шах разбил татар (узбеков), узбекские эмиры и сыновья Мухаммеда Шейбани были захвачены в плен, и их вместе с отцом казнили. Голову одного из узбекских султанов доставили египетскому султану, а голову другого - османскому султану. Однако далее венецианец сам же себя отрицает, говоря о том, что условием для пощады было установление границы по реке (Амударье). Катерино Дзено указывал, что Шейбани-хан татарский с многочисленным войском сразился с Сефевидами. Обе стороны творили чудеса храбрости, но татарский хан был побежден и вынужден бежать в сторону Самарканда. Еще один венецианец писал, что отрубленные головы сыновей Мухаммеда Шейбани отправили египетскому и турецкому правителям. Тело же Мухаммеда Шейбани было съедено [Амири 2016, с. 76-77, 82-83, 86].
      Необходимо отметить, что Узбекское ханство и государство Сефевидов вышли на авансцену истории практически одновременно. Мухаммед Шейбани некоторое время был вассалом Моголистана, а Сефевиды были вассалами Ак-Коюнлу. В самом начале XVI в. Мухаммед Шейбани нанес поражение Тимуридам и занял Мавераннахр, Ферганское владение, Ташкент, Бадахшан, Балх и Хорасан. Сефевиды, возглавляемые шейхом Исмаилом, примерно тогда же разгромили Ак-Коюнлу и покорили бейлик Зулькадир. Касательно происхождения династии Сефевидов среди исследователей нет единого мнения. Так среди западных исследователей распространено мнение о их курдском происхождении, однако некоторые исследователи не исключает их тюркского происхождения. В то же время в азербайджанской истриографии распространено убеждение в их тюркском происхождении. Нужно отметить, что первоначально Сефевиды были религиозными лидерами тариката Сафавийа. После падения же Ак-Коюнлу они стали светскими правителями, сохранив статус шейхов шиитского тариката. В Хорасане интересы Мухаммеда Шейбани войшли в конфликт с интересами Сефевидов. Это привело к большому конфликту и сражению под Мервом в 1510 г., где сложил свою голову Мухаммед Шейбани. Виновником конфликта в персидских источниках изображен Мухаммед Шейбани, который отправил дерзкое письмо шаху Исмаилу. Войска узбеков нападали даже на Керман, в ходе одного из таких набегов в плен попал Джанфава-мирза. С этим мирзой шах Исмаил отправил ответ узбекскому вождю. Послание шаха было вежливым и предлагало мирное разрешение конфликта. Мухаммед Шейбани же отправил Исмаилу оскорбительное письмо и отказал тому в праве посетить шиитскую святыню в Мешхеде. После победы над Мухаммедом Шейбани Исмаил Катаи отправил посольство к сыновьям убитого узбекского хана - Убайдулле, Мухаммед-Тимуру и Суйунч-Ходже. Суйунч был воинственно настроен, Убайдулла же некоторое время вел переговоры.
      Однако условия кызылбашей были жесткими. Сефевиды должны были занять Хорезм и Хорасан. Однако узбеки были вынуждены пойти на перемирие для того, чтобы собрать силы. Шах пригрозил Шибанидам, что, если они нарушат перемирие, он передаст Мавераннахр Бабуру. Узбеки нарушили перемирие, и, пользуясь этим, кызылбаши овладели Хорасаном и Хорезмом, а Бабур на некоторое время вернулся в Мавераннахр. К кызылбашам и чагатаям присоединились и моголы. Узбеки удерживали земли около реки Сырдарьи и часть Мавераннахра. Зимой 1511/1512 гг. Бабур выступил из Кабула в направлении Бадахшана с большим войском. В битве на Вахше у Пул-и Сангин он одержал победу. Территории Северного Афганистана и Хисара были заняты Бабуром. Этот Тимурид сообщил о своей победе шаху Исмаилу. В Хисар прибыли кызылбашские полководцы Ахмад-беки Суфи-оглы и Шахрух-бек Афшар. Когда Бабур прибыл к Карши, то пребывавший там Убайдаллах отступил в направлении Бухары. Вскоре Карши, Бухара и Самарканд сдались без боя Бабуру, и тот несколько лет пробыл правителем Мавераннахра, как его славные предки. С мечетей в Самарканде читалась хутба в честь шаха Исмаила. Бабур подражал шиитам в одежде и имел к ним симпатии. Это вызвало недовольство у населения Бухары и Самарканда. Когда кызылбаши вернулись из Мавераннахра на родину, то Убайдулла и Мухаммед Тимур выступили против Бабура и, разбив его войско в битве, вынудили бежать в Хисар. Для того, чтобы спасти союзника Исмаил отправил в Мавераннахр войска под руководством Наджм-и Сани. Расправа над населением Карши привела к тому, что население Мавераннахра ожесточилось против кызылбашей. Наджм-и Сани попал в западу, устроенную Шибанидами Джанибеком и Убайдаллой. В битве при Гиджуване около Бухары в 1512 г. войско кызылбашей и чагатаев было разбито узбеками. Кызылбашский полководец Наджм-и Сани был убит, и Бабур бежал в Хисар, а оттуда в Кундуз. Для борьбы против кызылбашей узбеки заручились помощью казахов. Войско казахов, отправленое ханом Касимом, возглавлял его сын султан Абу-л-Хайр. Он вступил в переговоры с кызылбашами. Он поставил условие вернуть узбекам земли, которые принадлежали узбекам. В 1514 г. в местности Дешт-и Кулак в провинции Хутталан объединенное войско узбеков и казахов было побеждено кызылбашами. Сын Мухаммеда Шейбани Мухаммед-Тимур умер во время этого похода. После этого Убайдалла начал переговоры и заключил с Исмаилом Катаи мир. Сефевидов пойти на мир с узбеками вынудило поражение на западе. Османы разбили кызылбашей в битве под Чалдыраном. Касательно же Тимуридов результатом событий 1512-1514 гг. было то, что Бабур окончательно возвратился в Кабулистан. Дальнейшие его действия были связаны с землями пуштунов и Индией. Кызылбаши же оставили Мавераннахр и ограничились только контролем над Хорасанаом [Султанов 2006, с. 292-293, 299-304; Семенов 1954, с. 109-150; Камолов 2007; Eshraghi 2003, р.249; Roemer 1986, р. 190-230; Mathee; Giindogdu; Эфендиев 1981, с. 40-68; Камолов, Хосейнширази 2014, с. 237-242; Амири 2016, 74-112].
      После поражения от узбеков обострились отношения между Бабуром и моголами. Моголы отняли у Бабура Хисар. Махмуд б. Вали и Мирза Мухаммед Хайдар Дуглат сообщали, что Хисар был ограблен моголами. Наместник Бабура в Ташкенте Ахмед-Касим услышав о поражении сюзерена капитулировал. Ахмед-Касим некоторое время находился в Анджижане при моголе Султан-Саиде, а потом, прибыв в Хисар, вернулся к Бабуру. Овладевший Ташкентом Суюнч-ходжа-оглан двинулся на Андижан и при Пскенте разбил моголов. Султан-Саид, несмотря на личную храбость, потерпел поражение. Продвижение чагатаев и кызылбашей в район Гиджувана отвлекло внимание узбеков и позволило Султан-Саиду удержать Андижан и весь Ферганский регион. Ката-бек из чагатаев долго защищал Сайрам, пока не передал ключи от города союзным казахам. Это вызвало казахско-узбекскую войну, и Саид, пользуясь ситуацией напал на ташкентское владение. Потом он был вынужден оставить владение Фергана, которое тут же заняли узбеки. 1514 г. был временем окончательного утверждения узбеков в Мавераннахре. Мирза Мухаммед Хайдар Дуглат указывал, что моголы отступили из Ферганы из-за своей малочисленности и необходимости вести войну с Абу Бакром Дуглатом [Семенов 1954; Дуглат 1996, Главы 32, 34, 39; Султанов 2006, 303-306].
      Во время кампании 1524 г. узбеки взяли Балх и двинулись к Герату. Убайдулла двинулся на Мешхед. Весь регион Мерва до района Сабзевара оказался под их властью. Смерть шаха Исмаила открыла перед узбеками новые перспективы. В 1526 г. узбеки во время набега на Хорасан дошли до города Туе. В 1528 г. узбеки осадили Герат. В 1528 г. узбеки совершили набег на Джам, но были разбиты в битве у Саракамыша. Узбеки пошли в поход во главе с Суйунч-ходжей и Убайдуллой. Они вторглись в Хорасан, а Балх сдался им без боя. В 1529 г. кызылбаши вновь заняли Хоррасан. Находясь в сложном положении Исмаил был вынужден даже написать письмо с просьбой о союзе к Карлу V Габсбургу. Нужно отметить, что инициатива союза принадлежала не только кызылбашам. Так, в 1508 г. прибыло посольство от венецианцев, которое отмечало важность союза с Сефевидами. Венецианцы хотели толкнуть кызылбашей на войну против Османской империи. В 1510 г. в Венецию прибыло ответное кызылбашское посольство. Уже кызылбаши настаивали на том, что венецианцы должны начать войну против Османов. Внешнеполитическое положение государства Сефевидов осложнил захват португальцами Ормуза. Кызылбаши попробовали отвоевать город, но это привело к войне, которая несчастливо закончилась для них. Демонстрация силы со стороны адмирала Альбукерке привела к тому, что шах приблизил к себе португальцев. Карл Габсбург же ответил кызылбашам только в 1529 г., когда Вене угрожали турки. К тому времени Исмаил уже умер. В 1534 г. турки взяли Дийарбакыр, Тебриз, Багдад, Хамадан. В 1535 г. Тахмаспу удалось отвоевать ряд территорий. В ходе войны 1548-1549 гг. турки заняли Хой, Ван и Тебриз. Тахмасп в 1549 г. отвоевал все земли, кроме Вана. Османы не нанесли кызылбашам решающего поражения, поскольку были зайняты войнами с Габсбургами. Пользуясь этим, Сефевиды во время конфликта 1553-1555 нанесли поражение туркам под Тахти-Сулейманом, после того как те взяли Ереван, Карабах и Нахичеван. По условиям Амасьинского мира 1555 г. за турками остались Западная Грузия и Западная Армения. Узбеки подчинили себе все земли до Астрабада и взяли Герат в 1531 г. Хасан-бек Румлю сообщал, что в 1531-1532 гг. узбеки напали на область Бастам, и кызылбаши с ними сражались. Герат удалось взять после полуторагодовой осады. В 1532 г. кызылбаши отвоевали Герат. В 1534 г. убийство векила Хусейн-хана Шамлу привело к смуте среди кызылбашей Хорасана. В 1535 г. Убайдалла снова овладел Гератом. Хумайун же в Кандагаре продержался до подхода войск Мирзы Камрана. Нужно сказать, что Сефевиды были союзниками Бабура и Хумайуна. Однако в битве при Исфизаре хорасанское ополчение было разбито. В начале 1536 г. кызылбашам удалось вытеснить узбеков из Хорасана, однако те вернулись и нанесли поражение кызылбашам у Абдуллабада в окрестностях Нишапура. В том же году был снова взят Герат, а кызылбашам удалось вытеснить узбеков из Хорасана только в январе 1537 г. Бухарский хан предлагал союз османскому султану. В 1547 г. узбеки Барак-султана (Науруз-Ахмеда из Ташкента) совершили набег на Хорасан. Немало этому поспособствовало восстание Алкас-мирзы против шаха. Были и более мелкие вторжения 1543, 1545, 1548, 1550, 1555, 1559-1560, 1563-1564, 1566-1567, 1569-1570 гг. В 40-х гг. XVI в. сын Бабура Хумайун находился при дворе Сефевидов, а в 1555 г. вернулся в Индию [Семенов 1954; Мунис и Агехи 1938; Мунши 1976; Султанов 2006, 303-306; Мунши 1938; Румлю 1938; Миргалеев 2014; Mukminova 2003а, 39; Абу-л-Гази 1768, 199-200, 203-206; Eshraghi 2003, р.249-252; Athar AN 2003, 301; Эфендиев 1957; Roemer 1986, р. 233-243; Махмудов 1991, с. 88-103, 108-111; Killç 1999; Эфендиев 1981, с. 69-95, 100-104; Princess Gul-Badan Begam 1902; Амири 2016, с. 92-115].
      В противостоянии узбеков и кызылбашей принимали участие хивинские ханы. Ильбарс-хан, сын Буреке, который правил в Хорезме, в 1510 г. заключил союз с Исмаил-шахом Катаи Сефевидом. Но кызылбаши заняли Хорезм, и Ильбарс с Билбарсом бежали в Мавераннахр. Население Хорезма было недовольно установлением власти шиитов и призвало узбеков во главе с Ильбарсом и Билбарсом. По сведениям Абу-л-Гази Ильбарс дал в честь победы над персами своим сыновьям имя Гази. Это было частью более обширного имени. Значимость победы над кызылбашами подчеркивалась тем, что узбеки были суннитами, а Сефевиды шиитами, то есть еретиками для большей части мусульманского мира. Мунис и Агехи сообщали, что в 1511 г. Ильбарс напал на Хорасан. Он совершил еще один поход на Хорасан. Он подчинил себе туркмен местностей Балкан и Мангышлак. Во времена Суфийан-хана туркмены теке, сарыки, йомуды, салоры, эрсари восстали, и их пришлось по-новому покорять. После смерти Ильбарса в 1518-1519 гг. разгорелась борьба за власть между Султан-Хаджи-ханом, Хасанкули-ханом, Суфийан-ханом. В Хиве между собой боролись потомки Буреке, Аминека (который был из потомков Йадгара), Абулека. Они сменяли на престоле друг друга, пока Суфийан не вышел из борьбы победителем. Этот потомок Йадгара смог подчинить своей власти туркмен. Против него воевали племена эрсари и салор. После Суфийана власть перешла к его брату Буджуге, который успешно воевал против кызылбашей. Тахмасп был вынужден просить мира и породниться с хивинским ханом. Его преемник Аванеш-хан вел войну с бухарским узбекским ханом Убайдаллой и в 1538 г. погиб в битве с ним. Нужно отметить, что Аванеш-хан некоторое время воевал с братьями и с туркменами. Убайдулла в 1536-1537 гг. воевал против кызылбашей в Хорасане, который до того был занят узбеками. В 1537-1538 гг. кызылбаши отняли у узбеков Хорасан. По сведениям Искандер-бека Мунши бухарский хан Убайдулла сделал наместником Хивы своего сына Абд ал-Азиза. Дост-хан искал пристанища при сефевидском дворе. Хасан-бек Румлю указывал, что Убайдалла вторгся в Хорезм, пользуясь усобицами после смерти Омар-хана (Аванеш-хана). Говорилось, что хивинец Дин-Ахмед смог нанести поражение бухарцам. По сведениям Искандер-бека Мунши Дин-Мухаммед-хан и Али-султан напали в 1544 г. на Астрабадскую провинцию Ирана. Кал-хан из хивинских Шибанидов смог восстановить власть династии Йадгара только в 1547 г. В 1548-1549 гг. Шах-Али-султан (правивший Хорезмом) напал на Астрабад. В 1567-1568 г. туркмен Аба поднял восстание туркмен против кызылбашей. Хасан-бек Румлю указывал, что в 1550 г. против шаха восстал Аба туркмен. В 1554-1555 г. Тахмасп отправил войска на туркмен йака. В 1558 г. Аба нападал на Астрабадскую провинцию. В 1568 г. в битве с кызылбашами умер Аба. Как только бухарцы были изгнаны, в Хиве снова начались смуты и продолжались до воцарения Хаджим-хана в 1558 г. В 1561-1562 гг. в Хиву вернулся Али-султан. Сын Тахмаспа Казак напал на Абиверд и Несу. В 1564-1565 гг. кызылбаши отвоевали крепость Хамушан, которой ранее овладел Али-хан. В 1565-1566 гг., отвечая на набег узбеков в Хорасан, кызылбаши осадили Абиверд. В 1566-1567 гг. правитель Бухары Искандер отправил узбеков в набег на Хорасан. Султан Мухаммед-мирза был осажден в Турбете сыном Искандера Абдуллой. Во время правления этого хивинского хана Хорезм по крайней мере два раза был окулирован бухарцами - в 1593 и 1595 гг. После смерти Абд ал-Мумина бухарцы потеряли Ташкент и Туркестан, а также присырдарьинские города. Их заняли казахи, которые воспользовались борьбой за власть в Бухаре. Хаджжим-хан же отвоевал Хиву в 1598 г. После Хаджжима Хивой правили Араб-Мухаммед и Исфандийар. В конце правления Араб-хана против него выступили его сыновья Ильбарс и Хабаш, которых он ранее щедро наделял уделами. Поддержали отца Абу-л-Гази и Исфандийар. В конце-концов в ходе этой борьбы к власти пришел Исфандийар. В 1621 г. против Исфандийара выступили братья Хабаш и Ильбарс. Исфандийар бежал к кызылбашам к Астрабаду. В 1643 г. знаменитый Абу-л-Гази был провозглашен ханом в Арале, а в 1645 г. стал ханом Хивы. В борьбе за власть он не гнушался использовать помощь джунгар. Этот хан смог сплотить между собой враждующие группировки и организовал ряд походов на Бухару. Продолжатель Утемиша-хаджи знал о родословии Хаджжим-хана и указывал, что некоторые Шибаниды пользуются помощью со стороны казахов [Семенов 1954; Аллаева 2007, с. 12-13, 15-16; Веселовский 1877; Мунис и Агехи 1938; Мунши 1976; Дуглат 1996, главы 32, 34, 39; Султанов 2006, 303-306, 310-318; Мунши 1938; Пищулина 1977, p. 271; Абусеитова 1981; Румлю 1938; Миргалеев 2014; Mukminova 2003а, р. 39; Annanepesov 2003, р. 63-67; Абу-л-Гази 1768, с. 166-198, 207-255, 280-282, 287-308, 310-338, 340-368, 372-387, 391- 395; Killç 1999].
      После смерти Убайдаллы узбекское государство распалось на ряд владений. Нужно сказать, что даже во время правления Убайдуллы он не сам владел землями. До 1533 г. формально главным ханом был Абу Саид. Суйунч-ходжа правил в Ташкенте, а Кучкуниджи (Кучум) в Туркестане. При этом до Абдуллы I узбекские ханы были дружны между собой. Со времени же правления Абдуллы I Узбекское ханство распалось на ряд отдельных владений. Суйунч-ходжа и Кучкуниджи некоторое время активно противостояли казахам и моголам. В Бухаре правил Абд ал-Азиз, в Самарканде - Абд ал-Латиф, в Кермине и Мианкале Искандер, в Шарисябзе - Султан-Хашим, в Туркестане и Ташкенте - Барак (Науруз-Ахмед), в Балхе - Кистин Кара-султан, в Карши - Кылыч Кара-султан. Науруз-Ахмед в 40-х гг. XVI в. заключил с могольским ханом Абд ар-Рашидом союз против казахов и кыргызов. Верховные узбекские ханы, которых называли ханами Мавераннахра, фактически не имели власти. Верховный правитель Абдулла I проправил недолго. Славу узбеков смог возродить Абдулла II. Бухарский хан Абдулла II вел войны против нескольких хивинских Шибанидов. В 1557 г. Абдулла II захватил Бухару и смог провозгласить узбекским ханом своего отца Искандера. Абдулла часто воевал с Науруз- Ахмедом и его сыновьями. Последние привлекали к участию во внутриузбекских усобицах казахов. Абдулле пришлось осуществить несколько набегов на владения казахов [Хафиз-и Таныш 1983; Хафиз-и Таныш 1989; Хафиз-и Таныш 1969]. Бухарский узбекский хан старался наладить отношения с Великими Моголами. Он отправил два посольства к Акбару в 1572 и 1577 гг. Однако его просьбы заключить союз наткнулись на вежливое "нет", поскольку падишах держал на узбеков обиду за то, что они перебили многих Тимуридов и лишили его деда Бабура владений в Фергане. Также этому способствовало то, что правитель Бадахшана, который потерпел поражение от узбеков Балха, попросил Акбара о защите. Посольство 1572 г. было неудачным. Касательно же миссии в 1577 г. - узбекский посол Абд ар-Рахим предложил раздел владений Сефевидов между Шибанидами и делийскими Бабуридами. Союзу мешал тот факт, что Тхата, Сеистан и Мекран были буфером между кызылбашами и Великими Моголами и не давали вторгнутся, а также то, что у Абдуллы II в то время были осложнения в Мавераннахре. Кроме того, Акбар был сильно занят внутренними делами. В 80-х гг. XVI в. Акбару пришлось воевать против пуштунов Кабула и Забулистана, индийцев Гуджарата и Кашмира. По сведениям Абу-л-Фазла Аллами действия Акбара вызвали беспокойство среди правителей Турана (в данном случае Мавераннахра). Абд ал-Кадыр б. Мулук-шах Бадавани же говорил о большом восстании пуштунов. Хафиз-и Таныш сообщал, что бухарский хан отправил посольство Мир Курейша с целью объяснить, что захват Бадахшана не направлен против Великих Моголов. Официально Абдулла II взошел на престол в 1583 г. и только тогда удалось заключить союз с Акбаром. По договору между сторонами Акбару должен был достаться Кандагар, Шибанидам - весь Хорасан. Летом 1587 г. узбекские войска двинулись по направлению к Герату в Хорасан. В 1588 г. Герат был занят узбеками. В 1587 г. войска Акбара заняли Кандагар. В 1595 г. Акбар пошел войной на узбеков. Его войска выбили немногочисленные узбекские гарнизоны в Заминдаваре и Гармсире. Это обострило отношения между Бухарой и Дели, что чрезвычайно обрадовало шаха Аббаса. Положение кызылбашей было сложным. В 1589 г. узбеки осадили Мешхед. В том же году под власть Абдуллы II и Абд ал-Мумина попали Туе, Нишапур, Себзевар, Исфераин. В 1590 г. пали Джам, Хаф, Гурийан. В 1578-1590 гг. несмотря на посольства к Венеции, Папе Римскому, Габсбургам эти страны не выступили против Османов, так как в начале 70-х гг. XVI в. Сефевиды были глухи к просьбам европейцев.
      Прорыв дипломатической изоляции состоялся в 1592 г, когда шах Аббас заключил с Габсбургами союз против турок. В 1600 г. кызылбашское посольство прибыло в Венецию для восстановления традиционных связей. Венецианцы поставили Сефевидам европейское оружие. В 1599 г. было отправлено большое посольство Хусейн-Али-бека Байата в Германию, Англию, Францию, Шотландию, Испанию, Италию для создания широкой антитурецкой лиги. Кызылбашское посольство встретило пышный прием в Праге от Габсбургов в 1600 г., а в 1601 г. вело переговоры с папой Римским. К 1593 г. узбекам покорилась большая часть Хорасана. Еще большему продвижению бухарских узбеков на запад помешал только тот факт, что кызылбаши отвлекали внимание бухарцев, поддерживая Хиву, которая угрожала Бухаре с тыла. Хивинский хан Хаджжим-султан бежал к кызылбашам и просил у Сефевидов помощи в 1593 г. По сведениям хроники Мустафы Саланики до прибытия узбекского посольства в Стамбул в январе 1594 г. Хива уже была покорена бухарцами. То есть покорение Хивы произошло до 1594 г. По сведениям Абу-л-Гази после взятия Хазараспа Абдулла приказал убить Баба-султана. Абд ал-Мумин при жизни отца в 1589 и 1591 гг. вторгался в Иран. Он отвоевал у кызылбашей Хорасан. В 1592 г. между правителем Хивы и правителем Мерва началась борьба. Искандер-бек Мунши сообщал, что именно в 1593 г. Хаджи-Мухаммед-султан (Хаджжим-хан) потерял свое владение. В 1590, 1592, 1595 гг. шах Аббас совершил походы на Хорасан и только последний из них привел к значительным успехам. В 1595 г. Аббас направил войска в Хорасан, и Абд ал-Мумин бежал перед ними из Себзевара и Исфераина. Однако успехи кызылбашей были относительными, и, если бы не коалиция из государств враждебных узбекам, кызылбашам бы не удалось закрепиться в указанных городах. В 1595-1597 гг. кызылбаши старались переманить на свою сторону часть туркмен. Однако они не предпринимали значительных военных предприятий. Сефевидам удалось отвоевать Хорасан только в 1598 г., когда умер хан Абд ал-Мумин. Мухаммед Йусуф Мунши сообщал, что Абдулла воевал в области Балх. Он воевал против Сефевидов, вторгся в Хорасан, сжег кости покойного Тахмасп-шаха и об этом написал в письме османскому султану. Мустафа Саланики говорил о нескольких посольствах узбеков к Османам. Целью посольств было естественно установление антисефевидского альянса и укрепление политических и экономических связей. Преемник Абдуллы Абд ал-Мумин воевал против кызылбашей. После смерти Абд ал-Мумина кызылбаши отвоевали назад Хорасан. Войско шаха Аббаса в 1598 г. вторглось в этот регион, и в битве при Пул-и Салар узбеки потерпели поражение, после чего они были вынуждены признать Хорасан сефевидским, хотя считали свои претензии на владение этим регионом более обоснованными. В экономическом и культурном отношении Хорасан был тесно связан с Мавераннахром. Тогда же узбеки потеряли контроль над Ташкентом, который с 1598 г. перешел под власть казахов. Успехам узбеков в войне за Хорасан немало способствовал тот факт, что на западе кызылбашам в 1578-1590 гг. пришлось вести сложную войну против Османов, которые оккупировали Южный Кавказ и западную часть Ирана. При этом в Сефевидском Иране между собой сражались разные группы. Так Фархад-хан Караманлу был убит Аллахверди-ханом Гурджи. На престоле шахи сменялись один за одним. Тахмаспа убил Хусайн-хан Шамлу. Пришедший на смену Тахмаспу Исмаил II симпатизировал суннитам, за что его сместили кызылбаши. После него к власти пришел Мухаммед Мирза, которого впоследствии ослепили. Аббас пришел к власти в сложный период государства Сефевидов. Чтобы не зависеть от племенных вождей, он создал гвардию из гулямов наподобие янычаров (в гвардию призывали черкесов, грузин и армян) и принял меры по централизации страны. Заключив мир с Османами и уступив ряд территорий, он избавился от войны на два фронта. Сосредоточив войска в Хорасане, он смог выбить оттуда узбеков. Союзу с Османами придавали большое значение, поскольку это давало возможность навязать кызылбашам войну на два фронта. Еще одним успехом Аббаса это было заключение союза с Великими Моголами. Во втором письме Акбару Аббас указывал, что причиной кризиса государства была вражда между кызылбашскими эмирами, и что он преодолел эту беду. Говорилось также о мятеже Муршид-Кули-хана, который был подавлен, а также о мире с румским султаном (турецким султаном). В переписке Аббас ссылался на традиционную дружбу между Великими Моголами и Сефевидами, которая была во времена шахов Тахмаспа и Исмаила II и падишахов Хумайуна, Адиля, Акбара. Нужно сказать, что Бухарское ханство находилось в кольце врагов из Сефевидов, Моголистана, казахов. Из числа противников удалось удалить Великих Моголов благодаря бухарской миссии в Индию в 1597 г. Акбар и Абдулла заключили договор о мире и добрососедстве [Аллаева 2007, с. 12-13,15-16; Мунши 1976; Дуглат 1996; Султанов 2006, с. 306-310, 318-323; Мунши 1938; Mukminova 2003а, р. 40-41, 44-45; Абу-л-Гази 1768, 339; Камолов 2007; Eshraghi 2003, р. 253-256; Фарзалиев, Мамедова 2008; Mir Hussain Shah 2003, р. 279-280; Athar Ali 2003, p. 302-305; Annaneprsov 2003, p. 63-67; Абусеитова 1981; Roemer 1986, p. 250-267; Sultonova, Levi 2015, p. 95-107; Махмудов 1991, c. 122-131; Эфендиев 1981, c. 118-198; Haider 1982, p. 313-331; Низамутдинов 1969, c. 51-83; Allami 1878; Badaoni 1884-1925].
