Шилов С. П. Кайзеровский военно-морской флот и Россия перед первой мировой войной

   (0 отзывов)

Saygo

О германском императорском (кайзеровском) военно-морском флоте конца XIX - начала XX в. и его влиянии на международную ситуацию перед первой мировой войной написано большое количество книг и статей. Наиболее солидным изданием последних лет является монография исследователя из ФРГ М. Эпкенханса. В ней автор называет около 300 публикаций по истории германского флота и гонки морских вооружений1. Российская наука не представлена таким количеством публикаций. Однако это не умаляет заслуг отечественных исследователей, которые давно и плодотворно занимаются изучением этих проблем. Вопросов военно-морской политики кайзеровской империи касался в своих трудах А. С. Ерусалимский2. Германский флот явился предметом специального изучения В. А. Алафузова, Н. П. Полетики, Б. М. Туполева3. Англо-германскому морскому соперничеству посвятили свои статьи И. Ф. Сокольская и Д. В. Лихарев4.

Alfred_von_Tirpitz-2.jpg
Альфред фон Тирпиц
Bundesarchiv_Bild_183-R09316%2C_Leo_Graf_von_Caprivi.jpg
Канцлер Германской империи граф Лео фон Каприви де Капрера де Монтекукколи
Franz_von_Lenbach_F%C3%BCrst_Hohenlohe-Schillingsf%C3%BCrst_1896.jpg
Канцлер Германской империи князь Хлодвиг Карл Виктор цу Гогенлоэ-Шиллингсфюрст
800px-Bernhard_von_B%C3%BClow.jpg
Канцлер Германской империи Бернгард Генрих Карл Мартин фон Бюлов
Bundesarchiv_Bild_183-R03954%2C_Kaiser_Wilhelm_II.%2C_von_B%C3%BClow_und_Valentini.jpg
Бернгард фон Бюлов, кайзер Вильгельм и Рудольф фон Валентини (слева направо) на палубе яхты "Гогенцоллерн", 1908
Kaiser_Wilhelm-10959b_(Adolph_Behrens).jpg
Картина, изображающая кайзера в мундире адмирала, 1913

Как отечественные, так и зарубежные историки рассматривают военно-морскую политику кайзеровской Германии главным образом в рамках ее отношений с ведущей морской державой - Великобританией. Пройти "опасную зону" и не поссориться с Англией - вот та задача, которую решал главный идеолог и создатель германского флота министр и гросс-адмирал Альфред фон Тирпиц. Россия также обладала флотом, который хотя и уступал английскому, являлся важным фактором военно-политического значения. Для части германских государственных деятелей и военно-морских кругов, а также для кайзера Вильгельма II, союз с Россией означал дополнительную возможность миновать рифы английского противодействия при движении германского флота к заветной цели - могуществу рейха на морях и океанах. Германо-российский договор мог стать и основой континентального союза против Великобритании. В этой связи политика Вильгельма II и адмирала Тирпица и стратегия германского военно-морского командования в отношении России и ее флота требует специального изучения, что и является целью нашей статьи, написанной на основе новых источников из российских и германских архивов.

До войны с Японией 1904-1905 гг. по численности и тоннажу русский военный флот занимал третье место в мире после английского и французского, господствовал в Балтийском и Черном морях, увеличивал свое присутствие на Тихом океане. Морская сила крепила политические позиции России на международной арене, позволяла царскому правительству поддерживать страну среднего развития капитализма на высоком уровне великодержавного престижа. Пока Россию и Францию не соединили союзнические узы, немецкие военные моряки видели в русском флоте скорее союзника, чем противника. "Вплоть до 1887 года германский и русский флоты чувствовали себя почти братьями по оружию", - писал в "Воспоминаниях" адмирал Тирпиц5.

Благодаря подписанию "договора перестраховки" в 1887 г., Союз трех императоров - русского, германского и австро-венгерского утратил антифранцузское содержание. Отныне Германия даже теоретически не могла рассчитывать на поддержку русского флота в войне против французов6. Идея германо-русского "морского братства" была похоронена в результате политического и военного сближения России и Франции в начале 90-х годов XIX в. Несмотря на преобладание антианглийских красок7, русско-французский союз рассматривался военно-морскими кругами Германии исключительно как антигерманский.

Немецкие флотоводцы уже рисовали ужасные последствия блокады германских берегов русско-французскими эскадрами. И без того слабый германский флот был поделен на западный и восточный8. Для защиты от французского нападения с моря еще в 1890 г. был приобретен остров Гельголанд9. Вскоре заговорили и о необходимости создания современной военно-морской базы и против русских. Так как речь шла главным образом о защите прусских провинций, выбор пал на Данциг. И в скором времени на одной из докладных записок, посвященной необходимости обустройства опорного пункта для флота на Балтике, Вильгельм II собственноручно начертал: "Данциг должен стать военной гаванью первого ранга"10.

"Если союз с Россией невозможен, то почему бы ни попытаться заручиться поддержкой Англии?", - размышляли в Берлине. Дружба, а еще лучше военно-политический союз с "владычицей морей" мог бы гарантировать германские берега от морской блокады противника как в Балтийском, так и Северном морях. К тому же активность союзной Германии Италии против Франции напрямую зависела от того, в какую сторону будут направлены пушки английских кораблей в Средиземном море.

Курс на сближение с Англией становился ядром внешнеполитической концепции германского канцлера Г. Каприви. Будучи еще на должности руководителя морского ведомства, Каприви подчеркнул в 1887 г., что только в случае присоединения Англии к Тройственному союзу Берлина, Вены и Рима неблагоприятная для Германии ситуация в Средиземном море может измениться11. В том же году германский посланник в Риме доносил, что союзная Италия не выступит со своим флотом против Франции, если не получит на то одобрение ведущей морской державы12.

Логику морских офицеров можно было понять: Англия имела наибольший флот в мире. С этой точки зрения Россия выглядела как союзник менее привлекательно. К тому же ее военно-морской потенциал оценивался с некоторых пор невысоко.

В апреле 1893 г. атташе германского военно-морского ведомства в Санкт-Петербурге подвел итоги десятилетнего развития российского флота. Они не были впечатляющими. Причины скромных достижений русского флота назывались разные. Например, Россия почему-то исторически не являлась морской державой и от роду не имела морское население. Отсюда русским в профессии морского офицера не хватало силы воли, спокойствия, аккуратности и прилежания. Другая причина относительной слабости русского флота - техническая отсталость страны. До сих пор в России, по мнению атташе, не уделялось должного внимания судостроению и производству машин. Наконец, на развитии флота отрицательно сказывалась бюрократизация общественной жизни и недостатки народного образования: "В государственных морских и иных учреждениях сидят чиновники, которые не внушают доверия". Правда, в русском флоте есть настоящие профессионалы своего дела, которых атташе назвал "солью офицерского морского корпуса". Это немцы балтийского происхождения, составляющие 13% командного состава флота, а также шведы и финны13.

Итак, Каприви и его сотрудникам больше импонировали английские моряки. Но пока не было той силы, которая могла бы заставить Англию отказаться от изоляционизма, да еще в пользу страны, претендовавшей на все большее участие в колониальных делах. Пока кайзеровское правительство определялось с выбором морского союзника, немецкие адмиралы били тревогу по поводу превосходства русских и французов в прибрежных морях.

В меморандуме германского верховного командования флота от 14 февраля 1895 г., составленного для руководителя морского ведомства Гольмана, военный потенциал кайзеровского флота предстал "в самом неблагоприятном свете"14. Германскому побережью на Балтике угрожали 15 русских броненосцев, в их числе 10 были современные. 9 французских броненосцев угрожали берегам Северного моря. Нельзя было списывать со счетов и Данию, которая могла поддержать Франко-русский союз 4-5 крупными кораблями. Такому мощному давлению на море Германия могла противостоять 25-ю кораблями устаревшего типа, из числа которых только 2, броненосцы "Кронпринц" и "Фридрих Карл", считались современными15. Не надо быть военно-морским стратегом, чтобы не видеть очевидного - при таком соотношении сил германский флот не мог гарантировать успех любой морской операции. "Даже если нам ...удастся разбить северный французский флот прежде, чем последует объединение с русскими, то все равно мы не сможем воспрепятствовать полной изоляции нашего побережья". Рекомендации командования флота имели программный характер. Германия "должна достигнуть господства в Северном и Балтийском морях, по меньшей мере, против объединенного северного французского и балтийского русского флотов. В противном случае все выделенные накануне средства для флота и (Кильского - С. Ш.) канала будут затрачены напрасно"16.

С политической точки зрения меморандум не выдерживал критики. Трудно было представить ситуацию, в которой Великобритания равнодушно наблюдала бы за тем, как кайзеровский флот успешно расправляется с русско-французскими эскадрами. Немецкие флотоводцы надеялись на то, что о нейтралитете Великобритании должна побеспокоиться дипломатия. В мемуарах Тирпиц указывал на ошибочность таких надежд. Кроме того, придерживаясь принципа баланса сил, англичане даже в случае победы над Франко-русским союзом немедленно повернули бы свою внешнюю политику против Германии17.

Обострение англо-германских отношений не заставило себя ждать. В начале 1896 г. в Англии резко отреагировали на телеграмму Вильгельма II президенту Транссвааля (Южная Африка) П. Крюгеру. Кайзер поздравлял Крюгера с успешным отражением набега английских колониалистов во главе с Л. Джемсоном. В германских военно-морских кругах стали серьезно говорить о грозящей опасности со стороны "владычицы морей". "Как нам вести морскую войну против Англии с надеждой на успех?" - спрашивал Тирпица адмирал А. Штош18. Тирпиц вынужден был признать, что верховное командование флота не имеет плана войны против Англии. Отсутствие у флота антианглийских рецептов связано с тем, не без сарказма заметил Тирпиц, что "в войне с Францией и Россией нам ближе всаживать пули"19.

Инцидент с депешей Крюгера позволил Тирпицу наполнить свой главный тезис "флот против Англии" реальным экономическим содержанием. Он сделал вывод о неизбежности столкновений германских и английских интересов, которые должны произойти на территориях, традиционно считавшихся сферой приложения английских капиталов. Отныне адмирал убеждал себя и пытался убедить других, что Германия лишь в том случае сможет добиться улучшения отношений с Англией, если остановит свое промышленное развитие и опустится до положения "бедной аграрной страны"20. Эти мысли были созвучны со словами его "старого учителя" Штоша. "Поскольку внешняя политика Англии руководится исключительно торговыми интересами, нам следует рассчитывать на враждебность этого островного народа. Последняя претворится в действие, как только этим господам удастся обеспечить невмешательство Франции и России"21.

Таким образом, Штош поставил еще одну важную проблему: что нужно сделать для того, чтобы Россия, а вместе с ней и Франция, сохранила антианглийский дух внешней политики и гарантировала тем самым если не поддержку, то абсолютное "невмешательство" в англо-германский конфликт? Возможно, ответ лежал в продолжении традиций бисмарковской политики, почитатели которой не одобряли измены Союзу трех императоров? Союз с Россией, а вероятно и с Францией, позволил бы с позиции силы решать проблему англо-германских отношений. Казалось, что на первых порах Тирпиц не исключал такой возможности.

Как только в 1897 г. Тирпиц пришел в военно-морское ведомство, он немедленно попытался заручиться поддержкой все еще влиятельного отставного канцлера О. Бисмарка. Официальным поводом для визита к бывшему канцлеру послужила идея присвоить одному из новых кораблей имя "Князь Бисмарк". Князь равнодушно отнесся к затее военно-морского ведомства. Насупив густые брови, он заметил: "я не котенок, который искрится, когда его гладят". Зато Бисмарк проявил интерес к делам международной политики. Когда речь зашла о России, он выразил недовольство политическим курсом германского правительства. Заметив, что "расторжение германо-российского договора о перестраховке было величайшим несчастьем", Бисмарк рекомендовал в случае англо-российского конфликта руководствоваться девизом "нейтралитет по отношению к России". Тирпиц попытался возражать: "новый Питт не захочет такого нейтралитета и предпочтет иметь нас врагами". Однако "возможны и иные комбинации, причем только внушительный флот может сделать союз с нами выгодным для России и других держав"22. Под другими державами Тирпиц по- видимому имел в виду Францию, флот которой занимал второе место в мире после английского. Для Тирпица было ясно, что морская сила Тройственного союза недостаточна для уничтожения английского мирового господства. Именно поэтому в германских морских кругах говорили о желательности пополнить список друзей Германии странами, которые могли бы реально угрожать англичанам. Об этом свидетельствовала служебная записка Г. А. Мюллера, которую он составил в 1896 г. для принца Генриха, будучи его адъютантом. Этот документ заслуживает внимания исследователей, так как отражает настроения, которые господствовали в военно-морском руководстве Германии, да и некоторых политических кругах того времени в вопросе о будущих союзниках Германии. Мюллер выступил за ориентацию на Великобританию. Однако он упомянул о другой идее, которая становилась все более популярной - идее союза с Францией и Россией. Для многих альянс с Францией означал "значительный прирост силы на море, а с Россией, что в этом случае является важнее, приобрести союзника, который мог бы атаковать британскую империю и на суше"23. Такая комбинация в принципе устраивала и Тирпица. Однако он был против соглашения с одной Россией. Так о "положительном значении" германо-русско-французского договора против Англии Тирпиц писал статс-секретарю внешнеполитического ведомства О. Рихтгофену в начале ноября 1904 г., когда правительство обсуждало возможность предложения союза России24.

Понимал Тирпиц и другое: тезис "русский флот - потенциальный противник", мог эффективно использоваться морским ведомством для лоббирования новых планов военно-морских вооружений в рейхстаге. Однако упоминание об антианглийской направленности германских морских вооружений могло вызвать у депутатов рейхстага, мягко говоря, непонимание. Вариации на темы успешной войны с Англией отдельных представителей военно-морского командования Тирпиц воспринимал резко отрицательно. В мае 1897 г. адмирал Э. Кнорр представил кайзеру план военных операций, предусматривающий высадку армейского десанта на английском побережье25. Спустя некоторое время Тирпиц заметил канцлеру X. Гогенлоэ: "Идея завоевания Англии безумна. Даже если мы успешно высадим два армейских корпуса,.. они не смогут удержаться там без поддержки"26.

Поворот германской военно-морской политики против Англии мог наполнить реальным содержанием разговоры о союзе с Россией. Движимый "родственными чувствами" к своему кузену Николаю II, Вильгельм II был не прочь порассуждать и на темы братства по оружию и партнерства Германии и России в колониальных делах. Правда, братание флотов вряд ли могло произойти на Ближнем Востоке. После армянских погромов в Османской империи 1895-1896 гг. в Берлине не исключали возможности, что Черноморский флот и Средиземноморская эскадра в ходе совместной военной операции разблокируют проливы Босфор и Дарданеллы. Тем самым германские интересы в Турции могли быть подорваны27. Другое дело - политика раздела и порабощения Китая: стремление царизма на Дальний Восток было на руку тем германским лидерам, которые не желали видеть сильным российский флот на Балтике. Еще в конце 1887 г. советник германского посольства в Петербурге Б. Бюлов так сформулировал одну из целей германской внешнеполитической программы: "надо оттеснить Россию от Балтийского и Черного морей"28.

Перспективы ослабления позиций на Балтике заставляли и Санкт-Петербург подыгрывать идее морской дружбы. В августе 1897 г. кайзеру присвоили звание адмирала русского флота. За этим актом удовлетворения "декоративного самолюбия"29 кайзера скрывался политический смысл: во-первых, лишний раз миру и, прежде всего французам, демонстрировалось германо-русское согласие и дружба. Во-вторых, Вильгельму II как адмиралу России передавались списки личного состава русского флота30.

В ноябре 1897 г. кайзер осмотрел крейсер "Владимир Мономах" и немедленно поделился своими впечатлениями с рейхсканцлером Гогенлоэ. В телеграмме кайзера Гогенлоэ прочитал о том, как был счастлив Вильгельм II при виде реющего по ветру флага русского адмирала Вильгельма. Кайзер пожелал русским морякам счастливого плавания и дружбы с германским флотом в дальних морях и попросил передать царю, что во все времена Россия может рассчитывать на немецкий флот, "если речь пойдет о том, чтобы отвратить опасность и беду..."31. Можно согласиться с германским историком В. Хубачем, который назвал это высказывание кайзера "спонтанным"32. Однако рассуждения кайзера на темы братства германского и русского оружия звучали все чаще. Российские морские агенты тщательно их отслеживали. Об этом свидетельствовали их подробные отчеты из Берлина. Так, в январе 1898 г. морской агент Э. Э. Кеттлер докладывал о беседе с Вильгельмом II: "По высказанному императором мнению один броненосец легко может справиться с целой эскадрой крейсеров и он уверен в том, что имея на Востоке 4 броненосца "Сисой Великий", "Наварин", "Кайзер" и "Дойчланд" мы (Россия и Германия) в состоянии будем поддерживать там порядок"33.

На другой встрече, во время вручения морским агентом списков состава русского флота, Вильгельм II с удовлетворением отмечал, как русские и немецкие войска "плечо о плечо сражаются и действуют в Китае". При ссылке морского агента А. К. Полиса на общность организации и традиций двух армий, он оживился, заметив, что "при наших дедах между обеими армиями существовали братские отношения"34. Морской агент также сообщал в Петербург о распространившихся в последнее время разговорах "о храбрости наших войск, наших начальников и выражения желания возобновления прежних союзных отношений"35.

Кайзер, казалось, был сторонником того, чтобы от разговоров перейти к делу. Во время встречи двух монархов в Данциге и Ревеле, соответственно в 1901 и 1902 гг., Вильгельм II указывал Николаю II на возможность подписания договора о согласовании политики на Дальнем Востоке36.

К желанию кайзера сотрудничать с русскими на море в германском морском ведомстве относились осторожно. На первый взгляд поворот германской военно-морской политики против Англии давал исторический шанс вместе с другими морскими державами разрушить монополию Великобритании. Однако в упомянутой докладной записке Мюллера принцу Генриху будущий руководитель морского кабинета обрисовал безрадостную картину итогов войны "пестрой коалиции" держав над английским колониализмом: "Большие, заселенные европейцами британские колонии, автономные колонии, станут, очевидно, республиками, Канада может быть присоединена к Соединенным Штатам Северной Америки, усиление которых как раз не лежит в наших интересах. Россия из всего этого... получит Индию, а вместе с ней и львиную долю добычи. Кроме того, она получит на Востоке и в Китае свободу рук. Франция приобретет английский островной канал, увеличит тропические колонии в Африке и Вест-Индии, а может быть... и Египет. На долю других держав коалиции, а также Германии, выпадет весьма скудный урожай военных достижений, соответственно выраженных в усилении флота. Большего, чем увеличения Германской Восточной Африки, едва ли следует ожидать"37.

Таким образом, война с большим количеством союзников против Великобритании привела бы, по мнению Мюллера, к "самому скверному" результату: "Германия дорого платит за право иметь колонии и получает взамен чудовищное усиление России". Вывод Мюллера звучал в духе внешнеполитических установок рейхсканцлера Каприви - не конфронтация, а сотрудничество с великой морской державой на основе общих интересов по "подавлению России". Взамен "мы могли бы рассчитывать на поддержку Англии в области внеевропейских приобретений"38.

Тирпиц не мог одобрить варианта союза со страной, против которой он собирался строить свой флот. Но он не спешил признать продуктивной и идею альянса с Россией. Постепенно Тирпиц пришел к выводу и убедил в этом многих дипломатов, что такой союз имел бы значение лишь в случае реальной угрозы британской Индии со стороны России. А поскольку "русские не пойдут через горы в Индию, - заявил он в октябре 1898 г. канцлеру Гогенлоэ, - союз с Францией и Россией не принесет пользы"39.

По всей видимости, уже тогда морской министр понимал, чем может обернуться новый гнев Англии для таких планов. Так в противоположность высказываниям кайзера о возможном военно-морском сотрудничестве на Дальнем Востоке, Тирпиц призывал германское правительство к более осторожной политике в этой части мира. В ноябре 1897 г. он выступил против поспешности в деле захвата китайской бухты Цзяочжоу: Тирпиц опасался не только отрицательной реакции Великобритании, но и протеста России, несмотря на некие устные договоренности по этому делу кайзера и царя. Глава морского ведомства полагал, что отныне всякую враждебную политику в отношении Англии необходимо отклонить. Германии при строительстве военно-морского флота важно миновать "опасную зону", через которую она должна пройти по причине неизбежного противодействия со стороны Англии40.

Сомнения кайзеровских адмиралов в эффективности совместных действий с русскими на море усилилось в связи с перспективами переброски кораблей Балтийского флота на Дальний Восток. В январе 1901 г. германское военно-морское ведомство было информировано своим атташе о новой "Программе дислокации русских военно-морских сил". Программа свидетельствовала о намерениях России "всеми средствами и так быстро, как только возможно усилить флот в Восточной Азии... за счет домашнего Балтийского флота". В этой связи русский флот "долгие годы не будет иметь существенного значения"41.

Англо-японский договор 1902 г. осложнил международную ситуацию. Политике России на Дальнем Востоке был противопоставлен единый фронт Англии и Японии, отчасти поддержанный и США42. Была ли франко-русская дружба в состоянии выдержать такое серьезное испытание? В Германии не без удовлетворения отмечали нежелание французов поддерживать дальневосточную политику царизма. Правда, французской стороной, как сообщал германский атташе, "в последнее время много было сделано для того, чтобы продемонстрировать миру сердечное согласие между французскими и русскими моряками. Попытка французов придать им нечто особенное носит односторонний характер и не находит с русской стороны обнадеживающей предупредительности"43. Зато Берлин подбадривал Санкт-Петербург в канун войны русских с японцами. В свою очередь и в России хотели верить в искренность заверений о дружбе германского кайзера.

