Sign in to follow this  
Followers 0

Чиняков М. К. Андре Массена

   (0 reviews)

Saygo

Имя Андре Массена - маршала империи Франции, герцога Риволи, князя Эслингского, известно российскому читателю, как правило, только по знаменитому Швейцарскому походу 1799 г. А. В. Суворова. Мало того, что подробные биографические сведения о маршалах Наполеона в отечественной историографии практически не известны, Андре Массена из-за неучастия в Русской кампании 1812г. остается одним из наименее изученных "лейтенантов Наполеона". До недавнего времени о нем сообщалось только в справочниках и в некоторых современных статьях, где он представлен среди двадцати шести маршалов Первой империи. Только одна работа А. Егорова более или менее полно раскрывает образ герцога Риволи1.

Прежде чем перейти к родословной Андре Массена, остановимся сначала на происхождении его фамилии. По данной проблеме существует четыре версии. Первая - провансальская, по которой "Массена" ("Massena") якобы позднейшая форма слова "Maou Souna" ("неизвестный"). Вторая - латинская, "Malus Senex" ("злой старик" или "старый пройдоха"), трансформировавшаяся в "Malaussena". Третья - санскритская, "Mahaussena" ("генерал армии"). И последняя - иудейская: "Manasse", До сих пор историки не пришли к единому мнению о том, какую из вышеперечисленных версий можно принять за самую правдоподобную. Особенно много вопросов возникает по четвертой версии. Французский исследователь Ж. Валинсель, наиболее полно изучивший предков и потомков всех маршалов империи, считает, что иудейское происхождение фамилии Массена менее всего вероятно2.

490px-Renault_-_Andr%C3%A9_Mass%C3%A9na%2C_duc_de_Rivoli%2C_prince_d%27Essling%2C_mar%C3%A9chal_de_France_(1756-1817).jpg

Marshal_Massena%2C_duc_de_Rivoli%2C_prince_d%27Essling.jpg

Andre-massena.jpg

Andr%C3%A9_Mass%C3%A9na%2C_marshall_of_France.jpg

600px-Sabre-IMG_4744-black.jpg

Battle_of_zurich.jpg

Вторая битва при Цюрихе

Cuirassiers_at_Essling.jpg

Битва под Асперном

800px-Massena_at_Wagram.jpg

Битва под Ваграмом

450px-Tombemassena.JPG

Предки маршала империи постоянно жили в маленьком городке Леван, в 20 км от Ниццы, принадлежавшей Сардинскому королевству. Прародители маршала с XVI в. являлись мелкими земельными собственниками, но его дед по отцовской линии, Доминик Массена, стал негоциантом. К концу жизни Доминик владел 16,5 га, на которых располагались великолепный сад с огородом.

В 1723г. дед Андре женился на дочке знакомого, Лукреции Блан; от этого брака они имели восьмерых детей - пятерых мальчиков и трех девочек. Шестым в семье родился Джулио-Сезар Массена (1731-1764), ставший отцом маршала империи.

В 1747г. Джулио-Сезар попадает в армию, в которой прослужит вплоть до 1754 года. За четыре года до окончания службы, в 1750 г. в Ницце он познакомился с Катрин Фабр. К удовольствию Джулио-Сезара отец девушки, Жозеф Фабр, охотно согласился с выбором дочери и 1 августа 1754 г. кюре Антуан Левами венчал жениха и невесту (которым было 19 и 23 года соответственно) законным браком в церкви Св. Мартена в Ницце. В качестве свидетелей на церемонии выступали некие Гийом Боттен и Жозеф Спитальери де Кони.

По окончании военной службы Джулио-Сезар решает обзавестись собственным делом и становится виноторговцем. В результате благодаря Доминику род Массена и мелких земельных собственников XVII в. в следующем веке превратился в полноправного представителя средней буржуазии.

6 мая 1758 г. у Джулио-Сезара и Катрин в Тюрби (около Ниццы) родился их третий ребенок, Андре Массена (1758-1817). Всего у будущего французского полководца было два брата и три сестры - Мария-Лукреция (1755-1799), Мария-Анна (1756-1822), Жан (1760-1781), Доминик (1762-1764) и Маргарита-Розалия (1763-1820).

К детскому периоду Андре относится одна легенда, по которой Массена являлся сыном любящей матери. Как-то раз, когда Андре заболел, он нашел ветку цветущего лаврового дерева. Несмотря на уговоры матери и врача (считавшего цветки лавра ядовитыми), мальчуган не отдал добычу, и даже уснул, бережно прижимая ветку к сердцу. На следующий день - о, чудо! - Андре встал полный сил и здоровья. Необычайное исцеление сразу приписали свойству лаврового дерева и не случайно после смерти Катрин на ее груди нашли остатки этой ветки в маленьком мешочке. Потом якобы маршал собрал их в медальон, с которым не расставался ни днем ни ночью.

Но это всего лишь легенда с лирическим оттенком, не имеющая ничего общего с реальной действительностью. 13 декабря 1764 г., в возрасте тридцати трех лет, оставив семью без кормильца, отец Андре скончался. Катрин бросила детей на произвол судьбы и вторично вышла замуж за некоего Антуана Фароди. Родственники Джулио-Сезара оказались людьми сердобольными - они взяли к себе сирот. Шестилетний Андре, в частности, стал жить у бабки по материнской линии, которая увезла его из Тюрби в Леван.

Как любой мальчишка, маленький Андре с удовольствием прыгал и скакал по крутым улочкам древнеримского городка. Он любил участвовать в детских играх с потасовками, предводительствовал над сверстниками в драках с местной детворой с других улиц. Частенько после подобных "сражений" поле боя оставалось за Андре. Но праздная жизнь неугомонного мальчишки быстро кончилась - бабка определила будущего маршала на работу к кузенам-пекарям. Так Массена принялся осваивать самую простую профессию в булочном деле - разносчика хлеба. Вскоре Андре становится подмастерьем, но подобная работа не для активного и подвижного ребенка. Его не привлекает профессия пекаря, и он уходит к дяде Огюстену, занимавшемуся производством макарон. Этот шаг привел Массена к первым разногласиям с родными - в частности, с бабкой, мечтавшей увидеть внука преуспевающим пекарем.

Тяжелое детство сказалось на характере Массена - он становится ретивым, вспыльчивым, недисциплинированным и зловредным подростком. Большое удовольствие ему доставляют отнюдь не невинные шалости. Например, незаметно протянуть веревку посередине улицы так, чтобы случайный прохожий задел ее и свалился наземь. Дядя Огюстен пытается остепенить Андре, но у него ничего не получается. Более того, дисциплина, которую насаждал дядюшка в мастерской, заставила отпрыска Джулио-Сезара довольно быстро оставить профессию подмастерья по производству спагетти и лапши.

Когда Массена исполнилось четырнадцать лет, непоседливый и свободолюбивый характер толкает его к бегству от Огюстена в компании с сыном последнего, Франсуа. Они добираются до Тулона, и там Андре (следы Франсуа временно теряются), с помощью деда по матери Жозефа Фабра (встретились совершенно случайно) устраивается юнгой на торговое судно. Об этом периоде жизни маршала империи - с 1771 по 1775 гг. - мы ничего не знаем. Даже сам Массена, по непонятной причине, не любил вспоминать об этом отрезке жизненного пути. Известно, что за четыре года плавания он, по крайней мере, побывал в Новой Англии, где сгущались тучи предреволюционной ситуации.

Попробовав соленый вкус морской воды, побывав во многих штормах и передрягах, подросток возвращается в Тулон закаленный телом и душой. Но вместе с тем и... полностью безграмотным. Семнадцатилетний Массена не умеет ни читать, ни писать, ни считать. Родственники хотели обучить Андре своей профессии, но почему-то не позаботились о том, чтобы дать мальчику хотя бы азы начального образования.

И вот Андре опять в Тулоне. Море не привлекло подростка. Решено - он не будет моряком. Но кем? Массена слоняется по улицам портового города, не зная куда податься. Он не хочет возвращаться в Ниццу, но что же остается делать? И тут Массена - сново случайно - повстречался с другим братом отца, Жеромом-Марселем, служившим сержантом во французском Итальянском королевском полку. Они, правда, плохо знали друг друга - Жером-Марсель редко навещал семью брата. Жером-Марсель исполнял в Тулоне обязанности сержанта- вербовщика. Его громкий голос, красивый мундир, шпага на боку - все это не могло не привлечь Андре и дяде не пришлось долго уговаривать племянника.

Итак, Андре становится солдатом - 18 августа 1775 г. он подписывает контракт о службе в Итальянском полку. Отсутствие французского подданства в те времена не являлось препятствием. В XVIII в. во французской армии служило около 40 тысяч иностранцев. Большую помощь и покровительство Андре, конечно, оказал дядюшка Жером-Марсель. Именно он выступил в роли учителя Андре, который довольно легко научился читать и считать. Однако орфография давалась ему с трудом и спустя десятилетия корреспонденция маршала будет хромать из-за грубых ошибок в правописании слов.

Можно ли считать, что Массена оказался самым малообразованным среди маршалов Наполеона? Отнюдь нет. Например, маршалы Ф.-Ж. Лефевр и П.-Ф.-Ш. Ожеро также слыли малограмотными людьми.

Служба во французской армии второй половины XVIII в. являлась нелегким делом. Чтобы содержать в образцовом порядке свою форму, солдату требовались неимоверные физические и финансовые затраты. Если только один уход за прической требовал нескольких часов, то что говорить о содержании в идеальном порядке униформы белого цвета?

Как известно, Андре славился своенравным характером, но в армии бывший подмастерье булочника заметно преображается. Солдатская жизнь не могла не оставить на Массене отпечаток дисциплинированности, к тому же в военной службе он нашел то, что искал. Не исключено, что и суровая морская жизнь оказалась хорошей школой для некогда свободолюбивого подростка. Он постоянно учится, так как понимает, что только учеба даст ему шанс в продвижении наверх по военно-иерархической лестнице. К тому же обладая необходимыми упорством и целеустремленностью, 1 сентября 1776 г. Массена получает первые унтер-офицерские нашивки капрала (спустя год после зачисления на службу). В апреле 1777 г. Массена сержант, в апреле 1783 г. - фурьер (унтер-офицерская должность).

После Семилетней войны (1756-1763 гг.) Франция больше не участвовала в крупных войнах, и армия вела скучную гарнизонную жизнь. Второй батальон Итальянского полка, в котором проходил службу Андре, скитался по стране - Руссильон, Ла-Рошель, но дольше всего - четыре года - Массена провел под Тулоном. В свободное от службы время он посещает местные увеселительные заведения в компании двух друзей (братьев Антуана и Луи Энфернэ), чаще всего они встречаются в некоем кабачке под названием "Гран Сен-Рош".

Свой досуг унтер-офицер Массена проводил не только за стаканом доброго французского вина. Грозовая предреволюционная эпоха во Франции была насыщена деятельностью различного рода клубов, проповедующих "крамольные идеи". Влияние свободомыслия не обошло стороной и Андре Массена - в конце XVIII в. он вступает в ряды масонов. В то время масонские организации (ложи) охватывали значительную часть французской королевской армии - к 1787 г. до 70 полков (из немногим более 100 полков). Ложа существовала и в Итальянском полку, где ее председателем (мастером стула) был избран сам Массена (как известно, среди 26 маршалов Наполеона 15 являлись масонами).

Честолюбивый Андре надеется в будущем одеть на левое плечо эполет младшего лейтенанта. К сожалению, тайные помыслы Массены развеялись в один погожий майский день 1783 года. Новый военный министр маркиз А. Г. Сегюр издал указ, по которому офицерское звание получал тот, кто сумел доказать благородное происхождение, по крайней мере, в четырех поколениях. На что мог рассчитывать неудавшийся подмастерье? Новый указ явился крахом его надежд и мечтаний. 4 сентября 1784 г. фурьер Массена становится фельдфебелем - высшее унтер-офицерское звание перед первым офицерским чином, который был так близок.

В марте 1788 г. Итальянский полк меняет место дислокации и прибывает в Антибы - городок в 25 км от Ниццы. Здесь и произошло очередное знаменательное событие в жизни Массена - он знакомится с Розалией, дочерью местного врача-хирурга Жозефа Ламарра. Массене в ту пору было тридцать лет, внешне он выглядел вполне привлекательно - рост чуть более 170 см, черные густые волосы, острые глаза с решительным взглядом, волевое лицо, немного крючковатый нос, выдающийся подбородок, покрытый твердой щетиной, к которому редко прикасалась бритва. Он знает, как обращаться с женщинами, умеет говорить комплименты и ловко преподнести себя.

Уволившись из армии по выслуге лет, Массена не стал долго раздумывать, и сделал предложение Розалии, которая согласилась. Девушка являлась приятной особой во всех отношениях - корректная, упитанная и настоящая хозяйка. Как и супруг, Розалия не блистала образованностью, но обладала природным умом. Она старалась как можно меньше появляться в обществе, очевидно, понимая, что из-за отсутствия интеллектуальных способностей будет выглядеть мало привлекательно. Говорят, что жена маршала полагала, что богатство есть добро более постоянное, чем честь, и всегда с большим вниманием относилась к финансам.

Свадьба состоялась в Антибах, 10 августа 1789 года. Аббат Ардиссон торжественно венчал счастливую пару. Церемонию в Антибах праздновали на широкую ногу - веселилась вся округа. Однако брак не станет счастливым. Пользуясь многочисленными случаями, создававшимися в компаниях ввиду отсутствия законных супруг, многие солдаты и офицеры заводили себе любовниц. Массена не составлял исключения.

Андре полагал, что нашел невесту с богатым приданым, но просчитался, преувеличив финансовое положение тестя. Однако Ламарр смог позволить себе, по крайней мере помочь зятю открыть скромную собственную лавочку. И вот Массена, спрятав военную форму, становится обыкновенным лавочником. Но в Андре говорят тайные гены страсти к наживе, унаследованные, возможно, от деда, Доминика Массены. Поэтому бывший фельдфебель королевской армии становится заядлым контрабандистом. Он, как никто другой, начинает изучать тайные тропинки и дорожки в горах Альп для скорейшего "товарооборота". Как метко заметил один из французских историков Ж.-П. Берто, Массена в это время было легче найти в маки, чем под крышей собственного дома3.

Пока Массена устраивал личную жизнь, в Париже свершилась Великая Французская буржуазная революция и Андре сразу становится ее активным сторонником. В конце июля 1789 г. в Антибах (как и по всей Франции) формируется национальная гвардия - вооруженное гражданское ополчение - где офицерские и унтер-офицерские должности являлись выборными. Естественно, сразу встает вопрос об опытном командном составе, который должен обучить буржуа военному делу. Поэтому не удивительно, что Массена осенью того же года становится капитаном-инструктором - из 468 голосов он получил 431 голос.

В июне 1791 г. во Франции формируется так называемая добровольная национальная гвардия, вскоре переименованная в национальные батальоны волонтеров - одну из основ новой армии новой страны. Командные должности, как и в национальной гвардии- выборные. Массена не остается в стороне: в новых подразделениях он увидел милую его сердцу армию, столь отличную от национальной гвардии, и незамедлительно оставляет должность капитана- инструктора. Как прежний унтер-офицер старой армии, Массена избирается батальонным адъютантом (офицерская штабная должность) 2-го Барского батальона волонтеров. В следующем, 1792 г., Андре избирают подполковником, заместителем командира батальона и через некоторое время - командиром батальона.

Пример Массены более чем поучителен. Наличие унтер-офицерских кадров оказало большое влияние на формирование и обучение солдат новой армии. Именно унтер-офицеры, получившие профессиональные знания при старом режиме, не дали революционным армиям превратиться на поле боя в бестолковую армейскую массу. Франция нуждалась в обученных войсках. В конце 90-х гг. XVIII в. страна оказывается в окружении враждебных монархий, стремящихся уничтожить "рассадник революционных идей". В августе 1791 г. в замке Пильниц австрийский император и прусский король договариваются между собой о плане вторжения во Францию с целью укрепления в ней королевской власти. В феврале 1792 г. Австрия с Пруссией заключают договор, положивший начало первой коалиции европейских монархий против революционной Франции.

В июле 1792 г. в Альпах начинают разворачиваться военные действия, в которых принимает участие 2-й Барский батальон волонтеров. 17 ноября подполковник Массена впервые участвует в бою, и успешно - враг отступает. С первых же дней войны Андре проявляет задатки настоящего полководца, умело осуществляя руководство войсками.

Франция вступила в войну неподготовленной, и вскоре это сказалось на армии. Массена не раз рапортовал начальству о нехватке в батальоне всего - продовольствия, амуниции, снаряжения. К сожалению для Андре, Париж всегда будет считать главным театром военных действий Рейн с Бельгией, и французские войска в Италии всегда будут страдать от недостатка снабжения.

Но французские армии образца 1792 г. славились революционным энтузиазмом (в сердцах их солдат горел "священный огонь", как тогда говорили). Солдаты могли сражаться, довольствуясь малым. Их начальники были под стать подчиненным. Например, Массена - отважный, умелый командир. В общении с солдатами проявлял грубую фамильярность, ел с ними из одного котла, вместе переносил с подчиненными все тяготы и лишения. С офицерами - строг, с провинившимися - суров (подчас даже очень), но это не лишало его солдатской любви.

В начале 1793 г. генерал П.-Ж. Дюмербион, командующий Итальянской армией, назначает Массену начальником лагеря Фугас; пост сложный и ответственный. Подполковнику 2-го батальона приходилось воевать не только с внешним врагом - войсками Сардинского королевства (присоединившимся к первой коалиции), но и с внутренними - бандами горцев Пьемонта ("Barbets"). Массена приступает к делу энергично и небезуспешно, отбивая атаки сардинцев и Barbets. Заслуги подполковника были достойно вознаграждены - 22 августа 1793 г. Массена становится бригадным генералом (званию бригадного генерала предшествовало звание подполковника, а не полковника)!

В конце 1793 г., столь знаменательного для Массены, он приобретает широкую популярность не только в армии, но и во Франции. В ноябре бригадный генерал прославился в сражении при Утелле (городок в Пьемонте) при командовании левым крылом Итальянской армии. Массене тогда удалось взять прекрасно укрепленный замок Утелле, господствовавший над окрестностями и нависавший над правым флангом французских войск.

Прежде чем овладеть замком, Массена решил занять две высоты около Утелле - Кастель-Джинесте и Бреш. Легко захватив первую, французы остановились перед второй. Боевые действия к тому же затруднялись из-за отсутствия артиллерии, которую невозможно было подвести к Бреше.

Тогда Массена приказал втащить одну 4-фунтовую пушку на Кастель-Джинесте. Семь часов - в первую очередь сам генерал, офицеры, солдаты - затаскивали 950- килограммовое орудие на высоту около двух километров. О трудностях подобной работы говорить не приходится. Зато результаты превзошли все ожидания - Бреш и Утелле капитулировали, подвергнутые огню "батареи".

Подвиг Массена и подчиненных нашел отражение в корреспонденции, отправляемой с линии фронта в столицу. О взятии Утелле и о бригадном генерале Андре Массена говорилось на заседании Конвента 9 декабря 1793 г., а в "Мониторе" - официальной газете - 10 декабря вышла хвалебная статья о Массене.