      В Бухаре после Абд ал-Мумина сменилось несколько ханов, прежде чем к власти пришел Баки-Мухаммед. После смерти Абд ал-Мумина ханом был провозглашен Пир-Мухаммед-султан, но его вскоре сверг Джани-Мухаммед. По другим данным его сверг Баки-Мухаммед. Оба этих Чингизида (Джани-Мухаммед и Баки-Мухаммед) происходили из Тука-Тимуридов, ветви Тимур-Кутлуга. Ветвь, которую представляли эти два царевича, называлась Аштарханидами (альтернативный вариант Джанидами). При Аштарханидах Мавераннахр продолжал быть разделенным на шесть уделов - Бухара, Самарканд, Сагардж, Ура-Тюбе, Шахрисябз, Хузар. Аштарханиды ожесточенно воевали и между собой. Вали-Мухаммед например в борьбе с Имам-Кули призвал на помощь войска Сефевида Аббаса, однако кызылбаши и его войска были разбиты. Имам-Кули был сильной личностью и обеспечил спокойствие в Мавераннахре. Нужно отметить, что в 1602-1604 гг. шах Аббас отвоевал у Османов земли Южного Кавказа. Были отвоеваны Хой, Ордубад, Салмас, Джулфа, Тебриз, Ереван. В 1605 г. в битвах при Ване и Урмии было разбито турецкое войско. В 1605-1607 гг. кызылбаши заняли Дербент, Шемаху, Баку, Гянджу, Лори, Тбилиси, Дманиси. Шах заручился союзом с Габсбургами в Испании и Австрии. Однако попытка испанских послов подвигнуть кызылбашей на войну против Османов в 1608-1610 гг. была неудачной, поскольку шах уже добился своего и вернул потерянные в 1578-1590 гг. земли [Eshraghi 2003, р. 256-258; Roemer 1986, р. 267-278; Махмудов 1991, с. 130-135; Никзад 2015].
      На востоке шах Аббас распространил свое влияние на Мерв и Хиву, правители которых поддержали его против узбеков Бухары и Самарканда. В самом начале XVII в. Балх контролировал Мухаммед Ибрахим, который был ставленником Сефевидов. В 1602 г. Вали-Мухаммед-хан совершил поход на Балх и подчинил его Бухаре. В ответ на это шах отправил на восток значительное войско, которое было разбито в битве при Пул-и Хатаб. Вторжение в Балх в 1606 г. также было неудачным. В 1611 г. смещенный своим племянником Имам-Кули правитель Балха Вали-Мухаммед-хан бежал в Исфахан и вернулся на престол при помощи кызылбашей. Он развернул наступление на Мавераннахр, но был убит в битве при Самарканде. Кызылбаши в 1612 г. осаждали Балх, но не смогли взять город. В 20-х и 30-х гг. XVII в. кызылбаши поддерживали Рустам-султана в его попытках овладеть Балхом. С 1632 г. Абд ал-Азиз из Балха перешел в контрнаступление и с 1632 по 1637 г. совершал набеги на Хорасан, в район Герата и Мешхеда. В правление шаха Сефи I Имам-Кули даже побывал в Иране с дипломатическим визитом. В 1646 г. к шаху прибыл Надир-Мухаммед. При правление шаха Сулеймана отношения Сефевидов с Джанидами были весьма прохладными. Имам-Кули Бухарский и Надир-Мухаммед Балхский предпочли находиться в хороших отношениях с Аббасом. Но между собой Бухара и Балх конфликтовали на протяжении XVII в. Дождавшись смерти падишаха Акбара Аббас начал войну против Великих Моголов и в 1622 г. отвоевал у них Кандагар, воспользовавшись неожиданной атакой. В 1609-1621 гг. кызылбаши взяли под свой контроль Бахрейн и Ормуз в районе Персидского залива. Также у Османов был отвоеван Ирак. После смерти Аббаса кызылбаши уже не играли такой роли в регионе, как при этом шахе. Узбеки Бухары, воспользовавшись миром с кызылбашами, в 1613 г. на непродолжительное время отвоевали Ташкент, но вскоре были вынуждены вернуть его казахам, которых возглавлял Турсун. В 1621 г. узбеки снова совершили поход на Ташкент. В 20-х гг. XVII в. Надир-Мухаммед из Балха совершил нападение на Кабул, что было воспринято Бабуридами как недружественное поведение. Однако Шах-Джахан вынужден был с этим мириться, поскольку нужно было восстановить контроль над рядом индийских территорий, которые отпали. Индийский посол Хаким Хазик говорил о традиционной дружбе с правителями Турана. В 1638 г., уладив все дела, Шах-Джахан двинулся на Кабул, что вынудило Надир-Мухаммеда искать помощи у Имам-Кули. В 40-х гг. узбекам пришлось воевать с Шах-Джаханом из династии Великих Моголов. Тот направил войска во главе со своим сыном Аурангзебом на Балх, и Надир-Мухаммед был вынужден бежать к Сефевидам. При Имам-Кули и Абд ал-Азизе отношения Джанидов с Бабуридами нормализовались. В 1688-1689 гг. узбеки заняли местность Балаи Мургаб. Пользуясь нахождением бухарских войск в Хорасане, Эренк, сместивший своего отца Ануша в Хиве, напал на бухарские владения. После этого сторонники бухарцев в Хиве составили против него заговор, и некоторое время в Хиве читали хутбу в честь Субхан-Кули и чеканили монету с его именем. В целом же бухарцы старались поддерживать дружественные отношения с Бабуридами. Еще Имам-Кули отправил посольство к сыну Акбара Джахангиру. Ответное посольство было отправлено уже Шах-Джаханом. При Джахангире отношения Бухары с Великими Моголами были дружественными, поскольку падишах надеялся опереться на бухарцев как на противовес кызылбашам. Субхан-Кули переписывался с Аурангзебом, в частности, в 1684 г. В письме было упомянуто о недавнем набеге хивинцев. В письме от 1689 г. упоминалось о походе бухарцев на владения кызылбашей и предлагался союз против государства Сефевидов. Главной же проблемой бухарских узбеков были войны с хивинскими узбеками, которые чрезвычайно усилились при ханах Абу-л-Гази и Ануше-Мухаммеде. Субхан-Кули на некоторое время смог приостановить вторжения хивинцев. Однако после его смерти разразилась борьба между Муким-ханом из Балха и Убайдуллой из Бухары. Междоусобная борьба ослабила Бухарское ханство, и от него в 1709 г. отсоединился Коканд. Абу-л-Фейз хан же фактически контролировал территорию только столичного города, а все земли ханства разделили между собой вожди племен. Балх и Бадахшан отпали от Бухарского ханства. В 40-х гг. XVIII в. Аштарханиды были смещены с престола династией Мангытов. Их предводитель Мухаммед Хаким-аталык был замешан в убийстве Абу-л-Фейза. В первой половине XVIII века от государства Великих Моголов начали отсоеденяться одна за одной провинции, и отношения с этим государством утратили для Джанидов былую значимость [Мунши 1976; Султанов 2006, с. 318-323; Абусеитова 1981; Атыгаев 2015, с. 10-18; Ali Athar 2003, р. 305; Mukminova 2003b, р. 45-50; Низамутдинов 1969, с. 83-108; Никзад 2015; Саидов, Фаррохяр, 2015, с. 34-40].
      Османы вернули под свой контроль Ирак, когда кызыобашами правил шах Сефи I. Война 1628-1639 гг. закончилась Зухабским миром, по которому Сефевиды возвращали Ирак туркам. В 1628-1629 гг., воспользовавшись войной на западе, хивинский хан Исфандийар вторгся в Хорасан и захотел завоевать Мерв, Нису, Абиверд. Однако это вторжение было отражено благодаря стараниям вали Мешхеда Менучихр-хана. Он же отразил вторжение узбекского балхского хана Надир-Мухаммеда в район Герата, Мерва, Бадгиса. В 1638 г. Великие Моголы отвоевали Кандагар. При шахе Аббасе II кызылбаши снова вернули себе контроль над провинцией Кандагар в 1648-1649 гг. Попытки Великих Моголов в 1649, 1652, 1653 гг. взять Кандагар были неудачными. В 1646 г. Великие Моголы заняли Балх и Бадахшан. Но Шах-Джахан не смог долгое время удерживать эти провинции, и через несколько лет их отвоевали узбеки. На севере в районе Северного Кавказа в 50-х гг. XVII в. кызылбаши столкнулись с русскими. При Сефи II и Султане Хусейне кызылбаши проводили сравнительно мирную политику. На востоке были столкновения с падишахом Аурангзебом, который хотел включить в состав государства Великих Моголов Кандагар. Однако это обусловило конфликт с пуштунами. Кызылбашский вали Кандагара грузин Георгий погиб в борьбе с пуштунами племени гильзаи, которх возглавлял Мир-Вейс. Сын Мир-Вейса Махмуд в 1722 г. взял Исфахан. В сложившейся ситуации коллапса государства Сефевидов оживились их враги. Прикаспийские области заняли русские. Южнокавказские и некоторые иранские территории были заняты Османами. Сефевиды формально правили до 1736 г., однако Тахмасп II фактически был марионеткой Надир-шаха из племени Афшаров. Необходимо сказать, что бухарцы в XVII в. почти не воевали против кызылбашей. Ведущее положение среди узбеков заняло Хивинское ханство. Абу-л-Гази хан осуществил ряд репрессий против туркменских вождей. Он ощущал давление со стороны калмыков, вторжения которых вынужден был отражать в 1649, 1653, 1656 гг. Калмыки прорвались через хивинские владения в Хорасан и проникли в кызылбашские владения аж до Астрабада. В 1629 г. хивинский хан Исфандийар совершил набег на Хорасан. Кызылбашам пришлось сражаться с хивинцами в районе Мерва, Нисы, Дуруна, Абиверда. Его активно поддержали туркменские племена. В государство Сефевидов был отправлен с дипломатической миссией Абу-л-Гази-хан. Когда же он взошел на хивинский престол, то стремился поддерживать добрососедские отношения с Сефевидами. До этого он много времени пробыл у кызылбашей. Наследник Абу-л-Гази Ануш-хан неоднократно совершал набеги на Хорасан. Абу-л-Гази в 50-60-х гг. XVII в. воевал против бухарских Аштарханидов. В 1685 г. сын Абу-л-Гази Ануш-Мухаммед вторгся в бухарские владения, но был разбит войсками Субхан-Кули. В 1689 и 1694 гг. Ануш-Мухаммед также нападал на бухарцев. В 1716 г. наследник Ануш-Мухаммеда Шергази-хан совершил поход на Хорасан и взял Мешхед. Узбеки в этом походе взяли значительную добычу. Шергази в 1717 г. отразил вторжение русских и уничтожил отряд А. Бековича-Черкасского [Mir Hussain Shah 2003, р. 280; Eshraghi 2003, р. 258- 260; Ali Athar 2003, p. 305-306; Annanepesov 2003, p. 66-69; Мунши 1938; Roemer 1986, p. 278-324; Никзад 2015].
      Настоящим именем Надир-шаха до воцарения было Надир-Кули, и он был одним из кызылбашских вождей, охранявших восточную границу. Его племя было туркменским по происхождению и поселилось в Азербайджане в XIII в. Он воевал против Ашрафа в 1726-1730 г. В 1730 г. он разбил Османов у Еревана, а в 1731 г., воюя против пуштунов-абдали, взял Герат. В 1732 г. он вынудил русских вернуть занятые в 20-х гг. XVIII в. прикаспийские территории. Когда шах Тахмасп II в очередной раз потерпел поражение от Османов, Надир-Кули сместил его, а в 1736 г. принял титул шаха и с того момента стал Надир-шахом. В 1736 г. он направил войска в Хорасан, осадил Кандагар и после 15 месяцев взял город. В 1737 г. войска его сына Риза-Кули-хана воевали во владении Балх. Во время похода кызылбаши взяли Андхуд и Шиберган, затем - Кундуз, а реальный правитель, вождь узбекского племени кыпчак Саид-хан, бежал без боя. После этого кызылбаши осадили Карши. Карши принадлежал бухарцам, и это спровоцировало конфликт. Корпус Риза-Кули победил войска узбеков, в несколько раз превосходившие его по численности. Однако шах приказал после этой победы повернуть назад. Главным врагом Надира был вовсе не Абу-л-Фейз, а хивинский правитель Ильбарс, который, пользуясь тем, что Надир в Индии, а Риза-Кули в Балхе, напал на Хорасан. Туркмены йомуды напали на Астрабад в 1731 г., а в 1735 г. сам хивинский хан, пользуясь тем, что Надир-Кули в Азербайджане, напал на Хорасан. Когда предводитель афшаров отправил к нему послов, Ильбарс приказал казнить их. Кызылбаши так и не взяли Карши в 1737 г. Стоит отметить, что перс Мухаммед Казим назвал войска Надир-шаха кызылбашами. Нужно сказать, что даже англичанин Дж. Фрэйзер принял Надир-шаха за члена правящей династии. Надир-Кули до того, как стать шахом, правил не от своего имени, а прикрывался последним из Сефевидов. Наверное даже после принятия шахского венца Надир-шах отмечал свою преемственность от Сефевидов. Нужно также отметить, что афшары были одним из кызылбашских племен.
      В 1740 г. войска Надира перешли Амударью, и реальный правитель Бухарского ханства Хаким-бий мангыт без боя покорился шаху. Афшарское государство навязало бухарским узбекам договор, по которому они теряли Балх, Чарджоу, земли на юг и север от Амударьи в пользу Надир-шаха. Абу-л-Фейз стал вассалом Афшарского государства и заключил с ним династический брак, выдав замуж свою дочь за Али-Кули-мирзу (племянника Надир-шаха). В конце 1740 г. кызылбаши, вторгнувшись во владения Хивинского ханства, сразились с Ильбарс-ханом у Фагнока. Разбитый Надир-шахом хивинский хан бежал в Хазарасп. Оттуда он попросил казахского хана Абу-л-Хайра о помощи. После трехдневной осады Хазарасп сдался, а Ильбарс был казнен. Когда на помощь подошли казахи, было уже поздно и до столкновения между ними и кызылбашами не дошло. Кызылбаши вернулись назад, поставив марионеточным ханом в Хиве казаха Тахира. Как только Надир-шах отправился в поход на Дагестан в 1741 г., приаральские узбеки вместе с сыном Абу-л-Хайра Нурали напали на Хиву и взяли ее в 1742 г. Артук-Инак, возглавлявший узбеков, поссорился с Нурали и вытеснил его с территории Хивинского ханства. Новый правитель, услышав о приходе войска кызылбашского эмира Насруллы в Мерв, поспешил принести знаки покорности Надир-шаху. По приказу шаха ханом был провозглашен Абу Мумаммед Абу-л-Гази. С его воцарением в Хиву вернулись и туркмены-йомуды. В 1745 г. Артук был казнен, а йомуды, подравшись с туркменами-салорами, ограбили столицу. Для подавления восстания было отправлено кызылбашское войско Али-Кули-мирзы. Оно достигло Хивы и разбило йомудов. На престоле был восстановлен Абу Мухаммед Абу-л-Гази. В 1770 г. в Хиве воцарился Гаиб-хан из казахов. В 1747 г. Надир-шах отстранил бухарского хана Абу-л-Фейза от власти в Бухаре, и власть захватил Мухаммед-Рахим-бий из мангытов. В 1745 г. хан при помощи Шах-Кули не смог справиться с восстанием Ибадуллы, и войско кызылбашей было вынуждено подавлять восстание. Мангытские бии были дружествены Афшарскому государству. В 40-х гг. XVIII в. Надир-шах воевал в Дагестане и против Османов. 20 июня 1747 г. он был убит кызылбашскими эмирами. Место отца занял Али-Кули-хан, который был замешан в заговоре. Сыновья Надир-шаха начали борьбу за престол, и Афшарское государство распалось. Восточнные провинции были заняты Ахмад-шахом Дуррани. Хорасан находился под властью Шахруха (сына Надир-шаха). С ним вели борьбу братья Сулейман и Адиль-шах. Тем временем Афшаров от власти оттер Карим-хан Банд из луров, который захватил контроль над большей частью Ирана. После смерти Карим-хана луры потеряли власть, и их место заняло племя каджаров, которое было одним из кызылбашских племен. Смерть Надир-шаха положила конец кызылбашским стремлениям добыть власть над Хивой. Пришла в упадок и власть Шибанидов. За власть в государстве кроме узбеков кунгратов боролись кара­калпаки, казахи, туркмены [Eshraghi 2003, р. 261-265; Мухаммад Казим 1961; Mir Hussain Shah 2003, 283-285; Annanepesov 2003, p. 68; Roemer 1986, p. 324-331; Avery 2008, p. 3-51, 59-62; Низамутдинов 1969, c. 108-109; Арунова, Ашрафян 1958; Ризоифар 2015, с. 108-139; Хашеми 2011; Никзад 2015].
      Проведя исследование мы пришли к следующим выводам. Интересы узбеков и государства Сефевидов столкнулись при дележе наследства Тимуридов. Кызылбаши не поддерживали Вади аз-Замана. Первое столкновение с узбеками произошло с Мухаммедом Шейбани-ханом под Мешхедом. Необходимо отметить, что после смерти Мухаммеда Шейбани Тимурид Бабур заключил союз с Сефевидами. Кызылбаши помогали Бабуру и правителю Моголистана в борьбе за Мавераннахр в 1510-1514 гг, которая в конце концов закончилась победой узбеков. В XVI в. узбеки совершали набеги на Хорасан, который был предметом спора между Сефевидами и Шибанидами. Важным фактором успеха узбекских вторжений было то, что кызылбаши были вынуждены вести войну на два фронта - против узбеков и Османов. Союзнические отношения бухарских ханов с Османами были продиктованы желанием отвлечь кызылбашей от Хорасана и обеспечить успех своих замыслов относительно овладения регионом. Узбекский хан Абдулла II с переменным успехом вел борьбу с Аббасом за контроль над Хорасаном. Шах Исмаил I Катаи на непродолжительное время также заключил союз с узбекским правителем Хивы Илбарсом. Необходимо отметить, что в последующем союзниками Сефевида Аббаса были хивинские ханы Хаджжим и Исфендийар. Также Аббас поддерживал мятежных узбекских правителей Балха в начале XVII в. Необходимо отметить, что в XVII в. не наблюдалось такой ожесточенной борьбы за Хорасан, как это было в предыдущем столетии. Кызылбаши были больше заняты войнами против Османов и Великих Моголов, а узбеки воевали между собой и против казахов, калмыков и Великих Моголов. В 30-х гг. XVIII в. узбеки из Хивы вторглись в Хорасан, что привело к ответной реакции со стороны Надир-шаха. В результате двух походов кызылбашей Бухарское ханство было вынуждено стать вассалом Афшарского государства. Основным противником Надир-шаха были хивинские узбеки, которые заключали союзы с казахами и туркменами. Бухарские же узбеки безропотно подчинились Афшарам всего после одного поражения.
      Литература
      Абу-л-Гази. Родословная история о татарах. T.2. СПб.: Императорская академия Наук, 1768. 480 с.
      Абусеитова М. X. Из истории казахско-среднеазиатских отношений: события. 1598-1599 годов // Казахстан в эпоху феодализма (Проблемы этнополитической истории). Алма-Ата. Наука. 1981. vostlit.info/Texts/ruslO/Munschi_2/text.htm
      Аллаева Н.А. Взаимосвязи Хивинского ханства с Ираном в XVI-XVIII вв. // Автореферат на соискание ученной степени кандидата исторических наук. Ташкент, Институт истории НАН Узбекистана, 2007. 30 с.
      Амири М.А. Сочинение Амира Махмуда Хондамира "История Шаха Исмаила и Шаха Тахмаспа" (Зейли Абибу-с-Сейар) как исторический источник первой половины XVI в. // Диссертация на соискание ученного звания кандидата исторических наук. Специальность 07.00.09. Историография, источниковедение и методы исторического исследования. Душанбе: Таджикский государственный педагогический университет им. Садриидина Айни, 2016.161 с.
      Амир Теймури М. Джаханкуша-и Хакан как источник по истории Ирана и Хорасана в первой половине XVI в. // Диссертация на соискание ученного звания кандидата исторических наук. Специальность 07.00.09. Историография, источниковедение и методы исторического исследования. Душанбе: Институт истории, археологии и этнографии Академия наук Таджикистана, 2016.169 с.
      Арунова М.Р., Ашрафян К.З. Государство Надир-шаха Афшара. М., Восточная литература, 1958. 282 с. padaread.com/?book=176041
      Атыгаев Н.А. Казахское ханство в системе международных отношений Евразии // Материалы научно-практической конференции Козыбаевские чтения- 2015: перспективы развития науки и образования. Петропавл: Государственный университет им. Козыбаева, 2015 с. 10-18. edu.e-history.kz/kz/publications/view/293
      Мир Мухаммад Амин-и Бухари. Убайдалла-наме. Ташкент, 1957. vostlit.info/Texts/rus9AJbajdulla/frametextl.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Ubajdulla/frametext2.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Ubajdulla/ffametext3.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Ubajdulla/ffametext4.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Ubajdulla/ffametext5.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Ubajdulla/ffametext6.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Ubajdulla/ffametext7.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Ubajdulla/ffametext8.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Ubajdulla/ffametext9.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Ubajdulla/frametextlO.htm
      Веселовский Н.И. Очерки историко-географических сведений о Хивинском ханстве от древнейших времен до настоящего. СПб., 1877. II, VII, 364 с. elib.shpl.ru/ru/nodes/16575-veselovskiy-n-i-ocherk-istoriko-geograficheskih-svedeniy-o-hivinskom-hanstve-ot-drevneyshih-vremen-do-nastoyaschego-spb-1877#page/l/mode/grid/zoom/l
      Ахмад Дониш. История мангитской династии. Душанбе: Дониш, 1967. vostlit.mfo/Texts/rus5/Doiiis/frametextl.htm
      vostlit.info/Texts/ms5/Donis/frametext2.htm
      vostlit.info/Texts/ms5/Donis/frametext3.htm
      Дуглат 1996 - Мирза Мухаммед Хайдар Дуглат. Тарих-и Рашиди. Ташкент, Фан, 1996. vostlit.info/Texts/msl4/Tarich_Rashidi/frametext24.htm
      vostlit.info/Texts/rasl4/Tarich_Rashidi/frametext25Jitm
      vostlit.info/Texts/rasl4/Tarich_Rashidi/frametext27Jitm
      vostlit.info/Texts/rasl4/Tarich_Rashidi/frametext28Jitm
      vostlit.info/Texts/rasl4/Tarich_Rashidi/frametext29Jitm
      vostlit.info/Texts/rasl4/Tarich_Rashidi/frametext30.htm
      Камолов X. Ш. История вторжения кочевых племен Дашт-и Кипчака в Среднюю Азию (XVI в.) // Автореферат на соискание ученой степени доктора исторических наук. 07.00.02. Отечественная история. Душанбе, Институт истории, археологии и этнографии им. А. Дониша, 2007. 30 С. cheloveknauka.com/istoriya-vtorzheniya-kochevyh-plemen-dasht-i-kipchaka-v-srednyuyu-aziyu-xvi-v
      Камолов X. Ш., Хосейниширази С. Дипломатические отношения Сефевидов и Шейбанидов в начале XVI в. // Вестник Таджикского государственного университета права, бизнеса и политики. Серия гуманитарных наук. Вып. № 1 (57). Душанбе: Изд-во Таджикского государственного университета права, бизнеса и политики, 2014. С. 237-244. cyberleninka.ru/article/n/diplomaticheskie-otnosheniya-sefevidov-i- sheybanidov-v-nachale-xvi-v
      Махмудов Я. М. Взаимоотношения государств Аккоюнлу и Сефевидов с запапноевропейскими странами. 2-ая половина XV — начало XVII века. Баку. Издательство Бакинского университета. 1991. 264 с.