Летом 1903 г., петербургский кабинет, готовя встречу русского и германского монархов, уже рассматривал возможность заключения секретного договора с Германией на условиях сохранения франко-русского союза. А вскоре появилась и возможность подкрепить слова конкретными фактами тесного сотрудничества.

В августе 1903 г. начальник главного морского штаба России контр-адмирал З. П. Рожественский предложил германскому атташе П. Гинце провести совместные маневры германских "больших" против "малых" русских кораблей в Балтийском море. "Мы являемся хорошими друзьями, - мотивировал Рожественский свою инициативу и, после паузы, добавил, - На данный момент". Гинце немедленно сообщил Тирпицу о почти сенсационном предложении русского адмирала. Но Тирпиц с ходу отмел рискованное в политическом отношении мероприятие. Внимательно изучив донесение атташе, руководитель морского министерства разглядел многозначительность в паузе русского адмирала, подчеркнул слова "на данный момент" двумя чертами и поставил восклицательный знак44. В целесообразности проведения совместных маневров сомневался и Гинце: "Насколько я могу видеть, мы будем иметь от таких маневров с русским Балтийским флотом меньшую, чем русские пользу ...Мы получим опыт борьбы только с неполноценным противником; такие совместные маневры позволят... получить глубокие представления об организации, руководстве и тактике (германского флота - С. Ш.), и если мы действительно русский флот, как полагаем, превосходим в этом отношении, то я замечу отсутствие пользы на нашей стороне и вижу ее очень отчетливо на другой. Наконец, нам будет необходимо положить в основу совместных маневров широкое согласование, примерно по аналогии нашего предписания для осенних маневров. Уже этим станет очевидным многое из того, что мы сейчас храним в тайне. Последствия, которые в политическом смысле будут иметь флотские маневры, я не берусь обсуждать. У меня сложилось впечатление, что Рожественский предложил это вполне серьезно и все же я хотел бы воздержаться от окончательного мнения... до более близкого знакомства с побудительными мотивами обсуждаемой идеи"45.

Итак, в Берлине дальше обещаний о соблюдении прорусского нейтралитета не шли. Осенью 1903 г. в Висбадене Вильгельм II отговорился от просьбы царя в случае возникновения русско-японской войны заявить от имени германского правительства о дипломатической поддержке России. Кайзер (читай: Тирпиц - С. Ш.) опасался, что англичане могут использовать такое заявление как предлог для вооруженного выступления46. Таким образом, вернуться к теме совместных маневров флотов было так и не суждено.

Русско-японская война показала, что присутствие русского флота на Балтике имело для Германии большее значение, чем это могло казаться ранее. Ведомство Тирпица увидело, наконец, в русском флоте силу, которая могла бы при определенных обстоятельствах сдерживать английские эмоции в отношении роста германской морской мощи. Почти символичным выглядит тот факт, что именно с отплытием в октябре 1904 г. Второй Тихоокеанской эскадры навстречу своей гибели в Корейский пролив английские окрики в сторону Германии усилились. Помощь немецкой пароходной компании "ГАПАГ" в снабжении углем эскадры Рожественского вызвала у английского общества стойкую аллергию ко всему тому, что связано с немецким флотом. Приступ антигерманской морской болезни усилился у англичан в связи с гулльским инцидентом в октябре 1904 г. А в феврале 1905 г. гражданский лорд адмиралтейства А. Ли перешел к открытым угрозам, заявив, что "британский флот готов первым нанести удар прежде, чем другая сторона получит время прочесть в газетах об объявлении войны"47.

Опасения спровоцировать Англию и привели к появлению у германских военно-морских стратегов во главе с Тирпицем "комплекса Копенгагена48". Кайзеровское морское ведомство готово было принести в жертву этому комплексу не только планировавшееся германской дипломатией русско-германское соглашение, но и другую любимую идею49 Вильгельма II - германо-русско-датское соглашение о нейтрализации входа в Балтийское море.

Гульский инцидент перевел разговоры о германо-российском союзе в практическую плоскость. Однако Тирпиц оказался верен однажды избранной тактике. Он вновь выступил решительно против поддержанной кайзером идеи союза с Россией. Теперь Тирпиц аргументировал свою позицию не только ссылкой на вероятные осложнения с Англией, но и отсутствием русского флота на Балтике. "В случае же войны с Англией, вспоминал Тирпиц, при нашем еще не развитом флоте, к тому же лишенном тогда поддержки русского Балтийского флота, нам пришлось бы расплачиваться нашей внешней торговлей и колониями"50.

Обсуждение плана соглашения состоялось 31 октября 1904 г. у канцлера Б. Бюлова. На заседании присутствовали руководитель иностранного ведомства О. Рихтгофен, тайный советник Ф. Гольштейн, начальник генерального штаба А. Шлиффен, Тирпиц и его сотрудник капитан А. Трота. Гольштейн выступил за то, чтобы вслед за инициативами кайзера, имеющими цель сближение с Россией, предложить ей союз. Гольштейн был уверен, что совместное германо-русское военное давление побудило бы и французов вступить в создававшуюся коалицию континентальных держав. Бюлов согласился с мнением Гольштейна. Для него соглашение с Россией было своеобразной "клеткой зародыша"51 будущей объединенной континентальной Европы, в которой решительно улучшилась бы позиция германского рейха в споре с Великобританией за гегемонию на морях. Тирпиц и Рихтгофен выступили против. Тирпиц не видел пути осуществления континентального союза на практике. По его мнению, захват Германией Эльзаса и Лотарингии в результате франко-прусской войны препятствовал даже "под дулом револьвера" любому плану совместных действий с Францией52.

На следующий день, 1 ноября 1904 г., Тирпиц уточнил свою позицию в письме Рихтгофену. Он подчеркнул, что "польза от союза с Россией в случае войны на море равна для нас нулю". Кроме того, и "в сухопутной войне он не имел бы большого значения", так как помощь "от лишних 100-200 тыс. человек в войне миллионов будет невелика". Руководитель морского ведомства вновь обратил внимание на опасность столкновения с Англией. Для этого "достаточно, чтобы плавание русских аргонавтов сопровождалось новыми инцидентами, вроде недавно урегулированного Гульского"53.

Проведение военно-политической экспертизы германо-русского союза было поручено сотруднику Информационного бюро морского министерства В. Фоллертуну.

Фоллертун подчеркнул, что сделка с Россией безусловно обезопасит восточные границы Германии. Но вместе с тем союз поставит под вопрос успехи германской восточноазиатской политики, а именно "усилит давление на море со стороны Англии и приведет к противостоянию с Японией". Фоллертун отверг всякую возможность уговорить Францию присоединиться к континентальному союзу, так как "благоразумные французские политики" оценивают "английскую опасность выше, чем вытекающие из русского союза возможные осложнения" (из-за невыполнения обязательств по франко-русскому союзу - С. Ш.)54. Фоллертун безошибочно указал на новые тенденции французской внешней политики.

В 1890-х годах во Франции стали осознавать, что противостоять одновременно Англии на море и Германии на суше невозможно. Французские сметы военно-морского флота, в отличие от расходов на армию, стали уменьшаться55. К тому же чрезмерное увлечение России азиатскими проблемами в ущерб безопасности Франции в Европе, а также отсутствие морской конвенции побуждало французов к поиску более сильного морского союзника. Отказ от противостояния англичанам позволял французам сконцентрироваться против реальных и потенциальных союзников Германии в Средиземном море и, что не менее важно, "развязать руки для решения колониальных задач"56. Фоллертун ошибочно полагал, что Франция отказалась от доминирующей в русско-французском союзе антигерманской наступательной идеи и, в рамках соглашения Антанты, перешла к оборонительной концепции57. В ходе марокканских событий был продемонстрирован антигерманский наступательный характер французской колониальной политики.

Невозможность договориться с Францией, по мнению Фоллертуна, лишний раз доказывала, что идеи наступления на Индию русско-германских войск, либо одной русской армии лежала в области утопии. В случае войны с Францией и "при колеблющейся позиции Австрии", Германия не сможет предоставить военный контингент для индийского похода. Фоллертун привел убедительные доводы того, что и Россия не могла вести успешное наступление в Средней Азии "даже при условии получения в Восточной Азии свободы рук".

Аргументы, которые должны были показать утопичность идеи наступления России на Индию, а в целом и всей затеи с германо-российским альянсом, были следующие: во-первых, Россия еще не готова была со строительством железных дорог в Азии. Во-вторых, широкий фронт наступления через Афганистан и Памир почти исключал единое руководство операциями. Наконец, имелись серьезные политические проблемы с Афганистаном, который, находился под английским влиянием58.

Германское командование флота делало мрачные прогнозы. В начале декабря 1904 г. начальник военно-морской станции в Вильгельмсгафене адмирал Ф. Бендеманн, назвал ситуацию для выступления Великобритании как нельзя благоприятной. Во-первых, отсутствие русского Балтийского флота в Европе было на руку англичанам. Во-вторых, Франция "не является дружественной" и "нельзя рассчитывать на поддержку" Австрии и Италии. При такой расстановке политических сил шансы на успех в борьбе с английским флотом не велики. Даже концентрация всех германских военно-морских сил в Северном море не привела бы к сколько-нибудь существенным положительным результатам и только на время заставила англичан отложить стратегическое наступление59.

Перспективы столкновения с Великобританией подтолкнули штаб Адмиралтейства во главе с адмиралом В. Бюкселем приступить к тщательному анализу международной ситуации. В меморандуме от 1 января 1905 г. Бюксель иначе, чем его коллеги из военно-морского ведомства, оценил роль России в англо-германском военном конфликте. Несмотря на финансовые и военные потери "поведение России становится очень важным для политического положения в целом"60. Для успешных действий против Англии Бюксель настаивал на оккупации Дании и нарушении нейтралитета Швеции. Эти действия позволили бы, по его мнению, разблокировать выход из Балтийского моря в проливе Скагеррак и тем самым расчленить силы британского флота: "В состоянии ли мы будем оккупировать датскую область так, как это было бы лучше для нашего военно-морского руководства, в сущности, будет зависеть от позиции, которую займет Россия. От России будет зависеть и поведение Швеции в отношении нарушения ее нейтралитета вследствие загораживания (минами - С. Ш.) Флинт-форватера"61. Итак, операции на море против Англии должны были быть поддержаны Россией. Следует заметить, что Бюксель открыто не призывал к заключению германо-русского союза. Вопросы международной политики лежали вне сферы компетенции адмиралтейства. Однако желание начальника штаба адмиралтейства достигнуть политического соглашения с Россией просматривается ясно.

Гибель русского Балтийского флота в Цусимском сражении 14-15 мая 1905 г. произвела в Германии колоссальное впечатление. Теперь никто даже в самых утопических идеях не мог рассчитывать на морскую силу России в борьбе против Великобритании. "С Россией, как морской державой, не только в Восточной Азии, а также во всех открытых морях покончено на десятилетия", - писали в немецких газетах62.

Германским политикам и военным было о чем поразмыслить. С одной стороны, поражение России в войне с Японией ослабляло российско- французский альянс и открывало новые перспективы для германо- российского взаимодействия. С другой - можно было бы с большей пользой для себя использовать ослабление России в Балтийском море. Почему, например, не попытаться добиться максимального влияния Германской империи в Швеции и Норвегии? Последняя вот-вот должна стать независимым государством и могла быть весьма удобной для операций кайзеровского флота против "владычицы морей". Теперь можно меньше церемониться и с Данией и попытаться добиться от нее уступок в деле антианглийского по своей сути договора о северных проливах. Наконец, в связи с отсутствием на Балтике сколько-нибудь сильного противника, открывались перспективы осуществить давний стратегический замысел Тирпица: собрать в один кулак всю мощь флота против Великобритании. В этом случае удар по амбициям самой сильной морской державы мог быть весьма болезненным.

Отсутствие у России "морской мощи" в Балтийском море вполне устраивало ведомство Тирпица. Если Россия сохранит реваншистские настроения, то будет меньше интересоваться делами Европы и Ближнего Востока. Основные силы российского флота будут концентрироваться в Тихоокеанском бассейне и направлены, таким образом, против Японии. Дальневосточная дислокация русского флота позволяла добиться еще одной цели - сохранить напряженные англо-российские отношения.

Однако надежды на то, что Россия задержится на Дальнем Востоке, постепенно таяли. Отказ от ратификации союзного с Германией Бьеркского договора 1905 г. ставил на новый уровень проблему безопасности границ Российской империи. Иллюзия возможного альянса уступила место осознанию реальной германской угрозы. К тому же географическое положение Финляндии, входившей в состав империи Романовых, и прибалтийских провинций ставило их в зависимость от того государства, чей флот преобладал в Балтийском море. До сих пор это была Россия.

Опасаясь, что Германия и Швеция могут немедленно воспользоваться результатами Цусимы для усиления своего экономического и политического влияния в провинциях Балтийского бассейна и Финляндии, Николай II в рескрипте от 29.06.1905 г. на имя морского министра указал: "Первейшей обязанностью морского ведомства я ставлю безотлагательное обеспечение морской обороны отечественных берегов во всех наших водах, а затем уже в зависимости от средств, постепенное воссоздание боевых эскадр"63.

11 апреля 1906 г. Гинце сообщал из Севастополя, что офицеры и команды кораблей Черноморского и Балтийского флотов выступают против реваншистской войны с Японией64. Вернувшись к теме "Россия и ее флот" в январе 1907 г., германский атташе уточнил: "Русский флот ищет реванша за Цусиму не в восточно-азиатских водах". Морские интересы России вновь распространяются на Балтику и "Европа еще пожалеет о дне, когда бросила Россию на произвол судьбы в ходе русско-японской войны". Именно этот тезис, по мнению Гинце, может стать главным в идеологии возрождения морской мощи России.

Однако дела у Санкт-Петербурга в деле возрождения флота шли медленно. Из-за отсутствия в казне денег Николай II утвердил самый недорогой вариант судостроительной программы, получившей название малой. К тому же совет министров 13 ноября 1906 г. принял решение, что новый российский флот будет строиться на отечественных верфях и руками российских рабочих. В Германии не скрывали скепсиса по поводу этого решения. На сцене одного из самых посещаемых частных театров Берлина была поставлена пьеса под названием "Чудовище". Ее автор, некий Лейман, попытался изобразить воровство и продажность русского чиновничества при распределении судостроительных заказов морского министерства. По ходу спектакля царь предлагал прибывшему в Россию английскому принцу осмотреть строившийся броненосец. В последний момент становилось известно, что кредиты, отпущенные для строительства броненосца, уже израсходованы, а строительство так и не началось. Царь пытался задержать английского гостя, пока из досок не был сколочен корабль. Пьеса не осталась незамеченной в Санкт-Петербурге. Посольство России в Берлине вынуждено было в виде неофициального представления обратиться с письмом протеста на имя канцлера Бюлова65.

Линию поведения в отношении политики возрождения русского флота Гинце прописал в донесении кайзеру в середине апреля 1908 г. Он обратил внимание на то, что в обозримом будущем русский флот не сможет "навредить немцам". Поэтому "вполне в немецких интересах лежит, чтобы Россия сегодня подошла к строительству нового флота", так как "всякое увеличение морских держав нам можно будет использовать в качестве противовеса открытым претензиям Англии на владение морем"66.

Гинце мало смущал факт подписания российско-английского соглашения: "история показывает, что друзья сегодня могут стать врагами завтра". Если Россия останется врагом Германии, то в этом случае готовые и находившиеся в постройке русские военные корабли станут "легкой добычей" немцев67. По его словам, будут захвачены и русские военные гавани, такие как Либава и базы флота на Аландских островах. При этом Либава, построенная "для вылазок против Германии", будет использована как плацдарм для "революционизации" балтийских провинций и наступления на Санкт-Петербург. В свою очередь, Аландские острова - это "отличный базис для революционизации Финляндии и, если будут иметься в распоряжении войска, для высадки десанта на финское побережье"68.

Сложнее дело обстояло с базой русского флота в Кронштадте, которая прикрывала с моря столицу российской империи. Германскому флоту Кронштадт "сложно атаковать из-за фарватера". С севера же, со стороны Финляндии взятие Санкт-Петербурга германскими войсками при поддержке флота представлялось более простой задачей, чем с запада. Правда Гинце не переоценивал стратегическое значение оккупации Санкт-Петербурга: "Петербург не представляет всю Россию, как Париж Францию, хотя и является сосредоточением всей элиты России начиная с Петра Великого". Итак, резюмировал Гинце, возрождение морской силы России на Балтике в обозримом времени не будет представлять опасности для Германии и "пара больших линейных кораблей более или менее ничего в этом не изменят"69.

Оптимизм Гинце разделяли не все. Так в докладе штаба Адмиралтейства на высочайшее имя призывалось не обращать внимания на "внешне малый прогресс" в возрождении русской морской силы. Несмотря на длительную бездеятельность морского министерства и бесплановость его политики, русский флот на Балтике в скором времени достигнет такой силы, с которой нельзя будет обращаться как "quantite" negligeable" (не стоящей внимания - франц.)70. И хотя у России нет на сегодняшний день ведущего дивизиона линейных кораблей, подчеркивалось в докладе, имеющиеся в наличии боеспособные военно-морские силы в составе крейсеров и миноносцев "в первую очередь повлияют на наши операции" на море71. Итак, русский флот вновь постепенно превращался в противника Германии.

Боснийский кризис сделал германо-русские отношения более сложными. В июне 1909 г., уже в качестве военного представителя при царе, Гинце докладывал кайзеру, что не знает ни одного русского, который видел бы пользу от участия в войне с Великобританией на стороне Германии. Россия еще в 1907 г. убрала "камень преткновения" с дороги полюбовного соглашения с Англией. Отныне "в обозримом времени никто не станет думать об индийском походе иначе как авантюре, которая более безнадежна, чем война с Японией"72. Отсюда все разговоры о возможном союзе с балтийской соседкой теряли всякий смысл. Для Гинце гораздо большее значение имела не политическая, а военная оценка союза с Россией. Против Англии она "исчисляется немногим выше нуля". Во-первых, русская армия "подготовлена, организована и размещена для европейской войны", а не для похода на Индию. Во-вторых, морские амбиции России ничем не подкреплены. Русский флот, в обозримом времени "для союзников без пользы", а "совместные операции для него опасны". Одни перспективы усиления России на море, по мнению Гинце, не являются решающим аргументом для заключения альянса. "Россия с помощью заграницы может строить пригодные корабли. Однако для того, чтобы укомплектовать их соответствующими экипажами, требуется больше времени, чем может ждать Германия"73.

Итак, в Германии не желали ждать, пока Россия вновь станет полноценной морской державой. Тем более еще неизвестно, с какой целью русские направят свою балтийскую эскадру к Данцигу: для того, чтобы объединиться с кайзеровским флотом в "вечном союзе" или чтобы блокировать его под аплодисменты английских моряков.

В России в связи с разработкой большой программы судостроения наметились перспективы долгосрочного планирования строительства флота. В начале 1911 г. во всеподданнейшем докладе на имя Вильгельма II начальник штаба адмиралтейства А. Геринген обратил внимание кайзера на то, что уже нет сомнений в стремлении России к возрождению статуса морской державы путем создания Балтийского и Черноморского флотов. И хотя боевая подготовка Черноморского флота в целом лучше, чем Балтийского, "благодаря новой военной организации и долгосрочному планированию", Германии грозит создание "ядра действительно активного русского флота в Балтийском море, если его боевой подготовкой в будущем будут заниматься серьезнее, чем это было до сих пор"74.

Вскоре в Германии последовали и первые мероприятия по предотвращению российской опасности с моря. В политическом отношении просматривалось стремление Берлина содействовать усилению Швеции и ее флота. В записке штаба Адмиралтейства, составленной для доклада кайзеру, шведские морские планы рассматривались с точки зрения того, что "Россия, в случае войны, будет связана возможно большим количеством вооруженных сил"75.

В сентябре 1912 г. из порта, расположенного в Северном море в Вильгельмсгафене в балтийский Данциг были переброшены броненосцы старого типа "Бранденбург", "Верт", а также два легких крейсеров "Ирене" и "Принцесс Вильгельм". "Для нас такая перемена стоянки, представляет интерес, - сообщал из Берлина русский морской агент, - ибо ...этим перемещением увеличивается число судов имеющих вероятно назначение действовать против нас, к которым можно ...прибавить и резервную формацию Балтийского моря, базирующуюся в Киле"76.

Русский флот как реальная угроза стал преподноситься германской общественности с 1913 г. После очередной речи первого лорда английского Адмиралтейства У. Черчилля в середине октября, посвященной морским вооружениям Англии и Германии, Тирпиц заявил "с оттенком нетерпения" в интервью немецкому корреспонденту о невозможности объяснить англичанам, что германский флот строится не исключительно против Великобритании. Кроме того, он не нашел в речи Черчилля ни слова о кораблестроении в России, "тогда как наше положение именно в Балтийском море нас начинает беспокоить"77. В политической мотивировке к морскому бюджету на 1914 г. Тирпиц вновь обратил внимание, на этот раз депутатов рейхстага, на Россию, где наблюдался наибольший рост ассигнования на военно-морское строительство. Он подчеркнул, что морской бюджет России за последнее пятилетие вырос в пять раз, т. е. на 302 млн. марок. В то время как затраты Германии на флот увеличились в это же время только на 55 млн. марок78. Таким образом, Тирпиц был не прочь использовать тезис об угрозе России немецким берегам с целью давления на рейхстаг. Перспективы выделения для Балтики мощной эскадры за счет ослабления ударных сил флота против англичан могли образумить самых последовательных депутатов-антимаринистов.

