Sign in to follow this  
Followers 0

Пилипчук Я. В. Политическая и военная история кыпчаков в Индии в XIII в.

   (0 reviews)

Kryvonis

Одним из интересных вопросов истории кыпчаков является история кыпчакской диаспоры. Од­ним из до сих пор малоисследованных вопросов является история кыпчаков в Индии. Известно, что они некоторое время доминировали в Индии во времена существования Делийского султаната. Это государство возглавляла кыпчакская династия Шамсийа. Кыпчакской диаспоре в Индии посвящен отрывок работы А. Кадырбаева и часть книги К. Ашрафян (Кадырбаев 1997; Ашрафян 1960). Данные исследования на данный момент времени уже устарели. Для более полного освещения проблемы не­обходимо привлечь данные англоязычной историографии. В данной работе будет исследована исто­рия кыпчаков в Индии в период правления династий Шамсийа и потомков Гийас ад-Дина Балбана (Улуг-шаха Аджама), то есть представителей клана ольберлик в Делийском султанате. Необходимо проанализироватть этническую структуру служивого сословия в мусульманских государствах Индии и ответить на вопрос: почему стало возможным возвышение кыпчаков в Индии? Также нужно объяснить причины внутренних проблем Делийского султаната.

В Северной Индии в эпоху Развитого Средневековья мусульмане заняли доминирующее положе­ние. Это стало возможным благодаря завоеваниям газневидов и гуридов. Благодаря этому мамлюкские султаны получили базу для своих завоеваний. Перед тем как стать независимыми, Дели и Бенгалия были провинциями султаната гуридов. Эти султанаты были прообразом позднейших государств великих гази - османов и Великих моголов. Начальный период существования Делийского султаната получил название Тюркского (Мамлюкского) султаната. Рабы были частью социальной системы Делий­ского султаната. Из тюркских гулямов или bandaghan состояла основа военного сословия. Благодаря тому, что они были воинами, тюрки установили свою власть в Индии. Слово «тюрк» было синонимом элитных рабов (Anooshahr, 2009; Farooq Ahmed, 2009, p. 3-4; Kumar, 2006, p. 84-87; Farooq Ahmed, 2009, p. 3-4; Jackson 1999, p. 3-14, 19).

Войско состояло из тюрков, а часть бюрократии и интеллигенции составляли персы. Одним из таких интеллигентов и религиозных деятелей был Минхадж ад-Дин Осман ал-Джузджани. В со­став военной элиты кроме тюрков попадали пленные монголы-вафидийа, которые получили высо­кий статус при правлении Гийас ад-Дина Балбана. Языком общения среди элиты был тюркский. В этом отношении Дели был похож на султанат египетских мамлюков. Кстати, время правления в нем бахритов также было названо Тюркским султанатом. Для того чтобы научить и персов тюркскому языку, был создан тюрко-персидский словарь Бадр ад-Дина Ибрахима (Kumar, 2009; Наджип, 1982; Jackson, 2003, p. 3-14, 19).

Само явление рабства и присутствие челяди не было чем-то новым для кыпчаков. Сам термин «кул» обозначал зависимость и буквально значил «раб». Тюрки употребляли этот термин для под­властных народов и для себя, когда находились под властью Империи Тан. Рабы принимались в племя своего хозяина. Источником рабов были войны с кочевыми и оседлыми соседями. Рабы были чаба­нами, пасшими овец. Также рабы были ремесленниками, земледельцами и кузнецами. Относительно количества рабов в обществах кочевников, то оно превышало 10% (Golden, 2001, p. 28-37).

Начиная от Раннего Средневековья и заканчивая XIV веком, тюркские государства, которые были соседями мусульманского мира, вели торговлю рабами. Из этих рабов часто формировали корпусы мамлюков. Гулямы из хазар были на службе аббасидов. Гулямами могли стать только язычники, по­скольку шариат запрещал обращение в рабство мусульман. Ибн Хордадбех сообщал, что один раз в рабство попало 2 тыс. огузов, которых продали за 600 тыс. динаров. В рабство к Караханидам попа­дали пленные из тюркского племени чуграков. Тюркские рабы высоко ценились. Ибн Хассул написал для них хвалебную оду, в которой он расхваливал их как воинов. Джучиды до Узбека продавали в рабство многих кыпчаков (Golden, 2001, p. 37-40; Bosworth, 2011, p. 24; Асадов, 1993; Голден, 2005, c. 458-482).

Нужно отметить разнообразную терминологию, применяемую к людям зависимого положення. Архаические qul и küng обозначали рабов и рабынь. Термин abincu означал наложниц, термин bulun означал пленного или заключенного и был близок к древнерусскому «колодник», термин Сада (чага) обозначал женщину-рабыню и вошел в древнерусский и тюркские языки. Слово eget обозначало слугу, а термин igdiš qul обозначал домашнего раба, которому на Руси соответствовал термин «челядь». Слово «кошчи» вошло в древнерусский без перевода в форме «кощей». Существовало много и других терминов, которые употребляли тюрки-мусульмане. В кыпчакских языках использовались термины Qarabaš (черная голова), qїrnaq (девушка-рабыня), qošči (пленный, раб, простолюдин), tapїgčі (слуга), tügel/tünge (не родившая женщина-рабыня), tutgun (заключенный, пленный), yalnguq (женщина-рабыня). Для обозначе­ния тюркских рабов-военных использовались арабские термины «гулям» и «мамлюк». Корпусы гулямов существовали у Аббасидов, Буидов, Сельджукидов, Газневидов. После 1118 г. мамлюкские командующие начали брать власть в свои руки (Golden, 2001, p. 45-54; Boswoth, 2011, p. 25, 51, 58).

До того, как кыпчаков начали массово продавать в рабство в Индию и Египет, они уже прижились в мусульманском мире. Канглы и кыпчаки составляли основу армий хорезмшахов-ануштегинидов. Многие из них добились высокого положения (Boswoth, 2011, р. 30-31). Также они попадали в Азер­байджан. У кыпчаков существовало патриархальное рабство, и отец мог продать в рабство сына. Та­ким образом в рабство попал Шамс ад-Дин Ильдениз (Ильдегиз). Сначала он был простым воином в войске сельджукского султана, потом дослужился до важной должности, а в середине XII в. сам стал правителем-атабегом. От него произошла правящая династия в государстве атабеков Азербайджана (Гусейнов, 1980, с. 348-352).

Много кыпчаков попали в рабство вследствие поражений XIII в. Куттуз попал в рабство после пле­на у монголов. Он был продан в рабы-мамлюки в Дамаске (Буниятов, 1986, с. 195). На торговле рабами неплохо зарабатывали хорезмийские купцы. Тюркские рабы находились на острове в долине Нила, поэтому и получили название «бахриты» (Кайрат Саки; Макризи, 1966). После поражения от грузин количество рабов на невольничьих рынках Ширвана и Азербайджана стало таким большим, что цена на рабов упала (Ибн ал-Асир, 1940, Книга 12, Глава «О вторжении части кипчаков в Азербайджан и о том, что они сделали с курджами и что произошло с ними»). Кроме рабов в Дели продавали и коней из Дешт-и Кыпчак (Кадырбаев, 2004).

Около истоков мусульманского государства в Индии стоял Махмуд Газневи. Его войско состояло из 50 тыс. чел., которые были в большинстве из иранцев. Кроме того, к нему присоединялись гази, а ударной силой войска были тюрки. Это была гвардия гулямов, а также огузы, карлуки, ягма, халаджи, которые нанимались в войска и вознаграждали себя добычей, взятой в походе. Сам Махмуд Газневи происходил от тюркского гуляма Себук-Тегина из Верхнего Барсхана с берегов Иссык-Куля. Султан осуществлял походы на Синд, Кашмир, Раджахстан, Гуджарат, Канаудж, Каланджар. В первой половине XI в. он заложил основы мусульманского доминирования в Индии. Под его властью находился Пен­джаб. В 1173 г. инициатива перешла к афганской династии гуридов. Гийас ад-Дин Мухаммед Гури за­нял Газни. Этот султан купил многих тюркских рабов, которые стали опорой его власти. Среди них был Кутб ад-Дин Айбек.

Происхождение этого гуляма неясное. Известно лишь только, что он был тюрком. В 1186 г. Муизз ад-Дин Мухаммед Гури овладел Лахором. Еще в 1175-1176 гг. он занял Учч, а в 1178 г. завоевал Мультан. Муизз ад-Дин Мухаммед Гури воевал против раджпутских раджей и нанес им мно­го поражений (Ашрафян, 1960, с. 35-40; Кадырбаев, 2004; Erdogan, 1989, s. 7-28; Wink, 2011, p. 94-98; The History of India, 1871, p. 63-66).

После гибели Муизз ад-Дина Мухаммеда Гури в битве с индусами индийские мусульмане отделились от государства гуридов. Первым правителем нового султаната стал Кутб ад-Дин Айбек. Его войско состояло из тюрков, гурцев, хорасанцев и халаджей. Кутб ад-Дин Айбек до 1206 г. отметился завоеваниями в Индии. От 1191 до 1203 гг. он занял крепости Мирас, Тангир, Каланджар, города Дели, Кол, Аймер, Канаудж, Нахрвала, Бадаун, Уджайн, Махоба. Вместе с Махмудом Гури он в 1194 г. завоевал Бенарес. От мусульманских завоевателей пострадали раджи Мальвы, Гуджурата, Калпы. Дели даже не был столицей. Центром ислама в Индии назывался Лахор. Вторым за значением городом был Газни. Кутб ад-Дин Айбек был султаном Лахора. Ильтутмыш при Муизз ад-Дине Мухаммеде Гури владел Табархиндом, возглавлял гвардию и заведовал охотой. При султане Кутб ад-Дине он владел провинцией Баран, Бадауном и Дели. Хасан-и Низами был губернатором провинций Кухрам и Самана, Бенгалией владел Мухаммед б. Бахтиар из тюркского племени халаджей. Своей столицей последний сделал Лакханаути. Кыпчак Ильтутмыш происходил из кыпчакского клана ольберлик и, очевидно, попал в плен во время очередной войны хорезмийцев с кыпчаками. Он сначала попал в Бухару, а потом в Газни.

С 1206 по 1210 г. Кутб ад-Дин враждовал с правителем Кермана и Газни Тадж ад-Дином Йалдузом, который был военачальником Гуридов. В 1210 г. Кутб ад-Дин загадочно умер во время игры в поло. Возможна аналогия с государством египетских мамлюков, где так погибали некоторые султаны, ко­торых устраняли конкуренты (Ашрафян, 1960, с. 39-42; Jackson, 2003, p. 24-29; Wink, 1997, p. 150-152; Кадырбаев, 2004; Wink, 2011, p. 99; Tabakat-i Nasiri, Vol. 1, p. 512-528, 597-605; The history of India, 1871, p. 37, 102).

В Лахоре после смерти султана недолго правил командующий войсками Али-и Измаил. Но потом власть взял приемный сын Кутб ад-Дина Айбека Арам-шах. Но, не поправив и года, он был убит. Оче­видно, к этому приложили руку тюрские гулямы. После Кутб ад-Дина Айбека мусульманская Индия была разделена между разными маликами. По версии Вассафа, Кутб ад-Дин Айбек не оставил пре­емников и власть перешла к рабу Альтамышу. Против Ильтутмыша, который был маликом Бадауна и Дели, выступил эмир Лахора Берки. При таких условиях Ильтутмыш в 1211 г. титулировал себя даже не султаном, а маликом, и стал известен как Шамс ад-Дин Музафар Ильтутмыш, основатель кыпчакской династии Шамсийа. Зийа ад-Дин Барани знал, что династию султанов Дели основал султан Шамс ад-Дин, и назвал династию Шамси. Амир Хусрау ошибочно считал членов династии Шамсийа Гуридами.