      Мирза Мехди-хан Астрабадский. История Надир-шаха // Материалы по истории туркмен и Туркмении. Т. 2. М. Институт Востоковедения. 1938. vostlit.info/Texts/ras9/Mechdi/ffametextJitm
      Миргалеев И.М. Сообщения продолжателя «Чингиз-наме» Утемиша-хаджи о поздних Шибанидах // История, экономика и культура средневековых тюрко-татарских государств Западной Сибири. Материалы II Всероссийской научной конференции г. Курган, 17-18 апреля 2014 года. Курган. Курганский ГУ. 2014
      vostlit.info/Texts/ms6/Utemis_hadzi_prod/textl.htm
      Мунис и Агехи. Райский сад счастья // Материалы по истории туркмен и Туркмении. Т. 2. XVI-XIX вв. Иранские, бухарские и хивинские источники. М.-Л. АН СССР, 1938.
      vostlit.info/Texts/mslO/Agehil/frametextlJitm
      Искандер-бек Мунши. Аббасова мироукрашающая история // Материалы по истории туркмен и Туркмении. Т. 2. XVI-XIX вв. Иранские, бухарские и хивинские источники. М.-Л. АН СССР, 1938. vostlit.info/Texts/ruslO/Munschi/frametextl.htm
      drevlit.rU/texts/m/munshi_prod.php
      Мухаммед Юсуф Мунши. Муким-ханская история. Ташкент, АН УзССР, 1976.
      vostlit.info/Texts/rasl l/Munschi_Yusuf/frametextl .htm
      vostlit.info/Texts/msll/Munschi_Yusuf/frametext2.htm
      vostlit.info/Texts/rasl l/Munschi_Yusuf/frametext3 .htm
      vostlit.info/Texts/rasll/Munschi_Yusuf/ffametext4.htm
      vostlit.info/Texts/rasl l/Munschi_Yusuf/frametext5 Jitm
      Мухаммад Казим. Поход Надир-шаха на Индию (извлечение из Тархи-и-аламара-йи надири). М., Восточная литература, 1961.
      vostlit.info/Texts/raslO/Kazim/ffametextl.htm
      vostlit.info/Texts/raslO/Kazim/frametext2.htm
      vostlit.info/Texts/raslO/Kazim/frametext3.htm
      Мухаммед Аваз. Сияние сердец // Юдин В.П. Центральная Азия в XIV-XVIII вв. глазами востоковеда. Алматы: Дайк-пресс, 2001.
      vostlit.info/Texts/rus4/Zija_al-kulub/text2.htm
      Низамутдинов И. Из истории среднеазиатско-индийских отношений (IX-XVIII вв.). Ташкент, Изд-во Узбекистан, 1969.143 с.
      Никзад К. М. Н. Военно-политические и дипломатические отношения Ирана с Бухарским и Хивинским ханствами в XVII - первой половине XVIII в. // Автореферат диссертации на соискание ученной степени кандидата исторических наук. Специальность 07.00.15. История международных отношений и внешней политики. Душанбе: Институт истории, археологии и этнографии Академия наук Таджикистана,  2015.
      konf.x-pdf.ru/18istoriya/287495-l-nuroddin-voenno-politicheskie-diplomaticheskie-otnosheniya-irana-buharskim-hivinskim-hanstvami-xvii-pervoy-polovine-xvii.php
      Ризоифар М. И. Освещение истории Ирана и Средней Азии первой половины XVIII в. в сочинении Мухаммада Казима Мерви Тарихи Оламорои Нодири // Диссертация на соискание ученной степени кандидата исторических наук. Специальность 07.00.09. Историография, источниковедение и методы исторического исследования. Душанбе: Таджикский государственный педагогический университет им. Садриидина Айни, 2015.164 с.
      Хасан-бек Румлю. Лучшая из летописей // Материалы по истории туркмен и Туркмении. Т. 2. XVI-XIX в. Иранские, бухарские и хивинские источники. М. - Л., АН СССР, 1938.
      vostlit.info/Texts/rus9/Rumlu/text.phtml
      Саидов А., Фаррохяр Н.С. Сведения Махмуда ибн Вали об отношениях Бухарского ханства с Индией и Ираном // Муаррих. № 4. Душанбе: Таджикский     государственный педагогический университет им. Садриидина Айни, 2015. С. 34-40.
      Мирза 'Абдал'азим Сами. Та'рих-и Салатин-и Мангитийа. М.,      1962.
      vostlit.info/Texts/rus2/Sami/frametextl.htm
      vostlit.info/Texts/ms2/Sami/frametext2Jitm
      vostlit.info/Texts/ms2/Sami/frametext3Jitm
      Семенов А.А. Первые Шейбаниды и борьба за Мавераннахр // Материалы по истории таджиков и узбеков Средней Азии. Вып. 1. Сталинабад, 1954. С. 109-150.
      Султанов Т.И. Чингиз-хан и Чингизиды. Судьба и власть. М.: ACT, 2006. 445, [1] с.
      Абдуррахман-и Тали'. История Абулфейз-хана. Ташкент: Изд. АН УзССР, 1959. vostlit.info/Texts/ras5/Abulfeiz/frametextl.html
      vostlit.info/Texts/ras5/Abulfeiz/frametext2.html
      vostlit.info/Texts/ras5/Abulfeiz/frametext3.html
      Фарзалиев А., Мамедова Р. Сефевиды и Великие Моголы в мусульманской дипломатике. СПб.: Филологический факультет СпбГУ, 2004.145 с.
      vostlit.info/Texts/Dokumenty/Persien/XVI/1520-1540/Sefevid_Mongol/pred2.phtml?id=9614
      vostlit.info/Texts/Dokumenty/Persien/XVI/1520-1540/Sefevid_Mongol/pred3.phtml?id=9615
      vostlit.info/Texts/Dokumenty/Persien/XVI/1520-1540/Sefevid_Mongol/text.phtml?id=9616
      Хафиз-и Таныш. Шараф-наме-йи шахи (Книга Шахской славы). Т.1. Ташкент, Наука, 1983. vostlit.info/Texts/rus9/Bucharil/frametextl .htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Bucharil/frametext2Jitm
      vostlit.info/Texts/rus9/Bucharil/frametext3.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Bucharil/frametext4Jitm
      Хафиз-и Таныш. Шараф-наме-йи шахи (Книга Шахской славы). Т.2. Ташкент, Наука, 1989. vostlit.info/Texts/rus9/Buchari2/frametextl.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Buchari2/frametext2Jitm
      vostlit.info/Texts/rus9/Buchari2/frametext3Jitm
      vostlit.info/Texts/rus9/Buchari2/frametext4.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Buchari2/frametext5Jitm
      vostlit.info/Texts/rus9/Buchari2/frametext6.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Buchari2/frametext7Jitm
      vostlit.info/Texts/rus9/Buchari2/frametext8.htm
      Хашеми Р.С.Э. Отношения Ирана с ханствами Мавераннахра в XVIII-начале XX века // Диссертация на соискание ученной степени кандидата исторических наук Специальность 07.00.02. Всемирная история. Душанбе: Институт истории, археологии и этнографии Академия наук Таджикистана, 2011. 164 с. dissercat.com/content/otnosheniya-irana-s-khanstvami-maverannakhra-v-xviii-nachale-xx-veka
      Хондемир. Друг жизнеописаний // Материалы по истории казахских ханств XVI-XVIII вв. (извлечения из персидских и тюркских сочинений). Алма- Ата, Наука КазССР, 1969.
      vostlit.info/Texts/ruslO/Hondemir/text.phtml
      Экаев О. Туркменистан и туркмены в конце XV - первой половине XVI в. по данным Алам ара-и Сефеви. Ашхабад, Ылым, 1981.
      vostlit.info/Texts/ruslO/Sefewi/frametext.htm
      Эфендиев О. К некоторым вопросам внешней и внутренней политики шаха Исмаила (1502-1524 гг.) // Труды института истории. Т. 12. М., 1957.
      vostlit.info/Texts/Dokumenty/Persien/XVI/1500-1520/Ismail_I/framepredl.htm
      Эфендиев О. Азербайджанское государство Сефевидов в XVI веке. Баку, Эллл, 1981. 337 с.
      Allami 1878 - Abul-fazli Mubaraki Allami. Akbar-namah. Vol. 2. Fasc. 1 Calccuta: C.B. Lewis, at the Baptist mission Press, 1878. https://ia800204.us.archive .org/22/items/AkbamamahPersianVolume2/Abual-fazl_akbamamah_vol2persianpageInCorrectReverseOrder.pdf
      Annanepesov M. The khanate of Khiva // History of Civilizations of Central Asia. Vol. 5. Paris: Unesco Punlishing, 2003. P. 63-71
      Athar AN. The Mughal Empire and its succesors // History of Civilizations of Central Asia. Vol. 5. Paris: Unesco Punlishing, 2003. P. 299-324.
      Avery P. Nadir shah and Afsharid legacy // The Cambridge History of Iran. Vol. 7: From Nadir Shah to Islamic Republic. Cambridge: Cambridge University Press, 2008. p. 3-62
      Badaoni 1884-1925. Abdu-I Kadir Ibn-i-Muluk shah known as al-Badaoni. Calccuta: Printed at Baptist mission Press, 1884-1925. persian.packhum.org/persian/main?url=pf%3Fauth%3D36%26work%3 D001
      Bashir Sh. The origins and rhetorical evolution of the term Qizilbash in Persianate literature // Journal of the economic and social history of the Orient. Vol. 57. Leiden: Brill, 2014. p. 372-380
      Eshraghi E. Persia during the period the Safavids, the Afshars and early Qajars // History of Civilizations of Central Asia. Vol. 5. Paris: Unesco Punlishing, 2003. P. 247-282
      Fraser J. The history of Nadir-shah, formerly called Thamas-Kuli-khan, the present ruler of Persia. London: Printed by W. Straban, 1742. ia800302.us .archive.org/29/items/historynadirsha0lfrasgoog/historynadirshaO1frasgoog.pdf
      Gundogdu A. §iban Han Siilalesi ve Ozbek Ulusunun Te§ekkiilu.
      tarihtarih.com/?Syf=26&Syz=380486
      Haider M. Relations of Abdullah Khan Uzbeg with Akbar // Cahiers du monde russe et sovetique. Paris: Ёditions de I'EHESS , 1982. № 3 (23). P. 313-331. persee .fr/doc/cmr_0008-0160_1982_num_23_3_l 953
      K1I15 R. Osmanli-Ozbek siyasi ili§kileri (1530-1555) // Turk KultQru. YIL XXXVII, Sayi. 437. Ankara, 1999. ss. 523-534. remzikilic.com/osmanli-ozbek-siyasi-iliskileri-1530-1555 .html?page_id=252&print=pdf
      Mathee R. Safavid dynasty, iranicaonline.org/articles/safavids
      iranicaonline.org/articles/safavids-ii
      Mathee R. The Ottoman-Safavid war of 986/998-1578/1590: Motives and causes // International journal of Turkic studies. Vol. 2. № 1-2. 2014. Зю 1-20. academia.edu/9228320/The_Ottoman-Safavid_War_of_986-998_1578-90_Motives_and_Causes
      Mir Hussain Shah. Afghanistan // History of Civilizations of Central Asia. Vol. 5. Paris: Unesco Punlishing, 2003. P. 273-298
      Mukminova R.G. The Shaybanids // History of Civilizations of Central Asia. Vol. 5. Paris: Unesco Punlishing, 2003. P. 33-45
      Mukminova R.G. The Janids // History of Civilizations of Central Asia. Vol. 5. Paris: Unesco Punlishing, 2003. P. 45-53
      Princess Gul-Badan Begam. The history of Humayun (Humayun-nama). London: Royal Asiatic society, 1902.
      ia902704.us.archive.org/6/items/historyofhumayun00gulbrich/historyofhumayun00gulbrich.pdf
      Sultonova G., Levi S. Indo-Bukharian diplomatic relations, 1572-1598: The Roles of Actors // Insights and Commentaries South and Central Asia. New Delhi: KW Publishers, 2015. p. 95-107. academia.edu/16595272/Indo-Bukharan_Diplomatic_Relations_1572-1598_The_Role_of_the_Actors
      Sumer F. Safevi Devleti'nin Kurulugu ve Geligmesinde Anadolu Tiirklerinin Rolii. Ankara: Guven Mutebaasi, 1976.263 S., 2 harita
      Roemer H. R. The Safavid period // The Cambridge History of Iran. Vol. 6: The Timurid and Safavid Period. Cambridge: Cambridge University Press, 1986. P. 189-350.
    • Пилипчук Я. В. Из военной истории финнов и карел
      Автор: bachman
      Пилипчук Я. В. Из военной истории финнов и карел // Финно-угроведение - № 2. - Йошкар-Ола, 2016. - С. 55-70.
      В данном сообщении раскрываются особенности военной истории некоторых прибалтийско-финских народов - карел, финнов (хяме и суоми). Тактика карел была типичной для своего региона. Они совершали морские набеги, которые были стремительны как походы викингов. Сухопутные операции также отмечались быстротой и в основном были вызваны соперничеством с квенами и норвежцами за торговлю мехами и дань с саамов. Походы карел на Норвегию и Швецию не согласовывались с Новгородом. Общие операции с новгородцами и другими прибалтийско-финскими народами осуществлялись в случае войны против Хяме, Суоми и Тевтонского Ордена. Первые два шведских похода по сути не были крестовыми походами, а преследовали цель покорения племен суоми и хяме. Третий шведский крестовый поход был направлен на подчинение Карелии, что удалось лишь частично. Тактика Хяме походила на карельскую. Они совершали нападения на лодках с моря, озер и рек. Для Хяме и Суоми был характерен приблизительно тот же комплекс оружия, что и для карел, то есть меч, топор, копье, лук со стрелами. Основными противниками Хяме были карелы и новгородцы. Покорение шведами земель хяме можно датировать 1249 г. Поход шведов в устье Невы был осуществлен Ульфом Фаси и епископом Томасом, а не Биргером ярлом. Покорение шведами земель суоми можно датировать началом XIII в. Третий шведский крестовый поход был целой серией событий конца XIII в.
      Одним из интереснейших аспектов военной истории Восточной Европы является история балтийско-финских народов. В данном сообщении раскрываются особенности военной и этнополотической истории прибал­тийско-финских народов в период эпохи викингов и крестовых походов Наиболее изученным аспектом в этом отношении является военное дело карел. В советское время историей карел занимались С. Гадзяцкий, Д.Бубрих, И Шаскольский, В.Седов [1; 2; 3; 4; 5]. В современной России историю карел исследуют С. Титов, С. Кочкуркина и А. Сакса [6, 7; 8, 9: 10, 11]. В финской историографии этим вопросом занимались П. Уйно, А. Койвисто и Ю. Корпела [12; 13; 14: 15; 16] Вопросами истории завоевания шведами Финляндии и Карелии занимаются европейские исследователи Д. Кристиансен. Ф. Лине, Д. Линд [17; 18; 19] Истории хяме посвящены статьи А. Кузнецова [20. 21]. Д. Хрусталева и П. Аалто [22, 23; 24] История суоми интересовала О. Прицака. П. Виранкоски, В. Напольских, А. Эрви-Эско [25; 26; 27; 28].
      Одним из самых воинственных народов Севера были карелы Самоназванием этого народа было karjalaiset, финны же называли их karjalaiset. При этом у прионежских карел самоназвание было luudiläine (людики), а у олонецких карелов livvikoi (ливвики). Северные карелы называли людиков vepsä из-за вепского компонента в их этногенезе. Людики же называли северных карелов lappi, указывая на участие в их формировании саамов. Скандинавы называли карелов kirjalar/kanalar, а их страну Kirjalar. Торговая деятельность карелов распространялась от Новгорода до Ботнического залива [27, с. 6-7. 14-16; 25. с. 556-557].
      Вооружение карел состояло из меча, копья, топора. На территории Карелии находили каролингские мечи. Дня богатых карел мечи украшались серебром или позолотой. Мечи были обоюдоострыми, а копья аналогичны древнерусским. Наконечники стрел представлены срезнями, черешковыми и ромбическими, а также гранеными черешковидными бронебойными. Бронебойные наконечники были необходимы для того, чтобы противостоять шведам. Позже появились арбалеты. Топор был широко распространенным оружием как пеших рядовых воинов, так и конницы. В погребениях карел найдено пять мечей длиной около метра. Также нашли тридцать наконечников копий. Это были копья с ланцетовидным наконечником и узкие наконечники, предназначенные как для охоты, так и для боя. Среди наконечников стрел найдены только черешковые. Также найдено много топоров разных типов. Типы топоров были аналогичны распространенным в Восточной и Центральной Европе в это время. В договорах Новгорода с Готским берегом русские предупреждали, что не могут гарантировать безопасность купцам в землях карел [7, 11, с. 97-102, 6, с, 64-152].
      Мечи карел и финнов обычно делят на мечи эпохи викингов и мечи эпохи крестовых походов. К эпохе викингов относятся 11 мечей. Мечи эпохи крестовых походов характеризуются трехчастным навершием, основания навершия и перекрестья изогнуты для того, чтобы оружие было удобным в ближнем бою. Это оружие поступало из Восточной Европы и Прибалтики (той части, которую населяли балты). Мечи с латинскими надписями, вероятно, производились в Германии. В Прибалтике эти мечи снабжались балтскими рукоятями. Мечи с линзовидным навершием и длинным перекрестием производились в Западной Европе. На них найдены надписи, созданные европейскими мастерами, производившими мечи. Также встречались мечи с дисковидным навершием и прямым стержевидным перекрестьем, которые обычно изготовляли для европейских рыцарей, Был найден и меч с шарообразнным навершием, который был удобен для манипулирования им в бою. Карелы снабжались привозными мечами.
      Необходимо сказать, что Финляндия ощутила территориальные изменения в эпоху викингов. Аландские острова были полностью заняты шведами. В связи с набегами викингов прекратили существование и поселения в западной Уусимаа на Карье около 800 г. Южное побережье Финляндии в сагах о Ньялее и Святом Олафе называлось Балагарсиддом. В упадок пришли районы Острботнии, которые до того активно развивались. В Финляндии появились англо-саксонские, немецкие и арабские монеты. Вдоль восточного пути суоми, хяме и карелы также активно торговали в районе полуострова Ханко, Порккалы и островов в Финском заливе Также они торговали с восточными финскими народами. Так, в Финляндии найдены изделия, произведенные в Пермском Предуралье и Прикамье. В финском эпосе это время отмечено как война стран Калева и Похйолы. В район озер Миккели проникает финское племя хяме. Западнофинское население проникает в район Ладоги. Также западные финны и карелы начали проникать в регионы, где раньше жили саамы. Карелы, хяме и суоми активно обживали внутренние районы Финляндии [29; 30, р. 470-482; 6. с. 71-92].
      В народном эпосе финнов «Калевала» отмечена эпоха, когда финны и карелы расселялись на север. Естественно, в сказаниях нет точной датировки, однако О. Прицак предполагает, что это происходило уже в 800-1200 гг. Карелы наступали на север от Ладоги. Карелы взяли под свой контроль торговый путь от Ладожского озера до Ботнического залива. Балтийские финны активно взаимодействовали и со славянами, что было обусловлено экспансией славян и их аккультурацией среди местного прибалтийского населения. Так, в IX в. в рамках государства Русь славяне активно взаимодействовали с вепсами, а в XII—XIII вв. Новгород взаимодействовал с карелами. Инфильтрация славян по археологическим данным в эпоху викингов достигала Карельского перешейка и северного берега озера Ладоги. В связи с этим неудивительно заимствование финнами у славян слов, обозначавших земледелие, дом, христианство, одежду, рабочий инвентарь, рыболовство, общество, еду, торговлю. П. Уйно датирует время заимствования VIII в. Язык, в который они проникли, называется финскими учеными восточным прото-финским или протоладожским. Однако гидронимия региона Приладожья была почти исключительно финской Финский субстрат ощущался и в новгородском диалекте. Местное население до прихода славян занималось рыболовством Керамика делалась вручную без гончарного круга. Поселение Старая Ладога было в окружении финского населения, что однако не исключало присутствия славян, которое обозначено поселением Любша. Старой Ладогой правили скандинавы, которые были связаны торговыми связями с западом, обоснование скандинавов в этом регионе позволило им путешествовать по путям «Из варяг в греки» и по Великому Волжскому пути.
      Процесс взаимодействия славян и финнов был обоюдным и наблюдалась конвергенция. Так, в Новгороде находили финскую керамику. Кроме того, там были Неревский и Людинский концы. Людин конец можно связать с карелами-людиками. Карельские вещи находились на всех концах Новгорода. Кроме того, среди берестяных грамот найдена одна финская, написанная кириллицей (по мнению Е. Хелимского, заклинание), а карельских грамот было обнаружено восемь. Нужно сказать, что предшественник Новгорода - Рюриково городище - также имело финский компонент [30; 25, с. 548-549, II, с. 343-352; 2; 13. р. 356-357. 359-369; 31; 32; 33; 8, с. 272-275].
      Впервые о карелах славянские источники заговорили достаточно поздно. Корела была упомянута в контексте противостояния Новгорода и Хяме в 1143 г. Позже карелы займут важное место в конфликтах между новгородцами и шведами. Корела пользовалась широкой автономией в составе Новгородской Республики. С появлением новгородских и немецких купцов языческая северная ориентация покойников в захоронениях была заменена на христианскую западную. Нужно сказать, что христианство среди прибалтийских финнов активно распространялось благодаря английским и скандинавским проповедникам. Среди населения Корелы было и иноэтничное население (эсты, захваченные в рабство) (18, р. 85-88; 7; 15; 14; 32; 36]
      Пожалуй, самым известным эпизодом истории прибалтийско-финских народов являлось нападение на Сигтуну. В «Хронике Эрика» сказано, что карелы наносили большой урон шведам. Отмечалось, что их походам не мешали штормы, и они доходили до озера Меларен. Шхерами они дошли до Сигтуны и сожгли ее. Олай Петри, Лаврентий Петри, Юхан Магнус и Иоханес Мессениус называли напавших эстами (эстонцами). В различных источниках указывается, архиепископ Уппсалы Иоанн погиб от рук язычников у Альмарнум, и те же сожгли Сигтуну в августе 1187 г.
      Олай Петри и Лаврентий Петри приняли язычников не за карел, а за эстонцев. Олай Петри говорил, что ингры, эсты и русские то и дело проникали в озеро Меларен, а посему Биргер ярл приказал соорудить Стокгольм. Йоханн Лоццений считал, что на Сигтуну нападали эсты, карелы и русские. Йоханнесс Мессений упоминал об эстах и куршах. В 1198 г. новгородцы напали и взяли город Або (Турку) в шведской части Финляндии |3; 22, с. 154-155; 26. s. 67; 39. s. 40. 84. 39. s. 49; 40, с, 56;41, s. 43; 42, s. 13, 107].
