Чиняков М. К. Андре Массена

   (0 отзывов)

Saygo

Имя Андре Массена - маршала империи Франции, герцога Риволи, князя Эслингского, известно российскому читателю, как правило, только по знаменитому Швейцарскому походу 1799 г. А. В. Суворова. Мало того, что подробные биографические сведения о маршалах Наполеона в отечественной историографии практически не известны, Андре Массена из-за неучастия в Русской кампании 1812г. остается одним из наименее изученных "лейтенантов Наполеона". До недавнего времени о нем сообщалось только в справочниках и в некоторых современных статьях, где он представлен среди двадцати шести маршалов Первой империи. Только одна работа А. Егорова более или менее полно раскрывает образ герцога Риволи1.

Прежде чем перейти к родословной Андре Массена, остановимся сначала на происхождении его фамилии. По данной проблеме существует четыре версии. Первая - провансальская, по которой "Массена" ("Massena") якобы позднейшая форма слова "Maou Souna" ("неизвестный"). Вторая - латинская, "Malus Senex" ("злой старик" или "старый пройдоха"), трансформировавшаяся в "Malaussena". Третья - санскритская, "Mahaussena" ("генерал армии"). И последняя - иудейская: "Manasse", До сих пор историки не пришли к единому мнению о том, какую из вышеперечисленных версий можно принять за самую правдоподобную. Особенно много вопросов возникает по четвертой версии. Французский исследователь Ж. Валинсель, наиболее полно изучивший предков и потомков всех маршалов империи, считает, что иудейское происхождение фамилии Массена менее всего вероятно2.

490px-Renault_-_Andr%C3%A9_Mass%C3%A9na%2C_duc_de_Rivoli%2C_prince_d%27Essling%2C_mar%C3%A9chal_de_France_(1756-1817).jpg

Marshal_Massena%2C_duc_de_Rivoli%2C_prince_d%27Essling.jpg

Andre-massena.jpg

Andr%C3%A9_Mass%C3%A9na%2C_marshall_of_France.jpg

600px-Sabre-IMG_4744-black.jpg

Battle_of_zurich.jpg

Вторая битва при Цюрихе

Cuirassiers_at_Essling.jpg

Битва под Асперном

800px-Massena_at_Wagram.jpg

Битва под Ваграмом

450px-Tombemassena.JPG

Предки маршала империи постоянно жили в маленьком городке Леван, в 20 км от Ниццы, принадлежавшей Сардинскому королевству. Прародители маршала с XVI в. являлись мелкими земельными собственниками, но его дед по отцовской линии, Доминик Массена, стал негоциантом. К концу жизни Доминик владел 16,5 га, на которых располагались великолепный сад с огородом.

В 1723г. дед Андре женился на дочке знакомого, Лукреции Блан; от этого брака они имели восьмерых детей - пятерых мальчиков и трех девочек. Шестым в семье родился Джулио-Сезар Массена (1731-1764), ставший отцом маршала империи.

В 1747г. Джулио-Сезар попадает в армию, в которой прослужит вплоть до 1754 года. За четыре года до окончания службы, в 1750 г. в Ницце он познакомился с Катрин Фабр. К удовольствию Джулио-Сезара отец девушки, Жозеф Фабр, охотно согласился с выбором дочери и 1 августа 1754 г. кюре Антуан Левами венчал жениха и невесту (которым было 19 и 23 года соответственно) законным браком в церкви Св. Мартена в Ницце. В качестве свидетелей на церемонии выступали некие Гийом Боттен и Жозеф Спитальери де Кони.

По окончании военной службы Джулио-Сезар решает обзавестись собственным делом и становится виноторговцем. В результате благодаря Доминику род Массена и мелких земельных собственников XVII в. в следующем веке превратился в полноправного представителя средней буржуазии.

6 мая 1758 г. у Джулио-Сезара и Катрин в Тюрби (около Ниццы) родился их третий ребенок, Андре Массена (1758-1817). Всего у будущего французского полководца было два брата и три сестры - Мария-Лукреция (1755-1799), Мария-Анна (1756-1822), Жан (1760-1781), Доминик (1762-1764) и Маргарита-Розалия (1763-1820).

К детскому периоду Андре относится одна легенда, по которой Массена являлся сыном любящей матери. Как-то раз, когда Андре заболел, он нашел ветку цветущего лаврового дерева. Несмотря на уговоры матери и врача (считавшего цветки лавра ядовитыми), мальчуган не отдал добычу, и даже уснул, бережно прижимая ветку к сердцу. На следующий день - о, чудо! - Андре встал полный сил и здоровья. Необычайное исцеление сразу приписали свойству лаврового дерева и не случайно после смерти Катрин на ее груди нашли остатки этой ветки в маленьком мешочке. Потом якобы маршал собрал их в медальон, с которым не расставался ни днем ни ночью.

Но это всего лишь легенда с лирическим оттенком, не имеющая ничего общего с реальной действительностью. 13 декабря 1764 г., в возрасте тридцати трех лет, оставив семью без кормильца, отец Андре скончался. Катрин бросила детей на произвол судьбы и вторично вышла замуж за некоего Антуана Фароди. Родственники Джулио-Сезара оказались людьми сердобольными - они взяли к себе сирот. Шестилетний Андре, в частности, стал жить у бабки по материнской линии, которая увезла его из Тюрби в Леван.

Как любой мальчишка, маленький Андре с удовольствием прыгал и скакал по крутым улочкам древнеримского городка. Он любил участвовать в детских играх с потасовками, предводительствовал над сверстниками в драках с местной детворой с других улиц. Частенько после подобных "сражений" поле боя оставалось за Андре. Но праздная жизнь неугомонного мальчишки быстро кончилась - бабка определила будущего маршала на работу к кузенам-пекарям. Так Массена принялся осваивать самую простую профессию в булочном деле - разносчика хлеба. Вскоре Андре становится подмастерьем, но подобная работа не для активного и подвижного ребенка. Его не привлекает профессия пекаря, и он уходит к дяде Огюстену, занимавшемуся производством макарон. Этот шаг привел Массена к первым разногласиям с родными - в частности, с бабкой, мечтавшей увидеть внука преуспевающим пекарем.

Тяжелое детство сказалось на характере Массена - он становится ретивым, вспыльчивым, недисциплинированным и зловредным подростком. Большое удовольствие ему доставляют отнюдь не невинные шалости. Например, незаметно протянуть веревку посередине улицы так, чтобы случайный прохожий задел ее и свалился наземь. Дядя Огюстен пытается остепенить Андре, но у него ничего не получается. Более того, дисциплина, которую насаждал дядюшка в мастерской, заставила отпрыска Джулио-Сезара довольно быстро оставить профессию подмастерья по производству спагетти и лапши.

Когда Массена исполнилось четырнадцать лет, непоседливый и свободолюбивый характер толкает его к бегству от Огюстена в компании с сыном последнего, Франсуа. Они добираются до Тулона, и там Андре (следы Франсуа временно теряются), с помощью деда по матери Жозефа Фабра (встретились совершенно случайно) устраивается юнгой на торговое судно. Об этом периоде жизни маршала империи - с 1771 по 1775 гг. - мы ничего не знаем. Даже сам Массена, по непонятной причине, не любил вспоминать об этом отрезке жизненного пути. Известно, что за четыре года плавания он, по крайней мере, побывал в Новой Англии, где сгущались тучи предреволюционной ситуации.

Попробовав соленый вкус морской воды, побывав во многих штормах и передрягах, подросток возвращается в Тулон закаленный телом и душой. Но вместе с тем и... полностью безграмотным. Семнадцатилетний Массена не умеет ни читать, ни писать, ни считать. Родственники хотели обучить Андре своей профессии, но почему-то не позаботились о том, чтобы дать мальчику хотя бы азы начального образования.

И вот Андре опять в Тулоне. Море не привлекло подростка. Решено - он не будет моряком. Но кем? Массена слоняется по улицам портового города, не зная куда податься. Он не хочет возвращаться в Ниццу, но что же остается делать? И тут Массена - сново случайно - повстречался с другим братом отца, Жеромом-Марселем, служившим сержантом во французском Итальянском королевском полку. Они, правда, плохо знали друг друга - Жером-Марсель редко навещал семью брата. Жером-Марсель исполнял в Тулоне обязанности сержанта- вербовщика. Его громкий голос, красивый мундир, шпага на боку - все это не могло не привлечь Андре и дяде не пришлось долго уговаривать племянника.

Итак, Андре становится солдатом - 18 августа 1775 г. он подписывает контракт о службе в Итальянском полку. Отсутствие французского подданства в те времена не являлось препятствием. В XVIII в. во французской армии служило около 40 тысяч иностранцев. Большую помощь и покровительство Андре, конечно, оказал дядюшка Жером-Марсель. Именно он выступил в роли учителя Андре, который довольно легко научился читать и считать. Однако орфография давалась ему с трудом и спустя десятилетия корреспонденция маршала будет хромать из-за грубых ошибок в правописании слов.

Можно ли считать, что Массена оказался самым малообразованным среди маршалов Наполеона? Отнюдь нет. Например, маршалы Ф.-Ж. Лефевр и П.-Ф.-Ш. Ожеро также слыли малограмотными людьми.

Служба во французской армии второй половины XVIII в. являлась нелегким делом. Чтобы содержать в образцовом порядке свою форму, солдату требовались неимоверные физические и финансовые затраты. Если только один уход за прической требовал нескольких часов, то что говорить о содержании в идеальном порядке униформы белого цвета?

Как известно, Андре славился своенравным характером, но в армии бывший подмастерье булочника заметно преображается. Солдатская жизнь не могла не оставить на Массене отпечаток дисциплинированности, к тому же в военной службе он нашел то, что искал. Не исключено, что и суровая морская жизнь оказалась хорошей школой для некогда свободолюбивого подростка. Он постоянно учится, так как понимает, что только учеба даст ему шанс в продвижении наверх по военно-иерархической лестнице. К тому же обладая необходимыми упорством и целеустремленностью, 1 сентября 1776 г. Массена получает первые унтер-офицерские нашивки капрала (спустя год после зачисления на службу). В апреле 1777 г. Массена сержант, в апреле 1783 г. - фурьер (унтер-офицерская должность).

После Семилетней войны (1756-1763 гг.) Франция больше не участвовала в крупных войнах, и армия вела скучную гарнизонную жизнь. Второй батальон Итальянского полка, в котором проходил службу Андре, скитался по стране - Руссильон, Ла-Рошель, но дольше всего - четыре года - Массена провел под Тулоном. В свободное от службы время он посещает местные увеселительные заведения в компании двух друзей (братьев Антуана и Луи Энфернэ), чаще всего они встречаются в некоем кабачке под названием "Гран Сен-Рош".

Свой досуг унтер-офицер Массена проводил не только за стаканом доброго французского вина. Грозовая предреволюционная эпоха во Франции была насыщена деятельностью различного рода клубов, проповедующих "крамольные идеи". Влияние свободомыслия не обошло стороной и Андре Массена - в конце XVIII в. он вступает в ряды масонов. В то время масонские организации (ложи) охватывали значительную часть французской королевской армии - к 1787 г. до 70 полков (из немногим более 100 полков). Ложа существовала и в Итальянском полку, где ее председателем (мастером стула) был избран сам Массена (как известно, среди 26 маршалов Наполеона 15 являлись масонами).

Честолюбивый Андре надеется в будущем одеть на левое плечо эполет младшего лейтенанта. К сожалению, тайные помыслы Массены развеялись в один погожий майский день 1783 года. Новый военный министр маркиз А. Г. Сегюр издал указ, по которому офицерское звание получал тот, кто сумел доказать благородное происхождение, по крайней мере, в четырех поколениях. На что мог рассчитывать неудавшийся подмастерье? Новый указ явился крахом его надежд и мечтаний. 4 сентября 1784 г. фурьер Массена становится фельдфебелем - высшее унтер-офицерское звание перед первым офицерским чином, который был так близок.

В марте 1788 г. Итальянский полк меняет место дислокации и прибывает в Антибы - городок в 25 км от Ниццы. Здесь и произошло очередное знаменательное событие в жизни Массена - он знакомится с Розалией, дочерью местного врача-хирурга Жозефа Ламарра. Массене в ту пору было тридцать лет, внешне он выглядел вполне привлекательно - рост чуть более 170 см, черные густые волосы, острые глаза с решительным взглядом, волевое лицо, немного крючковатый нос, выдающийся подбородок, покрытый твердой щетиной, к которому редко прикасалась бритва. Он знает, как обращаться с женщинами, умеет говорить комплименты и ловко преподнести себя.

Уволившись из армии по выслуге лет, Массена не стал долго раздумывать, и сделал предложение Розалии, которая согласилась. Девушка являлась приятной особой во всех отношениях - корректная, упитанная и настоящая хозяйка. Как и супруг, Розалия не блистала образованностью, но обладала природным умом. Она старалась как можно меньше появляться в обществе, очевидно, понимая, что из-за отсутствия интеллектуальных способностей будет выглядеть мало привлекательно. Говорят, что жена маршала полагала, что богатство есть добро более постоянное, чем честь, и всегда с большим вниманием относилась к финансам.

Свадьба состоялась в Антибах, 10 августа 1789 года. Аббат Ардиссон торжественно венчал счастливую пару. Церемонию в Антибах праздновали на широкую ногу - веселилась вся округа. Однако брак не станет счастливым. Пользуясь многочисленными случаями, создававшимися в компаниях ввиду отсутствия законных супруг, многие солдаты и офицеры заводили себе любовниц. Массена не составлял исключения.

Андре полагал, что нашел невесту с богатым приданым, но просчитался, преувеличив финансовое положение тестя. Однако Ламарр смог позволить себе, по крайней мере помочь зятю открыть скромную собственную лавочку. И вот Массена, спрятав военную форму, становится обыкновенным лавочником. Но в Андре говорят тайные гены страсти к наживе, унаследованные, возможно, от деда, Доминика Массены. Поэтому бывший фельдфебель королевской армии становится заядлым контрабандистом. Он, как никто другой, начинает изучать тайные тропинки и дорожки в горах Альп для скорейшего "товарооборота". Как метко заметил один из французских историков Ж.-П. Берто, Массена в это время было легче найти в маки, чем под крышей собственного дома3.

Пока Массена устраивал личную жизнь, в Париже свершилась Великая Французская буржуазная революция и Андре сразу становится ее активным сторонником. В конце июля 1789 г. в Антибах (как и по всей Франции) формируется национальная гвардия - вооруженное гражданское ополчение - где офицерские и унтер-офицерские должности являлись выборными. Естественно, сразу встает вопрос об опытном командном составе, который должен обучить буржуа военному делу. Поэтому не удивительно, что Массена осенью того же года становится капитаном-инструктором - из 468 голосов он получил 431 голос.

В июне 1791 г. во Франции формируется так называемая добровольная национальная гвардия, вскоре переименованная в национальные батальоны волонтеров - одну из основ новой армии новой страны. Командные должности, как и в национальной гвардии- выборные. Массена не остается в стороне: в новых подразделениях он увидел милую его сердцу армию, столь отличную от национальной гвардии, и незамедлительно оставляет должность капитана- инструктора. Как прежний унтер-офицер старой армии, Массена избирается батальонным адъютантом (офицерская штабная должность) 2-го Барского батальона волонтеров. В следующем, 1792 г., Андре избирают подполковником, заместителем командира батальона и через некоторое время - командиром батальона.

Пример Массены более чем поучителен. Наличие унтер-офицерских кадров оказало большое влияние на формирование и обучение солдат новой армии. Именно унтер-офицеры, получившие профессиональные знания при старом режиме, не дали революционным армиям превратиться на поле боя в бестолковую армейскую массу. Франция нуждалась в обученных войсках. В конце 90-х гг. XVIII в. страна оказывается в окружении враждебных монархий, стремящихся уничтожить "рассадник революционных идей". В августе 1791 г. в замке Пильниц австрийский император и прусский король договариваются между собой о плане вторжения во Францию с целью укрепления в ней королевской власти. В феврале 1792 г. Австрия с Пруссией заключают договор, положивший начало первой коалиции европейских монархий против революционной Франции.

В июле 1792 г. в Альпах начинают разворачиваться военные действия, в которых принимает участие 2-й Барский батальон волонтеров. 17 ноября подполковник Массена впервые участвует в бою, и успешно - враг отступает. С первых же дней войны Андре проявляет задатки настоящего полководца, умело осуществляя руководство войсками.

Франция вступила в войну неподготовленной, и вскоре это сказалось на армии. Массена не раз рапортовал начальству о нехватке в батальоне всего - продовольствия, амуниции, снаряжения. К сожалению для Андре, Париж всегда будет считать главным театром военных действий Рейн с Бельгией, и французские войска в Италии всегда будут страдать от недостатка снабжения.

Но французские армии образца 1792 г. славились революционным энтузиазмом (в сердцах их солдат горел "священный огонь", как тогда говорили). Солдаты могли сражаться, довольствуясь малым. Их начальники были под стать подчиненным. Например, Массена - отважный, умелый командир. В общении с солдатами проявлял грубую фамильярность, ел с ними из одного котла, вместе переносил с подчиненными все тяготы и лишения. С офицерами - строг, с провинившимися - суров (подчас даже очень), но это не лишало его солдатской любви.

В начале 1793 г. генерал П.-Ж. Дюмербион, командующий Итальянской армией, назначает Массену начальником лагеря Фугас; пост сложный и ответственный. Подполковнику 2-го батальона приходилось воевать не только с внешним врагом - войсками Сардинского королевства (присоединившимся к первой коалиции), но и с внутренними - бандами горцев Пьемонта ("Barbets"). Массена приступает к делу энергично и небезуспешно, отбивая атаки сардинцев и Barbets. Заслуги подполковника были достойно вознаграждены - 22 августа 1793 г. Массена становится бригадным генералом (званию бригадного генерала предшествовало звание подполковника, а не полковника)!

В конце 1793 г., столь знаменательного для Массены, он приобретает широкую популярность не только в армии, но и во Франции. В ноябре бригадный генерал прославился в сражении при Утелле (городок в Пьемонте) при командовании левым крылом Итальянской армии. Массене тогда удалось взять прекрасно укрепленный замок Утелле, господствовавший над окрестностями и нависавший над правым флангом французских войск.

Прежде чем овладеть замком, Массена решил занять две высоты около Утелле - Кастель-Джинесте и Бреш. Легко захватив первую, французы остановились перед второй. Боевые действия к тому же затруднялись из-за отсутствия артиллерии, которую невозможно было подвести к Бреше.

Тогда Массена приказал втащить одну 4-фунтовую пушку на Кастель-Джинесте. Семь часов - в первую очередь сам генерал, офицеры, солдаты - затаскивали 950- килограммовое орудие на высоту около двух километров. О трудностях подобной работы говорить не приходится. Зато результаты превзошли все ожидания - Бреш и Утелле капитулировали, подвергнутые огню "батареи".

Подвиг Массена и подчиненных нашел отражение в корреспонденции, отправляемой с линии фронта в столицу. О взятии Утелле и о бригадном генерале Андре Массена говорилось на заседании Конвента 9 декабря 1793 г., а в "Мониторе" - официальной газете - 10 декабря вышла хвалебная статья о Массене.