В Синде и Пенджабе правил Насир ад-Дин Кубача. Под его властью находились Мультан и Учч. В Бенгалии Али-и Мардан провозгласил себя султаном Ала ад-Дином. За контроль над Лахором соревновались Насир ад-Дин Кубача и Тадж ад-Дин Йалдуз. Кубача был зятем Кутб ад-Дина Айбека и одним из самых вероятных его преемников. Его войско насчитывало 15 тыс. Под давлением хо­резмийцев Йалдуз бежал из Газни в Пенджаб. Из Пенджаба его вытеснил Кубача, который в янва­ре 1216 г. столкнулся с Ильтутмышем. В битве под Тараином Кубача потерпел поражение, однако оставался самым могущественным правителем в Индии, поскольку владел землями от Кашмира до дельты Инда. В 1217 г. под его власть перешел Лахор. Ильтутмыш и Кубача сражались за обладание Восточным Пенджабом с Табархиндом, Сарсати, Кухрамом (Jackson, 2003, p. 29-31, 39; Hamadani, 1992, p. 48-50; Wink, 1997, p. 152-153; Ашрафян, 1960, с. 42-43; Кадырбаев, 2004; Jackson, 2011, p. 100; Tabakat-i-Nasiri 1881, Vol. 1, p. 528-544, 606-608; The History of India 1871, p. 37, 98, 546-547).

Отдельно необходимо сказать об отношениях между хорезмийцами и мусульманскими эмирами Индии. 25 ноября 1221 г. произошла битва вблизи реки Инд. Несмотря на героическое сопротивление, войско хорезмийцев было побеждено монголами, а Джелал ад-Дин Манкбурни спасся бегством, пере­плыв реку. Под давлением монголов бежали и халаджи. Вместе с Джелал ад-Дином в Индию прибыло 4 тыс. его воинов. Позже к ним присоединилась часть хорезмийцев, которая откололась от Гийас ад- Дина, брата Джелал ад-Дина. Они победили напавших на них раджпутов провинции Шатра, и после этого Кубача начал искать союза с хорезмийцами.

Но союза между ними не вышло. Хорезмийцы напали на владения Кубачи. Он смог противопоста­вить им 10 тыс. воинов, а также обратился за помощью к Ильтутмышу. Но Ильтутмыш не особо спешил ему на помощь, и это дало возможность Джелал ад-Дину напасть на лагерь Кубачи вбизи Учча. Войска Джелал ад-Дина взяли Дайбул, им покорился Сивистан. В одном из рейдов они дошли до Нархвала в Гуджарате. Против хорезмийцев выступило 30 тыс. всадников Шамс ад-Дина Ильтутмыша. Против этих сил хорезмийцы не решились пойти. Хорезмийцы решили возвратиться в Иран и Ирак, а не идти на верную смерть Джелал ад-Дин оставил в Газне своего наместника Джахан-Пахлавана. Хорезмийцев из Индии выгнали только в 1229-1230 гг. Джахан-Пахлаван был разбит Ильтутмышем. После этого по­ражения он бежал в Иран. Хасан Карлук признал власть Ильтутмыша, но в 1235 г. изменил ему и пере­шел к монголам Хокутара. Джелал ад-Дин Манкбурни максимально ослабил Кубачу и этим, конечно же, сделал услугу Ильтутмышу. В 1226 г. отряд хорезмийцев из племени халаджей (в источниках еще известны как хилджи) под руководством Малик-хана Хилджи взял город Мансурах в Синде, оказав давление на Кубачу (Насави, 1996, Главы 38-41; Ашрафян, 1960, с. 43-44; Jackson, 2003, p. 33-34, 39; Hamadani, 1992, p. 50-55, 58-59; Wink, 1997, p. 153-154; Wink, 2011, p. 100-101; Tabakat-i Nasiri, 1881, Vol. 1, p. 534-544, 609).

Еще один удар по Кубаче нанесли монголы. В 1224 г. Дорбен Такшин, продолжая индийскую кампа­нию, после Кашмира атаковал Систан. Монголы опустошили провинции Мултан и Лахор, а также взя­ли крепость Нандану. Только природные условия Индии, тяжелые для монголов, помешали им добить Кубачу. Регион Нижнего Синда номинально подчинялся Хасану Карлуку и Джахан-Пахлавану, которые были эмирами Джалал ад-Дина Манкбурни. Когда-то могучий Кубача терял власть (Smith; Jackson, 2003, p. 34; Hamadani, 1992, p. 56-58; Jackson, 2011, p. 100-101; Tabakat-i Nasiri 1881, Vol. 1, p. 534-540).

При условии постоянной вражды с мусульманскими эмирами Индии, вторжений монголов и хо­резмийцев страдали приграничные регионы, но Дели процветал, поскольку находился далеко от гра­ниц. В 1226-1227 гг. Ильтутмыш нанес поражение Насир ад-Дину Кубаче. Необходимо отметить, что в 1223 г. до Кубаче присоединилось много вождей племен из Хорасана, Гура и Газни. Но когда фортуна начала изменять Кубаче, часть его людей перешла к Ильтутмышу. В 1223 г. Гурид Насир ад-Дин Абу Бакр б. Сури стал одним из маликов Ильтутмыша. В Дели прибыло много беженцев из Хорасана, Ма- вераннахра, Гура и Газны. Их было около 30 тыс. Они усилили войска Шамс ад-Дина Ильтутмыша. Во время конфликта Кубачи с хорезмийцами два малика - Насир ад-Дин Мухаммед б. Хусейн б. Кармил и Тадж ад-Дин Йиналтегин перешел к хорезмийцам. В 1226-1227 гг. на сторону Ильтутмыша перешли эмиры Кубачи Кутб ад-Дин Хасан б. Али и Айн ал-Мульк Хусейн ал-Ашари.

Тюрки-халаджи основали в Бенгалии свой эмират. Сначала халаджи были вассалами Кутб ад-Дина Айбека. Когда султана не стало, малик ал-Гази Ихтийар ад-Дин б. Бахтийар возглавил Бенгалию. По­сле него властью завладели малик Изз ад-Дин Мухаммед б. Шеран и малик Ала ад-Дин Али б. Мардан. После них правил малик (султан) Хусам ад-Дин б. Хусейн. В Бенгалии Ильтутмыш воевал против Гийас ад-Дина Иваза Хилджи. В 1225 г. войска Ильтутмыша взяли Бихар. Гийас ад-Дин Иваз признал власть делийского султана и платил ему дань. Однако, как только войска Дели оставили Бенгалию, халаджи отказались от взятых на себя обязательств и восстали. В 1227 г. поход войск Дели возглавил сын Иль­тутмыша Насир ад-Дин Махмуд. В 1228 г. к Ильтутмышу присоединились войска Кезлик-хана. В 1227 г. Насир ад-Дин Махмуд занял Лакханаути и убил Гийас ад-Дина Иваза. Сын Ильтутмыша правил Бенга­лией до 1229 г. В 1229 г. против его власти восстал Ихтийар ад-Дин Давлат-шах, прежний полководец Делийского султаната. В 1230-1231 гг. Ильтутмыш снова атаковал Бенгалию и сместил восставшего полководца с трона. После этого Ильтутмыш остался единственным мусульманским правителем Ин­дии. Уже в 20-х гг. Ильтутмыш установил контакты с багдадским халифом. В 1229 г. Делийский султанат был признан багдадским халифом как легитимное государство. Интересно, что посольство, которое получило признание для султаната, возглавлял шейх Раджаб ал-Бурку-и, происходивший от крымских кыпчаков. Жизнь и свершения Шамс ад-Дина Ильтутмыша были описаны Джузджани, Вассафом, Зийа ад-Дином Барани и Ибн Баттутой. Интересно, что большинство хронистов не знали о его происхожде­нии, но говорили, что он был рабом (Jackson, 2003, p. 37, 39-41; Hamadani, 1992, p. 56; Wink, 1997, p. 153-156; Ашрафян, 1960, c. 43-44; Кадырбаев, 2004; Jackson, 2011, p. 101-102; Tabakat-i Nasiri 1881, Vol. 1, p. 542-544, 548-595, 610-616; The History of India, 1871, p. 591).

Объединив около себя мусульман Индии, Ильтутмыш мог начать войну против индусов. В 20-х гг. Х111 в. Ильтутмыш осуществил рейды на города Рантанбор в 1226 г. и Мандор в 1227 г. В конце деся­тилетия делийский султан принудил покориться раджу племени хохар. Эти индусы были постоянной проблемой на западной границе и союзниками хорезмийцев. Выгнав хорезмийцев и покорив ин­дусов, делийцы на некоторое время обезопасили свои границы. В 1231-1232 гг. Ильтутмыш воевал против Гвалиора и взял этот город, а в 1234-1235 гг. ограбил Удджайн и Бхилсу. В то же время был взят Рантамбор. В 1234 г. Ильтутмыш подавил восстание карматов. Ильтутмыш установил жесткую дис­циплину и жестоко карал за произвол. Но попытка завоевать владения Джайтра Сингха в Меваре была неудачной. До конца правления Ильтутмыша султан Дели контролировал Синд, Учч, Мультан, Лахор, Сарсути, Кухрам, Самана, Сивалик, Бхатинда, Ханси, Дели, Бадаун, Ауд, Бенарес. Экспансия Дели при­вела к увеличению роли эмиров (маликов). После смерти Ильтутмыша они восставали и смещали его потомков - Разийу-хатун, Муиз ад-Дина Бахрам-шаха и Ала ад-Дина Масуд-шаха. Это было сложное время для Делийского султаната (Jackson, 2003, p. 40-41; Hamadani, 1992, p. 59-60; Wink, 1997, p. 156; Ашрафян, 1960, c. 44-45, 70; Jackson, 2011, p. 102; Tabakat-i Nasiri 1881, Vol. 1, p. 619-623, 627-628).

После смерти Шамс ад-Дина Ильтутмыша от султаната отпал ряд мусульманских земель. Сайф ад- Дин Айбек (правитель Учча) провозгласил независимость. После смерти Рукн ад-Дина Фируз-шаха от Дели отпал Лахор, которым правил малик Изз ад-Дин Кабир-хан Айаз. В 1235 г. Систан и Западный Аф­ганистан перешел под власть монголов. В регионе появился монгольский полководец Таир-Бахадур. Он занял Керман. Никудер и Аннан заняли Газни. Хасан Карлук перешел на их сторону и сдал им свои владения. Он правил Бамианом до 1238 г., пока его не атаковали монголы. После этого Хасан Карлук бежал в Делийский султанат и попросил у султанши Разийи позволения вернуться под власть дина­стии Шамсийа. Войска Хокутара опустошили Кашмир. Монголы приближались к границам Делийского султаната. Разийа-хатун занимала оборонительную позицию. Она на некоторое время вынудила пра­вителя Лахора снова признать власть Дели, установила союзнические отношение с племенем хохар и приняла на службу мятежных эмиров. Относительно продолжительности правления Рукн ад-Дина Фируз-шаха, который правил до Разийи-хатун, А. Хамадани придерживается датировки 1236-1238 гг. А. Винк считает, что он правил около полгода. Б. Учок придерживается точки зрения о непродолжительном времени правления этого султана (Hamadani, 1992, p.68-72; Wink, 1997, p.156-157; Учок, 1982; Кадырбаев, 2004).