Таким образом, в начале 1914 г. мало кто сомневался в том, что русский флот превращался в ту силу, которая в недалеком будущем могла бы изменить соотношение сил на море не в пользу Германии.

В апреле 1914 г. немецкий журнал "Морское обозрение" опубликовал обширную статью под названием "Возрождение русского флота". На основе большого статистического и фактического материала была сделана попытка объяснить, почему конфронтация с Россией в ближайшее время неизбежна: во-первых, за последние три года Государственная Дума утвердила выделение больших сумм для флота. Во-вторых, у общественности есть свидетельства того, что Россия после длительной паузы увеличивает спуск на воду готовых и закладку новых судов. В итоге Россия имеет большое количество кораблей, пусть еще не готовых, но находящихся в строительстве. В-третьих, русский флот появляется все чаще в тех заграничных водах, в которых он длительное время отсутствовал. В-четвертых, Россия все чаще упоминаетсяв связи с российско-французской морской конвенцией и выдвигаемой на первый план проблемой Черного моря и проливов79.

Таким образом, военно-морские круги Германии в конце XIX - начале XX вв. не считали карту союза с Россией козырной. Хотя руководители германского рейха были не прочь использовать ее в своей политической игре. Для них важнее было продемонстрировать саму возможность заключения морского союза с Россией, чем пройти путь его осуществления на практике.

Тирпиц же, опасаясь гнева Англии, с ходу отметал любое, на его взгляд рискованное, внешнеполитическое мероприятие. Однако идеология и практика возрождения российской морской силы после войны с Японией в корень подрывала основу стратегического плана Тирпица. Каждый российский корабль, спускавшийся на воду на Балтике, уменьшал военную мощь Германии против Великобритании. К 1917 г. Россия могла иметь достаточно военных кораблей, чтобы при поддержке английского флота отправиться в поход к немецким берегам. И в частности по этой причине в Германии склонялись к тому, чтобы начать войну за передел мира как можно скорее.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Epkenhans М. Die wilhelminische Flottenrustung. 1908- 1914. Weltmachtsrteben, industrieller Fortschritt, soziale Integration. Munchen, 1991.
2. См., например: Ерусалимский А. С. Внешняя политика и дипломатия германского империализма в конце XIX века. М., 1951.
3. Алифузов В. А. Доктрины германского флота. М., 1956; его же. Гросс-адмирал Тирпиц и его "Воспоминания". - В кн.: Тирпиц А. Воспоминания. М., 1957; Полетика Н. П. Гросс- адмирал Тирпиц и германские планы войны. К истории внешнеполитических планов германского финансового капитала. - Там же; Туполев Б. М. Кайзеровский военно-морской флот рвется на океанские просторы. - Новая и новейшая история, 1982, N 3, 4.
4. Сокольская И. Ф. Строительство военно-морского флота в Германии и англо-германские противоречия к концу XIX - началу XX века. - Ежегодник германской истории. 1986. М., 1987; Лихарев Д. В. Гонка морских вооружений как причина и следствие великой войны. - В кн.: Первая мировая война. Пролог XX века. М., 1998.
5. Тирпиц А. Указ соч., с. 201.
6. Matthei D. Die russische Marine im Mittelmeer im Blickfeld deutschen Seeinteressen. 1881-1905. Bonn, 1983, S. 86.
7. Швейцарская исследовательница Барбара Эмерсон справедливо полагает, чтов начале 90-х годов XIX в. Россию и Францию объединяла не общая враждебность по отношению к Германии, а конкуренция с Великобританией за сферы влияния. См.: Эмерсон Б. Великобритания и франко-русский союз. - В кн.: Россия и Франция XVIII-XX века, вып. 2. М., 1998, с. 162.
8. См.: Bundesarchiv-Militararchiv Freiburg (далее - ВА-МА), RM 5/1627, 1628. Operationsplane gegen Russland.1894-1897.
9. О соглашении "Гельголанд-Занзибар" см.: Lahme R. Deutsche Aussenpolitik. 1890-1894. Von der Gleichgewichtspolitik Bismarks zur Allianzstrategie Caprivis. Gottingen, 1988, S. 116-178.
10. Цит. по: Huhatsch W. Kaiserliche Marine. Aufgaben und Leistungen. Miinchen, 1975, S. 97.
11. Matthei D. Op. cit., S. 86.
12. Ibid., S. 280.
13. Hubatsch W. Op. cit., S. 96.
14. Memorandum des Oberkommandos der Marine vom 14.7.1895. - In: Berghahn V. R., Deist W. Rustung im Zeichen der wilhelminischen Weltpolitik. Grundlegende Dokumente. 1890-1914. Dusseldorf, 1988, S. 100.
15. Ibidem.
16. Ibidem.
17. Тирпиц А. Указ. соч., с. 73.
18. Там же, с. 103.
19. ВА-МА, Nachlass Tirpitz 253/321. Tirpitz an Stosch. 13.2.1896; Berghahn V. R., Deist W. Op. cit, S. 115. Тирпиц опубликовал свое письмо Штошу в сокращенном виде. Здесь приводится ссылка на неопубликованную в "Воспоминаниях" часть письма.
20. Tirpitz A. Politische Dokumente. Bd. 1. Der Aufbau der deutschen Weltmacht. Stuttgart-Berlin, 1924, S. 3.
21. Тирпиц А. Указ. соч., с. 102.
22. Там же, с. 138.
23. Der Kaiser... Aufzeichnungen des Chefs des Marinekabinetts Admiral Georg Alexander v. Muller uber die Ara Wilhelm II. Hrsg. von W. Gorlitz. Gottingen, 1965, S. 37.
24. Тирпиц А. Указ. соч., с. 195.
25. Kennedy P. M. The Development of German Naval Operations Plans against England, 1896-1914. -The English Historical Review, 1974, January, p. 55.
26. Hohenlohe-Schillingsfurst Ch. Denkwiirdigkeiten, Bd. 3. Stuttgart, 1931, S. 464.
27. Huhatsch W. Op. cit., S. 98.
28. Цит по: Виноградов К. Б. Кризисная дипломатия. - В кн.: Первая мировая война. Пролог XX века, с.124.
29. Витте С. Ю. Избранные воспоминания. М., 1991, с. 253.
30. Российский государственный архив Военно-Морского Флота (далее - РГА ВМФ), ф. 417, oп. 1, д. 1924. Морской агент Полис в ГМШ, 8.1.1898.
31. Hubatsch W. Op. cit., S. 98-99.
32. Ibid., S. 99.
33. РГА ВМФ, ф. 417, oп. 1, д. 1473, л. 536.
34. Там же, д. 1925, л. 113. Морской агент Полис в ГМШ, 20. VIII. 1900.
35. Там же, л. 114.
36. Зелев В. В. Германо-русские отношения в июле-ноябре 1903 г. - В сб.: Проблемы истории внешней политики империалистических государств. Томск, 1979, с. 70.37 Muller G. A. Op. cit., S. 38.
38 Ibidem.
39. Aufzeichnung Hohenlohes, Berlin, 24. Okt. 1898 - In: Quellen zur deutschen Aussenpolitik im Zeitalter des Imperialismus: 1890-1911. Darmstadt, 1977, S. 200.
40. Tirpitz A. Op. cit., S. 7.
41. BA-MA, RM 3/2843. Marineattache an Tirpitz. 21.1.1901.
42. В начале русско-японской войны США отправили в европейские воды эскадру в составе шести броненосцев и пяти крейсеров. А 14 апреля 1904 г. в Манилу прибыл дивизион миноносцев. Германское адмиралтейство расценило эти шаги американского правительства как желание быть ближе к театру боевых действий с большими военными силами. - BA-MA. RM 5/886. Zum Immediatvortrag, Berlin, 2. V, 1904.
43. ВА-МА, RM 5/1433. Marineattache an Tirpitz, VI. 1902. См. также: Hubatsch W. Op. cit., S. 100-101.
44. Ibid., RM 3/2846. Hintze an Tirpitz, 13. August, 1903.
45. Ibidem.
46. Зелев В. В. Указ. соч., с. 70.
47. Цит по: Шацилло К.Ф. Русский империализм и развитие флота накануне первой мировой войны (1906-1914 гг.). М , 1968, с. 32.
48. В 1801 г. английский флот внезапно напал и уничтожил датский флот под Копенгагеном. О германском "комплексе Копенгагена" см.: Steinberg J. Der "Kopengagen-Komplex". - In: Kriegsausbruch 1914, deutsche Ausgabe des "Journal of Contemporary History", Munchen, 1967, N 3, S. 31-59.
49. Berghahn V. R. Der Tirpitz-Plan. Genesis und Verfall einer innenpolitischen Krisenstrategie unter Wilhelm II. Dusseldorf, 1971, S. 162.
50. Тирпиц А. Указ соч., с. 194.
51. Vogel В. Deutsche Russlandpolitik. Das Scheitern Weltpolitik unter Billow 1900-1906. Dusseldorf, 1973, S.207.
52. Тирпиц А. Указ. соч., с. 193.
53. Там же, с. 194.
54. ВА-МА, RM 3/4. Vollerthun' Aufzeichnung. Politische und militarische Betrachtungen liber einen englisch-deutschen Krieg, Berlin, 27. Nov. 1904.
55. Marder A. J. The Anatomy of British Sea Power. A History of British Naval Policy in the Pre-Dreadnought Era. 1880-1905. London, 1972, p. 274.
56. ВА-МА, RM3/4. Vollerthun' Aufzeichnung.
57. Ibidem.
58. Ibidem.
59. ВА-МА, RM 3/4. Bendemann' Aufzeichnung. Gedanken liber die augenblicklische kritische Lage vom 3. Dez. 1904.
60. ВА-МА, RM 3/4. Denkschrift des Admiralstabes liber die Kriegsfuhrung gegen England vom 1. Jan. 1905.
61. Ibidem.
62. "Победа Японии на море", "Уничтожение Балтийского флота", "Конец русской морской державы", "Обломки Балтийского флота" - заголовки послецусимских материалов германских газет. Подборку статей о морском сражении при Цусиме см.: ВА-МА, RM 3/4308.
63. РГА ВМФ. ф. 418. оп. 1, д. 158, л. 1.
64. ВА-МА, RM 5/1505. Hintze an Wilhelm II. Sewastopol, 11. April, 1906.
65. РГА ВМФ, ф. 418, oп. 1, д. 3569, л. 39. Морской агент в Берлине капитан 2 ранга князь А. А. Долгоруков в МГШ. 6/19.XI.1907.
66. ВА-МА, RM 3/18. Hintze an Wilhelm II, 15 April, 1908.
67. Ibidem.
68. Ibidem.
69. Ibidem.
70. ВА-МА. RM 5/1438. Zum Immediatvortrag, Berlin, 22. Mai, 1909.
71. Ibidem.
72. Hintze an Wilhelm II. St. Petersburg, 24.VI.1909. - Quellen zur deutschen Aussenpolitik im Zeitalter des Imperialismus. 1890-1911, S. 74-75.
73. Ibidem.
74. ВА-МА, RM 5/897. Zum Immediatvortrag. 7. Dez. 1911.
75. ВА-МА, RM 5/898. Admiralstabs'Notiz zum Immediatvortrag, Berlin, 9. Febr. 1912.
76. PГA BMФ, ф. 418, oп. 1, д. 3590, л. 98-99. Беренс в МГШ, 13/26. IX. 1912.
77. Там же, д. 3597, л. 59. Морской агент Е. А. Беренс в МГШ, 10/23.Х.1913.
78. Морские бюджеты Великобритании и Франции увеличились за пятилетие соответственно на 216 и 134 млн. марок. См.: РГА ВМФ, ф. 418, oп. 1, л. 3597, л. 82. Морской агент в Германии Беренс в МГШ, 30.1/13.11.1914.
79. ВА-МА, RM 5/1435, Marine Rundschau, N 25 (1914).




Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.


  • Категории

  • Темы на форуме

  • Сообщения на форуме

  • Файлы

  • Похожие публикации

    • Военное дело аборигенов Филиппинских островов.
      Автор: hoplit
      Laura Lee Junker. Warrior burials and the nature of warfare in pre-Hispanic Philippine chiefdoms //  Philippine Quarterly of Culture and Society, Vol. 27, No. 1/2, SPECIAL ISSUE: NEW EXCAVATION, ANALYSIS AND PREHISTORICAL INTERPRETATION IN SOUTHEAST ASIAN ARCHAEOLOGY (March/June 1999), pp. 24-58.
      Jose Amiel Angeles. The Battle of Mactan and the Indegenous Discourse on War // Philippine Studies vol. 55, no. 1 (2007): 3–52.
      Victor Lieberman. Some Comparative Thoughts on Premodern Southeast Asian Warfare //  Journal of the Economic and Social History of the Orient,  Vol. 46, No. 2, Aspects of Warfare in Premodern Southeast Asia (2003), pp. 215-225.
      Robert J. Antony. Turbulent Waters: Sea Raiding in Early Modern South East Asia // The Mariner’s Mirror 99:1 (February 2013), 23–38.
       
      Thomas M. Kiefer. Modes of Social Action in Armed Combat: Affect, Tradition and Reason in Tausug Private Warfare // Man New Series, Vol. 5, No. 4 (Dec., 1970), pp. 586-596
      Thomas M. Kiefer. Reciprocity and Revenge in the Philippines: Some Preliminary Remarks about the Tausug of Jolo // Philippine Sociological Review. Vol. 16, No. 3/4 (JULY-OCTOBER, 1968), pp. 124-131
      Thomas M. Kiefer. Parrang Sabbil: Ritual suicide among the Tausug of Jolo // Bijdragen tot de Taal-, Land- en Volkenkunde. Deel 129, 1ste Afl., ANTHROPOLOGICA XV (1973), pp. 108-123
      Thomas M. Kiefer. Institutionalized Friendship and Warfare among the Tausug of Jolo // Ethnology. Vol. 7, No. 3 (Jul., 1968), pp. 225-244
      Thomas M. Kiefer. Power, Politics and Guns in Jolo: The Influence of Modern Weapons on Tao-Sug Legal and Economic Institutions // Philippine Sociological Review. Vol. 15, No. 1/2, Proceedings of the Fifth Visayas-Mindanao Convention: Philippine Sociological Society May 1-2, 1967 (JANUARY-APRIL, 1967), pp. 21-29
      Armando L. Tan. Shame, Reciprocity and Revenge: Some Reflections on the Ideological Basis of Tausug Conflict // Philippine Quarterly of Culture and Society. Vol. 9, No. 4 (December 1981), pp. 294-300.
       
      Linda A. Newson. Conquest and Pestilence in the Early Spanish Philippines. 2009.
      William Henry Scott. Barangay: Sixteenth-century Philippine Culture and Society. 1994.
      Laura Lee Junker. Raiding, Trading, and Feasting: The Political Economy of Philippine Chiefdoms. 1999.
      Vic Hurley. Swish Of The Kris: The Story Of The Moros. 1936. 
       
    • Гимпельсон А.Г. О численности промышленных рабочих советской республики в годы гражданской войны (1918-1920) // История СССР. №1. 1972. С. 72-85.
      Автор: Военкомуезд
      А.Г. Гимпельсон
      О ЧИСЛЕННОСТИ ПРОМЫШЛЕННЫХ РАБОЧИХ СОВЕТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ (1918—1920)

      Героическая борьба рабочего класса в 1918—1920 гг. на фронте и в тылу, его роль в укреплении союза с крестьянством исследуются в работах многих авторов [1].

      Хуже обстоит дело с освещением процессов развития самого рабочего класса, раскрытием количественных и качественных изменений в его рядах. О распылении, численном сокращении рабочего класса в ходе гражданской войны говорится в общей форме, приводятся самые разноречивые данные. В сущности эти явления еще не изучены. Только М. Гильберт в середине 30-х годов предпринял попытку ответить на некоторые вопросы этой темы, в частности, о степени сокращения рядов рабочего класса в 1917—1920 гг. [2] Но начатая им работа не была продолжена. Между тем без анализа количественных изменений нельзя всесторонне раскрыть историю советского рабочего класса.

      Изучение этих вопросов в период иностранной интервенции и гражданской войны представляет большие трудности из-за пробелов в статистических источниках. Данные Всероссийской промышленной и профессиональной переписи 1918 г. и Всероссийской промышленной переписи 1920 г. при всей их громадной ценности (они дают опорные материалы для изучения темы) неполны и во многом не сопоставимы [3]. Другие статистические материалы отрывочны и часто противоречивы [4]. /72/

      1. См. Д. А. Баевский. Очерки по истории хозяйственного строительства периода гражданской войны. М., 1967, его же. Роль пролетарских центров в создании рабочего ядра регулярной Красной Армии. «От Октября к строительству коммунизма». М., 1967; И. А. Гладков. Очерки советской экономики. 1917—1920. М., 1956; Д. А. Коваленко. Оборонная промышленность Советской России в 1918—1920 гг. M., 1970, и др.
      2. М Гильберт. К вопросу о составе промышленных рабочих СССР в годы гражданской войны. — «История пролетариата СССР», 1934, № 3; 1935, №1.
      3. Об этих переписях см. статьи М. Н. Черноморского: «Первая промышленная и профессиональная перепись 1918 г. как исторический источник». — «Труды Московского государственного историко-архивного института», т. XIII, М., 1959; «Промышленные переписи 1920 и 1923 гг. как исторический источник». — «Проблемы источниковедения», т. 5. М., 1956. См. также А. К. Соколов. Методика выборочной обработки первичных материалов профессиональной переписи 1918 г. «История СССР», 1971, №4.
      4. См. «Материалы по текущей промышленной статистике за 1919, 1920 и 1921 гг.» — «Труды ЦСУ», т. X, вып. 1. М., 1922, данные II—IV Всероссийских съездов профессиональных союзов.

      В предлагаемом сообщении делается попытка проследить изменения численности основного отряда рабочего класса советской страны [6] — рабочих цензовой фабрично-заводской и горнозаводской промышленности в 1918—1920 гг.

      * * *
      К лету 1918 г. социалистическая республика, отразив первые удары международного империализма и внутренней контрреволюции, получила кратковременную мирную передышку. Решающей силой, обеспечившей исторические успехи Советской власти, был рабочий класс и прежде всего его промышленный костяк.

      Первая мировая война тяжело отразилась на рабочем классе России, в первую очередь на его качественном составе. В армию было мобилизовано не менее одного миллиона индустриальных рабочих. Промышленность потеряла до 30% довоенного состава рабочих и более 30% рабочих-мужчин [7].

      Однако общее число промышленных рабочих за счет новых пополнений из крестьян, ремесленников и других мелкобуржуазных элементов, а также женщин в годы войны возросло. По подсчетам Л. С. Гапоненко, в 1917 г. численность рабочих «в фабрично-заводской, горнозаводской и добывающей промышленности, а также в главнейших мастерских казенных железных дорог составляла 3606,9 тыс. человек [8], против 3,1 млн. рабочих в 1913 г. [9]

      После победы Великой Октябрьской социалистической революции численность рабочего класса стала быстро уменьшаться. Это было вызвано военно-политическими и экономическими условиями, в которых оказалась молодая Советская Республика, в частности, проводившейся демобилизацией промышленности, остановкой многих предприятий из-за отсутствия сырья и топлива, уходом многих рабочих в Красную Армию.

      Какова же была численность промышленных рабочих к осени 1918 г.? Профессиональная перепись 1918 г. на 31 августа учла 1 142 268 фабрично-заводских рабочих, занятых на 6973 действовавших предприятиях 31 губернии РСФСР [10], в т. ч. в Северном районе — 174 тыс. рабочих, Центрально-промышленном — 875 тыс., Средне-Волжском — 114 тыс., Центрально-Черноземном — 67 тыс. [11]

      Перепись не охватила Украину, Урал, Сибирь и Дальний Восток, область Войска Донского и Северный Кавказ, захваченных интервентами и белогвардейцами, а также Среднюю Азию. В 1917 г. численность /73/

      5. Имеется в виду территория РСФСР (в границах первых лет революции), Украины и Белоруссии.
      6. Предприятия, в которых было не менее 16 рабочих при наличии механического двигателя и 30 рабочих — при отсутствии его.
      7. Гильберт. Указ. соч., стр. 212; Л. С. Гапоненко. Российский пролетариат, его численность и территориальное размещение по основным промышленным районам накануне социалистической революции. — «Рабочий класс и рабочее движение в России в 1917 г.». М., 1964, стр. 33.
      8. Л. С. Гапоненко. Рабочий класс России в 1917 году. М., 1970, стр. 72.
      9. Данная цифра получена на основе перерасчета статистического материала, приводимого в кн. А. Г. Рашина «Формирование рабочего класса России» (М., 1958, стр. 63, 171, 187, 190). Автор публикует данные о численности рабочих РСФСР, Польши и Прибалтики, не относя, в свою очередь, к промышленному пролетариату судостроителей, которых насчитывалось 500 тыс. человек (там же, стр. 171).
      10. В охваченном переписью районе в 1918 г. было сосредоточено 68,9% всех рабочих, числившихся в 50 губерниях Европейской России (по данным фабричной инспекции), преимущественно в отраслях обрабатывающей промышленности («Труды ЦСУ», т. XXVI, вып. 1—2. М., 1926, стр. 9).
      11. См. Л. М. Спирин. Классы и партии в гражданской войне. М., 1968, стр. 115.