В то время как Андре взял Утелле, на юге Франции для республики возникла опасность - в августе Тулон, представляющий одну из неприступнейших позиций в Европе, был захвачен роялистами и англичанами. 14 декабря бригадный генерал Массена прибывает под Тулон, в местечко Соллье, где находились три бригады генерала Ж.-Ф. Лапуапа. В это же время под Тулоном находился безвестный офицер артиллерии Бонапарт. Массена прибыл к осажденному городу, имея в кармане приказ о назначении на пост командующего осадными силами, но опоздал - "капитан Пушка" уже разработал дерзкий план взятия Тулона.

Генералу Массене пришлось присоединиться к бригаде А. Лагарпа, которому надлежало атаковать форты Лартиг и Сен-Катрин. 16 декабря начался штурм Тулона, и Массена первым ворвался в форт Лартиг, подтвердив реноме бравого генерала. Захватив пушки противника, Массена открыл огонь по вражескому флоту, стоявшему на рейде. Андре повезло, что он оказался в бригаде, одной из трех полностью выполнившей приказ о штурме. 19 декабря крепость пала; всходила звезда Наполеона Бонапарта. Массена находился где-то рядом с ним, но виделись ли они? Принято считать, что нет - первая встреча будущего императора и будущего маршала произойдет позже.

Героизм и воинский талант Массены не оказались незамеченными - 20 декабря 1793 г., через четыре месяца после присвоения первого генеральского звания, он поднимается на самую высокую ступеньку военной иерархии - становится дивизионным генералом (чуть позже первым губернатором Тулона, но на несколько дней) - высшее воинское звание на тот период (звание маршала Франции Конвент отменил в феврале 1793 г.). Напомним, что Бонапарт за Тулон получил звание бригадного генерала.

Кампания 1794 г. для Массены началась по-прежнему в Северной Италии. Снова утомительные марши по горам в сражениях против австрийцев и сардинцев. Победы сопутствуют новопроизведенному дивизионному генералу- 16 апреля возглавляемые им войска овладели Понте ди Ново, 17-го - Орнеа, 18-го - Гарессио; австрийский генерал Е. Аржанто спасается бегством от напористого Массены. Но на перевале Аржант Массена терпит неудачу и отходит, перегруппировывая силы. После этого французы терпят ряд поражений и оставляют ранее завоеванную Ломбардию.

Для устранения опасности на юге страны командующий Итальянской армией Б.-Л.-Ж. Шерер решает разъединить австро-сардинские войска в Альпах. Правое крыло армии возглавил Массена, разбивший при Лоано (23-24 ноября 1795 г.) австрийцев и захвативший большие трофеи, в том числе пять знамен. Победа при Лоано явилась крупным военно-политическим событием: Ломбардия лежала перед французами, дорога на Турин - открыта. Но после этого наступает период пассивных действий на фронте, особенно со стороны французов, так как Шерер считал, что большего добиться невозможно. Устав от нападок в свой адрес от Директории, требовавшей крупных наступательных операций и не меньших по значимости побед, Шерер подает в отставку.

Должность командующего осталась вакантной. Кто займет ее? Конечно, победитель при Лоано! 2 марта Директория рассудила по-своему - во главе Итальянской армии поставили дивизионного генерала Бонапарта. Думается, что в данном назначении крылась первая обида Массены на корсиканца - он был старше Наполеона по годам и получал звания в боях, а не за подавление мятежей! Массена счел "генерала Вандемьера" человеком, перешедшим ему дорогу.

26 марта 1796 г. в Итальянскую армию прибыл Бонапарт. Он основательно заставил попотеть дивизионных генералов, прибывших для представления - Массену, Ожеро, Лагарпа - перед дверью собственного кабинета в штаб-квартире в Ницце. Больше всех негодовал, конечно, Массена, решивший уже самовольно войти к командующему и вообще поставить 26-летнего командующего на место. Произошло с точностью до наоборот.

Знаменитая Итальянская кампания 1796-1797 гг. довольно подробно изучена. Массена, командуя дивизией, участвует почти во всех сражениях кампании. Например, при Монтенотте, Дего (где сдерживает внезапную атаку австрийцев с тыла), Чево, Мондови. К периоду боев под Дего относится первое упоминание о любовных увлечениях Массены. Возможно, что тема взаимоотношений герцога Риволи с женщинами могла бы послужить основой не для одного любовного романа. 15 апреля австрийцы внезапно атаковали французов и генерал едва не попал в плен, так как в момент атаки находился в стороне от своей дивизии, в уединенном сельском доме в компании любовницы (имя которой нам история не сохранила). Поэтому Массене пришлось бежать в наспех наброшенной одежде через все село. Ему удалось спастись от неминуемого плена, лишь съехав на спине вниз по склону оврага, где стояли французы. Тем не менее, Дего Массена не сдал и с помощью Бонапарта отбил атаку противника.

10 мая произошло сражение при Лоди, где Массена встал во главе так называемой адской колонны и лично повел ее в атаку под барабанный бой. Но при Риволи (29 июля) Массена действует неудачно, потерпев поражение и отступив, понеся значительные потери в людях и артиллерии. Зато взял реванш при Лонато, Кастильоне, Ровередо, Сан-Джорджо, Бионде.

Особенно прославился Массена во втором бою при Риволи (14-15 января 1797 г.), когда сразу с марша бросился на выручку Б. Жуберу, едва сдерживавшему сильные атаки врага. Отразив многочисленные попытки противника взять высоты Тромбалоре, Массена ударил по флангу австрийцев. Последние не ожидали подобного маневра и в панике спешно отступили, что позволило французам отбросить их назад4.

Дивизия Массены победоносно завершила кампанию: еще 13 января она участвовала в сражении при Вероне, затем прошла ночью по заснеженным дорогам 32 км, 14-го в 10 часов утра вышла на плато Риволи. После победы при Риволи Массена преодолел за 30 часов более 70 км, 16-го подошел к Мантуе и обеспечил французам победу, завладев замком Фаворите. В итоге за четыре дня дивизия преодолела более ста километров и приняла участие в трех сражениях5.

Именно тогда, после серии побед, одержанных Андре, командующий Итальянской армии бросил в его адрес: "Вы ведете себя как ребенок, избалованный победами",- в ответ на некоторые амбициозные действия дивизионного генерала. Злые языки сразу переделали прозвище Массены в: "Развращенного ребенка".

Массена удачно действовал не только в жарких боях с австрийцами, но и на амурном поприще. Во время Итальянской кампании Бонапарта он знакомится с 26-летней Сильвией Чеполини (Аполлини), вдовой австрийского консула. Увидев Сильвию, Андре сразу же воспылал к ней любовью с первой встречи. Это была первая известная любовница генерала (впоследствии у них родился мальчик - Андре Жан Виктор Чеполини, содержание которого маршал взял на себя). После окончания военных действий Массена с комфортом обустроил любовницу за собственный счет в Париже, в особняке Бово.

Австрия была разгромлена Бонапартом и ей больше ничего не оставалось делать, как заключить мир. 18 апреля 1797 г. воюющие стороны подписали Леобенское прелиминарное соглашение, и 23 апреля Массена отбывает в Париж с целью официально сообщить Директории эту важную новость (17 октября 1797 г. был заключен Кампоформийский мир). 6 мая он впервые увидел Париж, который должен был произвести на Массену огромное впечатление не только как столица на провинциала, но и как центр революции на пламенного защитника свободы Франции. Директория в то время большим авторитетом не пользовалась и желала преподать любые радостные новости - тем паче с фронта - как можно торжественнее. Поэтому 9 мая Массена исполнил миссию на роскошном приеме в Люксембургском дворце, к вящему удовольствию собравшихся.

О Массене уже и раньше слышали в Париже, он являлся известным человеком (еще до появления имени генерала Бонапарта) с хорошей военной репутацией боевого генерала. Поэтому Андре просто не мог не оказаться в гуще политических событий.

По конституции III года республики Директория возглавлялась пятью директорами, ежегодно переизбиравшихся на одну пятую. Директора избирали этого человека по жребию между собой; в 1797 г. выбор пал на Ш.-Л. Летурнера. Один из директоров, Поль Баррас, приметил способного дивизионного генерала и решил сделать его своим протеже. Долго уговаривать Массену не пришлось - надо полагать, у него просто голова пошла кругом от дифирамбов в его честь (к которым он был весьма неравнодушен) и сладких речей бывшего любовника Жозефины, жены Бонапарта.

Однако Массена проиграл выборы, получив всего 187 голосов (шестое место среди десяти кандидатур). Первый шаг в политике для Массены закончился провалом - он вкусил столько славы, что, казалось, сокрушит все преграды! Но Андре не имел тонкого политического ума - он был для этого слишком хорошим военным. В дальнейшем он будет позволять себе лишь проявлять внешнее недовольство теми или иными шагами Первого консула, императора (завидуя Бонапарту в глубине души), но, в отличие от Ж. Бернадота, маршала Франции, позже шведского короля Карла XIV, никогда не встанет на путь политических интриг.

После неудачи на выборах Массена отбывает в армию. Обосновавшись в Падуе, в палаццо Фрижимелика (вместе с кузеном Франсуа, давним приятелем и родственником) - самом роскошном особняке города, Массена предался грабежу. Впрочем, грабил не только он один - грабили все французы. Сам Бонапарт не стеснялся требовать миллионные контрибуции с захваченных городов Северной Италии. Что тогда требовать от бывшего контрабандиста, проведшего жизнь в отсутствии достатка?

Три месяца оккупации стоили Падуе 10 млн франков. Генерал Ш." Э.-С. Дженнингс де Кильмен, временно командовавший Итальянской армией вместо Бонапарта, пишет 15 ноября: "Жители города Падуя... отдали генералу Массене для нужд его дивизии три миллиона ливров. Генерал утверждает, что получил только триста тысяч". 19 декабря: "Ни на кого так не жалуются, как на дивизию Массены. Она состоит из воров и убийц. Ходят слухи, что генерал взыскал с местного монастыря огромные суммы, угрожая монахам в случае неповиновения разместить в обители свою дивизию..."6.

Таким Массена и останется до конца жизни - способным полководцем, отважным солдатом на поле битвы и обыкновенным грабителем после сражения. Ничто его так не привлекало, как деньги. Позднее Бонапарт скажет о герцоге Риволи: "Массена целиком предается любви к деньгам и именно она есть движущая сила его поведения"7.

Тем не менее в стремлении к наживе Массена не был одинок. Вывезенная из Испании картинная галерея Н.-Ж. де Дье Сульта, "заработанные" в Цизальпинской республике миллионы блистательного И. Мюрата, - все это только бледные штрихи, свидетельствующие о сребролюбии сподвижников Наполеона. Хотя среди них числились маршалы, не заботящиеся о толщине собственного кошелька преступными методами- Л.-Г. Сюше, Л.-Н. Даву, Ж.-Э. Макдональд.

15 февраля 1798 г. в Риме, столице Папского государства, с помощью французских штыков провозглашается Римская республика по образу и подобию Директории. Через пять дней в "вечный город" приехал генерал Массена, назначенный командующим новой Римской армией, образованной путем выделения некоторых подразделений из Итальянской армии во главе с Л.-А. Бертье.

Положение французских оккупационных войск в Италии, как всегда, оставляло желать лучшего. Жалованье солдатам не выплачивалось, постоянными были перебои в снабжении. Поэтому действия нового командующего выглядели более чем вызывающими: едва прибыв в Рим, он начал со сбора контрибуций, которые со спокойной душой клал в собственный карман. Сначала он составил списки всех богатых жителей, потом посадил их в тюрьму до выплаты выкупа. Каждому заключенному предоставлялся особый счет в силу его платежеспособности. С одного принца К. Боргезского (будущего зятя Наполеона) Массена затребовал 300 тысяч пиастров.

Доведенная до отчаяния Римская армия проявляла постоянно растущее недовольство, требуя выплаты жалованья, что вылилось в открытое неповиновение своему начальнику. Мятежники заявляли, что "армия имеет право выбирать генерала, и она не хочет, чтобы ею командовал Массена". Вскоре вместо Андре Римская армия избрала себе нового командующего генерала К. Даллеманя.

Причина восстания солдат против командующего крылась не только в открытом грабеже Массены и в безденежье его подчиненных. Сказался целый клубок противоречий. Во-первых, непродуманная политика Директории: Париж четко не разработал организационные вопросы, касающиеся Римской и Итальянской армий, характера взаимоотношений их командующих - Бертье и Массены. Во-вторых, Римская армия являлась неоднородным соединением. В ее состав входили, в частности, 1-я дивизия, до недавнего времени числившаяся в списках Итальянской армии, и 3-я - из Рейнской. В конце XVIII в. еще не существовала единая Великая армия, и поэтому в республиканских войсках процветало соперничество между - как тогда говорили - "господами" из Рейнской и "санкюлотами" из Итальянской армий. В-третьих, в Риме вспыхнуло антифранцузское восстание, что также не могло не повлиять на положение в Римской армии.

8 итоге корыстолюбие Массены явилось не первопричиной, а искрой, из которой и возгорелось пламя мятежа во французских войсках. Дело зашло так далеко, что Массена (болевший лихорадкой) готовился чуть ли не с оружием в руках навести порядок. Неизвестно, чем бы все закончилось, но в марте 1798 г. в Рим пребывает генерал Л. Гувион Сен-Сир - преемник Массены, назначенный Директорией. 15 марта Андре покидает "негостеприимный Рим" - надо полагать, свободно вздохнув полной грудью. Когда он проезжал Геную, его настиг приказ, зачисляющий в резерв дивизионного генерала Массена.

Андре решает возвратиться в Антибы, где его с нетерпением ждала семья, в том числе и дети - Жак-Проспер (1793-1821), Виктуар-Терез а, она же Тэкль (1794-1857); первенец, Мария-Анна-Элизабет (1790-1794) прожила совсем немного. В будущем у Массены родится последний ребенок - Виктор (1799-1863). Любопытно отметить, что несмотря на многочисленные супружеские измены, Андре всегда любил своих детей.

9 апреля 1798 г. Розалия встретила супруга. Массена прибыл возбужденный и раздраженный собственным зачислением в запас. В итоге он - в который раз! - оказывается не у дел. По своему духу он военный, и не знает, что ему делать в гражданской жизни. Он пишет письма в правительство друзьям, но последние словно не замечают генерала.

2 сентября 1799 г. в дом Ламарров внезапно прибывает курьер с предписанием дивизионному генералу Андре Массена принять командование Швейцарской (гельветической) армией. Массена счастлив - наконец его оценили по достоинству! Знал ли изгнанник, что отправляется навстречу самой громкой славе, которую можно приобрести?

Политические события, грозящие войной со стороны монархий, застали Директорию неподготовленной. В конце 1798 г. сформировалась новая, вторая коалиция против республиканской Франции - из всех семи коалиций - самая опасная для Парижа. Союзники предполагали вторгнуться в страну с двух сторон - с севера и юга. С этой целью в августе 1799 г. в Голландии высадился англо-русский экспедиционный корпус, а в Северную Италию прибыли русские войска, которым надлежало взаимодействовать с австрийцами под общим командованием прославленного фельдмаршала Суворова.

Прибыв в Швейцарскую армию, Массена приступает к военным операциям, имевшим некоторый успех. Но на других фронтах французское наступление развивалось менее успешно. Дунайская и Итальянская армии были разбиты противником; Массене пришлось отступить и закрепиться в Цюрихе. Теперь он оказался в Швейцарии как бы в осажденной крепости; на помощь со стороны надеяться не приходилось. Окруженный противником, Массена проявил завидные выдержку и хладнокровие. Потерпев поражения при Фельдкирхе и Цюрихе (4-5 июня), он отошел за реку Лиммат и сузил линию обороны, собирая в единый кулак свои войска. Критические ситуации, в которых не раз бывал и не раз будет Массена, не могли сломить его. В самые тяжелые минуты военной жизни он никогда не впадал в отчаяние, наоборот, брался за дело с повышенной энергией, что в нем особенно ценил Наполеон.

Под Цюрихом австрийская армия во главе с эрцгерцогом Карлом насчитывала 45 тыс. чел. против 26 тыс. у Массены. С прибытием в августе корпуса А. М. Римского-Корсакова, австро-русские силы увеличились до 70 тыс. человек! Казалось, что эрцгерцог должен был неминуемо уничтожить французов, но союзники не предпринимают никаких активных действий. Директория - особенно военный министр Бернадот - бомбардировали ставку Массены требованиями провести наступательную операцию и одержать победу, так как престиж директоров стремительно падал. Но командующий Швейцарской армией выжидал, предпринимая мелкие вылазки. Период бездействия как нельзя выгодней оказался для французов, что подтверждает известный военный историк К. Клаузевиц, воздавая должное Массене8.

Тем временем с юга в Швейцарию шла победоносная русская армия под командовнием Суворова. По плану союзников, эрцгерцогу вменялось в обязанность дождаться Суворова и вместе с русскими, освободив Швейцарию, вторгнуться в пределы Южной Франции. Но Карл не стал ждать армию Суворова и ушел в Германию, оставив один на один с французами корпус Римского-Корсакова и небольшой отряд австрийцев во главе с генералом Д. Хотце. Численный перевес - правда, небольшой - был на стороне французов. В то время как Суворов вел горные бои с французами, Массена перешел в наступление и 25- 26 сентября под Цюрихом (так называемое второе Цюрихское сражение) разбил русских. Лишь благодаря мужеству и стойкости русских солдат и офицеров поражение не превратилось в катастрофу. В довершение ко всему Хотце потерпел поражение от дивизии Сульта.

Хотя под Цюрихом Суворова не было (он находился более чем в 50 км южнее), некоторые французские историки поспешили объявить о победе Массена над великим русским полководцем, а не над никому неизвестным Римским-Корсаковым9. Как правило, большинство отечественных историков рассматривало сентябрьское сражение под Цюрихом как один из эпизодов - причем весьма неприятный - Швейцарского похода Суворова. В действительности поражение Римского-Корсакова и Хотце стало поворотным моментом в военных действиях 1799 г., когда под вопросом оказалась судьба второй коалиции и, в частности, присутствие русских войск на территории Швейцарии. Победа Массены изолировала войска Суворова и поставила их под угрозу плена или смерти.

Конечно, успех Массены в значительной мере объяснялся ошибочными действиями эрцгерцога Карла, что и принесло победу французам. Но настоящий полководец тем и силен, что умеет выбрать необходимый момент для наступления против сильного противника, тем более, что момент оказался как нельзя подходящий. Армия Карла ушла, войска Суворова не подошли и Римский-Корсаков остался один. Массена атаковал - и спас Францию от иноземного вторжения. По этому поводу ликовала вся Франция. 10 октября Директория, получив известие с юга, немедленно повелела распространить по округам и весям радостную новость. Пожалуй, Франция не испытывала подобной радости со дня сражений при Вальми и Флерюсе. Впрочем, Массена имел все предпосылки добиться большего, разбив наголову Римского-Корсакова. По мнению Клаузевица, Массене не хватило в сентябрьские дни 1799 г. "решительности Банапарта"10. Но можно ли его обвинять в том, что он не был Бонапартом?