Заметной персоной в Делийском султанате была Разийа-хатун. Ее имя происходило от титула Разийат ад-Дунйа ва-д-Дин (Любимица мира и религии). Ильтутмыш назначил ее преемницей после смерти Насир ад-Дина Махмуда в 1232 г. Султан вынудил шейхов и эмиров признать ее султаншей и даже приготовил специальный фирман. После смерти Ильтутмыша развернулась борьба за власть между Разийей и Шах-Туркан. Шах-Туркан была мамой Рукн ад-Дина Фируз-шаха. Вследствие усилий Шах-Туркан Рукн ад-Дин Фируз-шах стал султаном. Эта хатун начала репресии против других жен покойного Ильтутмыша. Она приказала убить Кутб ад-Дина. Тирания Шах-Туркан вызвала протест у эмиров. Они восстали, их возглавил другой сын Ильтутмыша Гийас ад-Дин Мухаммед-шах. Когда в Пенджаб вторгся тюркский эмир Сайф ад-Дин, в Дели началось восстание против Шах-Туркан. Разийа- хатун распространяла слухи о Шах-Туркан и ее сыне. Попытка Шах-Туркан подавить восстание была неудачной, а сама хатун укрывалась в дворце. Рукн ад-Дин Фируз-шах из Пенджаба спешил в Дели, но не успел вовремя. Мамлюки присягнули Разийе-хатун, Шах-Туркан была кинута в тюрьму, а Рукн ад-Дин Фируз-шах был убит по приказу Разийи. Роль Шах-Туркан в этих событиях была раскрыта ал- Джузджани, который был придворным при династии Шамсийа (Учок, 1982; Кадырбаев, 2004; Jackson, 2011, p. 102; Mernissi, 2006, p. 89, 94-96; Tabakat-i Nasiri, 1881, Vol. 1, p. 628-637, 639).

Разийа стала султаншей. Она приказала чеканить на монетах такие слова - ''Опора женщин, владычи­ца эпохи, султан Разийа, дочерь Шамс ад-Дмна Ильтутмиша”. Против Разийи выступили карматы Индии во главе с Нур ад-Дином Тюрком. Восставшие ворвались в Дели, но их остановили сторонники Разийи - эмир Насир ад-Дин Ал-Йитим Бахаи, эмир Шаир и имам Насири. На помощь легитной владычице пришли войска малика Ауда Нусрат ад-Дина. Но Нусрат ад-Дин был побежден и погиб в плену. Против Разийи выступили малик Ала ад-Дин Джани, малик Сайф ад-Дин Куджи, малик Изз ад-Дин Кабир-хан Айяз и малик Изз ад-Дин Мухаммед Салари. Благодаря дипломатии Разийа перетянула на свою сторону Изз ад-Дина Кабир-хана Айяза и Изз ад-Дина Мухаммеда Салари. Сайф ад-Дин Куджи и его брат Фахр ад-Дин попали в плен, а потом были убиты. Ала ад-Дин Джани был убит в селе Накаван, а его голову доставили в Дели. Везирь Низам ад-Дин Джунайди спрятался в холмах Сир-Мур Бардари, но там же был убит. При правлении Разийи-хатун высокое положение занимал Минхадж ад-Дин Усман ал-Джузджани, который фактически и составил ее жизнеописание (Учок, 1982; Gabbay, 2011, p. 46-47; Prajakti, 2010, p. 19; Кадырбаев, 2004; Mernissi, 2006, p. 89; Tabakat-i Nasiri, 1881, Vol. 1, p. 639-641, 646-647).

После победы Разийа-хатун поблагодарила своих сторонников. Везирем стал Низам ал-Мульк ходжа Мухаззаб. Сайф ад-Дин Айбек-и-Бихак был назначен главнокомандующим и получил ти­тул Кутлуг-хана. Изз ад-Дин Кабир-хан Айяз получил Лахор. После смерти Сайф ад-Дина Айбека главнокомандующим стал Кутб ад-Дин Хусейн б. Али Гури. Малик Ихтийар ад-Дин Алтунийа получил должность виночерпия и получил провинцию Баран и крепость Табархинд. Ихтийар ад-Дин Айтегин был церемониймейстером, а фаворитом султанши стал Джамал ад-Дин Йакут ал-Хабаши (эфиоп), который подсаживал ее на коня. Разийа-хатун вела себя как мужчина, была авторитарной и носила мужскую одежду. По сведениям Джузджани и Ибн Баттуты, она коротко стригла свои во­лосы, сидела на коне, как мужчина, не носила чадру и была вооружена. Ибн Баттута сообщал, что Разийа имела абсолютную власть на протяжении четырех лет, что не совсем правильно. Возможно, она хотела править, как ее отец, но эмиры (малики) Индии не позволили ей так править. Автори­тарная власть встречала сопротивление у эмиров, которые были не прочь расширить свои воль­ности. Попытка установить твердую власть султана и эфиопский выскочка-фаворит раздражали тюркских эмиров-чихильгани. Разийа хотела противопоставить им другие группы населения (Учок, 1982; Gabbay, 2011, p. 47-48; Wink, 1997, p. 157; Кадырбаев, 2004; Mernissi, 2006, p. 96-97; Tabakat-i Nasiri 1881, Vol. 1, p. 641-643; The History of India, 1871, p. 592).

В 1238 г. войска Дели вновь взяли Гвалиор. Но потом эмиры развернули эти войска против султан­ши. В 1239-1240 гг. эмир Лахора Изз ад-Дин Кабир-хан Айаз, который был турком, поднял восстание. Но Разийа дипломатией и силой вынудила его пойти на мир. Бунтующему малику была обещана про­винция, которая до того принадлежала Ихтийар ад-Дину Каракуш-хану Айтегину. В 1240 г. султанша вернулась в столицу, но не прошло и двадцати дней со времени ее возвращения, как против нее восстал Ихтийар ад-Дин Алтунийа, который владел Табархиндом. Его бунт поддержали и другие ма­лики. В апреле 1240 г. Разийа во главе войска двинулась на Табархинд. Возле этого города был убит фаворит султанши, а сама она попала в тюрьму (Учок, 1982; Gabbay, 2011, p. 48-49; Wink, 1997, p. 157; Mernissi, 2006, p. 97; Tabakat-i Nasiri, 1881, Vol.1, p. 644-645, 724-726).

Малики провозгласили султаном Муизз ад-Дина Бахрам-шаха (одного из сыновей Ильтутмыша). Регентом стал Ихтийар ад-Дин Айтегин. Не прошло и месяца, как наместник Табархинда Ихтийар ад- Дин Алтунийа женился на Разийе-хатун и освободил ее из тюрьмы. Он возглавил войска султанши, которая не постыдилась использовать помощь индуистов против мусульман. К новой старой султанше присоединились Изз ад-Дин Мухаммед Салари и малик Каракуш. Навстречу войску Разийи вышли силы Бахрам-шаха во главе с эмиром Тегином. В первой же битве Разийа была побеждена, а во время второй взята в плен. 14 октября 1240 г. Разийа и Ихтийар ад-Дин Алтунийа были казнены. Гробница султанши стала местом паломничества для мусульман. Кроме того, она оставила после себя литератур­ное наследие. Она была поэтессой и писали стихи под псевдонимами Ширин Дихлави и Ширин Гури (Учок, 1982; Jackson, 2003, p. 57; Wink, 1997, p. 157; Prajakti, 2010, p. 19; Mernissi, 2006, p. 97; Tabakat-i Nasiri, 1881, Vol. 1, p. 647-648, 652, 748-749).

Ситуация после Разийи-хатун была достаточно сложной. При Муизз ад-Дине ва-д-Дине Бахрам- шахе в окружении султана были Ихтийар ад-Дин Айтегин, везирь Низам ал-Мульк, Бадр ад-Дин Сункар, Мухаззаб ад-Дин Мухаммед-и Ивази, которые фактически и правили государством. Казалось, после Разийи-хатун не осталось достойного правителя, который мог бы управлять страной. В 1240 г. малик Изз ад-Дин Кабир-хан Айаз провозгласил себя независимым правителем и занял Мультан и Учч. Реак­ция соседей не заставила себя ждать. В 1241 г. монгол Таир-Бахадур выступил из Герата, другие нойо­ны шли из Газни, Тохаристана и Кашмира. Они вторглись в Синд и взяли в осаду Мультан. Но Кабир-хан смог выдержать их нападение. Тогда монгольское войско взяло в осаду Лахор, который принадлежал малику Каракашу. Монголы взяли город, а отряды из Дели не спешили на помощь маликам. Каракаш оборонялся в цитадели, но потом смог прорваться из окружения и бежал в Дели. Только тогда султан вместе с везиром Хваджа Мухаззаб ад-Дином и Гуридом Кутб ад-Дином Хусейном двинулись в поход. Но даже во время монгольской опасности в лагере войск Дели продолжались усобицы. Везирь со­ветовал расправиться с тюрками, которых считал неверными султану. Против Бахрам-шаха восстали индусы племени хохар. Но это не стало причиной неудачи. Эмир Ак-Сункар выступил против Таира-бахадура. В битве погиб и Ак-Сункар и его монгольский оппонент. После того, как делийцы останови­ли монголов, малик Каракаш наказал индусов племени хохар за измену. На сторону монголов снова переметнулся Хасан Карлук. Он двинулся на Мультан. В битве с ним погиб Кабир-хан Айаз, но сын по­гибшего - Тадж ад-Дин Абу Бакр возглавил оборону города. Хасан Карлук много раз штурмовал город, но каждый раз терпел поражения. Союз монголов с западными индусскими племенами ничего не дал (Hamadani, 1992, p. 72-76; Wink, 1997, p. 157-158; Ашрафян, 1960, c. 47; Кадырбаев, 2004; Jackson, 2011, p. 106; Tabakat-i Nasiri, 1881, Vol. 1, p. 649-660; Tabakat-i Nasiri 1881, Vol. 2, p. 1126-1136).

При следующем султане Ала ад-Дине Масуд-шахе (сыне Рукн ад-Дина Фируз-шаха) ситуация продолжала оставаться сложной. Окружение султана составляли малик Кутб ад-Дин Хусейн б. Али Гури, Мухаззаб ад-Дин, Низам ал-Мульк, малик Ихтийар ад-Дин Каракуш. Провинции Мандаур и Аджмир принадлежали малику Изз ад-Дину Балбан-и Кушлу хану. Бадаун принадлежал малику Тадж ад-Дину Санджари-и Кук-луку. В Лакханаути правил Тугрил Туган-хан. Улуг хан Аджам (он же Гийас ад-Дин Балбан) правил Ханси. Малик Джелал ад-Дин правил провинцией Киннаудж. Тадж ад-Дин Абу Бакр не признавал власти Дели, а после его смерти Мультаном правил его евнух Мугис ад-Дин. Уччем завладел малик Сайф ад-Дин Хасан Карлук. На Лакханаути напали индусы. Войска делийского султана приш­ли на помощь бенгальским мусульманам. Во время этих событий впервые отметился Гийас ад-Дин Балбан. Мультаном овладел Сайф ад-Дин Хасан Карлук. В 1245 г. на Индию двинулись войска нойона Мангутаха. Когда Хасан Карлук услышал о этом, он эвакуировал жителей Мультана и бежал в города Дебал и Сивистан. Ситуацию спасло отчаяное сопротивление горожан Учча. Они продержались до подхода сил Гийас ад-Дина Балбана. Жара, болезни и сопротивление мусульман вынудили монголов отступить. Во время войны 1245-1246 гг. взошла звезда Гийас ад-Дина Балбана, одного из великих кыпчаков. Он вернул под контроль Дели Учч и Мультан (Hamadani, 1992, p. 76-80; Ащрафян, 1960, c. 47; Кадырбаев, 2004; Jackson 2011, p. 106; Tabakat-i Nasiri 1881, Vol. 1, p. 660-669; Tabakat-i Nasiri 1881, Vol. 2, p. 810-814).

Нам известно сравнительно много информации об эмирах Делийского султаната середины ХIII в. Зийа ад-Дин Барани сообщал, что военачальники стали ханами. Наиболее влиятельными были сорок эмиров. Они так и назывались чихильгани, то есть сорок эмиров и имели реальную власть. Из 25 мамлюков Ильтутмыша 9 были из Дешт-и Кыпчак, а 6 - из страны кара-китаев. Известно, что несколько мамлюков были румийцами, то есть греками (обращенными в ислам ромеями), был об­ращенный в ислам индиец, араб, несколько разных тюрков, среди которых были турки-сельджуки.