      фабрично-заводских рабочих в этих районах, по данным советских исследователей, составляла: на Украине — 893 тыс., Урале — 357 тыс., в Сибири — 160 тыс., на Дону и Северном Кавказе - 100 тыс. на Дальнем Востоке и Забайкалье — более 60 тыс., в Казахстане и Туркестанском крае —
      более 100 тыс. [12]

      К тому же перепись не учла рабочих большинства бездействовавших предприятий. Некоторые же фабрики и заводы вообще не представили сведений. Так, по Московской губернии на 31 августа 1918 г. насчитывалось, по данным переписи, 1742 предприятия, а рабочие были учтены на 1381 [13].

      В целом общее количеств рабочих цензовой промышленности по стране значительно превышало число, указанное переписью, и составляло около 2,5 млн. человек.

      Охваченные профессиональной переписью 1918 г. 1142 268 рабочих и 103 975 служащих по группам производств распределялись следующим образом (см. табл. I) [14].

      Сокращение численности рабочего класса в первой половине 1918 г. шло в основном за счет металлистов (это было связано с демобилизацией военной промышленности) и текстильщиков (вследствие отсутствия сырья). Особенно значительны были потери среди металлистов Петрограда, где была сконцентрирована военная промышленность. К осени 1918 г. их оставалось, по данным переписи, всего 46,2 тыс. человек — менее 50% от численности 1914 г. и не более 20% от численности 1917 г. [15]

      Таблица 1
      Количество рабочих и служащих по отраслям промышленности Отрасли промышленности Количество рабочих и служащих Отрасли промышленности Количество рабочих и служащих Силикатная обработка камней, цементная
      Горная и горнозаводская*
      Металлообрабатывающая, машиностроение
      Деревообрабатывающая
      Химическая
      Пищевая
      45813
      43188

      192543
      31371
      60982
      97983 Кожевенная
      Текстильная
      Одежда и туалет
      Обработка бумаги
      Полиграфическая
      Прочие 27482
      615793
      43712
      24791
      46680
      15975
      * В это время основные районы горнозаводской промышленности (Донбасс, Урал, Сибирь) были оккупированы врагом.

      В последующие годы ряды рабочего класса продолжали сокращаться. В литературе по вопросу о численности промышленных рабочих в 1919—1920 гг. приводятся различные цифры. На основе каких источников или расчетов они выведены — неизвестно. Возникает вопрос: можно ли принять одну из приводимых цифр и если да, то какую? Попытаемся от-/74/

      12. «Победа Советской власти на Украине». М., 1967, стр. 35; «Победа Октябрьской социалистической революции на Урале». Свердловск, 1967, стр. 57; В. А. Кадейкин. Рабочие Сибири в борьбе за власть Советов. Кемерово, 1966, стр. 59; Л. М. Спирин. Классы и партии в гражданской войне, стр. 115; А. И. Крушанов. Октябрь на Дальнем Востоке, ч. 1. Русский Дальний Восток в период империализма (1908-март 1917). Владивосток, 1968, стр. 83; «Победа Советской власти в Средней Азии и Казахстане». Ташкент, 1967, стр. 93.
      13. «Труды ЦСУ», т. XXVI, вып. 2. М., 1926, стр. 16.
      14. Там же, стр. 4—5.
      15. Данные за 1914 и 1917 гг. см. А. Г. Рашин. Указ. соч., стр. 83.

      ветить на этот вопрос. Возьмем используемые исследователями данные за 1919 г.: 1334,5 тыс., 1413 тыс., 2035,3 тыс. рабочих [16].

      Источниками для анализа численности рабочих в 1919 г. являются материалы текущей статистики промышленности. Но они содержат данные только по 24 губерниям РСФСР [17]. Среднестатистическая численность рабочих в этих губерниях в первом полугодии составляла 911,4 тыс. и во втором — 760,7 тыс. человек [18]. Поскольку процесс сокращения шел непрерывно, то совершенно очевидно, что в конце 1919 г. численность рабочих была ниже годовой среднестатистической (760,7 тыс.) и не превышала 700 тыс. человек. Переписью 1918 г. на этой же территории было зарегистрировано 1071,4 тыс. рабочих. Кроме того, в перепись 1918 г. вошли еще 8 губерний: Рязанская, Вологодская, Самарская, Саратовская, Курская, Астраханская, Симбирская, Воронежская с общей численностью рабочих около 80 тыс. человек [19].

      Если считать, что численность рабочих в этих губерниях сократилась с 1918 г. в той же пропорции, что и в остальных губерниях (т. е. примерно на 35%), то к концу 1919 г. здесь оставалось 55 тыс. В действительности их должно было остаться больше, так как в аграрных районах, какими были эти губернии, состав рабочих был несколько более стабильным, чем в промышленных.

      Иными словами, на территории РСФСР, охваченной переписью 1918 г., к концу 1919 г. было примерно 760—770 тыс. рабочих.

      Эти расчеты вполне согласуются с данными, приводившимися в «Экономической жизни» со ссылкой на ВСНХ, — 900 тыс. рабочих и служащих без Сибири, Туркестана [20] и занятых еще белогвардейцами районов. Служащие в это время составляли 13% работающих [21]. Следовательно, рабочих на этой территории могло быть 790 тыс.

      Для определения численности промышленных рабочих в конце 1919 г. в остальных районах страны воспользуемся данными переписи 1920 г. По нашим подсчетам, в этот период сокращение численности рабочих было незначительным, поэтому вряд ли мы допускаем здесь большую погрешность. В этих районах на предприятиях с числом рабочих не менее 16 человек насчитывалось 631 тыс. рабочих [22], что в итоге дает цифру, превышающую 1400. Из этих примерных расчетов следует, что число 1413 тыс., введенное в свое время в литературу Г. М. Кржижанов-/75/

      16. См. Б. А. Гухман. Производительность труда и заработная плата в промышленности СССР. М., 1925, стр. 9, 135; Г. М. Кржижановский. Десять лет хозяйственного строительства СССР. 1917—1927 гг. М., 1928, стр. 124—125; М. Гильберт. Указ. соч., «История пролетариата», 1935, № 1, стр. 149; С. Г. Струмилин. Очерки экономической истории России и СССР. М., 1966, стр. 490; А. Г. Рашин. Динамика промышленных кадров СССР за 1917—1958 гг. «Изменения в численности и составе советского рабочего класса». М., 1961, стр. 9; П. И. Лященко. История народного хозяйства. М., 1956, т. 3, стр., 77; «Советское народное хозяйство 1921—1925». М., 1960, стр. 531; В. П. Милютин. История экономического развития СССР. 1917—1927. М., 1928, стр. 199.
      17. Брянская, Вятская, Витебская, Владимирская, Гомельская, Иваново-Вознесенская, Казанская, Калужская, Костромская, Казанская, Московская (включая Москву), Новгородская, Нижнегородская, Олонецкая, Орловская, Псковская, Петроградская (включая Петроград), Пензенская, Северо-Двинская, Смоленская, Тамбовская, Тверская, Тульская, Череповецкая, Ярославская.
      18. Подсчитано на основе ежемесячных сводок по материалам текущей промышленной статистики за 1919 и 1920 гг. — «Труды ЦСУ», т. X, вып. 1, стр. 7.
      19. «Труды ЦСУ», т. XXVI, стр. 4—29, 38.
      20. «Экономическая жизнь», 22 января 1920 г.
      21. «Материалы по текущей промышленной статистике за 1918 и 1920 годы». — «Труды ЦСУ», т. X, вып. 1. М., 1922, стр. 35.
      22. По Туркестану — 25,3 тыс., Казахстану — 23,8 тыс., Западной Сибири — 56 тыс., Северному Кавказу и Дону — 50,6 тыс., уральским губерниям (без Вятской) — 190 тыс., Крыму — 16 тыс. («Труды ЦСУ»», т. III, вып. 8. М., 1926, стр. 216, 218). На Украине (включая Донбасс) в конце 1920 г. насчитывалось 270 тыс. рабочих.

      со ссылкой на ВСНХ, наиболее близко к численности рабочих по стране (включая Украину).

      Обратимся к вопросу о изменениях рабочего класса в 1920 г. [23] С улучшением военного положения Советской Республики освобождением ранее оккупированных территорий и в результате целенаправленной политики партии и правительства сокращение численности промышленных рабочих было резко приторможено. Если во второй половине 1918 г. в вышеназванных 24 губерниях РСФСР насчитывалось 1070 тыс. рабочих, в первом полугодии 1919 г. — 911,4 тыс. (сокращение на 15%), во втором полугодии — 760,7 тыс. (по отношению к первому полугодию сокращение на 16,6%), то в первой половине 1920 г 735,6 тыс. (сокращение на 3,3%) [24]. Во втором полугодии, особенно в последние месяцы 1920 г., в ряде отраслей промышленности, на отдельных предприятиях прием рабочих стал превышать увольнение [25]. Началось постепенное возрастание численности рабочего класса.

      Проведенный в июне 1920 г. отделом статистики труда ЦСУ и Народным комиссариатом труда единовременный учет действующих промышленных заведений зарегистрировал на территории РСФСР без Северного Кавказа и Дона, Туркестана, Западной Сибири 1062 тыс. рабочих [26]. В районах, не охваченных обследованием, согласно промышленной переписи 1920 г., было примерно 160 тыс. рабочих [27].

      Всего, следовательно, по РСФСР в середине 1920 г, насчитывалось около 1223 тыс. рабочих.

      Примерно такой же итог дает и промышленная перепись 1920 г. Она зафиксировала во всех отраслях промышленности (обрабатывающей и горнозаводской) по 69 губерниям РСФСР 1454,7 тыс. рабочих. Если из этого числа вычесть рабочих мелких предприятий, где было менее 16 человек (190,5 тыс.), а также рабочих группы «рыболовство и охота» (26,2 тыс.) и «очистка жилищ» (1,4 тыс.), то получим для действовавшей цензовой промышленности РСФСР во второй половине 1920 г. близкую цифру — 1234 тыс. рабочих [28].

      Однако эти данные (1223 тыс. рабочих) исследователи распространяют на территорию всей страны, не учитывая, что они не включают фабрично-заводских и горных рабочих Украины, общая численность которых на 1 января 1921 г. достигала 270 тыс. человек, из них в каменноугольной — 112 тыс. [29-30]. /76/

      23. В литературе приводятся самые разноречивые данные: Б. А. Гухман — 1583,3 тыс.; Г. М. Кржижановский, М. Гильберт — 1317 тыс.: С. Г. Струмилин, А. Г. Рашин, П. И. Лященко — 1228,8 тыс.; В. П. Милютин — 1000 тыс. См. сноску 16.
      24. «Материалы по текущей промышленной статистике за 1919 и 1920 годы. — «Труды ЦСУ», т. X, вьш. 1, стр. 7.
      25. Например, на заводах транспортной группы (ГОМЗА), на заводах Южного Урала, в обрабатывающей промышленности Петрограда.— «Известия ВЦИК». 29 января 1921; «Экономическая жизнь», 27 ноября 1920; «Положение труда в Ленинградской губернии». Статист. сборник. Л., 1924, стр. 8. ЦГАОР СССР, ф. 5451, оп. 4, д. 273, л. 122.
      26. Мы берем данные учета, а не промышленной переписи, потому что они более сопоставимы с итогами переписи 1918 г. (взяты только цензовые предприятия, та же территория).
      27. В это число не вошли рабочие оккупированного Дальнего Востока.
      28. Без рабочих предприятий, в которых было менее 16 человек. «Бюллетень ЦСУ». 1920, № 30, стр. 1; «Труды ЦСУ», т. III, вып. 8. М., 1926, стр. 218.
      29-30. По данным Е. М. Скляренко, в угольной промышленности — 142 тыс., а всего — 335 тыс. («Рабочий класс Украины в годы гражданской войны». Автореф. докт дисс. Киев, 1969, стр. 11). Однако в общий итог включена и сахарная промышленность «Статистика Украины». Серия X, т. 1, вып. 1. Харьков, 1923, стр. 3.

      Таким образом, к концу 1920 г и промышленности было занято немногим более 1500 тыс. рабочих. Этот итог совпадает и с данными полугодовых учетов и текущей статистики, согласно которым в январе 1921 г. численность фабрично-заводских и горных рабочих составляла 1529,2 тыс. человек [31].

      В целом по стране, включая и Украину, численность рабочего класса фабрично-заводской и горнозаводской промышленности за годы мировой и гражданской войн (1914—1920 гг.) изменялась следующим образом: 1913 — 3,1 млн.; 1917 г.— 3,6 млн.; 1918 г. — 2,5 млн.; 1919 г. — к 4 млн; 1920 г. — 1,5 млн.

      Общее число промышленных и горнозаводских рабочих Советской Республики к началу восстановительного периода составляло по отношению к 1913 г. около 50%, а к 1917 г. — 41%. Принято считать, что численность рабочих по сравнению с 1917 г. сократилась в 2, или примерно в 2 раза [32]. В действительности же, несмотря на некоторый рост в конце 1920 г., сокращение было большим.

      При этом половина потерь — 1,1 млн. рабочих — приходится на период до осени 1918 г. С конца 1918 г. и до конца 1919 г. численность рабочих уменьшилась еще на 1,1 млн. человек. Дальнейшее небольшое сокращение в первой половине 1920 г. было полностью компенсировано притоком рабочих в промышленность в последние месяцы года. В целом за весь период с осени 1918 г. и до конца гражданской войны численность рабочих цензовой промышленности по стране уменьшилась примерно на 1 млн чел., или на 40 %* [33].

      Когда мы говорим, что с осени 1918 г. и до конца гражданской войны промышленность потеряла один миллион рабочих, то учитываем, разумеется, что в этот период шел процесс и пополнения рядов рабочего класса. Иными словами, промышленность покинуло значительно больше одного миллиона рабочих. Эти рабочие ушли в Красную Армию, в органы управления Советской Республики, осели в деревне.

      Рассмотрим, как менялась численность отдельных отрядов рабочего класса (по видам производства). Исходные, хотя и не исчерпывающие и не всегда сопоставимые данные дают промышленности переписи 1918 и 1920 гг.

      Перепись 1920 г. учла все предприятия, вплоть до мельчайших. Если вычесть промышленные заведения с числом рабочих менее 16, то можно получить известное представление о численности рабочих в РСФСР по отраслям [34]. При этом необходимо учитывать, что предприятия без механических двигателей считались цензовыми только при наличии 30 и более рабочих. Перепись же не дает данных о наличии или отсутствии /77/

      31. Б. А. Гухман. Численность и заработная плата пролетариата СССР, стр. 74.
      32. См. М. Гильберт. Указ, соч., стр. 149; А. Г. Рашин. Динамика промышленных кадров СССР за 1917—1958 гг., стр. 9.
      33. Косвенным подтверждением правильности этого могут служить данные промышленных переписей 1918 и 1920 гг. по сопоставимому кругу предприятий (действовавшим и бездействовавшим) всех групп производств. На 4610 предприятиях, по которым имеются сведения, в 1918 г. насчитывалось 1088,1 тыс. рабочих, За 1920 г. перепись дала сведения по 4394 идентичным предприятиям, на которых числилось 664,0 тыс. рабочих. («Труды ЦСУ», т. III, вып. 8. Подсчеты по таблицам I и 2, стр. 2—11).
      34. В металлообрабатывающей промышленности — 419, 7 тыс., в текстильной — 196 тыс., деревообделочной — 62,8 тыс., химической — 41,5 тыс., пищевой—111 тыс., кожевенной — 39 тыс., бумажной — 22 тыс., полиграфической — 40 тыс. («Труды ЦСУ», т. III, вып. 8, стр. 68—169). Кроме того, на Украине к январю 1921 г. насчитывалось металлистов 6,8 тыс., текстильщиков — 4,3 тыс., деревообделочников — 2,6 тыс., химиков— 8 тыс., кожевников — 9,2 тыс., бумажников — 4 тыс., полиграфистов — около 6 тыс. («Статистика Украины». Серия X, т. 1, вып. 1. Харьков, 1923, стр. 4—5).

      механических двигателей по группе предприятий, имевших до 30 рабочих. В силу этого неизбежны некоторые неточности, когда мы считаем цензовыми все предприятия с числом рабочих более 15. К тому же перепись проводилась на протяжении довольно длительного времени, в одних случаях она давала сведения на начало сентября, в других более поздние, вплоть до начала 1921 г. Однако неточности не могут быть существенными, поскольку общее количество рабочих в заведениях с 16 30 рабочими было невелико (всего 80 тыс. чел. [35]), а изменения в последние месяцы были в целом незначительны.

      Достаточно надежный цифровой материал по 24 губерниям РСФСР дает текущая статистика 1919 и 1920 гг. Она позволяет сопоставить среднестатистические данные с итогами промышленной переписи 1918 г относящимися к той же территории.

      Представляют также интерес данные по непрерывно действовавшим сопоставимым предприятиям, имеющиеся в переписях 1918 и 1920 гг.

      Все эти статистические материалы и легли в основу 2, 3 и 4-й таблиц. Кроме этих данных имеются также сведения о численности рабочих по многим предприятиям, отраслям промышленности, поступавшие с мест в центр и учитывавшиеся в главках и ЦК союзов [36]. Но знакомство с этими материалами показывает, что они далеко не всегда отражали истинное положение. Например, по одним данным ЦК союза металлистов, летом 1920 г. числилось 553,1 тыс. рабочих [37], а в сентябре на Пленуме ЦК приводилась другая цифра — свыше 300 тыс. [38] В мае 1920 г. на Путиловском заводе по списку числилось 5693 чел., работало же 4526, на Петроградском вагоностроительном по спискам было 702 рабочих, а на самом деле — 556 [39].

      Столь значительные расхождения объясняются тем, что сведения о количестве рабочих собирались для различных целей, в том числе для распределения продовольствия и предметов широкого потребления. Стремясь получить больше продовольствия, многие предприятия, отдельные главки и союзы завышали действительную численность работающих.

      В одних случаях списки включали только рабочих, в других — также и служащих. Некоторые из этих сведений не содержат указаний относительно того круга предприятий и районов, которые в них учтены.

      Для ответа на вопрос о численности рабочих по отраслям промышленности малопригодны и имеющиеся данные о численности членов профсоюзов в 1919 и 1920 гг. [40] Дело в том, что с 1919 г., когда членство в союзах стало обязательным для работающих, профсоюзы охватывали и полупролетарские массы — ремесленников, кустарей. Членами союзов продолжали числиться и те, которые по разным причинам (сокращение производства, закрытие предприятий) уже не работали. К тому же сведения о численности членов профсоюзов приводятся суммарно, без градации по группам рабочих и служащих.

      Таблицы 2, 3, 4 дают возможность проследить изменения в численности рабочих отдельных отраслей промышленности на большей части территории РСФСР с 1918 по 1920 г. и почти на всей территории страны /78/

      35. Подсчитано автором по статист. сборнику «Труды ЦСУ», т. III, вып. 8, стр. 214—219.
      36. См. ЦГАОР СССР, ф. 5451, оп. 4, д. 343, л. 2; д. 217, л. 4; ф. 382, оп. 2, д. 41. л. 587; оп. 4, д. 415, л. 136; «Экономическая жизнь», 16 января и 3 февраля 1920 г.
      37. ЦГАОР СССР, ф. 5451, оп. 4, д. 343, л. 2.
      38. «Экономическая жизнь», 2 октября 1920 г.
      39. «Экономическая жизнь», 16 мая 1920 г.
      40. «Отчет ВЦСПС за 1919 г.». М., 1920. Таблицы-вклейки между, стр. 176-177.
      41. «Отчет ВЦСПС (март 1920 г.—апрель 1921)». М., 1921. Таблицы-вклейки в приложениях; ЦГАОР СССР; ф. 5451, оп. 4, дд. 343, 369, 382, 384, 398, 399—401, 407, 428.

      Таблица 2
      Динамика изменения численности рабочих по отраслям промышленности в 24 губерниях РСФСР* Отрасль промышленности Август 1918 г. I-я пол. 1919 г. В % к 1918 г. 1-я пол. 1920 г. В % к 1918 г. Текстильная
      Металообрабатывающая
      Горная и горнозаводская
      Химическая
      Деревообделочная
      Пищевкусовая
      Одежда и туалет
      Полиграфическая
      Добывание и обработка камней, земель и глин
      Кожевенная и меховая*
      Обработка бумаги
      Прочее 587,2
      200,7
      32,8
      43,6
      16,1
      43,1
      18,3
      34,9

      36,2
      22,9
      18,3
      8,3 427,7
      150,7
      35,8
      39,2
      19,1
      53,8 I
      41,6
      34,4

      33,8
      24,1
      19,1
      32,1 73,0
      79,2
      109,4
      90,7
      119,9
      125,5
      228,0
      98,1

      93,3 
      109,6
      104,5
      308,0 1 246,8
      1 147,3
      39,2
      33,4
      20,7
      70,4
      46,0
      28,1

      30,8
      23,0
      18,8
      29,6 42,2
      70,0
      116,0
      76,7
      125.0
      163,0
      258,0
      80,0

      85,0
      100,0
      102,2
      358,0 Всего 1071,4 911,4 85,0 735,5 1 68,5


















       
       
       
      * «Труды ЦСУ», т. XXVI, вып. 1, стр. 4-29; «Материалы по текущей промышленной статистике за 1919 и 1920 годы» – «Труды ЦСУ», т. X, вып. 1, стр. 8.

      Таблица 3
      Изменение численности рабочих на непрерывно действовавших сопоставимых предприятиях с 1918 по 1920 гг.* Отрасль промышленности Число сопоставимых заведений В них рабочих   На 31/VIII 1918 г. На 28/VIII 1920 г. Уменьшение или увеличение в % 1920 г. по сравнению с 1918 г. Металлообрабатывающая
      Текстильная
      Горная и горнозаводская
      Химическая
      Пищевкусовая
      Одежда и туалет
      Полиграфическая
      Кожевенная 467
      300
      100
      146
      528
      140
      279
      325 193472
      315427
      30927
      28032
      38005
      24067
      27428
      19306 145846
      157719
      33356
      24537
      38430
      26058
      22315
      20981 -24,6
      -50,0
      +7,8
      -12,5
      +1,1
      +8,2
      -18,2
      +8,7
      * См. «Труды ЦСУ», т. III, вып. 8, стр. 19.