После Цюриха Суворову оставалось только спасти собственные войска, и его Швейцарский поход вступил в стадию отступления - только не назад, а вперед. Русские войска были заперты в Муотенской долине и, казалось, их участь предрешена. Но чудо-богатыри сделали невозможное и вырвались из окружения. Русский арьергард А. Г. Розенберга совершал чудеса храбрости, прикрывая отступление главных сил. Тем не менее, слава Массены ничуть не поблекла от неудачи при Муотене.

В связи со Швейцарским походом Суворова существуют две красивые легенды, связанные с именем Андре Массены. В первой говорится о некоем гренадере Махотине, во время сражения в Муотенской долине почти уже взявшего в плен Массену, но упустившего столь ценного пленника, завладев только генеральским эполетом11. В данной истории удивляет то, что практически ни один из серьезных отечественных и зарубежных историков нигде не упоминают об этом случае. Вторая легенда, более распространенная, связана с высказыванием Массены, что якобы он отдал бы все свои 48 походов за один Швейцарский поход Суворова. Как правило, историки, цитирующие данную фразу, не указывают на источник, ссылаясь друг на друга; в итоге получается заколдованный круг. Данное высказывание весьма сомнительно, тем более, если учесть, что не только Суворов да Ганнибал переходили Альпы. В марте-апреле 1796 г. генерал Жубер совершил не менее героический поход через Тироль, спасаясь от неминуемого разгрома. Впоследствии историк А. К. Дживелегов назвал даже суворовский поход через Сен-Готард бледной копией жуберовского12. Сам Первый консул в мае 1800 г. совершил переход через Альпы (по легенде, именно там, где 22 века назад проходил Ганнибал), а в декабре этого же года генерал Макдональд также совершит трудный и опасный переход в тех же горах со всеми родами оружия.

Отдавая должное нашему славному прошлому, думается, не следует умалять заслуги противника, ибо в истории каждой армии существуют свои героические события. Русский солдат не нуждается в приукрашивании - он уже совершил подвиг, карабкаясь по отвесным скалам и в тяжелейших условиях сражаясь против французов.

Конец 1799 г. ознаменовался важными событиями, оказавшими влияние на дальнейший ход исторических процессов не только во Франции, но и во всей Европе - приходом к власти генерала Бонапарта. Смена политического режима во Франции не означала конца войны со странами второй коалиции. Угроза вторжения во Францию иностранных войск была ликвидирована благодаря Массене, но опасность военного поражения еще существовала. Узнав о государственном перевороте 18-19 брюмера, Массена, находившийся к тому времени в Северной Италии, поддержал его. Видимо, сказалось неприятие "правительства адвокатов", исчерпавшего кредит доверия у населения страны. Массена даже смещает дивизионных генералов Виктора и Л. Лемуана за оппозиционные взгляды к Бонапарту и подстрекательство против новой власти в их дивизиях13.

В декабре 1799 г. Массена становится командующим Итальянской армией с широкими полномочиями - он имел право смещать и казнить любого не выполнявшего его приказов генерала, расформировывать подразделения и др. К этому делу Массена приступил не считаясь ни с чем и значительно повысил боеспособность армии, находившейся в кризисе до его приезда. Но численность французов уступала во много раз стотысячной Лигурийской армии австрийского генерала М. Меласа. К тому же Массена допустил ошибку, рассредоточив силы, чем и воспользовались австрийцы, разбив дивизии Сюше и Сульта; Массена оказался изолированным в Генуе.

С 20 апреля 1800 г. корпус австрийцев под командованием фельдмаршала-лейтенанта П. Отта фон Ботаркеца начал осаду города. Из-за недостатка провианта в Генуе и из-за наличия 15 тысяч горожан положение в городе стало быстро ухудшаться. Лишения и тяготы, испытываемые французами, разделяли и мирные жители. Массена издал специальный приказ, карающий смертной казнью за насилие над генуэзцами. Отсутствие восстаний среди местного населения за период осады подтверждает эффективность мер французского командующего.

К концу мая съестные припасы почти закончились, и на долю осажденных - французов и генуэзцев - тяжелых последствий осады выпало более чем достаточно. Австрийцы блокировали город с суши и моря; только редким кораблям удавалось прорваться сквозь английский флот. В Генуе ели все, что только двигалось - начиная от лошадей и заканчивая ящерицами и кузнечиками. В пищу употребляли цветы из венков у святых мощей, хранившихся в местных храмах; черное клейкое тесто, именуемое хлебом, составленное из субстрата отрубей с какао и крахмалом, смешанным с малочисленными зернышками пшеницы и зеленого ячменя (по шесть унций на человека в день).

Французские войска держались и отбивали атаки противника, благодаря, возможно, единственно железной воле и непреклонности их командира, Массены, которому во время осады исполнилось 42 года. Невеселый день рождения пришлось праздновать имениннику!

2 июня Андре принимает решение прекратить сопротивление. Командующий французским гарнизоном настоял перед Оттом о сохранении для войск оружия и снаряжения. Австрийцы согласились, тем более, что Отт сам собирался снять осаду и идти на подмогу Меласу, воевавшему с Первым консулом. 4 июня стороны подписали соответствующую конвенцию и Массена беспрепятственно ушел из Генуи. Продержись Андре дня три-четыре, он смог бы остаться непобедимым защитником города.

Через десять дней, 14 июня, произошло знаменитое сражение при Маренго, в котором Бонапарт одержал убедительную победу над австрийцами. Заслуга Массены в этой битве не меньше (хотя он и находился от места сражения менее чем в ста километрах), чем Л. Дезе (как известно, прибывший в последние часы боя и решивший исход сражения в пользу французов). Массена в течение героической осады оттянул на себя большую часть австрийцев, которые могли бы причинить Первому консулу большие неприятности. Хотя генерал фактически оказался в числе проигравших, никто во Франции так не считал. Осаду Генуи современники трактовали как победу Массены14.

Спустя несколько дней после победы при Маренго Массена встретился с Бонапартом в Милане, где защитнику Генуи оказали сердечный прием. В качестве "монаршей" милости консул дал генералу командование Итальянской армией, а сам уехал в Париж. Впрочем, радость Массены оказалась недолгой - через два месяца, в середине августа, его сменил Г. Брюн (Массену, как всегда, подвела природная склонность к воровству).

В итоге Массена опять оказывается не у дел, и решает возвратиться в Антибы "для необходимого отдыха". С другой стороны, потребность армии в генералах и командующих явно снизилась. Европа, казалось, вернулась в лоно мира и стабильности, заключив мирные договоры со странами, входящими во вторую коалицию, особенно с Англией.

Первые дни 1801 г. Массена встречает в Париже, где получает хорошую возможность потратить деньги на собственное благоустройство. Поскольку тогда модной считалась покупка особняков, принадлежавших недавно старой аристократии, Массена приобретает особняк Рюэй, в котором когда-то жил кардинал А. Ришелье. Так знаменитые выскочки революции пытались подражать старому обществу, перенимая у него манеры поведения и считая себя достойными наследниками прежних обычаев и традиций. Но в душе "новая знать" оставалась прежними солдатами. Так, на одном из приемов в Рюэй, Массена - уже герцог Риволи - счел долгом лично разрезать аппетитную жареную утку, мясо которой оказалось слишком жестким. Маршал вспылил, позвал повара и запустил в него дичью. Виновный ловко уклонился, "снаряд" порвал висевшую на стене картину и попал в лакея, рухнувшего с нагруженным фужерами подносом.

После прихода к власти Наполеон старался объединить и успокоить нацию. С этой целью он ввел в государственный аппарат "бывших" и в июле 1801 г. подписал конкордат с Римским папой о восстановлении прав католической церкви во Франции. Соглашение незамедлительно вызвало бурный протест со стороны слоев общества, считавших церковь оплотом тирании (правда, они находились в меньшинстве). Особенно это касалось офицеров и генералов, считавших себя настоящими революционерами. В их числе находился и Массена. Обязанность явиться на пасху 1802 г. в собор Парижской Богоматери у Массены, Ожеро и других вызвала бурный протест.

Подчиненные, но не покоренные, недовольные решили отомстить. "Опоздавшие" генералы вошли в Божию обитель со всей "деликатностью", присущей настоящим солдатам - грохоча саблями, шпорами и сопровождаемые дружным смехом. К тому же в зале - то ли вследствие забывчивости, то ли небрежности - не оказалось достаточно стульев, приготовленных для военных и генералам пришлось стоять. Массена проявлял недовольство громче других, а распорядителю, тщетно пытавшемуся успокоить генерала, рявкнул, весь красный от злости: "А не пошел бы ты..!". Потом, схватив стул, отнял его у священника, на котором тот сидел. Другие единомышленники Массены поступили точно также. Это была почти настоящая драка.

В целях привлечения к себе противников конкордата и брюмера, несмотря на выходки того же Массены, Бонапарт относится к генералу любезно и оказывает герою Цюриха и Генуи дружеский прием в Тюильри. В мае 1802 г. Наполеон награждает его офицерским крестом ордена Почетного Легиона и ставит Массену во главе 14-й когорты ордена. Позже Массена получит высшие знаки ордена - Большой крест и Большой офицерский крест.

В июле 1803 г. Массена становится депутатом Законодательного корпуса. Несомненно, подобное внимание благодатно воздействовало на старого вояку, которого со временем начинал покидать прежний якобинский дух. Массена и другие представители военной элиты, осыпанные лавровыми ветвями и золотом, не могли противостоять обрушившимся на их головы славе и материальному достатку.

18 мая 1804 г. во Франции происходят знаменательные события - Наполеон становится императором и учреждает маршалов империи - не только высшее воинское звание, но и одну из высших гражданских должностей в государстве. Из четырнадцати имен (не считая четырех почетных маршалов) имя Массены занимало пятую строчку в так называемом первом списке маршалов. Хотя маршал империи представлял видоизмененную форму титула маршала Франции, тем не менее это был маршал. Какую же радость должен был испытать бывший подмастерья булочника, бывший юнга, бывший фельдфебель, не смеющий и мечтать об этом высшем титуле пятнадцать лет назад, сравнявшийся со знаменитыми именами военной славы Франции - А. Тюренном, К. Вилларом!

Несмотря на подписание мирных договоров с европейскими монархиями, Франция во главе с Наполеоном оставалась для них врагом номер один. Поэтому в 1805 г. против Франции оформилась третья коалиция (главные участники - Англия, Австрия, Россия).

30 августа 1805 г. в Рюэй к Массене, страдающему подагрой, прибыл курьер с предписанием императора немедленно прибыть в Милан и возглавить Итальянскую армию. В Северной Италии маршалу противостоял эрцгерцог Карл, имея под ружьем в три раза больше солдат, чем французский полководец. Главным сражением Итальянской кампании 1805 г. явилось сражение за город Кальдиеро (30 сентября - 1 октября), где Массена демонстрировал личную храбрость, возглавляя атаки на черном жеребце по кличке Султан. В один из моментов боя штаб армии даже потерял командующего из вида; прошел слух о его смерти. Три раза Кальдиеро переходил из рук в руки, прежде чем французы окончательно не утвердились в городе. Тем не менее противники действовали осторожно. Массена опасался окружения превосходящими силами (в боях за Кальдиеро он имел в два раза меньше людей и в три раза меньше пушек), а Карл больше думал о спасении Вены, чем о разгроме Массены. Поэтому эрцгерцог поспешил на помощь своему императору, но опоздал. Взошло солнце Аустерлица. Снова Массена, оперируя на второстепенном фронте, внес вклад в одно из решающих сражений императора.

Значение Аустерлица трудно переоценить. Наполеон, пользуясь заслуженными лаврами победителя, приступил к перекраиванию карты Европы. В частности, в конце декабря 1805 г. он отдал приказ Массене завоевать Неаполитанское королевство для венценосного брата - Жозефа Бонапарта. 15 февраля Массена с Жозефом вступили в Неаполь, решительно разделавшись с неаполитанцами.

Могли ли военные действия заставить позабыть маршала о женщинах? Конечно, нет. В Неаполитанскую кампанию у Массены появляется новая любовница. Речь идет об Анриетте Лебертон (урожденной Реник), жене майора из 29-го драгунского полка, с которой почти 50-летний дон Жуан познакомился через ее сестру, 17-летнюю Евгению.

После взятия Неаполя французы осаждали Гаэту и воевали с английской дивизией сэра Джона Стюарта в Калабрии, не отняв много времени у умудренного боевым опытом маршала. К Неаполитанской кампании относится одна история, связанная со столь любимыми сердцу Массены финансовыми аферами. Он не только воевал, но и "зарабатывал на жизнь", покровительствуя контрабандной торговле английскими товарами. В течение нескольких недель он положил на собственный счет в Ливорно три миллиона франков. Его подельник, начальник штаба Ж.-Б. Солиньяк - шестьсот тысяч. Узнав об этом, император повелел "приготовить" для казны соответственно один миллион и двести тысяч, то есть одну треть. Вместо проявления знаков радости, что так легко отделался, Массена стал жаловаться повелителю на собственную жизнь, обремененную расходами на семью, долги и невозможность найти требуемую сумму (Солиньяк вторил своему командиру). В результате Наполеон конфисковал все 3,6 млн франков в армейскую казну - от такого удара маршал даже слег. Еще долго продолжали раздаваться стенания и вздохи Массены о потерянных деньгах, но он так и не отважился не только потребовать у императора хотя бы часть денег, но и даже заикнуться в его присутствии на данную тему.

Император всегда жаловался на Массену как на самого алчного из маршалов. На Св. Елене "пленник Европы" называл Массену обыкновенным вором. Как вспоминал Стендаль, князь Эслингский "имел злосчастную склонность к воровству", причем "воровал как сорока, инстинктивно"15.

Но вместе с тем Наполеон признавал и выдающиеся военные таланты Массены. Любопытно, что на Св. Елене экс-император, выбирая себе место для погребения, сначала хотел быть захороненным на кладбище Пер-Лашез, рядом с последним пристанищем герцога Риволи и князя Эслингского.

Когда Массена сражался с англичанами в Калабрии, Франция находилась в состоянии войны с монархиями новой, четвертой, коалиции. Маршалу даже немного удалось поучаствовать в Польской кампании (1807 г.), оперируя на правом фланге, но не приняв участия ни в одном сколько-нибудь значительном сражении. Хлюпая сапогами по польской грязи, Массена, должно быть, наверняка вспоминал с тоской о теплом южном климате Италии.

После Тильзитского мира Франция казалась всем несокрушимой державой. Наполеон продолжает учреждать новое дворянство, которое, по его замыслу, должно стать опорой империи. 24 апреля 1808г. Массена становится герцогом Риволи (четвертым герцогом среди маршалов) - Наполеон взял за правило присуждать титулы в память громких побед маршалов.

Если объективно взглянуть на победы Массены, победа при Риволи - всего лишь небольшой, но славный эпизод в жизни маршала. Совсем по-другому выглядит его победа при Цюрихе. Массена должен был стать скорее герцогом Цюрихским, чем герцогом Риволи. Но этого не произошло. Почему? Думается, ответ надо искать в следующих словах императора (в ответ на просьбу Ж. Ланна сделать Ж.-Б. Журдана герцогом Флерюсским в честь победы последнего 26 июня 1794 г.): "Если бы я сделал это, он получил бы титул более значительный, чем мой, так как я не выиграл ни одного сражения, которое спасло бы Францию"16.

Сомнительно, чтобы Наполеон завидовал кому бы то ни было из сподвижников, в частности, Массене. Бонапарт достиг самых высоких вершин власти, как никто другой. Как пишет Н. А. Троицкий, дурные черты у Наполеона были крупнее, чем просто зависть к отдельным людям и чувство боязни к ним17. И тем не менее в отказе императора Массене на титул герцога Цюрихского что-то, несомненно, кроется.

Последующий период жизни Андре Массены - с июля 1807 по начало 1809 гг. - протекал в замке Рюэй и иногда при парижском дворе (при котором маршал никогда не имел ни одной должности). Посещение императорских дворцов доставляло супругам Массена мало удовольствия. Впрочем, на одном развлечении императора маршал появлялся более охотно, чем где-либо. Речь идет об охоте. Будучи хорошим стрелком, герцог Риволи не мог пропустить подобные мероприятия, хотя именно охота и привела к трагедии.

В сентябре 1808 г., во время охоты в лесу близ Фонтенбло Массена стал жертвой неточного выстрела самого императора - дробинкой маршалу выбило левый глаз. Массена к этому времени был уже хорошим придворным и сразу обвинил несчастного Бертье, даже не успевшего зарядить ружье18. Несколько позже император написал герцогу Риволи: "Подвергая ежедневно свою жизнь стольким опасностям на войне, быть раненым на охоте - хуже нелепой случайности!"19. Впоследствии Массена не раз страдал от резких болей в левом глазу.

В начале 1809 г. в Европе было неспокойно. Австрия бряцала оружием, желая отомстить за поражение при Аустерлице. 14 марта 50-летний герцог Риволи выехал из любимого Рюэя на очередную войну в качестве командира IV корпуса. С захватом в мае столицы Австрии война, как предполагал император, не закончилась. Эрцгерцог Карл сумел спасти армию и отвести ее на левый берег Дуная. Желая разбить австрийцев. Наполеон принял решение форсировать реку, воспользовавшись для переправы островом Лобау. 17-20 мая был сооружен понтонный мост, а в 10 часов вечера с 20 мая началось форсирование Дуная; первым перешел реку IV корпус, за ним - 11-й с маршалом Ланном. Но переправа была наведена на скорую руку, и поэтому сильное течение быстро разломало мосты. Массена с Ланном оказались изолированными на противоположном от главных сил берегу, один на один с почти стотысячной армией эрцгерцога.

21-22 мая 1809 г. вошли в историю как сражение при Эслинге (Асперне), где Массена в очередной раз прославился как полководец. В особенно тяжелом положении французы оказались 22 мая, когда Ланна тяжело ранило, и австрийцы как никогда были близки к победе. Именно тогда Массена получил приказ задержать противника, пока французы не отойдут на правый берег Дуная. Понимая, что он очутился перед лицом смерти, с горсткой солдат против всей австрийской армии, маршал хладнокровно ответил: "Велите передать императору, что для спасения армии я буду держаться здесь два, десять, двадцать часов - столько, сколько потребуется"20.

Массена сдержал слово. Конечно, и противник атаковал нерешительно, но заслуга Массены от этого не становится менее значимой. Он выполнил поставленную перед ним задачу. Защита Асперна, который четырнадцать раз переходил из рук в руки, оказалась столь героической, что австрийцы осмелились вступить в него лишь сутки спустя, когда французы уже давно находились на острове Лобау. Император по достоинству оценил верную службу герцога Риволи при Эслинге (Асперне), и 31 января 1810 г. возвел его в сан князя Эслингского. 5-6 июля 1809г. произошло сражение при Ваграме, где Массена занимал левый фланг. Накануне с ним произошел несчастный случай - при падении с лошади он повредил себе ногу. Поразительно, но Массена подвергался, похоже, большей опасности не в бою, а вне его! Все сражение маршал проездил на коляске, запряженной четверкой белых лошадей, безжалостно загоняя животных, а заодно и кучера с форейтором. При Ваграме Массена - несмотря на больную ногу - оказался на высоте, особенно когда переместил свой корпус в левую сторону, освобождая место для знаменитой колонны Макдональда - наитяжелейший маневр в любом сражении! Наполеон выиграл сражение. Хотя оно не походило на победу при Аустерлице, тем не менее, 14 октября 1809г. император Австрии подписал Шенбруннский мирный договор; Австрия была низведена до зависимого от Франции государства.