Большинство из них сделали карьеру при Шамс ад-Дине Ильтутмыше. До установления власти дина­стии халаджей кыпчаки и кара-китаи были главными среди мамлюков. Малики Сайф ад-Дин Айбек Йуган-тат, Изз ад-Дин Тугрил Туган-хан, Ихтийар ад-Дин Кара-Каш хан-и Айтегин, Сайф ад-Дин Бат Хан-и Айбек, Ихтийар ад-Дин Айтегин был каракитаями. Из кыпчаков происходили малики Камар ад-Дин Кыран-и Тамур хан-ас-султани, Тадж ад-Дин Санджар-и Кик-лук, Тадж ад-Дин Санджар-и Курет-хан, Малик Ихтийар ад-Дин Юзбак-и Тугрил-хан, Изз ад-Дин Балбан-и Кашлу хан ас-Султани Шамси, аз-Кулли Дад-бак малик Сайф ад-Дин Айбек Шамси Аджами, Нусрат ад-дин Шерхан Сункар-и Сагалсус, Сайф ад-Дин Айбек Кашлы-хан ас-султани, ал-Хакан ал-Муаззам ал-Аджам Баха ал-Хакк ва ад-Дин Улуг-хан-и Балбан ас-Султани. Последний и стал султаном Гийас ад-Дином Балбаном (Tabakat-i Nasiri, 1881, Vol. 1, p. 719-760; Tabakat-i Nasiri, 1881, Vol. 2, p. 761-868; The History of India, 1871, p. 99-103, 110).

С 1241 по 1259 г. Лахор, Джаландар, Мультан, Нижний Синд ставали васалами монголов. Такая ситуация консолидировала тюрков и иранцев в Дели. Фактически при султане Насир ад-Дине из династии Шамсийа правил один из чихильгани - Гийас ад-Дин Балбан. Он после смерти Хулагу начал отвоевывать земли, которые завоевали монголы. Сын Гийас ад-Дина Балбана Сункар Шерхан занял Лахор, Джаландар, Мултан и Учч. Наместником Гийас ад-Дина стал его любимый сын Мухаммед Шах. Мухаммед Шах сражался с монголами в 1285 г. Гийас ад-Дину Балбану пришлось столкнуться с вну­тренними проблемами. Он воевал против восставших маликов Северо-Западной Индии и Ауда. Ему также пришлось воевать против индусов междуречья Ганга и Джамны, Катехра, Верхнего Пенджаба и Мевата. С конца 30-х гг. ХIII в. опасными врагами Дели были тюркские правители Бенгалии. Столица Бенгалии Лакханаути получило прозвище Булгакпур (бунтующий город). В 1278-1281 гг. малик Бен­галии Туграл-хан, который был кара-китаем, не признавал над собой власти султана Дели, несмотря на то, что сам он стал наместником региона по воле Гийас ад-Дина Балбана. Последний сместил Туграл-хана и назначил правителем своего сына Бугра-хана. Но после смерти Гийас ад-Дина Балбана Бугра-хан провозгласил себя шахом Бенгалии (Ашрафян, 1960, c. 47-50; Jackson, 2003, p. 58; Kumar, 1994, p. 48-51; Prajakti, 2010, p. 31; Jackson, 2011, p. 104; Tabakat-i Nasiri 1881, Vol. 1, p. 736-742; The History of India, 1871, p. 110-119).

Потомками Ильтутмыша были Разийа-хатун, Бахрам-шах, Ала ад-Дин Масуд-шах. Последним из этой династии был Насир ад-Дин. Во время его правления реальная власть в государстве принадлежа­ла эмирам-чихильгани, одним из которых и был Улуг-хан Аджам (он же Гийас ад-Дин Балбан). Известно, что ал-Джузджани называл его ханом ильбари и шахом йемеков. Его дедом был Абар (Эльтебер)-хан, который правил 10 тыс. семей. В рабство будущий султан попал, когда ольберликов победили мон­голы. Улуг-хана Аджама продали в рабство в Багдаде. Из Багдада он попал в Дели. Благодаря личным талантам этот мамлюк приобрел высокий статус. Под его командованием войска Делийского султана­та осуществили удачные кампании в 1247, 1248, 1249, 1251, 1252, 1253, 1254, 1256-1257, 1258, 1259, 1260 гг. Персона Улуг-хана Аджама была отмечена не только панегеристом Джузджани, но и врагами. Вассаф сообщал, что Улуг-Хан Аджам был тестем Насир ад-Дина. Было сказано, что он устранил всех своих конкурентов и отобрал власть у династии Алтамыша (Ильтутмиша). По сведениям Зийа ад-Дина Барани, который был историком Туглакидов, Гийас ад-Дин Балбан стал султаном в 1265-1266 гг. От­мечены его таланты как правителя и полководца. Он противопоставлялся безвольному Насир ад-Дину. Ибн Баттута считал, что Гийас ад-Дин сыграл роль в победе над Разийей-хатун. Он ошибался, посколь­ку не знал двух султанов перед султаном Насир ад-Дином. В то же время Ибн Баттута отмечал, что Гийас ад-Дин Балбан был одним из лучших султанов Кадырбаев, 1997, c. 64-78; Jackson, 2003, p. 56-57; Prajakti, 2010, p. 19, 49-50; Wink, 1997, p. 158-159; Кадырбаев, 2004; Tabakat-i Nasiri, Vol. 1, 1881, p. 669­718; Tabakat-i Nasiri, 1881, Vol. 2. P. 799-865; The History of India, 1871, p. 38, 97, 99-109, 592-595).

В 1246 г. монголы совершили очередной набег на Индию. На этот раз монголов возглавлял нойон Сали, который пользовался помощью правителя Герата из династии Куртов. Они атаковали провинцию Джуд и начали опустошать местности около Нандана. Гийас ад-Дин двинулся им навстречу и победил монголов и союзных им индусов. В 1249 г. он провозгласил себя султаном. Он назначал на важные должности своих родственников – Сайф ад-Дина Балбана Кашлу-хана, малика Тадж ад-Дина, Сункара Шерхана. Последний правил Мультаном, Кухрамом, Сунамом, Сиваликом, Сирхиндом и Лахором. Гийас ад-Дин Балбан фактически взяв под свой контроль приграничные провинции, которые до того проявляли сепаратизм. В 1249 г. отряд под командованием Сайф ад-Дина Кашлу-хана противостоял войскам Хасана Карлука, которые заняли Мультан. Брату Гийас ад-Дина удалось убить Хасана Карлука. Правда, он и сам погиб в битве. Брату Гийас ад-Дина удалось убить Хасана Карлука. Правда, он и сам погиб в битве. Мультан был возвращен под контроль Дели Сункаром Шерханом. В 1254 г. представитель династии Шамсийа Джелал ад-Дин обратился к монгольскому каану Мункэ по помощь. Тот отправил ему на помощь силы Сали-нойона и войско Насир ад-Дина Мухаммеда Карлука (сына Хасана Карлука). Пенджаб оказался под властью Джелал ад-Дина, который признал себя вассалом монголов. На протяжении 1254-1258 гг. ему противостоял Сункар Шерхан, который бази­ровался в Табархинде. Ситуация Гийас ад-Дина Балбана продолжала оставаться сложной. Изз ад-Дин Кашлу-хан в 1257 г. перешел на сторону монголов и провозгласил себя независимым правителем Синда и Мультана. На помощь ему пришел Шамс ад-Дин Гори Курт. Также в регионе снова появился старый враг - Сали-нойон. Но султан Дели имел козырь. Он имел тайную договоренность о союзе с Насир ад-Дином Мухаммедом Карлуком. Этот союз был скреплен династическим браком сына Гийас ад-Дина и дочери Насир ад-Дина Мухаммеда. Возглавив войска султаната Гийас ад-Дин отвоевал Мултан и вынудил бежать Кашлу-хана (Hamadani, 1992, p. 85-93; Jackson, 2011, p. 106-107; Tabakat-i Nasiri, 1881, Vol. 2, p. 791-799, 818-850; The History of India, 1871, p. 38, 110-111).

Малики Гийас ад-Дина Балбана требовали, чтобы он возобновил походы на индусов, султан же указывал, что монголы беспокоят султанат, и что если он оставит столицу, то не исключено, что они завоюют Дели, как когда-то завладели Багдадом. После смерти Сункара Шерхана султан назначил наместником одной из провинций Северо-Западной Индии своего старшего сына Мухаммед-хана. Мухаммед-хан в 1279 г. победил монголов, которые вторглись в Пенджаб. В 1285 или в 1286 г. монголы реваншировались, совершив поход в Пенджаб, и взяли Мультан. Это совершили монголы-караунасы. В битве с ними погиб Мухаммед-хан. В поэме Амира Хусрау сообщалось, что мусульмане победили монголов (Кадырбаев, 2004; Jackson, 2011, p. 107; The History of India, 1871, p. 121-122, 523-529).

После смерти Гийас ад-Дина в 1287 г. началась борьба за власть. Часть эмиров поддержала Кайхос- рова, которого назначил преемником Гийас ад-Дин Балбан. Он слушался эмиров-чихильгани, и в стра­не началась смута. Другая часть поддержала Кейкобада, который был сыном Богра-шаха. Фактически власть перешла к эмиру Низам ад-Дину, который убил многих эмиров Гийас ад-Дина. Во время этих репрессий погибло много вафидийа (мусульман-монголов), которые раньше служили Гийас ад-Дину Балбану. Усобицами в Дели воспользовался Насир ад-Дин Махмуд Богра-шах. Под давлением мамлю­ков Кейкобад отстранил от власти Низам ад-Дина. На государственные должности были снова назна­чены малики Гийас ад-Дина Балабана, но это не остановило кризиса. На престол эмиры-чихильгани возвели Шамс ад-Дина Кайумарса, который был сыном Кайкобада. Усобицами среди кыпчаков вос­пользовались халаджи. В 1290 г. они восстали, победили и провозгласили султаном своего ставленика Джелал ад-Дина. Джелал ад-Дину пришлось выдержать войну против прежних маликов Гийас ад-Дина Балбана - малика Ауда Чхаджу и дервиша Сиди-Моула. Зийа ад-Дин Барани приписал внуку Хулагу Абдуллаху управление войском в 150 тыс., которое атаковало Индию в 1292 г. Конечно, это очень преувеличенные данные. Монголы были побеждены, 4 тыс. из них попали в плен и приняли ислам. Город, где их поселили, назвали Мугалпуром (Ашрафян, 1960, с. 50-52; Jackson, 2003, p. 58; Kumar, 2009, p. 50; Wink, 1997, p. 161; Prajakti, 2010, p. 50; Jackson, 2011, p. 104, 108; The History of India, 1871, p. 38-40, 123-135, 147-148, 540-543).

Править кыпчакам оставалось недолго. Во время правления султана Джалал ад-Дина Фируз-шаха на первый план выдвинулся Ала ад-Дин Хилджи (то есть из тюрков-халладжей). Амир Хусрау считал Джелал ад-Дина принадлежавшим к династии Хилджи. Ибн Баттута считал, что Джалал ад-Дин Фируз-шах был одним из полководцев султана Муизз ад-Дина сына Насира ад-Дина и внука Гийас ад-Дина Балбана. Сведения этих источников часто бывали неточными, и в вопросе о происходжении Джелал ад-Дина Фируз-шаха необходимо ориентироваться на сведения Зийа ад-Дина Барани. Несмотря на то, что кыпчаки в 1290 г. привели к Рантамбору свое войско и опустошили Уджайн и Мальву, не-тюркские эмиры были уже на стороне халаджей. В 1296 г. к власти пришел Ала ад-Дин Хилджи. Он возглавил походы халаджей на Ауд, Бхалисан, Еликпур. Он уничтожал эмиров-чихильгани и победил монголов. Он даже перешел в контрнаступление против монголов. Увенчались успехом и его походы против индусов. Халаджи завоевали Гуджарат, Мальву, Читор, Сивану, Телингана, Маабара, Фатана. Однако полностью уничтожить чихильгани и тюркских оппонентов не удалось. В 1320 г. после нескольких султанов-халаджей к власти пришел тюрок Гийас ад-Дин Туглак-шах, основатель династии Туглакидов. Ибн Баттута однако считал его монголом-караунасом (Кадырбаев, 2004; Jackson, 2011, p. 108-109; History of India, 1871, p. 40-42, 69-71, 132-151, 235-265, 543-544, 547-551, 599-607, 614-618).