      В «Истории Норвегии» монаха Теодорика отмечено, что во времена хрониста (XII в.) на северо-восток от Норвегии живут кирьялы, квены (финно-скандинавское население Ботнии), рогатые финны (саамы). В «Легендарной Саге о Олафе Святом» сказано, что через Кирьяланд Олаф добрался в Гардарики. В саге «Красивая кожа» также сказано об этом. Снорри Стурлусон говорил, что конунг Уппсалы Эйрик покорил Финнланд, Кирьялаланд, Эйстланд (Эстония в целом) и Курланд (земля куршей). В «Саге о Эгиле Скалагримсоне» написано, что конунг квенов Фаравид просил Торольва прийти на помощь, поскольку кирьялы победили его. Квенов было три сотни, а норвежцев была четвертая сотня, и они напали на карел, которые находились вверху на горе. Они нанесли поражение карелам. Потом Торольв и Фаравид совершили нападение на Кирьяланд. Снорри Стурлусон вспоминал, что когда-то Эйрик конунг Уппсалы покорил Финнланд, Кирьялаланд, Эйстланд, Курланд. В «Саге о Хальфдане сыне Эйстейна» сказано, что Грим правил и в Кирьялботнаре. Хальфдан и Харек не нашли его в этой стране. В Кирьялботнар отправили Свида Смелого в нападение, он должен был стать хёвдингом и владеть землями ярла Скули. Позже Валь убил Свида и завладел Кирьялботнаром. В «Саге об Одде Стреле» сказано, что в Новгороде собралось большое войско, куда также входили войска из Кирьялаланда, Реваланда (эстонский мааконд Ревеле), Борланда (эстонский мааконд Вирумаа), Эйстланда, Ливланда (земля ливов). В древнескандинавском сочинении «Какие земли лежат к мире» упомянуты Кирьяла, Ревала, Тавейстланд (Хяме), Вирланд, Эйстланд, Ливланд. В «Описании земли III» в Европе упомянут Кирьяланд. В «Фрагменте о древних конунгах» упоминалось, что конунг Ивар приходил в Кирьялботнар. С этой земли начиналось королевство Радбарда. В середине XIII в согласно данным Стурлы Тодарсона в «Саге о Хаконе Хаконарсоне» было сказано, что правитель русских и норвежский король договорились между собой. Русский правитель обязывался не допускать нападений финнов (саамов) и карел на норвежские земли. В исландских анналах сохранился ряд данных об их нападениях на Норвегию. В 1271 г. карелы и квены совершили большие опустошения в Халогаланде. В 1279 г. карелы схватили Торберна Скени, управляющего конунга Магнуса и убили тридцать человек. В 1296 г. господин Торсгиль разбил карел и две части их крестил. В 1302 г. на Норвегию с севера напали карелы и Эгмунд Унгаданц воевал против них. При этом в источниках повторяются сообщения, что карел заставали на горах. Карелы селились на возвышенностях и через сигнальные башни передавали информацию. В землях саамов карелы основывали свои крепости для того, чтобы удачно конкурировать с норвежцами. После побед над квенами и норвежцами карелы получали большое количество мехов горностая, бобра, соболя, куницы. В «Деяниях архиепископов Гамбургской церкви» Адам Бременский упоминал о стране женщин. Он неправильно перевел древнескандинавское Kvenir как женщины, а не как квены (43. 36: 44; 45; 11. с 315-319; 46]
      Экспансия привела карел на побережье Ботнического залива. В зону влияния Новгорода попала Южная Лапландия. Археологические исследования дают возможность говорить о продвижении карел в зону шведской Лапландии. Часто финны, квены и норвежцы нападали на карел. Карелы жили в основном в селищах на каменистых возвышенностях, где строились крепости из дерева. В XII—XIV вв. карелы начали ограждать свои селища каменными стенами. Политическими центрами Корелы были несомненно города Кякисялми (Корела) и Тиури (Тиверский городок). Тиури возник значительно позже, чем Кякисялми. Дендрохронологические данные позволяют датировать существование Корелы от 1184 г до времени приблизительно 1332-1420 гг. Первоначально Корела была городищем карел и была центром средневековой Корелы. Городище находилось на речке Вуокса. Местное население, кроме рыболовства, занималось ремеслами, торговлей и земледелием. Возникновение у карел городищ обозначило важную веху - образование Корельской земли. Ее население было нацелено на торговую и военную экспансию. Для защиты от Хяме на речке Вуокса у карел строились более хорошо укрепленные городища. Корела находилась на важном перекрестке торговых путей. В 800-1000 гг. там торговали скандинавские викинги. В 1000-1150 гг. с Новгородом начали торговать готландцы, а с 1150 г - немцы. Сами карелы поставляли меха в Ладогу и Новгород. В Новгороде карельские грамоты датируются периодом 1100-1300 гг. Карельские купцы благодаря торговле богатели, и их погребения были с богатым инвентарем.
      Куда приходили купцы, туда рано или поздно приходят проповедники. Карелия была посередине пути из Швеции в Новгород, и шведы хотели контролировать этот путь. В Карелию с запада проникали католические проповедники. Отобразилась христианизация и в археологических находках. Из 87 погребений в 11 были обнаружены вещи с христианской символикой. Это подвески в форме креста и броши с орнаментом в форме креста. Умерших хоронили по обряду ингумации в эпоху крестовых походов (XII-XIV вв.). Погребения с языческой ориентацией на север сменились христианской западной ориентацией в конце XIV в. Карелы контактировали с христианским миром, и часть из них принимала христианство, но христианство у карел было синкретичным. Язычество долгое время не было изжито, и у карел, и у финнов бьло двоеверие. Финский мыслитель Михаэль Агрикола указывал, что было 12 карельских и 12 финских богов. Язычники поклонялись богам Укко. Рауни, Пелонпекко, Вираннканос, Егрес. Кондос, Хийси, Ведхенеме, Нюкрес По сведениям русских церковных иерархов, карелы продолжали поклоняться лесам, камням, солнцу, луне, звездам, холмам, а также приносили им в жертву животных. Из христианских святых особую популярность приобрел святой Илья. В карело-финском эпосе было много нехристианских персонажей. В эпосе смешивались языческие и христианские представления. В 1137 г. в землях карел были установлены погосты для взимания дани. Ее платили люди, жившие вокруг озер Ладога и Онега, а также реки Свирь. В 1216 г. Семен Петрилович уже брал дань с Терского берега. В 1227 г. Ярослав Всеволодович совершил рейд в Карелию, что обусловило зависимость от Новгородской республики всей Корельской земли. В 1278 г русские под командованием Дмитрия Александровича снова воевали в Карелии. П. Лиги считал, что элита карел была христианизирована в XI—XIII вв. [5: 11, с. 164-277, 320-342; 47. р 215, 48, с. 117-130; 14, р. 167-176; 15, р. 111-114; 16, р. 21, 23-26, 47-56, 105-106,33;8,с. 242-243, 255-258].
      И. Шаскольский считал, что квены (каяне) составляли особенную группу населения в подвластной новгородцам Приботнии. В. Нагюльских считает их группой смешанного финно-скандинавского населения Квены были известны Адаму Бременскому, также упоминались в норвежских исторических сочинениях и сагах. Скандинавы знали их как Kvenir. В сочинении норвежского автора ХП в. Николаса Бсргссона упомяну то о двух Квенландах. В «Истории Норвегии» сказано, что на восток от Норвегии живут язычники карелы и квены В «Северном Таттре» указано, что Сигурд защитил свою страну от забегов куров (куршей) и квенов В «Саге о Фиинмарке» упомянуто, что Торольф путешествовал с сотней людей и, что он пошел на восток в Квенланд, где встретил короля квенов Фаравида. В «Саге о Эгиде Скларагримсоне» сказано, что Кирьяланд восточнее, чем Финнмарк, а Финнмарк восточнее, чем Квенланд. Сказано, что квены активно торгуют в землях саамов. В «Орозии короля Альфреда» Вульфстан указывал, что квены живут около Ботнического залива. Этот этноним упомянут в форме Cwenas. Около 1056 г. шведский принц Апунд воевал против квенов Йоханнес Мсссениус сообщал, что этот принц погиб в битве против квенов со всей дружиной. Следует отметить, что и сейчас в Норвегии проживает этот финский субэтнос [25, с 553-555, 44; 49, 27, с. 11-12; 50; 36]
      Первый шведский крестовый поход является гипотетическим. Однако некоторые ученые, как К. Гретенфельт и Р. Йохансен, верят в его реальность. Данные о нем содержатся в «Житии Святого Эрика», составленном в конце XIII в., и «Шведской хронике» Олая Петри. С. Тунберг указывал, что в «Житии Святого Эрика» соединены факты, вымыслы и агиографические клише. Э. Кристенсен указывал, что Первым шведским крестовым походом стоит считать целую серию рейдов шведских войск. Установление христианства в Финляндии он считает результатом датских крестовых походов в 1191 и 1202 гг. Т. Линдквист выступал против возможности этого. С ним соглашался Р. Йохансен. Сообщалось, что король основал Або (Турку), назначил туда епископа. В Новгородской Первой летописи зафиксировано, что 60 шведских шнеков во главе с епископом напали на три новгородских корабля и находились вблизи от финского побережья в 1142 г. Вероятно, и эта кампания может быть интерпретирована как первый шведский крестовый поход. Однако, кроме военного давления, использовались и мирные способы влияния. Первые миссионеры появились в Финляндии в 70-х гг. XI в. Их возглавлял Иоанн из Бирки. В шведских рунических надписях на камнях упоминалась страна Finnland. В 1123 г. в флорентийском документе упоминалась епископия Findia. Название Finlandia для обозначения территорий с финским населением впервые употребил Марино Санудо в своей карте мира. Потом это название переняли шведы. Обращением в христианство финских племен (суоми и хяме) занимались католические миссионеры. Один из них - епископ англичанин Генри около 1157 г. нашел свою смерть на льду Кейллие от руки финна Лалли. Человек с таким именем упоминается в собрании финских песен - «Кантелегар». Католичество было принято под давлением со стороны христиан-шведов. Судьбе же Генри было посвящено «Житие и Чудо Святого Генриха». Олай Петри указывал, что король Эрик, когда был избран, решил распространить христианство в Финляндии и двинулся во главе войска вместе с уппсальским епископом Генрихом. Он нанес поражение финнам в битве. Генриху он приказал проповедовать христианство среди финнов и оставил его в Финляндии епископом. Всего через год после похода Генрих был убит финнами. В позднем финском историческом сочинении Йоханнес Мессениус датировал поход 1154 г. и сообщал, что Эрик Святой и уппсальский епископ затеяли крестовый поход. Финнам предлагаюсь признать власть короля и принять христианство, но те отказались от этого и дали бой. Они были побеждены, но еще не скоро война закончилась, пока край не оскудел людьми. После этого финны покорились. Полулегендарный первый шведский крестовый поход в Финляндию Г. Мейнандер и Л. Эря-Эко датировали 1155 г. Д. Хрусталев считает датой похода 1157 г. Дж. Линд полагал, что к Первым шведским походам относятся кампании 50-60-х гг. XII в. Р. Йохансен датировал его 50-ми гг. XII в. А. Эря-Эско предполагал, что легенда о гибели епископа Генри неисторична, и археологические исследования указывают на то, что в районе Эура-Кёйлиё было достаточно людей, чтобы организовать сопротивление и нанести поражение захватчикам. Однако, уже с середины XI в. обряд кремации у финнов заменяется ингумацией. Христианство не вытесняет, а сосуществует с язычеством [25, с. 545-550, 552, 554—555; 18. р. 81-83, 97; 22, с. 153-154; 26, с. 65-66, 51, с. 212-213; 52, 40, с. 47; 39, s. 270-277, 331-343, 50, 28, 19; 53; 54; 55, р. 14-19; 17].
      Римский Папа Александр III в письме от 1171 г. указывал, что шведская власть утвердилась в Финляндии. Отмечалось, что финны обращены в христианство под угрозой вторжения, однако были готовы от него отречься, как только угроза для них исчезла. В письме от 1216 г. Папа Иннокентий III писал, что финские земли были отняты предками Эрика Кнутсона у язычников. В 1193 г. Кнут Эриксон совершил поход для того, чтобы распространить влияние католической церкви на востоке. Это было зафиксировано в папском письме. Экспедицией командовал Эрик Эдвардсон. Вероятно, эта его кампания и запомнилась как первый крестовый шведский поход. Для обращения Хяме в католичество в 20-х гг XIII в. было создано самостоятельное Финское епископство. Возглавлял его англичанин епископ Томас.
      Страна племени Хяме была известна в шведских рунических надписях как Тавастланд. На руническом камне из Гастрикланда указывалось, что викинги совершили рейд в страну Тафсталонти. Русские называли ее Емь, сами же финны называли ее по самоназванию - Хяме (Hame). В 1042 г. Ярослав совершил поход на Хяме. В 1123 г. новгородцы во главе с Всеволодом воевали против Хяме и победили их. Также отмечается конфликт в 1142 г., тогда хяме пришли в новгородские земли Новгорода, но проиграли бой у Ладоги и потеряли четыре сотни воинов. В 1143 г. карелы совершили набег на земли Хяме. В 1149 г. хяме организовали нападение в ответ. Однако, новгородцы вместе с водью их разгромили и преследовали. Целью похода хяме было завоевание води. Войско новгородцев насчитывало 500 человек, а сколько было води неизвестно. Хяме потеряли все войско - около тысячи человек. В 1178 г. карелы совершили поход на шведские владения в Финляндии, и от их рук погиб второй финский епископ Родульф. В 1186 г. новгородцы Вышаты Васильича совершили рейд на Хяме и вернулись с добычей. В 1191 г. новгородцы и карелы ходили походом на Хяме и уничтожали даже скот врага. Согласно «Хронике епископов Финляндских» Паави Юстена, в 1198 г новгородцы сожгли Або. Во время этих событий погиб третий финский епископ Фольквин. В 1226 или 1227 гг. Ярослав во главе с новгородцами ходил походом на Хяме. В 1228 г. Хяме совершили нападение на Ладогу, но были разбиты. Новгородцы собрали войско и отправили его на судах ro главе с князем. Посадник Ладоги Владислав дал бой, не дожидаясь новгородцев. Одна из ночных атак была результативной. Хяме бежали, бросив полон. По следам Хяме двинулись воины из Ижоры и многих перебили, а кто уцелел, того добивала корела. Летописец считал, что погибло около 2 тыс., а то и больше. Под 1240 г. в Новгородской Первой летописи сказано об участии хяме и суоми в составе войск шведов. Собственно эта информация была в описании «Жития Александра Невского», которое было вставлено в Новгородскую Первую и Лаврентьевскую летописи [27. с. 10: 51, с. 21,26-28.38-39, 205-206, 212— 215, 228, 230-231, 270-272, 291-295, 327; 52, 57; 16. р 20, 150; 20; 21; 6. 165-170]. В «Хронике Эрика» при описании второго шведского крестового похода отмечено, что шведский король собрал войско со всей страны —рыцарей и бондов. Войско возглавил Биргер ярл, который командовал вооруженным войском, и несмотря на то, что язычники Тавастланда были готовы встретить шведов, это не помешало шведам высадиться, а часть хяме мигрировала в глубину страны. Местом битвы было то место, которое прозвалось Тавастоборгом (Хямеэнлина). Отмечалась шведская колонизация региона и то, что язычников (тавастов, то есть хяме) убивали мечами. Завоевание Тавастланда (земли Хяме) состоялось в 1249 г. Петри Олай в целом повторял текст «Хроники Эрика», однако размещал рассказ о походе между 1248 и 1250 гг. Сказано, что когда Биргер ярл в 1250 г. находился в Финляндии, скончался король Эрик. Говорилось, что строительство Тавастборга должно было держать в узде строптивых хяме. Эрик Олай указывал, что против христиан восстали тавасты. Шведы пришли морем и высадились. Они победили тавастов и после этого построили Тавастборг. Сообщалось, что в 1250 г., когда умер король Эрик, христианство победило в Тавастланде. Йоханнес Месенйус отмечал, что бунтовал народ тавастов. Эрик Шепелявый отправил на судах войско под началом Бригера ярла, которое высадилось в Крестовой бухте, соорудили крепость, что привело к повиновению язычников Эстерботнии. Шведы напали на тавастов, которые отчаянно сопротивлялись, но были побеждены и принуждены принять христианство. Хяме покорились финскому епископу. Бьёрн Грелсон Балк стал епископом и брал большую подать с тавастов. После завоевания Папа издал буллу о защите исповедующих христианство в Финском диоцезе. Поход Биргера ярла был так называемым Вторым шведским крестовым походом, хотя, по сути, является походом завоевания шведами земель племени хяме [37; 25, с. 550; 18, р. 74; 40, с. 5: 8. 52-53; 55, р. 27-55].
      Во время нахождения Хяме под шведской властью новгородцы осуществили несколько походов. В 1256 г. новгородские и владимиро-суздальские отряды совершили нападение на владения шведов на территории Хяме. В Первой Новгородской летописи указано, что перед походом новгородцев на Хяме был поход шведов с суоми и хяме на земли Новгорода в бассейне Нарвы. В летописи отмечен успех похода русских на Хяме. В папской же булле от 1257 г. сказано, что владения шведского короля Вольдемара особенно пострадали от нанадения карел и язычников близлежащих областей. Поздние финские хронисты пишут даже о бегстве епископа Томаса на Готланд. В 1292 г. новгородцы с атаковали земли Хяме. Сказано, что в поход выступили воеводы с новгородскими воинами. Они удачно воевали. В том же году 800 шведов атаковали ижору и корелу. Ижора уничтожила отряд в 400 шведов. Шведы, пришедшие в Корелу, были частично или уничтожены, или взяты в плен. В противостоянии шведов с русскими хяме и суоми выступали на стороне Швеции, а карелы на стороне Новгорода. В 1310 г. новгородцы совершили поход на земли Хяме и дошли до самого сердца земли Хяме - Хакойстенлины, взяли город, однако не его цитадель [51, с. 308-309, 327, 333-335; 23, с. 49-50. 60-62. 272-279; 50 6,с. 171-186].
      Ал-Идриси упоминал, что в стране Табаст находился город Рагвалд на берегу моря. И. Коновалова указывала, что этот город не находился в земле Хяме. О разделении финнов на Суоми, Хяме и Корелу арабский хронист не знал. Касательно городов, то в Тавастланде (Хяме) в конце XIII - в начале вв. находились 19 средневековых городищ, среди них самые исследованные Рапола и Хямеэнлина. Также большим было городище Хакойстенлины, который в Первой Новгородской летописи был назван городом Ванаен, в котором был неприступный детинец, который не смогли взять новгородцы [с. 125-126, 259-261; 18, р. 96-100; 23, с 65-69, 51. с. 333-335].
      Большинство походов новгородцев против Хяме завершались успехом. Походы же хяме на Русь обращались большими потерями для нападавших. В отражении нападений хяме часто принимали участие прибалтийско-финские союзники Новгорода. Наиболее часто походами на хяме ходили карелы. Xяме не исчезло сразу после шведского завоевания. В 1280 и 1284 гг. «немцы (термин мог обозначать как шведов, так и финнов) нападали на Ладогу». По мнению И. Шаскольского шведский командующий Трунда во главе шведско-финского отряда пришел на Ладогу. 9 сентября 1284 г. у истоков Невы этот отряд был разбит. В ответ на это новгородцы напали на землю Хяме. Отвлечение внимания русских на Хяме облегчило шведам задачу колонизации части Корелы. Они основывают крепости Выборг и Ландскрону. В папской булле в 1256-1257 гг. провозглашалась необходимость предпринять крестовый поход против язычников-карел. В 1275-1276 гг. в переписке шведского короля с Папой Римским поднимался вопрос относительно карел [37; 4. 18, р. 89-96; 26,5 76-79; 6, с. 171-175].
      Еще в 1274 г. Папа Римский призвал архиепископа Уппсалы совершить поход против карел, которые беспокоили границы Швеции. В Третий шведский крестовый поход вошли кампании 1280, 1284, 1293, 1295, 1300 гг. При этом в «Хронике Эрика» мы не встречаем термина крестовый поход. Этот термин более характерен для папских посланий. В 1293 г. шведы осуществили экспансию в Карелию. В «Хронике Эрика» сообщалось, что шведы построили в стране язычников крепость из камня, сообщаюсь, что из-под власти русских была изъята земля, которая прежде принадлежала им. Фогт шведов покорил своей аласти 14 погостов карел. В хронике указывалось, что шведы были вынуждены совершить поход, чтобы помешать вторжениям карел в земли, которые находились под властью шведского короля. Эрик Олай трактовал события в похожем ключе, указывая, что ярость карел вызвана их язычеством, от которого страдали христиане. Сообщалось, что карелы нападали на Тавастланд и Финляндию. Кроме того, сказано, что против русских и карел воевали маршал Тюргильс Кнутссон и епископ Петер Вестероский. У Олая Петри сказано, что в 1293 г. в ответ на карельские походы в Тавастланд и на Финляндию шведы совершили поход. Господин Торгильс и вестероский епископ Петер возглавляли его. Кексгольм был взят шведами, по вскоре был отвоеван русскими. В «Древней Хронологии» указано, что в 1293 г. была большая война в Карелии, и что был сооружен замок Выборг. В источниках, написанных в год проведения крестового похода, указано, что шведы победили карел. Йоханес Мессеииус констатировал, что флот с войском в 1293 г. прибыл к берегам врагов. Епископ Вестероса и маршал Торкель возглавили войско, которое смело сразилось с русскими, и не устояли против них карелы. Шведы построили Выборг, который потом русские не смогли взять. Кексгольм (Корелу) шведы не смогли отстоять из-за немногочисленного гарнизона и недостатка продовольствия. Однако в 1294—1295 гг. они соорудили на месте прежнего карельского поселения свой форт. Шведы в 1295 г призвали на помощь конунга Биргера Магнуссона и основали Ландскрону, она же Нотебург, между Невой и Черной рекою. Сообщалось, что русские нападали на Финляндию. В Новгородской Первой летописи указано, что зимой 1293-1294 гг. у новгородцев и карел было мало сил, они вышли неподготовленными, поэтому они и не смогли отвоевать занятые шведами земли. В 1293 г. шведы покорили Западную Карелию, включительно с Саволаксом [37, 4; 26, 5. 81; 38, 8. 42, 63, 87; 39, я. 71; 40. с. 70; 50; 69, р 41; 16, р. 25; 55, р 46-63; 6, с 178-184].
      Дж. Линд высказал мнение, что Третьим шведским крестовым походом может считаться не только поход 1293 г., но и весь период 1285-1323 гг. с несколькими кампаниями шведов против русских. В 1295 г., согласно сведениям «Хроники Эрика» указано,что Кексгольм был взят христианами. Отмечено, что много язычников было убито в тот день. Пленных же увели в Выборг. Сообщалось, что русские быстро подошли и около недели держали город в осаде, из осажденных спаслось только два шведа. Командующим шведов в «Хронике Эрика» назван Сиге Локке, в «Хронике Эрика Олая» - Сиге Лоба, в «Древней Хронологии» - Сиго Лоба. В «Древней хронологии» в 1295 г. сказано об уничтожении русскими шведского гарнизона Кексгольма, а в «Аннотированной хронологии» Арвирда Тролля погибель шведов датируется 1296 г. В новгородских летописях назван воевода Сиг. После победы над шведами карелы значительно укрепили свою столицу - Корелу. Они построили новые стены из бревен, которые были лучше, чем старые. В 1310 г. ее укреплением занялись новгородцы. В 1314 г. карелы восстали против новгородцев и впустили шведов в город. Однако, в том же году новгородцы и проновгородско настроенные карелы отвоевали Корелу. В 1317 г. шведы проникли на Ладогу. Новгородцы ответили набегом на Хяме в 1311 г., а также походом на Або в 1318 г. В 1300 г Тюргильс Кнутссон с войском из 800 человек пришел в устье Невы. Задачей похода было овладение Карельским перешейком и, если повезет, берегами Невы. В 1322 г. попытка шведов овладеть Корелой была неудачной В 1323 г. между новгородцами и шведами был заключен мир, по которому признавалась шведская власть над Суоми, Хяме и Западной Карелией с Саво и городом Выборгом. Опорным пунктом новгородцев и карел была крепость Кякисалми (Корела) [4; 47. р. 215-221,26, я 82; 39, р. 72; 19; 6. с. 182-191].
      Таким образом, военная история финских народов фиксируется новгородскими летописцами и шведскими хронистами в связи с историей своих стран. Карелы отличались большей автономностью, и их часто упоминают отдельно от Новгорода. Карелы в новгородских летописях упоминались в контексте походов и отражения нападений Хяме. Активное взаимодействие карел с новгородцами датируется ХII-ХIII в. Отдельные карельские отряды могли участвовать в войнах против Полоцка и его литовских союзников. Кампании карел против шведов и норвежцев не согласовывались с Новгородом. Комплекс вооружения карел характерен и для Хяме, и для Суоми. Карелы продолжительное время сохраняли свою обособленность от Новгорода, принимая христианство в синкретической форме.
      ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА
      1. Гадзяцкии С. Карелы и Карелия в новгородское время. — Петрозаводск Государственное издательство Карело-Финнской СССР, 1941. 196 с.
      2. Бубрих Д.Н. Происхождение карельского народа. - Петрозаводск: Государственное издательство Карело-Финской СССР, 1947, 50 с.
      3. Шаскольский И.П. Борьба Руси против крестоносной агрессии на берегах Бал гики в XII—XIII вв, — Л.: Наука ЛО, 1978.
      4. Шаскольский И.П Борьба Руси против шведской экспансии в Карелии конец XIII- XIV в. — Петрозаводск: Карелия, 1987.
      5. Седов В.В. Корела // Финно-угры и балты в эпоху Средневековья. - М : Наука, 1987 С. 44-52.
      6. Титов С.М. Очерки военной истории древней корелы. - Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2008. 234 с.
      7. Кочкуркина С.И. Корела и Русь - Л.: Наука ЛО, 1986, 144 с.
      8. Кочкуркина C If. Этнокультурные процессы эпохи Средневековья // Проблемы этнокультурной истории населения Карелии (мезолит - средневековье). - Петрозаводск: КарНЦ РАН. 2006. С. 230-275.
      9. Кочкуркина С И. Древнекарельские городища эпохи средневековья. — Петрозаводск, 2010. 262 с.
      10. Кочкуркина С. И. История и культура народов Карелии и ее соседей - Петрозаводск Республика Карелия. 2011. 240 с.
      11. Сакса А Н. Древняя Карелия к конце 1 - начале II тысячелетия н.э.: происхождение, история, культура населения летописной Карельской земли. — СПб.: Нестор История, 2010. 400 с.
      12. Uino P. Ancient Karelia: archaelogical studies. - Helsinki: Suomenmuinaismuistoyhdistis, 1997. 426 p.
      13. Uino P. The Background of the Parly Medieval Finnic Population in the region of the Volkhov liver Archaelogical aspects // Slavica Helsingiensia. Vol. 27 - Helsinki, 2006. p. 355— 373.
      14. Koivisto A. Trade Routes and their significance in Christianization of Karelia // Slavica Hdsingcnsia. VoV. 21. - Helsinki: University of Helsinki Press, 2006. P. 167-178.