В то время как Андре взял Утелле, на юге Франции для республики возникла опасность - в августе Тулон, представляющий одну из неприступнейших позиций в Европе, был захвачен роялистами и англичанами. 14 декабря бригадный генерал Массена прибывает под Тулон, в местечко Соллье, где находились три бригады генерала Ж.-Ф. Лапуапа. В это же время под Тулоном находился безвестный офицер артиллерии Бонапарт. Массена прибыл к осажденному городу, имея в кармане приказ о назначении на пост командующего осадными силами, но опоздал - "капитан Пушка" уже разработал дерзкий план взятия Тулона.

Генералу Массене пришлось присоединиться к бригаде А. Лагарпа, которому надлежало атаковать форты Лартиг и Сен-Катрин. 16 декабря начался штурм Тулона, и Массена первым ворвался в форт Лартиг, подтвердив реноме бравого генерала. Захватив пушки противника, Массена открыл огонь по вражескому флоту, стоявшему на рейде. Андре повезло, что он оказался в бригаде, одной из трех полностью выполнившей приказ о штурме. 19 декабря крепость пала; всходила звезда Наполеона Бонапарта. Массена находился где-то рядом с ним, но виделись ли они? Принято считать, что нет - первая встреча будущего императора и будущего маршала произойдет позже.

Героизм и воинский талант Массены не оказались незамеченными - 20 декабря 1793 г., через четыре месяца после присвоения первого генеральского звания, он поднимается на самую высокую ступеньку военной иерархии - становится дивизионным генералом (чуть позже первым губернатором Тулона, но на несколько дней) - высшее воинское звание на тот период (звание маршала Франции Конвент отменил в феврале 1793 г.). Напомним, что Бонапарт за Тулон получил звание бригадного генерала.

Кампания 1794 г. для Массены началась по-прежнему в Северной Италии. Снова утомительные марши по горам в сражениях против австрийцев и сардинцев. Победы сопутствуют новопроизведенному дивизионному генералу- 16 апреля возглавляемые им войска овладели Понте ди Ново, 17-го - Орнеа, 18-го - Гарессио; австрийский генерал Е. Аржанто спасается бегством от напористого Массены. Но на перевале Аржант Массена терпит неудачу и отходит, перегруппировывая силы. После этого французы терпят ряд поражений и оставляют ранее завоеванную Ломбардию.

Для устранения опасности на юге страны командующий Итальянской армией Б.-Л.-Ж. Шерер решает разъединить австро-сардинские войска в Альпах. Правое крыло армии возглавил Массена, разбивший при Лоано (23-24 ноября 1795 г.) австрийцев и захвативший большие трофеи, в том числе пять знамен. Победа при Лоано явилась крупным военно-политическим событием: Ломбардия лежала перед французами, дорога на Турин - открыта. Но после этого наступает период пассивных действий на фронте, особенно со стороны французов, так как Шерер считал, что большего добиться невозможно. Устав от нападок в свой адрес от Директории, требовавшей крупных наступательных операций и не меньших по значимости побед, Шерер подает в отставку.

Должность командующего осталась вакантной. Кто займет ее? Конечно, победитель при Лоано! 2 марта Директория рассудила по-своему - во главе Итальянской армии поставили дивизионного генерала Бонапарта. Думается, что в данном назначении крылась первая обида Массены на корсиканца - он был старше Наполеона по годам и получал звания в боях, а не за подавление мятежей! Массена счел "генерала Вандемьера" человеком, перешедшим ему дорогу.

26 марта 1796 г. в Итальянскую армию прибыл Бонапарт. Он основательно заставил попотеть дивизионных генералов, прибывших для представления - Массену, Ожеро, Лагарпа - перед дверью собственного кабинета в штаб-квартире в Ницце. Больше всех негодовал, конечно, Массена, решивший уже самовольно войти к командующему и вообще поставить 26-летнего командующего на место. Произошло с точностью до наоборот.

Знаменитая Итальянская кампания 1796-1797 гг. довольно подробно изучена. Массена, командуя дивизией, участвует почти во всех сражениях кампании. Например, при Монтенотте, Дего (где сдерживает внезапную атаку австрийцев с тыла), Чево, Мондови. К периоду боев под Дего относится первое упоминание о любовных увлечениях Массены. Возможно, что тема взаимоотношений герцога Риволи с женщинами могла бы послужить основой не для одного любовного романа. 15 апреля австрийцы внезапно атаковали французов и генерал едва не попал в плен, так как в момент атаки находился в стороне от своей дивизии, в уединенном сельском доме в компании любовницы (имя которой нам история не сохранила). Поэтому Массене пришлось бежать в наспех наброшенной одежде через все село. Ему удалось спастись от неминуемого плена, лишь съехав на спине вниз по склону оврага, где стояли французы. Тем не менее, Дего Массена не сдал и с помощью Бонапарта отбил атаку противника.

10 мая произошло сражение при Лоди, где Массена встал во главе так называемой адской колонны и лично повел ее в атаку под барабанный бой. Но при Риволи (29 июля) Массена действует неудачно, потерпев поражение и отступив, понеся значительные потери в людях и артиллерии. Зато взял реванш при Лонато, Кастильоне, Ровередо, Сан-Джорджо, Бионде.

Особенно прославился Массена во втором бою при Риволи (14-15 января 1797 г.), когда сразу с марша бросился на выручку Б. Жуберу, едва сдерживавшему сильные атаки врага. Отразив многочисленные попытки противника взять высоты Тромбалоре, Массена ударил по флангу австрийцев. Последние не ожидали подобного маневра и в панике спешно отступили, что позволило французам отбросить их назад4.

Дивизия Массены победоносно завершила кампанию: еще 13 января она участвовала в сражении при Вероне, затем прошла ночью по заснеженным дорогам 32 км, 14-го в 10 часов утра вышла на плато Риволи. После победы при Риволи Массена преодолел за 30 часов более 70 км, 16-го подошел к Мантуе и обеспечил французам победу, завладев замком Фаворите. В итоге за четыре дня дивизия преодолела более ста километров и приняла участие в трех сражениях5.

Именно тогда, после серии побед, одержанных Андре, командующий Итальянской армии бросил в его адрес: "Вы ведете себя как ребенок, избалованный победами",- в ответ на некоторые амбициозные действия дивизионного генерала. Злые языки сразу переделали прозвище Массены в: "Развращенного ребенка".

Массена удачно действовал не только в жарких боях с австрийцами, но и на амурном поприще. Во время Итальянской кампании Бонапарта он знакомится с 26-летней Сильвией Чеполини (Аполлини), вдовой австрийского консула. Увидев Сильвию, Андре сразу же воспылал к ней любовью с первой встречи. Это была первая известная любовница генерала (впоследствии у них родился мальчик - Андре Жан Виктор Чеполини, содержание которого маршал взял на себя). После окончания военных действий Массена с комфортом обустроил любовницу за собственный счет в Париже, в особняке Бово.

Австрия была разгромлена Бонапартом и ей больше ничего не оставалось делать, как заключить мир. 18 апреля 1797 г. воюющие стороны подписали Леобенское прелиминарное соглашение, и 23 апреля Массена отбывает в Париж с целью официально сообщить Директории эту важную новость (17 октября 1797 г. был заключен Кампоформийский мир). 6 мая он впервые увидел Париж, который должен был произвести на Массену огромное впечатление не только как столица на провинциала, но и как центр революции на пламенного защитника свободы Франции. Директория в то время большим авторитетом не пользовалась и желала преподать любые радостные новости - тем паче с фронта - как можно торжественнее. Поэтому 9 мая Массена исполнил миссию на роскошном приеме в Люксембургском дворце, к вящему удовольствию собравшихся.

О Массене уже и раньше слышали в Париже, он являлся известным человеком (еще до появления имени генерала Бонапарта) с хорошей военной репутацией боевого генерала. Поэтому Андре просто не мог не оказаться в гуще политических событий.

По конституции III года республики Директория возглавлялась пятью директорами, ежегодно переизбиравшихся на одну пятую. Директора избирали этого человека по жребию между собой; в 1797 г. выбор пал на Ш.-Л. Летурнера. Один из директоров, Поль Баррас, приметил способного дивизионного генерала и решил сделать его своим протеже. Долго уговаривать Массену не пришлось - надо полагать, у него просто голова пошла кругом от дифирамбов в его честь (к которым он был весьма неравнодушен) и сладких речей бывшего любовника Жозефины, жены Бонапарта.

Однако Массена проиграл выборы, получив всего 187 голосов (шестое место среди десяти кандидатур). Первый шаг в политике для Массены закончился провалом - он вкусил столько славы, что, казалось, сокрушит все преграды! Но Андре не имел тонкого политического ума - он был для этого слишком хорошим военным. В дальнейшем он будет позволять себе лишь проявлять внешнее недовольство теми или иными шагами Первого консула, императора (завидуя Бонапарту в глубине души), но, в отличие от Ж. Бернадота, маршала Франции, позже шведского короля Карла XIV, никогда не встанет на путь политических интриг.

После неудачи на выборах Массена отбывает в армию. Обосновавшись в Падуе, в палаццо Фрижимелика (вместе с кузеном Франсуа, давним приятелем и родственником) - самом роскошном особняке города, Массена предался грабежу. Впрочем, грабил не только он один - грабили все французы. Сам Бонапарт не стеснялся требовать миллионные контрибуции с захваченных городов Северной Италии. Что тогда требовать от бывшего контрабандиста, проведшего жизнь в отсутствии достатка?

Три месяца оккупации стоили Падуе 10 млн франков. Генерал Ш." Э.-С. Дженнингс де Кильмен, временно командовавший Итальянской армией вместо Бонапарта, пишет 15 ноября: "Жители города Падуя... отдали генералу Массене для нужд его дивизии три миллиона ливров. Генерал утверждает, что получил только триста тысяч". 19 декабря: "Ни на кого так не жалуются, как на дивизию Массены. Она состоит из воров и убийц. Ходят слухи, что генерал взыскал с местного монастыря огромные суммы, угрожая монахам в случае неповиновения разместить в обители свою дивизию..."6.

Таким Массена и останется до конца жизни - способным полководцем, отважным солдатом на поле битвы и обыкновенным грабителем после сражения. Ничто его так не привлекало, как деньги. Позднее Бонапарт скажет о герцоге Риволи: "Массена целиком предается любви к деньгам и именно она есть движущая сила его поведения"7.

Тем не менее в стремлении к наживе Массена не был одинок. Вывезенная из Испании картинная галерея Н.-Ж. де Дье Сульта, "заработанные" в Цизальпинской республике миллионы блистательного И. Мюрата, - все это только бледные штрихи, свидетельствующие о сребролюбии сподвижников Наполеона. Хотя среди них числились маршалы, не заботящиеся о толщине собственного кошелька преступными методами- Л.-Г. Сюше, Л.-Н. Даву, Ж.-Э. Макдональд.

15 февраля 1798 г. в Риме, столице Папского государства, с помощью французских штыков провозглашается Римская республика по образу и подобию Директории. Через пять дней в "вечный город" приехал генерал Массена, назначенный командующим новой Римской армией, образованной путем выделения некоторых подразделений из Итальянской армии во главе с Л.-А. Бертье.

Положение французских оккупационных войск в Италии, как всегда, оставляло желать лучшего. Жалованье солдатам не выплачивалось, постоянными были перебои в снабжении. Поэтому действия нового командующего выглядели более чем вызывающими: едва прибыв в Рим, он начал со сбора контрибуций, которые со спокойной душой клал в собственный карман. Сначала он составил списки всех богатых жителей, потом посадил их в тюрьму до выплаты выкупа. Каждому заключенному предоставлялся особый счет в силу его платежеспособности. С одного принца К. Боргезского (будущего зятя Наполеона) Массена затребовал 300 тысяч пиастров.

Доведенная до отчаяния Римская армия проявляла постоянно растущее недовольство, требуя выплаты жалованья, что вылилось в открытое неповиновение своему начальнику. Мятежники заявляли, что "армия имеет право выбирать генерала, и она не хочет, чтобы ею командовал Массена". Вскоре вместо Андре Римская армия избрала себе нового командующего генерала К. Даллеманя.

Причина восстания солдат против командующего крылась не только в открытом грабеже Массены и в безденежье его подчиненных. Сказался целый клубок противоречий. Во-первых, непродуманная политика Директории: Париж четко не разработал организационные вопросы, касающиеся Римской и Итальянской армий, характера взаимоотношений их командующих - Бертье и Массены. Во-вторых, Римская армия являлась неоднородным соединением. В ее состав входили, в частности, 1-я дивизия, до недавнего времени числившаяся в списках Итальянской армии, и 3-я - из Рейнской. В конце XVIII в. еще не существовала единая Великая армия, и поэтому в республиканских войсках процветало соперничество между - как тогда говорили - "господами" из Рейнской и "санкюлотами" из Итальянской армий. В-третьих, в Риме вспыхнуло антифранцузское восстание, что также не могло не повлиять на положение в Римской армии.

8 итоге корыстолюбие Массены явилось не первопричиной, а искрой, из которой и возгорелось пламя мятежа во французских войсках. Дело зашло так далеко, что Массена (болевший лихорадкой) готовился чуть ли не с оружием в руках навести порядок. Неизвестно, чем бы все закончилось, но в марте 1798 г. в Рим пребывает генерал Л. Гувион Сен-Сир - преемник Массены, назначенный Директорией. 15 марта Андре покидает "негостеприимный Рим" - надо полагать, свободно вздохнув полной грудью. Когда он проезжал Геную, его настиг приказ, зачисляющий в резерв дивизионного генерала Массена.

Андре решает возвратиться в Антибы, где его с нетерпением ждала семья, в том числе и дети - Жак-Проспер (1793-1821), Виктуар-Терез а, она же Тэкль (1794-1857); первенец, Мария-Анна-Элизабет (1790-1794) прожила совсем немного. В будущем у Массены родится последний ребенок - Виктор (1799-1863). Любопытно отметить, что несмотря на многочисленные супружеские измены, Андре всегда любил своих детей.

9 апреля 1798 г. Розалия встретила супруга. Массена прибыл возбужденный и раздраженный собственным зачислением в запас. В итоге он - в который раз! - оказывается не у дел. По своему духу он военный, и не знает, что ему делать в гражданской жизни. Он пишет письма в правительство друзьям, но последние словно не замечают генерала.

2 сентября 1799 г. в дом Ламарров внезапно прибывает курьер с предписанием дивизионному генералу Андре Массена принять командование Швейцарской (гельветической) армией. Массена счастлив - наконец его оценили по достоинству! Знал ли изгнанник, что отправляется навстречу самой громкой славе, которую можно приобрести?

Политические события, грозящие войной со стороны монархий, застали Директорию неподготовленной. В конце 1798 г. сформировалась новая, вторая коалиция против республиканской Франции - из всех семи коалиций - самая опасная для Парижа. Союзники предполагали вторгнуться в страну с двух сторон - с севера и юга. С этой целью в августе 1799 г. в Голландии высадился англо-русский экспедиционный корпус, а в Северную Италию прибыли русские войска, которым надлежало взаимодействовать с австрийцами под общим командованием прославленного фельдмаршала Суворова.

Прибыв в Швейцарскую армию, Массена приступает к военным операциям, имевшим некоторый успех. Но на других фронтах французское наступление развивалось менее успешно. Дунайская и Итальянская армии были разбиты противником; Массене пришлось отступить и закрепиться в Цюрихе. Теперь он оказался в Швейцарии как бы в осажденной крепости; на помощь со стороны надеяться не приходилось. Окруженный противником, Массена проявил завидные выдержку и хладнокровие. Потерпев поражения при Фельдкирхе и Цюрихе (4-5 июня), он отошел за реку Лиммат и сузил линию обороны, собирая в единый кулак свои войска. Критические ситуации, в которых не раз бывал и не раз будет Массена, не могли сломить его. В самые тяжелые минуты военной жизни он никогда не впадал в отчаяние, наоборот, брался за дело с повышенной энергией, что в нем особенно ценил Наполеон.

Под Цюрихом австрийская армия во главе с эрцгерцогом Карлом насчитывала 45 тыс. чел. против 26 тыс. у Массены. С прибытием в августе корпуса А. М. Римского-Корсакова, австро-русские силы увеличились до 70 тыс. человек! Казалось, что эрцгерцог должен был неминуемо уничтожить французов, но союзники не предпринимают никаких активных действий. Директория - особенно военный министр Бернадот - бомбардировали ставку Массены требованиями провести наступательную операцию и одержать победу, так как престиж директоров стремительно падал. Но командующий Швейцарской армией выжидал, предпринимая мелкие вылазки. Период бездействия как нельзя выгодней оказался для французов, что подтверждает известный военный историк К. Клаузевиц, воздавая должное Массене8.

Тем временем с юга в Швейцарию шла победоносная русская армия под командовнием Суворова. По плану союзников, эрцгерцогу вменялось в обязанность дождаться Суворова и вместе с русскими, освободив Швейцарию, вторгнуться в пределы Южной Франции. Но Карл не стал ждать армию Суворова и ушел в Германию, оставив один на один с французами корпус Римского-Корсакова и небольшой отряд австрийцев во главе с генералом Д. Хотце. Численный перевес - правда, небольшой - был на стороне французов. В то время как Суворов вел горные бои с французами, Массена перешел в наступление и 25- 26 сентября под Цюрихом (так называемое второе Цюрихское сражение) разбил русских. Лишь благодаря мужеству и стойкости русских солдат и офицеров поражение не превратилось в катастрофу. В довершение ко всему Хотце потерпел поражение от дивизии Сульта.

Хотя под Цюрихом Суворова не было (он находился более чем в 50 км южнее), некоторые французские историки поспешили объявить о победе Массена над великим русским полководцем, а не над никому неизвестным Римским-Корсаковым9. Как правило, большинство отечественных историков рассматривало сентябрьское сражение под Цюрихом как один из эпизодов - причем весьма неприятный - Швейцарского похода Суворова. В действительности поражение Римского-Корсакова и Хотце стало поворотным моментом в военных действиях 1799 г., когда под вопросом оказалась судьба второй коалиции и, в частности, присутствие русских войск на территории Швейцарии. Победа Массены изолировала войска Суворова и поставила их под угрозу плена или смерти.

Конечно, успех Массены в значительной мере объяснялся ошибочными действиями эрцгерцога Карла, что и принесло победу французам. Но настоящий полководец тем и силен, что умеет выбрать необходимый момент для наступления против сильного противника, тем более, что момент оказался как нельзя подходящий. Армия Карла ушла, войска Суворова не подошли и Римский-Корсаков остался один. Массена атаковал - и спас Францию от иноземного вторжения. По этому поводу ликовала вся Франция. 10 октября Директория, получив известие с юга, немедленно повелела распространить по округам и весям радостную новость. Пожалуй, Франция не испытывала подобной радости со дня сражений при Вальми и Флерюсе. Впрочем, Массена имел все предпосылки добиться большего, разбив наголову Римского-Корсакова. По мнению Клаузевица, Массене не хватило в сентябрьские дни 1799 г. "решительности Банапарта"10. Но можно ли его обвинять в том, что он не был Бонапартом?

После Цюриха Суворову оставалось только спасти собственные войска, и его Швейцарский поход вступил в стадию отступления - только не назад, а вперед. Русские войска были заперты в Муотенской долине и, казалось, их участь предрешена. Но чудо-богатыри сделали невозможное и вырвались из окружения. Русский арьергард А. Г. Розенберга совершал чудеса храбрости, прикрывая отступление главных сил. Тем не менее, слава Массены ничуть не поблекла от неудачи при Муотене.