Делийский султанат, подобно султанату мамлюков в Египте, был государством, в котором властью владели тюркские рабы. Кыпчакам пришлось бороться за власть с другими тюрками. Наиболее силь­ной была вражда с халаджами, а также с карлуками в землях Синда и Пенджаба. Подобно мамлюкскому султанату Египта правящие круги разговаривали на тюркском, а государство возглавляли кыпчак- ские аристократы из клана ольберлик племени йемек. Наиболее сильными правителями были Шамс ад-Дин Ильтутмыш и Гийас ад-Дин Балбан (Улуг-хан Аджам). При них Делийский султанат давал отпор внешним врагам и консолидировал владения мусульман в Индии. В период 1236-1246 гг. власть сул­танов не была крепкой. Попытка Разийи-хатун ограничить власть эмиров-чихильгани окончилась ее свержением и смертью. Как и в мамлюкском султанате в Египте, в Делийском султанате была сильной власть тюркской аристократии, власть которой султаны старались ограничить, приближая к себе вы­ходцев из других этнических групп и своих родственников.

Литература

1. Асадов М.Ф. Арабские источники о тюрках в раннее средневековье. - Баку: Элм, 1993. - 204 с. vostlit.info/Texts/rus2/Ibn_Hassul/frametext.htm

2. Ашрафян К.З. Делийский султанат. - М.: Восточная литература, 1960. - 267 с.

3. Голден П. Тюрки-хазары - гулямы на службе у халифов / Евреи и славяне Т 16: Хазары. - Москва-Иерусалим: Гешарим-Мосты культуры, 2005. - C. 458-482.

4. Гусейнов Р.А. Огузы, кыпчаки и Азербайджан XI-XII вв. / Проблемы современной тюркологии. - Алма-Ата: Наука КазССР, 1980. - C. 348-352.

5. Кадырбаев А.Ш. За пределами Великой степи. - Алматы: Демеу, 1997. - 198 с.

6. Кадырбаев А.Ш. Тюрки в истории Индии // ALaica. Сборник научных трудов, подготовленных к 70-му юбилею профессора, доктора исторических наук Л.Б. Алаева. - М., 2004. - C. 151-166.

7. Абу-ль-Аббас аль-Макризи. Книга поучений и назидания, [содержащихся] в описании кварталов и памят­ников [Каира] / Семенова В.В. Салах-ад-Дин и мамлюки в Египте/ - M., 1966. / vostlit.info/Texts/rus12/Makrizi/text1.phtml?id=869

8. Материалы по истории Азербайджана из ’’Тарих-ал-камиль” (’’полного свода истории’’) Ибн-ал-Асира. - Баку: АзФан, 1940. / vostlit.info/Texts/rus/Athir_2/text5.phtml?id=7970

vostlit.info/Texts/rus/Athir_2/text6.phtml?id=7971

10. Наджип Э.Н. Тюркский язык Делийского султаната XIV века / Советская тюркология. № 2. - Баку: Элм, 1982. С. 70-88.

11. turkology.tk/media/info/Nacip_Turkic_Language_of_Delhi_sultanate.pdf

12. Кайрат Саки. Юрта на пирамиде, или о Байбарсе со слов средневековых летописцев / kyrgyz.ru/?page=50

13. Учок Б. Женщины-правительницы в мусульманских государствах. - М.: Наука, 1982. - 176 с. / rikonti-khalsivar.narod.ru/Bahrie0.htm

14. Anooshahr A. The Gazi Sultans and the Frontiers of Islam. A Comparative study of Late MedievaL and Early Modern History. - New-York: RouLedge, 2009. - 196 p.

15. Bosworth E. The steppe peopLes and Muslim WorLd / The New Cambridge History of Islam. Vol. 3: The Eastern Islamic WorLd ELeventh to Eightenth Centuries. - Cambridge: Cambridge University Press, 2011. - P. 19-77.

16. Brijbhusan J. Sultan Raziya. Her Life and times: a reappraisal. - New Delhi: Manohar, 1990. X. - 165 p.

17. Farooq Ahmed F. The Delhi SuLtanate. The SLave Society or Society with Slaves / Pakistan JournaL of History and CuLture. VoL. XXX. № 1. IsLamabad: NationaL Institute of HistoricaL and CulturaL Research (Centre of ExceLence). - Quad-i Azam University, 2009. - P. 1-24.

18. nihcr.edu.pk/Latest_English_Journal/The_Dehli_Sultanate.pdf

19. Gabbay A. In ReaLity a Man: SuLtan ILtutmish, his daughter, Raziya, and Gender Ambiguity in Thirteenth Century India / The Journal of Persianate Studies. 4. - Leiden: E.J. Brill, 2011. - P. 45-63. alyssagabbay.com/wp-content/uploads/2011/09/In-Reality-a-Man.pdf

20. Golden P.B. The Terminology of Slavery and Servitude in Medieval Turkic / Studies on Central Asian History in Honor of Yuri Bregel. - Bloomington: Indiana University, Research Centre of Inner Asian Studies, 2001. - P. 27-56.

21. Hamadani A.H. The Frontier PoLicy of Delhi SuLtanate. - New-Delhi: Mehra Offset Press, 1992. XIV. - 248 p.

22. books.google.com.ua/books?id=p6Wyim9sn98C&printsec=frontcover&hl=uk&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=faLse

23. Jackson P. The Delhi Sultanate: A political and Military History. - Cambridge: Cambridge University Press, 1999. XI. -377 р. / books.google.com.ua/books?id=lt2tqOpVRKgC&printsec=frontcover&hl=uk&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=false

24. Jackson P. Muslim India: The Delhi Sultanate / The New Cambridge History of Islam. Vol. 3: The Eastern Islamic World Eleventh to Eightenth Centuries. - Cambridge: Cambridge University Press, 2011. - P. 100-127.

25. Erdogan M. Gazneliler Devleti Tarihi. - Ankara: Turk Tarih Kurumu Yayinlari, 1989. 117 s.

26. Mernissi F. The Forgotten Queens of Islam. - Minneapolis: University of Minnesota Pres, 2006. - 240 p.

27. Prajakti K. Mongol Presence in Northern India under thre Delhi Sultanate// PhD. - Cambridge: University of Cambridge, Jesus College, 2010. - 78 p. / academia.edu/273905/Mongol_Presence_in_Northern_Hindustan_ under_the_Delhi_Sultanate_INDIA_THE_UNREOUITED_MONGOL_EMPIRE

28. Smith J.M. Mongol Armies and Indian Campaigns

29. mongolianculture.com/MONGOL-ARMIES.htm

30. Sriastava A.L. The Sultanate of Delhi 711-1526. - Agra: Shiva Lal Agrava and Company, Agra College, 1929. - XVI, 369 p.

31. archive.org/stream/sultanateofdelhi001929mbp#page/n5/mode/2up

32. Kumar S. When Slaves were Nobles: The Shamsi Bandagan in Early Delhi Sultanate / Studies in History. 10.1. 1994. - P. 23-52.

33. academia.edu/1266155/_When_Slaves_were_nobles_The_Shamsi_bandagan_in_the_early_Delhi_ Sultanate_

34. Kumar S. Service, Status, Slavery in the Delhi Sultanate of the thirteenth and early fourteenth centuries / Slavery and South Asian History. - Bloomington-Indianopolis: Indiana University Press, 2006. - P. 83-114. / academia.edu/1266239/_Service_Status_and_Military_Slavery_in_the_Delhi_Sultanate_of_the_thirteenth_and_ early_fourteenth_centuries_

35. Kumar S. The Ignored Elites: Turks, Mongols and a Persial Secretarial Class in Early Delhi Sultanate / Modern Asian Studies. 43. 1. - Cambridge: Cambridge University Press, 2009. - P. 45-77. / academia.edu/1266257/_The_Ignored_Elites_Turks_Mongols_and_a_Persian_Secretarial_Class_in_the_early_Delhi_Sultanate_

36. Tabakat-i-Nasiri: A General History of the Muhammedan Dynasties of Asia, including Hindustan, from 194 [810 A.D.] to A.H. 658 [1260 A.D.] and the Irruption of the Infidel Mughals into Islam by Maulana, Minhaj-ud-Din, Abu- ’Umar-i-’Usman Jawzani. - London: Gilbert and Rivington, 1881. Vol. 1. - 760 p.

37. Tabakat-i-Nasiri: A General History of the Muhammedan Dynasties of Asia, including Hindustan, from 194 [810 A.D.] to A.H. 658 [1260 A.D.] and the Irruption of the Infidel Mughals into Islam by Maulana, Minhaj-ud-Din, Abu- ’Umar-i-’Usman Jawzani. - London: Gilbert and Rivington, 1881. Vol. 2. - 1296, XXVI, VI p.

38. The History of India as Told by its Own Historians. The Muhammadan Period. London: Trubner and co, 8 and 60, Paternoster Eow, 1871. X, 627 p.

39. archive.org/stream/cu31924073036737#page/n5/mode/2up

40. Wink A. Al-Hind: The Making of the Indo-Islamic World. Vol. II. The Slave Kings and the Islamic Conquest 11th -13th centuries. - Leiden: E.J. Brill, 1997. - 427 p. books.google.com.ua/books?id=75FlxDhZWpwC&printsec=frontcover&hl=uk&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=false

41. Wink A. The Early expansion of Islam in India / The New Cambridge History of Islam. Vol. 3: The Eastern Islamic World Eleventh to Eightenth Centuries. - Cambridge: Cambridge University Press, 2011. - P. 78-99.


Sign in to follow this  
Followers 0


User Feedback

There are no reviews to display.




  • Categories

  • Files

  • Темы на форуме

  • Similar Content

    • Военные столкновения русских и Цинов (1652-1689)
      By Kryvonis
      Предлагаю обсудить проблему приграничных конфликтов в 50-80-х гг. 17 в. Особенно меня интересуют китайские и корейские данные о войнах. Прошу сообщите онлайн-ссылки на материалы. Меня также интересует статья А. Пастухова о поселениях приамурских народов. Думаю Чжан Геда поможет. 
    • Сюжет на серебряном блюде
      By Mukaffa
      Кони то местные, слишком здоровые для тюрок.
    • Нестеренко А. Н. Князь Вячко
      By Saygo
      Нестеренко А. Н. Князь Вячко // Вопросы истории. - 2018. - № 7. - С. 30-42.
      Удельного кукенойского князя Вячко его современник, автор Ливонской хроники Генрих, описывает как разбойника, клятвопреступника и убийцу. Отечественная историография представляет Вячко как героического воина, символизирующего совместную борьбу русского и прибалтийских народов с «католической агрессией».
      Об удельном князе Вячко в русских летописях содержится только одно упоминание — краткое сообщение Новгородской первой летописи о том, что в 1224 г. он был убит немцами в Юрьеве1. Поэтому все, что нам известно об этом князе, основано на сообщениях Хроники Ливонии Генриха Латыша (ЛХГ)2. Без этого источника невозможно было бы установить, кем был Вячко, как он оказался в Юрьеве и как погиб.
      В отечественной историографии, начиная с В.Н. Татищева, назвавшего Вячко мужественным и мудрым воином, этого князя принято представлять героем и символом совместной борьбы русских и эстов против «крестоносной агрессии»3. В этом качестве он был запечатлен в бронзовом памятнике «Князь Вячко и старейшина Меэлис, отдавшие свои жизни при обороне Тарту в 1224 году», скульптора Олаве Мянни, установленном в Тарту в 1980 г. в честь 950-летия со дня основания города Ярославом Мудрым.
      Автор Хроники Ливонии Генрих, наоборот, представляет Вячко разбойником и убийцей и, считая его одним из самых опасных преступников, называет «корнем всякого зла в Ливонии»4.
      Из описания событий, связанных с именем Вячко в ЛХГ, можно составить образ типичного удельного князька времен расцвета на Руси периода феодальной раздробленности. Главным занятием, служившим основным источником доходов князя и его дружины, были военные набеги с целью грабежа. В этом смысле деятельность Вячко может служить еще одной иллюстрацией концепции Мансура Олсона, рассматривавшего его как «оседлого (stationary) бандита»5. Вячко обложил данью местных жителей в обмен на их защиту от других «бандитов», выступив в качестве «покровителя тех, кого он грабит»6.