Недолго Массене пришлось наслаждаться почестями, связанными с успешным завершением кампании. Отдых маршала оказался недолгим - 17 апреля 1810 г. он стал командующим Португальской армией. 21 ноября 1806 г. Наполеон как известно провозгласил Континентальную блокаду, направленную на подрыв английской экономики. К 1808 г. Португалия не соблюдала блокаду (Испания числилась номинально подвластной Франции). По Тильзитскому миру 1807 г. Наполеон приобретал право на вторжение в Португалию и французские военачальники - генерал Ж.-А. Жюно, маршалы Сульт, Виктор - уже неоднократно пытались завоевать Португалию, но из-за несогласованности и личных амбиций не смогли добиться выполнения поставленных задач.

Теперь Наполеон возложил обязанность привести Португалию к повиновению на нового маршала. 10 мая 1810 г. в Валладолид, штаб-квартиру VIII корпуса Жюно, прибыл командующий Португальской армией князь Эслингский, герцог Риволи, которому 6 мая исполнилось 52 года. Он порядком устал от многочисленных кампаний, тем более, что и возраст брал свое. Если учесть, что средняя продолжительность жизни человека в XIX в. составляла 35 лет, то маршал являлся, несомненно, старым человеком и от него трудно было ожидать каких- либо активных действий.

Впрочем, возраст не сказался на пристрастиях князя Эслингского к женщинам. В Валладалид он прибыл в карете вместе с Анриеттой Лебертон. Почти сразу вспыхнул конфликт командующего с супругами Жюно, когда Массена приказал оказать почести своей любовнице.

В Саламанке, штаб-квартире VI корпуса М. Нея, маршалу оказали холодный прием, но по другой причине. "Первые солдаты империи" в полной мере чувствовали себя таковыми и не любили, когда кто-нибудь из равных им становился выше над другими. Ней был готов рассматривать Массену как равного по званию, а не как начальника.

В Португалии силы французов превышали численность англичан (высадившихся еще в августе 1808 г.), но последних вместе с португальцами насчитывалось значительно больше первых. Во главе англо-португальской армии стоял Артур Уэлсли (будущий герцог Веллингтон), на его стороне находился весьма могущественный союзник - вражда наполеоновских маршалов. Так, Гувион Сен-Сир едва избежал катастрофы в Каталонии, так как Сюше отказал ему в помощи; Виктор бросил Сульта в Португалии. Самому Массене еще предстояло узнать вероломство товарищей по оружию.

С первых дней кампании в Португалии началась война герцога Риволи с собственными подчиненными. "Я такой же маршал, как и вы, - пишет Ней, герцог Эльхингенский, Массене,- а ваш титул князя Эслингского имеет силу только в пределах Тюильрийского дворца". Ответ Массены стоит привести из-за его "любезности": "Я заставлю заткнуть ваши слова обратно вам в глотку"21.

После долгих дискуссий о действиях против врага, где последнее слово все-таки осталось за герцогом Риволи, началась кампания. В июне - августе французы взяли два важнейших города - Сьюдад-Родриго и Аламейду - и устремились вглубь Португалии. Но англичане отступали, не принимая боя, оставляя французам выжженную землю, хотя Лондон требовал от Уэлсли активных действий.

Мадам Лебертон также участвовала в походе. Но она являлась существом изнеженным и не готовым к тяготам армейской жизни. "Старые усы" с удовольствием смеялись от всего сердца, когда орудийные залпы заставляли "цыпочку Массены" кричать от ужаса. Во время похода Анриетта сильно затрудняла продвижение армии. Она забыла любимого попугайчика в деревне, где ночевали войска? Целый корпус Ж.-Л. Ренье остановился и ждал, пока эскадрон гусар привезет хозяйке птичку.

27 сентября 1810 г. на горном хребте Бусако Уэлсли дал сражение. Массена слишком высокомерно отнесся к противнику и не прислушался к советам Нея и Жюно об отказе от фронтальных атак - возможно, в пику герцогу Эльхингенскому22.

К 11 часам утра сражение было проиграно французами, но Железный герцог отступил, опасаясь обхода. Массена двинулся вслед за англичанами, однако 14 октября остановился у сильно укрепленной линии Торреш-Ведраш. Французы не имели достаточно сил для атаки крепостей, но, вместо отступления на зимние квартиры Массена упрямо остался стоять на месте. В результате французы пережили страшно холодную зиму 1810 - 1811 гг., сравнимую только с зимой 1812 года. 5 марта 1811 г. князь Эслингский дал приказ к отступлению.

Напрасно англичане пытались разгромить ослабевшего противника - Массена спас армию и вывел ее из-под удара Уэлсли. Получив подкрепления и приведя армию в порядок, герцог Риволи предпринимает вторую попытку завоевания Португалии. Сначала он решает деблокировать осажденную англичанами Аламейду; Уэлсли пошел навстречу французам, преградив им путь у деревеньки Фуэнтес-д'Оньоро. 3 мая разгорелся ожесточенный бой, в ходе которого французы потеряли деревню, но через день, 5 мая, сражение вспыхнуло вновь.

Уэлсли использовал все резервы, но инициатива находилась по-прежнему в руках Массены. Казалось, достаточно одной сильной атаки свежими силами, чтобы опрокинуть англичан. Но здесь Веллингтона выручил... герцог Истрийский, маршал Ж. Б. Бессьер. Массена безуспешно просит Бессьера помочь боеприпасами, которых катастрофически не хватает, но получает отказ. Массена приказывает командующему гвардейской кавалерией генералу Л. Лепику атаковать слабеющих англичан, но последний заявляет, что находится в подчинении Бессьера и не двинется ни на дюйм без приказа начальника. В итоге Массена так ничего и не добился от герцога Истрийского.

Трудно представить обуревавшую герцога Риволи ярость, когда ему пришлось прекратить сражение. До титула победителя над Веллингтоном Массене оставалось - как никому из маршалов империи - совсем чуть-чуть...

10 мая князь Эслингский получил депешу из Парижа, в который говорилось о его отставке с поста командующего и прибытии в столицу. Повелитель Европы был так разгневан неудачами Массены в Португалии, что отослал маршала в ссылку и не взял в Русскую кампанию 1812 года. Думается, Наполеон оказался несправедливым к герцогу Риволи по поводу поражений в Португалии. Ни один из маршалов, бывших на Пиренейском полуострове, не смог причинить столько беспокойств Веллингтону за такой короткий промежуток времени как герцог Риволи. Недаром Железный герцог прозвал Массену Старой лисой и признавал, что именно князь Эслингский сделал его совершенно седым.

Поход в Россию, кампании 1813 и 1814 гг., - все это происходило без участия Массены. Чем занимался, чем жил в эти дни герцог Риволи и князь Эслингский? После суровой Португальской кампании маршала все сильнее начинают одолевать старые болезни. В более чем 50-летнем возрасте, разумеется, трудно преодолевать последствия армейской жизни; Массена не являлся исключением. Но никакие болезни, похоже, не заставят его позабыть любовь к деньгам. Удалившись на желанный покой, он забросал Бертье письмами с просьбами выплатить причитающиеся ему суммы то за период Португальской кампании, то за период командования IV корпусом в 1809 году.

Отречение Наполеона Массена встретил спокойно. Возможно, в глубине души он радовался свержению императора, учитывая зловредный характер маршала; якобинец давно умер в Массене. Справедливости ради отметим, что в сердцах других маршалов тоже погас "священный огонь".

К первой Реставрации Массена имел огромное состояние, особняки - Рюэй, Бертхайм (ул. Сен-Бернар, 92), небольшой домик в XIV округе Парижа на ул. Жан-Долан, 23 (существует и поныне). Поэтому герцог Риволи сразу присягнул новому королю - "Король умер, да здравствует король!". Людовик XVIII милостиво обошелся с военной элитой. Правда, Массена оказался обойденным в некоторых почестях - ему не дали титул пэра и отправили губернатором в 8-й военный округ (Марсель). Незадолго до отъезда король собственноручно вручил ему командорский крест (2-я степень из трех) ордена Св. Людовика на красной ленте (кроме того, маршал имел высшие награды Баварии, Бадена, Гессена, Австрии). 29 декабря 1814 г. Бурбоны, желая сделать приятное старому вояке, натурализовали его. Данная юридическая формальность - Ниццу, где, как уже говорилось, родился Массена, возвратили в 1814 г. Сардинскому королевству - сильно обидела маршала, так как он всегда считал себя французом.

Массена не огорчился, когда пала империя, но и не проявлял большой радости к Реставрации, возвращению к власти династии Бурбонов, когда на государственные посты вернулись озлобленные эмигранты. Массена, в частности, постоянно служил мишенью для придирок "бывших" и особо не появлялся в свете без надобности. Герцог Риволи мотивировал подобный поступок тем, что "его дворянству" только десять лет, и ранее он не являлся дворянином в обществе этих господ.

Массена стал первым из маршалов, узнавшим о высадке Наполеона в заливе Жуан (1 марта 1815 г.). Сначала он не поверил в случившееся, и сразу довел до сведения военного министра о тайном прибытии "непонятных личностей, которым наскучило пребывание на острове Эльба". Когда же губернатор 8-го округа овладел полной информацией, он оказался в большом смятении. Герцог Риволи разочаровался в Бурбонах, но и не желал возвращения империи - он мечтал "насладиться миром, почетом и счастьем". В первые дни прибытия Наполеона Массена показал себя преданным подданным короля и бросил небольшой отряд на преследование горстки гренадеров Бонапарта, но последние уже находились далеко. Только 10 апреля, после окончательной неудачи легитимистов, Массена решил признать императора. Прибыв в Париж, герцог Риволи получил весьма холодный прием у повелителя.

1 июня Наполеон решил провести праздничную церемонию в честь возрождения империи, при этом он хотел появиться среди знаменитой фаланги маршалов. Император собрал одиннадцать маршалов (из 23 живых), среди которых фигурировал и Массена. 4 июня Наполеон возвел в сан пэра десять маршалов, в том числе князя Эслингского. Во время "Ста дней" Массена не был в числе активных сторонников Наполеона и присоединился к нему, вероятно, уступая силе. Он ведет спокойный образ жизни, исправно появляется на заседаниях Палаты пэров в Люксембургском дворце. Однако не принимает никакого участия в военных приготовлениях Франции, не участвует ни в Бельгийской кампании, ни тем более в сражении при Ватерлоо. После известия о разгроме французской армии Массену назначают командиром столичной национальной гвардии (23 июня) с целью возбудить в парижанах патриотизм образца 1792 года. Но все хотели мира; подавляющее большинство военачальников не желало сражаться.

Вторая Реставрация сурово обошлась с теми, кто переметнулся к "узурпатору". Апогеем "белого" террора стал, как известно, расстрел нескольких генералов, в том числе маршала Нея. Массена, уехавший после взятия Парижа союзными войсками в Рюэй, в конце сентября написал прошение военному министру с просьбой отправиться в Тоскану якобы поправить здоровье. В действительности маршал намеревался переждать бурю вдали от бушующей страстями столицы, но просчитался.

Людовик XVIII велел маршалу присутствовать во время суда над Неем. С первых заседаний члены трибунала вели дело так, чтобы освободить себя от столь деликатной задачи, и 9 ноября быстро ухватились за предлог, предоставленный самим Неем, выразившим желание предстать перед Палатой пэров. Согласившись судить герцога Эльхингенского, маршалы - кто знает? - могли спасти коллегу, но, отвергая этот путь, предпочли дать возможность другим вынести приговор. Массена, вместе с Журданом, Ожеро и Мортье повторили поступок Понтия Пилата, который некоторые современники оценили очень сурово23.

Французские исследователи, говоря о Массене, как правило, положительно оценивают его неучастие в расстреле Нея, но князю Эслингскому, конечно, было далеко от истинно благородных поступков маршалов Б. А. Жанно де Монсея (отказавшегося возглавить суд над Неем) и Даву (одному из маршалов, открыто выступившему в защиту Нея).

Бурбоны очень подозрительно отнеслись к Массене, так как подозревали, что он знал о готовящейся высадке "узурпатора", но не поставил никого в известность. Думается, подобное обвинение являлось скорее вымыслом - зачем Наполеону требовалось посвящать Массену в свои планы? Массене припомнили и арест префекта-роялиста департамента Вар, который проявил "верноподданнические чувства" к возвратившемуся Бонапарту. Массену обвинили также в хищениях государственных средств в Провансе. Нельзя сказать в точности, происходило ли это в действительности, хотя любовь Массены к деньгам знала вся Франция. Оправдываясь, маршал написал брошюру24, не произведшую большого впечатления на общество. К концу 1816 г. здоровье маршала ухудшается. Врачи посоветовали ему уехать в Италию, в более мягкий климат, что возможно, продлило бы жизнь маршалу. Но Массена до конца дней остался горячим патриотом Франции и считал, что он заслужил право умереть во Франции.

Именно во Франции, в Париже, 4 апреля 1817 г., не дожив тридцать два дня до 59- летия, Андре Массена скончался вследствие туберкулеза легких (от которого страдал еще в молодости). Маршал, столько раз смотревший смерти в лицо, спокойно умер в своей постели (Розалия скончалась 3 января 1829 г.) 6 апреля состоялись похороны маршала на кладбище Пер-Лашез, превратившиеся в патриотическую манифестацию - весь Париж провожал в последний путь спасителя отечества в 1799 году.

Впрочем, не обошлось без скандала. При жизни Массена не успел получить жезл маршала Франции, с которым князя Эслингского хотели предать земле. Зять герцога Риволи граф Г. Рейль (муж Виктуар-Терезы) потребовал его от военного министра А. Кларка для покойного. Однако Кларк уже успел стать примерным легитимистом и не дал никакого ответа. Тогда Рейль во всеуслышание заявил, что положит в гроб тестя жезл, врученный ему Наполеоном. Граф тем самым совершил героический поступок - имя "узурпатора" еще не находилось в почете. Ультиматум графа услышали, и Массену похоронили с жезлом, украшенным королевскими лилиями.

Потомки не забыли подвигов одного из самых знаменитых маршалов Наполеона. На его могиле воздвигли памятник из белого мрамора, на одной из сторон которого выбили названия самых славных побед Андре Массены: "Ривольди, Цюрих, Генуя, Эслинг". Прегрешения маршала забыли - они отступили на задний план перед его военными успехами. В 1860 г. Ницца руками скульптора Карье де Беллез поставила знаменитому земляку памятник неподалеку от того места, где родился Андре Массена. Там же, в конце прошлого века, соорудили музей маршала. В Париже именем Массены назван один из многочисленных бульваров столицы; в Ницце - городская площадь.

Думается, не будет большой ошибкой сказать, что Андре Массена оставил в истории Франции большой след как один из выдающихся полководцев. Историки ставят Массену на одну доску с Даву как претендентов на звание "солдата Франции номер два" наполеоновской эпохи. Трудно разрешить данный спор и отдать предпочтение первому в ущерб второму. Оба полководца в профессиональном плане почти не уступали друг другу.

Одним из доказательств признательности "профпригодности" того или иного военного могут служить высказывания его противников. Англичане - самые непримиримые враги французов - высоко отзывались о князе Эслингском. Кроме Веллингтона, дань уважения герцогу Риволи отдал лорд Кейт (командующий английской эскадрой под Генуей в 1800 г.), заявивший, что Массена один стоит 20 тысяч человек. Косвенным доказательством заслуг Массены со стороны России в лице Павла I может послужить малоизвестный факт - русский император соглашался видеть Массену на посту командующего франко-русским корпусом для похода в Индию25.

Но только если о Даву император Наполеон мог сказать, что герцог Ауэрштедтский является самым "чистым из героев Франции", то князь Эслингский оказался слишком любвеобильным и алчным человеком. Английский биограф герцога Риволи Дж. Корнуолл очень точно сказал, что маршал являлся "образцом супружеской неверности"26.

Не следует думать, что именами Чеполини и Лебертон список любовных побед маршала заканчивается - они всего лишь самые громкие. Герцог Риволи являлся ревнивым человеком и без малейших угрызений совести мог послать на смерть адъютанта, если последний стал объектом внимания у той или иной любовницы Массены.

Смелый и жадный до денег солдат, талантливый полководец и беззастенчивый грабитель, любящий отец и неутомимый любовник,- вот характерные черты Андре Массены, с которыми он вошел в историю. Думается, что при всей неоднозначности и противоречивости фигура маршала империи, герцога Риволи и князя Эслингского останется одной из самых привлекательных среди военного окружения знаменитого полководца Европы.

Примечания

1. КУРИЕВ М. М. Маршалы Наполеона: групповой портрет. - Very Important Person. 1991, N 1, с. 60-63; ТРОИЦКИЙ Н. А. Маршалы Наполеона. - Новая и новейшая история, 1993, N 5, с. 169-170; ЕГОРОВ А. Маршалы Наполеона. Ростов-на-Дону. 1998, с.91-160.

2. VALYNSEELE J. Les Marechaux de Premier Empire. P. 1957, p. 92.

3. Dictionnaire de Napoleon. P. 1987. p. 1150.

4. КЛАУЗЕВИЦ К. Итальянский поход Наполеона Бонапарта 1796 года. М. 1939, с. 167.

5. ТЮЛАР Ж. Наполеон, или Миф о "Спасителе". М. 1997, с. 72.

6. AUGUSTIN-THIERRY A. Massena. L'enfant gate de la Victoire. P. 1947. p. 145.

7. Napoleon. Correspondance. T. 12. P. 1863, p. 430.

8. КЛАУЗЕВИЦ К. Швейцарский поход Суворова 1799 года. М. 1939, с. 52-53.

9. AMIC A. Histoire de Massena. P. 1864, p. 527; Dictionnaire des Marechaux de France. P. 1988, p. 293.

10. KOCH F. Memoires de Massena. T. 3. P. 1848, p. 400-407; КЛАУЗЕВИЦ К. Швейцарский поход.., с. 155-156.

11. КЕРСНОВСКИЙ А. А. История Русской Армии. Т. I. М. 1992, с. 191.

12. ОРЛОВ Н. А. Поход Суворова в 1799 г. СПб. 1898, с. 125; ЕЛЧАНИНОВ А. Г. Александр Васильевич Суворов. - История Русской Армии и Флота. Вып. 2. М. 1911, с. 148; ЕГОРОВ А. Ук. соч., с. 114; БОГОЛЮБОВ А. Н. Полководческое искусство Суворова. М. 1939, с. 140; ДЖИВЕЛЕГОВ А. К. Армия Великой Французской революции и ее вожди. М.-Пг. 1923, с.170.

13. CAMPREDON G. A. La defense du Var et la passage des Aipes. P. 1889, p. 35-36.

14. AUGUSTIN-THIERRY A. Op. cit., p. 206.

15. Цит. по: ТРОИЦКИЙ Н. А. Александр I и Наполеон. М. 1994, с. 168.

16. AUGUSTIN-THIERRY A. Op. cit., p. 187.

17. ТРОИЦКИЙ Н. А. Ук. соч., с. 176.