      15. Koivislo A. Thoughts on the Karelian Baltic Sea Trade in the Twentieth and Thirteenth Century AD // Slavica Helsingiensia. Vol. 32 - Helsinki University of Helsinki Press. 2007. p. 111—115.
      16. Korpela. J. The World of Ladoga: Society, Trade, Transformation. State Building in the Eastern Fcnnoscandian Boreal Forest zone, c. 1000-1555 - Berlin: Lit, 2008. 400 p
      17. Chritucansen E. The Northern Crusaders. London: Penguin Books. 1997. 320 p.
      18. Line P. Swedenes Conquest of Finland: A clash of Cultures? // The clash of cultures on the medieval Baltic frontier. Leeds: Ashgatc, 2009 p. 73—102.
      19. Lind J. The First Swedish Crusafe a part of the Second Crusade?!! The Second Crusade The Holy War on the periphery' of Latin Christedom. Tumhout Brepols, 2015. pp. 303-322.
      20. Кузнецов А.А. Элементы военной экономики в отношениях владимирских князей с мордвой и емью в 1220-е годы // Восточная Европа в древности и средневековье. XXV чтения В. Т. Пашуто - М.: Институт всеобщей истории РАН, 2013. С. 164-169
      21. Кузнецов А. А. Конфликты Руси с финно-угорскими племенами (на примере мордвы и еми) // Альманах но истории средневековья и Раннего Нового Времени. № 3-4. 2012-2013 - Нижний Новгород: М-Принт. 2012—2013. С 69-76
      22. Хрусталев Д.Г. Северные крестоносцы, Русь в борьбе за сферы влияния в Восточной Прибалтике ХII-ХIII вв T. I. - СПб. Евразия, 2009. 416 с.
      23. Хрусталев Д.Г. Северные крестоносцы . Русь в борьбе за сферы влияния в Восточной Прибалтике XII-XIII вв Т. 2. - СПб. Евразия, 2009. 464 с.
      24. Aalto Р. Swells of the Mongol-Storm around the Baltic // Acta Orientalia Academiae Scientiarum Hungaricae. T. XXXVI . (1-3). - Budapest: Akademiai Kiado, 1982. P. 5-15.
      25. Прицак О. Походження Pyci. Т.2. — К.: Обереги, 2003. 1304 с.
      26. Virankoski Р. Suomen historia 1-2. - Helsinki: Suomalaisen Kirjallissuden Sura, 2009. 1138 s.
      27. Напольских И В. Введение в историческую уралистику. - Ижевск: Удмуртский институт истории, языка и литературы, 1997. 268 с.
      28. Эря-Эско А. Племена Финляндии // Славяне и скандинавы. М.. 1986.
      29. Кирпичников A.M. Историко-археологические исследования древней Корелы // Финно-угры и славяне, — Ленинград: Наука ЛО, 1979.
      30. Edgren Т. The Viking age in Finland // The Viking World. - London-New York: Routledge, 2008. P. 470-184.
      31. Пашков А.А. Средневековые источники.
      32. Вареное А.В. Карельские древности в Новгороде. Опыт топографирования // Новгород и Новгородская земля. История и археология. Материалы международной научной конференции. - Новгород, 1997.
      33. Ленрот Э. Калевала. — М., 1985.
      34. Сакса А.И. Древняя Корела в эпоху железного века // In situ. К 85-летию профессора А.Д. Столяра. - СПб.: СПбГУ, 2006. С. 282-307.
      35. Шаскольский И.П. К происхождению карел // Финно-угры и славяне. — Л.: Наука ЛО. 1979.
      36. Кочкуркина С.М., Спиридонов А.М , Джаксон Т.М. Письменные известия о карелах. — Петрозаводск, 1996.
      37. Хроника Эрика. Перевод А.Ю, Желтухин, - VI.: РГГУ, 1999.
      38. Scriptores Rerum Svecicarum Medii Aevi. T I. — Upsaliae,1828.
      39. Scriptores Rerum Svecicanun Medii Aevi T. II. - Upsaliae, 1828.
      40. Олаус Петри. Шведская хроника. — М.: Наука, 2012. 421 с.
      41. loanni Loceenii. Rerum Svecicarum Historia. Stockholmiae: Ex officina Johanis Kanssonii, 1654.
      42. Messenii Johanes. Scondia illustrata: seu Chronologia de rebus Scondiae hoc Sueciae. Daniae, Norvegiae atque una Islandiae, Gronladiaeque. Stockholmae: Typis O. Enaei, 1700.
      43 Спиридонов A.M. Исландские саги как источник по раннесредневековой истории Карелии // Скандинавский сборник Вып. XXXII - Таллин: Ээсти Раамат, |‘)88.
      44. A History' of Norway and the Passion and Miracles of the Blessed Olaffi — London University College. 2001.
      45. Isländske Annaler. Oslo Gröndal und Sons Bogtykkeri. 1977.
      46. Адам Бременский. Деяния архиепископов гамбургской церкви. Перевод В.В. Рыбаков // Из ранней истории шведского государства: первые описания и законы. - М.: Изд-во РГГУ, 1999.
      47. Zelteberg P., Saksa A., Uino P. The early history of the fortress of Kakisalmi. Russian Karelia as evidenced by new dendrochronological dating results // Fennoscandia archaelogica Vol. 12. 1995 p. 215-221.
      48. Сакса А.И. От племенного городка карел к административному центру Новгородской земли Кякисалми-Корела в XIII—XIV вв. // Ладога и Ладожская земля в нюху средневековья —СПб., 2014. С 117—130.
      49. Матузова В.И. Английские средневековые источники IХ-ХIII вв. —М, Наука, 1979.
      50. Мессениус Йoxaнeсс Рифмованная хроника о Финляндии и ее обитателях. Пер. Я. Лапатка. Электронный вариант 2013 года, http: /wvvw.vostlit .info/Tcxts/rusl 7 Messein’us_ I frametext.htm
      51. НПЛ 1950 - Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. - М : Изд-во АН СССР, 1950. 640 с.
      52. ПВЛ — Повесть временных лет: Прозаический перевод на современный русский язык Д.С. Лихачева.
      53. Финляндская хроника. Перевод Я. Лапатка.
      54. Legendi Sanctici Henrici.
      55. Johansen R. The Political impact of Crusading Ideology in Sweden 1150-1350. Master thesis. Oslo: Department of Linguistics and Scandinavian Studies, 2008. 96 p.
      56. Alexander Papa III. Vpsellensi Archiepiscopo e suffragensis eius e c. Guthermo duci.
      57. Chronicon episcoporum Finlandensium.
      58. Paavi lnnocentius IV: n suojelukirje kristillisen opin tunnustajille Suoniesa.
      59. Pope Innocentis IV Letter of Protection to confessors of Christian faith in Finland. 27 august 1249.
      60. Мейнандер Г. (Исторiя Финляндii. Лiнii, структури, переломнi моменти - Львiв: ЛА Пiрамiда. 2009. 216 с.
      61. Линд Д.Г. Невская битва и ее значение.
      62. Послание епископа Вик-Эзельского Генриха 12 апреля 1241 г. // Матузова В.И. Крестоносцы и Русь. Конец ХII в. - 1270 г. - М. Индрик, 2002.
      63. Lind J.H. Early Swedisli-Russian rivalry. The battle on the Neva in 1240 and Birger Magnusson // Scandinavian Journal of History, Vol. 16. Issue 4. - Oslo: Rouledge, 1991. pp. 269- 295.
      64. Рукописание Магнуша.
      65. Svenska medeltidens rim-krönikor I. Gamla eller Eriks-krönikan. Folkungames brödrastrider med en kon öfversigt af nännast föregående tid. 1229-1319. Stockholm: Nord- sted P.A. und Söner. Kongi. Boktryckare, 1865.
      66. Бегунов Ю.К. Древнерусские источники об Ижорце Пелгусии-Филиппе участнике Невской битвы 1240 г.
      67. Шаскольский И.П. Борьба Александра Невского против крестоносной агрессии конца 40-50-х годов XIII в.
      68. Коновалова И. Г. Ал-Идриси о странах и народах Восточной Европе. М. Восточная литература, 2006. 352, [3] с.
      69. Kankainen Т., Saksa A., Uino P. The early history of the fortress of Kakisalmi, Russian Karelia - archaelogical and radiocarbon evidence // Fennoscandia archaelogica. Vol. 12. Helsinki University of Helsinki Press. 1995. p. 41—47.
    • Пилипчук Я. В. Войны в золотоордынском Крыму: реалии и вымысел (40-е гг. XIV в. - 10-е гг. XV в.)
      Автор: bachman
      Пилипчук Я. В. Войны в золотоордынском Крыму: реалии и вымысел (40-е гг. XIV в. - 10-е гг. XV в.) // Parabellum novum. - № 7 (40). - СПб., 2017. - С. 55-69.
      Важным аспектом истории Причерноморья были отношения Золотой Орды с жителями Крыма. Отношения генуэзской Каффы* с Золотой Ордой исследованы в студиях О. Гайворонского, В. Гулевича, О. Мавриной, А. Григорьева, В. Григосьева1. Вопрос отношений Феодоро с татарами рассматривают В. Мыц, А. Герцен и Х.Ф. Байер2. Задачей данной работы является выяснение времени отделения Феодоро от владений Джучидов, анализ главных тенденций взаимоотношений татар с итальянскими торговыми республиками и пересмотр устоявшихся стереотипов относительно некоторых частных вопросов.
      В 1342 г. наступил кризис в отношениях между венецианцами и генуэзцами. Но это некоторое время не влияло на отношения с Золотой Ордой. Джанибек 30 сентября 1342 г. был лояльным к венецианцам. За них хлопотали эмиры Нангудай, Али, Могулбуга, Ахмат, Беклемиш, Куртка-бахши, Кутлуг-Тимур, Ай-Тимур3. К конфликту Золотой Орды с Венецией привели действия венецианцев. В 1343 г. произошло обострение отношений. В августе или сентябре случился инцидент между Андреоло Чиврано и Ходжой Омером, в результате которого татарин погиб. В отместку, много генуэзцев, венецианцев, флорентийцев и других европейцев было убито и ограблено татарами. Венецианцы в ноябре 1343 г. отправили следственную комиссию в Тану-Азак и арестовали Чиврано. В 1343 г. войско Джанибека подошло к Каффе и взяло город а осаду. Она продолжалась до февраля 1344 г. В ходе осады татары потеряли 15 тыс. человек к были вынуждены отойти, уничтожив осадные машины. Такие потери явно были вызваны эпидемией, а не военными действиями, которые в то время были значительно скромнее. Стоит помнить, что в 40-х гг. XIV в. Золотую Орду поразила эпидемия чумы, известная как «чёрная смерть». Андреа Дандоло отправил в Азак миссию Николетто Райнерио и Дзанакки Барбафела, После нахождения в Азаке они направились в ставку Джанибека. 28 апреля 1344 г. дож получил информацию от послов о переговорах. Татары ждали большого венецианского посольства. В июне 1344 г. Марко Лоредан и Коррадо Цигала вели переговоры о возмещении убытков. Венецианцы договорились с генуэзцами об общем посольстве, но генуэзцы не выполнили свои обещания и вели сепаратные переговоры. Генуэзцы уже в 1344 г. торговали с татарами. Венецианцы запротестовали, и генуэзский дож был вынужден уверять их в том, что нарушители будут наказаны. Венецианцы же наладили контакты с Азаком-Таной и восстановили венецианское поселение в городе. Тем временем генуэзцы начали проводить политику, которую никак не назовёшь мирной торговлей. В 1344-1345 гг. генуэзцы взяли Чембало в Крыму. Ситуация 40-х гг. XIV в. характеризировалась конфликтом с Джанибеком. Правители общин Готии находились под властью Золотой Орды, как и Судак. Эти земли также платили дань и подчинялись Трапезундской Империи. Продвижение генуэзцев на эти территории было равноценно провозглашению войны. Татары ответили на это походом. В 1345 г. войско Могул-Буги взяло в осаду Каффу. Венецианцы Азака и генуэзцы Каффы в том году платили контрибуцию татарам. Габриэль де Мусси указывал, что в то время владения татар были поражены чумой, и перед осадой Каффы прекратило существование поселение в Тане, а её население бежало в кораблях в Каффу. Во время осады татары, используя катапульты, забрасывали в город трупы своих умерших, вследствие чего болезнь поразила и итальянцев. Те выдержали осаду, но, прибыв в Венецию и Геную, способствовали распространению чумы. В 1346-1347 гг. генуэзцы и венецианцы не оставляли попыток договориться с Джанибеком о возмещении убытков, понесённых в 1343 г. В декабре 1347 г. венецианцы получили от татар согласие на восстановление фактории в Азаке и позволение разместить свои представительства в разных городах, в частности в Керчи-Воспоро. За венецианцев хлопотали эмиры Могул-Буга, Ягалтай и Кутлуг-Буга. В 1348 г. в Тану был назначен консул Филиппо Микьель. События около Азака и Каффы получили широкий резонанс. О них сообщал Иоанн Кантакузин. По его данным, было столкновение в Азаке, и иноземцы на протяжении нескольких годов не могли плавать по Танаису. Венецианцы пробовали восстановить торговлю, а татары на протяжении двух лет безуспешно воевали против жителей Каффы. То, что татары не смогли взять Каффу, было обусловлено не только эпидемией, но также и тем, что город был хорошо укреплён в эпоху правления в Золотой Орде хана Узбека. Генуэзцы сделали надлежащие выводы из событий 1347 г., когда им пришлось бежать из Каффы на судах от войск Токты4.
      В 1355 г. венецианцы и генуэзцы отправили посольства в Золотую Орду. Венецианское посольство, которое возглавлял Андре Венерио, прибыло осенью 1355 г. Татары играли на противоречиях между итальянскими республиками. Переговоры велись через наместника Крымского улуса Зайн ад-Дина Рамадано (Рамазана). Этот эмир отправил послание венецианскому дожу Джованни Градениго, где указывал на предоставление новых торговых возможностей. Письмо было написано 4 марта 1356 г. в Гюлистане. Письмо наместника улуса было подготовлено в ставке хана, с позволения Джанибека. Тем самым днём было датировано сообщение Зайн ад-Дина Рамадана венецианским купцам, что они должны платить налог в 3%, а также и иные налоги. Но также планировалось и ослабить фискальное давление. В 1356 г. татары позволили венецианцам обустроить порт в бухте Провато5.

      Рис. 1. Карта средневекового Крыма
      Смерть хана Джанибека внесла свои коррективы в политику итальянцев. Им снова нужно было отправлять послов, чтобы на этот раз договориться уже с Бердибеком. Послами были Джованни Квирини и Франческо Бон. Они получили от дожа приказ добиться восстановления венецианского квартала в Азаке и прежних гарантий для купцов. В конце мая 1358 г. посольство было уже в Азаке, а 20 июня венецианский сенат приказал направить в Азак консула Пьетро Каравелло. В 1358 г. наместник Солхата Кутлуг-Тимур позволил им, кроме Провато, использовать ещё гавани Калиеры и Судова для основания торговых факторий. Венецианцам приказывали строго придерживаться закона и платить налоги. Бердибек предостерег венецианцев от неподобающих действий, чтобы инцидент 1343 г. никогда не повторился. Ярлык был выдан венецианцам 13 сентября 1358 г., и за венецианцев хлопотали Хусейн-Суфи, Могул-Буга, Сарай-Тимур, Ягалтай, Кутлуг-Буга6.
      В тот самый день было написано уведомление Бердибека Кутлуг-Тимуру. В ярлыке Бердибека и уведомления Кутлуг-Тимура сказано, что венецианцы получали ряд льгот на торговлю в Судаке, Янгишехре и Калиере. 20 сентября 1358 г. было подготовлено сообщение венецианцам от Кутлуг-Тимура. С 24 по 26 сентября все три документа в оригиналах были вручены венецианским послам Джованни Квирини и Франческо Бону. В сообщении Бердибека Кутлуг-Тимуру указывалось, что между татарскими и венецианскими купцами произошёл инцидент в Константинополе. Двое татар было убито, а двух других два года держали в тюрьме. Венецианцы ограбили татар на сумму в 2330 сомов серебром. Зайн ад-Дин Рамадан получил приказ добиться от венецианцев возмещения убытков. Наместник Крыма отправил посла к венецианцам, но так ничего и не получил.Также сообщалось, что галлеи венецианцев напали на купца Бачмана и ограбили его товары на сумму в 500 сомов. Кутлуг-Тимуру и Черкес-беку приказывалось обратиться к венецианскому консулу за возмещением убытков. Этот документ подписали Могул-Буга, Кутлуг-Тимур, Тимур, Кораган, Черкес-ходжа. Бердибек требовал вернуть до 300 тыс. дирхемов или около 50 тыс. динаров. Лично Бачману требовали возместить убытки на сумму в 10 263 динара или 60 тыс. дирхемов. Требовала возмещения убытков и Тайдула-хатун. В её письме венецианцам, которое датировано 4 марта 1359 г., упомянуты те же самые случаи, что и в письме Бердибека Кутлуг-Тимуру. Тайдула-хатун желала облегчить фискальное давление для венецианцев Азака и ограничила сумму иска 550 сомами (102,96 кг серебра). Джованни Квирин и Франческо Бон выступили против таких действий Тайдулы. Но хатун проигнорировала отказ послов, и возмещение убытков татарским купцам произошло 4 марта 1359 г. в Гюлистанском дворце. В тот же день Тайдула-хатун отправила платёжную ведомость венецианскому дожу с перечислением персон, которым необходимо возместить убытки. В этот список попали и татарские эмиры, которые хлопотали в этом деле и представляли интересы купцов. Таким образом, венецианцы были вынуждены платить и за услуги посредников при составлении документов7. Однако свои коррективы внесла Великая Смута (Замятня) в Золотой Орде.
      Интересен аспект с образованием Княжества Феодоро. Теодоро Спандуджино описывал конфликт Андроника Палеолога со князем Готии. Х.-Ф. Байер считает, что королем Готии был князь Молдавии, а В. Мыц полагал, что против ромеев воевал Добруджанский деспотат. Много ученных в XVIII-XIX в. (И. Тунманн, П. Кеппен, А. Шлецер) предполагали в Дмитрие-солтане белорусско-литовских летописей правителя Феодоро (Готии). Н. Малицкий, А. Васильев, В. Залесская видели Дмитрия в тумархе Хутайни одной из мангупских написей. Ф. Брун считал Дмитрия правителем Феодоро, думая, что только у правителя Феодоро могло быть такое имя. А. Герцен и М. Крамаровский видят в Дмитрии правителя города Мангуп. А. Анбабин считает, что монгупский князь зависел от татар во время битвы на Синих Водах. В. Мыц полагает, что Дмитро-солтан — это татарский эмир Темир (Темирез), который воевал с литовцами в 1374 г. В персонах Хутайни и Чичикее часто видели первых правителей Феодоро, но такие догадки беспочвенны. Хутайни отстроил Мангуп и Пойку. Х-Ф. Байер относил надпись с упоминанием Хутайни к 1301 г. Он в ней назван всадником. Необходимо упомянуть и о военачальнике Тзитсе, который, вероятно, был татарином. Временем его деятельности считали период власти Токтамыша в Улусе Джучи. Вышеупомянутые сотники были наёмниками из кавказцев-лазов. В 60-70-х гг. XIV в. ещё нельзя говорить об оформлении княжества Феодоро. По мнению Д. Мыца, существовали общины в Готии со своей аристократией в виде сотников. Х.-Ф. Байер считает их просто военными предводителями. Ни о каком княжестве Феодоро при правлении Токтамыша не может идти речи8.
      Когда в Золотой Орде начался династический кризис, итальянцы уже не считали себя чем-то обязанными татарам. Генуэзцы повели наступление на татарские зоны влияния. Защищаться пришлось даже татарам. Около города Солхат в 1362-1365 гг. были сооружены земляные валы. Крымским Улусом в 1362-1365 гг. правил Кутлуг-Буга. В 1361-1362 гг. началась постройка стен Мангупа. М. Крамаровский считал, что сооружение валов в 1363 г. было связано с литовской угрозой. По сведениям армянского сборника, который в 1363 г. подготовил Степанос сын Натера в Солхате, правитель города приказал выкопать ров около города и много домов уничтожил. В 1364 г. при неизвестных обстоятельствах погибли жители с. Лаки — Чупан и Алексей. В 1365 г. между Кутлуг-Бугой и Мамаем назревал конфликт. Мамай был кыйатом и родственником Тюлек-Тимура и Али-бея, а Кутлуг-Буга был найманом. В армянской рукописи указано, что в Солхате собрались беженцы со всего Крыма от Кеча (Керчи) до Сарукермана (Херсонеса). По сведениям источника, Мамай находился в дне пути от Солхата в Карасу (Карасубазар). По данным армянского летописца Аветиса, 23 августа 1365 г. Кутлуг-Буга бежал из Солхата. В 1368 г. в Солхате от голода погибло много горожан. Положение Крымского улуса было тяжёлым — Мамай переформатировал местную элиту, проведя чистки и, в ответ на экспансионизм генуэзцев, в 1375 г. приступил к сооружению стен из камня. Их строительство продолжалось до 1380 г. Относить же осаду Феодоро-Мангупа Мамаем к 1373-1380 гг., как это считает Х.-Ф. Байер вряд ли возможно. Во-первых, в Готии не было достаточно сил и ресурсов, чтобы противостоять татарам. Во-вторых, на эллинизированное население Крыма давили генуэзцы. Нужно отметить, что Херсонес и Готия пострадали от вторжения 1365 г. Был опустошён Херсонес. Также можно констатировать прекращение жизни на Баклы и Тепе-Кермене, были опустошены Гурзуф и Алушта. Предполагается опустошение Ламбата и исчезновение Ялты как поселения. Солхат же не особо пострадал от Мамая. При нём Солхатом правил Хаджи-Байрам-ходжа, Хаджи-Мухаммед, Сариги. Предполагается и правление наместника Шейх-Хассана9.

      Рис. 2. Осада монголами города. Миниатюра из «Собрания летописей» Рашид ад-Дина (начало XIV в.)
      Пользуясь анархией в Золотой Орде, генуэзцы захватили ряд татарских владений. В 1365 г. генуэзцы заняли 18 поселений от Qosio до Osdafum (Qosio — с. Солнечная Долина (Козы)), Sancti Joannis (Солнечногорское, Куру-Узень), Tarataxii (долина Ай-Ван), de lo Sille (Громовка, Шелен), Vorin (Ворон), Osdafum (урочище Сотера вблизи Алушты), de la Canechna (курорт Луч), de Carpati (Зеленогорье, Арпат), de lo Scuto (Приветное, Ускут), de Bazalega (Малореченское, Кучук-Узень), de Buzult (Рыбачье, Туак), de Cara ihoclac (Веселое, Кутлак), de lo Diauollo (Копсель), de lo Carlo (Морское, Капсхор), Sancti Erigni (Генеральское, Уоу-Узень), Saragaihi (упрочите Карагач), Paradixii (Богатовка, Токлук), с. Междуречье, de lo Cheder (Ай-Серес)) и город Судак. Эти земли вошли в Солдайское консульство. Поселения Орталан, Сартан и Отайя остались в составе Золотой Орды10. Территории около Каффы принадлежали Каффинской кампании. Присутствие генуэзских консулов в Алуште, Партените, Гурзуфе, Ялте в 1374 г. засвидетельствовано книгой массариев Каффы. В Готию прибыла миссия Антонио де Акурсу и Джиованни де Бургаро. Завоевание этих территорий генуэзцами можно датировать 60-70-ми гг. XIV в., то есть временем Великой Смуты (Замятни)11.
      Летом 1365 г. Мамай блокировал Каффу с суши. В ответ, 19 июля, генуэзцы взяли Судак. Об этих событиях сообщал Карапет из Каффы в памятной записи от 15 августа 1365 г. Он писал, что пришли тяжелые времена, и что Нер (он же Чалипег) исмаильтянин (мусульманин) убил многих христиан. Нарсес же убил многих мусульман и иудеев в Судаке. Под контроль генуэзцев попал не только Судак, но и его сельская округа. Отузская долина, которая ранее принадлежала татарам, также стала генуэзской. Отузы в 1366 г. вошли в церковный округ Каффы, который в церковном отношении подчинялся Константинополю. Важно указать, что греческие поселения края от 1204 г. до 1364 г. включительно находились под протекторатом Трапезундской империи. Еще в 1364 г. Заморье (Ператеа) упоминалось в титуле императора Алексея III. В надписи в церкви Св. Троицы в с. Лаки упомянуто о Чупане сыне Янаки и сыне Чупана Алексее, которые жили во время Темира (Кутлуг-Тимура). Генуэзское завоевание региона Крыма, населенного эллинизированным населением, которое находилось под властью Трапезундской империи и Золотой Орды, обозначило конец эпохи кондомината. В 1375 г. Мамаю удалось вернуть татарам контроль над Готией и сельской округой (18 поселений) Судака, но генуэзцы сохранили контроль над Судаком. Генуэзцы много раз отправляли посольства к Мамаю, желая урегулировать с татарами отношения. Консул Джулиано де Кастро отправлял посольства к Мамаю, Ага-Мухаммеду, неназванному императору татар (так обычно называли правителя Солхата) и к Ак-Буге. Мамай и Ага-Мухаммед требовали возвращения под контроль татар сёл между Каффой и Судаком. Требования татар были исполнены, и управление над селами было передано наместнику Солхата. В русских летописях указано, что после поражения в Куликовской битве Мамай бежал к генуэзцам в Каффу, где его и убили, однако в тюркских источниках упомянуто о гибели Мамая от рук сторонника Токтамыша. По гипотезе Р. Почекаева, Мамай действительно мог бежать в Крым и искать помощи у генуэзцев, но не был убит ими. Если эффективно противостоять Мамаю не могли даже генуэзцы, то что же говорить об общинах Готии.