      Памятник князю Вячко и старейшине эстов Меэлису в г. Тарту

      Кокнесе. Развалины орденского замка, выстроенного на месте крепости Вячко. Фото начала XX века

      Осада Дерпта, 1224 г. Рисунок Фридриха-Людвига фон Майделя
      О происхождении князя доподлинно неизвестно. Гипотетическая дата его рождения заключается между 1175 и 1180 годом7.
      По версии Татищева, основанной на пересказанной им легендарной «повести о Святохне», Вячко был сыном полоцкого князя Бориса Давыдовича8. Легенда о Святохне — классический литературный сюжет о злой мачехе, которая помыкает своим простодушным и инфантильным мужем, стремясь получить преференции для родного дитя за счет приемных.
      Согласно этой легенде, от первого брака у Бориса было двое сыновей: Василько и Вячко. Овдовев, он женился во второй раз на Святохне, дочери поморского князя Казимира, которая родила ему сына Владимира (Войцеха). Святохна хотела, чтобы княжеский престол в Полоцке наследовали не пасынки, а ее родной сын. Но это было невозможно при жизни старших сыновей полоцкого князя. Поэтому княгиня задумала их погубить и для начала уговорила мужа удалить княжичей в уделы на реке Двине. Затем Святохна укрепила свою власть в Полоцке, назначив на должности тысячного и посадников своих земляков. Полочане, недовольные засильем поморян, стали требовать от князя изгнания чужеземцев и возвращение в Полоцк его старших сыновей. Борис уже готов был послать за сыновьями, но коварная княгиня, боясь лишиться власти, попыталась уничтожить пасынков и их сторонников руками самого полоцкого князя. Она сфабриковала письмо от лица полоцких бояр к сыновьям Бориса, в котором они призывали старшего из них Василия прийти в Полоцк, занять престол, а мачеху с сыном и поморянами убить.
      Оклеветанные Святохой бояре, призванные на княжеский двор для объяснений, были убиты поморянами по ее приказу, несмотря на попытку Бориса остановить кровопролитие.
      На следующее утро было собрано вече, на котором народу объявили, что бояре были казнены за то, что ночью пытались убить князя, придя с оружием в его дом. Возбужденные этим известием полочане разгромили дома погибших бояр, а их жен и детей убили или изгнали.
      Княжич Василий, узнав о гибели полоцких бояр, которые были его сторонниками, хотел немедленно ехать в Полоцк. Но его отговорил один из его приближенных, рассказав о грозившей Василию опасности. В Полоцк послали письмо с призывом к народу постоять против иноземцев «за веру и землю Русскую». На тайной встрече сторонники Василия и Вячко договорились «князьям своим помогать, а поморян изгнать или погубить» и стали склонять к этому горожан. Им удалось собрать вече, на котором зачитали письмо от княжича. Рассвирепевший народ схватил княгиню и заключил ее под стражу. Ее сторонники были убиты или изгнаны из Полоцка.
      Хотя версия, относящая Вячко к полоцкой или смоленской ветви Рюриковичей, наиболее распространена в отечественной историографии, она противоречит фактам9. Во-первых, согласно Татищеву, события, описываемые в «повести о Святохне», происходили в 1217 г., в то время как Вячко, согласно ЛХГ, покинул свой удел Кукенойс, расположенный на Двине, в 1208 г. и больше туда не возвращался. Во-вторых, ЛХГ указывает, что во времена княжения Вячко в Кукенойсе полоцким князем был не Борис, а Владимир (Woldemaro de Ploceke), который занимал княжеский престол как минимум с 1184 по 1216 год.
      Матей Стрыйковский утверждал, что в 1573 г. он видел камень под Полоцком на Двине с надписью «Помоги Господи рабу своему, Борису сыну Гинвилову!»10 На этом основании можно предположить, что после смерти Владимира в 1216 г. полоцкий престол занял Борис — сын литовского князя Гинвила. Вячко приходился ему не сыном, а зятем или шурином11.
      Первое упоминание «короля» Вячко (Vetseke) в ЛХГ относится к 1205 году12. Из этого сообщения следует, что он княжил в Кукенойсе (соврем. Кокнесе в Латвии), расположенном на берегу Даугавы, на границе полоцкого княжества с землями ливов и леттов. Узнав о том, что рядом с границами его владений поселился большой отряд латинских пилигримов, Вячко послал к ним гонца с предложением о переговорах.
      Миротворческая инициатива Вячко скорее всего была вызвана тем, что он вместе со своим сюзереном, полоцким князем Владимиром, участвовал в первом нападении на ливонские земли в 1203 г., и формально стороны продолжали находиться в состоянии войны. Такой вывод следует из того, что ЛХГ не упоминает о том, что после того как полоцкие дружины покинули ливонские владения, на которые внезапно напали, стороны начали мирные переговоры13. Вячко, очевидно, решил, что появление пилигримов всего в трех милях от границ его владений означает начало военных приготовлений для нанесения ответного удара, и поспешил заявить о готовности заключить мир.
      На последующей встрече Вячко с главой ливонской церкви епископом Альбертом стороны заключили «прочный мир», после чего Вячко «радостно возвратился к себе». При этом хронист не преминул заметить, что мир оказался совсем не прочным и продолжался недолго14. Действительно, уже через год полоцкий князь в очередной раз напал на ливонские владения. Вячко тоже должен был принять участие в этом походе: во-первых, как вассал полоцкого князя, во-вторых, в силу того, что его владения находились на границе с Ливонией и, следовательно, дружины из Полоцка должны были пройти через них.
      Все происходившее в дальнейшем было обусловлено контекстом отношений Полоцка и Риги. Полоцкий князь Владимир разрешил в 1184 г. первому епископу ливонскому Мейнарду крещение ливов и леттов, исходя из соображений выгоды: ливонская церковь взяла на себя обязательства по сбору налогов с обращенных в христианство язычников. Полоцкое княжество, которое распалось на несколько уделов, не располагало силами, чтобы принудить ливов и леттов к регулярной выплате дани. Поэтому князь Владимир не только охотно принял предложение Мейнарда, но и преподнес ему дары, подчеркивая свое полное одобрение его миссии15.
      Когда полоцкий князь увидел, что немецкая колония за двадцать лет разбогатела, он решил, что может захватить ее под предлогом защиты притесняемых немцами ливов и леттов, надеясь, что только что основанная и еще не укрепленная Рига станет легкой добычей объединенных сил русских князей и прибалтийских племен. Реализации этого плана благоприятствовало то, что ежегодно правитель Ливонии епископ Альберт отправлялся с отслужившими свой срок пилигримами в Германию чтобы привлечь новых. Во время его отсутствия в случае нападения врага ливонцы могли рассчитывать только на свои немногочисленные силы.
      С.М. Соловьёв объяснял агрессию со стороны Полоцка тем, что князья полоцкие «привыкли ходить войной на чудь и брать с нее дань силой, если она не хотела платить ее добровольно. Точно так же хотели теперь действовать против немцев»16.
      Первая неудачная попытка нападения на немецкую колонию не остановила Владимира. Когда в очередной раз епископ Альберт убыл с пилигримами в Германию, полоцкий князь по просьбе ливов, которые прислали к нему гонцов, собрав большое войско, выступил в поход на Ригу (1206 г.). «Слушаясь их зова и советов, король [полоцкий князь Владимир] собрал войско со всех концов своего королевства, а также от соседних королей, своих друзей, и с великой храбростью спустился вниз по Двине на корабле»17. Союзники осадили первый ливонский форпост на их пути — замок Гольм. Немецкие воины, которых в укреплении было всего двадцать, «боясь предательства со стороны ливов, которых много было с ними в замке, днем и ночью оставались на валах в полном вооружении, охраняя замок и от друзей внутри и от врагов извне»18.
      Генрих констатирует, что в данной ситуации «если бы продлились дни войны, то едва ли рижане и жители Гольма, при своей малочисленности, могли бы защититься». Но, к счастью для рижан, Владимир проявил нерешительность, и это спасло их от неминуемого разгрома. Разведчики донесли Владимиру, что «все поля и дороги вокруг Риги полны мелкими железными трехзубыми гвоздями; они показали королю несколько этих гвоздей и говорили, что такими шипами тяжко исколоты повсюду и ноги их коней и собственные их бока и спины. Испугавшись этого, король не пошел на Ригу»19. А тут еще в море появились корабли. Опасаясь, что это идет подмога немцам, полоцкий князь снял осаду с Гольма, который безуспешно осаждал одиннадцать дней, и возвратился в свои владения.
      Отступление Владимира вынудило Вячко второй раз искать мира с победителями. В 1207 г., когда из Германии вернулся епископ Альберт, Вячко отправился к нему. Несмотря на то, что он был виновен в нарушении мирного договора, заключенного по его же инициативе в 1205 г., кукенойский князь был принят в Риге на правах почетного гостя20.
      В ходе своего визита князь Вячко предложил епископу Альберту половину своих владений в обмен на помощь против нападений литовцев. Предложение было принято, и Вячко после многих дней пребывания в доме епископа вернулся домой с дарами и обещаниями помощи людьми и оружием21. Видимо уступка половины владений была компенсацией, которую Вячко должен был заплатить за участие в нападениях на Ливонию.
      Однако, несмотря на приписываемое Генрихом стремление епископа Альберта подружиться с Вячко, из этого ничего не получилось. Кукенойский князь вынашивал планы реванша, а немцы воспринимали его как непримиримого врага, который вынужден был покориться силе и затаился, ожидая удобного момента для очередного нападения. Свидетельством этого стал также конфликт князя Вячко с ливонским рыцарем Даниилом, владения которого находились по-соседству и людям которого, согласно ЛХГ, он «причинял много неприятностей и, несмотря на неоднократные увещевания, не переставал их беспокоить»22.
      Однажды ночью люди Даниила внезапно захватили Кукенойс (1208 г.). Вячко попал в плен23. Даниил, «желая выслушать совет епископа об этом деле», послал в Ригу сообщение о случившемся. Епископ Альберт не воспользовался удачным моментом и решил привлечь врага на свою сторону благородством и добротой. Как пишет Генрих, он «был очень огорчен и не одобрил сделанного, велел вернуть короля в его замок и возвратить ему все имущество, затем, пригласив короля к себе, с почетом принял его, подарил ему коней и много пар драгоценной одежды»24.
      В Риге Вячко вновь принимали «самым ласковым образом», угощали князя и его людей и решив, что конфликт между ним и Даниилом закончился, «с радостью отпустил его домой». Рижский епископ «помня также о том, что обещал королю, когда принимал от него половину замка», послал в Кукенойс за свой счет двадцать рыцарей и арбалетчиков, а также каменщиков, «чтобы укрепить замок и защищать его от литовцев. С ним возвратился в Кукенойс и король [Вячко], веселый по внешности, но с коварным замыслом в душе25. Будучи уверенным в том, что Альберт с пилигримами отбыли в Германию, и в Риге осталось мало людей, Вячко «не мог далее скрывать в душе свои вероломные козни»26.