18. MARBOT J. В. Memoires du general baron de Marbot. T. 3. P. 1844, p. 21.

19. Napoleon. Op. cit. T. 17. P. 1865, p. 513.

20. MARBOT J. W. Op. cit. T. 3, p. 200.

21. CARNWALL J. М. Marshall Massena. Lnd.- N.-Y. - Toronto. 1965, p. 237.

22. КУРИЕВ М. М. Герцог Веллингтон. М. 1995, с. 88.

23. CHARDIGNY L. Les Marechaux de Napoleon. P. 1977, p. 420.

24. См.: Memoire de М. Marechal Massena, due de Rivoli, prince d'Essling sur les evenement qui ont eu lieu en Provence pendant les mois de mars et d'avril 1815. P. 1816. Данная книга является единственными мемуарами маршала (не считая публикаций его корреспонденции). Знаменитые семитомные мемуары, якобы принадлежавшие герцогу Риволи, в действительности являются произведением Ф. Коха, адъютанта Массена.

25. История XIX века. Т. 2. М. 1838, с. 141.

26. CORNWALL J. М. Op. cit., p. 271.


Sign in to follow this  
Followers 0


User Feedback


There are no comments to display.



Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now



  • Categories

  • Files

  • Темы на форуме

  • Similar Content

    • Мусульманские армии Средних веков
      By hoplit
      Maged S. A. Mikhail. Notes on the "Ahl al-Dīwān": The Arab-Egyptian Army of the Seventh through the Ninth Centuries C.E. // Journal of the American Oriental Society,  Vol. 128, No. 2 (Apr. - Jun., 2008), pp. 273-284
      David Ayalon. Studies on the Structure of the Mamluk Army // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London
      David Ayalon. Aspects of the Mamlūk Phenomenon // Journal of the History and Culture of the Middle East
      Bethany J. Walker. Militarization to Nomadization: The Middle and Late Islamic Periods // Near Eastern Archaeology,  Vol. 62, No. 4 (Dec., 1999), pp. 202-232
      David Ayalon. The Mamlūks of the Seljuks: Islam's Military Might at the Crossroads //  Journal of the Royal Asiatic Society, Third Series, Vol. 6, No. 3 (Nov., 1996), pp. 305-333
      David Ayalon. The Auxiliary Forces of the Mamluk Sultanate // Journal of the History and Culture of the Middle East. Volume 65, Issue 1 (Jan 1988)
      C. E. Bosworth. The Armies of the Ṣaffārids // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London,  Vol. 31, No. 3 (1968), pp. 534-554
      C. E. Bosworth. Military Organisation under the Būyids of Persia and Iraq // Oriens,  Vol. 18/19 (1965/1966), pp. 143-167
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army //  Studia Islamica,  No. 45 (1977), pp. 67-99
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army (Conclusion) // Studia Islamica,  No. 46 (1977), pp. 147-182
      Nicolle, D. The military technology of classical Islam. PhD Doctor of Philosophy. University of Edinburgh. 1982
      Patricia Crone. The ‘Abbāsid Abnā’ and Sāsānid Cavalrymen // Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain & Ireland, 8 (1998), pp 1­19
      D.G. Tor. The Mamluks in the military of the pre-Seljuq Persianate dynasties // Iran,  Vol. 46 (2008), pp. 213-225
      J. W. Jandora. Developments in Islamic Warfare: The Early Conquests // Studia Islamica,  No. 64 (1986), pp. 101-113
      B. J. Beshir. Fatimid Military Organization // Der Islam. Volume 55, Issue 1, Pages 37–56
      Andrew C. S. Peacock. Nomadic Society and the Seljūq Campaigns in Caucasia // Iran & the Caucasus,  Vol. 9, No. 2 (2005), pp. 205-230
      Jere L. Bacharach. African Military Slaves in the Medieval Middle East: The Cases of Iraq (869-955) and Egypt (868-1171) //  International Journal of Middle East Studies,  Vol. 13, No. 4 (Nov., 1981), pp. 471-495
      Deborah Tor. Privatized Jihad and public order in the pre-Seljuq period: The role of the Mutatawwi‘a // Iranian Studies, 38:4, 555-573
      Гуринов Е.А. , Нечитайлов М.В. Фатимидская армия в крестовых походах 1096 - 1171 гг. // "Воин" (Новый) №10. 2010. Сс. 9-19
      Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Армии мусульман // Крылов С.В., Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Saarbrücken: LAMBERT Academic Publishing, 2015.
      Нечитайлов М.В., Гуринов Е.А. Армия Саладина (1171-1193 гг.) (1) // Воин № 15. 2011. Сс. 13-25.
      Нечитайлов М.В., Шестаков Е.В. Андалусские армии: от Амиридов до Альморавидов (1009-1090 гг.) (1) // Воин №12. 2010. 
       
      Kennedy, Hugh. The Armies of the Caliphs : Military and Society in the Early Islamic State Warfare and History. 2001
      Blankinship, Khalid Yahya. The End of the Jihâd State : The Reign of Hisham Ibn Àbd Al-Malik and the Collapse of the Umayyads. 1994.
    • Биляд ас-Судан - его военное дело и войска
      By hoplit
      Если я правильно понимаю - конница в армиях Сахеля в принципе довольно немногочисленна. И не вся поголовно доспешна. В принципе - несколько десятков конных англичане в ходе атаки отметили. Насколько понимаю - почти все их противники это вооруженная холодняком пехота. Ружей почти не было. Конных - мизер (возможно какие-то вожди).
    • 21-й уланский атакует при Омдурмане
      By Чжан Гэда
      Интересно, что баггара были конными копейщиками, сражались копьями и мечами, носили стеганные и кольчужные доспехи. Т.е. к бою врукопашную были готовы.
      В битве при Омдурмане совершенно легендарным считается атака 21-го уланского полка - 350 улан с копьями атаковали 700 воинов Халифы, которые заманили улан в засаду, где находилось около 2000 всадников и пехотинцев, с ружьями и холодным оружием.
      Потеряв 70 человек убитыми и раненными (и 113 коней), уланы пробились холодным оружием через засаду и залегли на холме среди камней, отстреливаясь из винтовок. Так они продержались до подхода подкреплений.
      Следует учесть, что полк был сформирован в 1858 г. в Индии для подавления восстания сипаев и в серьезных боях не участвовал. В 1862 г. был направлен в Англию. В 1896 г. переброшен в Африку. Был единственным полным полком, принявшим участие в битве при Омдурмане. Атака улан с копьями считается последней в истории английской армии - больше такой эпики не случалось.
      Вопрос - как неопытные, в общем-то, уланы смогли справиться с баггара?
      Вот как изображается этот эпизод художниками тех лет - например:





      Вот как выглядели уланы:

      Или количество дервишей в засаде Черчилль и прочие определили произвольно?
    • "Примитивная война".
      By hoplit
      Небольшая подборка литературы по "примитивному" военному делу.
       
      - Multidisciplinary Approaches to the Study of Stone Age Weaponry. Edited by Eric Delson, Eric J. Sargis.
      - Л. Б. Вишняцкий. Вооруженное насилие в палеолите.
      - J. Christensen. Warfare in the European Neolithic.
      - DETLEF GRONENBORN. CLIMATE CHANGE AND SOCIO-POLITICAL CRISES: SOME CASES FROM NEOLITHIC CENTRAL EUROPE.
      - William A. Parkinson and Paul R. Duffy. Fortifications and Enclosures in European Prehistory: A Cross-Cultural Perspective.
      - Clare, L., Rohling, E.J., Weninger, B. and Hilpert, J. Warfare in Late Neolithic\Early Chalcolithic Pisidia, southwestern Turkey. Climate induced social unrest in the late 7th millennium calBC.
      - ПЕРШИЦ А. И., СЕМЕНОВ Ю. И., ШНИРЕЛЬМАН В. А. Война и мир в ранней истории человечества.
      - Алексеев А.Н., Жирков Э.К., Степанов А.Д., Шараборин А.К., Алексеева Л.Л. Погребение ымыяхтахского воина в местности Кёрдюген.
      -  José María Gómez, Miguel Verdú, Adela González-Megías & Marcos Méndez. The phylogenetic roots of human lethal violence //  Nature 538, 233–237
       
       
      - Иванчик А.И. Воины-псы. Мужские союзы и скифские вторжения в Переднюю Азию.
      - Α.Κ. Нефёдкин. ТАКТИКА СЛАВЯН В VI в. (ПО СВИДЕТЕЛЬСТВАМ РАННЕВИЗАНТИЙСКИХ АВТОРОВ).
      - Цыбикдоржиев Д.В. Мужской союз, дружина и гвардия у монголов: преемственность и
      конфликты.
      - Вдовченков E.B. Происхождение дружины и мужские союзы: сравнительно-исторический анализ и проблемы политогенеза в древних обществах.
       
       
      - Зуев А.С. О БОЕВОЙ ТАКТИКЕ И ВОЕННОМ МЕНТАЛИТЕТЕ КОРЯКОВ, ЧУКЧЕЙ И ЭСКИМОСОВ.
      - Зуев А.С. Диалог культур на поле боя (о военном менталитете народов северо-востока Сибири в XVII–XVIII вв.).
      - О. А. Митько. ЛЮДИ И ОРУЖИЕ (воинская культура русских первопроходцев и коренного населения Сибири в эпоху позднего средневековья).
      - К. Г. Карачаров, Д. И. Ражев. ОБЫЧАЙ СКАЛЬПИРОВАНИЯ НА СЕВЕРЕ ЗАПАДНОЙ СИБИРИ В СРЕДНИЕ ВЕКА.
      - Нефёдкин А. К. Военное дело чукчей (середина XVII—начало XX в.).
      - Зуев А.С. Русско-аборигенные отношения на крайнем Северо-Востоке Сибири во второй половине  XVII – первой четверти  XVIII  вв.
      - Антропова В.В. Вопросы военной организации и военного дела у народов крайнего Северо-Востока Сибири.
      - Головнев А.В. Говорящие культуры. Традиции самодийцев и угров.
      - Laufer В. Chinese Clay Figures. Pt. I. Prolegomena on the History of Defensive Armor // Field Museum of Natural History Publication 177. Anthropological Series. Vol. 13. Chicago. 1914. № 2. P. 73-315.
      - Защитное вооружение тунгусов в XVII – XVIII вв. [Tungus' armour] // Воинские традиции в археологическом контексте: от позднего латена до позднего средневековья / Составитель И. Г. Бурцев. Тула: Государственный военно-исторический и природный музей-заповедник «Куликово поле», 2014. С. 221-225.
       
      - N. W. Simmonds. Archery in South East Asia s the Pacific.
      - Inez de Beauclair. Fightings and Weapons of the Yami of Botel Tobago.
      - Adria Holmes Katz. Corselets of Fiber: Robert Louis Stevenson's Gilbertese Armor.
      - Laura Lee Junker. WARRIOR BURIALS AND THE NATURE OF WARFARE IN PREHISPANIC PHILIPPINE CHIEFDOMS.
      - Andrew  P.  Vayda. WAR  IN ECOLOGICAL PERSPECTIVE PERSISTENCE,  CHANGE,  AND  ADAPTIVE PROCESSES IN  THREE  OCEANIAN  SOCIETIES.
      - D. U. Urlich. THE INTRODUCTION AND DIFFUSION OF FIREARMS IN NEW ZEALAND 1800-1840.
      - Alphonse Riesenfeld. Rattan Cuirasses and Gourd Penis-Cases in New Guinea.
      - W. Lloyd Warner. Murngin Warfare.
      - E. W. Gudger. Helmets from Skins of the Porcupine-Fish.
      - K. R. HOWE. Firearms and Indigenous Warfare: a Case Study.
      - Paul  D'Arcy. FIREARMS  ON  MALAITA  - 1870-1900. 
      - William Churchill. Club Types of Nuclear Polynesia.
      - Henry Reynolds. Forgotten war. 
      - Henry Reynolds. THE OTHER SIDE OF THE FRONTIER. Aboriginal Resistance to the European Invasion of Australia.
      -  Ronald M. Berndt. Warfare in the New Guinea Highlands.
      - Pamela J. Stewart and Andrew Strathern. Feasting on My Enemy: Images of Violence and Change in the New Guinea Highlands.
      - Thomas M. Kiefer. Modes of Social Action in Armed Combat: Affect, Tradition and Reason in Tausug Private Warfare // Man New Series, Vol. 5, No. 4 (Dec., 1970), pp. 586-596
      - Thomas M. Kiefer. Reciprocity and Revenge in the Philippines: Some Preliminary Remarks about the Tausug of Jolo // Philippine Sociological Review. Vol. 16, No. 3/4 (JULY-OCTOBER, 1968), pp. 124-131
      - Thomas M. Kiefer. Parrang Sabbil: Ritual suicide among the Tausug of Jolo // Bijdragen tot de Taal-, Land- en Volkenkunde. Deel 129, 1ste Afl., ANTHROPOLOGICA XV (1973), pp. 108-123
      - Thomas M. Kiefer. Institutionalized Friendship and Warfare among the Tausug of Jolo // Ethnology. Vol. 7, No. 3 (Jul., 1968), pp. 225-244
      - Thomas M. Kiefer. Power, Politics and Guns in Jolo: The Influence of Modern Weapons on Tao-Sug Legal and Economic Institutions // Philippine Sociological Review. Vol. 15, No. 1/2, Proceedings of the Fifth Visayas-Mindanao Convention: Philippine Sociological Society May 1-2, 1967 (JANUARY-APRIL, 1967), pp. 21-29
      - Armando L. Tan. Shame, Reciprocity and Revenge: Some Reflections on the Ideological Basis of Tausug Conflict // Philippine Quarterly of Culture and Society. Vol. 9, No. 4 (December 1981), pp. 294-300.
      - Karl G. Heider, Robert Gardner. Gardens of War: Life and Death in the New Guinea Stone Age. 1968.
      - P. D'Arcy. Maori and Muskets from a Pan-Polynesian Perspective // The New Zealand journal of history 34(1):117-132. April 2000. 
      - Andrew P. Vayda. Maoris and Muskets in New Zealand: Disruption of a War System // Political Science Quarterly. Vol. 85, No. 4 (Dec., 1970), pp. 560-584
      - D. U. Urlich. The Introduction and Diffusion of Firearms in New Zealand 1800–1840 // The Journal of the Polynesian Society. Vol. 79, No. 4 (DECEMBER 1970), pp. 399-41
       
       
      - Keith F. Otterbein. Higi Armed Combat.
      - Keith F. Otterbein. THE EVOLUTION OF ZULU WARFARE.
      - Myron J. Echenberg. Late nineteenth-century military technology in Upper Volta // The Journal of African History, 12, pp 241-254. 1971.
      - E. E. Evans-Pritchard. Zande Warfare // Anthropos, Bd. 52, H. 1./2. (1957), pp. 239-262
       
      - Elizabeth Arkush and Charles Stanish. Interpreting Conflict in the Ancient Andes: Implications for the Archaeology of Warfare.
      - Elizabeth Arkush. War, Chronology, and Causality in the Titicaca Basin.
      - R.B. Ferguson. Blood of the Leviathan: Western Contact and Warfare in Amazonia.
      - J. Lizot. Population, Resources and Warfare Among the Yanomami.
      - Bruce Albert. On Yanomami Warfare: Rejoinder.
      - R. Brian Ferguson. Game Wars? Ecology and Conflict in Amazonia. 
      - R. Brian Ferguson. Ecological Consequences of Amazonian Warfare.
      - Marvin Harris. Animal Capture and Yanomamo Warfare: Retrospect and New Evidence.
       
       
      - Lydia T. Black. Warriors of Kodiak: Military Traditions of Kodiak Islanders.
      - Herbert D. G. Maschner and Katherine L. Reedy-Maschner. Raid, Retreat, Defend (Repeat): The Archaeology and Ethnohistory of Warfare on the North Pacific Rim.
      - Bruce Graham Trigger. Trade and Tribal Warfare on the St. Lawrence in the Sixteenth Century.
      - T. M. Hamilton. The Eskimo Bow and the Asiatic Composite.
      - Owen K. Mason. The Contest between the Ipiutak, Old Bering Sea, and Birnirk Polities and
      the Origin of Whaling during the First Millennium A.D. along Bering Strait.
      - Caroline Funk. The Bow and Arrow War Days on the Yukon-Kuskokwim Delta of Alaska.
      - HERBERT MASCHNER AND OWEN K. MASON. The Bow and Arrow in Northern North America. 
      - NATHAN S. LOWREY. AN ETHNOARCHAEOLOGICAL INQUIRY INTO THE FUNCTIONAL RELATIONSHIP BETWEEN PROJECTILE POINT AND ARMOR TECHNOLOGIES OF THE NORTHWEST COAST.
      - F. A. Golder. Primitive Warfare among the Natives of Western Alaska. 
      - Donald Mitchell. Predatory Warfare, Social Status, and the North Pacific Slave Trade. 
      - H. Kory Cooper and Gabriel J. Bowen. Metal Armor from St. Lawrence Island. 
      - Katherine L. Reedy-Maschner and Herbert D. G. Maschner. Marauding Middlemen: Western Expansion and Violent Conflict in the Subarctic.
      - Madonna L. Moss and Jon M. Erlandson. Forts, Refuge Rocks, and Defensive Sites: The Antiquity of Warfare along the North Pacific Coast of North America.
      - Owen K. Mason. Flight from the Bering Strait: Did Siberian Punuk/Thule Military Cadres Conquer Northwest Alaska?
      - Joan B. Townsend. Firearms against Native Arms: A Study in Comparative Efficiencies with an Alaskan Example. 
      - Jerry Melbye and Scott I. Fairgrieve. A Massacre and Possible Cannibalism in the Canadian Arctic: New Evidence from the Saunaktuk Site (NgTn-1).
       
       
      - ФРЭНК СЕКОЙ. ВОЕННЫЕ НАВЫКИ ИНДЕЙЦЕВ ВЕЛИКИХ РАВНИН.
      - Hoig, Stan. Tribal Wars of the Southern Plains.
      - D. E. Worcester. Spanish Horses among the Plains Tribes.
      - DANIEL J. GELO AND LAWRENCE T. JONES III. Photographic Evidence for Southern
      Plains Armor.
      - Heinz W. Pyszczyk. Historic Period Metal Projectile Points and Arrows, Alberta, Canada: A Theory for Aboriginal Arrow Design on the Great Plains.
      - Waldo R. Wedel. CHAIN MAIL IN PLAINS ARCHEOLOGY.
      - Mavis Greer and John Greer. Armored Horses in Northwestern Plains Rock Art.
      - James D. Keyser, Mavis Greer and John Greer. Arminto Petroglyphs: Rock Art Damage Assessment and Management Considerations in Central Wyoming.
      - Mavis Greer and John Greer. Armored
 Horses 
in 
the 
Musselshell
 Rock 
Art
 of Central
 Montana.
      - Thomas Frank Schilz and Donald E. Worcester. The Spread of Firearms among the Indian Tribes on the Northern Frontier of New Spain.
      - Стукалин Ю. Военное дело индейцев Дикого Запада. Энциклопедия.
      - James D. Keyser and Michael A. Klassen. Plains Indian rock art.
       