      Администрация же Токтамыша в Крыму проводила отличную от Мамая политику. Целью татар было оживить торговлю с итальянцами. В 1380 г. наместник Солхата Яркасс (Черкес), представитель Конак-бега, подписал с генуэзцами новый договор, по которому возвращались завоевания 1365 г. В договоре от 23 февраля 1381 г. Джанноне де Боско и Ильяс сын Кутлуг-Буги подтверждали контроль Генуи над Готией и Судаком. Генуэзцам возвращались земли приморской части Готии и поселения Солдайского консульства. Консульства Гурзуфа, Ялты, Партенита и Алушты сначала были организованы в викариат Готии. В 1387 г. он был реорганизирован в Капитанство Готии, которое простерлось от Алушты до Чембело. По мнению А. Бертье-Делагарда, границы генуэзской Готии простирались от Туака до Фороса. Воюя с генуэзцами, феодоритский князь Алексей в 1У23 и 1433 гг. дважды захватывал Чембало, но оба раза был выбит оттуда генуэзцами. В Каффе был утвержден новый таможенник и чиновник для контроля над татарами Каффы. В 1382-1383 гг. между татарами и генуэзцами были подписаны дополнительные договора. В Каффе появился татарский тудун (наместник) , который контролировал татарское население города. Но даже эти шаги не привели к примирению между татарами и генуэзцами. В 1383-1385 гг. генуэзцы построили вторую линию фортификаций Каффы. В 1385-1386 гг. между татарами и генуэзцами происходил конфликт, известный под названием «Солхатская война». Генуэзцы занимали южное побережье Крыма. В 1358 г. они не допустили закрепления в гавани Калиеры венецианцев. В 1365 г. генуэзцы заняли территорию около гавани, а в последней четверти XIV в. соорудили там крепость12.
      По данным генуэзских документов, в 1380-1381 гг. общины Готии были переданы Ильясом сыном Кутлуг-Буги из владений Империи Татар (Золотой Орды) под протекторат генуэзцев. Население Готии принимало участие в «Солхатской войне» на стороне татар, и генуэзцам даже пришлось направить галеру из метрополии, чтобы подавить восстание. Начало строительства в Мангупе под руководством Чичикея нужно датировать 1386-1387 гг., поскольку в тексте есть указание, что эти события произошли при правлении Токтамыша13. В другой мангупской надписи упомянут тумарх (сотник) Хутайни. В надписи также упомянута местность Пойка. В. Мыц считает, что Пойка — это духовный и культурный центр Феодоро.
      По мнению С. Бочарова, Провато в 1382 г. контролировали татары, поскольку венецианцам была позволена остановка в этой гавани. Исследователь считает, что регион между Каффой и Судаком в 1382-1386 гг. снова контролировался татарами. В 1383 г. Бек-Булат ударил по Каффе. «Солхатскую войну» с генуэзцами начал Тука-Тимурид Бек-Булат, который требовал от генуэзцев признать его, как императора татар. В 1386 г. он провозгласил себя ханом в Крыму. Генуэзцы отказались признавать его власть, и в июне 1386 г. началась война. Тогда татарскими войсками руководил некто Саисале, которым Бек-Булат заменил Кутлу-Бугу. Об этом эмире было сообщение у армянского писаря. Сообщалось, что тот разорил передовой аванпост и много церквей и храмов вне Каффы. Села Йычал и Кыпчак были опустошены татарами. В мае 1387 г. гарнизон Каффы отбил нападение татар. Флот генуэзцев блокировал Керченский пролив и пути в Азак-Тану. 17 июня 1387 г. генуэзцы Каффы стреляли фейерверками в честь победы в Солхатской войне. Регион от Каффы до Судака снова стал генуэзским владением. Однако Крымская Готия осталась в составе Улуса Джучи. О Солхатской войне сообщалось и в надписи на армянском Евангелии. Автор надписи Саргис сообщал, что когда Полат-хан воевал с Каффой, при отступлении татар это поселение было захвачено генуэзцами. Татары были вынуждены подписать мирный договор с генуэзцами14.
      Войны Токтамыша с Тимуром не имели прямого влияния ка Крым. Эмиры Тимура опустошили татарские улусы на Днепровском Левобережье, но тимуридские хроники на фарси ничего не сообщали о пребывании Тимура или его полководцев в Крыму. Войска Тимура дошли только до реки Узи (Днепр). Арабские же хронисты сообщали об опустошении Крыма и содействовали появлению такого исторического фантома, как поход Тимура в Крым. Ибн Дукмак говорит, что Тимур овладел Крымом, 18 дней держал в осаде Каффу и захватил город. Практически то же пишет и ибн ал-Форат. Ал-Макризи просто сообщал, что Тимур занял Крым и взял Каффу. Ибн Шохба Ал-Асади говорит, что Тимур занял Крым. Ибн Хаджар ал-Аскалани писал, что в 1394-1395 гг. Тимур 18 дней держал в осаде Каффу, взял и опустошил её. Через два года после описываемых событий сообщалось, что Токтамыш воевал против генуэзских франков. Тимуридский хронист Муинн ад-Дин Натанзи просто указывал, что владения Токтамыша простиралась до Каффы. Османский историк XVII в. Ибрахим Печеви писал, что Тимур два или три раза лично вторгся в Крым. Но сведения османской хроники не находят подтверждения даже в арабских хрониках, не говоря уже о тимуридских. Тимуридские хронисты Низам ад-Дин Шами и Шараф ад-Дин Йазди сообщали о продвижении войск Тамерлана до Азака и Узи, но не Крыма. Действия войск Тамерлана затронули только Тану в Азаке. Поэтому закономерен вывод В. Гулевича о том, что арабские писатели искажают события в Крыму. Там действовал не Тимур, а Идигей. Он в 1397 г. должен был воевать у Каффы и Мангупа15.
      Однако влияние сведений арабских хронистов обозначилось на историографии вопроса. Предположение о вторжении Тамерлана в Крым высказали еще В. Смирнов, Ф. Брун и Н. Малицкий. Следуя за этой исторической традиции, А. Якобсон, А. Герцен и М. Крамаровский также не сомневались в том, что Тамерлан взял Каффу и опустошил Крым. Археологические исследования не подтверждают гипотезы этих учёных. Ни генуэзские, ни армянские крымские источники не зафиксировали пребывание врага около стен крымских городов. Единственным аргументом за, казалось бы, являются сведения иеромонаха Матфея о опустошении города Феодоро, но врагами названы «агаряне», которыми могли быть кто угодно из татар. Поскольку феодориты дружили с татарами Токтамыша, то их врагами могли быть лишь татары Тимур-Кутлуга и Идегея, а также иных противников Токтамыша. При этом Идегей лишь иногда мог отвлекаться на крымские дела, поскольку у него были куда более опасные враги — Токтамыш и Тамерлан16.
      Отдельно необходимо обратить внимание на мифический поход Витовта в Крым. На протяжении долгого времени учёные соглашались со сведениями Яна Длугоша о походе Витовта на Нижний Дон. Этом у верили М. Грушевский и Ф. Шабульдо. Сведения письменных источников критически проанализировал Я. Дашкевич. По сведениям Иохана Посильге, тевтонцы и литовцы пребывали в устье Днепра. Продолжатель Дитмара Любекского в хронике города Любек указывал, что литовцы под Каффой победили татар и покорили их себе. В другой хронике города Любека, которую написал Руфус, сообщалось, что Витовт, помогая Мосатану, собрал большое войско из ливов, русинов и верных царю (хану) татар, ворвался в край по направлению к Каффе, опустошил край и покорил его себе. Каффа в немецких хрониках была обозначением Крыма. Я. Дашкевич предположил, что литовцы со своими союзниками воевали в землях по направлению к Крыму на территории нижнего течения Днепра. Вполне вероятно, что Мосатан — это Токтамыш17.
      А. Якобсон считал, что в Крым вторглись войска Идегея. Гипотезы о крымском походе Тамерлана придерживали М. Сафаргалиев, А. Романчук и А. Герцен. В. Мыц считает, что археологический материал, собранный А. Романчук и А. Герценом, не подтверждает гипотез об опустошении Херсона и Мангупа. Вторжение войск Тамерлана в Крым В. Мыц считает историографическим мифом. В поэме иеромонаха Матфея сообщается о девяти годах вражды жителей города Феодоро с агарянами (мусульманами). Поскольку край входил в состав владений Золотой Орды, то собственно поход 1394-1395 гг. Тимура против Золотой орды привёл к обособлению княжества Феодоро, так как общины Готии ранее были лояльны хану Токтамышу. Конечно, татары этого не простили местному эллинизированному населению и опустошили Мангуп-Феодоро. Жителям пришлось заново отстраивать город18.
      «Агаряне» Матфея — это татары. Н. Малицкий считал их воинами Идегея. По данным одной из надписей, татары совершили набег и захватили два воза. Когда феодориты усышали об этом, то сразу отправили конницу для преследования татар. Они преследовали и убивали их до поселения Зазале. Феодоритские всадники, возглавленные таинственным человеком из Пойки, преследовали татар до реки Бельбек. Эти события предшествовали опустошению Феодоро. Понятно, что феодориты могли нанести татарам лишь локальные поражения во время небольших набегов, когда же татары собирали сильное войско, то феодориты были бессильны против них. Нужно сказать, что первыми датирующими время существования Феодоро источниками были надписи от 1425 и 1427 гг., где была указана дата 1403 г. А в 1411 г. генуэзцы сделали подарок Алексею, дуке (князю) Теодоро. В 1422 г. генуэзцы уже выделили деньги на охрану Чембало от Алексея, государя Теодоро. В конце XIV — начале XV в. происходило становление княжества Феодоро. Разрозненные общины аланов и готов в Крымской Готии объединились в единое государство, чтобы противостоять генуэзцам и татарам19.
      Действия феодоритов против агарян были связаны с внутренним противостоянием Идегея и Токтамыша. В мае 1396 г. Токтамыш вернулся из Литвы в Крым и провозгласил себя ханом этой территории. Осенью 1396 г. или зимой 1396-1397 гг. Тимур-Кутлуг и Идегей объединили свои силы против Токтамыша. Уже весной 1397 г. Тимур-Кутлуг изгнал Токтамыша из Крыма и предоставил тарханный ярлык Мухаммеду (сыну Хаджи Байрама)20. Но Токтамыш вернулся в Крым, а могущественный клан Ширин признавал его, как легитимного правителя Золотой Орды21.
      Поражение Токтамыша и Витовта в битве на Ворскле должно было содействовать восстановлению в Крыму власти Идегея. Принимая во внимание сведения иеромонаха Матфея, можно утверждать, что феодориты вернулись под власть Идегея только в 1404 г., когда была написана поэма иеромонаха Матфея. Заниматься одними только феодоритами Идегею мешала активность Токтамыша в разных улусах Золотой Орды, кроме того, в конце своей жизни Токтамыш достиг взаимопонимания с Тамерланом, и ожидался их общий поход против Идегея. Однако этому помешали почти синхронные смерти Токтамыша и Тамерлана. В последующие годы литовский князь Витовт, пользуясь войсками Токтамышевичей, беспокоил пограничье Золотой Орды. Разные огланы совершали походы на территорию, подконтрольную Идегею. В 1407-1419 гг. Идегей боролся за власть с Токтамышевичами, а также с рядом ханов, которых он сам ранее поставил. Вот, например, Шадибек захотел сместить Идегея, но это не удалось, и он вынужден был искать укрытия от эмира у ширваншаха Шейх-Ибрагима, которого поддерживали Тимуриды. Вместо него ханом был сделан Пулад. Его ставлеником в Крыму был правитель Алушты Ак-Берди-бей, которому Каффа заплатила деньги в 1410 г. В 1411 г. силы ставленника Идегея были выбиты из Крыма Джелал ад-Дином сыном Токтамыша. Летом и осенью 1411 г. в Крыму были упомянуты беи Черкес и Мухаммед, Джелал-ходжа и Балче. Армянский источник из Крыма под 1412 г. упоминал правление Джелал ад-Дина. В том году Джелал ад-Дин погиб в сражении со своим братом Керим-Берди. Новая креатура Идегея, Тимур, владел более восточными землями. Более того, он начал войну с Идегеем и вытеснил его в Хорезм. В Крыму же некто Кавка в 1413 г. взял в осаду Каффу. О том, кому он подчинялся, и подчинялся ли он кому-то вообще, неизвестно. В 1416 г. в Литву бежали Джабар-берди и Кепек, спасаясь от войск Идегея и его ставленника, хана Дервиша. На протяжении нескольких лет Идегей поддерживал свою власть в Крыму. В 1419-1420 гг. на золотоордынских монетах чеканились имена Бек-Суфи, Дервиша и Девлет-Берди. После смерти Идегея в 1419 г., в Крыму получил власть Бек-Суфи. Ему служили Ак-Берди и Исмаил, которые ранее подчинялись Идегею. Бек-Суфи служил Тенгри-Берди. В 1420 г. в Крым вторгся Улуг-Мухаммед и выдал ярлык на правление Керчью Туглу-бею. Там он сражался с Бек-Суфи, который удерживал власть еще в 1421 г. Потом борьба за трон развернулась между Девлет- Берди и Улуг-Мухаммедом. Девлет-Берди правил Крымом в 1421-1423, 1424, 1426-1428 гг. В 1421 г. каффинцы заплатили Девлет-Берди значительную сумму. В 1423 г. они сделали очередное подношение этому хану. При Девлет-Берди в Солхате правил Татол-бей, а после не го Кутлуг-Пулат. В 1424 г. больших успехов достиг Улуг-Мухаммед. Его ставленником в Солхате был Саид-Исмаил. В развернувшейся в этом году борьбе за Крым между Девлет-Берди и Улуг-Мухаммедом первый бежал из региона уже в июне. Трем сановникам Улуг-Мухаммеда каффинцы заплатили значительную сумму. На протяжении конца 1424-1425 гг. Улуг-Мухуммед отсиживался у Витовта, поскольку его изгнал Девлет-Берди. Генуэзцы финансировали последнего, пока тот удерживал Крым. Это было связано с тем, что каффинцы желали избежать татарских набегов. Зимой 1425-1426 гг. Улуг-Мухаммед находился в низовьях Днепра. Весной 1426 г. он завладел Крымом, но ненадолго. Вмешавшись в конфликт Барака с его противником (Улуг-Мухаммед был противником Барака и, помогая его врагам, ограничивал возросшую власть царевича из восточной части Дешт-и Кыпчак), он утратил контроль из-за вторжения Девлет-Берди. В 1426 г. армянин Ованес в письме Витовту от имени хана Девлет-Берди заверил великого князя, что хан никогда не был врагом Литвы. В 1427 г. контакты с Витовтом наладили беи из рода Ширинов. Представители этого рода не утрачивали возможности беспокоить Каффу. Первое своё письмо османскому султану Улуг-Мухаммед отправил в 1428 г. Осенью 1427 г. Улуг-Мухаммед владел Крымом и Нижним Поволжьем с Сараем. В 1428 г. татары разоряли монастыри в генуэзской части Крыма22.
      Поражения от Тимура, а также внутренние усобицы отвлекали внимание татар от Крыма и сделали возможным обособление Феодоро из состава Золотой Орды. Первым по-настоящему известным и достоверно установленным правителем Феодоро был Алексей I. Начало его правления относится к июлю 1411 г., когда генуэзские документы впервые зафиксировали Алексея. Имя Алексей (Кириалеси, Алеси) зафиксировал генуэзский нотарий Джиованни Лабаино, который находился при консуле и вёл переговоры с правителями греческих государств. В мае 1411 г. магистрат Каффы отправил к татарам дипломатическую миссию Джорджо Торселло. Неизвестно, к кому и с какой целью было отправлено посольство. Поскольку Феодоро оставалось независимым, то, скорее всего, разговор шёл о торговых делах генуэзцев. Необходимо отметить, что хан Пулад в 1410 г. опустошил поселение Тана в Азаке. К хану Тимуру посольство было отправлено скорее всего с целью добиться возмещения убытков и обговорить условия торговли, которые со времен Токтамыша не менялись. После визита к татарам Джорджо Торселло находился с дипломатической миссией в Готии (то есть Феодоро). 24 октября 1411 г. в Каффу прибыл Кеасий из Феодоро. Возможно, таким образом Феодоро и Генуя установили дипломатические отношения. В 1420 г. в Каффу снова прибыл посол феодориоов. Каффинцы договорились с ним о поставках продовольствия в Каффу23.
      Проведя исследование, мы пришли к таким выводам: отношения Джучидов с итальянцами и эллинизированным населением Крыма можно разделить на несколько периодов. В период 1342-1410 гг. нарастает напряжение в отношениях между татарами и итальянцами. В 1343 г. татары разгромили венецианскую Тану, и на протяжении 40-х гг. XIV в. Джанибек два раза воевал против Каффы и потепел в этих войнах поражение. Во время Великой Смуты (Замятни) в 1365 г. генуэзцы заняли земли, ранее бывшие кондоминатом Трапезундской Империи и Улуса Джучи, кроме Готии и Херсона. В 1375 г. беклярбек Мамай смог вернуть контроль над частью утраченных владений, кроме Чембало, Судака, Ялты, Алушты. В 1381 г. Токтамыш признал за генуэзцами завоевания 1365 г. Отношения Токтамыша с генуэзцами были сложными и сменялись с дружественных на враждебные. В 1386-1387 гг. генуэзцы выиграли Солхатскую войну против татар. В 1395 — 1396 гг. Каффа и генуэзские колонии Крыма не пострадали от войск Тамерлана. Вторжение чагатаев только затронуло венецианскую Тану в Азаке. Противостояние Идегея и Токтамыша обусловило выделение из состава Улуса Джучи княжества Феодоро. Общины аланов и готов консолидировались в княжество для того, чтобы противостоять генуэзцам и татарам. Идегей мог лишь иногда уделять внимание Крыму, поскольку был занят противостоянием с Токтамышем и Тимуром, а также их сыновьями.
      Комментарии
      * Топоним Каффа с двумя ф — калька с итальянского Caffa — как называли генуэзцы свою колонию, существовавшую на территории современной Феодосии с последней трети XIII в. по 1475 г., когда захватившие оную турки переименовали её в Кефе. Термин Каффа широко используется в нынешней украинской литературе (напр.: Феодосия, путеводитель. Симферополь, б. д. С. 7-8), тогда как в российской (до 1917 г., советской, включая украинскую, и постсоветской) научной и прочей литературе для обоих периодов, генуэзского и турецкого, принят топоним Кафа, с одним ф (см., напр.: Всемирная история. Т III. М., 1957. С. 788-789; Історія міст і сіл української РСР. Кримська область. Київ, 1974. С. 15, 624, 625); тем более, что поселение Кафа (греч. Кафас) в данном месте упоминается византийским императором Константином Багрянородным уже в Х веке (Константин Багрянородный. Об управлении империей / Пер. Г. Г. Литаврина. М., 1989. С. 255, 257 (гл. 53)). Г. Г. Литаврин в примечании уточняет, что «переименование Феодосии Кафой обычно относят ко времени после IV в.» (Там же. С. 454, прим. 24). Получается, что генуэзцы, равно как и турки, просто переиначили уже существовавшее название на свой лад. Под таким именем город был известен вплоть до 1784 г., когда, после вхождения Крыма в состав России, ему вернули изначальный древнегреческий топоним Феодосия (Богом данная). (прим. Д. А. Скобелева)
      Примечания
      1. Григорьев А. П., Григорьев В. П. Коллекция золотоордынских документов XIV века из Венеции: Источниковедческое исследование. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2002. 276 с.; Гулевич B. П. Северное Причерноморье в 1400-1442 гг. и возникновение Крымского ханства // Золотоордынское обозрение. № 1. Казань: Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2013. С. 110-146; Гайворонский Л. Повелители двух материков. Т І: Крымские ханы XV- XVI столетий и борьба за наследство Великой Орды. К.: Майстерня книги; Бахчисарай: Бахчисарайський музей-заповедник, 2010. 400 с.; Мавріна О. С. Виникнення Кримського ханства в контексті політичної ситуації у Східній Європі кінця XIV — початку XV ст. // Сходознавство. № 25-26. К.: Інститут сходознавства ім. А. Кримського., 2004. C. 57-77; Маврина О. С. Некоторые аспекты генуэзско-татарских отношения в XIV веке // Там же. 2005. № 29-30. С. 89-99; Мавріна О.С. Від улусу Золотої Орди до Кримського ханства: особливості політичної еволюції // Там же. 2006. № 33-34. С. 108-119; Мавріна О. С. Протистояння Тимура і Тохтамиша та зміна політичної ситуації на півдні Східної Європи наприкінці XIV ст. // Там же. 2006. № 35-36. С. 66-76; Мавріна О. Кримське ханство як спадкоємець Золотої Орди // Україна-Монголія: 800 років у контексті історії. К.: Національна бібліотека України імені В. І. Вернадського НАН України, 2008. С. 27-34.
      2. Мыц В. Л. Каффа и Феодоро в XV в.: Контакты и конфликты. Симферополь: Универсум, 2009. 528 с.; Герцен А.Г. Описание Мангупа-Феодоро в поэме Иеромонаха Матфея // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. Вып. Х. Симферополь: Крымское отделение Института востоковедения им. А. Е. Крымского, 2003. С. 562-589; Байер Х.-Ф. История крымских готов как интерпретация Сказания Матфея о городе Феодоро. Екитеринбург: Издательство Уральского университета, 2001. 477 с.
      3. Григорьев А. П., Григорьев В. П. Коллекция... (2. 10-1р, 14, 26, 43-44, 74.
      4. Типаков В. А. Общины Готии и капитанство Готии в уставе 1449 г. // Культура народов Причерноморья. № 6. Симферополь: Межвузовский центр Крым, 95X599. С. 218-224; Григорьев А. П., Григорьев В. П. Коллекция... (2. 79-86, П8-121 ; Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... (2. 6; Кантарузин Иоанн. Истории / Пер. Е. 13. Хвальков. 2011; Р. Империя Степей: Аттила, Чингисхан, Тамерлан // История Казахстана в западных источнииах. Т II. Анматы: Санат, 2005. C. 154; Wheelis M. Biological Warfare at the 1346 Siege of Caffa; Ciociltan V. The Mongols and Black Sea Trade in Thirteenth and Fourteenth Centuries. Leiden: Brill, 2012. P. 204-212.
      5. Бочаров С. Г. Отуз и Калиера // Золотиордынское наследие: Материалы второй Международной научной конференции «Политическая и социально-экономическая история Золотой Орды, посвященная памяти М. А. Усманова. Вып. 2. Казань , 29-30 марта 2011 г.». Казань: Институт истории им. Ш. Маджани; ООО Фолиант, 2011. С. 255; Григорьев А. П., Григорьев В. П. Коллекция. C. 122, 169, 171-172, 178-179.
      6. Григорьев А. П, Григорьев В. П. Коллекция.... C. 123, 130, 148, 157-159, 163—164, 166.
      7. Там же. C. 185, 187-189, 192-194.
      8. Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... C. 14-15, 18-19, 23, 30-34, 54—55; Байер Х.-Ф. История крымских готов... C. 178-193.
      9. Крамаровский М. Г. Человек средневековой улицы: Золотая Орда, Византия, Италия. СПб., Евразия, 2012. С. 220-227; Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... C. 41-42; Байер Х.-Ф. История крымских готов... C. 196; Гулевич В. П. Тука-Тимуриди і західні землі улусу Джучі в кінці ХIIІ-XIV ст. // Спеціальні історичні дисципліни: питання теорії та методики. Число 22-23. К.: Інститут історії України, 2013. С. 153-155.
      10. Бочаров С. Г. Заметки по исторической географии генуэзской Газарии XIV-XV веков: Консульство Солдайское // Античная древность и Средние века. Вып. 36. Екатеринбург: Изд-во УрФУ им. Б. Н. Ельцина, 2005. С. 282-285, 289-292.
      11. Типаков В. А. Общины Готии... (2. 218-224.
      12. Маврина О. С. Некоторые аспекты... С. 94-96; Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... C. 39; Пономарев А. Л. «Солхатская война» и «император» Бек Булат // Золотоордынское наследие: Материалы второй Международной научной конференции «Политическая и социально-экономическая история Золотой Орды», посвященная памяти М. А. Усманова. Вып. 2. Казань, 29-30 марта 2011 г.». Казань: Институт истории им. Ш. Маджани, ООО Фолиант, 2011. С. 18-21; Бочаров С. Г. Отуз и Калиера. С. 254-255, 260-261; Почекаев Р. Ю. Цари ордынские. СПб.: Евразия, 2010. C. 232-233; Типаков В. А. Общины Готии. С. 218-224; Байер Х.-Ф. История крымских готов. C. 194—195.
      13. Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... C. 28-30; Байер Х.-Ф. История крымских готов. C. 184—191.
      14. Маврина О. С. Некоторые аспекты... С. 96; Пономарев А. Л. «Солхатская война». С. 18-21; Бочаров С. Г Отуз и Калиера. С. 254-255; Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... C. 7, 33; Герцен А. Г. Описание Мангупа-Феодоро... С. 195; Гулевич В. П. Тука-Тимуриди... С. 156-157.