      Дождавшись удобного момента, когда немцы рубили камень во рву для постройки замка, сложив свое оружие наверху и, не ожидая нападения, «не опасаясь короля, как своего отца и господина», Вячко со своими людьми напал на безоружных немцев27. Из двадцати человек уцелело только трое.
      Возможно, в Кукенойсе были те, кто сочувствовал жертвам нападения и помог им бежать. Чудом избежавшие смерти сумели добраться до Риги и сообщить о случившемся. Впрочем, Вячко и не старался скрыть следы своего преступления. Рассчитывая внушить немцам ужас, он приказал трупы убитых бросить в Двину, чтобы течением их принесло в Ригу.
      Захваченное оружие, коней и доспехи Вячко послал полоцкому князю, «а вместе с тем просил и советовал собрать войско как можно скорее и идти брать Ригу, где, сообщал он, осталось мало народу, причем лучшие убиты им, а прочие ушли с епископом»28.
      На что надеялся Вячко, обращаясь в Полоцк, если предыдущие события показали, что Владимир — нерешительный и ненадежный союзник? Необдуманный поступок Вячко скорее напугал полоцкого князя, чем побудил его немедленно выступить против Риги. Впрочем, ЛРХ сообщает о том, что, получив известия о событиях в Кукенойсе, «Владимир с излишней доверчивостью созывает всех своих друзей и людей своего королевства»29. Но никаких активных действий полоцкий князь так и не предпринял.
      Скорее всего, поступок Вячко был спонтанным, и он заранее не согласовал с Полоцком планы нападения на ливонцев. Кроме того, его уверенность в том, что Альберт покинул Ригу, оказалась напрасной. Епископ случайно задержался и, узнав о событиях в Кукенойсе, призвал приготовившихся к отплытию на родину пилигримов вернуться, «обещая за большие труды их долгого пилигримства большее отпущение грехов и вечную жизнь». «В ответ на это триста человек из лучших снова приняли крест и решились вернуться в Ригу — стать стеной за дом господень»30. Сверх этого Альберт нанял за плату еще какое-то количество воинов. Со всей Ливонии в Ригу собирались вооруженные люди для похода на Кукенойс.
      Узнав об этом и так и не дождавшись подмоги из Полоцка, Вячко со своими сторонниками, «боясь за себя и за свой замок, зная, что поступили дурно, и, не смея дожидаться прихода рижан в замке, собрали свое имущество, поделили между собой коней и оружие тевтонов, подожгли замок Кукенойс и побежали каждый своей дорогой». Местные жители попрятались по окрестным лесам, а Вячко, «зная за собой злое дело, ушел в Руссию, чтобы никогда больше не возвращаться в свое королевство31.
      Покинув Кукенойс, он бежал или к литовцам, или в новгородские земли. Гипотеза о том, что Вячко нашел убежище в Полоцке, ничем не подтверждается32. Если бы это было так, то Рига непременно потребовала бы у полоцкого князя выдачи Вячко и, скорее всего, это требование было бы им удовлетворено. Полоцк уже не рисковал портить отношения с Ригой. В 1212 г. Владимир признал свое поражение, заключив с епископом Альбертом мир, по которому отказывался от дани с Ливонии. Видимо он даже был вынужден признать себя вассалом рижского епископа, так как ЛРХ сообщает, что он называл Альберта своим «духовным отцом», а тот принял его как «сына», что означает признание не только вассальной зависимости, но и подчинение католической церкви33.
      До 1223 г. о Вячко сведений нет. Возможно, следующие годы он провел в качестве князя-изгоя, участвуя со своей дружиной в походах псковичей и новгородцев «на чудь», которые они устраивали практически каждый год. С 1210 по 1222 г. новгородская летопись сообщает о пяти крупных походах в Эстонию (в 1210, 1212, 1217, 1218, 1222 гг.).
      В свою очередь Орден меченосцев в 1210 г. начал покорение Эстонии. Формальной причиной начала войны против племен эстов стали претензии братьев-рыцарей к эстам Угаунии (историческая область на юго-востоке современной Эстонии с городами Тарту и Отепя и название одного из союзов племен эстов). Началась ожесточенная война, которая велась с неслыханной жестокостью34.
      Походы новгородцев и псковичей на земли эстов, которые активно возобновились при Мстиславе Удалом, заставляли их объединиться против общего врага с ливонцами. В 1217 г. в ответ на нападение новгородцев на Одемпе совместное войско эстов и ливонцев разорило окрестности Новгорода35.
      Так как Орден Меченосцев, который был основан епископом Альбертом для защиты ливонской церкви и был ее вассалом, начал завоевание Эстонии в собственных интересах, Рига решила привлечь к этой войне Данию. Рижский епископ надеялся, что, одержав победу, датский король передаст завоеванные земли ливонской церкви, удовлетворившись славой и отпущением грехов36.
      В 1218 г. епископ Альберт лично прибыл к королю датскому Вальдемару II и «убедительно просил его направить в следующем году свое войско на кораблях в Эстонию, чтобы смирить эстов и заставить их прекратить нападения совместно с русскими на ливонскую Церковь»37. Вальдемар II охотно согласился помочь Риге в богоугодном деле крещения язычников. В 1219 г. датское войско под предводительством короля высадилось в «Ревельской области».
      Одержав победу над эстами в последующей битве, датчане основали на месте городища эстов крепость Ревель. Но вместо того, чтобы передать завоеванное ливонской церкви, король Дании объявил, что теперь Эстония и Ливония должны подчиниться его власти38. В результате сложилась ситуация, когда все воевали против всех: эсты против иноземных захватчиков, Орден Меченосцев, датчане и русские — против эстов и друг против друга. При этом эсты объединялись с русскими — против немцев и датчан, с немцами и датчанами против русских.
      К 1221 г. крещение эстов было закончено. В связи с этим Генрих удовлетворенно констатировал: «И радовалась церковь тишине мира, и славил весь народ господа, который, после множества войн, обратил сердца язычников от идолопоклонства к почитанию бога...»39 Вся Эстония перешла под власть ливонской церкви, Ордена Меченосцев и Дании.
      Такое положение, видимо, не устраивало Новгород, рассматривавший земли эстов как сферу своих интересов. В одностороннем порядке расторгнув ранее заключенный с Ригой мирный договор, новгородцы с двадцатитысячным войском, собранным «из Новгорода и из других городов Руссии против христиан», вторглись в пределы Ливонии40. «И разграбили они всю страну, сожгли все деревни, церкви и хлеб, лежавший, уже собранным на полях; людей взяли и перебили, причинив великий вред стране»41.
      В ответ ливонцы с эстами напали на новгородские земли, «... сожгли дома и деревни, много народу увели в плен, а иных убили»42. Затем эсты приграничной с Псковом земли Саккалы совершили поход против новгородских данников — вожан и ижоров. Эсты вернулись с большой добычей, «наполнив Эстонию и Ливонию русскими пленными, и за все зло, причиненное ливам русскими, отплатили в тот год вдвойне и втройне»43.
      Но в январе 1223 г. в Саккале эсты с необычайной жестокостью перебили всех немцев. Генрих, например, сообщал, что у одного священника вырвали сердце и «зажарили на огне и, разделив между собой, съели, чтобы стать сильными в борьбе против христиан»44. Восстание распространилось на другие земли. «По всей Эстонии и Эзелю прошел тогда призыв на бой с датчанами и тевтонами, и самое имя христианства было изгнано из всех тех областей»45. Эсты призвали на помощь новгородцев и псковичей, расплатившись с союзниками захваченным у немцев и датчан имуществом. Русские гарнизоны разместились в захваченных восставшими замках.
      Однако датчанам удалось отразить нападение на Ревель, а ливонцы, собрав восьмитысячное войско, к осени отбили ряд важный замков46. Тогда зачинщики этого восстания — старейшины эстов Саккалы — послали на Русь богатые дары, чтобы призвать на помощь «королей русских».
      Двадцатичетырехтысячное войско во главе с Ярославом Всеволодовичем вторглось в Ливонию. Подойдя к Дерпту (Юрьев), Ярослав оставил там гарнизон и двинулся в Одэмпе, где поступил так же. Но вместо того, чтобы отправиться дальше на Ригу, он, по совету эстов с о. Эзель, убедивших его, что сначала лучше разбить более слабых датчан, повернул к Ревелю47.
      «И послушался их король, и вернулся с войском другой дорогой в Саккалу, и увидел, что вся область уже покорена тевтонами, два замка взято, а его русские повешены в Вилиендэ. Он сильно разгневался и, срывая гнев свой на жителях Саккалы, поразил область тяжким ударом, решил истребить всех, кто уцелел от руки тевтонов и от бывшего в стране большого мора; некоторые однако спаслись бегством в леса»48.
      Затем Ярослав со своими союзниками эстами осадил один из датских замков. Через четыре недели, понеся большие потери, но не добившись ни малейшего успеха, Ярослав, «разорив и разграбив всю область кругом», был вынужден отступить: «король суздальский в смущении возвратился со всем своим войском в Руссию»49.
      После отступления Ярослава воины Ордена Меченосцев пытались отбить Дерпт, но «не могли по малочисленности взять столь сильный замок»50.
      В свою очередь из Новгорода, с целью ведения войны против ливонцев, был послан в Дерпт князь Вячко и с ним двести воинов. Бывшему кукенойскому князю был обещан во владение город и все земли, которые он сумеет подчинить. «И явился этот король с людьми своими в Дорпат, и приняли его жители замка с радостью, чтобы стать сильнее в борьбе против тевтонов, и отдали ему подати с окружающих областей»51.
      По словам Костомарова, «Князь Вячко, принявши от Великого Новгорода в управление край, утвердился в Юрьеве, начал показывать притязания на всю Ливонию и посылал отряды требовать дани от соседних краев. В случае отказа он угрожал войной»52.
      К началу 1224 г. Дерпт, в котором правил Вячко, оставался единственной непокоренной ливонцами и датчанами областью Эстонии, постоянно угрожая стать центром нового восстания53. Поэтому завоевание Дерпта стало главной целью Риги и Ордена Меченосцев. Орден хотел захватить Дерпт без помощи Риги, чтобы сделать его своим владением, и весной 1224 г. предпринял еще одну подобную попытку. Но и она была отбита54.
      В свою очередь, епископ Альберт направил в Дерпт послов к Вячко, «прося отступиться от тех мятежников, что были в замке». Но князь, надеясь на помощь со стороны Руси, отказался покинуть Дерпт55. Тогда Альберт собрал «всех принадлежащих к ливонской церкви» в поход на Дерпт. 15 августа 1224 г. ливонские войска подошли к стенам города. Началась его осада.
      Для штурма крепости была возведена осадная башня, одновременно начались масштабные земляные работы, чтобы продвинуть ее вплотную к стенам56. К Вячко еще раз отправили послов, предлагая «свободный путь для выхода с его людьми, конями и имуществом, лишь бы он ушел из замка и оставил этот народ отступников. Но король, в ожидании помощи от новгородцев, упорно отказывался покинуть замок»57.
      Упорство Вячко, видимо, объяснялось еще и тем, что он не верил в обещание немцев отпустить его и не покарать за коварное убийство людей епископа Альберта в Кукенойсе.