      - D. Bruce Dickson. The Yanomamo of the Mississippi Valley? Some Reflections on Larson (1972), Gibson (1974), and Mississippian Period Warfare in the Southeastern United States.
      - Steve A. Tomka. THE ADOPTION OF THE BOW AND ARROW: A MODEL BASED ON EXPERIMENTAL
      PERFORMANCE CHARACTERISTICS.
      - Wayne  William  Van  Horne. The  Warclub: Weapon  and  symbol  in  Southeastern  Indian  Societies.
      - W.  KARL  HUTCHINGS s  LORENZ  W.  BRUCHER. Spearthrower performance: ethnographic
      and  experimental research.
      - DOUGLAS J. KENNETT, PATRICIA M. LAMBERT, JOHN R. JOHNSON, AND BRENDAN J. CULLETON. Sociopolitical Effects of Bow and Arrow Technology in Prehistoric Coastal California.
      - The Ethics of Anthropology and Amerindian Research Reporting on Environmental Degradation
      and Warfare. Editors Richard J. Chacon, Rubén G. Mendoza.
      - Walter Hough. Primitive American Armor. 
      - George R. Milner. Nineteenth-Century Arrow Wounds and Perceptions of Prehistoric Warfare.
      - Patricia M. Lambert. The Archaeology of War: A North American Perspective.
      - David E. Jonesэ Native North American Armor, Shields, and Fortifications.
      - Laubin, Reginald. Laubin, Gladys. American Indian Archery.
      - Karl T. Steinen. AMBUSHES, RAIDS, AND PALISADES: MISSISSIPPIAN WARFARE IN THE INTERIOR SOUTHEAST.
      - Jon L. Gibson. Aboriginal Warfare in the Protohistoric Southeast: An Alternative Perspective. 
      - Barbara A. Purdy. Weapons, Strategies, and Tactics of the Europeans and the Indians in Sixteenth- and Seventeenth-Century Florida.
      - Charles Hudson. A Spanish-Coosa Alliance in Sixteenth-Century North Georgia.
      - Keith F. Otterbein. Why the Iroquois Won: An Analysis of Iroquois Military Tactics.
      - George R. Milner. Warfare in Prehistoric and Early Historic Eastern North America.
      - Daniel K. Richter. War and Culture: The Iroquois Experience. 
      - Jeffrey P. Blick. The Iroquois practice of genocidal warfare (1534‐1787).
      - Michael S. Nassaney and Kendra Pyle. The Adoption of the Bow and Arrow in Eastern North America: A View from Central Arkansas.
      - J. Ned Woodall. MISSISSIPPIAN EXPANSION ON THE EASTERN FRONTIER: ONE STRATEGY IN THE NORTH CAROLINA PIEDMONT.
      - Roger Carpenter. Making War More Lethal: Iroquois vs. Huron in the Great Lakes Region, 1609 to 1650.
      - Craig S. Keener. An Ethnohistorical Analysis of Iroquois Assault Tactics Used against Fortified Settlements of the Northeast in the Seventeenth Century.
      - Leroy V. Eid. A Kind of : Running Fight: Indian Battlefield Tactics in the Late Eighteenth Century.
      - Keith F. Otterbein. Huron vs. Iroquois: A Case Study in Inter-Tribal Warfare.
      - William J. Hunt, Jr. Ethnicity and Firearms in the Upper Missouri Bison-Robe Trade: An Examination of Weapon Preference and Utilization at Fort Union Trading Post N.H.S., North Dakota.
      - Patrick M. Malone. Changing Military Technology Among the Indians of Southern New England, 1600-1677.
      - David H. Dye. War Paths, Peace Paths An Archaeology of Cooperation and Conflict in Native Eastern North America.
      - Wayne Van Horne. Warfare in Mississippian Chiefdoms.
      - Wayne E. Lee. The Military Revolution of Native North America: Firearms, Forts, and Polities // Empires and indigenes: intercultural alliance, imperial expansion, and warfare in the early modern world. Edited by Wayne E. Lee. 2011
      - Steven LeBlanc. Prehistoric Warfare in the American Southwest. 1999.
       
       
      - A. Gat. War in Human Civilization.
      - Keith F. Otterbein. Killing of Captured Enemies: A Cross‐cultural Study.
      - Azar Gat. The Causes and Origins of "Primitive Warfare": Reply to Ferguson.
      - Azar Gat. The Pattern of Fighting in Simple, Small-Scale, Prestate Societies.
      - Lawrence H. Keeley. War Before Civilization: the Myth of the Peaceful Savage.
      - Keith F. Otterbein. Warfare and Its Relationship to the Origins of Agriculture.
      - Jonathan Haas. Warfare and the Evolution of Culture.
      - М. Дэйви. Эволюция войн.
      - War in the Tribal Zone Expanding States and Indigenous Warfare Edited by R. Brian Ferguson and Neil L. Whitehead.
      - I. J. N. Thorpe. Anthropology, Archaeology, and the Origin of Warfare.
      - Антропология насилия. Новосибирск. 2010.
      - Jean Guilaine and Jean Zammit. The origins of war : violence in prehistory. 2005. Французское издание было в 2001 году - le Sentier de la Guerre: Visages de la violence préhistorique.

    • Станков К. Н. Патрик Гордон и партия якобитов в России в конце XVII в.
      By Saygo
      Станков К. Н. Патрик Гордон и партия якобитов в России в конце XVII в. // Вопросы истории. - 2011. - № 10. - С. 108-121.
      В 1688 - 1689 гг. в Англии в ходе Славной революции был свергнут последний монарх-католик - Яков II Стюарт (1685 - 1688). Однако, несмотря на легкую и сравнительно бескровную победу революции, у детронизированного короля осталось в Британии немало сторонников, которые начали борьбу за его возвращение на престол. По имени своего формального лидера представители данного политического движения получили название "якобитов". После смерти Якова II в эмиграции в 1701 г. его приверженцы не сложили оружия. Провозгласив своим королем сначала сына, а затем внука низложенного монарха, якобиты активно действовали в течение почти всего XVIII века.
      Якобитское движение является одной из самых ярких Страниц британской истории нового времени. На данную тему написано множество исследований как учеными Великобритании, так и их коллегами в США, Франции, Ирландии, Италии и других странах. Тем не менее, отдельные аспекты этой проблемы все еще остаются неизученными, в частности - возникновение и деятельность партии якобитов в России. Частично эта проблема затронута в коллективной монографии шотландских историков П. Дьюкса, Г. П. Хэрда и Дж. Котилэна "Стюарты и Романовы: становление и крушение особых отношений". Проблеме эмиграции якобитов в Россию посвящены также работы их соотечественников Р. Уиллс и М. Брюса, однако оба автора касаются более позднего периода в развитии движения, последовавшего за поражением якобитского восстания 1715 года1.
      В отечественной историографии деятельность "русских якобитов" в первое десятилетие после Славной революции является практически неизученной. Во второй половине XIX в. историк А. Брикнер, основываясь на изданном М. Ф. Поссельтом сокращенном варианте "Дневника"2 находившегося на русской службе генерала Патрика Гордона, высказал предположение о том, что большая часть британских подданных, проживавших в Московском государстве, после Славной революции продолжала поддерживать низложенного Якова II3. Решительный прорыв в этом направлении был сделан в последние десятилетия старшим научным сотрудником ИВИ РАН Д. Г. Федосовым. Главной заслугой российского ученого стала публикация обширного "Дневника" П. Гордона, хранящегося в Российском государственном военно-историческом архиве, продолжающаяся и в настоящее время. На данный момент изданы сохранившиеся части дневниковых записей генерала, охватывающие период с 1635 по 1689 годы4. Основываясь на этих материалах, Федосов пришел к выводу, что Патрик Гордон стал главным представителем якобитского движения при русском дворе в конце XVII века. Историк обращает особое внимание на то, что в 1686 г. Яков II назначил П. Гордона чрезвычайным посланником Британии в России, и вплоть до своей смерти в 1699 г. шотландский генерал отстаивал интересы своего сюзерена перед русским правительством5. Автор высказывают глубокую благодарность Д. Г. Федосову за предоставление уникальных документов, помощь в переводе архивных материалов и многократные консультации при написании настоящей статьи.
      Настоящее исследование основывается на материалах отечественных архивов: неопубликованных пятом и шестом томах "Дневника" и переписке П. Гордона, посвященных событиям 1690 - 1699 г. и хранящихся в РГВИА, а также дипломатических документах, касающиеся русско-британских и русско-нидерландских отношений, представленных в фондах N 35 ("Отношения России с Англией") и N 50 ("Отношения России с Голландией") Российского государственного архива древних актов.
      Первый вопрос, которым задается историк при изучении поставленной проблемы, - почему в нашей стране вообще стало возможным появление подобной партии? При поверхностном взгляде возникает недоумение, почему британцы, оторванные от своей родины и проживавшие практически на другом краю Европы, столь остро восприняли события Славной революции 1688- 1689 гг. и продолжали считать своим законным монархом Якова II, в то время как в самой Британии основная масса населения предпочла остаться в стороне от политической борьбы. Примечательно, что если в других европейских странах основу якобитской эмиграции составили лица, бежавшие с Британских островов непосредственно после свержения Якова II и поражения якобитского восстания 1689 - 1691 гг., и их политические мотивы остаются достаточно ясными, то в нашей стране якобитскую партию составили британцы, покинувшие свою родину задолго до событий 1688 - 1689 годов. Кроме того, некоторые, как, например, Джеймс Гордон, родились уже в Московии и по своему происхождению были британцами лишь наполовину.
      Возникновение якобитской партии в России, на мой взгляд, можно объяснить несколькими факторами. Из ряда источников известно, что ее основу составили военные. Среди британских офицеров, поступавших на русскую службу во второй половине XVII в. в связи с формированием полков "иноземного строя", было много лиц, покинувших "Туманный Альбион" во время или после Английской буржуазной революции 1640 - 1658 годов. Для многих из них главным мотивом эмиграции стала верность династии Стюартов и католической церкви. Роялисты не приняли Славную революцию, поскольку рассматривали ее в качестве своеобразного продолжения революционных событий 1640 - 1658 гг. и воспринимали Вильгельма Оранского как "нового Кромвеля". Католики поддерживали Якова II, поскольку он был их единоверцем, и справедливо опасались, что с его свержение и приходом к власти кальвиниста Вильгельма III Оранского может серьезно ухудшиться положение их братьев по вере, оставшихся в Британии6.