В связи со Швейцарским походом Суворова существуют две красивые легенды, связанные с именем Андре Массены. В первой говорится о некоем гренадере Махотине, во время сражения в Муотенской долине почти уже взявшего в плен Массену, но упустившего столь ценного пленника, завладев только генеральским эполетом11. В данной истории удивляет то, что практически ни один из серьезных отечественных и зарубежных историков нигде не упоминают об этом случае. Вторая легенда, более распространенная, связана с высказыванием Массены, что якобы он отдал бы все свои 48 походов за один Швейцарский поход Суворова. Как правило, историки, цитирующие данную фразу, не указывают на источник, ссылаясь друг на друга; в итоге получается заколдованный круг. Данное высказывание весьма сомнительно, тем более, если учесть, что не только Суворов да Ганнибал переходили Альпы. В марте-апреле 1796 г. генерал Жубер совершил не менее героический поход через Тироль, спасаясь от неминуемого разгрома. Впоследствии историк А. К. Дживелегов назвал даже суворовский поход через Сен-Готард бледной копией жуберовского12. Сам Первый консул в мае 1800 г. совершил переход через Альпы (по легенде, именно там, где 22 века назад проходил Ганнибал), а в декабре этого же года генерал Макдональд также совершит трудный и опасный переход в тех же горах со всеми родами оружия.

Отдавая должное нашему славному прошлому, думается, не следует умалять заслуги противника, ибо в истории каждой армии существуют свои героические события. Русский солдат не нуждается в приукрашивании - он уже совершил подвиг, карабкаясь по отвесным скалам и в тяжелейших условиях сражаясь против французов.

Конец 1799 г. ознаменовался важными событиями, оказавшими влияние на дальнейший ход исторических процессов не только во Франции, но и во всей Европе - приходом к власти генерала Бонапарта. Смена политического режима во Франции не означала конца войны со странами второй коалиции. Угроза вторжения во Францию иностранных войск была ликвидирована благодаря Массене, но опасность военного поражения еще существовала. Узнав о государственном перевороте 18-19 брюмера, Массена, находившийся к тому времени в Северной Италии, поддержал его. Видимо, сказалось неприятие "правительства адвокатов", исчерпавшего кредит доверия у населения страны. Массена даже смещает дивизионных генералов Виктора и Л. Лемуана за оппозиционные взгляды к Бонапарту и подстрекательство против новой власти в их дивизиях13.

В декабре 1799 г. Массена становится командующим Итальянской армией с широкими полномочиями - он имел право смещать и казнить любого не выполнявшего его приказов генерала, расформировывать подразделения и др. К этому делу Массена приступил не считаясь ни с чем и значительно повысил боеспособность армии, находившейся в кризисе до его приезда. Но численность французов уступала во много раз стотысячной Лигурийской армии австрийского генерала М. Меласа. К тому же Массена допустил ошибку, рассредоточив силы, чем и воспользовались австрийцы, разбив дивизии Сюше и Сульта; Массена оказался изолированным в Генуе.

С 20 апреля 1800 г. корпус австрийцев под командованием фельдмаршала-лейтенанта П. Отта фон Ботаркеца начал осаду города. Из-за недостатка провианта в Генуе и из-за наличия 15 тысяч горожан положение в городе стало быстро ухудшаться. Лишения и тяготы, испытываемые французами, разделяли и мирные жители. Массена издал специальный приказ, карающий смертной казнью за насилие над генуэзцами. Отсутствие восстаний среди местного населения за период осады подтверждает эффективность мер французского командующего.

К концу мая съестные припасы почти закончились, и на долю осажденных - французов и генуэзцев - тяжелых последствий осады выпало более чем достаточно. Австрийцы блокировали город с суши и моря; только редким кораблям удавалось прорваться сквозь английский флот. В Генуе ели все, что только двигалось - начиная от лошадей и заканчивая ящерицами и кузнечиками. В пищу употребляли цветы из венков у святых мощей, хранившихся в местных храмах; черное клейкое тесто, именуемое хлебом, составленное из субстрата отрубей с какао и крахмалом, смешанным с малочисленными зернышками пшеницы и зеленого ячменя (по шесть унций на человека в день).

Французские войска держались и отбивали атаки противника, благодаря, возможно, единственно железной воле и непреклонности их командира, Массены, которому во время осады исполнилось 42 года. Невеселый день рождения пришлось праздновать имениннику!

2 июня Андре принимает решение прекратить сопротивление. Командующий французским гарнизоном настоял перед Оттом о сохранении для войск оружия и снаряжения. Австрийцы согласились, тем более, что Отт сам собирался снять осаду и идти на подмогу Меласу, воевавшему с Первым консулом. 4 июня стороны подписали соответствующую конвенцию и Массена беспрепятственно ушел из Генуи. Продержись Андре дня три-четыре, он смог бы остаться непобедимым защитником города.

Через десять дней, 14 июня, произошло знаменитое сражение при Маренго, в котором Бонапарт одержал убедительную победу над австрийцами. Заслуга Массены в этой битве не меньше (хотя он и находился от места сражения менее чем в ста километрах), чем Л. Дезе (как известно, прибывший в последние часы боя и решивший исход сражения в пользу французов). Массена в течение героической осады оттянул на себя большую часть австрийцев, которые могли бы причинить Первому консулу большие неприятности. Хотя генерал фактически оказался в числе проигравших, никто во Франции так не считал. Осаду Генуи современники трактовали как победу Массены14.

Спустя несколько дней после победы при Маренго Массена встретился с Бонапартом в Милане, где защитнику Генуи оказали сердечный прием. В качестве "монаршей" милости консул дал генералу командование Итальянской армией, а сам уехал в Париж. Впрочем, радость Массены оказалась недолгой - через два месяца, в середине августа, его сменил Г. Брюн (Массену, как всегда, подвела природная склонность к воровству).

В итоге Массена опять оказывается не у дел, и решает возвратиться в Антибы "для необходимого отдыха". С другой стороны, потребность армии в генералах и командующих явно снизилась. Европа, казалось, вернулась в лоно мира и стабильности, заключив мирные договоры со странами, входящими во вторую коалицию, особенно с Англией.

Первые дни 1801 г. Массена встречает в Париже, где получает хорошую возможность потратить деньги на собственное благоустройство. Поскольку тогда модной считалась покупка особняков, принадлежавших недавно старой аристократии, Массена приобретает особняк Рюэй, в котором когда-то жил кардинал А. Ришелье. Так знаменитые выскочки революции пытались подражать старому обществу, перенимая у него манеры поведения и считая себя достойными наследниками прежних обычаев и традиций. Но в душе "новая знать" оставалась прежними солдатами. Так, на одном из приемов в Рюэй, Массена - уже герцог Риволи - счел долгом лично разрезать аппетитную жареную утку, мясо которой оказалось слишком жестким. Маршал вспылил, позвал повара и запустил в него дичью. Виновный ловко уклонился, "снаряд" порвал висевшую на стене картину и попал в лакея, рухнувшего с нагруженным фужерами подносом.

После прихода к власти Наполеон старался объединить и успокоить нацию. С этой целью он ввел в государственный аппарат "бывших" и в июле 1801 г. подписал конкордат с Римским папой о восстановлении прав католической церкви во Франции. Соглашение незамедлительно вызвало бурный протест со стороны слоев общества, считавших церковь оплотом тирании (правда, они находились в меньшинстве). Особенно это касалось офицеров и генералов, считавших себя настоящими революционерами. В их числе находился и Массена. Обязанность явиться на пасху 1802 г. в собор Парижской Богоматери у Массены, Ожеро и других вызвала бурный протест.

Подчиненные, но не покоренные, недовольные решили отомстить. "Опоздавшие" генералы вошли в Божию обитель со всей "деликатностью", присущей настоящим солдатам - грохоча саблями, шпорами и сопровождаемые дружным смехом. К тому же в зале - то ли вследствие забывчивости, то ли небрежности - не оказалось достаточно стульев, приготовленных для военных и генералам пришлось стоять. Массена проявлял недовольство громче других, а распорядителю, тщетно пытавшемуся успокоить генерала, рявкнул, весь красный от злости: "А не пошел бы ты..!". Потом, схватив стул, отнял его у священника, на котором тот сидел. Другие единомышленники Массены поступили точно также. Это была почти настоящая драка.

В целях привлечения к себе противников конкордата и брюмера, несмотря на выходки того же Массены, Бонапарт относится к генералу любезно и оказывает герою Цюриха и Генуи дружеский прием в Тюильри. В мае 1802 г. Наполеон награждает его офицерским крестом ордена Почетного Легиона и ставит Массену во главе 14-й когорты ордена. Позже Массена получит высшие знаки ордена - Большой крест и Большой офицерский крест.

В июле 1803 г. Массена становится депутатом Законодательного корпуса. Несомненно, подобное внимание благодатно воздействовало на старого вояку, которого со временем начинал покидать прежний якобинский дух. Массена и другие представители военной элиты, осыпанные лавровыми ветвями и золотом, не могли противостоять обрушившимся на их головы славе и материальному достатку.

18 мая 1804 г. во Франции происходят знаменательные события - Наполеон становится императором и учреждает маршалов империи - не только высшее воинское звание, но и одну из высших гражданских должностей в государстве. Из четырнадцати имен (не считая четырех почетных маршалов) имя Массены занимало пятую строчку в так называемом первом списке маршалов. Хотя маршал империи представлял видоизмененную форму титула маршала Франции, тем не менее это был маршал. Какую же радость должен был испытать бывший подмастерья булочника, бывший юнга, бывший фельдфебель, не смеющий и мечтать об этом высшем титуле пятнадцать лет назад, сравнявшийся со знаменитыми именами военной славы Франции - А. Тюренном, К. Вилларом!

Несмотря на подписание мирных договоров с европейскими монархиями, Франция во главе с Наполеоном оставалась для них врагом номер один. Поэтому в 1805 г. против Франции оформилась третья коалиция (главные участники - Англия, Австрия, Россия).

30 августа 1805 г. в Рюэй к Массене, страдающему подагрой, прибыл курьер с предписанием императора немедленно прибыть в Милан и возглавить Итальянскую армию. В Северной Италии маршалу противостоял эрцгерцог Карл, имея под ружьем в три раза больше солдат, чем французский полководец. Главным сражением Итальянской кампании 1805 г. явилось сражение за город Кальдиеро (30 сентября - 1 октября), где Массена демонстрировал личную храбрость, возглавляя атаки на черном жеребце по кличке Султан. В один из моментов боя штаб армии даже потерял командующего из вида; прошел слух о его смерти. Три раза Кальдиеро переходил из рук в руки, прежде чем французы окончательно не утвердились в городе. Тем не менее противники действовали осторожно. Массена опасался окружения превосходящими силами (в боях за Кальдиеро он имел в два раза меньше людей и в три раза меньше пушек), а Карл больше думал о спасении Вены, чем о разгроме Массены. Поэтому эрцгерцог поспешил на помощь своему императору, но опоздал. Взошло солнце Аустерлица. Снова Массена, оперируя на второстепенном фронте, внес вклад в одно из решающих сражений императора.

Значение Аустерлица трудно переоценить. Наполеон, пользуясь заслуженными лаврами победителя, приступил к перекраиванию карты Европы. В частности, в конце декабря 1805 г. он отдал приказ Массене завоевать Неаполитанское королевство для венценосного брата - Жозефа Бонапарта. 15 февраля Массена с Жозефом вступили в Неаполь, решительно разделавшись с неаполитанцами.

Могли ли военные действия заставить позабыть маршала о женщинах? Конечно, нет. В Неаполитанскую кампанию у Массены появляется новая любовница. Речь идет об Анриетте Лебертон (урожденной Реник), жене майора из 29-го драгунского полка, с которой почти 50-летний дон Жуан познакомился через ее сестру, 17-летнюю Евгению.

После взятия Неаполя французы осаждали Гаэту и воевали с английской дивизией сэра Джона Стюарта в Калабрии, не отняв много времени у умудренного боевым опытом маршала. К Неаполитанской кампании относится одна история, связанная со столь любимыми сердцу Массены финансовыми аферами. Он не только воевал, но и "зарабатывал на жизнь", покровительствуя контрабандной торговле английскими товарами. В течение нескольких недель он положил на собственный счет в Ливорно три миллиона франков. Его подельник, начальник штаба Ж.-Б. Солиньяк - шестьсот тысяч. Узнав об этом, император повелел "приготовить" для казны соответственно один миллион и двести тысяч, то есть одну треть. Вместо проявления знаков радости, что так легко отделался, Массена стал жаловаться повелителю на собственную жизнь, обремененную расходами на семью, долги и невозможность найти требуемую сумму (Солиньяк вторил своему командиру). В результате Наполеон конфисковал все 3,6 млн франков в армейскую казну - от такого удара маршал даже слег. Еще долго продолжали раздаваться стенания и вздохи Массены о потерянных деньгах, но он так и не отважился не только потребовать у императора хотя бы часть денег, но и даже заикнуться в его присутствии на данную тему.

Император всегда жаловался на Массену как на самого алчного из маршалов. На Св. Елене "пленник Европы" называл Массену обыкновенным вором. Как вспоминал Стендаль, князь Эслингский "имел злосчастную склонность к воровству", причем "воровал как сорока, инстинктивно"15.

Но вместе с тем Наполеон признавал и выдающиеся военные таланты Массены. Любопытно, что на Св. Елене экс-император, выбирая себе место для погребения, сначала хотел быть захороненным на кладбище Пер-Лашез, рядом с последним пристанищем герцога Риволи и князя Эслингского.

Когда Массена сражался с англичанами в Калабрии, Франция находилась в состоянии войны с монархиями новой, четвертой, коалиции. Маршалу даже немного удалось поучаствовать в Польской кампании (1807 г.), оперируя на правом фланге, но не приняв участия ни в одном сколько-нибудь значительном сражении. Хлюпая сапогами по польской грязи, Массена, должно быть, наверняка вспоминал с тоской о теплом южном климате Италии.

После Тильзитского мира Франция казалась всем несокрушимой державой. Наполеон продолжает учреждать новое дворянство, которое, по его замыслу, должно стать опорой империи. 24 апреля 1808г. Массена становится герцогом Риволи (четвертым герцогом среди маршалов) - Наполеон взял за правило присуждать титулы в память громких побед маршалов.

Если объективно взглянуть на победы Массены, победа при Риволи - всего лишь небольшой, но славный эпизод в жизни маршала. Совсем по-другому выглядит его победа при Цюрихе. Массена должен был стать скорее герцогом Цюрихским, чем герцогом Риволи. Но этого не произошло. Почему? Думается, ответ надо искать в следующих словах императора (в ответ на просьбу Ж. Ланна сделать Ж.-Б. Журдана герцогом Флерюсским в честь победы последнего 26 июня 1794 г.): "Если бы я сделал это, он получил бы титул более значительный, чем мой, так как я не выиграл ни одного сражения, которое спасло бы Францию"16.

Сомнительно, чтобы Наполеон завидовал кому бы то ни было из сподвижников, в частности, Массене. Бонапарт достиг самых высоких вершин власти, как никто другой. Как пишет Н. А. Троицкий, дурные черты у Наполеона были крупнее, чем просто зависть к отдельным людям и чувство боязни к ним17. И тем не менее в отказе императора Массене на титул герцога Цюрихского что-то, несомненно, кроется.

Последующий период жизни Андре Массены - с июля 1807 по начало 1809 гг. - протекал в замке Рюэй и иногда при парижском дворе (при котором маршал никогда не имел ни одной должности). Посещение императорских дворцов доставляло супругам Массена мало удовольствия. Впрочем, на одном развлечении императора маршал появлялся более охотно, чем где-либо. Речь идет об охоте. Будучи хорошим стрелком, герцог Риволи не мог пропустить подобные мероприятия, хотя именно охота и привела к трагедии.

В сентябре 1808 г., во время охоты в лесу близ Фонтенбло Массена стал жертвой неточного выстрела самого императора - дробинкой маршалу выбило левый глаз. Массена к этому времени был уже хорошим придворным и сразу обвинил несчастного Бертье, даже не успевшего зарядить ружье18. Несколько позже император написал герцогу Риволи: "Подвергая ежедневно свою жизнь стольким опасностям на войне, быть раненым на охоте - хуже нелепой случайности!"19. Впоследствии Массена не раз страдал от резких болей в левом глазу.

В начале 1809 г. в Европе было неспокойно. Австрия бряцала оружием, желая отомстить за поражение при Аустерлице. 14 марта 50-летний герцог Риволи выехал из любимого Рюэя на очередную войну в качестве командира IV корпуса. С захватом в мае столицы Австрии война, как предполагал император, не закончилась. Эрцгерцог Карл сумел спасти армию и отвести ее на левый берег Дуная. Желая разбить австрийцев. Наполеон принял решение форсировать реку, воспользовавшись для переправы островом Лобау. 17-20 мая был сооружен понтонный мост, а в 10 часов вечера с 20 мая началось форсирование Дуная; первым перешел реку IV корпус, за ним - 11-й с маршалом Ланном. Но переправа была наведена на скорую руку, и поэтому сильное течение быстро разломало мосты. Массена с Ланном оказались изолированными на противоположном от главных сил берегу, один на один с почти стотысячной армией эрцгерцога.

21-22 мая 1809 г. вошли в историю как сражение при Эслинге (Асперне), где Массена в очередной раз прославился как полководец. В особенно тяжелом положении французы оказались 22 мая, когда Ланна тяжело ранило, и австрийцы как никогда были близки к победе. Именно тогда Массена получил приказ задержать противника, пока французы не отойдут на правый берег Дуная. Понимая, что он очутился перед лицом смерти, с горсткой солдат против всей австрийской армии, маршал хладнокровно ответил: "Велите передать императору, что для спасения армии я буду держаться здесь два, десять, двадцать часов - столько, сколько потребуется"20.

Массена сдержал слово. Конечно, и противник атаковал нерешительно, но заслуга Массены от этого не становится менее значимой. Он выполнил поставленную перед ним задачу. Защита Асперна, который четырнадцать раз переходил из рук в руки, оказалась столь героической, что австрийцы осмелились вступить в него лишь сутки спустя, когда французы уже давно находились на острове Лобау. Император по достоинству оценил верную службу герцога Риволи при Эслинге (Асперне), и 31 января 1810 г. возвел его в сан князя Эслингского. 5-6 июля 1809г. произошло сражение при Ваграме, где Массена занимал левый фланг. Накануне с ним произошел несчастный случай - при падении с лошади он повредил себе ногу. Поразительно, но Массена подвергался, похоже, большей опасности не в бою, а вне его! Все сражение маршал проездил на коляске, запряженной четверкой белых лошадей, безжалостно загоняя животных, а заодно и кучера с форейтором. При Ваграме Массена - несмотря на больную ногу - оказался на высоте, особенно когда переместил свой корпус в левую сторону, освобождая место для знаменитой колонны Макдональда - наитяжелейший маневр в любом сражении! Наполеон выиграл сражение. Хотя оно не походило на победу при Аустерлице, тем не менее, 14 октября 1809г. император Австрии подписал Шенбруннский мирный договор; Австрия была низведена до зависимого от Франции государства.

Недолго Массене пришлось наслаждаться почестями, связанными с успешным завершением кампании. Отдых маршала оказался недолгим - 17 апреля 1810 г. он стал командующим Португальской армией. 21 ноября 1806 г. Наполеон как известно провозгласил Континентальную блокаду, направленную на подрыв английской экономики. К 1808 г. Португалия не соблюдала блокаду (Испания числилась номинально подвластной Франции). По Тильзитскому миру 1807 г. Наполеон приобретал право на вторжение в Португалию и французские военачальники - генерал Ж.-А. Жюно, маршалы Сульт, Виктор - уже неоднократно пытались завоевать Португалию, но из-за несогласованности и личных амбиций не смогли добиться выполнения поставленных задач.