      за 1913 и 1920 гг. В различных отраслях промышленности они происходили не в одинаковой степени. Если в целом по цензовой промышленности численность рабочих к концу 1920 г., как уже отмечалось, составила около 50% от общего количества рабочих в 1913 г., то в текстильной промышленности всего 27,3, пищевой — 30,5, деревообрабатывающей — 42,0%. Численность металлистов сократилась в меньшей степени — на 21,3% 41 (см. табл. 3). В то же время в швейной и кожевенной отраслях, в результате непрерывного расширения производства обмундирования для Красной Армии, количество рабочих по стране даже превзошло численность 1913 г. Следует отметить, что в центральных губерниях с 1918 по 1920 г. вследствие интенсивного развертывания сети общественного питания и концентрации рабочих мелких предприя-/79/

      41. Из всего сказанного ясно, что представления, будто бы по всем отрядам рабочего класса сокращение и деклассирование протекали в равной мере, неточны. См., напр., И. Трифонов. Очерки истории классовой борьбы в СССР в годы нэпа (1921—1937). М., 1960, стр. II.

      Таблица 4
      Численность рабочих к январю 1921 г. по отраслям промышленности в сопоставлении с их численностью в 1913 г.*
      Отрасли промышленности Численность рабочих (в тыс.)   1913 г. 1920 г. В % к 1913 г. Всего
      в том числе:
      1. Горная и горнозаводская
      2. Металлообрабатывающая (включая металлургию)
      3. Текстильная
      4. Деревообделочная
      5. Химическая
      6. Пищевкусовая
      7. Кожевенная
      8. Швейная
      9. Обработка бумаги
      10. Полиграфическая 3100

      496,8
      601,6

      880,8
      136,0
      111,1
      426,8
      44,2
      47,5
      56,6
      61,0 1529

      280,8
      473,7

      240,2
      57,0
      93,7
      130,0
      59,7
      65,8
      26,4
      51,5 49,3

      56,4
      78,7

      27,3
      42,0
      83,7
      30,5
      111,5
      140,0
      46,7
      83,6
      * А. Г. Рашин. Формирование рабочего класса России, стр. 64-65; «Данные полугодовых учетов и текущей статистики»; Б. А. Гухман. Численность к заработная плата пролетариата СССР, стр. 74.

      тий в крупных цензовых численность пищевиков также увеличилась (см. табл. 1 и 2). Это же было характерно и для деревообрабатывающей и бумажной отраслей промышленности.

      К концу гражданской войны происходят серьезные изменения в соотношении удельного веса различных отрядов рабочего класса и прежде всего металлистов и текстильщиков. В 1913 г. на первом месте по численности в составе промышленного пролетариата были текстильщики, на втором — металлисты. К концу гражданской войны металлисты (31 %) заняли первое место, а текстильщики (после горнорабочих — 18,3%) третье (15,6%). Сокращение численности рабочего класса произошло главным образом за счет текстильщиков.

      Следует особо остановиться на динамике численности рабочих в каменноугольной промышленности (см. табл. 5). Советская Республика в 1918—1919 гг. по существу лишилась Донбасса и нефтяных районов. Переживаемый страной топливный голод вынуждал привлекать в топливную промышленность Урала, Сибири, Подмосковья, а в 1920 г. и Донбасса (после его освобождения) большие массы рабочих.

      В результате каменноугольная промышленность сохранила по отношению к 1913 г. 84 %, а к 1917 — 48% рабочих, т. е. больше, чем промышленность в целом. Но при этом произошли существенные изменения в региональном размещении рабочей силы. Если во второстепенных угольных районах (Урал, Сибирь, Подмосковный бассейн) рабочих в 1921 г. было намного больше, чем в 1913 г., то в главном, Донецком бассейне, дававшем более 90% угля, оставалось только 69,3% рабочих.

      Важно отметить, что сокращение численности рабочих было значительно меньшим, чем падение производства. Так, в 1920 г. текстильная промышленность Московской губернии давала всего 10,5% довоенной продукции, а численность рабочих составляла 44,5 % довоенной. В Донбассе в 1920 г. угля добывалось 23,4% от уровня 1913 г., рабочих же было около 70%. Продукция всей промышленности в 1920 г. составляла одну седьмую часть довоенного производства, между тем как численность рабочих сократилась только вдвое. Причиной этого было /80/

      Таблица 5
      Движение числа рабочих в каменноугольной промышленности за 1913-1921 гг. Районы Среднее число рабочих 1913 1917** 1921 1917 1921 В абсолютных цифрах В % к 1913 г. Урал
      Сибирь
      Подмосковный бассейн
      Донецкий бассейн 7225
      9639
      2119***
      168440
       
        11446
      7991
      6073
      211056 9757
      14425
      16441
      116741 220,1
      214,3
      480,5
      165,5 135,1
      149,7
      775,9
      69,3 Итого 187423 236469 157364 174,5 84,0
      * А. Рашин. Динамика рабочего состава в промышленности за 1913 – 1922 гг. «Вопросы заработной платы». М., 1923, стр. 66.
      ** Без военнопленных, которых было на Урале 4,5 тыс., в Сибири – 1,6 тыс., в Подмосковном бассейне – 4,1 тыс., в Донбассе – 69,3 тыс.
      *** Данные за 1914 г.

      прежде всего резкое падение производительности труда в промышленности (вследствие голода к истощения рабочих, простоев оборудования), а также стремление органов Советской власти сохранить основной костяк рабочего класса.

      * * *
      Как изменилась численность рабочих по районам страны?

      О погубернском распределении промышленных рабочих в середине 1920 г. можно судить по данным единовременного учета действовавших промышленных заведений и числа занятых в них рабочих на территории Советской власти, проведенного в июне 1920 г. Мы берем сведения учета (а не промышленной переписи 28 августа 1920 г.) потому, что он распространялся на промышленные заведения, которые удовлетворяли цензу, установленному при переписи 1918 г., и включал те же губернии. Это позволяет сопоставлять показатели 1918 и 1920 гг.; хотя по 7 губерниям Европейской России (Саратовской, Пензенской, Псковской, Рязанской, Гомельской, Астраханской, Орловской) сведения не были получены. Но отсутствие данных по этим аграрным губерниям, где было мало рабочих, а также некоторое увеличение численности рабочих, происходившее в конце года, не могут повлиять на общие выводы.

      Изменение численности рабочих по районам страны находилось в прямой зависимости от «специализации» той или иной губернии, от возможности удовлетворения хотя бы минимальных потребностей производства в сырье, топливе и выполнения военных заказов (см. табл. 6).

      В то время как в промышленных губерниях численность рабочих в рассматриваемый период резко сократилась, в аграрных она несколько повысилась. Причина этого вполне понятна. Аграрные губернии имели, как правило, мелкую промышленность, которая как-то приспосабливалась и выдерживала трудности войны, легче было и с продовольствием, здесь даже открывались новые мелкие предприятия, рассчитанные на удовлетворение местных нужд.

      Наибольшие потери рабочих имели текстильные районы. По данным учета, в Иваново-Вознесенской губернии осталось только четверть, во Владимирской — пятая часть прежнего состава рабочих. На эти губернии особенно сильно отразилось истощение запасов хлопка. По Мос-/81/-ковской губернии этот фактор сказывался в несколько меньшей степени (сокращение на 40%), так как здесь имелись другие, менее пострадавшие отрасли промышленности, в частности, машиностроение. Характерно, что сокращение численности текстильщиков в Москве шло быстрее (к 1921 г. их осталось всего 28,2% от численности 1913 г.), чем в уездах губернии. Дело в том, что рабочие в уездах часто имели

      Таблица 6
      Изменение численности рабочих цензовой промышленности (осень 1918 г. — лето 1920 г.) в губерниях РСФСР по данным переписи 1918 г. и единовременного учета 1920 г. * Губернии 1918 г. 1920 г. 31 губерния
      В том числе
      Витебская
      Владимирская
      Вологодская
      Воронежская
      Вятская
      Иваново-Вознесенская
      Казанская
      Калужская
      Костромская
      Курская
      Москва
      Московская
      Новгородская
      Нижегородская
      Олонецкая
      Петроград
      Петроградская
      Самарская
      Симбирская
      Смоленская
      Северо-Двинская
      Тамбовская
      Тверская
      Тульская
      Череповецкая
      Ярославская 1240243

      5085
      110959
      3279
      0377
      14912
      132002
      21222
      10288
      17052
      15729
      123578
      202159
      14184
      51933
      1829
      107262
      10445
      19007
      10933
      13097
      3320
      19747
      41474
      29735
      2170
      37496 1002000

      7300
      21200
      0000
      7000
      27700**
      30000
      37000
      11900
      8100
      14500
      89100
      129300
      14000
      40800
      3700
      102400***
      0700
      22000
      19500
      13000
      4100
      21700
      32600
      48500
      3100
      27800
      * «Труды ЦСУ», т. XXVI, вып. 2, стр. 3; «Бюллетень ЦСУ», 1920, №30, стр. 1—2; «Экономическая жизнь», 29 октября 1920 г.
      ** Более достоверными представляются данные промышленной переписи 1920 г.: в предприятиях с числом рабочих более 16 — 10837 человек. — «Труды ЦСУ», т. III, вып. 8, стр. 216.
      *** По данным переписи — 90,3 тыс.

      личные хозяйства, больше были связаны с деревней, менее остро переживали голод. К тому же им легче было доставать дрова, торф и поддерживать частично производство. Следует также учитывать, что с московских фабрик уходило больше добровольцев на фронт, в органы управления и т. д. В целом, однако, и Московская губерния потеряла большую часть рабочих цензовой промышленности (на 1 января 1914 г. здесь было 384 тыс., на 1 января 1917 г. — 411,1 тыс. [43], к концу 1918 г. — 202,1 тыс., а к концу 1920 г. осталось всего 129,3 тыс. рабочих). При этом значительно изменилось количественное соотношение между различными отрядами рабочего класса. /82/

      42. А. Рашин. Перспективы безработицы в России. «Вестник труда», 1922, №7, стр. 70,
      43. А. Г. Рашин. Формирование рабочего класса России, стр. 84.

      В Московской губернии удельный вес текстильщиков в общей массе пролетариата в 1913 г. достигал 63,7%, к концу гражданской войны он снизился до 48%. Удельный же вес металлистов поднялся с 11,8% до 31,1% [44].

      И во Владимирской губернии при общем резком уменьшении рядов рабочего класса, за счет текстильщиков, в металлообрабатывающей промышленности численность рабочих росла. Только с января по август 1920 г. число металлистов в губернии увеличилось с 3874 до 7503, т. е. почти в 2 раза [45]. Интересно отметить, что этот рост шел по всем группам металлообрабатывающих предприятий (см. табл. 7).

      Таблица 7
      Прием и увольнение рабочих-металлистов на предприятиях Владимирской губернии в сентябре — декабре 1920 г *. Предприятия с числом рабочих Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь принято выбыло принято выбыло принято выбыло принято выбыло до 50
      51—500
      500 и более 28
      148
      310 2
      46
      236 19
      50
      404 2
      43
      193 5
      63
      730
      35
      498 51
      27
      584
      29
      341
      * ЦГАОР СССР, ф. 5451, оп. 3, д. 373, лл. 10—13. Данные губернского отдела статистики Труда.

      В Тверской губернии отлив рабочих из хлопчатобумажной промышленности достигал 60% (вместо 7 фабрик с 33 тыс. рабочими работало 6 с 13 тыс. человек). Вместе с тем в ряде отраслей этой губернии число рабочих возросло, в т. ч. на заводах изготовлявших сельскохозяйственные орудия — с 3,3 тыс. до 5,4 тыс. Поэтому здесь общее сокращение рабочих составляло меньшую величину — 37,8%. Аналогичное положение было и в Ярославской губернии: число рабочих в хлопчатобумажной промышленности сократилось с 13 тыс. до 3 тыс. (более чем в 4 раза) при увеличении численности металлистов в 3,5 раза (с 2 до 7 тыс.) и общее сокращение составило всего 26,4%.

      В Воронежской, Вятской, Тамбовской, Череповецкой, Вологодской и Северо-Двинской губерниях численность рабочих в результате расширения старых и создания новых предприятий, обслуживавших Красную Армию, несколько возросла.

      За счет военного производства значительно увеличилось число рабочих в Тульской губернии — с 29,7 тыс. в 1918, 37,1 тыс. в конце 1919 г. (из них 33,2 тыс. металлистов)46 до 48,5 тыс. в конце 1920 г. По этой же причине возросла численность рабочих в областях Поволжья — Самарской, Казанской и Симбирской губерниях. Однако в отличие от Тульской губернии, где рост численности рабочих был непрерывный, в этих губерниях кривая роста была иной. Так, в Симбирской губернии, имевшей в 1918 г. около 17 тыс. рабочих, после ее освобождения от колчаковцев предприятия были обескровлены. В декабре 1919 г., уже после /83/

      44. «Экономическая жизнь», 30 октября 1920 г.; Л. С. Гапоненко. Рабочий класс России в 1917 году, стр. 107. По Центрально-промышленному району в целом удельный вес текстильщиков за эти годы снизился с 69% до 31%, а металлистов повысился с 20,4% до 25,5% (Л. С. Гапоненко. Указ, соч., стр. 109: «Труды ЦСУ», т. III, вып. 8, стр. 68—163).
      45. ЦГАОР СССР, ф. 5451, оп. 4, д. 509, лл. 30—40. Данные губернского отдела статистики труда.
      46. Там же, ф. 382, оп. 4, д. 395, л. 28.

      ряда проведенных мер по развитию военной промышленности, здесь насчитывалось всего 7,4 тыс. рабочих [47]. К концу 1920 г. их численность поднялась уже до 19,5 тыс.

      На Урале, по данным горной и фабричной инспекций, число рабочих в 1913 г. достигало 261,5 тыс. человек [48]. В конце 1920 г., согласно переписи, их осталось в цензовых предприятиях (без Вятской губернии) 1 163 тыс., т. е. 37%. Больше всего здесь пострадала главная отрасль 1 промышленности — горнозаводская. В ней насчитывалось всего 58,2 тыс. рабочих (в 1914 г. было 124,5 тыс., в 1917 г.—178,6 тыс.) [49].

      На Украине [50] в конце 1913 г. под надзором фабричной инспекции ) состояли заведения обрабатывающей промышленности с общей численностью рабочих в 332 тыс. человек [51], а на 1 января 1921 г. на этих же предприятиях числилось около 158 тыс. человек. Таким образом, в обрабатывающей промышленности Украины численность рабочих в этих отраслях сократилась в еще большей степени, чем в целом по стране | (52,5 и 50,5%). По всей промышленности Украины (включая каменно-угольную) число рабочих по сравнению с 1913 г. (642,3 тыс.) уменьшилось на 372 тыс. (58%), а по отношению к 1917 г. на 623 тыс. рабочих, или на 72% [52].

      Огромные потери понесли ведущие отрасли промышленности Юга — горнозаводская и каменноугольная. По данным управления уполномоченного по металлу для юга России, на 1 августа 1917 г. на 21 заводе [53] числилось 108 тыс. рабочих (не считая 28 тыс. военнопленных) [54]. К началу же 1921 г. в южной металлообрабатывающей промышленности, включая металлургию, осталось менее 68 тыс. рабочих (в 1912 г. — 93 тыс.) [55]. Каменноугольная промышленность Донбасса потеряла с 1917 г. и до начала восстановительного периода почти 95 тыс. рабочих.

      Таковы основные изменения в численности промышленных рабочих по стране в целом и по отдельным ее районам, происшедшие в 1918—1920 гг.

      * * *

      Больше трех лет рабочий класс осуществлял свое политическое господство. Иностранная интервенция и гражданская война потребовали от него необыкновенной твердости и самопожертвования. Рабочий класс, руководимый своим авангардом — Коммунистической партией, выстоял, победил.

      Однако силы рабочего класса к концу гражданской войны были истощены. «Стоят фабрики и заводы — ослаблен, распылен, обессилен пролетариат», — констатировал В. И. Ленин в августе 1921 г. [56] Это подтачивало классовую базу диктатуры пролетариата, усугубляло и без /84/

      47. ЦГАОР СССР, ф. 382, оп. 4, д. 395, л. 172.
      48. См. А. Рашин. Формирование рабочего класса России, стр. 190.
      49. «Народное хозяйство», 1921, № 4, стр. 63; А. Г. Рашин. Указ. соч., стр. 69; «Материалы к учету рабочего состава и рабочего рынка», вып. 2. Пг., 1917, стр. 114.
      50. Волынская, Екатеринославская, Киевская, Подольская, Полтавская, Таврическая, Харьковская, Херсонская и Черниговская губернии.
      51. «Статистика труда в промышленных заведениях Украины в 1921 г.» — «Статистика Украины». Серия III, т. 1, вып. 8. Харьков, б. г., стр. 3.
      52. Данные за 1913 г. См. А. Г. Рашин. Указ, соч., стр. 86.
      53. Брянском, Днепропетровском, Новороссийском, Русско-Бельгийском, Шадуар, о-ва «Штампование», Гданцевском, Донецко-Юрьевском, Дружковском, Константиновском, Краматорском, Кадиевском, Ольховском, Гартман, Керченском, Макеевском, Никополь-Мариупольском, заводе «Русский Провиданс», Сулинском, Таганрогском, Царицынском.
      54. ЦГАОР СССР, ф. 382, оп. 4, д. 40, л. 7. г
      55. «Статистика труда в промышленных заведениях Украины в 1921 г.» — «Статистика Украины», серия X, т. 1, вып. 1. Харьков, 1923, стр. 4—5.
      56. В. И. Ленин. ПСС, т. 44, стр. 103.

      того чрезвычайно сложное положение страны. И все же сохранившийся костяк рабочего класса, закаленный в борьбе, воспитанный Коммунистической партией, оказался способным преодолеть все трудности и повести за собой трудящихся по пути строительства социализма.

      История СССР. №1. 1972. С. 72-85.
    • Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая
      Автор: foliant25
      Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая.
      В IV томе "Истории Китая с древнейших времён (Период Пяти династий, империя Сун, государства Ляо, Цзинь, Си Ся (907-1279))". М, Ин-т восточных рукописей РАН.-- Наука --   Вост, лит,  2016, на 145 стр. находится рисунок Ангуса МакБрайда ("Селевкидский боевой слон, 190 г. до н. э."), со странной подписью -- "Отряды боевых слонов Южного Хань":

      Оригинал А. МакБрайда:

      Понятно, что кто-то ошибся...
      Однако, интересно, какая иллюстрация по планам авторов этого тома должна там быть.
      Также стало интересно, что известно про боевых слонов в истории древнего и средневекового Китая.
      Оказалось, что на эту тему информации очень мало:
      В 506 году до н. э. армия государства У (командующий – знаменитый Сунь-цзы) осадила столицу государства Чу, и командующий войска Чу отправил слонов (скорее всего это были тягловые животные) с факелами, привязанными к их хвостам, в атаку на расположение армии У; не смотря, на то, что нападение обезумевших от страха и боли животных привело в замешательство воинов У, дальнейшего развития наступления не случилось; и армия У продолжила осаду (Tso chuan, Ting 4). Войско Чу потерпело поражение, столица была захвачена войсками У. Чуский Чжао-ван бежал. Это единственный известный в истории случай применения слонов с огнём.
      В декабре 554 года, когда войска Западного Вэй вторглись в земли южного соседа – государства Лян, последнее использовало в битве при городе Цзянлин двух боевых слонов (животные были присланы ко двору Лян из Линнань, и управлялись малайскими рабами?). Каждый из слонов нёс башню, и был оснащён огромными тесаками. Этих двух слонов войска Западного Вэй отразили стрелами, заставив животных повернуть назад, Лян потерпело поражение, Сяо И – император Лян погиб (Chou shu I9.2292c; San-kuo tien-lüeh цитируется в T'ai-p'ing yü-lan 890.5b).
      В Х веке корпус боевых слонов был в армии государства Южный Хань. Этим корпусом командовал военачальник, который носил титул "Знаменитый знаток и распорядитель огромных слонов" (У Тай ши / Wu Tai shih 65.4469c). Животных отлавливали, а также выращивали, и обучали на территории Южной Хань. Каждому слону было приписано 10 или более воинов, на спине животного была какая-то платформа (башня?). Для битвы слоны размещались в линию (Сун ши / Sung shih 481.5699b). В 948 году этим слоновьим корпусом командовал У Сюн, в тот год корпус успешно действовал во время вторжения Южного Хань в царство Чу, особенно в битве за Хо (У Тай ши / Wu Tai shih 65.4469c). Однако, позднее, когда армия государства Сун вторглась Южную Хань, слоновый корпус был разгромлен в битве у Шао 23 января 971 года; тогда воины Сун стараясь не приближаться к слонам, растреливали их из луков и арбалетов, одновременно устроив страшный шум ударяя в гонги и барабаны, – что заставило слонов повернуться и броситься назад, опрокинуть и растоптать своих (Сун ши / Sung shih 481.5699b). Так уж случилось, что те, кто должен был принести победу Южной Хань, способствовали поражению своего войска.
      Империя Мин, в 1598 г. император Ваньли показал своим гостям 60 боевых слонов, на каждом из них была башня с восемью воинами. Скорее всего эти слоны были из Юго-Восточной Азии.
      В 1681 году, в провинции Юньнан, У Ши-фан использовал боевых слонов против войск маньчжурских военачальников (Ch'ing-shih lieh-chuan 80.9a).
    • Васильев Б.Н. Численность, состав и территориальное размещение фабрично-заводского пролетариата Европейской России в конце XIX — начале XX века // История СССР. 1976. №1. С. 86-105.
      Автор: Военкомуезд
      Васильев Б.Н.
      ЧИСЛЕННОСТЬ, СОСТАВ И ТЕРРИТОРИАЛЬНОЕ РАЗМЕЩЕНИЕ ФАБРИЧНО-ЗАВОДСКОГО ПРОЛЕТАРИАТА ЕВРОПЕЙСКОЙ РОССИИ В КОНЦЕ XIX — НАЧАЛЕ XX ВЕКА

      При всех несомненных достижениях Советской исторической науки в исследовании истории рабочего класса России в начале XX в., когда он становился «авангардом международного революционного пролетариата» [1], есть ряд вопросов, требующих дальнейшего изучения. Мы имеем в виду численность, состав, территориальное размещение фабрично-заводского пролетариата. До сего времени в историографии нет четкости в определении численности, степени концентрации рабочих в крупной фабрично-заводской промышленности, в крупных промышленных центрах.