      Главным местопребыванием "русских якобитов" была находившаяся недалеко от Москвы Немецкая слобода, а руководителем партии являлся Патрик Гордон (1635 - 1699). Он был выходцем из Шотландии и принадлежал к одному из самых знатных кланов - Гордонам.
      Еще в юности Патрик покинул родину. В 1655 - 1661 гг. он был наемником в шведской и польской армиях, а в 1661 г. поступил на службу к русскому царю Алексею Михайловичу. "Русский шотландец" принял участие во многих важнейших событиях истории Московского государства второй половины XVII в.: в подавлении Медного бунта 1662 г. и стрелецкого восстания 1698 г., государственном перевороте 1689 г., в Чигиринских (1677 - 1678 гг.), Крымских (1687 и 1689 гг.) и Азовских (1695 и 1696 гг.) походах. В России Гордон дослужился до звания генерала пехоты и контр-адмирала флота. Отечественный историк А. Брикнер отмечал, что "едва ли кто-нибудь из иностранцев, находившихся в России в XVII столетии, имел столь важное значение, как Патрик Гордон", а современный канадский исследователь Э. Б. Пэрнел подчеркивает, что Гордон стал "наперсником царя Петра Великого" и был, "без сомнения, одним из самых влиятельных иностранцев в России"7.
      Патрик Гордон не случайно занял положение фактического главы партии якобитов в России в 1689 - 1699 годах. Он был ревностным католиком и принадлежал к клану, широко известному в Шотландии своими роялистскими традициями. Во время гражданских смут в Шотландии в середине XVII в. почти все Гордоны выступили на стороне короля. Отец будущего петровского генерала одним из первых взялся за оружие. Во время Славной революции глава клана Гордонов и личный патрон Патрика, герцог Гордон (1649 - 1716), в течение нескольких месяцев удерживал от имени Якова II одну из главных крепостей Шотландии - Эдинбургский замок. П. Гордон вполне разделял политические убеждения своего клана. Оливера Кромвеля он считал "архиизменником". Брикнер предполагает, что Гордон в 1657 г. принимал участие в заговоре британских роялистов, служивших наемниками в шведкой армии и намеревавшихся убить посла английской республики, направлявшегося в Россию через оккупированную шведами территорию. В 1685 г. во время службы в Киеве Гордон назвал один из островов Днепра "Якобиной" в честь своего единоверца и наследника британского престола Якова, герцога Йорка. Первое знакомство шотландского офицера со своим будущим покровителем произошло несколько ранее - во время его визита в Лондон в 1666 - 1667 гг. в качестве дипломатического представителя России. В дневниковой записи за 19 января 1667 г. Гордон отмечает, что "с большой милостью" был принят герцогом Йорком8.
      Важным этапом в жизни Патрика Гордона стал 1686 год. После смерти родителей и старшего брата шотландский генерал стал единственным наследником небольшого имения. В связи с необходимостью вступить в права наследования Гордон просил русское правительство предоставить ему временный отпуск на родину. Однако в стремлении шотландского генерала посетить Британию, вероятно, был еще один мотив. Получив в 1685 г. известие о восшествии на британский престол Якова II, Гордон надеялся получить при монархе-католике высокий пост на родине9. В январе 1686 г. разрешение на поездку было получено. Хотя в этот раз шотландский генерал прибыл в пределы монархии Стюартов как частное лицо, Яков II принял его с таким почетом, который оказывался далеко не всем иностранным послам. Если отдельные дипломаты порой месяцами дожидались в Лондоне приема при дворе, то Патрику Гордону уже на второй день была предоставлена королевская аудиенция.
      В течение месяца, проведенного в Лондоне, "московитекий шотландец" почти ежедневно встречался с королем, сопровождал его в поездках по Англии, на богослужениях, торжественных обедах и при посещениях театра. Яков II лично представил Гордона королеве Марии Моденской. Кроме того, Гордон был удостоен высокой чести сопровождать короля во время прогулок по паркам Лондона и Виндзора. Из "Дневника" шотландского "солдата удачи" известно, что Яков II имел с ним продолжительные беседы и особенно интересовался военной карьерой Гордона и, в частности, подробно расспрашивал "о деле при Чигирине"10. Федосов полагает, что Яков II "очевидно, был немало впечатлен его (Гордона - К. С.) военным опытом и кругозором"11. Из текста "Дневника" следует, что Яков II высоко оценил военный талант и преданность Гордона и наметил его в качестве одного из лиц, из которых король формировал новую опору престола. При отъезде шотландского генерала из Лондона Яков II удостоил его личной аудиенции, во время которой объявил Гордону, что будет просить русское правительство о его возвращении на родину.
      Поскольку в России не было постоянного британского дипломатического представителя, грамоту английского короля русскому правительству передал нидерландский посол в Лондоне Аорнуот ван Ситтерс через голландского резидента в Москве Йохана Биллем ван Келлера. Яков II просил самодержцев "Великия, Малыя и Белыя России" уволить со службы и отпустить на родину генерал-лейтенанта Патрика Гордона ввиду того, что тот является его подданным и в настоящее время король нуждается в опытных военных специалистах. Хотя формально послание Якова II было адресовано малолетним царям Ивану и Петру, в действительности рассмотрением дела занялись царевна Софья, которая в 1682 - 1689 гг. фактически правила Россией, и ее главный фаворит князь В. В. Голицын, которые не желали предоставить Гордону увольнение, так как Патрик Гордон был лучшим генералом русской армии, и в Москве не хотели лишиться столь опытного полководца.
      Получив отказ русского правительства, Яков II не оставил намерения использовать такого преданного и способного соратника как Гордон в интересах британского престола. В ответ на просьбу князя Голицына прислать в Россию "посла или посланника" Яков II 25 октября 1686 г. назначил Гордона британским чрезвычайным посланником в Москве. Хотя в начале февраля 1687 г. в Лондоне уже были готовы "верительные грамоты, инструкции и снаряжение" для чрезвычайного посланника Якова II в Москве, в России Гордона не утвердили в новой должности12. Тем не менее, отечественный исследователь Федосов отмечает, что "и без формального дипломатического ранга он на высоком уровне представлял интересы своего законного сюзерена в России"13. С 1686 г. вплоть до своей смерти в 1699 г. Гордон выполнял традиционные дипломатические функции: пытался урегулировать торговые отношения между двумя странами, информировал правительство Якова II о внутренней и внешней политике России, направлял в Лондон инструкции о приеме русских послов14. В то же время, Патрик Гордон регулярно информировал русский двор о положении в Англии. В 1689 г. французский дипломат де Ла Невиль, побывавший в Москве, был изумлен информированностью князя Голицына о положении дел на Британских островах. Отечественный историк А. Б. Соколов полагает, что главным источником сведений для него явился дьяк Василий Постников, побывавший в 1687 г. с миссией в Лондоне, однако А. Брикнер доказывает, что "Голицын своим знанием английских дел был обязан главным образом Гордону"15. Таким образом, важнейшим итогом бурных событий 1686 г. явилось то, что Патрик Гордон фактически стал главным доверенным лицом и агентом Якова II в России.
      На дипломатическом поприще генерал Гордон выступил уже в первые месяцы своего пребывания в России. В частности, он использовал регулярные контакты с влиятельным князем Голицыным, чтобы смягчить "дурное мнение о нашем короле", сложившееся при русском дворе, где о Якове II говорили, что "он горделив выше всякой меры".
      Славная революция 1688 - 1689 гг. предоставила Гордону возможность активнее проявить себя в роли дипломата, поскольку ему пришлось защищать при русском дворе права своего государя на потерянный им престол. В деятельности Парика Гордона в России в качестве агента и представителя Якова II ключевое значение имели четыре фактора: роль, которую он играл в Немецкой слободе, личное влияние на царя Петра I, широкие связи с русской аристократией и, наконец, тот факт, что благодаря своим обширным знакомствам по всей Европе и интенсивной переписке, Гордон, "по праву считался одним из самых" информированных людей в России16.
      Благодаря своему опыту, талантам и быстрому усвоению местных обычаев, Гордон выдвинулся на первое место среди иноземцев, проживавших в Московском государстве. В качестве неофициального главы Немецкой слободы он, с одной стороны, мог оказывать влияние на политическую позицию других британских подданных и вступать в переговоры с дипломатическими представителями европейских дворов, пребывавших в Москве, с другой, высокое положение Гордона, занимаемое им среди иностранцев, повышало его вес в глазах политической элиты России17.
      Важнейшим каналом влияния Гордона при русском дворе являлись его близкие отношения с Петром I. Брикнер и Федосов убедительно доказывают, что из числа иноземцев ближайшим соратником первого русского императора был именно Патрик Гордон, а не женевец Франц Лефорт18. Поворотным пунктом в военной и дипломатической карьере Гордона в России стал переворот 1689 г., в результате которого была низложена правительница Софья и началось единоличное царствование Петра I. Согласно данным источников, в конце 1689 - 1690 г. шотландский генерал вошел в круг ближайшего окружения молодого русского царя, на которое тот опирался в первые годы своего единовластного правления. По всей видимости, подобной чести Гордон был обязан, прежде всего, тому, что в сентябре 1689 г. сыграл ключевую роль в переходе на сторону Петра иноземных офицеров и, в целом, Немецкой слободы, что оказалось немаловажным фактором в конечной победе молодого царевича в его противоборстве с партией Милославских.
      О повышении политического статуса Гордона в России после прихода к власти Петра I свидетельствуют следующие факты. Согласно данным архивных и опубликованных источников с января 1690 г. он участвовал в обсуждении важных государственных дел в официальном кругу приближенных Петра I. С мая того же года по личному приглашению государя он принимал участие в крупнейших торжествах при русском дворе, на которых шотландский генерал чествовал молодого царя в кругу виднейших бояр и русских сановников. Кроме того, главный якобитский агент в России был удостоен чести присутствовать на приеме Петром I послов иностранных держав.
      С сентября 1689 г. Гордон получил возможность ежедневно бывать в обществе царя на военных учениях и парадах. Дневниковые записи генерала свидетельствуют, что с декабря 1689 г. он регулярно бывал во дворце. Наконец, 30 апреля 1690 г. во время первого в русской истории посещения царем Немецкой слободы Петр I остановился именно в доме Гордона. Впоследствии такие визиты стали регулярными. "Шкоцкий" генерал сопровождал будущего русского императора во время Кожуховского и Азовских походов. Гордон был ближайшим соратником Петра I не только в военных и государственных делах: они часто вместе проводили часы досуга.
      Постоянное нахождение в обществе Петра I давало "чрезвычайному посланнику" Якова II в России возможность обсуждать важнейшие события, в том числе - политическое положение Британии после Славной революции и планы Якова II и его сторонников по реставрации. В письмах своим коммерческим агентам в Лондоне Гордон просил приобрести для него "книги или документы, призывающие к поддержке короля Якова". Современные шотландские историки полагают, что, опираясь на эти политические трактаты, Гордон в беседах с Петром I отстаивал права своего сюзерена на британский престол. Возможно, не в последнюю очередь благодаря влиянию своего шотландского наставника, Петр I не решился направить в Лондон посольство с целью поздравить Вильгельма III с капитуляцией в 1691 г. последней крупной крепости, удерживаемой якобитами на Британских островах, - ирландского порта Лимерика.
      В немалой степени повышению авторитета и влияния Гордона при русском дворе способствовало его высокое положение в составе новой, создаваемой Петром I, армии. О статусе генерала Гордона в вооруженных силах России свидетельствует ряд фактов. 23 февраля 1690 г. командование военным парадом по случаю рождения наследника русского престола было поручено шотландскому якобиту (а не кому-либо из русских воевод или офицеров-иноземцев), и именно Гордон "от имени всего войска" обратился к царю с поздравительной речью. "Московитский шотландец" командовал одним из первых регулярных полков русской армии - Бутырским. В 1699 г. Патрик Гордон получил исключительное право назначать офицеров.
      Глава якобитской партии располагал широкими связями среди русской знати. В 1689 - 1699 гг. шотландский генерал часто наносил визиты или, напротив, принимал у себя в доме членов нового русского правительства: дядю царя боярина Л. К. Нарышкина, возглавлявшего правительство в начале единоличного правления Петра I, князей Ф. Ю. Ромодановского (фактического правителя России во время "Великого посольства" 1697 - 1698 гг.), Б. А. Голицына, И. В. Троерукова, Ф. С. Урусова, М. И. Лыкова, бояр Т. Н. Стрешнева и П. В. Шереметьева, думного дьяка Е. И. Украинцева, ставшего в 1689 г. начальником Посольского приказа. Шотландский генерал поддерживал близкие отношения и с новыми фаворитами молодого царя: русским дипломатом А. А. Матвеевым, ставшим с конца 1690-х гг. послом России в Нидерландах, боярином А. П. Салтыковым, генеральным писарем Преображенского полка И. Т. Инеховым, стольником В. Ю. Леонтьевым, спальником A. M. Черкасским, ставшим во время "Великого посольства" градоначальником Москвы, будущим президентом Юстиц-коллегии П. М. Апраксиным. Таким образом, генерал Гордон располагал широкими связями в среде русской политической элиты, что усиливало его влияние и авторитет при дворе.
      Политической деятельности Гордона в России в значительной степени способствовала его прекрасная информированность о положении дел в Британии и в Европе в целом. Он имел своих корреспондентов в крупнейших городах Европы и переписывался даже с представителями иезуитской миссии в Китае. Шотландский генерал получал выпуски "Курантов" и следил за всеми иностранными газетами, поступавшими в Москву. Кроме того, Патрик Гордон, будучи корреспондентом "Лондонской газеты" в России, располагал сводками британских и европейских новостей19.
      Дневниковые записи и личные письма "московитского" шотландца свидеельствуют, что Славная революция 1688 - 1689 гг. стала для Патрика Гордона тяжелой личной трагедией и означала "крах его надежд на достойную службу на родине"20. В письме главе своего клана герцогу Гордону он признавался: "Прискорбная революция в нашей стране и несчастья короля, кои Ваша С[ветлость] во многом разделяет, причинили мне великое горе, что привело меня к болезни и даже почти к вратам смерти". В письме графу Мелфорту от 8 мая 1690 г. Гордон заявлял, что готов "отдать жизнь ... в защиту законного права Его Величества".
      События 1688 - 1689 гг. Гордон характеризовал как ""великий замысел" голландцев", "новое завоевание [Британии] сборищем иноземных народов", "злосчастную революцию", "смуту". Главную причину революции "московитский якобит" видел в доверии Якова II к "недовольным и злонамеренным лицам", коим он поручил "высокие посты", и вероломстве "английских подданных". Установившийся после 1688 г. в стране режим Патрик Гордон именовал не иначе как "иноземное иго". Нового британского монарха Вильгельма III Оранского петровский генерал именовал "Голландским Зверем" (явно сопоставляя его с образом Антихриста) и "узурпатором". В то же время Якова II он неизменно называл "Его Священным Величеством" и после его свержения.
      Гордон надеялся, что в Англии и Шотландии "со временем возникнет сильная партия и станет решительно действовать для реставрации Его В[еличест]ва" и полагал, что Вильгельм III недолго продержится на британском престоле. Патрик Гордон был уверен в прочности позиций Якова II в Шотландии. В своих письмах единомышленникам "русский якобит" выражал уверенность в скорых политических "переменах в Шотландии, ибо, несомненно, правительство там не может долго существовать". Гордон с прискорбием отмечал в своем дневнике, что после смерти британской королевы Марии II в конце 1694 г. "английский парламент принял решение признать и сохранить Вильгельма (королем - К. С.)"21.
      Генерал Гордон сожалел, что в 1686 г. Яков II отпустил его в Россию и не позволил остаться в Шотландии, "хотя бы даже без должности". В этом случае, полагал петровский генерал, его военный опыт чрезвычайно пригодился бы в кампании ноября-декабря 1688 г. против войск Вильгельма Оранского22. Федосов считает, что если бы в распоряжении Якова II было несколько "генералов уровня Гордона", английский король "мог бы разбить голландцев после их высадки"23.
      Якобитизм Патрика Гордона (в отличие от многих его единомышленников) не ограничивался одними эмоциями и высказываниями, а выражался в конкретных действиях. Гордон планировал начать в России вербовку офицеров из иностранцев, находившихся на русской службе, для "защиты законного права Его Величества (Якова II - К. С.)". С целью участия в подготовке реставрации Якова II Гордон собирался самовольно покинуть Россию и в письме к графу Мелфорту просил о получении разрешения короля на свой приезд в Париж24.
      После 1688 г. сложилась своеобразная ситуация, когда Британию при московском дворе одновременно представляли два агента: генерал Патрик Гордон отстаивал интересы находившегося в эмиграции Якова II, а нидерландский резидент барон ван Келлер - действующего короля Вильгельма III. Йохам Виллем ван Келлер (ум. в 1698) был опытным дипломатом и первым постоянным представителем Нидерландов в Московском государстве. В 1689 г. Вильгельм Оранский назначил его дипломатическим представителем Британии. "Протестант, враг иезуитов и католиков" - так характеризует ван Келлера отечественный историк М. И. Белов. Келлер рассматривал "московитского якобита" в качестве опасного политического противника. Назначение Гордона в Лондоне чрезвычайным британским посланником в Россию в 1686 г. нидерландский резидент прокомментировал следующим образом: "Теперь у нас на шее - злостные и пагубные иезуиты".
      Голландский резидент располагал обширной сетью информаторов, которая действовала в Посольском приказе, "самых различных учреждениях Москвы, вплоть до царских покоев" и за рубежом. Как и Патрик Гордон барон ван Келлер имел широкие связи среди русской политической элиты. В его лице после 1689 г. Патрик Гордон обрел достойного и опасного противника25.
      Перед русским правительством возникла непростая дилемма: кого же из двух британских правительств - в Лондоне или в Сен-Жермен - считать законным. Согласно отчетам Патрика Гордона о своей деятельности, русское правительство в течение 1690 г. не без его влияния отвечало отказом на все попытки Келлера вручить царям грамоту от Вильгельма III, в которой тот извещал "всея Великия и Малыя и Белыя России" самодержцев о том, что "прошением и челобитьем всех чинов" английского народа "изволил есть великий неба и земли Бог ... нас и нашу королевскую супругу королеву на престол Великобритании, Франции, Ирландии возвести". В первый раз предлогом для отклонения "любительной грамоты" Вильгельма Оранского послужило неточное написание титулов русских царей, во второй - грамота не была "удостоена ... внимания под предлогом, что в ней" не было указано имя британского резидента - барона Й. В. ван Келлера. По всей видимости, Гордон, располагая широкими связями при русском дворе, нашел каналы, чтобы воспользоваться щепетильностью дьяков Посольского приказа в подобных вопросах. Чрезвычайный посланник Якова II сделал в своем "Дневнике" следующее заключение: "Итак, кажется, они (правительство в Лондоне - К. С.) должны обзавестись третьей (грамотой - К. С.), да и тогда вопрос, будет ли она принята", и, намекая на свою роль в этой интриге, лаконично добавил: "по разным причинам".
      В ходе "дипломатической дуэли" с Гордоном барон ван Келлер смог добиться принятия грамоты лишь в конце января следующего года, и только 5 марта 1691 г. получил на нее ответ. Примечательно, что ответную "любительную грамоту" новому английскому послу вручили не сами цари (как это полагалось по дипломатическому этикету), а "думный дьяк". На запрос Келлера в Посольском приказе ему ответили, что ввиду наступления времени Великого поста "великих Государей пресветлых очей видеть ему, резиденту, ныне невозможно". Велика вероятность, что и в данном случае не обошлось без вмешательства Патрика Гордона. Из текста ответной грамоты русских царей следует еще одна любопытная деталь: в Посольском приказе, несмотря на то, что барон ван Келлер еще два года назад был официально назначен дипломатическим представителем Британии в Москве, его продолжали именовать "голландским резидентом". Таким образом, в результате активной деятельности Гордона при дворе Петра I Вильгельм III был признан Россией законным правителем Англии лишь спустя два года после своего фактического прихода к власти.
      Гордон пользовался любой возможностью, чтобы заявить о своей позиции как дипломатического представителя Якова II. 22 ноября 1688 г. Патрик Гордон "имел долгую беседу" со вторым фаворитом Софьи - окольничим Ф. Л. Шакловитым и несколькими русскими сановниками о положении дел в Англии ввиду начавшейся там революции. 18 декабря того же года на обеде у В. В. Голицына, где присутствовали Шакловитый "и прочие" представители русской политической элиты, Гордон выступил с заявлением "об английских делах" и говорил "даже со страстью". 25 ноября и 16 декабря по этому же вопросу чрезвычайный посланник Якова II встречался с польским резидентом Е. Д. Довмонтом. 1 и 13 января 1689 г. Гордон, вероятно, обсуждал этот вопрос с тайным агентом иезуитов в России Ф. Гаускони. Чтобы обратить внимание русского правительства на то, что революция в действительности носит характер вооруженной иностранной интервенции, Гордон 10 декабря 1688 г. приказал перевести на русский язык полученную им из редакции "Лондонской газеты" сводку, где происходящие события подавались именно в таком ключе, и передал данное сообщение русскому правительству. В 1696 г. на пиру, устроенном Ф. Лефортом в честь Петра I в Воронеже, был провозглашен тост за английского короля Вильгельма III. Однако Гордон демонстративно отказался пить здравицу за "узурпатора британского престола" и вместо этого поднял свой кубок "за доброе здравие короля Якова".
      Как глава якобитской партии в России Гордон вел постоянную и активную переписку с главными соратниками Якова II - шотландским фаворитом низложенного короля графом Мелфортом, знатью своего клана (герцогом Гордоном, графами Абердином, Эрроллом, Нетемюром), архиепископом Глазго и сэром Джорджем Баркли, который в 1696 г. возглавил заговор якобитов с целью убийства Вильгельма III. В своей корреспонденции Патрик Гордон пытался воодушевить своих единомышленников, оставшихся в Шотландии и претерпевавших различные притеснения от правительства26.