Теперь Наполеон возложил обязанность привести Португалию к повиновению на нового маршала. 10 мая 1810 г. в Валладолид, штаб-квартиру VIII корпуса Жюно, прибыл командующий Португальской армией князь Эслингский, герцог Риволи, которому 6 мая исполнилось 52 года. Он порядком устал от многочисленных кампаний, тем более, что и возраст брал свое. Если учесть, что средняя продолжительность жизни человека в XIX в. составляла 35 лет, то маршал являлся, несомненно, старым человеком и от него трудно было ожидать каких- либо активных действий.

Впрочем, возраст не сказался на пристрастиях князя Эслингского к женщинам. В Валладалид он прибыл в карете вместе с Анриеттой Лебертон. Почти сразу вспыхнул конфликт командующего с супругами Жюно, когда Массена приказал оказать почести своей любовнице.

В Саламанке, штаб-квартире VI корпуса М. Нея, маршалу оказали холодный прием, но по другой причине. "Первые солдаты империи" в полной мере чувствовали себя таковыми и не любили, когда кто-нибудь из равных им становился выше над другими. Ней был готов рассматривать Массену как равного по званию, а не как начальника.

В Португалии силы французов превышали численность англичан (высадившихся еще в августе 1808 г.), но последних вместе с португальцами насчитывалось значительно больше первых. Во главе англо-португальской армии стоял Артур Уэлсли (будущий герцог Веллингтон), на его стороне находился весьма могущественный союзник - вражда наполеоновских маршалов. Так, Гувион Сен-Сир едва избежал катастрофы в Каталонии, так как Сюше отказал ему в помощи; Виктор бросил Сульта в Португалии. Самому Массене еще предстояло узнать вероломство товарищей по оружию.

С первых дней кампании в Португалии началась война герцога Риволи с собственными подчиненными. "Я такой же маршал, как и вы, - пишет Ней, герцог Эльхингенский, Массене,- а ваш титул князя Эслингского имеет силу только в пределах Тюильрийского дворца". Ответ Массены стоит привести из-за его "любезности": "Я заставлю заткнуть ваши слова обратно вам в глотку"21.

После долгих дискуссий о действиях против врага, где последнее слово все-таки осталось за герцогом Риволи, началась кампания. В июне - августе французы взяли два важнейших города - Сьюдад-Родриго и Аламейду - и устремились вглубь Португалии. Но англичане отступали, не принимая боя, оставляя французам выжженную землю, хотя Лондон требовал от Уэлсли активных действий.

Мадам Лебертон также участвовала в походе. Но она являлась существом изнеженным и не готовым к тяготам армейской жизни. "Старые усы" с удовольствием смеялись от всего сердца, когда орудийные залпы заставляли "цыпочку Массены" кричать от ужаса. Во время похода Анриетта сильно затрудняла продвижение армии. Она забыла любимого попугайчика в деревне, где ночевали войска? Целый корпус Ж.-Л. Ренье остановился и ждал, пока эскадрон гусар привезет хозяйке птичку.

27 сентября 1810 г. на горном хребте Бусако Уэлсли дал сражение. Массена слишком высокомерно отнесся к противнику и не прислушался к советам Нея и Жюно об отказе от фронтальных атак - возможно, в пику герцогу Эльхингенскому22.

К 11 часам утра сражение было проиграно французами, но Железный герцог отступил, опасаясь обхода. Массена двинулся вслед за англичанами, однако 14 октября остановился у сильно укрепленной линии Торреш-Ведраш. Французы не имели достаточно сил для атаки крепостей, но, вместо отступления на зимние квартиры Массена упрямо остался стоять на месте. В результате французы пережили страшно холодную зиму 1810 - 1811 гг., сравнимую только с зимой 1812 года. 5 марта 1811 г. князь Эслингский дал приказ к отступлению.

Напрасно англичане пытались разгромить ослабевшего противника - Массена спас армию и вывел ее из-под удара Уэлсли. Получив подкрепления и приведя армию в порядок, герцог Риволи предпринимает вторую попытку завоевания Португалии. Сначала он решает деблокировать осажденную англичанами Аламейду; Уэлсли пошел навстречу французам, преградив им путь у деревеньки Фуэнтес-д'Оньоро. 3 мая разгорелся ожесточенный бой, в ходе которого французы потеряли деревню, но через день, 5 мая, сражение вспыхнуло вновь.

Уэлсли использовал все резервы, но инициатива находилась по-прежнему в руках Массены. Казалось, достаточно одной сильной атаки свежими силами, чтобы опрокинуть англичан. Но здесь Веллингтона выручил... герцог Истрийский, маршал Ж. Б. Бессьер. Массена безуспешно просит Бессьера помочь боеприпасами, которых катастрофически не хватает, но получает отказ. Массена приказывает командующему гвардейской кавалерией генералу Л. Лепику атаковать слабеющих англичан, но последний заявляет, что находится в подчинении Бессьера и не двинется ни на дюйм без приказа начальника. В итоге Массена так ничего и не добился от герцога Истрийского.

Трудно представить обуревавшую герцога Риволи ярость, когда ему пришлось прекратить сражение. До титула победителя над Веллингтоном Массене оставалось - как никому из маршалов империи - совсем чуть-чуть...

10 мая князь Эслингский получил депешу из Парижа, в который говорилось о его отставке с поста командующего и прибытии в столицу. Повелитель Европы был так разгневан неудачами Массены в Португалии, что отослал маршала в ссылку и не взял в Русскую кампанию 1812 года. Думается, Наполеон оказался несправедливым к герцогу Риволи по поводу поражений в Португалии. Ни один из маршалов, бывших на Пиренейском полуострове, не смог причинить столько беспокойств Веллингтону за такой короткий промежуток времени как герцог Риволи. Недаром Железный герцог прозвал Массену Старой лисой и признавал, что именно князь Эслингский сделал его совершенно седым.

Поход в Россию, кампании 1813 и 1814 гг., - все это происходило без участия Массены. Чем занимался, чем жил в эти дни герцог Риволи и князь Эслингский? После суровой Португальской кампании маршала все сильнее начинают одолевать старые болезни. В более чем 50-летнем возрасте, разумеется, трудно преодолевать последствия армейской жизни; Массена не являлся исключением. Но никакие болезни, похоже, не заставят его позабыть любовь к деньгам. Удалившись на желанный покой, он забросал Бертье письмами с просьбами выплатить причитающиеся ему суммы то за период Португальской кампании, то за период командования IV корпусом в 1809 году.

Отречение Наполеона Массена встретил спокойно. Возможно, в глубине души он радовался свержению императора, учитывая зловредный характер маршала; якобинец давно умер в Массене. Справедливости ради отметим, что в сердцах других маршалов тоже погас "священный огонь".

К первой Реставрации Массена имел огромное состояние, особняки - Рюэй, Бертхайм (ул. Сен-Бернар, 92), небольшой домик в XIV округе Парижа на ул. Жан-Долан, 23 (существует и поныне). Поэтому герцог Риволи сразу присягнул новому королю - "Король умер, да здравствует король!". Людовик XVIII милостиво обошелся с военной элитой. Правда, Массена оказался обойденным в некоторых почестях - ему не дали титул пэра и отправили губернатором в 8-й военный округ (Марсель). Незадолго до отъезда король собственноручно вручил ему командорский крест (2-я степень из трех) ордена Св. Людовика на красной ленте (кроме того, маршал имел высшие награды Баварии, Бадена, Гессена, Австрии). 29 декабря 1814 г. Бурбоны, желая сделать приятное старому вояке, натурализовали его. Данная юридическая формальность - Ниццу, где, как уже говорилось, родился Массена, возвратили в 1814 г. Сардинскому королевству - сильно обидела маршала, так как он всегда считал себя французом.

Массена не огорчился, когда пала империя, но и не проявлял большой радости к Реставрации, возвращению к власти династии Бурбонов, когда на государственные посты вернулись озлобленные эмигранты. Массена, в частности, постоянно служил мишенью для придирок "бывших" и особо не появлялся в свете без надобности. Герцог Риволи мотивировал подобный поступок тем, что "его дворянству" только десять лет, и ранее он не являлся дворянином в обществе этих господ.

Массена стал первым из маршалов, узнавшим о высадке Наполеона в заливе Жуан (1 марта 1815 г.). Сначала он не поверил в случившееся, и сразу довел до сведения военного министра о тайном прибытии "непонятных личностей, которым наскучило пребывание на острове Эльба". Когда же губернатор 8-го округа овладел полной информацией, он оказался в большом смятении. Герцог Риволи разочаровался в Бурбонах, но и не желал возвращения империи - он мечтал "насладиться миром, почетом и счастьем". В первые дни прибытия Наполеона Массена показал себя преданным подданным короля и бросил небольшой отряд на преследование горстки гренадеров Бонапарта, но последние уже находились далеко. Только 10 апреля, после окончательной неудачи легитимистов, Массена решил признать императора. Прибыв в Париж, герцог Риволи получил весьма холодный прием у повелителя.

1 июня Наполеон решил провести праздничную церемонию в честь возрождения империи, при этом он хотел появиться среди знаменитой фаланги маршалов. Император собрал одиннадцать маршалов (из 23 живых), среди которых фигурировал и Массена. 4 июня Наполеон возвел в сан пэра десять маршалов, в том числе князя Эслингского. Во время "Ста дней" Массена не был в числе активных сторонников Наполеона и присоединился к нему, вероятно, уступая силе. Он ведет спокойный образ жизни, исправно появляется на заседаниях Палаты пэров в Люксембургском дворце. Однако не принимает никакого участия в военных приготовлениях Франции, не участвует ни в Бельгийской кампании, ни тем более в сражении при Ватерлоо. После известия о разгроме французской армии Массену назначают командиром столичной национальной гвардии (23 июня) с целью возбудить в парижанах патриотизм образца 1792 года. Но все хотели мира; подавляющее большинство военачальников не желало сражаться.

Вторая Реставрация сурово обошлась с теми, кто переметнулся к "узурпатору". Апогеем "белого" террора стал, как известно, расстрел нескольких генералов, в том числе маршала Нея. Массена, уехавший после взятия Парижа союзными войсками в Рюэй, в конце сентября написал прошение военному министру с просьбой отправиться в Тоскану якобы поправить здоровье. В действительности маршал намеревался переждать бурю вдали от бушующей страстями столицы, но просчитался.

Людовик XVIII велел маршалу присутствовать во время суда над Неем. С первых заседаний члены трибунала вели дело так, чтобы освободить себя от столь деликатной задачи, и 9 ноября быстро ухватились за предлог, предоставленный самим Неем, выразившим желание предстать перед Палатой пэров. Согласившись судить герцога Эльхингенского, маршалы - кто знает? - могли спасти коллегу, но, отвергая этот путь, предпочли дать возможность другим вынести приговор. Массена, вместе с Журданом, Ожеро и Мортье повторили поступок Понтия Пилата, который некоторые современники оценили очень сурово23.

Французские исследователи, говоря о Массене, как правило, положительно оценивают его неучастие в расстреле Нея, но князю Эслингскому, конечно, было далеко от истинно благородных поступков маршалов Б. А. Жанно де Монсея (отказавшегося возглавить суд над Неем) и Даву (одному из маршалов, открыто выступившему в защиту Нея).

Бурбоны очень подозрительно отнеслись к Массене, так как подозревали, что он знал о готовящейся высадке "узурпатора", но не поставил никого в известность. Думается, подобное обвинение являлось скорее вымыслом - зачем Наполеону требовалось посвящать Массену в свои планы? Массене припомнили и арест префекта-роялиста департамента Вар, который проявил "верноподданнические чувства" к возвратившемуся Бонапарту. Массену обвинили также в хищениях государственных средств в Провансе. Нельзя сказать в точности, происходило ли это в действительности, хотя любовь Массены к деньгам знала вся Франция. Оправдываясь, маршал написал брошюру24, не произведшую большого впечатления на общество. К концу 1816 г. здоровье маршала ухудшается. Врачи посоветовали ему уехать в Италию, в более мягкий климат, что возможно, продлило бы жизнь маршалу. Но Массена до конца дней остался горячим патриотом Франции и считал, что он заслужил право умереть во Франции.

Именно во Франции, в Париже, 4 апреля 1817 г., не дожив тридцать два дня до 59- летия, Андре Массена скончался вследствие туберкулеза легких (от которого страдал еще в молодости). Маршал, столько раз смотревший смерти в лицо, спокойно умер в своей постели (Розалия скончалась 3 января 1829 г.) 6 апреля состоялись похороны маршала на кладбище Пер-Лашез, превратившиеся в патриотическую манифестацию - весь Париж провожал в последний путь спасителя отечества в 1799 году.

Впрочем, не обошлось без скандала. При жизни Массена не успел получить жезл маршала Франции, с которым князя Эслингского хотели предать земле. Зять герцога Риволи граф Г. Рейль (муж Виктуар-Терезы) потребовал его от военного министра А. Кларка для покойного. Однако Кларк уже успел стать примерным легитимистом и не дал никакого ответа. Тогда Рейль во всеуслышание заявил, что положит в гроб тестя жезл, врученный ему Наполеоном. Граф тем самым совершил героический поступок - имя "узурпатора" еще не находилось в почете. Ультиматум графа услышали, и Массену похоронили с жезлом, украшенным королевскими лилиями.

Потомки не забыли подвигов одного из самых знаменитых маршалов Наполеона. На его могиле воздвигли памятник из белого мрамора, на одной из сторон которого выбили названия самых славных побед Андре Массены: "Ривольди, Цюрих, Генуя, Эслинг". Прегрешения маршала забыли - они отступили на задний план перед его военными успехами. В 1860 г. Ницца руками скульптора Карье де Беллез поставила знаменитому земляку памятник неподалеку от того места, где родился Андре Массена. Там же, в конце прошлого века, соорудили музей маршала. В Париже именем Массены назван один из многочисленных бульваров столицы; в Ницце - городская площадь.

Думается, не будет большой ошибкой сказать, что Андре Массена оставил в истории Франции большой след как один из выдающихся полководцев. Историки ставят Массену на одну доску с Даву как претендентов на звание "солдата Франции номер два" наполеоновской эпохи. Трудно разрешить данный спор и отдать предпочтение первому в ущерб второму. Оба полководца в профессиональном плане почти не уступали друг другу.

Одним из доказательств признательности "профпригодности" того или иного военного могут служить высказывания его противников. Англичане - самые непримиримые враги французов - высоко отзывались о князе Эслингском. Кроме Веллингтона, дань уважения герцогу Риволи отдал лорд Кейт (командующий английской эскадрой под Генуей в 1800 г.), заявивший, что Массена один стоит 20 тысяч человек. Косвенным доказательством заслуг Массены со стороны России в лице Павла I может послужить малоизвестный факт - русский император соглашался видеть Массену на посту командующего франко-русским корпусом для похода в Индию25.

Но только если о Даву император Наполеон мог сказать, что герцог Ауэрштедтский является самым "чистым из героев Франции", то князь Эслингский оказался слишком любвеобильным и алчным человеком. Английский биограф герцога Риволи Дж. Корнуолл очень точно сказал, что маршал являлся "образцом супружеской неверности"26.

Не следует думать, что именами Чеполини и Лебертон список любовных побед маршала заканчивается - они всего лишь самые громкие. Герцог Риволи являлся ревнивым человеком и без малейших угрызений совести мог послать на смерть адъютанта, если последний стал объектом внимания у той или иной любовницы Массены.

Смелый и жадный до денег солдат, талантливый полководец и беззастенчивый грабитель, любящий отец и неутомимый любовник,- вот характерные черты Андре Массены, с которыми он вошел в историю. Думается, что при всей неоднозначности и противоречивости фигура маршала империи, герцога Риволи и князя Эслингского останется одной из самых привлекательных среди военного окружения знаменитого полководца Европы.

Примечания

1. КУРИЕВ М. М. Маршалы Наполеона: групповой портрет. - Very Important Person. 1991, N 1, с. 60-63; ТРОИЦКИЙ Н. А. Маршалы Наполеона. - Новая и новейшая история, 1993, N 5, с. 169-170; ЕГОРОВ А. Маршалы Наполеона. Ростов-на-Дону. 1998, с.91-160.

2. VALYNSEELE J. Les Marechaux de Premier Empire. P. 1957, p. 92.

3. Dictionnaire de Napoleon. P. 1987. p. 1150.

4. КЛАУЗЕВИЦ К. Итальянский поход Наполеона Бонапарта 1796 года. М. 1939, с. 167.

5. ТЮЛАР Ж. Наполеон, или Миф о "Спасителе". М. 1997, с. 72.

6. AUGUSTIN-THIERRY A. Massena. L'enfant gate de la Victoire. P. 1947. p. 145.

7. Napoleon. Correspondance. T. 12. P. 1863, p. 430.

8. КЛАУЗЕВИЦ К. Швейцарский поход Суворова 1799 года. М. 1939, с. 52-53.

9. AMIC A. Histoire de Massena. P. 1864, p. 527; Dictionnaire des Marechaux de France. P. 1988, p. 293.

10. KOCH F. Memoires de Massena. T. 3. P. 1848, p. 400-407; КЛАУЗЕВИЦ К. Швейцарский поход.., с. 155-156.

11. КЕРСНОВСКИЙ А. А. История Русской Армии. Т. I. М. 1992, с. 191.

12. ОРЛОВ Н. А. Поход Суворова в 1799 г. СПб. 1898, с. 125; ЕЛЧАНИНОВ А. Г. Александр Васильевич Суворов. - История Русской Армии и Флота. Вып. 2. М. 1911, с. 148; ЕГОРОВ А. Ук. соч., с. 114; БОГОЛЮБОВ А. Н. Полководческое искусство Суворова. М. 1939, с. 140; ДЖИВЕЛЕГОВ А. К. Армия Великой Французской революции и ее вожди. М.-Пг. 1923, с.170.

13. CAMPREDON G. A. La defense du Var et la passage des Aipes. P. 1889, p. 35-36.

14. AUGUSTIN-THIERRY A. Op. cit., p. 206.

15. Цит. по: ТРОИЦКИЙ Н. А. Александр I и Наполеон. М. 1994, с. 168.

16. AUGUSTIN-THIERRY A. Op. cit., p. 187.

17. ТРОИЦКИЙ Н. А. Ук. соч., с. 176.

18. MARBOT J. В. Memoires du general baron de Marbot. T. 3. P. 1844, p. 21.

19. Napoleon. Op. cit. T. 17. P. 1865, p. 513.

20. MARBOT J. W. Op. cit. T. 3, p. 200.

21. CARNWALL J. М. Marshall Massena. Lnd.- N.-Y. - Toronto. 1965, p. 237.

22. КУРИЕВ М. М. Герцог Веллингтон. М. 1995, с. 88.

23. CHARDIGNY L. Les Marechaux de Napoleon. P. 1977, p. 420.

24. См.: Memoire de М. Marechal Massena, due de Rivoli, prince d'Essling sur les evenement qui ont eu lieu en Provence pendant les mois de mars et d'avril 1815. P. 1816. Данная книга является единственными мемуарами маршала (не считая публикаций его корреспонденции). Знаменитые семитомные мемуары, якобы принадлежавшие герцогу Риволи, в действительности являются произведением Ф. Коха, адъютанта Массена.