      Л. М. Иванов определил общую численность фабрично-заводских рабочих России на 1900 г. в 2909 тыс. человек [2]. Такие же данные приведены П. И. Кабановым. «В 1904 году, т. е. накануне революции, армия промышленного пролетариата в России составляла 2989500 человек» [3]. A.Г. Рашин полагает, что численность фабрично-заводских рабочих России за 1900 г. составляла 2354,5 тыс. человек (1692,3 тыс. чел. — в промышленности, подчиненной надзору фабричной инспекции, и 662.2 тыс. чел. — в промышленности, подчиненной горной инспекции) [4]. В его работе приводятся также данные дореволюционного исследователя B. Е. Варзара об общей численности рабочих на фабриках и заводах России в 1900 г. — 2363,4 тыс. (из них 662,2 тыс. рабочих в горной и горнозаводской промышленности). В шестом томе академического издания «Истории СССР» общее число рабочих в промышленности в 1900 г. названо в 2043 тыс. человек [5].

      Значительные расхождения имеются в определении численности фабрично-заводских рабочих по отдельным губерниям и отраслям промышленного производства. Так, в таблице «Крупная промышленность и пролетариат России к концу XIX в.», помещенной в первом томе «Истории Коммунистической партии Советского Союза», указано, что в Киевской губернии насчитывалось 47 тыс. промышленных рабочих [6], авторы же «Истории рабочего класса УССР» определяют их число на 1900 г. в 56,3 тыс. человек [7]. В хлопчатобумажной промышленности России, по /86/

      1. В. И. Ленин. ПСС, т. 6, стр. 28.
      2. «История рабочего класса России 1861—1900 пт.» М., 1972, стр. 17.
      3. П. И. Кабанов. Курс лекций по истории СССР (1800—1917 гг.), М., 1963,. стр. 260.
      4. А. Г. Рашин. «Формирование рабочего класса России». М., 1968, стр. 30.
      5. «История СССР», т. VI, М., 1968, стр. 262.
      6. «История Коммунистической партии Советского Союза», т. 1, М, 1967, стр. 272— 273. В той же таблице указано, что за 1861—1870 гг. рабочих в промышленности Киевской губ. было 48 тыс. чел. Эти же данные приводит А. Г. Рашин («Исторические записки», т. 46, стр. 180). А. В. Погожев назвал в 1900 г. 59 тыс. рабочих, за 1902 г. — 51.2 тыс. чел. (А. В. Погожев. Учет численности и состава рабочих в России. Материалы для статистики труда, СПб., 1906, стр. 33).
      7. «История рабочего класса Украинской ССР», т. 1, стр. 126 (на укр. яз.)

      сведениям К. А. Пажитнова, в 1900 г. было занято 333,9 тыс. человек [8], а по данным А. Г. Рашина, в 1901 г. — 391,1 тыс. [9].

      Основным источником для советских историков при определении численности промышленного пролетариата в России остаются данные дореволюционной фабрично-заводской статистики Министерства финансов, Горного ведомства, фабрично-заводской инспекции, земских учреждений, хотя неудовлетворенность ею неоднократно высказывали сами ее составители. На недостатки и порой совершенно ошибочные сведения официальной фабрично-заводской статистики указывал В. И. Ленин [10].

      Для разработки материала фабрично-заводской статистики, а по существу, для составления новой фабрично-заводской статистики В. И. Ленин рекомендовал положить в основу проверенные «сведения о каждой отдельной фабрике, т. е. карточные сведения» [11]. И пока не будет составлена новая фабрично-заводская статистика дореволюционной промышленности, пока мы не получим проверенных исходных данных, мы не можем говорить о действительной численности фабрично-заводских рабочих, о концентрации пролетариата в крупном промышленном производстве, в крупных промышленных городских и сельских центрах, в крупных промышленных районах страны.

      Попытка получить более точные данные о численности рабочих, занятых в промышленности, как известно, была сделана еще А. В. Погожевым [12]. Сведения о фабриках и заводах за 1902 г., послужившие основанием для этого исследования, были собраны по программе и под руководством автора и должны были охватить все промышленные предприятия независимо от численности наемных рабочих в каждом заведении и ведомственной принадлежности промышленного заведения. В целях проверки собранных за 1902 г. сведений он сопоставил их с данными за 1900 г. «Списка фабрик и заводов Европейской России», составленного Министерством финансов [13]. Однако это сопоставление было возможно только в отношении тех отраслей промышленного производства, которые подлежали учету в Министерстве финансов. Данные «Списка» А. В. Погожев привел, не выделив особо капиталистически занятых на дому рабочих и собственно фабричных рабочих, хотя в министерском «Списке» это было сделано. Кроме того, если «Список» придерживался установленного правила брать в учет заведения с числом рабочих более 15 человек, то А. В. Погожев учел все промышленные заведения, даже с одним рабочим, хотя им был сам владелец.

      Понятно, что такие разные подходы к учету численности фабрично-заводских рабочих привели к совершенно различным показателям и числа фабрик и заводов, и численности рабочих на них. Так, например, в Витебской губернии за 1902 г. в текстильной промышленности по группе производства продукции из смешанных волокнистых материалов А. В. Погожев называет 495 заведений (1668 рабочих), в том числе 322 пошивочных мастерских (1110 рабочих), 55 чулочных заведений (113 рабочих), 25 парикмахерских (59 рабочих), 5 малярных (15 рабочих), 32 шапочных (113 рабочих) и т. д., а за 1900 г. по той же группе показывает всего 3 заведения с числом рабочих на них 89 человек, как значится и в «Списке» Министерства финансов [14] /87/.

      8. К. А. Пажитнов. Очерки историй текстильной промышленности дореволюционной России. М., 1958, стр. 102.
      9. А. Г. Рашин. Формирование рабочего класса России, стр. 48.
      10. В. И. Ленин. ПСС, т. 3, стр. 456—525, т. 4, стр. 2—34.
      11. В. И. Ленин. ПСС, т. 4, стр. 33.
      12. А. В. Погожев. Указ. соч.
      13. «Список фабрик и заводов Европейской России». СПб., 1903.
      14. А. В. Погожев. Указ. соч., табл. № 3, стр. 54.

      Сведения о фабриках и заводах министерского «Списка» за 1900 г. с частичным дополнением за 1901 г. были обработаны и изданы под редакцией В. Е. Варзара [15]. Три заведения в Витебской губернии, о которых только что шла речь, в «Списке» показаны за 1900 г. — пошивочная мастерская Гервиш (20 рабочих) и заведение по изготовлению плащей Фельтенштейна в Двинске (26 рабочих), а также корсетно-зонтичное заведение Веллер в Витебске (43 рабочих). Те же сведения (3 заведения — 88 рабочих) назвал и В. Е. Варзар. В дополнение к данным министерского «Списка» он привел и сведения об общей численности рабочих на фабриках и заводах России в 1900 г., т. е. с включением сведений о численности рабочих по Сибири и Средней Азии, по производствам, обложенным акцизным сбором, и по заведениям горной и горнозаводской промышленности, которые он взял из «Сборников статистических сведений о горнозаводской промышленности» и других изданий Горного ведомства.

      Вот тот крут основных источников фабрично-заводской статистики, относящихся к самому началу XX в., которыми пользуются и советские историки.

      Чтобы разобраться в том, насколько соответствовали действительности данные, приводимые в различных изданиях фабрично-заводской статистики о численности рабочих, существует один путь проверка сведений по каждому промышленному предприятию и обработка их на основе тех методологических положений, которые были сформулированы В. И. Лениным в его критическом разборе данных официальной статистики. Проверить сведения по каждому промышленному предприятию, используя ведомости, которые составлялись администрацией фабрик, — в настоящее время вряд ли осуществимая задача. Различные списки фабрик и заводов, охватывающие всю промышленность или составленные по отдельным видам промышленного производства, по губерниям, по крупным районам страны, и общероссийские, изданные Министерством финансов, Горным ведомством, земскими учреждениями, статистическими комитетами и другими учреждениями в конце XIX — начале XX в., первичным источником имели в большинстве случаев все те же фабричные ведомости. Все эти списки, в зависимости от цели их составления, весьма не одинаковы по характеру, объему и содержанию имеющихся в них сведений. Одни ограничиваются сообщением адреса предприятия; другие называют численность рабочих; третьи дают сведения о годе основания предприятия, численности рабочих, мощности паровых и других двигателей, стоимости продукции, производимой ими за год; наконец, четвертые сообщают дополнительные данные о численности рабочих в год основания предприятия и в год составления списка. В ряде списков фабрик даются сведения о продолжительности работы предприятия в году, о количестве мужчин и, женщин в составе рабочих. Сопоставление данных по одному и тому же предприятию по разным спискам, за разные годы, с привлечением других источников (материалов и исследований по истории промышленности, рабочего движения, истории городов, областей, республик) дает исследователю возможность отобрать более достоверные сведения, произвести, как образно писал В. И. Ленин, «отделение плевелов от пшеницы, отделение сравнительно годного материала от негодного» [16]. /88/

      15. В. Е. Варзар. Статистические сведения о фабриках и заводах по производствам, не обложенным акцизом, за 1900 г. СПб., 1903.
      16. В. И. Ленин. ПСС, т. 4, стр. 32.

      Первое, что необходимо при этом выяснить, насколько полно были учтены промышленные предприятия, относящиеся к фабрично-заводской промышленности, А. В. Погожевым, а также в «Списке фабрик и заводов Европейской России», в «Статистических сведениях...» В. Е. Варзара.

      В. И. Ленин считал довольно удачным выбор двух основных признаков определения «фабрично-заводских заведений»: «1) число рабочих в заведении не менее 15-ти (причем должен быть разработан вопрос о разграничении рабочих вспомогательных от рабочих фабрично-заводских в собственном смысле, об определении среднего числа рабочих за год и т. д.) и 2) наличность парового двигателя (хотя бы й при меньшем числе рабочих)» [17]. В. И. Ленин призывал к крайней осторожности при расширении этого определения для отдельных отраслей промышленного производства, чтобы не допустить смешения «фабрично-заводских» заведений с «кустарными» или «сельскохозяйственными» (войлочное, кирпичное, кожевенное, мукомольное, маслобойное и мн. др.) [18]. «Сельскохозяйственный» характер «кустарных» производств выражается «прежде всего в сезонности, кратковременности работы многих заведений этих видов производств, «соприкасании» их с сельским хозяйством и крестьянскими промыслами [19]. Дополнительными признаками для отбора в учет предприятий фабрично-заводского типа из этих отраслей производства мы взяли продолжительность работы в году предприятий и годовую стоимость произведенной продукции *.

      Статистические сведения А. В. Погожева, за 1902 г. более «полные, характеризуют предприятия разных ведомств,, подлежащие и не подлежащие надзору фабричной инспекции, включают в себя данные и о массе мелких заведений по отдельным губерниям, вплоть да заведений с одним рабочим. Однако даже при таком стремлении составителя охватить все промышленные заведения, приведенные им статистические данные неполны. Уже само сопоставление сведений за 1900 и 1902 гг. обнаруживает пропуск значительного количества промышленных «предприятий. Так, за 1902 г. А. В. Погожев не учел все или почти все типографии и другие предприятия печатного дела в большинстве губерний. Для примера справка до отдельным губерниям дана в таблице 1.

      Таблица 1
      Губерния Данные о типографиях 1900 г. 1902 г. заведений рабочих заведений рабочих Петербургская 77 6359 6 520 Владимирская 10 313 — — Херсонская 29 1055 3 157 Екатеринославская 13 430 — —

      Чтобы ответить на вопрос, насколько полно учтены типографские заведения за 1900 г. «Списком» Министерства финансов, мы должны были сравнить данные по каждому заведению, приведенные в источниках до и после 1900 г. (см. табл. 2). /89/

      17. Там же, стр. 31.
      18. Там же.
      20. Там же, стр. 14.
      * Поскольку эти показатели были не одинаковыми для разных производств и гу оершй, пояснения будут сделаны далее.

      Таблица 2

      Типографии Количество рабочих «Перечень» 1897 г. * «Список» источники** за 1910 – 1913 гг. и 1902 – 1904 гг. Петербургская губерния
      Академия наук
      Градоначальства
      Бессель В. и И. В.
      Фирма «Вильям Кене и Ко»
      Пентковского К.Л.
      Шредера Г.Ф. 144
      63
      19
      56
      35
      68
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      названа
      названа
      19; 21
      85; 91
      35
      80; 71 Екатеринославская губерния
      Губернского правления
      Губернской земской управы (1987 г.)   20


      нет
      нет

      44
      19 Подольская губерния
      Губернского правления 38
      нет
      20

      * «Перечень фабрик и заводов. Фабрично-заводская промышленность Россия», Спб., 1897.
      ** «Фабрики и заводы всей России». Киев, 1913; «Фабрично-заводские предприятия Российское империи», изд 2. СПб., 1914; «Фабрики и заводы Екатеринославской губернии». Харьков, 1902, «Всероссийская фабрично-заводская справочная книга». Одесса, 1904, и др.

      По Уфимской губернии в данных А. В. Погожева отсутствуют сведения за 1902 г. (есть за 1900 г.) по всем типографиям, лесопильным заведениям, деревообрабатывающим, кожевенным, предприятиям пищевкусовой промышленности, спичечным и другим, общее количество рабочих на которых за 1900 г. составляло 2421 человек.

      В «Списке» за 1900 г., по сравнению с другими источниками, не учтены и отдельные крупные промышленные предприятия, подлежащие надзору фабричной инспекции (см. табл. 3).

      По данным А. Гнедича и С. Аксенова, в Харьковской губернии в 1897—1898 гг. было 11 деревообрабатывающих заведений (с числом рабочих более 15 человек на каждом). В «Списке» за 1900 г. названы 3 заведения, а по сведениям А. В. Погожева, за 1902 г. — 8 заведений.

      В перечне промышленных предприятий Горного и других ведомств, не подчиненных фабричной инспекции, которые А. В. Погожев учитывает за 1902 г., нами обнаружены пропуски по ряду губерний. Так, в Уфимском уезде А. В. Погожев называет всего один завод (вагоностроительный, 1345 рабочих). В действительности здесь было шесть заводов — Катав-Ивановский (вагоностроительный, 1795 рабочих), Усть-Катавский (1289 рабочих), Миньярский (888 рабочих), Симский (388 рабочих), Балашовский (основан в 1900 г., 64 рабочих) и Николаевский Балашова, прекративший действовать где-то в 1900—1904 гг. [20]. По Меленковскому уезду Владимирской губернии А. В. Погожев за 1900 г. указывает один чугунолитейный завод с 45 рабочими в г. Меленки и одно ремонтное предприятие с 247 рабочими в уезде. Между тем в уезде действовало 5 заводов [21]: Белоключевский, Верхнеунжевский, Гусевский, Дощатинский, Лубянский [22]. По Екатеринославской губернии только по двум уездам — Бахмутовскому и Мариупольскому — в сведениях /90/

      20. «Горное дело в России». СПб., 1903. Сведения за 1901 год.
      21. Там же.
      22. О действии этих заводов в начале XX столетия сказано в кн. «Металлургические заводы на территории СССР до 1917 г.» (М.—Л., 1937, стр. 90, 256, 325).

      Таблица 3
      Местонахождение предприятий, вид производства,  владелец              Количество рабочих «Перечень», 1897 г. «Список» «Фабрики и заводы всей России» и др. Московская губерния
      с. Винюково, хлопчатобумажное, Медведевы
      с. Поляно, хлопчатобумажное, Крестовинковы
      д. Куровская, хлопчатобумажное, Балашова С. М.
      с. Завидово, хлопчатобумажное, Занегина
      с. Лопасня, хлопчатобумажное, Медведевы
      с. Карачарово, канатное, Юкин
      д. Караваево, химическое, Гандшин
      г. Москва, кондитерское, Расторгуева
      г. Москва, кондитерское, Васильев
      г. Москва, кондитерское, Леонов
      г. Павлов Посад, чугуно-литейное, Титов
      Тверская губерния
      г. В. Волочек, стекольное, Добровольский
      д. Песчанка, стекольное, Сидоренко
      Харьковская губерния
      с. Краматорское, машиностроительное 662
      750
      751+138 (вне зав.)
      302
      756
      59
      30
      120
      45
      21
      25

      120
      35

      330*
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет

      нет
      нет

      нет*
      760
      1147
      1166
      582
      756
      71
      95
      97
      42
      40
      53

      160
      40

      1750*
      * Эти сведения взяты из работы А. Гиедича и С. Аксенова «Обзор фабрично-заводской промышленности Харьковской губернии», вып. 1. Харьков, 1899.

      А. В. Погожева за оба года пропущены такие крупнейшие заводы, как Петровский Русско-бельгийского металлургического общества в пос. Енакиево (2665 рабочих), Юзовский завод Новороссийского общества в м. Юзовка (832С рабочих), ртутный завод Ауэрбаха в с. Никитовка (400 рабочих), два сартанских завода (2265 и 2600 рабочих). Два завода сельскохозяйственных орудий в г. Бахмут, вагоностроительный и болторезный заводы в пос. Нижнеднепровском показаны за 1900 г. и пропущены за 1902 г. [23]

      Существенным недостатком фабрично-заводской статистики в учете численности промышленных предприятий является искусственное разделение одного предприятия на несколько предприятий по производствам. На этот недостаток указывалось еще в «Отчете чинов фабричной инспекции Владимирской губернии» за 1899 г.: «Показанное в таблице число заведений нельзя отождествлять с числом предприятий или фирм. Классифицируя предприятия по производствам, невольным образом приходится показывать каждое производство, имеющееся в данном предприятии, как отдельное заведение, вследствие чего показанное в таблице число заведений следует рассматривать, как число рабочих отделений, занятых известным производством, но отнюдь не как число отдельных предприятий; последнее, конечно, ниже показанного в таблице» [24].

      Так, фабрика «Т-ва Костромской льнопрядильни братьев Зотовых», имеющая три отделения —прядильное, ткацкое и отбельное, в «Списке» Министерства финансов за 1900 г. показана тремя фабриками: 1) пря-/91/

      23. Сведения о названных заводах есть в источниках за 1902—1904 гг.: «Фабрики и заводы Екатеринославской губернии». Харьков, 1902; «Всероссийская фабрично-заводская справочная книга», вып. 2. Одесса, 1904.
      24. «Отчет чинов фабричной инспекции Владимирской губернии», ч. II. Владимир, 1890, стр. 2.

      дильная с ремонтной мастерской (основана в 1859 г., 1554 рабочих), 2) отбельная (основана в 1882 г., 204 рабочих), 3) ткацкая (основана в 1882 г., 562 рабочих). По статистическому же отчету фабрики Зотовых за 1881—1901 гг. рабочие трех отделений фабрики (без механических мастерских) показаны как рабочие одной фабрики [25]. Аналогичен пример и с Ново-Костромской льняной мануфактурой в Костроме. Такое дробле-

      Таблица 4.
      Название заведения 1902 г. 1900 г. Название заведений число заведений рабочих число заведений рабочих ватные
      ткацкие
      прядильные
      ситцепечатные
      ситценабивные 1
      6
      1
      2
      3 24
      6784
      1064
      840
      996 1
      5
      1
      1
      1 22
      5071
      3127
      181
      592
      ние одного предприятия на несколько по производствам приводит к чрезвычайной путанице при учете количества промышленных предприятий. Так, по сведениям А. В. Погожева, в 1900 г. в г. Шуе было 9 хлопчатобумажных заведений с 8933 рабочими, в 1902 г. — 13 предприятий с 9708 рабочими (см. табл. 4).

      «Список» Министерства финансов называет в г. Шуе в эти годы следующие фабрики:

      1. Ватная Садилова ..................................22 рабочих
      2. Ткацкая Терентьева И. М. .........................2 038
      3. » Калужского Л. Г. ............165
      4. » братьев Моргуновых ..........1249
      5. Ткацкая, ситцевая Небурчилова И. В. ..............773
      6. Прядильная, ткацкая, красильная Т-ва
      Шуйской мануфактуры .............................3 127
      7. Прядильная, ткацкая «Тезинская мануфактура» ......1068 *
      8. Ткацкая, ситцевая Посылина С. ....................846
      9. Ситцеплаточная, красильная Рубачевых .............37 рабочих в заведении
      и 555 рабочих вне заведения
      10. Ситцевая, красильная Кокушкина И. П. ............181 рабочий
      Всего: 10046 рабочих в заведениях и 555 рабочих вне заведений

      * В «Списке» Министерства финансов за 1900 г. она пропущена, численность рабочих дана по «Перечню» 1897 г.