      Один из документов, хранящихся в архиве г.Абердина и изданный историком П. Дьюксом, позволяет установить канал связи между якобитами в Британии и России. Из Шотландии письма поступали в Лондон на имя давнего друга Патрика Гордона коммерсанта С. Меверелла. Он отправлял их доверенным лицам "московитского шотландца" в Роттердам, Данциг или Гамбург, а оттуда они попадали к шотландским купцам Дж. Фрейзеру, Т. Лофтусу и Т. Мору, проживавшим в Прибалтике. Далее через Псков корреспонденция переправлялась в Москву и Немецкую Слободу. В обратном направлении письма уходили по тем же каналам27.
      Гордон каждый год (за редким исключением) 14 октября на свои средства устраивал торжественные празднования дня рождения Якова II, причем однажды он хлопотал о сообщении о подобных мероприятиях в "Лондонской газете". Среди якобитов в России эта традиция продолжалась и после Славной революции. В "Дневнике" Патрика Гордона упоминается о присутствии в отдельные годы на этом празднестве британских подданных "высшего звания" и послов иностранных государств. Примечательно, что в 1696 г. "в пятом часу утра" на "пирушку" британцев-якобитов пожаловал сам Петр I. На одном из таких пиров, даваемых Гордоном, польский резидент Довмонт заметил: "счастлив король, чьи подданные столь сердечно поминают его на таком расстоянии".
      Патрик Гордон тщательно следил за ходом первого якобитского восстания и успехами армии Людовика XIV, поддерживавшего своего кузена Якова II против войск Аугсбургской лиги. Сведения о восстании петровский генерал частично получал от своего сына Джеймса, принимавшего в нем личное участие. В одном из писем Гордон-отец просил последнего регулярно сообщать ему, "каковы надежды в деле его старого господина (Якова II - К. С.)". В мае 1691 г. Патрик Гордон в письме одному из своих знакомых в северо-восточной Шотландии просил дать ему подробный "отчет о том, что происходило [с моего отъезда] в нашей стране, и кто впутался в партии, а кто остался нейтрален". В своих посланиях за 1690 - 1691 гг. Гордон выказывает неплохую осведомленность о событиях в Ирландии и справедливо указывает одну из главных причин неудач якобитов: "недостаток достойного поведения и бдительности". Известие о поражении войск Якова II при р. Войн Патрик Гордон отметил краткой и полной горечи заметкой: "Печальные вести о свержении короля Якова в Ирландии". После поражения якобитского выступления 1689 - 1691 гг. Гордон внимательно следил за общественными настроениями в Англии и Шотландии и отмечал любые признаки проявления недовольства британцев существующим режимом. Одновременно он следил за составом и численностью войск Вильгельма III и его союзников и сопоставлял их с военным потенциалом Франции.
      В отличие от Патрика Гордона сведений о других представителях якобитской партии в России и о ее численности сохранилось чрезвычайно мало. Однако ряд опубликованных и архивных документов позволяет ответить на вопрос, что представляла собой партия сторонников Якова II в России в конце XVII века. Ядро якобитской партии в России образовывала группа британских офицеров, входивших в ближайшее окружение генерала Гордона.
      Среди соратников Патрика Гордона "по якобитскому делу" следует выделить, прежде всего, его среднего сына - Джеймса (1668 - 1727). Как и отец он был строгим католиком и получил образование в нескольких иезуитских колледжах в Европе. Весной 1688 г. Патрик Гордон отправил Джеймса в Англию на службу Якову II, причем поручил его заботам своего давнего друга - графа Мидлтона. Благодаря влиянию последнего, Джеймсу удалось поступить в гвардию Якова II под командование известного в будущем якобита Дж. Баркли. Однако через несколько месяцев грянула революция, и Джеймс был вынужден вслед за своим монархом эмигрировать во Францию, а оттуда прибыл на "Изумрудный остров", где участвовал в восстании ирландских якобитов. В июле 1689 г. вместе с другими шотландскими офицерами по приказу Якова II капитан Джеймс Гордон был переброшен в Горную Шотландию в составе полка А. Кэннона и, таким образом, оказался в повстанческой армии виконта Данди. Московский уроженец шотландских кровей принял участие в знаменитой битве при Килликрэнки (27 июля 1689 г.), в которой горцы-якобиты наголову разбили правительственные войска, однако сам был тяжело ранен. В течение 1688 - 1690 гг. Патрик Гордон через своих родственников в Шотландии и друзей в Лондоне пытался узнать о судьбе своего сына в охваченной "бедствиями и раздорами" Британии.
      Переписка Патрика Гордона со своим сыном-якобитом является уникальным источником, дошедшим до наших дней, повествующим о трудностях и опасностях, которым подвергались участники якобитского восстания 1689- 1691 гг., пытавшиеся после его поражения выбраться из британских владений Вильгельма III в различные концы Европы. Ввиду разветвленной агентурной сети принца Оранского, бывшие повстанцы не могли чувствовать себя в безопасности даже на европейском континенте, особенно в странах, входивших в Аугсбургскую лигу. В немецких землях и на шведской территории Патрик Гордон рекомендовал своему сыну "раздобыть проезжую грамоту" от местных властей, дабы не вызвать подозрений. Однако лучшим "пропуском" опытный шотландский генерал считал "шпагу ... и пару добрых французских пистолетов". Гордон-отец настоятельно советовал Джеймсу всячески скрывать то, что он - бывший участник якобитского восстания, и выдавать себя за армейского вербовщика, который по случайности был арестован шотландскими властями. В своих письмах Патрик Гордон недоумевает и, порой, возмущается поспешностью своего сына, который с такой быстротой покидал один европейский город за другим, что не успевал получать писем от отца. Однако, вероятно, причиной такой спешки Джеймса была опасность быть арестованным.
      В сентябре 1690 г. Джеймс прибыл в Россию и, по ходатайству отца, был принят офицером в русскую армию. Он отличился в боях во время Азовского похода 1695 г. и Северной войны 1700 - 1721 годов. За военные заслуги был произведен Петром I в бригадиры. Как и отец, Джеймс в течение 1690-х гг. питал надежду на скорую реставрацию Якова II. В 1691 г. в письме двоюродному деду Джеймс Гордон подчеркивал свою убежденность в том, что приверженцы Якова II вскоре увидят "дело его Величества [короля] Великобритании в лучшем положении", а о неудачах якобитов говорил, чти они "лишь временные". В 1693 г. в одном из частных писем Патрик Гордон отмечает, что средний сын не хочет связывать себя женитьбой в России, "ожидая перемен в Шотландии". Джеймс состоял в постоянной переписке со многими якобитами в России, Англии и Шотландии.
      Благодаря связям и влиянию отца, Джеймс Гордон был приближен к Петру I, был лично знаком с молодым русским-государем, являвшимся почти его сверстником. Джеймс Гордон нес службу в Кремлевском дворце, принимал участие в опытах юного Петра I по устройству фейерверков и не единожды был приглашен на торжественные пиры, устраиваемые царем или его дядей - боярином Нарышкиным. Таким образом, Джеймс пользовался определенным политическим влиянием (хотя, конечно, более ограниченным, чем отец) на русского царя и в среде офицерства русской армии.
      Другим видным соратником Патрика Гордона был генерал-лейтенант Дэвид Уильям, граф Грэм. Он был первым британцем со столь высоким титулом, принятым на русскую службу. Граф также принадлежал к шотландскому клану, известному своими роялистскими традициями, и являлся одним из лидеров католической общины в России. Вместе с Гордоном граф Грэм в 1684 г. подписал челобитную об открытии первого костела в России. Грэм был профессиональным "солдатом удачи" и до поступления на службу к русскому царю в 1682 г. воевал в составе армий германского императора, шведской, испанской и польской корон. Основным его местопребыванием в Московии в рассматриваемый период был белгородский гарнизон. В марте 1691 г. Патрик Гордон с негодованием писал графу Грэму, что "этот п[ретендент] на к[оролевский] трон, У[ильям], совещается и сговаривается со своими приспешниками в Гааге", между тем как в самой Британии "прелаты подобно королю требуют деньги ... с низшего духовенства" на войну против Людовика XIV - главного союзника их низложенного сюзерена Якова II. В том же письме глава якобитской партии в России выражал надежду, что "король Франции готовит давно задуманную кампанию, которую стоит ожидать в ближайшее время" и которая разрушит все планы "Голландского Зверя".
      Согласно косвенным данным, к якобитской партии принадлежали друзья и давние сослуживцы П. Гордона - шотландцы генерал-майор Пол Мензис, прибывший в Россию вместе с Патриком Гордоном в 1661 г., и полковник Александр Ливингстон. Оба отличились в военных кампаниях России против Турции: участвовали в Чигиринских и Крымских походах. Ливинстон погиб во время второго Азовского похода. Мензис известен также тем, что пользовался особым доверием при русском дворе. В 1672 - 1674 гг. царь Алексей Михайлович отправил его с важной дипломатической миссией в Рим, Венецию и германские земли с целью создания военного союза против Османской империи.
      Сопоставительный анализ писем Патрика Гордона, хранящихся в РГВИА, с архивными документами из городского архива г. Абердина, опубликованными шотландским историком П. Дьюксом, позволяет установить принадлежность к якобитской парии любопытной фигуры - капитана Уильяма Гордона. По сравнению со всеми вышеперечисленными офицерами, он имел самый низкий чин, однако сохранившиеся источники позволяют утверждать, что как приверженец Якова II он был наиболее активен. У. Гордон был связан тесными родственными узами со всеми ведущими якобитами в России: приходился родственником П. Гордону, а П. Мензис называл его своим племянником. Капитан У. Гордон обладал широкими связями и в Шотландии. В частности, в "Дневнике" П. Гордона упоминается, что он состоял в переписке с главой их клана - герцогом Гордоном.
      Главной функцией Уильяма Гордона была курьерская деятельность. В начале 1690-х гг. он служил своеобразным связующим звеном между якобитами в России и Британии. Дважды, в конце лета - начале осени 1691 г. и в начале 1692 г., он предпринимал поездки на "Туманный Альбион" из Москвы с поручениями от Пола Мензиса, Патрика Гордона и его сына Джеймса. Однако "якобитская" карьера Уильяма Гордона оказалась недолгой. Во время второго путешествия по неизвестным причинам он скончался. Миссии "капитана Гордона" (так он обозначался в документах сторонников Якова II) носили столь секретный характер, что в своих письмах якобиты (как в Шотландии, так и в России) не упоминали ни его имени, ни страны, откуда он ехал, ни места прибытия. В шотландской корреспонденции не указывались даже имя отправителя и место отправления письма. В 1691 г. У. Гордон встречался в Лондоне с полковником Джорджем Баркли. Главной задачей "капитана Гордона" было передать последнему "подробный отчет" о положении и деятельности в России Патрика Гордона. Во время поездки Уильяма Гордона в Шотландию в следующем году он также должен был встретиться с видными якобитами - графами Абердином и Нетемюром. Однако следы курьера теряются по пути на Британские острова в Прибалтике.
      Ближайшее окружение П. Гордона постоянно расширялось в результате его активной деятельности по приглашению в Россию военных специалистов из Европы, в первую очередь, со своей родины, среди которых было немало членов его собственного клана. В 1691 - 1695 гг. в Россию прибыли родственники Патрика: Эндрю, Френсис, Джордж, Хэрри и Александр Гордоны. В документах РГВИА и в ряде опубликованных материалов имеются данные, позволяющие утверждать, что, по крайней мере, последние двое принадлежали к якобитской партии.
      Обширная корреспонденция генерала Гордона помогает выявить еще несколько лиц, верных Якову II, находившихся в 1690-е гг. на русской службе. Так, в письме архиепископу Глазго "московитский шотландец" отмечает, что его нарочный, прибывший в Шотландию из России, (имя и фамилию которого, как и во всех подобных случаях, Патрик Гордон, опасающийся, что послания могут быть перехвачены правительственными агентами, не упоминает) "разделяет Вашу скорбь" о низложенном короле. В письмах Гордон несколько раз упоминает о том, как помог устроиться на службу в России родственникам якобитов или лицам, рекомендованным ему видными сторонниками Якова II в Шотландии - герцогом Гордоном и архиепископом Глазго. Учитывая клановую солидарность шотландцев, а также тот факт, что и шотландские патроны этих лиц, и их московский ходатай были ярыми якобитами, можно предположить, что и сами протеже являлись сторонниками Якова II28.
      Следует отметить, что среди "русских якобитов" были не только англичане и шотландцы, но и выходцы с "Изумрудного острова". Самым известным из них был Питер Лейси. Свою военную карьеру он начал в тринадцатилетнем возрасте знаменосцем одного из полков гарнизона г. Лимерик - последнего оплота якобитов в Ирландии, осажденного в 1691 г. войсками Вильгельма III. Проведя несколько лет наемником в составе французских войск, в 1700 г. Лейси предложил свою шпагу Петру I. Якобит-ирландец верно служил России в течение полувека и был удостоен звания фельдмаршал29.
      Сторонниками Якова II среди британских эмигрантов в России были не только военные. По мнению А. Брикнера, их было немало и среди гражданских лиц. К сожалению, на протяжении всего своего "Дневника", упоминая о ежегодных празднованиях дня рождения Якова II, Гордон ни разу не указывает состав собравшихся и не называет даже наиболее выдающихся имен. Однако в источнике имеются две заметки, позволяющие пролить некоторый свет если не на состав, то, по крайней мере, на численность якобитской партии в России. 14 октября 1696 г. Патрик Гордон пишет, что послал приглашения на празднование дня рождения Якова II всем своим "соотечественникам", которые в этот момент находились в Немецкой слободе. 14 октября 1692 г. Гордон отмечает, что праздновал день рождения короля в Немецкой слободе "со столькими земляками, сколько могли собрать". В дневниковой записи за 28 мая 1690 г. имеется заметка: "... англичане ужинали у меня"30. Учитывая немногословность автора, можно предположить, что в данном случае речь шла о якобитах, тем более что друзья Гордона собрались накануне 30-летней годовщины Реставрации Стюартов в Англии и были представлены, как следует из источника, исключительно британцами. Можно только сожалеть о том, что автор дневника не указывает имен хотя бы наиболее именитых гостей.
      В конце 1690-х гг. стало очевидным, что все надежды якобитов на поддержку Россией реставрации Якова II на британском престоле являются тщетными. В ходе "Великого посольства" 1697 - 1698 гг. состоялось несколько дружественных встреч между Петром I и Вильгельмом III сначала в Утрехте, а затем в Лондоне. "Похититель британского престола" подарил русскому царю яхту и устроил в его честь морские военные учения. "Любительную грамоту", направленную Петру I в 1700 г., Вильгельм III начинал с того, что подчеркивал особую "к вашему царскому величеству дружбу"31.
      Таким образом, согласно данным архивных и опубликованных источников, большинство проживавших в России в конце XVII - начале XVIII в. британских подданных принадлежало к партии якобитов - сторонников низложенного после Славной революции последнего короля-католика Якова II Стюарта. Главой якобитской партии и де-факто дипломатическим представителем низложенного британского монарха в нашей стране был выдающийся полководец и один из реформаторов русской армии генерал Патрик Гордон. "Шкоцкий" фаворит Петра Великого заложил при русском дворе основы влияния партии якобитов, которое длилось до середины XVIII века. Находившиеся вдали от родины сторонники Якова II делали все возможное для защиты его интересов. В частности, "русским якобитам" и, в первую очередь, Патрику Гордону удалось на два года задержать признание Россией Вильгельма III Оранского законным монархом Британии. Некоторые косвенные данные позволяют утверждать, что влияние этой партии в среде тогдашней политической элиты России стало одной из причин, удерживавших Петра I от открытых демаршей в сторону нового английского короля в первой половине 1690-х годов. Группа сторонников низложенного Стюарта, проживавшая в России, не была изолированной общиной, она поддерживала интенсивные контакты со своими единомышленниками как в самой Британии, так и в крупнейших центрах якобитской эмиграции - Париже и Риме.
      Примечания
      1. BRUCE M. Jacobite Relations with Peter the Great. - The Slavonic and East European Review, vol. XIV, 1936, N 41, p. 343 - 362; DUKES P., HERD G.P., KOTILAINE J. Stuarts and Romanovs. The Rise and Fall of a Special Relationship. Dundee. 2008; WILLS R. The Jacobites and Russia, 1715 - 1750. East Linton. 2002.
      2. Tagebuch des Generals Patrick Gordon. Bd.I. Moskau. 1849; Bd. II-III. St. Petersburg. 1851 - 1853.
      3. БРИКНЕР А. Патрик Гордон и его дневник. СПб. 1878, с. 123.
      4. ГОРДОН П. Дневник, 1635 - 1659. М. 2000; 1659 - 1667. М. 2003; 1677 - 1678. М. 2005; 1684 - 1689. М. 2009.
      5. ФЕДОСОВ Д. Г. Летопись русского шотландца. ГОРДОН П. Дневник, 1635 - 1659, с. 231.
      6. ФЕДОСОВ Д. Г. От Киева до Преображенского. ГОРДОН П. Дневник, 1684 - 1689, с. 241; DUKES P., HERD G.P., KOTILAINE J. Op. cit., p. 168 - 169.
      7. Послужной список Патрика Гордона в России. ГОРДОН П. Дневник, 1677 - 1678, с. 100- 101; БРИКНЕР А. Ук. соч., с. 1; PERNAL A.B. The London Gazette as a primary source for the biography of General Patrick Gordon - Canadian Journal of History. 2003 (April).
      8. Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА), ф. 846, оп. 15, N 5, л. 225; ГОРДОН П. Дневник, 1684 - 1689, с. 62, 191; БРИКНЕР А. Ук. соч., с. 54, 56.
      9. ФЕДОСОВ Д. Г. От Киева до Преображенского, с. 242.
      10. ГОРДОН П. Дневник, 1684 - 1689, с. 86 - 110. Во врем осады Чигирина турками в 1678 г. Гордон руководил всеми инженерными работами по обороне города.
      11. ФЕДОСОВ Д. Г. От Киева до Преображенского, с. 243.
      12. Российский государственный архив древних актов (РГАДА), ф. 35, оп. 2, N 113, л. 2 - 2об., 4; ф. 50, оп. 1 (1678 г.), N 1, л. 34 - 41; ГОРДОН П. Дневник, 1684 - 1689, с. 110, 128 - 132, 136, 217 - 218, 220, 299 - 300.
      13. ФЕДОСОВ Д. Г. От Киева до Преображенского, с. 248.
      14. РГВИА, ф. 846, оп. 15, N 5, л. 48, 140 об.; ГОРДОН П. Дневник, 1684 - 1689, с. 218 - 230.
      15. БРИКНЕР А. Ук. соч., с. 157; СОКОЛОВ А. Б. Навстречу друг другу: Россия и Англия в XVI и XVII вв. Ярославль. 1992, с. 135.
      16. ГОРДОН П. Дневник, 1684 - 1689, с. 129, 174, 217, 222 - 223; ФЕДОСОВ Д. Г. От Киева до Преображенского, с. 255.
      17. РГВИА, ф. 846, оп. 15, N 5, л. 1об. -4об., 7 - 8, 11об., 16, 17, 18 - 18об., 20, 22об., 25, 26, 28, 29об., 32 - 32об., 33об., 37об., 63об., 66, 67об. -69об., 73, 75, 76, 77об. -78об., 81 - 81об., 83 - 83об., 85, 86об. -87, 88 - 88об., 92, 93об. -94об., 97 - 97об., 98об., 101, 103, 104, 106- 106об., 107 - 107об., 108об., 272об.
      18. БРИКНЕР А. Ук. соч., с. 75 - 76, 79, 88, 90 - 94, 97; ФЕДОСОВ Д. Г. Летопись русского шотландца, с. 231; ЕГО ЖЕ. От Киева до Преображенского, с. 256.
      19. РГВИА, ф. 846, оп. 15, N 5, л. 1 - 7об., 9об., 10об. -14, 15 - 16, 17об., 18об. -19, 20 - 21об., 23, 25 - 25об., 26об. -27, 28об., 29об. -30об., 31об. -32, 33 - 34, 35 - 36об., 37 об. -38, 51, 58, 59, 63 - 66 67 - 67об., 68об., 69об., 70об. -71, 72 - 73об., 75об., 76об., 78, 79 - 81, 82, 84об., 86 об. -87об., 88об., 89, 90об., 92об. -93об., 94об., 96 - 103об., 104об. -105, 106об. -108, 109об., 131, 136, 168, 193об., 221об., 225, 264 - 264об., 268, 281 - 281об., 320об.; БЕЛОВ М. И. Россия и Голландия в последней четверти XVII в. Международные связи России в XVII- XVIII вв. М. 1966, с. 82; ФЕДОСОВ Д. Г. Летопись русского шотландца, с. 242; DUKES P., HERD G.P., KOTILAINE J. Op. cit., p. 181; WILLS R. Op. cit., p. 39. Каждую пятницу П. Гордон получал сводку, включавшую сообщения от примерно пятидесяти корреспондентов, находившихся в различных частях Англии, официальные уведомления о новых назначениях в правительстве и при дворе, заседаниях английского парламента и сведения, подаваемые государственными секретариатами, о важнейших событиях в других странах Европы.
      20. ФЕДОСОВ Д. Г. От Киева до Преображенского, с. 258.
      21. Вильгельм Оранский во многом занял британский престол благодаря наследственным правам своей жены, которая была родной дочерью Якова II, и таким образом прямая линия наследования Стюартов формально не нарушалась. Поэтому в связи со смертью Марии II якобиты активизировали свои попытки по возвращению британской короны ее отцу. Из этой заметки следует, что в 1695 г. надежды на благоприятный исход дела для Якова II в Англии разделял и Патрик Гордон.
      22. РГВИА, ф. 846, оп. 15, N 5, л. 6, 15об., 25об., 37, 47об., 48об. -49, 50, 52, 55, 57, 58об., 59об., 134об., 135об. -136, 140об., 144, 225, 460об.; ГОРДОН П. Дневник, 1684 - 1689, с. 181 - 182, 185.
      23. ФЕДОСОВ Д. Г. От Киева до Преображенского, с. 258.
      24. РГВИА, ф. 846, оп. 15, N 5, л. 52, 56об.
      25. РГАДА, ф. 50, оп. 1 (1678 г.), N 1, л. 34 - 41; БЕЛОВ И. М. Письма Иоганна ван Келлера в собрании нидерландских дипломатических документов. Исследования по отечественному источниковедению. М. -Л. 1964, с. 376; ЕГО ЖЕ. Россия и Голландия в последней четверти XVII в., с. 73; EEKMAN Т. Muscovy's International Relations in the Late Seventeenth Century. Johan van Keller's Observations. California Slavic Studies. 1992, vol. XIV, p. 45, 50.
      26. РГАДА, ф. 35, оп. 1, N 259, л. 2 - 3, 6, 18 - 22, 24, 30; ф. 50, оп. 1. 1691 г., N 2, л. 1 - 15; РГВИА, ф. 846, оп. 15, N 5, л. 3, 5, 11об., 25об., 29об., 33, 37, 46 - 47об., 52, 58об. -59об., 65 - 65об., 68об., 79, 80, 85об., 87, 90, 98, 107об. -108об., 140об., 144, 156, 224об. -225об.; N 6, л. 6об.; ГОРДОН П. Дневник, 1684 - 1689, с. 181 - 185.
      27. DUKES P. Patrick Gordon and His Family Circle: Some Unpublished Letters - Scottish Slavonic Review. 1988, N 10, p. 49.
      28. РГВИА, ф. 490, оп. 2, N 50, л. 11; ф. 846, оп. 15, N 5, л. 3, 6, 10об., 15, 19об., 21, 22, 26 - 27об., 29об., 30об., 32об., 36, 37об., 48 - 48об., 50, 51об., 53 - 54, 55об., 57 - 57об., 58об., 59об., 60об. -61, 64об., 69об., 72, 77об., 79, 81об., 87, 88, 134об. -135, 136, 137 - 139, 140об., 144, 196 - 196об., 262 - 262об., 265об., 271об., 274об., 281об., 350 - 351об., 439; N 6, л. 6об., 79об.; ГОРДОН П. Дневник, 1684 - 1689, с. 29, 77, 81 - 82, 93, 107 - 108, 128, 165, 178, 182, 188, 199, 229 - 230; Памятники дипломатических сношений древней России с державами иностранными. Т. VII. СПб. 1864, с. 946 - 947; DUKES P. Op. cit., p, 19 - 49; БРИКНЕР А. Ук. соч., с. 13 - 14; ЦВЕТАЕВ Д. В. История сооружения первого костела в Москве. М. 1885, с. 26, 28, 32 - 33, 36, 59; The Caledonian Phalanx: Scots in Russia. Edinburgh. 1987, p. 18.
      29. Kings in Conflict. The Revolutionary War in Ireland and its Aftermath, 1689 - 1750. Belfast. 1990, p. 91; WILLS R. Op. cit., p. 38.
      30. РГВИА, ф. 846, оп. 15, N 5., л. 13об., 196об.; N 6, л. 79об.; БРИКНЕР А. Ук. соч., с. 123.
      31. РГАДА, ф. 35, оп. 1, N 271, л. 1 об.; оп. 4, N 9, л. 4об. -5.