25. История XIX века. Т. 2. М. 1838, с. 141.

26. CORNWALL J. М. Op. cit., p. 271.




Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.


  • Категории

  • Темы на форуме

  • Сообщения на форуме

    • Трудности перевода
      Руджиери о русском войске. Итальянский текст. Польский перевод. Польский перевод скорее пересказ, чем точное переложение.  Про коней Руджиери пишет, что они "piccioli et non molto forti et disarmati"/"мелкие и не шибко сильные и небронированне/невооруженные". Как видим - в польском тексте честь про "disarmati" просто опущена. Далее, если правильно понимаю, оборот "Si come ancora sono li cavalieri" - "это также [справедливо/относится] к всадникам". Если правильно понял смысл и содержание - отсылка к "мало годны для войны", как в начале описания лошадей, также, возможно, к части про "disarmati".  benché molti usino coprirsi di cuoi assai forti - однако многие используют защиту/покровы из кожи весьма прочные. На польском ничего похожего нет, просто "воины плохо вооружены, многие одеты в кожи". d'archi, d'armi corte et d'alcune piccole haste - луки, короткое оружие и некоторое количество коротких гаст.  Hanno pochi archibugi et manco artigliarie, benche n `habbiano alcuni pezzi tolti al Rè di Polonia - имеют мало аркебуз и не имеют артиллерии, хотя имею несколько штук, захваченных у короля Польши.   Описание целиком "сказочное". При этом описание снаряжения коней прежде людей, а снаряжения людей через снаряжение их животных, вместе с описание прочных доспехов из кожи уже было - у Барбаро и Зено при описании войск Ак-Коюнлу. ИМХО, оттуда "уши" и торчат. Про "мало ружей" и "нет артиллерии" для конца 1560-х писать просто смешно. Особенно после Полоцкого взятия 1563 года. Описание целиком в рамках мифа о "варварах, которые не могут иметь совершенного оружия", типичного для Европы того периода. Как видим - такие анекдоты ходили не только в литературе, но и в "рабочих отчетах" того периода. Вообще отчет Руджиери хорош как раз своей датой. Описание польского войска можно легко сравнить с текстом Вижинера. Описание русского - с текстом Бельского и отчетом Коммендоне после Уллы, молдавского - с Грациани, Вранчичем и тем же Бельским. Они все примерно в одно время написаны.  И сразу становится видно, что описания не сходятся кардинально. У Руджиери главное оружие молдаван лук со стрелами. У Грациани и Бельского - копье и щит. У Бельского русское войско "имеет оружия достаток", Коммендоне описывает побитую у Уллы рать как "кованую" и буквально груды металлических доспехов в обозе. 
    • Тактика и вооружение самураев
      Ви хочете денег? Их надо много, а читать все - некогда. Результат "на лице". А для чего, если даже Волынца читают?  "Кому и кобыла невеста" (с) Я его перловку просто отмечаю, как факт засорения тем тайпинов, Бэйянской клики и т.п., которые заслуживают не его "талантов". А читать - после пары предложений начинает тошнить. Или свежепридуманные. Или мог пользоваться копией там, где музей пользовался оригиналом. Мы не знаем.
    • История военачальника Гао Сяньчжи, корейца по происхождению, служившего империи Тан
      Занятно, получается, что Ань Сышунь -- брат Ань Лушаня?! Чжан Гэда Пожалуйста, переведите окончание цз. 135 "Синь Тан шу" , там последние дни Гао Сяньчжи, но с прямой речью персонажей, сложно разобрать:    初,令誠數私於仙芝,仙芝不應,因言其逗撓狀以激帝,且云:「常清以賊搖眾,而仙芝棄陝地數百里,朘盜稟賜。」帝大怒,使令誠即軍中斬之。令誠已斬常清,陳屍於蘧祼。仙芝自外至,令誠以陌刀百人自從,曰:'大夫亦有命。」仙芝遽下,曰:「我退,罪也,死不敢辭。然以我為盜頡資糧,誣也。」謂令誠曰:「上天下地,三軍皆在,君豈不知?」又顧麾下曰:「我募若輩,本欲破賊取重賞,而賊勢方銳,故遷延至此,亦以固關也。我有罪,若輩可言;不爾,當呼枉。」軍中咸呼曰:「枉!」其聲殷地。仙芝視常清屍曰:「公,我所引拔,又代吾為節度,今與公同死,豈命歟!」遂就死。
    • Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая
      Однако, захватывал Дэн Цзылун боевых слонов, согласно Мин ши-лу:  "12 год Ваньли, месяц 3, день 12 (22 апреля 1584) Министерство Войны/Обороны/ снова представило на рассмотрение записку/доклад/ Лю Ши-цзэна: "Генг-ма разбойник Хань Цянь (альт: Хан Чу) много лет выказывал свою преданность Мин и набирал войска не взирая на ограничение. Тогда помощник регионального командующего Дэн Цзылун взял в плен 82 разбойника, обезглавил 396 и захватил свыше 300 зависимых/подчинённых, иждевенцев/ от разбойников и около 100 боевых слонов, лошадей и быков. Взятые в плен разбойники должны быть казнены и их головы выставлены как предупреждение". Это было утверждено." Чжан Гэда Спасибо! что подсказали. Вот здесь нашёл: http://epress.nus.edu.sg/msl/reign/wan-li/year-12-month-3-day-12  
    • Тактика и вооружение самураев
      Все-таки и англоязычных материалов несколько больше, чем упомянуто в книге. Тут можно привести пример А. Куршакова. Скорее всего так. Просто чтобы написать про Нобунагу в 1575-м году "мелкий дайме" - нужно просто не знать историю Сэнгоку. На указанный период он самый могущественный дайме Японии. Который кратно превосходил в ресурсах Кацуери. Не, даже вспоминать не хочу. У меня после вот этого  (с) А.Волынец никаких сил читать им написанное нет. Да и времени с желанием. При этом вполне приличные люди, когда указываешь на такое, отвечают, что это "мелкие огрехи и каких-то принципиальных различий с текстами Багрина/Нефедкина/Зуева у Волынца нет, хороший научпоп". Подписи по тем же доспехам Иэясу я брал из официальной презентации к музейной выставке. Откуда они у автора - не знаю. Но вполне допускаю, что он мог и более свежие данные приводить. К примеру, доспех с пулевыми отметинами подписан принадлежащим не самому Иэясу, а одному из его сыновей. 
  • Файлы

  • Похожие публикации

    • Долгов В.В. Мстислав Великий
      Автор: Saygo
      Долгов В.В. Мстислав Великий // Вопросы истории. - 2018. - № 4. - С. 26-47.
      Работа посвящена князю Мстиславу Великому, старшему сыну Владимира Мономаха и английской принцессы Гиты Уэссекской. По мнению автора, этот союз имел, прежде всего, генеалогическое значение, а его политический эффект был невелик. В публикации дан анализ основным этапам биографии князя. Главные политические принципы, реализуемые в политике Мстислава — это последовательный легитимизм и строгое соответствие обычаю и моральным нормам. Неукоснительное соблюдение принципа справедливости дало князю дополнительные рычаги для управления общественным мнением и стало источником политического капитала, при помощи которого Мстислав удерживал Русь от распада.
      Князь Мстислав Великий, несмотря на свое горделивое прозвище, в отечественной историографии оказался обделен вниманием. Он находится в тени своего отца — Владимира Мономаха, биографии которого посвящена обширная литература. Между тем, деятельность Мстислава, хотя и уступает по масштабности свершениям Карла Великого, Оттона I Великого, Ивана III или Петра Великого, все же весьма интересна. Это был последний князь, при котором домонгольская Русь сохраняла некоторое подобие единства перед длительным периодом раздробленности.
      В древнерусской летописной традиции никакого прозвища за Мстиславом Владимировичем закреплено не было. Только один раз летописец, сравнивая Мстислава с его отцом Владимиром Мономахом, именует их обоих «великими»1. В поздних летописях Мстислав иногда называется «Манамаховым»2. Традиция добавления к его имени прозвища «Великий» заложена В.Н. Татищевым, который писал: «Он был великий правосудец, в воинстве храбр и доброразпорядочен, всем соседем его был страшен, к подданым милостив и разсмотрителен. Во время его все князи руские жили в совершенной тишине и не смел един другаго обидеть»3.
      При этом первый вариант труда Татищева, написанный на «древнем наречии», и являющийся, по сути, сводом имевшихся у историка летописных материалов, никаких упоминаний о прозвище не содержит4. Очевидно, Татищев ввел наименование «Великий», при подготовке «Истории» для широкого круга читающей публики, стремясь сделать повествование более ярким.
      Год рождения Мстислава Великого известен точно. Судя по всему, как ни странно, он позаботился об этом сам. Сообщение о его рождении было добавлено в погодную запись под 6584 (1076) г.5 в той редакции «Повести временных лет», которая была составлена при патронате самого Мстислава6.

      Мстислав Великий в Царском Титулярнике, 1672 г.

      Мстислав у смертного одра Христины (вверху слева). Из Лицевого летописного свода XVI в.