      Наряду с тремя ткацкими фабриками (Терентьева, Калужского, Моргуновых) А. В. Погожев учел и ткацкие отделения трех других фабрик (Небурчилова, Шуйской мануфактуры, С. Посылина; «Тезинская» пропущена в учете). Прядильная фабрика им показана одна — Шуйской мануфактуры, причем за 1900 г. число рабочих дано по всем трем отделениям как работающих на одной фабрике (3127 рабочих — по «Списку» Министерства финансов), поэтому за 1900 г. названо 5, а не 6 ткацких фабрик и всего 2 ситцевые фабрики, а не 5, как за 1902 г.: ситцевые от-/92/

      25. Гос. архив Костромской обл., ф. 470, д. 13.

      деления фабрик Шуйской мануфактуры, Небурчилова, С. Посылина перечислены вместе с ткацкими отделениями тех же фабрик. И 2 фабрики ситцепечатных, или ситценабивных, даны как самостоятельные заведения, не имеющие других отделений (Рубачевых, Кокушкиных). Так же объясняется разница в статистических данных А. В. Погожева и по хлопчатобумажной промышленности г. Иваново-Вознесенска: в 1900 г. — 21 фабрика с 25952 рабочими, в 1902 г. — 33 фабрики с 26491 рабочим.

      По ряду губерний механические ремонтные мастерские свекло-сахарных заводов А. В. Погожевым показаны в качестве отдельных предприятий металлообрабатывающей промышленности. Сами же свеклосахарные заводы отнесены к пищевой отрасли промышленности. Так, по Курской губернии при свеклосахарных заводах названо 13 ремонтных мастерских с общим числом рабочих — 970 человек *. Это из всех 20 свеклосахарных заводов.

      В «Обзоре фабрично-заводской промышленности Харьковской губернии» за 1897—1898 гг. фабричные инспекторы А. Гнедич и С. Аксенов выделили ремонтные мастерские при сахарных заводах в качестве самостоятельных предприятий и причислили их к предприятиям металлообрабатывающей промышленности. В 27 ремонтных мастерских при свеклосахарных заводах было занято, по сведениям фабричной инспекции, 1232 рабочих, все мастерские действовали круглый год.

      A. В. Погожев называет всего две мастерские: одна — в м. Гуты Богодуховского уезда (100 рабочих на свеклосахарном заводе Л. Е. Кенига), другая — в с. Хотень Сумского уезда (65 рабочих) на свеклосахарном заводе А. Д. Строганова. Причем в м. Гуты показана как отдельное предприятие и ремонтная мастерская на винокуренном заводе Кенига.

      B. Е. Варзар указывает 5 заведений «ремонта фабрично-заводского оборудования» в Харьковской губернии (220 рабочих).

      Совершенно ясно, что мы должны были проделать работу, обратную той, которую выполнили представители фабричной инспекции: свести воедино данные по каждой фабрике, разнесенные по видам производства.

      Существенным недостатком статистических сведений А. В. Погожева по сравнению со сведениями фабричной инспекции являлось включение в общее количество фабрично-заводских рабочих и тех, кто работал в светелках и на дому от раздаточных контор, и временно работавших на вспомогательных или разного рода кратковременных подсобных работах. Поэтому у него неоднократно встречаются довольно крупные предприятия (по численности рабочих), которых в действительности не было. Так, в Камышловском уезде Саратовской губернии А. В. Погожев называет за 1902 г. 58 сарпиночных заведений с 5256 рабочими и за 1900 г. — 42 заведения с 6663 рабочими. В действительности по «Списку» Министерства финансов мы смогли учесть 4 сарпиночных заведения со 124 рабочими в заведениях и 1816 — вне их; 35 раздаточных контор (от 2 до 9 человек в каждой), где всего работало 125 человек и 3280 — вне контор, в светелках.

      В Ковровском уезде Владимирской губернии А. В. Погожев называет за 1900 г. 5 красильно-отделочных заведений с 1209 рабочими, за 1902 г.— одно заведение с 98 рабочими. За исключением ситцевого и красильного заведения Бартена К. Ф. в с. Зименки (320 рабочих), остальные четыре красильных заведения находились при раздаточных конторах. Самая крупная из них — контора П. Т. Дербенева в д. Малое Ростилково, — по сведениям «Списка» Министерства финансов, имела 620 рабочих в заведениях, что не подтверждается другими источниками. По /93/

      * Эти сведения А. В. Погожев заимствовал из «Списка» Министерства финансов.

      «Перечню», у Дербенева было 28 рабочих в заведении 1100 — вне заведения; по сведениям фабричной инспекции (примерно в то же время) — 40 рабочих в заведении и 1300 — вне заведения.

      В г. Горбатове Нижегородской губернии А. В. Погожев показывает за 1900 г. заведение по изготовлению рыболовных снастей (360 рабочих) и раздаточную контору по веревочному производству (280 рабочих). Этих заведений нет в его таблице за 1902 г. По «Списку» Министерства финансов, в заведении по изготовлению рыболовных снастей (Сташева), все 360 рабочих работали вне заведения, все 280 рабочих от раздаточной конторы работали вне заведения (раздаточная контора Мосеева). Поэтому заведения Сташева и Мосеева нельзя называть в числе крупных промышленных предприятий.

      Значительная часть рабочих гильзовых заведений (по выработке папиросных гильз) была занята на дому. А. В. Погожев называет в Москве за 1900 г. 7 таких заведений с общим числом рабочих на них — 3544 и за. 1902 г. — 11 заведений с 485 рабочими. По «Списку» Министерства финансов, в Москве в 1900 г. имелось 9 таких заведений, причем в них непосредственно работало 408 человек (от 20 до 107 в каждом) и по заказу этих заведений выполняли работу на дому 3508 человек (В. Е. Варзар приводит такие же сведения).

      На 10 спичечных фабриках в Пензенской губернии, по сведениям А. В. Погожева, в 1900 г. работало 3964 рабочих и на 9 фабриках в 1902 г. — 2274 рабочих. Сопоставим эти данные со сведениями «Списка» Министерства финансов (см. табл. 5).

      Таблица 5.
       
      Местонахождение заведений

      А.В. Погожев

      «Список»

      1902 г.

      1900 г.

      1900 г.

      заведений

      рабочих

      заведений

      рабочих

      рабочих в заведениях

      рабочих вне заведений

      всего

      г. Пенза

      г. Нижне-Ломовск

      г. Верхне-Ломовск

      г. Троицк

      Нижне-Ломовский уезд







      Наровчатский уезд

      1

      1

      2

      1



      3







      1

      70

      1200

      325

      60

      450









      169

      1

      1

      2

      1

      4









      1

      133

      2668

      222

      58

      667









      216

      79

      1171

      55

      56

      38

      75

      209

      114

      12

      110

      54

      1497









      76





       
      15

      150

      92



      106

      133

      2668



      222

      58



      667





      216

      Итого

      9

      2274

      10

      3964

      1919

      2045

      3964


      В районах с развитой в XIX в. децентрализованной мануфактурной промышленностью в производстве металлических изделий бытового назначения работа на дому сохранилась как придаток фабрик, унаследованный от мануфактурной промышленности. В Горбатовском уезде Нижегородской губернии, по сведениям А. В. Погожева, в 1902 г. действовало 13 заведений по производству ножевого и скобяного товара, на которых имелось 1699 рабочих, а в 1900 г. — 22 заведения с 2569 рабочими. В действительности в Горбатовском уезде в 11 заведениях (от 16 до 50 чел. в каждом) числилось 388 рабочих и 60 — вне заведений; в 3 заведениях (от 51 до 100 чел.) было 172 рабочих и 77 — вне заведений; в 7 заведениях (от 101 до 500 чел.) — 1185 рабочих и 755 — вне заведе-/94/

      ний; всего в 21 заведении насчитывалось 1745 рабочих и вне заведений — 892.

      Существенным недостатком фабрично-заводской статистики являлось включение в состав фабрично-заводских временных рабочих и некоторых категорий вспомогательных рабочих, работа которых носила или сезонный характер, или не являлась непосредственно частью производственного процесса и выполнялась где-то на стороне. Это чаще имело место при учете численности фабрично-заводских рабочих свеклосахарной и металлургической промышленности.

      Заводы по производству сахара в исторической литературе обычно рассматриваются как крупные предприятия по численности рабочих (редко на них имелось менее 200 рабочих). «В 1902—1903 гг., — пишет один из известных советских исследователей истории развития сахарной промышленности М. В. Прожогин, — сахарных заводов с количеством рабочих свыше 500 чел. на Украине было 52 (из 182 — 28,5%), а занято на них рабочих было 40 439 чел. (из 83 404) или 48,5%. В начале XX в. на Украине выделялись такие предприятия, как Киевский рафинадный завод (1818 рабочих), Григоровский (1861), Лебединский (1979)» [26].

      В публикации Л. С. Гапоненко «О численности и концентрации рабочего класса России накануне Великой Октябрьской социалистической революции» по материалам фабричной инспекция составлен перечень предприятий с числом рабочих свыше 500. В объяснительной записке к этому перечню автор отмечает, что из 787 заводов и фабрик, включенных в него, было 339 предприятий текстильной промышленности, в которых работало 553 899 рабочих; 200 предприятий металлургической промышленности (причем составитель отнес к ним и предприятия машиностроительной промышленности, электротехнических, жестяных изделий и др.), в которых было занято 407 254 рабочих, и 131 предприятие по обработке продуктов животноводства, по производству пищевых и вкусовых веществ, где трудилось 128 337 рабочих [27]. В последнюю группу включено 90 заводов сахарной промышленности, на которых было занято примерно 70% рабочих от общего числа рабочих этой группы промышленных предприятий. Такое сопоставление разных отраслей промышленности по наличию в них крупных предприятий с тем, чтобы сделать выводы об уровнях концентрации рабочих в разных отраслях крупного промышленного производства, вряд ли правомерно, поскольку сравниваются предприятия, работающие полный год, с предприятиями, большинство из которых действовало менее 100 дней в году. Тем самым, по ряду отраслей промышленного производства в качестве показателя высокой концентрации рабочих в крупной промышленности учтены рабочие постоянные, работающие полный год в промышленности, по другим отраслям (в частности по свеклосахарной промышленности) учтены наряду с постоянными рабочими и другие категории, временно привлекаемые к работе.

      Приводимых фабричной инспекцией данных об общей численности рабочих сахарных заводов, на каждом из которых значилось более 500 человек, недостаточно для того, чтобы определить их как крупные предприятия, поскольку не менее важным показателем при этом является и продолжительность работы предприятия в году по основным производственным процессам. /95/

      26. М. В. Прожогин. К вопросу о промышленном перевороте в сахарной промышленности. «Научные записки Киевского финансово-экономического института», 1959, №9, стр. 201.
      27. «Исторический архив», 1960, №1, стр. 77.

      А. Г. Рашин приводит сведения о среднегодовой продолжительности действия паровых двигателей на фабриках и заводах (на 1875— 1878 гг.). По этому показателю сахарные заводы занимают (в таблице названы 23 вида промышленного производства) последнее место — 147 дней в году [28]. В «Оценке недвижимых имуществ Черниговской губернии» за 1885 г. для 15 свеклосахарных заводов (с общей численностью рабочих на них — 4811 человек) указана продолжительность работы каждого завода — от 56 до 92 дней в году. И для двух рафинадных заводов: 145 дней в году работал Коркжовский и 240 дней — завод Терещенко [29]. A. Гнедич и С. Аксенов в «Обзоре фабрично-заводской промышленности Харьковской губернии» для трех сахарно-рафинадных заводов называют число рабочих дней в году — 240—328, для всех остальных сахарных заводов — 50—85. Вместе с тем они указали ремонтные мастерские на 27 сахарных заводах как работающие круглый год. По сведениям, приведенным в «Материалах во оценке фабрик и заводов в Харьковской губернии», сахарные заводы действовали в- 1896—1901 гт. в среднем 77,82 суток в году, самое большее 100 суток; в 1901—1905 г. — 79,66 суток в году, максимум в течение 104 суток [30]. Таким образом, если рафинадные заводы (во всяком случае, большинство из них) работали более 240 дней в году или круглый год, то на свеклосахарных заводах варка сахара — основной производственный процесс — продолжалась менее 100 дней в году, круглый год действовали только ремонтные мастерские (там, где они были).

      Рабочие сахарных заводов разделялись на четыре основные группы: годовых рабочих, сроковых, поденных и батраков. На двадцати восьми заводах было 1568 годовых и 10502 сроковых рабочих (см. табл. 6), Остальные рабочие — поденные и батраки, 18 807 человек. Годовые рабочие были действительно постоянными рабочими в сахарной промышленности, сроковых рабочих можно только частично причислить к составу постоянных рабочих, а поденные и батраки могли быть только временными рабочими, занятыми лишь в период уборки свеклы с полей. Не исключена возможность, что в числе поденщиков и батраков учитывались и те рабочие, которые были заняты на полевых работах на сахарных плантациях.

      Таблица 6*.
        Годовых Сроковых Дежурных слесарей
      Ремонтных
      Машинистов
      Кочегаров
      Рабочих
      Чернорабочих
      Сторожей и пр. 56
      459
      469
      101
      73
      71
      339 31
      242
      818
      481
      6492
      2235
      203

      * «Материалы по оценке фабрик и заводов Харьковской губернии», стр. 132—136.

      В статье, посвященной положению труда в сахарной промышленности, рабочие разделены на мастеровых, «живущих постоянно при заводах и занимающихся ремонтными работами», и чернорабочих, «нанимающихся обыкновенно на время от 8—4 месяцев для производства работ по сокодобыванию и переварке». В 1905—1906 гг. из 166 978 всех рабочих сахарной промышленности Российской империи насчитывалось 14 381 мастеровых и 152597 чернорабочих, из них зарегистриро-/96/

      28. А. Г. Ришин. Формирование рабочего класса России, стр. 494.
      29. «Оценка недвижимых имуществ Черниговской губернии». Чернигов, 1886, Приложение №4.
      30. «Материалы по оценке фабрик и заводов Харьковской губернии», т. II, вып. 1. Харьков, 1970, стр. 57.

      вано 116879 местных жителей и 35 178 пришлых. На время сахароварения в 1905—1906 гг. приходилось 54,5% дней работы заводов. «Наибольшая потребность в рабочих руках для сахарных заводов, — поясняется в статье, — совпадает с осенним и зимним временем, когда крестьяне уже убрали свои поля и, таким образом, работа на сахарных заводах, не нарушая хозяйственного уклада жизни заводских рабочих, позволяет им сохранять тип и характер крестьян-собственников» [31].

      Годовых и сроковых рабочих на 28 заводах было 12070 человек, т. е. около 30% всех рабочих. Не всех сроковых рабочих можно признать постоянными рабочими. Тем самым постоянных рабочих оказывается меньше 30%. М. В. Прожогин приводит другие сведения о количестве постоянных рабочих. В середине 40-х годов XIX в. постоянных рабочих было 11,3% всего состава рабочих сахарной промышленности, в начале 70-х годов — 32%, в середине 80-х годов — 35,2%, в конце 90-х годов — 36,6%. Причем наибольший процент постоянных рабочих (в период ремонта) был в Волынской губернии — 38,8 от общего количества рабочих губернии. По сведениям за 1848 г., опубликованным в «Журнале мануфактур и торговли», постоянные рабочие (они так и названы в источнике) в губерниях Украины составляли 10,9%, наибольшее количество их было в Киевской губернии — 15,7%.

      Таковы свидетельства источников, с помощью которых мы и должны были определить приблизительное количество постоянных рабочих или занятых значительное время в году работой в сахарной промышленности по каждому заводу. Трудность этой задачи состояла в том, что сведения заводской администрации о количестве рабочих часто оказывались различными по одному и тому же заводу за следующие друг за другом годы. И одной из причин этого могло быть то, что администрация завода по-разному учитывала в числе рабочих поденщиков, батраков и других временных и подсобных рабочих. При различных показаниях количества рабочих в разных источниках (учитывая стоимость производимой продукции, сведения о мощности паровых двигателей) можно считать, что количество постоянных рабочих составляло около одной трети всех рабочих, показанных в источниках.

      Главным недостатком статистических сведений по заводам Горного ведомства является включение в число заводских рабочих всех вспомогательных рабочих и неясность, кто относился к этой категории, хотя на сей счет была составлена специальная инструкция Горного ученого комитета [32].

      Основным источником для нас в определении численности рабочих по каждому промышленному предприятию Горного ведомства (добывающей и обрабатывающей промышленности) являлись за 1900— 1901 гг. перечневая и справочная книга «Горное дело в России» и «Сборники статистических сведений о горнозаводской промышленности» [33]. Дополнительный материал был заимствован из монографического издания «Металлургические заводы на территории СССР до 1917 г.». В нем сведения о численности рабочих по заводам приведены раздельно по горнозаводским и вспомогательным рабочим. Авторы монографии справедливо отмечают разноречивость источников, которые /97/

      31. «Положение труда в сахарной промышленности». — «Вестник финансов, промышленности и торговли», 1911, №3, стр. 96, 97.
      32. См. В. В. Адамов. Численность и состав горнозаводских рабочих Урала в 1900—1910 гг. «Вопросы истории Урала», сб. 8. Свердловск, 1969.
      33. «Статистический сборник сведений о горнозаводской промышленности России в 1896 г.». СПб., 1899; «Сборник статистических сведений о горной промышленности Южной и Юго-Восточной горных областей России». Харьков, 1901.

      были ими использованы, и если, в частности, при подсчете численности рабочих в одних случаях путем критического сопоставления сохранившихся данных можно было приблизиться к истине, то в других — разноречие оставалось невыясненным [34]. Сведения о численности рабочих, опубликованные в этом издании, помогают понять, что собой представляют данные о численности рабочих, сообщаемые авторами «Горного дела в России» (см. табл. 7).

      Таблица 7
      Губернии, заводы «Горное дело в России» «Металлургические заводы…»   рабочих всех горнозаводских вспомогательных Пермская губерния
      Баранченский
      Бисертский
      Билимбаевский
      Ирбитский
      1403
      984
      433
      461
      360
      197
      144
      380
      1043
      787
      289
      81
      В работе А. Л. Дукерника приводится вышеупомянутая инструкция Главного ученого комитета, в которой сказано: «Рабочих на заводах следует подразделять на горнозаводских и вспомогательных. К горнозаводским рабочим относятся те, которые работают при металлургических производствах, механической обработке металлов и т. п. В число вспомогательных входят плотники, столяры, возчики, так называемые поторжные рабочие, сторожа и т. п. Что же касается дроворубов и куренных рабочих, то их следует относить также к вспомогательным рабочим, упоминая о числе их особой выноской» [36]. Такая нечеткость инструкции не могла не повлиять и на характер сведений, содержащихся в отчетах администрации предприятий. Действительно, все ли плотники, столяры, возчики, сторожа, отнесенные инструкцией в группу вспомогательных рабочих, не могут рассматриваться как заводские рабочие. Эти группы рабочих были на всех кружных фабриках и включались при составлении ведомостей в число фабричные рабочих.

      Рассмотрим в связи с этим данные, содержащиеся в «Статистических сборниках сведений о горнозаводской промышленности» (см. табл. 8).

      В таблице 8 мы приводим сведения за 1896 г. по «Статистическому сборнику» (1899 г.), чем и объясняется несовпадение общей численности рабочих по этому источнику с данными «Горного дела в России» на 1901 г., за исключением сведений по Думиническому заводу. Но это не мешает сделать следующие выводы. В число вспомогательных рабочих по уральским заводам в одних случаях включены лесные рабочие (дроворубы и куренные), что оговорено по казенным заводам Боткинскому и Каменскому. Иногда в число вспомогательных рабочих включаются и возчики (на Пермском пушечном заводе), что оговорено в подстрочных примечаниях. В других случаях возчики, дроворубы, куренные включены в число вспомогательных рабочих, но при этом не дано пояснений. На Баранчинском, Билимбаевском, Ирбитском, Бело-/98/

      34. «Металлургические заводы на территории СССР до 1917 г.», т. 1. М.—Л., 1937, стр. VII.
      35. Цит. по: А. Л. Цукерник. К вопросу об использовании статистических данных о развитии русской металлургии. «Проблемы источниковедения», т. IV, 1955, стр. 16.

      редком, Златоустовском заводах в качестве основного топлива использовался древесный уголь, и данные о большом количестве вспомогательных рабочих свидетельствуют о том, что в их состав включены лесные и другие рабочие, которых нельзя отнести к работающим вообще на заводе (рабочие на речных пристанях, сплавщики и др.). Эти категории вспомогательных рабочих отмечены в одних источниках и не по-

      Таблица 8
       
      Заводы Горнозаводские рабочие, занятые в производстве Вспомогательные рабочие доменном железном стальном прочих всего Баранчинский (казенный)
      Бисертский
      Билимбаевский
      Ирбитский
      Каменский
      Авзяно-Петровский
      Белорецкий
      Златоустовский и фабрика
      Воткинский
      Думиниченский
      Днепровский  
      80
      130

      58
      43

      95
      208

      182
      92
      395
      571  



      293


      285
      780

      296
      605

      582  







      60


      88

      662  
      189


      18
      53

      960
      67

      1355
      1249

      2068  
      269
      130
      425
      369
      96

      1340
      1115

      1833
      2034
      3095
      3883  
      713
      235
      1458
      1464
      1218*

      250
      до 5000

      2243
      2701**
      90
      620
      * В том числа при куренях 1079 чел.
      * В том числа при куренях 955 чел.