      15. Золотая Орда в источниках. Т 1: Арабские и персидские сочинения / Составление, вводная статья и комментарии Р. П. Храпачевского. М.: ЦИВОИ, 2003. C. 154, 168, 197, 201, 204, 315; Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... С. 45-47, 57-63; Сафаргалиев М. Г. Распад Золотой Орды. Саранск: Издание мордовского университета, 1960. С. 168; Гулевич В. П. Тука-Тимуриди... С. 156-157.
      16. Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... C. 45-63.
      17. Там же. C. 16-18; Дашкевич Я. Р. Литовські походи на золотоординський Крим в кінці XIV ст.: між історією та фікцією // VIII сходознавчі читання А. Кримського. Тези міжнародної наукової конференції. м. Київ, 2-3 червня. К.: Інститут сходознавства ім. А. Ю. Кримського НАН України, 2004. С. 133-135; Гулевич В.П. Тука-Тимуриди... С 160.
      18. Мавріна О. С. Протистояння Тимура і Тохтамиша... (2. 72-73; Герцен А. Г. Описание Мангупа-Феодоро... C. 580-587; Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... С. 46-55, 57-61; Сафаргалиев М. Г. Распад Золотой Орды. С. 168.
      19. Герцен А. Г. Описание Мангупа-Феодоро... С. 577; Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... C. 31; Байер Х.-Ф. История крымских готов... С. 205-206.
      20. Мавріна О. Кримське ханство... С. 30; Мавріна О. С. Від улусу... С. 112-113; Заплотинський Г. Емір Едігей: оснолвні віхи державницької політики // Український історичний збірник. К.: Інститут історії України, 2005. Вип. 8. C. 40.
      21. Шабульдо Ф. М. Витовт и Тимур: противники или стратегические партнері. // Lietuva ir jos koimynai. Nuo normanu iki Napoleono. Вильнюс: Вага, 2001. С. 95-106.
      22. Чоркас Б. Степовий щит Литви: Українське військо Гедиміновичів (XIV—XVI ст.): науково. популярне видання. К.: Темпора, 2011. C. 50; Заки Валиди Тоган. Восточно-европейская политика Тимура // Зооотоордынская цивилизация. Вып. 3. Казань: Изд-во «Фэн» АН РТ, 2010. С. 214; Zdan M. Sitosunki litewsko-tatarskie za czasow Witolda, w. Ks. Litwy // Ateneum Wileńskie: Czasopismo naukowe poswiecone badaniom prieszlosci ziem Wielkiego X. Litewskiego. Rocznik VII. Zeszyt 3-4. Wilno, 1930. S. 564-569; Герцен А. Г. Описание Мангупа-Феодоро. С. 576-578; Гулевич В. П. Северное Причерноморье. С. 111-112, 114-115, 118—121;Гулевич В. П. Крым и императоры Солхата в 1400-1430 гг: хронология правления и статус правителей // Золотоордынское обозрение. № 4 (6). Казань, 2014. С. 166-181.
      23. Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... C. 69-71; Байер Х.-Ф. История крымских готов... С. 206.
    • Английские гильдии в XVII-XIX вв.
      Автор: Чжан Гэда
      Вопрос более не на знание языка, а на знание реалий - скажем, были в Лондоне gunsmith и gunmakers. Чем они отличались?
      И еще очень важный статусный момент - скажем, юноша проработал энное количество лет подмастерьем во время срока обучения. Потом начал работать, но статуса мастера не получил. И часто в записях встречается такая формула - in 17... received freedom of Gunmakers Co. или free of Gubnmakers Co., 17...
      Он перестал что-то платить гильдии? В чем выразилась его свобода до получения статуса мастера? Или так называлась какая-то привилегия? У слова free есть и такое значение.
    • Панин С. Б. Джамшиды. Миграционные процессы в российско-афганских отношениях в первые десятилетия XX в.
      Автор: Saygo
      Панин С. Б. Джамшиды. Миграционные процессы в российско-афганских отношениях в первые десятилетия XX в. // Восток. Афро-азиатские общества: история и современность. - 2014. - № 5. - С. 43-54.
      В статье анализируется роль миграционных процессов в российско-афганских отношениях в первые два десятилетия XX в. В ней рассказывается о джамшидах как этнической группе северного Афганистана, одного из четырех главных аймакских племен, которые в 1908 г. бежали из Афганистана на территорию Русского Туркестана. Приход джамшидов и их поселение в Закаспийской области Туркестана создали серьезное напряжение в русско-афганских отношениях. Статья повествует о сложной судьбе джамшидов, которая у них сложилась не только в Афганистане, но и в России.
      Граница России с Афганистаном всегда испытывала на себе воздействие миграционных процессов. Естественные рубежи - Амударья и Пяндж - на многих участках не были преградой для передвижения людей, а установленные русскими властями в 1890-х гг. на границе с Афганистаном таможенные учреждения и посты пограничной стражи, политически разделившие проживавшие здесь народы, не смогли разорвать их экономических и хозяйственных связей. Нередко миграция через границу принимала форму социального или этнического протеста. Происшедшее в 1908-1909 гг. массовое бегство из Афганистана на российскую территорию афганских кочевников племени джамшидов1 стало фактором, резко ухудшившим российско-афганские отношения накануне и в годы Первой мировой войны.
      30 июня 1908 г. из Афганистана на территорию среднеазиатских владений России, в Закаспийскую область (ныне Туркменистан), перешли более 2.5 тыс. джамшидских семей (12-15 тыс. человек) [Английская агрессия в Афганистане, 1951, с. 239]2 и обратились с просьбой о принятии их в российское подданство. Вот как описывает предысторию этого сюжета афганский историк М.Г.М. Губар:
      «Цветущие земли джемшидов Герата, на которые давно с вожделением смотрели крупные и влиятельные феодалы, в результате предательской сделки перешли в их руки. Случилось так, что гератские феодалы - члены дурбара, - известные под именем “Чар колах” (“Четыре шапки”), с помощью губернатора Герата Мухаммад Сарвар-хана, которого называли Баба-и Карам (“Благородный Баба”), обвинили мужественных джемшидов в антиправительственных выступлениях. Получив согласие эмира Хабибулла-хана на подавление этого выступления, они ночью с трех сторон внезапно окружили их войсками. Невинные люди, оставив свои дома, бежали в сторону русской границы, которая умышленно не была прикрыта правительственными войсками. Земли бежавших были распределены среди местной знати» [Губар, 1987, с. 30].
      Русский ученый-востоковед А.А. Семенов, опираясь на рукопись начала XX в., известную под названием “Исторический очерк джемшидов”, описывает это событие как грандиозную картину массового переселения: в этот день “вся долина реки Гор-аб, в окрестностях крепости Кушки, оказалась заполненной беспрерывно подходившими джемшидами с их стадами и имуществом” [Семенов, 1923, с. 161].
      Российские пограничные власти, по свидетельству А.А. Семенова, были предупреждены ранее бежавшими из Афганистана джамшидскими ханами о готовящемся движении племен. Еще 18 мая 1908 г. в русское приграничное поселение Чемени-Бит, в Закаспийской области, прибыли два сына и два племянника бывшего джамшидского хана, казненного при эмире Абдуррахман-хане, Ялангтуша, которые, подняв восстание в Бадхызе3, стали искать убежище на русской территории, сообщив о возможном движении племен к русской границе. Но такие масштабы переселения стали неожиданными для российских властей Туркестана, которые оказались не готовы к принятию большого количества людей. К тому же движение джамшидов к русской границе стало толчком к восстаниям в северо-западном Афганистане: в округе Калаи-Нау против власти Кабула поднялись хазарейцы, в горных районах - фирузкухи и оставшиеся в Афганистане джамшидские роды, ожидая известий с российской стороны [Семенов, 1923, с. 161].
      И ранее ввиду разорительных поборов и притеснений афганских властей приграничные племена неоднократно стремились перейти российскую границу, но такое крупное перемещение в начале XX в. произошло впервые. По данным центральной и туркестанской печати того времени, последние крупные движения племен к русской границе были в 1891-1892 гг. из-за ожидавшихся репрессий со стороны кабульских властей, подозревавших хазарейских и джамшидских ханов в поддержке противника эмира Абдуррахман-хана, его кузена и претендента на кабульский трон - Аюб-хана. Тогда, в 1891 г., к русской границе в Закаспийской области также двинулись эти племена, подогреваемые своими ханами и опасаясь за жизнь и имущество. И хотя закаспийские власти во главе с генералом А.Н. Куропаткиным в соответствии с указаниями Петербурга были готовы не допустить джамшидов и хазарейцев на российскую территорию, это распоряжение исполнять не пришлось, так как афганцы сами перекрыли выход к границе. Правда, местами, особенно в 1892 г., это закончилось большими столкновениями между афганцами и племенами [Туркестанский сборник, с. 154-156; (А. С-Ъ), 1908, с. 688-697]. В 1908 г. афганские пограничные власти как будто намеренно пропустили большое количество людей через границу.

      Джон Бёрк. Жители Герата. Кабул. 1879—1880

      Джон Бёрк. Хазарейцы племени бесуд. Кабул. 1879— 1880
      2 июля 1908 г. туркестанский генерал-губернатор Павел Иванович Мищенко (1908-1909) шифрованной телеграммой в Петербург сообщил военному начальству о переходе кочевников через границу и просил срочных указаний для его администрации. Туркестанские власти понимали, что размещение в крае большого количества людей является нежелательным, “в виду затруднительности устройства пришлого русского населения и малоземелья местного туземного населения”, а потому считали “целесообразным выдворение джамшидов обратно”. Их позиция была усилена сообщениями коменданта крепости Кушки И.С. Меркушева о том, что вслед за этим потоком ожидается переселение еще двадцати тысяч человек. Генерал-губернатор сообщил в Петербург, что уже приказал выставить на границе конные разъезды, не допуская перехода афганских кочевников через границу [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 3692, л. 1-2об]. При этом Мищенко считал необходимым не допустить повторения событий 1892 г., когда люди подверглись “кровавой расправе со стороны афганцев” [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 3692, л. 2об].
      Министр иностранных дел А.П. Извольский, доложив Николаю II о событиях на афганской границе, просил дать согласие на переговоры с Лондоном по вопросу о возвращении джамшидов обратно в Афганистан [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 3692, л. 5-5об]. Сообщения о переходе афганских кочевников на российскую территорию вызвали беспокойство в Петербурге, так как это событие могло осложнить отношения с Афганистаном в период, когда ожидалось признание афганским эмиром англо-русского соглашения 1907 г., согласно которому эмират считался сферой британского влияния. Россия в соответствии с соглашением могла взаимодействовать с афганцами по всем вопросам, не затрагивающим межгосударственных отношений. Однако соглашение в части, касающейся Афганистана, опиралось, по требованию англичан, на согласие эмира с данной конвенцией. Но с начала осени 1907 г., когда стало известно о соглашении держав, эмир молчал, и конструкция, созданная англичанами, чтобы лишний раз подчеркнуть свою ведущую роль в этом районе, повисла. В этом свете “джамшидский вопрос” для российской власти возник несвоевременно из-за стремления закрепить сближение с Великобританией. Насторожила и реакция афганцев, как будто намеренно стремившихся обострить ситуацию, когда они пропустили тысячи людей через границу, не воспрепятствовав их переходу.
      Однако в отличие от туркестанской администрации МИД увидел в возникшей проблеме и положительный фактор, который, наконец, позволит сдвинуть с мертвой точки отношения с афганским правительством, продемонстрировав при этом Лондону приверженность условиям заключенной конвенции. В Петербурге подчеркнули, что ввиду важности событий готовы на обсуждение с афганцами вопросов обеспечения безопасности джамшидам при возращении на родину только через посредничество британского правительства. Извольский заявил, что ситуация на границе из-за перехода джамшидов требует придерживаться подписанного соглашения “уже теперь” [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 3692, л. 5-5об.]. Так необходимость срочного разрешения “джамшидского вопроса” стала формальным поводом для согласия российской стороны с условиями подписанной конвенции вне зависимости оттого, даст или нет афганский эмир на нее согласие. Британцы благосклонно поддержали этот шаг.
      Однако вся переговорная конструкция потребовала от центральных и туркестанских властей проявить терпимость в отношении беженцев и не препятствовать их передвижению. Получив разрешение царя на ведение переговоров с афганским эмиром через лондонский кабинет, Извольский отправил российскому послу в Великобритании графу А.К. Бенкендорфу соответствующие инструкции [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 3692, л 7-7об.], а в Ташкент - срочную телеграмму, прося Мищенко, “во избежание на границе осложнений, которые могли бы затруднить ведение переговоров, сделать зависящее распоряжение, чтобы разъезды, выставленные по его приказанию на границе, по возможности не прибегали к оружию при воспрепятствовании новым партиям джамшидов перехода в наши пределы” [там же, л. 5-6]. В Петербурге не хотели принимать каких-либо жестких мер в отношении джамшидов без поддержки и одобрения Лондона.
      Документы свидетельствуют о том, что в первые месяцы часть переселенцев покинули российскую территорию и добровольно вернулись в Афганистан [Английская агрессия в Афганистане, 1951, с. 242-243]. Однако попытки туркестанских властей побудить остальных джамшидов добровольно вернуться в Афганистан не принесли успеха. Комендант кушкинской крепости генерал-майор И.С. Меркушев, получив телеграмму о начинающихся через Лондон переговорах с афганским эмиром, сообщил об этом беженцам с целью “подготовить их к мысли о необходимости возращения обратно в Афганистан”. Однако ему пришлось пожалеть об этом, ибо в ответ люди “со слезами на глазах” стали молить “о ходатайстве перед государем императором оставить их в России и не возвращать обратно в Афганистан”, живописуя все трудности, которые неминуемо выпадут на их долю в этом случае [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 3692, л. 28-28об.].
      История знает немало примеров, когда афганцы (пуштуны) проводили весьма жесткую политику в отношении народов, не принадлежавших к их этнической группе.
      Шифрованная телеграмма туркестанского генерал-губернатора военному министру А.Ф. Редигеру от 12 августа 1908 г. свидетельствовала о том, что туркестанские власти при близком соприкосновении с беженцами с глубоким пониманием отнеслись к безвыходному положению тысяч людей. “При решении дальнейшей участи джамшидов, - писал в ней генерал-губернатор Мищенко, - нельзя допустить обратного выдворения их в Афганистан без полного обеспечения их личной и имущественной безопасности, иначе согрешим против человечности и подорвем престиж русского имени” [там же, л. 33об.]. Вместе с тем контакты представителей лондонского кабинета с эмиром не привели к удовлетворительному результату, так как он, хотя и согласился на возвращение джамшидов на родину, не дал никаких гарантий того, что они не подвергнутся преследованиям со стороны властей [РГИА, ф. 565, оп. 1, д. 3472, л. 5об.]. Более того, к российским туркестанским властям стала поступать информация, которую, правда, англичане не подтвердили, что вернувшаяся добровольно в Афганистан группа джамшидов подверглась притеснениям со стороны афганских властей [Английская агрессия в Афганистане, 1951, с. 242-243].
      Вопрос о джамшидах стал не только затягиваться во времени, но и обрастать рядом проблем, решение которых спешно требовалось от российского правительства. Например, перед туркестанскими властями, которые не могли безопасно для джамшидов выдворить их за пределы России, встал вопрос об обеспечении питанием тысяч людей, которые, по данным военного министерства, имели собственные запасы продовольствия лишь до конца июля. В Ташкенте считали, что для обеспечения переселенцев потребуется свыше 1 тыс. руб. в сутки [РГВИА, ф. 1, оп. 1, д. 71849, л. 1—1об.]. 25 июля 1908 г. царь подписал ведомость на отпуск 15 тыс. руб. для обеспечения джамшидов продовольствием в течение двух недель [РГИА, ф. 565, оп. 1, д. 3472, л. 3]. При этом значительную роль сыграло сообщение Извольского о том, что МИД России возбудит в свое время вопрос о возмещении понесенных расходов на продовольствие джамшидов за счет афганского правительства [там же, л. 4], что, конечно, не было исполнено из-за непринятия эмиром конвенции по Афганистану.
      Как только в Кушке узнали о выделении правительственных средств, в район расположения кочевников была послана комиссия в составе начальника Мервского уезда полковника фон Фалера, пендинского пристава капитана Езержа, штаб-офицера при начальнике Закаспийской области капитана Пересвет-Солтана, заведующего полицейской частью в Кушке штабс-капитана Левковича и обер-офицера для поручений при штабе крепости штабс-капитана Николаева. Эта комиссия 8-9 августа работала в районе расположения джамшидов и знакомилась с численностью, имуществом, санитарным состоянием и действительными нуждами переселенцев. Непосредственный осмотр дал следующую картину: кочевья джамшидов растянулись на огромной территории с 8-й версты от кушкинской крепости и доходили до 40-й версты вдоль течения реки Кушки. С учетом того, что какая-то часть джамшидов в первые месяцы добровольно вернулась в Афганистан, численность оставшихся составила 1800 кибиток. Подсчеты со средней численностью семьи в 6-7 человек дают общую численность оставшихся на российской территории - 12 тыс. джамшидов, что, как было записано в заключении комиссии, “близко к действительности”.
      К середине августа 1908 г. джамшиды жили еще за счет собственных средств. Члены комиссии составили списки остро нуждающихся в помощи людей. Общее число такой категории джамшидов было определено в 1300 человек. Вместе с тем, хотя многие переселенцы продолжали более или менее жить за счет продажи своего скота и покупки продуктов у местных жителей, среди них начались воровство, набеги на местные хозяйства крестьян, что вызвало многочисленные заявления и жалобы жителей Алексеевского поселка заведующему полицейской частью Кушки.
      10 августа в Кушке под председательством И.С. Меркушева было проведено совещание, в основу решений которого были положены выводы и заключения выезжавшей на место комиссии. Совещание наметило меры по оказанию помощи джамшидам из предоставленного правительством фонда. Было решено не оказывать помощь деньгами, а раздавать пособия с зеленым чаем, мукой, зерном и саманом нуждающимся: муки - пуд на душу в месяц, чая - до 1 фунта в месяц на семью, самана - до 10 пудов на каждую скотину. Вся работа по организации заготовок и выдачи продуктов была возложена на капитана Пересвет-Солтана, которому были предоставлены по отношению к джамшидам “права начальника уезда” [Английская агрессия в Афганистане, 1951, с. 238-241]. Был рассмотрен вопрос о предоставлении беженцам новых пастбищ ввиду возможного истощения местных, чтобы прокормить их стада баранов и верблюдов. С этой целью было поручено “начальнику мервского уезда и пендинскому приставу безотлагательно выяснить, какие пастбищные места могли бы быть предоставлены джамшидам без особого ущерба для местного населения” [Английская агрессия в Афганистане, 1951, с. 241-242].
      Бегство джамшидских ханов и последовавший за ним переход тысяч соплеменников на территорию России вызвали резкое недовольство кабульских властей. Это событие стало еще одной каплей в ухудшении отношений между Россией и Афганистаном после не признанного афганцами соглашения 1907 г. В то время как у туркестанских властей для активных действий на границе были связаны руки переговорами Петербурга с Лондоном, кабульские власти действовали решительно: в пограничные с Россией районы было отправлено значительное количество регулярных и иррегулярных войск. Вскоре стало известно, что афганцы захватывают земли и собственность, принадлежащие джамшидам, и принимают меры к воспрепятствованию прочим племенам проникновения на российскую территорию [Массон, Ромодин, 1965, с. 334].
      Такая реакция афганцев и обострение ситуации на границе имели основания. Переход джамшидов на территорию России сопровождался их тайными надеждами, что они будут приняты в русское подданство вместе с их землями. Об этой надежде джамшидские беки еще в мае 1908 г. прямо заявили офицеру для поручений при штабе крепости Кушки штабс-капитану Николаеву, говоря, что они просят от русских только помощи оружием и патронами и что сами очистят всю территорию от афганцев вплоть до Герата. В действительности лидеры джамшидов надеялись втянуть в эту распрю с афганцами русских, которые, по их мнению, “должны будут вмешаться и стать на защиту джамшидов, как уже своих подданных” [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 3692, л. 25-25об.].
      Однако ни в Ташкенте, ни в Петербурге не было намерений поддерживать планы джамшидских ханов. Вместе с тем сосредоточение афганских войск на северной границе и решительность их действий обеспокоили российское правительство ввиду возможного вооруженного конфликта. О положении дел на границе Извольский доложил царю, получив указание “принять все меры для предотвращения такового столкновения”. Такое распоряжение было отправлено в Ташкент генерал-губернатору Мищенко. Петербург рекомендовал туркестанской администрации поселить джамшидских ханов в Самарканде и “побудить рядовых джамшидов немедленно откочевать вглубь Закаспийской области на достаточное расстояние от границы” [АВПРИ, ф. Среднеазиатский стол “Б”, д. 232, л. 382]. Российская власть была обеспокоена тем, что ситуация на границе может вынудить ее на активные ответные действия и тем самым не только окончательно поссорить с Афганистаном, но и заслужить обвинения англичан в нарушении англо-русского соглашения.
      Попытки туркестанских властей поселить джамшидов на территории Хивы не увенчались успехом4. Поэтому 19 августа 1908 г. джамшиды по требованию туркестанских властей начали переселение в глубь Закаспийской области, в местность Сарыязы и Имам-Баба, в район станции Чемени-Бид, между Кушкой и Мервом [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 3692, л. 36]. При этом часть джамшидов (называется численность от 100 до 500 кибиток [там же]) решила вернуться на родину, чему туркестанские власти не препятствовали. В итоге после всех изменений все еще значительная масса людей, около 7500 человек, осталась на территории Закаспийской области, получив для занятия свободные земельные участки близ Чемени-Бид. Все это время российские власти продолжали ежемесячно тратить финансовые средства на обеспечение джамшидов и их ханов [там же, л. 38-38об.]. Тем не менее, видимо считая, что с выселением джамшидов от границы сложный вопрос мирно разрешился, Николай II в октябре 1908 г. в беседе с послом Великобритании в России А. Никольсоном выразил особое удовлетворение тем, что “джамшидский инцидент не стал причиной каких-либо трудностей между двумя правительствами” [British Documents, 1929, p. 577].
      Однако удаление джамшидов от границы не сняло напряжения в отношениях приграничных властей Закаспийской области и Гератской провинции Афганистана. Афганские власти продолжали болезненно воспринимать нахождение тысяч джамшидов на российской территории, беспокоясь, по-видимому, что они станут примером для подражания другим непуштунским племенам и орудием в русской политике. С одной стороны, к первым группам возвратившихся в Афганистан эмир, по сообщению британского посла в Петербурге А. Никольсона, отнесся “терпимо”, и они не подверглись репрессиям, с другой - эмир запретил возвращаться в Афганистан джамшидским ханам, дав указание своим агентам в Туркестане и Бухаре тайно следить за их жизнью и деятельностью в Самарканде, куда поселили их российские власти. Найденный в 1910 г. во время обысков у афганского торгового агента в Бухаре подлинный фирман Хабибуллы-хана требовал от агента постоянно доносить, “как в действительности держат себя джамшидские ханы” [ЦГА РУ, ф. 1, оп. 31, д. 737, л. 28].
      Один из джамшидских ханов, Сейид Ахмад-бек, который летом 1908 г. привел значительную часть племени на российскую территорию, отказался переехать в Самарканд и остался в Закаспийской области, откочевав вместе с остальными джамшидами в Сары-язы. Ему удалось сформировать отряд из 200 человек, плохо вооруженных, но смелых джигитов, которые в 1908-1909 гг. совершили ряд набегов на афганскую территорию, наводя страх на афганские селения. Прекрасно зная местность, пользуясь поддержкой местного непуштунского населения, всегда имея возможность укрыться за русскую границу, отряд Сейид Ахмад-бека за все время не потерял ни одного человека. По разведывательным данным штаба Туркестанского военного округа за сентябрь 1908 г., обстановка не только в приграничных афганских селениях, но и в Герате соответствовала военному времени, население которого было напугано не столько опасностью, исходившей от набегов Сейид Ахмад-бека, сколько раздуваемыми слухами и страхами того, что джамшиды пытаются очистить свои земли от афганцев, чтобы присоединить их к Российской империи. Разведданные туркестанского военного округа так передавали картину жизни этого афганского центра в тот период: “деньги, драгоценности и другие более ценные вещи зарывались в землю, жизнь на базарах замерла, лавки едва торговали на два крана в день и на всех гератских базарах нельзя было найти товару и на тысячу туманов” [РГВИА, ф. 1396, оп. 2, д. 2075, л. 57об.-58].
      В Архиве внешней политики Российской империи имеется перевод с автобиографической записки Сейид Ахмад-бека, в которой он недвусмысленно заявляет, что делал набеги на афганскую сторону “не самовольно”, а с разрешения русских пограничных властей Кушки и Асхабада [АВПРИ, ф. Среднеазиатский стол “Б”, оп. 486, д. 228, л. 6об.-7]. Если это и было так, то ни в Петербурге, ни в Ташкенте не желали ухудшения отношений с Кабулом и осложнений на российско-афганской границе, и, узнав о действиях Ахмад-бека в северных провинциях Афганистана, министр иностранных дел России А.П. Извольский в обращении к начальнику Закаспийской области просил в случае подтверждения этих данных дать указания нашим пограничникам “воздерживаться впредь от подобных действий, как могущих лишь создать весьма нежелательные осложнения” на границе [там же, л. 10об.].