      Свадьба Мстислава с Любавой (вверху). Из Лицевого летописного свода XVI в.
      Отец Мстислава — князь Владимир Всеволодович Мономах был женат не единожды. Источники не дают возможности сказать наверняка, два или три раза. Однако личность матери Мстислава известна точно — это принцесса Гита Уэссекская, дочь последнего англосаксонского короля Гарольда II Годвинсона. Король Гарольд пал в битве при Гастингсе, которая стала решающим событием нормандского вторжения. Англия попала в руки герцога Вильгельма Завоевателя. Гита с братьями вынуждена была бежать.
      О браке английской принцессы с русским князем молчат и русские, и англо-саксонские источники, хотя и Повесть временных лет, и Англо-саксонская хроника излагают события той поры достаточно подробно. Но, видимо, глобальные исторические катаклизмы заслонили для русского и англосаксонского летописцев судьбы осиротевшей принцессы, оставшейся без королевства.
      Брак Гиты с Владимиром Мономахом остался бы неизвестен потомкам, если бы в его подготовке не были замешаны скандинавы, которым было свойственно повышенное внимание к брачно-семейным вопросам. Основной формой исторических сочинений у них долгое время оставались не летописи, а записи семейных историй — саги. Из саг семейные истории перекочевали в многотомную хронику Саксона Грамматика, написанную в XII—XIII веках.
      Саксон Грамматик сообщает, что дочь погибшего англо-саксонского короля вместе с братьями нашла убежище у датского короля Свена Эстридсена, приходившегося им родственником. Бабушка принцессы Гиты — тоже Гита (Торкельдоттир) — была сестрой Ульфа Торкельсона, ярла Дании, отца Свена. Таким образом, она приходилась королю Дании двоюродной племянницей.
      Саксон пишет, что король Свен принял сирот по-родственному, не стал вспоминать прежние обиды и устроил брак Гиты с русским королем Вольдемаром, «называемым ими самими Ярославом» (Quos Sueno, paterm eorum meriti oblitus, consanguineae pietaiis more excepit puellamaue Rutenorum regi Waldemara, qui et ipse Ianzlavus a suis est appellatus, nuptum dedit)7.
      Династические связи Рюриковичей с европейскими владетельными домами в XI в. были в порядке вещей. Дети князя киевского Ярослава Мудрого — дедушки и бабушки Мстислава — сочетались браком с представителями влиятельнейших королевских родов. Елизавета Ярославна вышла замуж за норвежского короля Харальда Сигурдарсона Сурового Правителя, Анастасия — за венгерского короля Андроша, Анна — за французского короля Генриха I. Иностранных невест получили и сыновья: Изяслав был женат на польской принцессе, Святослав — на немецкой графине. Однако самая аристократичная невеста досталась его деду — Всеволоду. Ею стала дочь византийского императора Константина Мономаха.
      Браки заключались с политическим прицелом: династические связи обретали значение политических союзов. Во второй половине XI в. на Руси разворачивалась борьба между сыновьями Ярослава, и международные союзы играли в этой борьбе не последнюю роль. По мнению А.В. Назаренко, целью женитьбы князя Святослава Ярославича на графине Оде Штаденской было обретение союзника в лице ее родственника — императора Генриха IV. Союзник был необходим для нейтрализации активности польского короля Болеслава II, поддерживавшего главного соперника Святослава — его брата, киевского князя Изяслава Ярославича. В рамках этих событий Назаренко рассматривает и брак Мономаха с английской принцессой.
      Не подвергая сомнению концепцию исследователя в целом, необходимо все-таки оговориться, что политические резоны этого брака выглядят весьма призрачно. Ведь Гита была принцессой без королевства. По мнению Назаренко, брак с Гитой мог стать «мостиком» для установления союзных отношений с королем Свеном, который выступал союзником императора Генриха в борьбе против восставших саксов, и, следовательно, теоретически тоже мог стать частью военно-политического консорциума, направленного против Болеслава. Это предположение логически непротиворечиво, и поэтому вполне вероятно.
      Однако версия, что юному князю просто нужна была жена, выглядит все же правдоподобней. В хронике Саксона Грамматика устройство брака представлено как чистая благотворительность со стороны Свена Эстридсена. Никаких серьезных признаков установления союзных отношений с ним нет. В события междоусобной борьбы на Руси он не вмешивался. Английские родственники принцессы лишились власти. То есть, Гита была невестой без политического приданого (а, возможно, и вовсе без приданого). Брак с ней был продиктован матримониальной необходимостью. Юному княжичу искали невесту знатного рода, а бесприютной принцессе — дом и прочное положение. Это, скорее всего, и свело Владимира Мономаха с Гитой Уэссекской.
      События, упомянутые в хронике Саксона Грамматика, нашли отражение и в Саге об Олафе Тихом: «На Гюде, дочери конунга Харальда женился конунг Вальдамар, сын конунга Ярицлейва в Хольмгарде и Ингигерд, дочери конунга Олава Шведского. Сыном Валвдамара и Гюды был конунг Харальд, который женился на Кристин, дочери конунга Инги Стейнкельссона»8. Подобные сведения содержатся и в ряде других саг9. Следует отметить, что в текст саг вкралась неточность: «конунг Вальдамамр» назван сыном «конунга Ярицлейва». Среди потомства князя Ярослава действительно был Владимир — один из старших его сыновей, князь новгородский. Но он скончался задолго до битвы при Гастингсе, а может быть еще и до рождения самой Гиты — в 1052 году10. Поэтому в данном случае, несомненно, имеется в виду внук Ярослава — Владимир Мономах.
      Саги дают еще одну интересную подробность: помимо своего славянского имени — Мстислав, крестильного — Фёдор11, князь имел еще и «западное» имя — Харальд, данное ему матерью, прин­цессой Гитой, очевидно, в честь его деда — англосаксонского короля.
      Основное имя, под которым он упоминается в исторических источниках — Мстислав — тоже было получено им неслучайно. Наречение было чрезвычайно важным делом в княжеской семье. Отдельные ветви княжеского рода имели свой излюбленный набор династических имен. Новорожденный князь мог получить и имя, характерное для рода матери или вовсе стороннее. Но в целом династические предпочтения прослеживаются достаточно ясно.
      «Владимир Мономах явно рассматривает себя как основателя новой династической ветви рода, свою семью — как некое обновление ветви Ярославичей. Возможно, он видит в самом себе прямое подобие своего прадеда Владимира Святого. По крайней мере, в имянаречении своих сыновей он явно возвращается именно к этому отрезку родовой истории», — отмечают исследователи древнерусского именослова А.Ф. Литвина и Ф.Б. Успенский12.
      До рождения героя настоящего исследования был известен только один князь с именем Мстислав — Мстислав Чермный, князь тмутараканский и черниговский, чей образ в Повести временных лет имеет черты эпического героя. Причем, Новгородская первая летопись, в которой, как считается, отразился Начальный свод, предшествовавший Повести временных лет, почти ничего не сообщает о Мстиславе тмутараканском кроме самого факта его рождения. Все героические подробности — единоборство с касожским князем Редедей, благородный отказ от борьбы с братом Ярославом Мудрым за киевский престол — появляются только в Повести, создание одной из редакций которой было осуществлено игуменом Сильвестром, близким Владимиру Мономаху13. Сам литературный образ Мстислава тмутараканского (особенно, отказ от междоусобной борьбы с братом) отчетливо перекликается с идейными принципами самого Мономаха, высказанными в его Поучении. Героизмом и благородством Мстислав тмутараканский вполне подходил на роль «династического прототипа» для старшего сына Мономаха.
      Кроме того, Мстислав, согласно одному из двух летописных перечней14, был одним из старших сыновей Владимира Святого от полоцкой княжны Рогнеды Рогволдовны. И в дальнейшем Мстиславами нарекали преимущественно старших сыновей в роду потомков Ярослава Мудрого.
      Рождение и раннее детство Мстислава пришлись на бурную эпоху. Его отец Владимир Мономах проводил жизнь в бесконечных по­ходах и стремительно рос в княжеской иерархии, переходя от одного княжеского стола к другому. В год рождения своего первенца Влади­мир совершил поход в Чехию. В рассказе о своей жизни, являющемся частью «Поучения», Мономах пишет о стремительной смене городов во время походов: Ростов, Курск, Смоленск, Берестье, Туров и пр. Рассказ Мономаха не дает возможности понять, титульным князем какого города он был и где могла помещаться его семья. Под 1078 г. летопись упоминает его сидящим в Смоленске. Но 1078 г. был отмечен очередным витком междоусобной войны: в битве на Нежатиной ниве погиб великий князь Изяслав, дед Мстислава — Всеволод Ярославич — стал новым князем киевским, а Мономах сел в Чернигове. Где пребывал в то время двухлетний Мстислав с матерью — неизвестно. Учитывая опасную обстановку, в которой происходило обретение Мономахом нового престола, вряд ли семья была при нем неотлучно. Относительно безопасным убежищем могло быть родовое владение деда — город Переяславль-Южный.
      Как это было заведено в роду Рюриковичей, первый княжеский стол Мстислав получил еще ребенком. В 1088 г. его дядя Святополк Изяславич ушел из Новгорода на княжение в Туров15. Покинуть северную столицу ради относительно небольшого городка Святополка побудило, очевидно, желание занять более выгодную позицию в борьбе за киевское наследство, которое могло открыться после смерти великого князя Всеволода.
      По словам летописца, в период киевского княжения Всеволода одолевали «недузи»16. По закону «лествичного восхождения», Святополк был следующим по очереди претендентом на главный трон. Но времена были неспокойные. Русь раздирали междоусобные войны. Многочисленные родственники могли не посчитаться с законным правом, поэтому претендент решил себя обезопасить.
      Однако Всеволод прожил еще почти пять лет. Русь в то время представляла собой политическую шахматную доску, на которой разыгрывалась грандиозная партия. Это была сложная игра с замысловатой стратегией и тактикой. В освободившийся Новгород старый князь посадил своего двенадцатилетнего внука17. Возраст по меркам XI в. был вполне подходящим.
      Новгород неоднократно становился стартовой площадкой для княжеской карьеры. Однако в данном случае это событие оказалось малозначительным: автор Повести временных лет, отметив уход Святополка из Новгорода, не сообщил, кто пришел ему на смену. То, что это был именно Мстислав, мы узнаем из перечня новгородских князей, который был составлен значительно позже описываемых событий. Список этот читается в Новгородской первой летописи младшего извода. В Комиссионном списке летописи он повторяется два раза: перед основным текстом (этот вариант списка оканчивается Василием I Дмитриевичем)18 и внутри текста (там в качестве последнего новгородского князя фигурирует Василий II Васильевич Тёмный)19. Таким образом, списки эти, скорее всего, современны самой летописи, написанной в XIV веке. Откуда летописец XIV в. черпал информацию? Возможно, он ориентировался на какие-то не дошедшие до нашего времени перечни князей. Но не исключен вариант, что он сам составлял их, исходя из содержания летописи. Повесть временных лет содержит смысловую лакуну: кто был новгородским князем после ухода Святополка — не ясно. Поздний летописец вполне мог заполнить ее по своему усмотрению, поместив список князей прославленного Мстислава. Поэтому полной уверенности в том, что первым столом, который получил Мстислав, был именно новгородский — нет.
      На страницах Повести временных лет Мстислав как деятельная фигура впервые упоминается только под 1095 г. как князь Ростова20. В этом году княживший в Новгороде Давыд Святославич ушел на княжение в Смоленск. За год до этого брат Давыда — Олег Святославич, один из главных антигероев древнерусской истории, вернул себе родовой Чернигов. Святославичи объединялись на случай обострения борьбы за великокняжеский престол. Очевидно Давыд стремился утвердиться в Смоленске потому, что город был связан с Черниговом водной артерией — Днепром. Это открывало возможность быстро организовать совместное выступление на Киев: отец братьев — князь Святослав изгонял из Киева отца действовавшего великого князя Святополка II Изяславича. То, что Святополк делал со своим родным братом, то Олег и Давыд могли проделать с двоюродным. Располагая силами Черниговской, Смоленской и Новгородской земель, братья были способны побороться за главный стол.
      Однако их планам не суждено было сбыться. Самостоятельной силой проявила себя община Новгорода. Уход Давыда новгородцы расценили как предательство. Они обратились не просто к другому князю, но к представителю враждовавшего с предыдущим семейного клана — Мстиславу Владимировичу. «Иде Святославич из Новагорода кь Смоленьску. Новгородце же идоша Ростову по Мьстислава Володимерича», — сообщает летопись21. Конструкция противопоставления, оформленная при помощи частицы «же», показывает, что летописец считал обращение к Мстиславу как ответ на уход Давыда, а не просто замещение вакантного места. В «шахматной игре» князей фигуры нередко совершали самостоятельные ходы, сводя на нет княжеские планы и взаимные счеты. Самостоятельное обращение новгородцев к Мстиславу — дополнительный довод в пользу того, что молодой князь уже правил в волховской столице и хорошо зарекомендовал себя.
      В планы Давыда не входило терять Новгород. Но новгородцы «Давыдови рекоша “не ходи к нам”»22. Пришлось Святославичу довольствоваться Смоленском.
      Система пришла в относительное равновесие. Расстановка сил позволяла на время забыть об усобицах. Перед Русью стояла серьезная проблема — набеги кочевников-половцев. Противостояние им требовало консолидации сил всех русских земель. Главным организатором борьбы против кочевников выступил Владимир Всеволодович Мономах — на тот момент князь переяславский. Мономах действовал совместно с великим киевским князем Святополком II. Таким образом, две из трех ветвей потомков Ярослава Мудрого объединились в борьбе с внешней угрозой. Киев и Переяславль выступили единой силой.
      Но третья ветвь — черниговская — осталась в стороне. Более того, Олег Святославич, не имея сил бороться против братьев, наводил на Русь половецкие войска, за что и был назван автором «Слова о полку Игореве» Гориславичем. С половцами пришел Олег, и в 1094 г. войско не понадобилось — Владимир Мономах, видя разорение, которое несли с собой кочевники, фактически добровольно вернул Олегу его земли. Олег сел в Чернигове, но половецкие войска требовали оплаты. Олег разрешил им грабить родную черниговскую землю23.
      Несмотря на предательское, по сути, поведение Олега, Святополк II и Владимир Мономах были готовы начать с ним сотрудничество. Очевидно, они понимали, что Олег был доведен до крайности потерей отцовского наследства и не имел возможности выбрать другие средства для возращения утраченной отчины. Но теперь справедливость была восстановлена, и двоюродные братья в праве были рассчитывать на то, что Олег присоединится к ним в праведной борьбе.
      Однако не таков был Олег Гориславич. Примириться с двоюродными братьями в противостоянии, начатом еще их отцами, он не мог. В 1095 г. братья позвали его в поход на половцев. Это было первое предложение о совместных действиях, которое должно было положить конец вражде. Олег пообещал, но в итоге в поход не пошел. Святополку II и Владимиру Мономаху пришлось идти без него. Поход был удачный, русское войско вернулось с победой и богатой добычей. Но досада у братьев осталась. Они «начаста гневатися на Олга, яко не шедшю ему на поганыя с нима»24.
      В качестве компенсации за уклонение от похода Святополк II и Владимир Мономах потребовали у Олега Святославича выдать им сына половецкого хана Итларя, которого держал у себя черниговский князь. Но Олег не сделал и этого. «Бысть межи ими ненависть», — резюмировал летописец.
      Двойной отказ от сотрудничества привел к тому, что со стороны киевско-переяславской коалиции последовала санкция, пока относительно мягкая. Сын Мономаха — Изяслав Владимирович — занял город Олега Муром, изгнав оттуда княжеского наместника. Муром был небольшим городком, лежавшим на границе русских земель.
      Потеря Мурома, конечно же, не заставила Олега одуматься. Скорее, наоборот — еще больше разозлила и ожесточила его. Пружина вражды стала раскручиваться с новой силой.
      В 1096 г. Святополк и Владимир послали к Олегу предложение, которое выглядело как образец братской любви и добрых намерений: «Поиди Кыеву, ать рядъ учинимъ о Руской земьле предъ епископы, игумены, и предъ мужи отець нашихъ и перъд горожаны, дабы оборонили землю Русьскую от поганыхъ»25.
      Учитывая, что Муром в тот момент не был возвращен Олегу, понятно, что предложение братьев черниговский князь воспринял едва ли не как издевательство. Его реакция была резкой. Олег «усприемъ смыслъ буй и словеса величава» ответил: «Несть лепо судити епископомъ и черньцемъ или смердомъ»26. Категории населения, которые в послании Святослава и Владимира олицетворяли Русскую землю (высшее духовенство, старые дружинники, горожане), в устах Олега превращались в «низы», достойные лишь аристократического презрения. Игуменов он низводил до простых монахов-чернецов, а свободных горожан называл смердами. В композиции летописи дерзкая речь князя Олега обозначала его окончательный разрыв не только с великокняжеской коалицией, но и со всем установившимся общественным порядком. Олег, таким образом, выступил как носитель антикультурного, разрушительного начала.
      Соответственно, последующие действия братьев предстают не просто очередным ходом в междоусобной войне, а законным возмездием, восстановлением надлежащего порядка. Сначала они изгнали Олега из Чернигова. Олег затворился в Стародубе, но после ожесточенной осады был изгнан и оттуда. Затравленный Олег дал обещание уйти к своему брату Давыду в Смоленск, а затем вместе с ним явиться в Киев. Этим обещанием он спас себя от преследования. Но как только непосредственная опасность миновала — нарушил слово и продолжил свой поход. В Смоленск, правда, он зашел, но лишь за тем, чтобы взять у брата войско. Со смоленским отрядом Олег подошел к Мурому.
      Как ни плачевно было положение князя Олега, сначала он намеревался решить дело миром. Правда была на его стороне — Муром был отобран у него незаконно. Кроме того, юный Изяслав приходился ему племянником, и захватил Муром не своей волей. Поэтому он предложил Изяславу уйти в Ростов, принадлежавший их семье: «Иди у волость отца своего Ростову, а то есть волость отца моего. Да хочю, ту седя, порядъ положите съ отцемь твоимъ. Се бо мя выгналъ из города отца моего. Или ты ми зде не хощеши хлеба моего же вдати?»27
      Но Изяслав не хотел сдаваться. Узнав, что к Мурому идет дядя с войском, он позаботился о том, чтобы встретить опасность во всеоружии. К Мурому были стянуты ростовские, суздальские и белозерские полки, а на предложение оставить город он ответил отказом.
      Это решение оказалось для него роковым. Тактике обороны в крепости Изяслав предпочел открытую битву. Войска встретились в поле перед городом. В ходе битвы Изяслав был убит.
      Интересно, что именно в этом случае летописец сочувствует, скорее, Олегу, чем Изяславу. В произошедшей битве Изяслав возлагал надежду на «множество вой», а Олег — на «правду», которая в кои-то веки была на его стороне. Это обстоятельство отмечает летописец. Но правота Олега была очевидна не только ему. Дальнейшие события — отказ переяславского семейства от мести за Изяслава — объясняется не только миролюбивой доктриной Мономаха, но и тем обстоятельством, что правда действительно была на стороне Олега.
      Однако после праведной победы Олег вновь перешел к захватнической политике. Он пленил ростовцев, суздальцев и белозерцев, входивших в войско погибшего Изяслава. Затем захватил Суздаль, Ростов, ростовскую и муромскую земли. По закону ему принадлежала только муромская земля. Ростов был вотчиной Мономаха. Но во всех захваченных землях он располагался по-хозяйски: сажал посадников и начинал собирать «дани» (то есть налоги).
      Мстислав в ту пору был князем Великого Новгорода. К нему привезли тело убитого под Муромом брата Изяслава. Мстислав похоронил его в Софийском соборе. Хотя у него были все основания ненавидеть дядю, убившего его родного брата, он не стал отвечать несправедливостью на несправедливость. С первых самостоятельных политических шагов Мстислав явил собой образец сдержанности и справедливости. Он лишь указал Олегу на необходимость вернуться в принадлежавший ему Муром, «а в чюжей волосте не седи»28. Более того, он пообещал Олегу заступничество перед могущественным отцом — князем Владимиром Мономахом.
      Конец XI в. был переломным в отношении к мести. Не прошло и двух десятилетий с того момента, когда дед Мстислава — Всеволод — совместно с братьями отменил право мести в «Правде Ярославичен». Под влиянием христианской проповеди месть выходила из числа социально одобряемых способов поддержания общественного порядка. Но в аристократической военной среде смягчения нравов, очевидно, еще не произошло. Поэтому миролюбивый жест Мстислава был воспринят как пример беспрецедентного смирения и благородства.
      В «Поучении» отец Мстислава — Владимир Мономах — писал, что обратиться с предложением мира к Олегу его побудила именно инициатива сына Мстислава. При этом князь отмечал, что сын его юн, а смирение его называл неразумным. Однако он не мог не при­знать в нем моральной силы: «Да се ти написах, зане принуди мя сынъ мой, егоже еси хрстилъ, иже то седить близь тобе, прислалъ ко мне мужь свой и грамоту, река: “Ладимъся и смеримся, а братцю моему судъ пришелъ. А ве ему не будеве местника, но възложиве на Бога, а стануть си пред Богомь; а Русьскы земли не погубим”. И азъ видех смеренье сына своего, сжалихси, и Бога устрашихся, рекох: онъ въ уности своей и в безумьи сице смеряеться — на Бога укладаеть; азъ человекь грешенъ есмь паче всех человекъ»29.
      Текст «Поучения» перекликается с летописным. «Аще и брата моего убилъ еси, то есть недивно: в ратехъ бо цесари и мужи погыбають», — говорил, согласно летописи, Мстислав. «Дивно ли, оже мужь умерлъ в полку ти? Лепше суть измерли и роди наши», — писал в «Поучении» Мономах.
      Сложно сказать, было ли смирение Мстислава продуманной атакой против дяди или искренним порывом души. Но нет никакого сомнения, что в конечном итоге отказ от мести был в полной мере использован для пополнения «символического капитала» рода Мономахов. На фоне смирения Мстислава Олег выглядел аморальным чудовищем.
      При этом перенос смирения и всепрощения в плоскость практической политики совсем не был предрешен. Ведь отказ от мести вступал в действие только в том случае, если Олег вернет захваченное и возвратится в Муром. И Владимир Всеволодович, и Мстислав Владимирович хорошо знали своего родственника. Было понятно, что требование вернуть захваченное он не выполнит. И тогда на стороне Мстислава будет не только военная сила, но и моральный перевес.
      Морально-этический аспект был важен потому, что без поддержки городского общества князья могли располагать лишь небольшим отрядом верных лично им дружинников. Этого было мало для полномасштабного противостояния. Горожане же не всегда поддерживали князей в их междоусобных войнах. Если внешняя агрессия не оставляла им выбора — новгородцы, смоляне или киевляне становились под княжеские знамена для ее отражения, то для участия во внутренних войнах требовался дополнительный мотив.
      Олег захваченного не вернул. И, более того, проявил намерение завладеть Новгородом. Посовещавшись с новгородцами, Мстислав приступил к операции по выдворению князя Олега из захваченных областей.
      Для начала он отправил новгородского воеводу Добрыню Рагуиловича перехватить сборщиков дани, которых по покоренным землям разослал князь Олег. Очевидно новгородцы снабдили Добрыню серьезной военной силой, так как младший брат Олега — князь Ярослав Святославич, осуществлявший «сторожу» в покоренных землях, узнав о приближении Добрыни, вынужден был спасаться бегством. Олегу, который к тому времени уже успел выступить в поход, пришлось повернуть к Ростову.
      Мстислав, преследуя мятежного дядю, направился к Ростову. Олег убежал из Ростова в Суздаль. Мстислав двинулся туда. Олег, понимая, что и в Суздале ему не укрыться, сжег город и отправился в свою отчину — Муром.
      Мстислав, дойдя до сожженного Суздаля, преследование остановил. Он считал, что, находясь в Муроме, Олег правил не нарушал. Подчеркнуто скрупулезное соблюдение порядка отличало Мстислава. Поэтому он обращался с загнанным в угол дядей весьма предупредительно. Несмотря на то, что сила была на его стороне, он показывал смирение. Мстислав заявил: «Мни азъ есмь тебе; шлися ко отцю моему, а дружину вороти, юже еси заялъ, а язь тебе о всемь послушаю»30. Здесь и признание меньшего по сравнению с Олегом статуса («мни азъ есмь тебе»), и предложение решать проблему на более высоком уровне («шлися ко отцю моему»), и благородная готовность к послушанию.
      В сложившейся ситуации Олегу не оставалось ничего, кроме как ответить на мирную инициативу племянника. Он послал Мстиславу ответное предложение о мире. Летописец подчеркивает, что со стороны Олега это был обман — «лесть». Но Мстислав остался верен избранной линии поведения: он поверил дяде и распустил свою дружину.
      Этим не преминул воспользоваться князь Олег. Известие о его нападении застало Мстислава врасплох. Летописец рисует весьма подробную картину: шла первая неделя Великого поста, настала Фёдорова суббота, Мстислав сидел на неком обеде, когда ему пришла весть, что князь Олег уже на Клязьме, то есть, максимум, в тридцати километрах от Суздаля. Доверяя Олегу, Мстислав не выставил стражу, поэтому вероломный дядя смог подойти незамеченным довольно близко.
      Олег действовал неторопливо. Расположившись на Клязьме, он, видимо, считал свою позицию заведомо выигрышной, поэтому не переходил к решительным действиям. Расчет бы на то, что Мстислав, видя угрозу, сам оставит Суздаль. Но этого не произошло. Мстислав воспользовался передышкой и за два дня снова собрал дружину: «новгородце, и ростовце, и белозерьци»31. Силы сравнялись. Мстислав встал перед городом, но старался действовать неторопливо. Полки стояли друг перед другом четыре дня. Летописец считал это вполне нормальным явлением. Средневековые битвы нередко начинались, а иногда и заканчивались долгим стоянием друг против друга: спешить к гибели никому не хотелось.
      У Мстислава была дополнительная причина не форсировать события. К нему пришло известие, что отец послал ему на помощь брата Вячеслава с отрядом половцев.
      Вячеслав подошел в четверг. Очевидно, это заметили в стане Олега, но не знали, насколько велика подмога. Для того, чтобы усилить психологический эффект, Мстислав дал половчанину Куману стяг своего отца, пополнил его отряд пешими воинами и поставил его на правый фланг. Куман развернул стяг Владимира Мономаха. По словам летописца, «узри Олегъ стягь Володимерь, и вбояся, и ужась нападе на нь и на вой его»32. Несмотря на деморализацию, Олег все-таки повел свое войско в бой. Двинулся на врага и Мстислав. Началось сражение, вошедшее в историю как «битва на Колокше».
      Отряд Кумана стал заходить в тыл Олегу. Олег был окончательно деморализован и бежал с поля боя. Мстислав победил. Причем, в изложении летописца, основным действующим лицом выступил не столько половецкий отряд, сколько сам стяг: «поиде стягь Володимерь и нача заходити в тыль его»33. Не исключено, что под «стягом» в данном случае понимается боевое подразделение (аналогичное «стягу» или «хоругви» поздних источников). Но текстуальная связь с вручением стяга, понимаемого как предмет, позволяет думать, что в данном случае речь идет именно о психологическом воздействии самого знамени.
      Олег бежал к своему городу Мурому. Мстислав последовал за ним. Понимая, что в Муроме ему не укрыться от превосходящих сил племянника, Олег оставил («затворил») в Муроме брата Ярослава, а сам отправился к Рязани.
      Мстислав подошел к Мурому, освободил своих людей, заключил мир с муромцами и пошел к Рязани. Олегу пришлось бежать и оттуда. История повторилась: Мстислав подошел к Рязани, освободил своих людей, которые были перед тем заточены Олегом, и заключил мир с рязанцами. Понимая, что эта игра в догонялки может продолжаться долго, Мстислав обратился к дяде с благородным предложением: «Не бегай никаможе, но послися ко братьи своей с молбою не лишать тебе Русьской земли. А язь послю кь отцю молится о тобе»34.
      Война на уничтожение среди Рюриковичей была не принята. При самых тяжелых межкняжских спорах сохранялось понимание того, что все они члены одного рода и «братья». Христианское воспитание не позволяло им переходить грань убийства. Формально не запрещенные Священным Писанием формы насилия использовались широко: изгнание, заточение, ослепление и пр. Но убийства политических противников были редкостью. Их можно было оправдать только в случае открытого боевого столкновения (как это было в упомянутой выше трагической истории с князем Изяславом). В данном случае, смерь Олега не добавила бы клану Мономашичей политических дивидендов.
      Олег был вынужден согласиться на мир. Яростный противник всяческих компромиссов и коллективных действий, в следующем, 1097 г., он все-таки принял участие в Любеческом съезде. Если бы не твердая позиция Мстислава, которому удалось направить деятельность мятежного дяди в нужное отцу, Владимиру Мономаху, русло, проведение межкняжеского съезда было бы под вопросом.
      В сообщении о Любеческом съезде 1097 г. Мстислав не упомянут в числе основных его участников. Участие в советах было делом старших князей. От лица клана Мономашичей вещал его глава — сам Владимир Всеволодович. Ему принадлежала инициатива, в его замке состоялось собрание. Мстислав обеспечивал силовую поддержку политики отца. Причем, как видим, не бездумно. Мономах воспитал сына способным работать на общее дело без детальных инструкций.
      В это время Мстиславу уже исполнилось двадцать лет. По обычаям того времени он должен был быть женат. Татищев относит свадьбу к 1095 году. Он, впрочем, не указывает источник своих сведений и ошибочно называет его первую жену дочерью посадника35. Но сама по себе дата находится в пределах вероятного: обычно князья вступали в брак лет в пятнадцать-шестнадцать. Первой женой Мстислава, которая, как было сказано, известна по сагам, была Христина — дочь шведского короля Инге Стейнкельссона. О том, что жену Мстислава звали Христиной сообщает и Новгородская летопись36.
      События частной жизни князей редко попадали на страницы летописи. В некоторых, увы, редких, случаях недостаток сведений можно восполнить за счет источников иностранного происхождения. Интересные биографические сведения о Мстиславе Великом содержатся в латинском тексте, дошедшем до нас в двух списках — в составе двух сборников, создание которых было связано с монастырем св. Панетелеймона в Кёльне. В научный оборот этот текст был введен Назаренко. Им же осуществлен перевод следующего фрагмента: «Арольд (как было сказано, германским именем Мстислава было Харальд. — В.Д.), король народа Руси, который жив и сейчас, когда мы это пишем, подвергся нападению медведя, распоровшего ему чрево так, что внутренности вывалились на землю, и он лежал почти бездыханным, и не было надежды, что он выживет. Находясь в болотистом лесу и удалившись, не знаю, по какой причине, от своих спутников, он подвергся, как мы уже сказали, нападению медведя и был изувечен свирепым зверем, так как у него не оказалось под рукой оружия и рядом не было никого, кто мог бы прийти на помощь. Прибежавший на его крик, хотя и убил зверя, но помочь королю не смог, ибо было уже слишком поздно. С рыданиями донесли его на руках до ложа, и все ждали, что он испустит дух. Удалив всех, чтобы дать ему покой, одна мать осталась сидеть у постели, помутившись разумом, потому что, понятно, не могла сохранить трезвость мысли при виде таких ран своего сына. И вот, когда в течение нескольких дней, отчаявшись в выздоровлении раненого, ожидали его смерти, так как почти все его телесные чувства были мертвы и он не видел и не слышал ничего, что происходило вокруг, вдруг предстал ему красивый юноша, приятный на вид и с ясным ликом, который сказал, что он врач. Назвал он и свое имя — Пантелеймон, добавив, что любимый дом его находится в Кёльне. Наконец, он указал и причину, по какой пришел: “Сейчас я явился, заботясь о твоем здравии. Ты будешь здрав, и ныне твое телесное выздоровление уже близко. Я исцелю тебя, и страдание и смерть оставят тебя”. А надо сказать, что мать короля, которая тогда сидела в печали, словно на похоронах, уже давно просила сына, чтобы тот с миром и любовью отпустил ее в Иерусалим. И вот, как только тот, кто лежал все равно, что замертво, услышал в видении эти слова, глаза [его] тотчас же открылись, вернулась память, язык обрел движение, а гортань — звуки, и он, узнав мать, рассказал об увиденном и сказанном ему. Ей же и имя, и заслуги Пантелеймона были уже давно известны, и она, по щедротам своим, еще раньше удостоилась стать сестрою в той святой обители его имени, которая служит Христу в Кёльне. Когда она услышала это, дух ее ожил, и от голоса сына мать встрепенулась и в слезах радости воскликнула громким голосом: “Сей Пантелеймон, которого ты, сын мой, видел, — мой господин! Теперь и я отправлюсь в Иерусалим, потому что ты не станешь [теперь этому] препятствовать, и тебе Господь вернет вскоре здоровье, раз [у тебя] такой заступник”. И что же? В тот же день пришел некий юноша, совершенно схожий с тем, которого король узрел в своем сновидении, и предложил лечение. Применив его, он вернул мертвому — вернее, безнадежно больному — жизнь, а мать с радостью исполнила обет благочестивого паломничества»37.
      По мнению Назаренко, описанный «случай на охоте» мог произойти в промежуток между рождением старшего сына Мстислава — Всеволода и рождением Изяслава, который был крещен в честь св. Пантелеймона. Наиболее вероятной датой исследователь считает 1097— 1099 года. С этой датировкой необходимо согласиться, поскольку из летописного текста в этот период имя Мстислава, столь решительно вышедшего на историческую арену, на некоторое время исчезает!
      Возращение в большую княжескую политику произошло в 1102 году. 20 декабря Мстислав с новгородскими мужами пришел в Киев к великому князю Святополку II Изяславичу. У Святополка была договоренность с отцом Мстислава — Владимиром Мономахом, согласно которой Мстислав должен был уступить Новгород своему троюродному брату — сыну Святополка. Вместо Новгорода Мстиславу предлагалось сесть в г. Владимире.
      Произошедшее в дальнейшем позволяет думать, что такая рокировка на самом деле не входила в планы клана Мономаха. Не зря Мстислав пришел в Киев в сопровождении новгородцев — им отводилась важная роль. Причем, присутствовавшие при встрече дружинники Владимира подчеркнуто дистанцировались от происходившего: «и рекоша мужи Володимери: “Се приела Володимеръ сына своего, да се седять новгородце, да поемыпе сына твоего, вдуть Новугороду, а Мьстиславъ да вдеть Володимерю”».
      Настал час выйти на авансцену новгородскому посольству, которое напомнило великому князю, что Мстислав был дан новгородцам в князья его предшественником — Всеволодом Ярославичем, что они «вскормили» князя для себя и поэтому не намерены менять его на другого. Реплика новгородцев, удостоверившая их непреклонность, была коротка, но эффектна: «Аще ли две голове имееть сынъ твой, то поели Ми».
      Святополк пытался возражать, «многу име прю с ними», но успеха не достиг. Новгородцы вернулись в свой город с желанным им Мстиславом.
      Князь ценил преданность новгородцев. Он рассматривал Новгород не просто как очередную ступень на пути восхождения к киевскому престолу. В 1103 г. Мстиславом была заложена церковь Благовещения на Городище38, а через десять лет, в 1113 г., — Никольский собор на Ярославовом дворе. Архитектура Никольского собора в целом не характерна для XII в., когда основным типом храма стала одноглавая крестово-купольная постройка. Большой пятиглавый собор соперничал по масштабам с храмом Св. Софии, построенным в XI в. по заказу Ярослава Мудрого39. Правнук повторил «архитектурный текст» прадеда, сыгравшего важную роль в истории Новгорода. В 1113 г. отец Мстислава стал киевским князем. Интересно, что в «Степенной книге» описание этих событий объединено в одну главу, озаглавленную «Самодержавие Владимирово»40. Таким образом, закладка церкви выглядит как символический акт, отмечающий победу клана Мономашичей в очередном акте междоусобной войны.
      Кроме того в 1116 г. Мстислав увеличил протяженность городских укреплений: «заложи Новъгородъ болей перваго»41.
      Мстислав возглавлял военные походы новгородцев, выполняя тем самым основную княжескую функцию — военного организатора и вождя. В 1116 г. состоялся его поход с новгородцами на чудь. Поход был удачным: был взят город эстов — Оденпе («Медвежья Голова» в русской летописи)42. Об этом сообщает Новгородская Первая летопись старшего извода. В третьей редакции «Повести временных лет» (которая содержит дополнительные сведения о дате рождения Мстислава) добавлены подробности: «и погость бещисла взяша, и възвратишася въ свояси съ многомъ полономъ»43.
      Русь в это время переживала очередной виток противостояния со степным миром кочевников. Одной из ключевых фигур обороны по-прежнему оставался Владимир Мономах. Он выступил организатором княжеских съездов, главная цель которых заключалась в консолидировании противостояния степной угрозе. Результатом съездов были походы 1103, 1107 и 1111 гг., в ходе которых половцам был нанесен серьезный урон, снизивший остроту проблемы.
      Новгород в силу своего положения не был подвержен непосредственной опасности. Сложно сказать, участвовал ли в этой борьбе Мстислав. Новгородская летопись сообщает о походах, но участие в них новгородцев не уточняется. Летописец именует участников похода «вся братья князи Рускыя земли» (поход 1103 г.)44, или «вся земля просто русская» (поход 1111 г.).
      Как известно, слово «русь» имеет в летописях «широкое» и «узкое» значение. В широком смысле Русью именовали всю территорию, подвластную князьям из династии Рюриковичей. В узком — территорию среднего Поднепровья, с центром в Киеве. В каком же смысле использовал этот термин летописец?
      Во-первых, нужно сказать, что в средневековом Новгороде понятия «русский» и «новгородец» использовались как взаимозаменяемые. Пример этому находим в текстах того же XII в. — в договоре Новгорода с Готским берегом и немецкими городами 1189—1199 гг., заключенном князем Ярославом Владимировичем45.
      Во-вторых, сам факт помещения рассказа о походах в летописи показывает, что новгородцы воспринимали походы как нечто, имеющее к ним отношение. Более того, обращает на себя внимание стилистическая окраска рассказов об этих походах. Новгородский летописец в повествовании о важных победах над степными кочевниками переходит на патетический слог, в целом для него несвойственный и встречающийся в новгородской летописи достаточно редко.
      В-третьих, южный летописец, отводя определяющую роль в организации борьбы Мономаху, подчеркивает, что тот выступал не один, а «съ сынми»46.