      казаны в других. Так, на Ирбитском заводе, по данным «Горного дела», значится 461 рабочий; по данным издания «Металлургические заводы...», — 380 горнорабочих и 81 вспомогательный; по «Статистическому сборнику», — 364 горнозаводских и 1464 вспомогательных рабочих. На Авзяно-Петровском заводе, по сведениям «Статистического сборника» и издания «Металлургические заводы...» было всего 250 вспомогательных рабочих. В 1896 г. завод использовал до 4 тыс. куб. сажен дров и до 32 тыс. коробов древесного угля. Дроворубы, куренные, возчики, сплавщики, рабочие пристаней и т. д. большей частью были, из населения заводских поселков и других селений, расположенных по соседству с заводами, все они являлись по существу наемными рабочими. Но нельзя учитывать их и в составе заводских рабочих, так как это скажется на показателе концентрации пролетариата в крупном промышленном производстве.

      В «Статистическом сборнике» по двум заводам — Бисертскому и Думиническому — в число горнозаводских рабочих включены только занятые в доменном производстве. Следовательно, все другие рабочие завода, обслуживающие производственный процесс, отнесены к разряду вспомогательных, что подтверждает и ведомость Думинического завода, хранящаяся в архиве [36].

      На обоих заводах в качестве, топлива употребляется только древесный уголь. В таблице, помещенной в книге «Металлургические заводы...», рабочих по Думиническому заводу, занятых при доменном производстве, значится 450 за 1897 г., и только с 1908 г., помимо доменных рабочих, показаны отдельно «прочие». Следовательно, вспомогательные рабочие (на Бисертском — 235 чел. и на Думиническом — 90 чел.) даны в составе заводских рабочих. Рабочие, занятые выжиганием угля, не отмечены [37]. /99/

      36. Гос. архив Калужской обл., ф. 102, оп. 1, д. 2.
      37. «Металлургические заводы...», стр. 123.

      Исходя из этих сведений, мы и должны были по возможности уточнить действительное количество заводских и вспомогательных рабочих по каждому заводу.

      С известными трудностями мы встретились при решении вопроса о том, какие предприятия из всей массы лесопильных, кирпичных, шерстомойных, войлочных, винокуренных, маслобойных, картофелетерочных заведений, мукомольных мельниц отнести к фабрично-заводской промышленности. Многие из них имели весьма непродолжительный, сезонный характер производства; некоторые, хотя и значительные по численности рабочих (шерстомойные до 300 рабочих и более), оставались придатком сельскохозяйственного производства. Имелись заведения и с незначительным числом рабочих, без паровых двигателей, без всяких двигателей или с ветряными мельницами.

      В Виленской губернии в 1900 г., по данным В. Меркиса, было 224 мукомольных мельницы (паровые, водяные, ветряные) с 442 рабочими на них [38]. А. В. Погожев называет в Виленском уезде 3 паро-водяных мельницы с 26 рабочими и множество более мелких в других уездах, а В. Е. Варвар — 9 мукомольных мельниц, оснащенных паровыми двигателями общей мощностью в 145 л. с., с 82 рабочими. Мы учли всего одну мукомольную мельницу (в г. Вильнюсе — 28 рабочих, на ней имелся паровой двигатель в 53 л. с.). Мы не стали брать в учет все 10 мукомольных мельниц (78 рабочих) в Могилевской губернии, все 8 мельниц (77 рабочих) в Минской губернии и т. д.

      Из всей массы винокуренных заводов мы учли только те заведения, которые ежегодно производили продукции на сумму более 50 тыс. руб. А. Гнедич и С. Аксенов называют в Харьковской губернии 9 винокуренных заводов с продолжительностью работы в году более 200 дней, ежегодная стоимость выпускаемой продукции на восьми из них оценивалась суммой более чем в 50 тыс. руб. Продолжительность работы на остальных заводах — от 140—180 до 200 дней.

      По сведениям В. Е. Варзара, в Могилевской губернии на 14 лесопильных заводах с общей мощностью паровых двигателей 438 л. с. значилось 467 рабочих; в Минской губернии на 34 лесопильных заводах с общей мощностью паровых двигателей 1327 л. с, было 888 рабочих. Наиболее крупные из этих заводов ежегодно производили продукции на сумму более 50 тыс. руб. и действовали продолжительное время в году. В Могилевской губернии имелось 2 таких завода с общим числом 175 рабочих, в Минской губернии — 18 с 641 рабочим.

      В Харьковской губернии В. Е. Варзар отметил 36 кирпичных заводов с 2232 рабочими, общая мощность механических двигателей составляла 277 л. с. Такие же данные приводит и А. В. Погожев. А. Гнедич и С. Аксенов называют в этой губернии лишь 5 кирпичных заводов с продолжительностью работы в году более 215 дней, имевших механические двигатели и производивших продукции на сумму более 30 тыс. руб. каждый. Остальные же кирпичные заводы работали с апреля по октябрь — декабрь. Мы учли 7 кирпичных заводов, имевших механические двигатели, с продолжительностью работы более 180 дней. На этих заводах числилось 1307 рабочих. В Курляндской губернии из 47 кирпичных заводов с общим числом 3520 рабочих мы учли 35 заводов, выпускающих ежегодно продукции на сумму более 20 тыс. руб. каждый и с общим числом рабочих на них 2754. В Московской губернии из 62 кирпичных заводов с общим числом рабочих 6439 нами учтен /100/

      38. В. Меркис. «Развитие промышленности и формирование пролетариата Литвы в XIX в.». Вильнюс, 1960, стр. 115.

      51 завод (всего 6102 рабочих). Как правило, на каждом из этих заводов ежегодно производилось продукции на сумму более 20 тыс. руб. (исключения составляли заводы, где трудилось от 16 до 50 рабочих).

      В угольной промышленности, особенно в Области Войска Донского, имелось много шахт, продолжительность работы которых в году составляла 3—6 месяцев. Обычно на них значилось 20—50 рабочих, иногда до 100. Эти шахты, известные под названием «мышеловки», неглубокие и опасные, принадлежали мелким шахтовладельцам, на них добывали антрацитовый уголь для местных нужд, работали они только в летнее время. Но высокие заработки привлекали сюда шахтеров и с крупных шахт. И если в сведениях источников зафиксировано уменьшение числа рабочих на крупных шахтах в летнее время, то одной из причин этого был переход части шахтеров на мелкие шахты. Поэтому учитывать число рабочих на этих шахтах при подсчете общего количества рабочих в угольной промышленности было бы ошибкой.

      А. В. Погожев в число крупных промышленных предприятий включил предприятия по добыче торфа, именуемые «торфоболотами» (на некоторых из них имелось до 700 рабочих). В одних случаях он отнес их к предприятиям деревообрабатывающей промышленности, в других— к предприятиям по обработке минеральных веществ. Сезонный характер работы этих предприятий, использование на них в качестве рабочих в основном крестьян не дают основания рассматривать их как крупные фабрично-заводские предприятия. Рабочих этих предприятий, как и рабочих рудников, приисков, где работа носила сезонный характер, мы отнесли к категории наемных работников промышленности, не включая их в число рабочих фабрично-заводской промышленности по группам промышленных предприятий.

      Мы не можем сказать, что нам удалось учесть все промышленные предприятия вообще и в том числе по группам промышленных заведений. Так, например, А. Гнедич и С. Аксенов называют в Харькове 7 портняжных заведений. Их нет в министерском «Списке»; в сведениях же В. Е. Варзара отмечено одно в губернии с 14 рабочими. Те же авторы называют в Харькове 17 хлебопекарен с числом рабочих 16 и более, работающих круглый год. В «Списке» же Министерства финансов названы лишь 4 булочных-кондитерских.

      В результате проверки и обработки данных фабрично-заводской статистики мы составили таблицу, в которую включили и данные о численности рабочих железнодорожных мастерских (причем учтены не все железнодорожные мастерские) без указания общего количества рабочих и служащих железнодорожного транспорта (см. табл. 9).

      Группируя данные о фабричной промышленности по районам, мы учитывали прежде всего исторически сложившиеся условия (экономические, природные и географические), определившие развитие той или иной отрасли промышленного производства. В ряде случаев отдельные губернии со слабым развитием промышленности мы включили в состав крупных промышленных районов по причине их территориальной близости к промышленным центрам этих районов.

      Более важное принципиальное значение имеет группировка данных о численности рабочих по важнейшим крупным промышленным центрам и небольшим территориально промышленным районам с концентрацией огромных масс фабричного пролетариата.

      Всего учтено 1 621 188 фабрично-заводских рабочих с количественным распределением их по группам промышленных предприятий. Кроме того, указаны особо, без отнесения к каким-либо группам промышленных предприятий, 257 900 рабочих, в том числе 60 тыс. человек, /101/

      Таблица 9. Промышленность Европейской России и Закавказья в 1900—1901 гг.
       
      Группы заведений 16 – 50 рабочих 51 – 100 рабочих 101 – 500 рабочих Районы страны заведений рабочих мощность двигателей в л.с. заведений рабочих мощность двигателей в л.с. заведений рабочих мощность двигателей в л. с. Центрально-Промышленный а 1049 32 802 8 513 475 34 486 11 377 509 114 581 38 881 Южный б 972 28 883 22 091 387 28 670 13 660 443 97 546 59 196 Район Прибалтики, Белоруссии и северо-западных губерний в 913 26 975 11 855 375 27 544 13 682 429 87 408 50 742 Уральский г 393 12 075 2 719 208 15 052 4 903 198 45 007 14 192 Среднего и Нижнего Поволжья д 392 11 899 6 333 162 11 581 8 967 126 25 214 16 518 Центрально-Черноземный е 286 8 595 4 836 102 6 784 4 602 93 17 894 10 533 Северный ж 60 1 807 446 32 2 107 1 461 30 6 296 3 173 Кавказ и Закавказье з 238 7 273 6 305 115 9 474 4 871 103 22 407 12 824 Всего 4303 130 309 63 098 1856 135 680 63 523 1931 416 353 206 479
      а 9 губерний: Московская, Владимирская, Костромская, Ярославская, Тверская, Рязанская, Калужская, Тульская, Смоленская.
      б 11 губерний: Екатеринославская, Область Войска Донского, Киевская, Харьковская, Херсонская, Подольская, Черниговская, Волынская, Полтавская, Таврическая, Бессарабская.
      в 13 губерний: Петербургская, Лифляндская, Новгородская, Эстляндская, Гродненская, Курляндская, Виленская, Могилевская, Минская, Псковская, Ковенская, Ломжинская. г 5 губерний: Пермская, Вятская, Оренбургская, Уфимская, Уральская.
      д 6 губерний: Нижегородски t, Саратовская, Симбирская, Казанская, Самарская, Астраханская.
      е 5 губерний: Орловская, Тамбовская, Пензенская, Курская, Воронежская.
      ж 3 губернии: Вологодская, Архангельская, Олонецкая.
      з 10 губерний: Кубанская, Ставропольская. Черноморская, Терская, Дагестанская, Елизаветпольская, Тифлисская, Кутаисская, Бакинская, Эриваньская.

      работавших вне заведений от раздаточных контор предприятий, 160 тыс. вспомогательных и сезонных рабочих (61 тыс. вспомогательных рабочих на заводах Урала, 50 тыс. временных рабочих в свеклосахарной промышленности, 12 тыс. рабочих на «торфоболотах» и др.). Не приняты во внимание предприятия с числом рабочих менее 16, не учтены рабочие раздаточных контор, не имевших собственного промышленного производства, и предприятия, работавшие менее 150 дней в году.

      Наши сведения не только по учету численности фабричных рабочих, но и по степени концентрации рабочих в крупной промышленности значительно отличаются от данных, полученных А. В. Погожевым и воспроизведенных Л. М. Ивановым в «Истории рабочего класса России». По сведениям А. В. Погожева, в 1902 г. (в Европейской России с Привисленским краем) на 585 крупнейших предприятиях (на каждом по 500 и более рабочих) трудилось 776,8 тыс. рабочих или 49,6% рабочего класса страны8в. По нашим подсчетам, на 636 предприятиях (с числом рабочих более 500) работало 938 846 человек или 57,9% всех рабочих европейской части России.

      Самая высокая концентрация промышленного пролетариата в крупном производстве была в Центрально-Промышленном районе — /102/

      ** Погожев. Указ, соч., стр. 44; «История рабочего класса России», стр. 20

      с распределением по группам промышленных заведений по числу рабочих
       
      Группы заведений 501 – 1000 рабочих 1001 – и более рабочих Всего Районы страны заведений рабочих мощность двигателей в л.с. заведений рабочих мощность двигателей в л.с. заведений рабочих мощность двигателей в л. с. Рабочие, не учтенные в распределении по группам Центрально-Промышленный а 113 77 879 39 066 119 318 998 182 604 2265 578 728 280 441 52 100 Южный б 60 41 320 24 672 59 128 050 100 879 1921 324 469 220 498 51 650 Район Прибалтики, Белоруссии и северо-западных губерний в 66 47 320 33 382 47 114 241 91 989 1830 303 520 201 498 10 850 Уральский г 54 36 881 16 037 42 82 373 32 160 895 191 388 70 001 85 600 Среднего и Нижнего Поволжья д 15 10 772 4 454 8 25 753 19 027 703 85 218 55 299 12 700 Центрально-Черноземный е 15 10 355 3 157 7 16 681 6 786 503 60 309 30 334 17 300 Северный ж 3 1 776 1 481 1 1 452 1 320 126 13 438 7 881 7 200 Кавказ и Закавказье з 20 12 982 3 869 7 11 982 6 235 483 64 118 34 104 21 500 Всего 346 239 316 126 118 290 699 530 441 000 8726 1 621 188 900 218 257 900
      68,6%; в Уральском районе — 60,2%, в Южном районе, Прибалтике с северо-западными русскими губерниями и Белоруссии — 52,2% — 52,7%. В VI томе «Истории СССР» для других районов страны (в частности, для Литвы, Белоруссии, соседних с ними губерний) подчеркивается преобладание мелкого производства — наемных рабочих мелкокапиталистического и мелкого производства было значительно больше, чем фабрично-заводских рабочих [40]. Из таблицы можно видеть, что в губерниях Среднего и Нижнего Поволжья и Центрального Черноземного района России в кружном промышленном производстве было сконцентрировано 42,8%—44,9% рабочих этих районов. Однако нельзя утверждать, что за пределами четырех наиболее развитых промышленных районов количество «рабочих на самых крупных предприятиях, как правило, не превышало 200 человек» [41].

      В городах нами учтено 4493 промышленных предприятия (из 8726 всех имевшихся, т. е. 51,4%) с 690,2 тыс. рабочих на них (42,5% всех учтенных фабрично-заводских рабочих).

      В. И. Ленин подчеркивал, что к городским рабочйм надо отнести и рабочих пригородных фабрик [42]. Данные о численности рабочих целого ряда городов, являвшихся крупными фабричными центрами, приводимые А. В. Погожевым, пришлось увеличить в несколько раз за счет числа рабочих пригородных фабрик (см. табл. 10).

      В городах вместе с пригородными фабриками, по нашему подсчету, работало 827,5 тыс. человек или 51% всех учтенных фабричных рабочих. На 304 крупных фабриках и заводах, расположенных в городах и пригородах, работало 481,3 тыс, человек или 58,1% всех учтенных здесь фабричных рабочих. /103/

      40. «История СССР с древнейших времен до наших дней», т. VI. М., 1968 стр. 18.
      41. Там же.
      42. См. В. И. Ленин. ПСС, т. 3, стр. 519.

      В «Истории рабочего класса России» Л. М. Иванов привел данные А. В. Погожева на 1902 г.: «41,1% рабочих находилось в городах» [43]. Далее отмечается; «Крупные предприятия, насчитывающие по нескольку тысяч рабочих, главным образом текстильные и металлургические, и находившиеся вне городов, постепенно обрастали населением. Образовавшиеся таким образом поселки по существу превращались в промышленные города. Но и с учетом этого данные о территориальном

      Таблица 10
        Количество рабочих (тыс. чел.)   Данные А.В Погожаева данные с учетом пригородных фабрик Богородск Московской губ.
      Серпухов
      Тверь
      Нижний Новгород
      Екатеринослав
      Ростов 4,6
      4,6
      2,4
      2,2
      9,0
      9,8 12,9
      17,2
      15,6
      14,5
      15,6
      14,6
      размещении промышленности показывают, что значительная часть предприятий, а, следовательно, и рабочих, находилась вне промышленных центров и городов — в сельских местностях в окружении крестьянского населения» [44]. Насколько велика была эта «значительная часть предприятий, а, следовательно, и рабочих, находившихся вне промышленных центров и городов», Л. М. Иванов не определяет, хотя это чрезвычайно важно для характеристики действительной картины концентрации рабочих в крупных промышленных центрах и городах.

      Нами учтено 322 внегородских индустриальных центра с крупными фабриками (516,2 тыс. рабочих, 465,5 тыс. из них — на фабриках и заводах с числом рабочих более 500 человек). Если мы возьмем только 135 наиболее крупных внегородских индустриальных центров (при наличии в каждом из них фабрики с числом рабочих более 1000), то даже в них работало 1193,5 тыс. человек, или 73,6% всех учтенных фабричных рабочих. Другими словами, та «значительная часть рабочих... вне промышленных центров и городов», о которой говорил Л. М. Иванов, составляла всего около одной четверти всех фабричных рабочих.

      Крупные фабричные центры образовали целые промышленные районы вокруг крупных городских и внегородских промышленных центров. Возьмем крупный фабричный район — Иваново-Вознесенский. Здесь два крупных городских центра — г# Иваново-Вознесенск (27,6 тыс. рабочих) и г. Шуя (10,8 тыс, рабочих! и в радиусе от них до 30 км: с. Тейково (5021 рабочих), с. Кохма (4432 рабочих), с. Горки (1778 рабочих), с. Колобово (1799 рабочих), с. Лежнево (1425 рабочих) —Владимирской губернии; села Вычуга, Тезино, Бонячки (13 678 рабочих), Киселеве, Середа (7540 рабочих), с. Родники (4513 рабочих) — Костромской губернии. А всего в Иваново-Вознесенском фабричном районе — 78,6 тыс. фабричных рабочих только в крупных индустриальных центрах и до 5 тыс. рабочих в небольших фабричных сельских местечках. Можно ли гово-/104/

      43. «История рабочего класса России», стр. 23.
      44. Там же.

      рить и об этих пяти тысячах рабочих только то, что они находились «в окружении крестьянского населения»? Естественно, нет. В знаменитой Иваново-Вознесенской стачке 1905 г. принимало участие более 70 тыс. рабочих. Из них примерно половину составляли рабочие Иваново-Вознесенска (всех рабочих на фабрике в городе в 1900—1901 гг. было 27,7 тыс.) и Шуи (всех рабочих на фабриках в городе было 11,4 тыс. чел.). А вторую половину участников стачки составляли рабочие сельских фабрик Иваново-Вознесенского района. Анализ стачечного движения и за предшествующие годы показывает, что рабочие небольших фабричных местечек на территории крупного фабричного района находились под влиянием рабочих крупных фабричных центров.

      58,8% всех учтенных фабрично-заводских рабочих было занято в двух отраслях обрабатывающей промышленности — текстильной (32,5%) и металлообрабатывающей (26,3%). В них наиболее высокой была и концентрация рабочих в крупном промышленном производстве. В текстильной промышленности 77,3% рабочих было занято на фабриках с числом рабочих более 500 чел. В металлообрабатывающей— 70,5% (машиностроительные, металлургические, оружейные заводы, железнодорожные ремонтные мастерские). В других отраслях промышленного производства с числом рабочих более 100 тыс. чел. на крупных фабриках работало: в пищевой промышленности 22,5% рабочих этой отрасли (табачные фабрики, свеклосахарные заводы — 47 предприятий — 9,9% от общего числа заведений в пищевой промышленности); в промышленности по обработке минеральных веществ — 25,4% (29 заведений — 3,5%). В каменноугольной промышленности 80,6% рабочих было занято на шахтах и рудниках с числом рабочих более 500 чел. (22,5% предприятий каменноугольной промышленности). Из всей массы рабочих, занятых в крупной промышленности, на металлообрабатывающую промышленность приходилось 32,1%, текстильную — 43,5%, каменноугольную — 7,7 %, пищевую и по обработке минеральных веществ — 7%.

      На крупных предприятиях (с числом рабочих более 500 чел.) металлообрабатывающей промышленности было сконцентрировано 80,4% мощностей паровых и других современных двигателей, в текстильной — 86,3%, в каменноугольной — 83,4%, в промышленности по обработке минеральных веществ — 33,8% (преимущественно на цементных заводах), в пищевой промышленности — 6,6%. В крупном промышленном производстве металлообрабатывающей и текстильной промышленности было сконцентрировано 83% мощностей паровых и других двигателей всей крупной промышленности и 52% мощностей всей промышленности.

      Высокая концентрация рабочих в крупном промышленном производстве металлообрабатывающей и текстильной отраслей промышленного производства, значительно более высокий уровень механизации крупного промышленного производства этих отраслей промышленности были важнейшими факторами, определявшими ведущую роль рабочих этих групп промышленного производства в революционной борьбе всего пролетариата. /105/

      История СССР. №1. 1976. С. 86-105.
    • Chi-ch’ing Hsiao. The Military Establishment of the Yuan Dynasty.
      Автор: hoplit
      Hsiao Ch'i-ch'ing. The military establishment of the Yuan dynasty. 1978. 350 pages. Harvard University Asia Center. ISBN-10: 0674574613. ISBN-13: 978-0674574618.