      Афганцы вынуждены были принять меры к усилению защиты границы. К декабрю 1909 г. их части в районе Меручак-Кушки составили 1 палтан пехоты5 и 3 турпа риссале6, которым были приданы пять орудий. Кроме того, к границе были стянуты милиционные части [РГВИА, ф. 1396, оп. 2, д. 2103, л. 2]. Объединенными силами всех правительственных отрядов командовал корнейль (командир палтана) Абдулрауф-хан, карательные отряды которого вели борьбу с партизанскими группами Сейид Ахмад-бека в районах Бала Мургаба, Калайи Нау и Кушки, одновременно пытаясь захватить их лидера [Назаров, 1976, с. 156].
      Российские пограничные власти докладывали начальству о том, что активность афганцев, стремящихся отомстить джамшидам за набеги, может в любой момент привести к вторжению их частей в пределы России и возможному столкновению с пограничниками, что неминуемо отразится на двусторонних отношениях. Афганские отряды уже начали переходить границу, вступая в перестрелку. Первые столкновения произошли еще 3 августа 1908 г. в долине Шор-Араб, в Закаспийской области, когда афганский конный разъезд перешел границу. Подобный случай повторился 30 ноября 1909 г. [РГВИА, ф. 400, оп. 3, д. 3188, л. 4], когда небольшая группа афганцев (до 6 человек), перейдя границу, обстреляла одну из гелиографических станций недалеко от Кушки. Прибывший из Кушки отряд уже не застал нападавших. В тот же день разведчик доложил, что около 20 афганцев обстреливают дорогу в Шор-сафедской долине и что в этой перестрелке ранен один русский разведчик, убиты два и ранены трое афганцев. Однако когда начальник заставы приехал с 16 бойцами на выручку, застать афганцев не удалось, трупы были увезены. Попытки из Кушки связаться с афганскими пограничными властями в Чарвилайете (Афганский Туркестан), в частности с Зарин-ханом, особых результатов не дали: были получены уклончивые ответы и обещания разобраться. Команды конных русских разведчиков, посылаемых из крепости Кушки, вынуждены были в течение ноября 1909 г. несколько раз перемещаться в места возможного выступления афганцев вдоль линии границы до Чингурека: от родника Кара- Чёп, в долину Шор-Араб, затем к роднику Ислим-Чешме, находящихся на прямом пути из Афганистана. Комендант Кушки генерал-майор Меркушев в рапорте командующему туркестанским военным округом от 13 декабря 1909 г. писал, что если джамшидов не удалить в глубь области, еще дальше от границы, то “крупное столкновение их с афганцами на нашей территории неминуемо и с трудом предотвратимо” [ЦГА РУ, ф. 2, оп. 2, д. 410, л. 9-10].
      В октябре 1909 г. властям Закаспийской области стало известно, что в северном Афганистане готовится восстание неафганских племен и что джамшиды, проживающие на российской территории, собираются принять в нем активное участие. Сигналом к этому должны были стать приезд из Самарканда в район проживания на российской территории племени джамшидского хана сардара Исмаил-хана или его сына и возвращение из очередного набега в Афганистан отряда Сейид Ахмад-бека. По требованию Петербурга власти установили строгий надзор за джамшидскими ханами, не разрешив им выезд из Самарканда, и приказали коменданту кушкинской крепости и начальнику Закаспийской области не допустить перехода джамшидов в Афганистан [РГВИА, ф. 400, оп. 3, д. 3299, л. 116-116об.]. Было решено арестовать Сейид Ахмад-бека и насильно, под конвоем, отправить в Самарканд [там же, л. 120]. Только после принятых мер положение на границе к концу 1909 г. стабилизировалось.
      Характерно, что в последующие годы, особенно в период Первой мировой войны, когда прежде скрываемые и маскируемые морально-политические принципы новой военной эпохи стали явными, джамшидские ханы, и в частности Сейид Ахмад-бек, оказались активно востребованы для российских разведывательных целей в Персии и Афганистане, а также на территории англо-индийских владений [там же, ф. 1396, оп. 2, д. 1894, л. 8]. Вынужденно проживая на средства русского пансиона в Самарканде, он и сам почувствовал новые политические настроения, решив напомнить о себе, чтобы быть полезным российским властям. Его записка (точной даты у документа нет - это мог быть 1913 или даже 1914 г.) поступила к министру иностранных дел России [АВПРИ, ф. Среднеазиатский стол “Б”, оп. 486, д. 228, л. 10об.]. В ней Сейид Ахмад-бек писал: “Всех афганцев знаю и хорошо знаком со страной их от (не ясно слово. - С.П.) Зюльфагара до Меймене и Андхоя. Здесь я обязуюсь исполнить всякое поручение. Если будет приказ от государства, с Божьей помощью, соберусь и легко проникну через любое место. Бог даст никто не сможет остановить меня, или хитростью или мечом возьму нужное”. “Если бы только нам было выдано от казны оружие, за мной задержки не будет, у меня нет недостатка в храбрецах. С Божьей помощью беру на себя обязанности поработать в Афганистане” [там же, л. 8]. Известно, что это плодотворное “сотрудничество” с Сейид Ахмад-беком было активно продолжено и в первые годы Советской власти.
      Обустройство российскими властями тысяч джамшидов в Закаспийской области и одновременно провокационные действия некоторых джамшидских ханов на приграничной афганской территории, которые, прикрываясь защитой российской власти, совершали жесткие террористические действия на севере бывшей родины, настоятельно требовали совместных с афганскими властями действий по наведению порядка, что было возможно лишь при установлении “правильных дипломатических сношений”. Туркестанские власти не хотели мириться с их отсутствием в условиях, когда подписанное англо-русское соглашение их предполагало. Во Всеподданнейшем ежегодном отчете царю за 1909 г., который помимо туркестанского генерал-губернатора был позволен начальнику Закаспийской области, было предложено для умиротворения ситуации в приграничных районах обеих стран немедленно “создать пограничное комиссарство на подобие существующего уже в Персии” [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 3902, л. 4об.]. Однако все эти меры центральная российская власть при руководстве МИД Извольским была упорно намерена осуществлять только после официального признания эмиром англо-русской конвенции, лишний раз показывая себя надежным союзником Великобритании, твердо придерживающимся статей подписанного соглашения. Эта позиция оправдала себя чуть позже, в годы мировой войны.
      Устройство русскими властями тысяч джамшидов на своих землях воздействовало на другие этнонациональные меньшинства Афганистана, которые были недовольны властью афганцев и стремились к эмиграции на российскую территорию, надеясь получить здесь не только защиту, но и вполне сносный по тому времени уровень материального обеспечения. Хотя общие циркуляры требовали не допускать беженцев на российскую территорию, русская пограничная администрация, особенно в отдаленных от Ташкента районах, не имела реальных сил воспрепятствовать этим процессам или нередко не могла пойти на силовое выселение людей по морально-нравственным принципам.
      Близкая к джамшидской ситуация сложилась в 1909 г. в районе Куляба и Сарая, когда на бухарскую территорию из афганского Бадахшана перешла большая группа афганских таджиков, более 1570 семей [АВПРИ, ф. Среднеазиатский стол “Б”, д. 162б, л. 84]. Начальник Памирского отряда подполковник А.В. Муханов, на которого были возложены административные функции по управлению регионом, формально принадлежавшим Бухаре, вынужден был из казенных средств оказывать материальную поддержку этим людям, опасаясь, что подобная помощь и ее размеры могут создать “соблазн” для других племен северо-востока Афганистана “последовать их примеру”. Начальник отряда не мог пойти на силовое выселение людей обратно “без предварительного получения от афганского правительства надежных гарантий в том, что беженцы по возвращению на родину не подвергнутся там никакому преследованию” [Английская агрессия в Афганистане, 1951, с. 244].
      Пограничные власти, когда позволяли для этого возможности и условия, стремились не пропускать племена через границу. Так, в сентябре 1910 г., когда 1500 семейств хазарейцев7 [ЦГА РУ, ф. 2, оп. 2, д. 409-с, л. 51об.] (по другим данным, 3 тыс. человек, что, видимо, вполне соответствует числу семейств) [Россия и Афганистан, 1989, с. 166] приблизились в районе Керков к границе, чтобы беспрепятственно ее перейти, туркестанские власти не пропустили их в Закаспийскую область [АВПРИ, ф. Среднеазиатский стол, оп. 485, д. 684, л. 4об.]. При этом российское правительство было вынуждено срочно просить англичан оказать воздействие на афганского эмира для принятия мер к прекращению перехода границы и облегчения участи возвращаемых обратно беженцев [там же, л. 8]. Так поступили российские власти и в 1911 г. в отношении попыток родственного джамшидам племени мишмез перекочевать на российскую территорию [там же, л. 16].
      Эти действия туркестанских властей выпали на период руководства краем генерал-губернатора А.В. Самсонова (1909-1914). Некоторые архивные документы свидетельствуют о том, что при нем туркестанские власти предприняли меры к выселению джамшидов в Афганистан, хотя, видимо, не успели это осуществить из-за начавшейся мировой войны. При этом следует подчеркнуть, что миграционная политика в Туркестане при Самсонове носила откровенно антисемитский характер и была направлена против всех иностранных евреев, в том числе бухарских.
      Согласно давнему императорскому указу от 5 июня 1900 г., вводились серьезные ограничения в отношении тех евреев, которые не могли доказать, что они или их предки проживали на территории Туркестана до его присоединения к Российской империи. В этом случае они подлежали выселению за его пределы либо, также с определенными ограничениями, могли поселяться в специально разрешенных пограничных городах-резервациях - Оше, Каттакургане или Петро-Александровске. Позже к этому списку были добавлены Самарканд, Коканд и Маргилан. Эта политика была уступкой давлению эмирских властей Бухары, где проживала значительная часть евреев, которых они активно подвергали насильственной исламизации. Проведение в жизнь царского указа грозило евреям, бежавшим из эмирата, насильственным выселением из Туркестана обратно в Бухару, где им пришлось бы испытать различные наказания вплоть до смертной казни. Именно поэтому вплоть до 1910 г. русские власти Туркестана откладывали введение в действие этого указа. Генерал-губернатор А.В. Вревский (1889-1898) в свое время даже предлагал дать еврейским выходцам из Бухары право на жительство в крае. Однако в 1910 г. при генерал-губернаторе Самсонове указ вступил в силу [Носоновский; Becker, 1968, p. 164-161]. Хотя в Туркестане прошли массовые выступления евреев, ничто не помогло: Самсонов был намерен твердо выполнить давний царский указ.
      В 1910 г. последовало распоряжение генерал-губернатора о выселении за пределы Туркестана всех иностранных евреев, включая джедидов8 - исламских евреев из Мешхеда, которые после массовых еврейских погромов в Персии переселились в Мервский и Тедженский уезды Закаспийской области Туркестана [Носоновский]. Возможно, по неведению, а скорее намеренно, используя близость названий, джамшиды были как-то увязаны Самсоновым с джедидами. Видимо, это мыслилось в качестве повода для удовлетворения надежд Кабула и разрешения застарелой проблемы джамшидов. Известно, что туркестанские власти с момента перехода джамшидов на российскую территорию были настроены на их выселение обратно в Афганистан, но до вступления в силу царского указа мирились с их присутствием. Теперь, используя, видимо, не только фактор близкого по звучанию названия племен, но и существовавшие неверные представления о том, что джамшиды - это евреи-мусульмане9, на них должно было распространиться действие царского указа.
      О попытке выселения джамшидов в Афганистан в 1910-1911 гг. сообщает “Сводка сведений о сопредельных странах, добытых разведкой” за период с 1 октября 1910 г. по 1 января 1911 г., которая обычно представлялась в штаб туркестанского военного округа один раз в 2-3 месяца:
      “Выселяемые из Мерва и других городов Закаспийской области джемшиды, выходцы из Афганистана, обратились в декабре 1910 года к гератскому наиб-уль-хукуме (губернатору) Шахгаси Мухаммед-Сервер-хану с просьбой заступничества и ходатайства перед русскими властями о том, чтобы им дали шесть месяцев сроку для ликвидации своих дел, но Мухаммед-Сервер-хан ответил на это отказом” [Сводка сведений..., 1910, с. 25].
      Из текста следует, что какая-то часть джамшидов готовилась к выселению с обжитых уже мест в Мерве и других городах Закаспийской области, притом явно не по собственной воле и не в глубь российской территории, а именно в Афганистан, иначе зачем надо было обращаться с просьбами к гератскому губернатору? Правда, из текста не ясно, было ли выселение осуществлено и какое количество людей оно затронуло.
      О последствиях этого процесса косвенно свидетельствуют сообщения туркестан­ской прессы тех лет. Из них можно узнать, что джамшиды своими действиями на границе не только создавали напряжение в русско-афганских отношениях, но и за что-то мстили русским. Так, в октябре 1913 г. на границе, недалеко от пограничного поста Берды Клыч, произошло убийство трех российских солдат. Нападавшие застали солдат врасплох и нанесли жестокие удары. Характерно, что убийцы не взяли ни оружие (две винтовки и саблю), ни деньги, даже лошади были брошены на месте убийства. По данным газеты “Туркестанские ведомости” (от 30 октября 1913 г.), нападавшие были из пограничного афганского аула, населенного джамшидами. “По обстановке убийства и вследствие отчуждения ограбления, - писала газета, - предполагают, что убийство совершено на почве мести”. “Туркестанские ведомости” сообщили, что только в 1913 г. на границе Закаспийской области с Персией и Афганистаном было “убито семь нижних чинов пограничной стражи” [Туркестанские ведомости, № 241, 30 октября 1913]. По моему мнению, убийство казаков могло быть вызвано местью русской туркестанской власти за насильственное выселение части джамшидов в Афганистан, где они длительно подвергались репрессиям. Выселение джамшидов из Туркестана, начатое в 1910-1911 гг., видимо, было прервано мировой войной и отъездом в 1914 г. на фронт генерала Самсонова. Документальные материалы подтверждают, что большинство перекочевавших в 1908 г. на российскую территорию племен в годы Первой мировой войны продолжали жить в районе Чемени-Бид [АВПРИ, ф. Среднеазиатский стол “Б”, оп. 486, д. 228, л. 15].
      Естественно, эта политика царских властей не затрагивала джамшидских ханов, которые безбедно жили все это время в Самарканде на пособия, ежегодно выделяемые российским правительством из 10-миллионного фонда, который вплоть до 1917 г. подписывался царем на “экстренные и непредусмотренные сметами расходы” [РГИА, ф. 565, оп. 1, д. 3472, л. 3; за 1910 г.: там же, оп. 14, д. 121, л. 71, 80об.; за 1911 г.: там же, д. 123, л. 112, 120, 123; за 1914 г. и последующие: там же, оп. 15, д. 1080, л. 2, 142; д. 1081, л. 2об.; за 1916 г. и 1917 г.: там же, д. 1082, л. 3, 243об.]. Более того, в том же, 1910 г. русское правительство через британцев добилось согласия афганского эмира выпустить в Россию семейства джамшидских ханов [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 3692, л. 61], что, безусловно, вновь потребовало увеличения ассигнований на их содержание.
      Но в 1910-1911 гг. был момент, который мог изменить отношение русских властей к джамшидским ханам. Тогда, в первой половине декабря 1910 г., во время проведения туркестанскими и бухарскими властями расследований в отношении разведывательной и панисламистской деятельности афганского торгового агента в Бухаре М. Гаус-хана, были обнаружены документы, которые неожиданно показали тесную связь через М. Гаус-хана гератских властей и поселенных на территории Самарканда джамшидских ханов [Сводка сведений..., 1911, с. 8]. На мой взгляд, этот факт мог стать причиной того, почему туркестанские власти при Самсонове начавшееся в тот период массовое выселение бухарских евреев из Туркестана могли привязать к этой антисемитской акции и джамшидов. К сожалению, сообщения разведсводок за этот период не позволили сделать вывод о значимости и опасности этих контактов между афганцами и джамшидскими ханами. Во всяком случае, при начавшейся политике выселения евреев и попавших “под руку” джамшидов ни один из джамшидских ханов, живших в Самарканде, не пострадал и не был выселен.
      Афганские власти с особым вниманием следили за жизнью джамшидов на российской территории и неоднократно предпринимали попытки к тому, чтобы склонить их к возвращению в Афганистан. Видимо, в этой позиции был важен не сам факт возвращения конкретных людей, а решение задачи уничтожения причин постоянного пограничного беспокойства для властей. Эмир стал склоняться к мнению, что, если не воздействовать на вождей племен и оставить их под русским влиянием, невозможно будет добиться положительного результата в отношении всего народа. К началу 1912 г. он попытался изменить сложившуюся практику и разрешил джамшидским бекам и ханам, живущим в Самарканде, вернуться в Афганистан. Командующий войсками гератского округа джарнейль (генерал) Абдурахим-хан с разрешения эмира написал письмо, которое было доставлено в Самарканд. На конверте было написано: “Пусть узнают содержание сего письма почтенные, влиятельные лица и старцы беглецов рода Джемшида”. В нем, с нотами нравоучения, было изложено главное: “Лучше всего, если бы Вы спокойно вернулись на родину свою”, - писал джарнейль, обещая от имени эмира, что прежняя вражда будет забыта, что они везде встретят “сочувствие”, а их “дела будут улажены согласно закону” [ЦГА РУ, ф. 1, оп. 31, д. 729, л. 153об.]. Однако это не привело к ожидаемому результату.
      Позже, в августе 1916 г., на территорию Закаспийской области приезжали афганские муллы, чтобы вновь пригласить оставшихся на российской территории джамшидов с их ханами вернуться назад, в Афганистан. Однако джамшидские лидеры вновь отнеслись к приглашению отрицательно, заявив, по словам чиновника для пограничных сношений при начальнике Закаспийской области С.В. Жуковского, что “в России им живется хорошо, и никто здесь их не притесняет” [АВПРИ, ф. Среднеазиатский стол “Б”, оп. 486, д. 228, л. 17-17об.]. Значительная часть джамшидов во главе с ханами, не доверяя обещаниям эмира, осталась в Закаспийской области Туркестана.
      Это недоверие обещаниям афганских властей было оправданным. В годы Первой мировой войны, когда граница находилась под пристальным вниманием сторон и новый переход ее большими группами был затруднен, афганцы стали действовать в отношении племен более свободно и агрессивно, особенно пытаясь наказать тех, кто в 1908 г. ушел за границу, а затем был выслан из Туркестана в соответствии со вступившим в действие царским указом. Это привело к новому протестному выступлению джамшидов осенью 1916 г. [Назаров, 1976, с. 180], в наказание за которое афганские власти в 1919 г. выслали 5-7 тыс. джамшидских семейств из Бадхыза, области их коренного проживания, в Кундуз. Процессы переселений, которые осуществлялись афганцами жестко и насильственно, привели к тому, что значительная часть переселяемых погибла. Позже, когда власти разрешили оставшимся в живых, но так и не приспособившимся к жизни в Кундузе джамшидам вернуться в Бадхыз, возвращаться зачастую было некуда - многие земли оказались заняты новыми поселенцами [Народы Передней Азии, 1957, с. 26]. Эти процессы 1916-1919 гг. воспринимаются как месть афганских властей вернувшимся или высланным царскими властями из Туркестана джамшидам за их участие в восстании осенью 1916 г. и за то, что они когда-то ушли на русскую территорию.
      СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
      (А. С-Ъ) Страница из истории нашей политики в Средней Азии // Вестник Европы. Журнал истории, политики, литературы. Кн. 6. Июнь 1908. СПб.
      Английская агрессия в Афганистане (1883-1917 гг.). Сборник документов. (По материалам Центрального государственного исторического архива Узбекской ССР). Редакция и введение подполковника А.В. Станишевского. Архивный отдел министерства внутренних дел УзССР. Секретно. Ташкент, 1951.
      Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ). Фонд Среднеазиатский стол Б. Д. 162 б; 232. Оп. 485. Д. 684. Оп. 486. Д. 228.
      Глущенко Е.А. Россия в Средней Азии. Завоевания и преобразования. М.: Центрполиграф, 2010.
      Губар М.Г.М. Афганистан на пути истории. М., 1987.
      Массон В.М., Ромодин В.А. История Афганистана. М.: Наука, 1965. Т. 2.
      Назаров Х. Народные и просветительско-антифеодальные движения в Афганистане (конец XIX и начало XX веков). Душанбе, 1976.
      Народы и религии мира. Энциклопедия / Гл. ред. В.А. Тишков. М., 1999.
      Народы Передней Азии / Под ред. Н.А. Кислякова, А.И. Першица; под общей ред. С.П. Толстова. М., 1957 (Народы мира, этнографические очерки).
      Носоновский М. (Бостон). Евреи-мусульмане в Средней Азии // berkovich-zametki.com/Nomer4/MN12.htm.
      Рашидов Р.Т. Аймаки / Отв. ред. М.Г. Пикулин. Ташкент: Фан, 1977.
      Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). Ф. 1. Оп. 1. Д. 71849. Ф. 1396. Оп. 2. Д. 1894; 2075; 2103. Ф. 400. Оп. 1. Д. 3692; 3902. Оп. 3. Д. 3188; 3299.
      Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 565. Оп. 1. Д. 565, 3472. Оп. 14. Д. 121, 122, 123. Оп. 15. Д. 1080, 1081, 1082.
      Россия и Афганистан / Отв. ред. Ю.В. Ганковский. М.: Наука, 1989.
      Сводка сведений о сопредельных с Туркестанским военным округом странах, добытых разведкой за январь месяц 1911 г. Ташкент: Штаб Туркестанского военного округа, 1911. № 1.
      Сводка сведений о сопредельных странах, добытых разведкой за время с 1 октября 1910 г. по 1 января 1911 г. Ташкент: Штаб Туркестанского военного округа, 1910. № 10-12.
      Семенов А.А. Джемшиды и их страна (по джемшидской рукописи начала ХХ века). // Известия Туркестанского отделения Русского Географического общества. Ташкент, 1923. Т. 16.
      Туркестанские ведомости. № 241. 30 октября 1913 г.
      Туркестанский сборник сочинений и статей, относящихся до Средней Азии вообще и Туркестанского края в особенности. Государственная библиотека Узбекистана им. А.Навои, Ташкент10. Т. 502.
      Центральный государственный архив Республики Узбекистан (ЦГА РУ). Ф. 1. Оп. 31. Д. 729, 737. Ф. 2. Оп. 2. Д. 409-с, 410.
      Adamec L.W. Afghanistan, 1900-1923: A Diplomatic History. Berkeley, Los Angeles: University of California Press, 1967.
      Becker S. Russia’s Protectorates in Central Asia: Bukhara and Khiva, 1865-1924. Cambridge, Massachusetts: Harvard University Press, 1968.
      British Documents оп the Origins of the War: 1898-1914 / Ed. Ьу G. Gooch and Н. Теmреrlеу. Уо1. 4. L., 1929.
      ПРИМЕЧАНИЯ
      1. Джамшиды, джемшиды (самоназвание - джамшиди) - ираноязычный народ, населяющий северо-запад Афганистана и северо-восток иранской провинции Хорасан. Говорят в основном на дари, входят в состав этнической группы чараймаков, хотя сами выделяют себя из аймаков. Исповедуют ислам суннитского толка. Подробнее см.: [Народы и религии мира, 1999, с. 160-161].
      2. В опубликованной литературе называется цифра в 1605 кибиток при общей численности свыше 9 тыс. человек [Россия и Афганистан, 1989, с. 166], которую, судя по изученным архивным документам, следует признать заниженной. Л. Адамек, на мой взгляд, дает более точное число - 15 тыс. человек [Adamec, 1967, p. 80]. В переводе автобиографической записки одного из джамшидских лидеров, совершивших переход на российскую территорию, также называется 15 тыс. человек с 3 тыс. кибиток [АВПРИ, Ф. Среднеазиатский стол “Б”, оп. 486, д. 228, л. 5].
      3. Бадхызское нагорье, предгорье Паропамиза, имеющее продолжение в южном Туркменистане, - основное место проживания джамшидов в пределах Афганистана. Южной границей Бадхыза служит хребет Кухи-Баба, лежащий к северу от Герата. История этого народа свидетельствует о том, что джамшиды много раз по разным причинам покидали этот район и затем снова возвращались сюда.
      4. В 1908 г. туркестанские власти обращались к хивинскому хану с просьбой о поселении джамшидов на хивинской территории. Сейид Асфендиар ответил отказом, сославшись на то, что у него обида на джамшидов, так как до 12 тыс. джамшидских семей с 1844 г. уже жили в ханстве, но в 1858 г. переселились обратно в Афганистан. О поселении джамшидов и их истории на территории Хивинского ханства подробнее см.: [Рашидов, 1977, с. 14-16].
      5. Палтан - пехотный батальон (600 человек).
      6. Риссале - кавалерийский полк (400 человек); турп - сотня, подразделение риссале (три турпа - 300 человек).
      7. Хазара, или хазарейцы, - народность монгольского происхождения, говорящая на одном из диалектов таджикского языка [Народы Передней Азии, 1951, с. 101].
      8. Не следует путать с джадидами - прогрессистами, сторонниками обновления и модернизации, которые сформировались в эти же годы в царской России среди мусульманских (в основном тюркских) народов Российской империи. О джадидах подробнее см.: [Глущенко, 2010].
      9. Представление о джамшидах как евреях-мусульманах сохраняется и сегодня. Именно так подает их много пишущий о евреях-мусульманах вообще и о джедидах в частности М. Носоновский (Бостон). По его мнению, джамшиды тогда, в 1910-1911 гг., разделили судьбу джедидов, т.е. были выселены из Туркестана [Носоновский].
      10. Этот сборник составлялся в течение многих лет из вырезок статей газет и журналов с большим перерывом в 20 лет: за 1867-1887, затем 1907, 1908, с 496-го тома год не указывался. Является собственностью Библиотеки им. Навои.