      В свете этих соображений, возможно, следует пересмотреть атрибуцию имени «Мстислав» в перечне князей, принимавших участие в походе 1107 года. В Лаврентьевской и Ипатьевской летописях перечень этот имеет следующий вид: «Святополкъ же, и Володимеръ, и Олегь, Святославъ, Мьстиславъ, Вячьславь, Ярополкь идоша на половце»47. По мнению Д.С. Лихачёва, Мстислав, названный в перечне, это современник и тезка героя настоящей статьи — Мстислав, отчество которого нам не известно48. Этого Мстислава летописец характеризует по имени деда: «Игоревъ унукъ».
      Мнение Лихачёва основывалось, очевидно, на том, что в аналогичном перечне, помещенном в статье, рассказывающей о походе 1103 г., упомянут «Мьстиславъ, Игоревъ унукъ»49.
      Однако нужно помнить, что, во-первых, формальное совпадение списков не означает их семантического тождества. Так, например, место Вячеслава Ярополчича, участвовавшего в походе 1103 г. (и умершего в 1104 г.50), занял другой Вячеслав — сын Мономаха51. Во-вторых, для летописца, работавшего под покровительством князя Мстислава, Мстиславом, упоминаемым без уточняющих эпитетов, мог быть, скорее всего, князь-патрон. Другие же Мстиславы, современники Мстислава Великого — Мстислав Святополчич и Мстислав «Игорев внук» — упоминаются с необходимыми в контексте пояснениями. Так или иначе, имена обоих живых на тот момент Мстиславов одинаково могли отразиться в названном перечне.
      В 1113 г. на Руси произошли значительные перемены. Умер великий князь Святополк II Изяславич. После его смерти в Киеве вспыхнуло восстание, ставшее результатом давно назревавшего кризиса52. Горожане разграбили двор тысяцкого Путяты и живших в Киеве евреев53. Кризис был разрешен призванием на киевский стол Владимира Мономаха. Права Мономаха на престол не были бесспорными. Он был сыном младшего из сыновей Ярослава Мудрого, побывавших на киевском столе, — Всеволода. Весьма решительно настроенный сын среднего Ярославича — Олег Святославич Черниговский с формальной точки зрения имел больше прав на престол. Однако ситуация сложилась не в его пользу. Община города Киева стала на сторону Мономаха, пользовавшегося авторитетом как у народа, так и у представителей знати.
      Для Мстислава изменение статуса отца имело важные последствия. В 1117 г. Мономах перевел его из Новгорода в Белгород — то есть, по сути, в Киев (названый Белгород — княжеская резиденция под Киевом, на берегу р. Ирпень). Место Мстислава в Новгороде занял его сын Всеволод. Таким образом, Мономах усилил группировку сил в столице, обеспечивая устойчивость власти. В дальнейшем Владимир и Мстислав упоминались в летописи как единая сила. Когда на город Владимир-Волынский совершил нападение князь Ярослав Святополчич, летописец отметил, что помощь к нему не смогла подойти вовремя. Причем, «Володимеру не поспевшю ис Кыева съ Мстиславомъ сыномъ своимъ»54. Когда же помощь все-таки была оказана, действующими лицами снова оказались отец и сын. В то время Владимир Мономах достиг уже весьма преклонного по древнерусским меркам возраста: ему исполнилось семьдесят лет. Среди князей до столь преклонного возраста доживали немногие. Без помощи Мстислава Владимиру было бы сложно исполнять обязанности правителя в обществе, где от князя ждали личного участия во всех делах, особенно в делах военных.
      В 1125 г. Владимир Мономах скончался. Летописец отмечает его кончину приличествующей случаю хвалебной характеристикой князя. Похороны Мономаха собрали вместе его сыновей и внуков: «плакахуся по немъ вси людие и сынове его Мьстисла, Ярополкъ, Вячьславъ, Георгии, Андреи и внуци его»55. После похорон братья и внуки разошлись, а Мстислав остался на киевском столе. Начало его княжения в Киеве — 20 сентября 1126 года.
      Серьезных соперников в занятии киевского стола у Мстислаба не было. Позиции его были весьма прочны. Среди потомков Мономаха он был старейшим. Его брат Ярослав держал Переяславль, а сын Всеволод был князем Новгорода. Клан Святославичей на тот момент переживал не лучшие времена. Наиболее яркие его представители были уже в могиле, среди крупных владетелей остался лишь Ярослав Святославич (тот самый, который спасался бегством от новгородского воеводы Добрыни). Ярослав сидел в Чернигове, но по личным качествам своим не мог претендовать на престол. Мстислав же, напротив, считался продолжателем дела прославленного отца и пользовался среди горожан и знати большим авторитетом.
      В общем и целом ситуация на Руси, доставшейся в наследство Мстиславу, была спокойной. Насколько вообще может быть спокойной ситуация в стране, находящейся на грани политической раздробленности. Мстиславу приходилось прикладывать изрядные усилия для того, чтобы сохранить шаткое равновесие.
      Узнав о кончине Мономаха, половцы предприняли попытку набега на Русь. С этим Ярославу Владимировичу удалось справиться силами переяславцев.
      Сплоченность и единодушие клана Мономаховичей контрастировали с ситуацией в стане черниговских Святославичей. На черниговского князя Ярослава Святославича напал его племянник, сын Олега «Гориславича» — Всеволод. Племянник прогнал дядю с престола, а дружину его «исече и разъграби»56.
      Поначалу Мстислав намеревался поддержать законного черниговского владетеля — Ярослава. Он пресек попытку Всеволода Ольговича по примеру покойного родителя воспользоваться помощью половцев. Но дальше великий князь столкнулся с дилеммой: Ярослав сбежал в Муром и оттуда слал жалобные просьбы защитить его от разбушевавшегося племянника. Мстислав был связан с Ярославом крестным целованием и поэтому должен был взять на себя борьбу с Всеволодом.
      На другой чаше весов была текущая политическая ситуация: Всеволод прочно устроился в Чернигове. В отношении великого князя и его бояр он проявлял подчеркнутую лояльность: упрашивал самого князя, задаривал подарками его бояр и пр. То есть, всячески показывал, что, сидя в Чернигове, не принесет великому князю никаких неприятностей. Вместе с тем, для того, чтобы выгнать его оттуда пришлось бы развязать масштабную войну, которая неизбежно привела бы к массовым человеческим жертвам.
      Таким образом, Мстислав стоял перед выбором: сохранить ли верность своему слову и при этом пожертвовать жизнями многих людей, либо преступить крестное целование ради предотвращения кровопролития. Аристократическая честь вступала в противоречие с гуманистическим принципом.
      Мстислав обратился за помощью к церкви. Игумен монастыря св. Андрея Григорий, пользовавшийся высоким авторитетом еще у Мономаха, высказался в пользу мира. Собравшийся затем церковный собор тоже встал за сохранение жизней, пообещав взять грех клятвопреступления на себя. Мстислав решился — и прекратил преследование Всеволода. Летописец отмечает, что отказ от данного Ярославу слова лег тяжелым камнем на совесть Мстислава: «и плакася того вся дни живота своего»57. Но решения своего он не изменил.
      Решив проблему черниговского стола, в том же 1127 г. Мстислав взялся за наведение порядка на западных рубежах своих владений — в Полоцкой земле. Там княжили потомки Всеслава Владимировича, составившие отдельную ветвь Рюрикова рода, исключенного из лествичной системы, охватывавшей остальные русские земли.
      Между потомками Ярослава Мудрого и Всеслава Полоцкого существовала давняя вражда. Владимир Мономах писал, что захватил Минск, не оставив в нем «ни челядина, ни скотины»58. Сын его политику продолжил.
      Наступление на Полоцкую землю было задумано как масштабная операция. Мстислав отправил войска «четырьми путьми». Вернее, он наметил четыре первоначальных цели наступления. Первой был город Изяславль. К нему были посланы князья: Вячеслав из Турова, Андрей из Владимира-Волынского, Всеволодок из Городка и Вячеслав Ярославич из Клецка. Второй целью стал город Борисов. Туда были направлены Всеволод Ольгович с братьями. К Друцку отправился сын Ростислав со смолянами и воевода Иван Войтишич с торками59. И, наконец, четвертая цель — город Логожск. Туда с великокняжеским полком был отправлен сын Мстислава — Изяслав. Все отряды пробирались к назначенным им местам атаки порознь, но ударить должны были в один условленный день. Таким образом, вторжение в Полоцкую землю планировалось широким фронтом, между крайними точками которого — городами Йзяславлем и Друцком — было без малого семьсот километров. План сработал, атака увенчалась успехом.
      Полоцкие полки были застигнуты врасплох. Изяслав Мстиславич захватил своего зятя князя Брячислава с логожским полком на пути к отцу последнего — полоцкому князю Давыду Игоревичу. Таким образом, Логожск не имел возможности оказать сопротивление.
      Видя, что Брячислав с логожским отрядом оказались в плену, сдались князю Вячеславу и жители города Изяславля. Они хотели выговорить себе хотя бы относительно приемлемые условия сдачи. Вечером трагичного для них дня они обратились к князю Вячеславу Владимировичу с просьбой не отдавать город на разграбление («на щить»). Тысяцкий князя Андрея Воротислав и тысяцкий Вячеслава Иванко для предотвращения грабежа послали в город отроков. Но с рассветом увидели, что предотвратить разорение не удастся. С трудом удалось отстоять лишь имущество жены Брячислава — дочери Мстислава Великого. Воины возвратились из похода «съ многымъ полономъ»60.
      Видя, что ситуация складывается не в их пользу, жители Полоцка «сътьснувшеси» (И.И. Срезневский предлагал три значения этого слова: разгневаться, встревожиться, смириться61 — все они вполне подходят по смыслу в данном фрагменте) изгнали князя Давыда с сыновьями и призвали Рогволда.
      Судя по тому, что Рогволд после восхождения на полоцкий престол быстро исчез со страниц летописи и не упоминался больше в качестве действующего персонажа, прожил он недолго. Мстиславу приходилось возвращаться к полоцкой проблеме. Великий князь попытался привлечь полоцких князей к борьбе против половцев. Но получил дерзкий ответ: «Бонякови шелоудивомоу во здоровье» (то есть полочане пожелали главному врагу Руси половецкому хану Боняку здоровья). Князь разгневался, но проучить наглецов в то время не смог — война с половцами была в разгаре. Когда же война завершилась — припомнил полочанам их предательство. В 1129 г. он «посла по кривитьстеи князи» и выслал Давыда, Ростислава, Святослава и двух Рогволдовичей в Константинополь, где они пребывали в заточении. Видимо, судьба «кривических» (полоцких) князей сложилась в Константинополе нелегко — спустя семь лет на Русь смогли возвратиться только двое из них62.
      Внешняя политика Мстислава была продолжением политики его отца. Эта преемственность была отмечена летописцем: Мстислав выступает как наследник «пота» Мономаха. «Пот» этот был утерт в борьбе против половцев: «е бо Мьстиславъ великий и наследи отца своего потъ Володимера Мономаха великого. Володимиръ самъ собою постоя на Доноу, и многа пота оутеръ за землю Роускоую, а Мьстиславъ моужи свои посла, загна Половци за Донъ и за Волгу за Гиик, и тако избави Богъ Роускоую землю от поганых»63.
      При этом на внешнюю политику Мстислава наложила отпечаток молодость, проведенная в Новгороде. Новгородские проблемы по-прежнему волновали его. В 1131 г. князь послал сыновей Всеволода, Изяслава и Ростислава на чудь. Поход увенчался успехом. Чудь была побеждена и обложена данью. Из похода были приведены многочисленные пленники. В следующем, 1132 г., Мстислав организовал и возглавил поход на Литву. Поход бы удачный64. Хотя удача его была несколько омрачена тем, что на обратном пути литовцы смогли отомстить русскому войску, перебив много киян, полк которых отстал от великокняжеского отряда и шел отдельно65.
      Брачно-семейные дела Мстислава Великого освещены, по меркам древнерусских источников, весьма подробно. Как было сказано, согласно сагам и новгородской летописи первой женой князя была Христина — дочь шведского короля Инге Стейнкельссона. Она скончалась в 1122 году. В то же лето Мстислав женился снова — на дочери новгородского посадника Дмитрия Завидовича66. Имени ее летопись не сообщает, но вслед за Татищевым ее принято называть Любавой. Впрочем, известие Татищева и в этом случае выглядит не вполне надежно. Кроме имени Татищев снабдил свою «Историю» сюжетом, так­же не имеющим прямых аналогов в летописях и иных источниках. «Единою на вечер, беседуя он с вельможи своими и был весел. Тогда един от его евнух, приступи ему, сказал тихо: “Княже, се ты, ходя, земли чужия воюешь и неприятелей всюду побеждаешь, когда же в доме то или в суде и о разправе государства трудишься, а иногда с приятели твоими, веселясь, время препровождаешь, но не ведаешь, что у княгини твоей делается, Прохор бо Василевич часто со княгинею наедине бывает; если ныне пойдешь, то можешь сам увидеть, яко правду вам доношу”. Мстислав, выслушав, усмехнулся и сказал: “Рабе, не помниши ли, как княгиня Крестина вельми меня любила и мы жили в совершенной любви. И хотя я тогда, как молодой человек, не скупо чужих жен посесчал, но она, ведая то, нимало не оскорблялась и тех жен любовно принимала, показуя им, якобы ничего не знала, и тем наиболее меня к ея любви и почтению обязывала. Ныне же я состарелся, и многие труды и попечения о государстве уже мне о том думать не позволяют, а княгиня, как человек молодой, хочет веселиться и может при том учинить что и непристойное. Мне устеречь уже неудобно, но довольно того, когда о том никто не ведает и не говорят, для того и тебе лучше молчать, если не хочешь безумным быть. И впредь никому о том не говори, чтоб княгиня не уведала и тебя не погубила”. И хотя Мстислав тогда ничего противнаго не показал, но поворотил в безумную евнуху продерзость. Но по некоем времяни тиуна Прохора велел судить за то, якобы в судах не по законам поступал и людей грабил, за что его сослал в Полоцк, где вскоре в заточении умер»67.
      Эта жанровая сценка присутствует в обоих вариантах «Истории» Татищева, как написанной на «древнем наречии», так и в той, которая была подготовлена на современном автору языке. Состояние исторической науки не дает возможности ответить на вопрос, выдумал ли Татищев этот пассаж или добросовестно выписал из какого-нибудь не дошедшего до нас источника68. Можно лишь заметить, что стилистически повествование о семейной жизни князя Мстислава выглядит как произведение «демократической» литературы XVII в. со всеми характерными для нее чертами: развлекательной фабулой, отсутствием серьезного морального содержания, немудреным юмором. Противопоставление старого мужа и молодой жены — один из известных типов построения сюжета «бытовых повестей» XVII в., в которых впервые в русской литературе возникает тема сложностей любви и супружеских отношений69.
      В апреле 1132 г. Мстислав Великий скончался в Киеве. До возраста отца — Владимира Мономаха — ему дожить не удалось. Умер он в 55 лет.
      Первый брак со шведской принцессой Христиной был весьма многодетным. Летопись называет имена сыновей: Всеволода, Изяс- лава, Ростислава и Святополка70. Среди дочерей Мстислава из русских источников известно имя лишь одной из них — Рогнеды71. Скандинавские дают еще два: Ингибьерг и Маль(м)фрид72. Имена других дочерей летопись не называет, они выступают в летописи под отчеством «Мстиславовна». Известна Мстиславовна — жена Изяславского князя Брячислава Давыдовича и Мстиславовна — жена Всеволода Ольговича. Еще об одной из дочерей летопись сообщает: «Веде на Мьстиславна въ Грекы за царь»73.
      Сын от второго брака с дочерью новгородского посадника появился на свет перед смертью великого князя — в 1132 г. и наречен был Владимиром74. О его рождении и имянаречении летописец счел нужным оставить заметку в годовой статье. В качестве участника политических событий Владимир Мстиславич впервые упоминается в 1147 году75. Сообщает летопись еще об одном сыне Мстислава — Ярополке. Судя по тому, что в компании братьев он впервые появляется только в 1149 г.76, можно предположить, что он тоже был одним из поздних детей Мстислава. Возможно, он оказался младше Владимира и родился уже после смерти великого князя. Поэтому летописец и не стал упоминать об этом рождении.
      Согласно летописи, одна из дочерей Мстислава была замужем за венгерским королем77. Ее имя сообщает латиноязычный источник — дарственная грамота чешской княгини Елизаветы, дочери венгерской королевы, жены чешского князя Фридриха ордену Иоаннитов: «Ego Elisabem, ducis Bonemie Uxor, seauens vestigia Eurosine matris mee...»78 Таким образом, венгерская королева звалась Ефросиньей Мстиславной.
      Польский генеалог Витольд Бжезинский, ссылаясь на мнение Барбары Кржеменской, считает дочерью Мстислава Дурансию (Durancja)79, жену Оты III, князя Оломуца. Кроме того, Бжезинский со ссылкой на «Rodowód pierwszycn Piastów» Казимежа Ясинского, называет дочерью Мстислава жену великопольского князя Мешко III Старого — Евдокию80. Другой видный польский исследователь генеалогии Дариуш Домбровский возможности такой филиации не усматривает. Более того, Евдокия Киевская относится им к числу «мнимых Мстиславичей»81. В качестве возможных Домбровский указывает происхождение Евдокии от Изяслава Давыдовича, Ростислава Мстиславича, Изяслава Мстиславича. Самым вероятным отцом Евдокии он считает Юрия Долгорукого. Однако и построения Домбровского не лишены недочетов, обсуждению которых посвящена критическая рецензия А.В. Горовенко82. Поэтому вопрос о конфигурации родословного древа потомков Мстислава до сих пор остается открытым.
      Умирая, Мстислав оставил великое княжение своему брату Ярополку. Такой шаг соответствовал принципу «лествичного восхождения» и был вполне в духе князя, всю жизнь остававшегося человеком нормы и правила.
      Ярополк, видимо, следуя заветам старшего брата, сделает попытку приблизить его детей, своих старших племянников, Всеволода и Изяслава Мстиславичей, к узловым точкам южной Руси. Он попытался утвердить Всеволода в Переяславле-Южном, но наткнулся на активное сопротивление младшего брата Юрия Владимировича Долгорукого. Между племянниками Мстиславичами и оставшимися младшими дядьями вспыхнула междоусобица, которой не преминули воспользоваться черниговские Ольговичи. Приостановленный сильной рукой Владимира Мономаха распад древнерусского государства после смерти Мстислава Великого стал нарастать с новой силой.
      Примечания
      1. Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. 2. М. 1998, стб. 303.
      2. Там же, т. 37, с. 162.
      3. ТАТИЩЕВ В.Н. История Российская. Т. 2. М. 1963, с. 91, 143.
      4. Там же. Т. 4. М.-Л. 1964, с. 158, 188.
      5. ПСРЛ, т. 2, стб. 190.
      6. ШАХМАТОВ А.А. История русского летописания. Т. 1. Повесть временных лет и древнейшие русские летописные своды. Кн. 2. Раннее русское летописание XI— XII вв. СПб. 2003, с. 552-554.
      7. SAXO GRAMMATICUS. Gesta Danorum. Strassburg. 1886, p. 370. В русских реалиях датский хронист разбирался не очень хорошо: этим объясняется путаница с именем «русского короля».
      8. ДЖАКСОН Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе (середина XI — середина XIII в.). Тексты, перевод, комментарий. М. 2000, с. 167.
      9. Там же, с. 177.
      10. ПСРЛ, т. 1, стб. 160.
      11. ЛИТВИНА А.Ф., УСПЕНСКИЙ Ф.Б. Выбор имени у русских князей в X—XVI вв. В кн.: Династическая история сквозь призму антропонимики. М. 2006, с. 185.
      12. Там же, с. 13.
      13. ШАХМАТОВ А.А. Ук. соч., с. 545.
      14. ПСРЛ, т. 2, стб. 67.
      15. Там же, стб. 199.
      16. Там же, стб. 208.
      17. Там же, т. 3, с. 161.
      18. Там же, с. 470.
      19. Там же, с. 161.
      20. Там же, т. 2, стб. 219.
      21. Там же.
      22. Там же.
      23. Там же, стб. 217.
      24. Там же, стб. 219.
      25. Там же, стб. 220.
      26. Там же.
      27. Там же, стб. 226—227.
      28. Там же, стб. 227.
      29. Поучение Владимира Мономаха. Библиотека литературы Древней Руси (БЛ ДР), т. 1, XI—XII века. СПб. 1997, с. 473-475.
      30. ПСРЛ, т. 2, стб. 228.
      31. Там же, стб. 229.
      32. Там же.
      33. Там же.
      34. Там же, стб. 230.
      35. ТАТИЩЕВ В.Н. Ук. соч., т. 2, с. 157.
      36. ПСРЛ, т. 3, с. 21,205.
      37. НАЗАРЕНКО А.В. Неизвестный эпизод из жизни Мстислава Великого. — Отечественная история. 1993, № 2, с. 65—66.
      38. ПСРЛ, т. 3, с. 19.
      39. Новгородским князем в то время был сын Ярослава Владимир. Однако новгородский собор был одним из трех софийских соборов, последовательно построенных в главных политических центрах Руси (Киеве, Новгороде и Полоцке) одной строительной артелью. Из этого можно заключить, что строительство осуществлялось по плану великого князя, а не самостоятельно князьями названных городов.
      40. ПСРЛ, т. 21, с. 187.
      41. Там же, т. 3, с. 204.
      42. Там же, с. 20.
      43. Там же, т. 2, стб. 283.
      44. Там же, т. 3, с. 203.
      45. Договор Новгорода с Готским берегом и немецкими городами. Памятники русского права. М. 1953, с. 126.
      46. ПСРЛ, т. 2, стб. 264—265.
      47. Там же, т. 1, стб. 282; т. 2, стб. 258.
      48. Повесть временных лет. М.-Л. 1950, ч. 2, с. 449.
      49. ПСРЛ, т. 2, стб. 253.
      50. Там же, стб. 256.
      51. ТВОРОГОВ О.В. Повесть временных лет. Комментарии. БЛ ДР, т. 1, XI—XIII века. СПб. 1997, с. 521.
      52. ФРОЯНОВ И.Я. Древняя Русь. Опыт исследования истории социальной и политической борьбы. М.-СПб. 1995.
      53. ПСРЛ, т. 2, стб. 276.
      54. Там же, стб. 287.
      55. Там же, стб. 289.
      56. Там же, стб. 290.
      57. Там же, стб. 291.
      58. Поучение Владимира Мономаха. БЛ ДР, т. 1, XI—XII века. СПб. 1997, с. 456—475.
      59. ПСРЛ, т. 2, стб. 292. Впрочем, С.М. Соловьёв считал, что воевода шел к Борисову вместе с Всеволодом Ольговичем. См.: СОЛОВЬЁВ С.М. История России с древнейших времен; ЕГО ЖЕ. Сочинения в 18 кн. М. 1993. Кн. 1, т. 1—2, с. 392. Сомнение в правильности такого чтения вызывает тот факт, что фразы о посылке Ивана и Ростислава выстроены однотипно и соединены союзом «и».
      60. ПСРЛ, т. 2, стб. 292, 293.
      61. СРЕЗНЕВСКИЙ И.И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам. Т. III. СПб. 1912, с. 852.
      62. ПСРЛ, т. 2, стб. 303.
      63. Там же, стб. 303—304.
      64. Там же, стб. 294, 301.
      65. Там же, стб. 294.
      66. Там же, т. 3. с. 21, 205.
      67. ТАТИЩЕВ В.Н. Ук. соч., т. 2, с. 143.
      68. ЖУРАВЕЛЬ А.В. Новый Герострат, или у истоков модерной истории. Сб. РИО. Т. 10 (158). М. 2006, с. 522—544; ТОЛОЧКО А.П. «История Российская» Василия Татищева: источники и известия. М.-Киев. 2005, с. 486.
      69. Ср., например: Притча о старом муже и молодой девице. Русская бытовая повесть XV-XVII вв. М. 1991, с. 226-229.
      70. ПСРЛ, т. 2, стб. 294, 296.
      71. Там же, стб. 529, 531; ЛИТВИНА А.Ф., УСПЕНСКИЙ Ф.Б. Выбор имени у русских князей в X—XVI вв. Династическая история сквозь призму антропонимики. М. 2006, с. 260.
      72. ДЖАКСОН Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе. Тексты, перевод, комментарий. Издание второе, в одной книге, исправленное и дополненное. М. 2012, с. 34.
      73. ПСРЛ, т. 2, стб. 286.
      74. Там же, стб. 294.
      75. Там же, стб. 344.
      76. Там же, стб. 378.
      77. Там же, стб. 384.
      78. Цит. по: ГРОТ К. Из истории Угрии и славянства. Варшава. 1889, с. 94—95.
      79. BRZEZIŃSKI W. Pocnodzeme Ludmiły, zony Mieszka Platonogiego. Przyczynek do dziejów czesko-polskicn w drugiej połowie XII w. In: Europa Środkowa i Wschodnia w polityce Piastów. Toruń. 1997, s. 215.
      80. Ibid., s. 219.
      81. ДОМБРОВСКИЙ Д. Генеалогия Мстиславичей. Первые поколения (до начала XIV в.). СПб. 2015, с. 715-725.
      82. ГОРОВЕНКО А. В. Блеск и нищета генеалогии. Рецензия на кн.: ДОМБРОВСКИЙ Д. Генеалогия Мстиславичей. Первые поколения (до начала XIV в.). СПб. 2015. Valla. Т. 2, № 3 (2016), с. 110-134.
    • Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая
      Автор: foliant25
      Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая.
      В IV томе "Истории Китая с древнейших времён (Период Пяти династий, империя Сун, государства Ляо, Цзинь, Си Ся (907-1279))". М, Ин-т восточных рукописей РАН.-- Наука --   Вост, лит,  2016, на 145 стр. находится рисунок Ангуса МакБрайда ("Селевкидский боевой слон, 190 г. до н. э."), со странной подписью -- "Отряды боевых слонов Южного Хань":

      Оригинал А. МакБрайда:

      Понятно, что кто-то ошибся...
      Однако, интересно, какая иллюстрация по планам авторов этого тома должна там быть.
      Также стало интересно, что известно про боевых слонов в истории древнего и средневекового Китая.
      Оказалось, что на эту тему информации очень мало:
      В 506 году до н. э. армия государства У (командующий – знаменитый Сунь-цзы) осадила столицу государства Чу, и командующий войска Чу отправил слонов (скорее всего это были тягловые животные) с факелами, привязанными к их хвостам, в атаку на расположение армии У; не смотря, на то, что нападение обезумевших от страха и боли животных привело в замешательство воинов У, дальнейшего развития наступления не случилось; и армия У продолжила осаду (Tso chuan, Ting 4). Войско Чу потерпело поражение, столица была захвачена войсками У. Чуский Чжао-ван бежал. Это единственный известный в истории случай применения слонов с огнём.
      В декабре 554 года, когда войска Западного Вэй вторглись в земли южного соседа – государства Лян, последнее использовало в битве при городе Цзянлин двух боевых слонов (животные были присланы ко двору Лян из Линнань, и управлялись малайскими рабами?). Каждый из слонов нёс башню, и был оснащён огромными тесаками. Этих двух слонов войска Западного Вэй отразили стрелами, заставив животных повернуть назад, Лян потерпело поражение, Сяо И – император Лян погиб (Chou shu I9.2292c; San-kuo tien-lüeh цитируется в T'ai-p'ing yü-lan 890.5b).
      В Х веке корпус боевых слонов был в армии государства Южный Хань. Этим корпусом командовал военачальник, который носил титул "Знаменитый знаток и распорядитель огромных слонов" (У Тай ши / Wu Tai shih 65.4469c). Животных отлавливали, а также выращивали, и обучали на территории Южной Хань. Каждому слону было приписано 10 или более воинов, на спине животного была какая-то платформа (башня?). Для битвы слоны размещались в линию (Сун ши / Sung shih 481.5699b). В 948 году этим слоновьим корпусом командовал У Сюн, в тот год корпус успешно действовал во время вторжения Южного Хань в царство Чу, особенно в битве за Хо (У Тай ши / Wu Tai shih 65.4469c). Однако, позднее, когда армия государства Сун вторглась Южную Хань, слоновый корпус был разгромлен в битве у Шао 23 января 971 года; тогда воины Сун стараясь не приближаться к слонам, растреливали их из луков и арбалетов, одновременно устроив страшный шум ударяя в гонги и барабаны, – что заставило слонов повернуться и броситься назад, опрокинуть и растоптать своих (Сун ши / Sung shih 481.5699b). Так уж случилось, что те, кто должен был принести победу Южной Хань, способствовали поражению своего войска.
      Империя Мин, в 1598 г. император Ваньли показал своим гостям 60 боевых слонов, на каждом из них была башня с восемью воинами. Скорее всего эти слоны были из Юго-Восточной Азии.
      В 1681 году, в провинции Юньнан, У Ши-фан использовал боевых слонов против войск маньчжурских военачальников (Ch'ing-shih lieh-chuan 80.9a).
    • Chi-ch’ing Hsiao. The Military Establishment of the Yuan Dynasty.
      Автор: hoplit
      Hsiao Ch'i-ch'ing. The military establishment of the Yuan dynasty. 1978. 350 pages. Harvard University Asia Center. ISBN-10: 0674574613. ISBN-13: 978-0674574618.

    • Chi-ch’ing Hsiao. The Military Establishment of the Yuan Dynasty.
      Автор: hoplit
      Chi-ch’ing Hsiao. The Military Establishment of the Yuan Dynasty.
      Просмотреть файл Hsiao Ch'i-ch'ing. The military establishment of the Yuan dynasty. 1978. 350 pages. Harvard University Asia Center. ISBN-10: 0674574613. ISBN-13: 978-0674574618.

      Автор hoplit Добавлен 09.06.2018 Категория Китай
    • Berry M.E. Hideyoshi
      Автор: hoplit
      Berry M.E. Hideyoshi. Harvard University Press, 1982.