      Кроме того, Дерпт был хорошо оснащенной неприступной крепостью. Вот что пишет о нем Генрих: «... замок этот был крепче всех замков Эстонии: братья-рыцари еще ранее с большими усилиями и затратами укрепили его, наполнив оружием и балистами, которые были все захвачены вероломными. Сверх того, у короля было там множество его русских лучников, строились там еще и различные военные орудия»58. Генрих обстоятельно и подробно описывает осаду Дерпта и его штурм. Его информированность, точность в деталях свидетельствуют о том, что автор хроники лично участвовал в этих событиях.
      Опасаясь того, что на помощь осажденным придет подмога из Новгорода, ливонцы вели штурм и днем, и ночью. Осажденные отчаянно сопротивлялись. «Не было отдыха усталым. Днем бились, ночью устраивали игры с криками: ливы и лэтты кричали, ударяя мечами о щиты; тевтоны били в литавры, играли, на дудках и других музыкальных инструментах; русские играли на своих инструментах и кричали; все ночи проходили без сна59.
      Ливонцы договорились не щадить защитников крепости, мотивируя это тем, что пример обороны Дерпта должен стать уроком для тех, кто задумает восстать против церкви60. О самом Вячко решили: «вознесем надо всеми, повесив на самом высоком дереве»61.
      Крепость пала внезапно. Как-то под вечер эсты решили сделать вылазку, чтобы поджечь построенную ливонцами осадную башню. Для этого, проделав в стене проем, они стали пускать в нее горящие колеса. В ответ ливонцы бросились в стремительную атаку на крепостной вал. Через проделанную защитниками брешь в стене им удалось ворваться в город. «Когда уже много тевтонов вошло в замок, за ними двинулись лэтты и некоторые из ливов. И тотчас стали избивать народ, и мужчин, и даже некоторых женщин, не щадя никого, так что число убитых доходило уже до тысячи. Русские, оборонявшиеся дольше всего, наконец, были побеждены и побежали сверху внутрь укрепления; их вытащили оттуда и перебили, всего вместе с королем около двухсот человек. Другие же из войска, окружив замок со всех сторон, не давали никому бежать. Всякий, кто, выйдя из замка, пытался пробраться наружу, попадал в их руки. Таким образом, изо всех бывших в замке мужчин остался в живых только один — вассал великого короля суздальского, посланный своим господином вместе с другими русскими в этот замок. Братья-рыцари снабдили его потом одеждой и отправили на хорошем коне домой в Новгород и Суздаль сообщить о происшедшем его господам»62.
      Надежды Вячко на то, что к нему на помощь придет новгородско-псковская дружина, и он сможет отразить нападение, так и не оправдались. Согласно Генриху, это объясняется тем, что к тому времени, как русское войско готово было выступить, Дерпт уже пал: «Новгородцы же пришли было во Псков с многочисленным войском, собираясь освобождать замок от тевтонской осады, но услышав, что замок уже взят, а их люди перебиты, с большим горем и негодованием возвратились в свой город»63.
      По версии Татищева, город был взят немцами не штурмом, а коварством, а сам князь и бояре попали в плен и, несмотря на их «слезные» мольбы, «чтоб яко пленных не губили», были казнены. При этом Татищев упрекает ливонцев, что они поступили не как рабы божии, а как слуги дьявола. Хотя, в данном случае, казнь плененного Вячко и его сторонников скорее следует рассматривать как запоздалую, но адекватную месть за его преступления64.
      Сообщение Татищева отличается от рассказа ЛХГ, согласно которому защитники Юрьева мужественно сопротивлялись, а Вячко вместе со своей дружиной героически пал в бою, а не попал в плен, как это утверждает родоначальник отечественной историографии. Впрочем, в данном случае позднейшая историография следует версии ЛХГ, согласно которой гибель Вячко выглядит героической65.
      Разорив город, ливонцы, видимо опасаясь нападения со стороны Новгорода, ушли. Однако поскольку новгородцы не делали попыток вернуть город, и между сторонами был заключен мир, то в скором времени они вернулись и отстроили город заново66.
      Но на этом история князя Вячко не закончилась. В целях обоснования своих притязаний на ливонские земли потомки немецких рыцарей вели свою генеалогию от русских князей или ливских вождей, древних властителей этих земель67.
      Согласно Таубе, Софья, единственная дочь Вячко, была обручена с немецким рыцарем Дитрихом фон Кокенгаузеном. От нее якобы пошел ливонский графский и баронский род Тизенгаузенов68. Представители этого рода оказали значительное влияние на историю Ливонии, Польши, Швеции и России. Один из его известнейших представителей — Фердинанд Тизенгаузен, адъютант и зять фельдмаршала Кутузова, ставший историческим прототипом Андрея Болконского из романа Льва Толстого «Война и мир».
      Уроженец Ревеля, он уехал в Петербург, стал офицером и женился на дочери М.И. Кутузова Елизавете Михайловне. В сражении под Аустерлицем 20 ноября 1805 г. подполковник граф Фердинанд Тизенгаузен остановил расстроенный французским огнем и отступавший батальон, подхватил упавшее знамя и увлек солдат в атаку, был тяжело ранен и скончался69.
      Одним из потомков рода Тизенгаузен был близкий друг Лермонтова гусар Пётр Павлович Тизенгаузен.
      Следует отметить и еще одного представителя этой фамилии, имеющего непосредственное отношение к отечественный историографии. Это историк-востоковед, нумизмат, член-корреспондент Императорской Санкт-Петербургской Академии наук по разряду восточной словесности, автор не потерявшего актуальность труда «Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды» Владимир Густавович Тизенгаузен (1825—1902 г.)70.
      Так, спустя столетия, потомки некогда непримиримых врагов внесли вклад в служение общему делу. И в этом заключается главный урок данной истории.
      Примечания
      1. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. III. М.-Л. 1950, л. 96.
      2. ГЕНРИХ ЛАТВИЙСКИЙ. Хроника Ливонии. М.-Л. 1938.
      3. «... князь Вячек Борисович, яко мудрый и в воинстве храбрый...» ТАТИЩЕВ В.Н. Собрание сочинений. История Российская. Т. III. М. 1994. с. 213.
      4. Хроника Ливонии Генриха Латыша (ЛХГ), с. 236.
      5. ОЛСОН М. Власть и процветание: Перерастая коммунистические и капиталистические диктатуры. М. 2012, с. 33—42.
      6. Там же, с. 36.
      7. ВОЙТОВИЧ Л. Княжа доба: портрети елгги. Бгла Церква: Олександр Пшонювський. 2006, с. 293.
      8. ТАТИЩЕВ В.Н. Ук. соч., с. 201—204.
      9. РАПОВ О.М. Княжеские владения на Руси в Х — первой половине XIII в. М. 1977, с. 193.
      10. STRYJKOWSKIJ M. Kronika Polska, Litewska, Zmudzka i wszystkiej Rusi. Т. I. Warszawa. 1846, с. 241—242.
      11. ЛХГ, с. 489, примечание 48.
      12. Там же, с. 92—93.
      13. Там же, с. 85.
      14. Там же, с. 93.
      15. «Так вот получив позволение, а вместе и дары от короля полоцкого, Владимира (Woldemaro de Ploceke), которому ливы, еще язычники, платили дань, названный священник смело приступил божьему делу, начал проповедовать ливам и строить церковь в деревне Икесколе». Там же, с. 71.
      16. СОЛОВЬЁВ С.М. Сочинения. Кн. II. М. 1988, с. 612.
      17. ЛХГ, с. 102.
      18. Там же, с. 103.
      19. Там же.
      20. Там же, с. 107.
      21. «Проведя в самой дружественной обстановке в доме епископа много дней, он наконец попросил епископа помочь ему против нападений литовцев, предлагая за это половину своей земли и своего замка. Это было принято, епископ почтил короля многими дарами, обещал ему помощь людьми и оружием, и король с радостью вернулся домой». Там же, с. 107—108.
      22. Там же, с. 114.
      23. «Однажды ночью слуги Даниила поднялись вместе с ним самим и быстро двинулись к замку короля. Придя на рассвете, они нашли спящими людей в замке, а стражу на валу мало бдительной. Взойдя неожиданно на вал, они захватили главное укрепление; отступавших в замок русских, как христиан, не решились убивать, но угрозив им мечами, одних обратили в бегство, других взяли в плен и связали. В том числе захватили и связали самого короля, а все имущество, бывшее в замке, снесли в одно место и тщательно охраняли». Там же.
      24. Там же.
      25. Там же.
      26. Там же, с. 115.
      27. Там же.
      28. Там же.
      29. Там же.
      30. Там же.
      31. Там же, с. 116.
      32. Там же, с. 489, примечание 48.
      33. Там же, с. 153.
      34. Один из этапов этой войны Генрих описывает так: «Не имели покоя и сами они, пока в то же лето девятью отрядами окончательно не разорили ту область, обратив ее в пустыню, так что уж ни людей, ни съестного в ней не осталось. Ибо думали они либо воевать до тех пор, пока уцелевшие эсты не придут просить мира и крещения, либо истребить их совершенно». Там же, с. 172.
      35. «Жители Унгавнии, чтобы отомстить русским, поднялись вместе с епископскими людьми и братьями-рыцарями, пошли в Руссию к Новгороду (Nogardiam) и явились туда неожиданно, опередив все известия, к празднику крещения, когда русские обычно больше всего заняты пирами и попойками. Разослав свое войско по всем деревням и дорогам, они перебили много народа, множество женщин увели в плен, угнали массу коней и скота, захватили много добычи и, отомстив огнем и мечом за свои обиды, радостно со всей добычей вернулись в Одемпэ». Там же.
      36. Там же, с. 189.
      37. Там же.
      38. Там же, с. 215.
      39. Там же, с. 214.
      40. Там же, с. 218.
      41. Там же, с. 219.
      42. Там же, с. 221.
      43. Там же, с. 222.
      44. Там же, с. 225.
      45. Там же, с. 226.
      46. Там же, с. 227—231.
      47. Там же, с. 232.
      48. Там же.
      49. Там же. Новгородская первая летопись сообщает об этом походе так: «Пришел князь Ярослав от брата, и идя со всею областью к Колыване [Ревелю], и повоевав всю землю Чюдьскую, а полона приведя без числа, но город не взяли, злата много взяли, и вернулись все здоровы». НПЛ, л. 95об.
      50. ЛХГ, с. 232.
      51. Там же, с. 232.
      52. КОСТОМАРОВ Н.И. Русская республика (Севернорусские народоправства во времена удельно-вечевого уклада. История Новгорода, Пскова и Вятки). М. 1994, с. 220.
      53. «... король Вячко (Viesceka) со своими дорпатцами: он был ловушкой и великим искусителем для жителей Саккалы и других соседних эстов». ЛХГ, с. 235.
      54. Там же, с. 234—235.
      55. И не захотел король [князь Вячко] отступиться от них [мятежных эстов], так как, давши ему этот замок с прилегающими землями в вечное владение, новгородцы и русские короли обещали избавить его от нападений тевтонов. И собрались в тот замок к королю все злодеи из соседних областей и Саккалы, изменники, братоубийцы, убийцы братьев-рыцарей и купцов, зачинщики злых замыслов против церкви ливонской. Главой и господином их был тот же король, так как и сам он давно был корнем всякого зла в Ливонии: нарушив мир истинного миротворца и всех христиан, он коварно перебил преданных ему людей, посланных рижанами ему на помощь против литовских нападений, и разграбил все их имущество». Там же, с. 236.
      56. Там же, с. 237.
      57. Там же, с. 238.
      58. Там же, с. 236.
      59. Там же, с. 238.
      60. «Надо взять этот замок приступом, с бою и отомстить злодеям на страх другим. Ведь во всех замках, доныне взятых ливонским войском, осажденные всегда получали жизнь и свободу: оттого другие и вовсе перестали бояться». Там же.
      61. Там же, с. 239.
      62. Там же, с. 239—240.
      63. Там же, с. 240.
      64. ТАТИЩЕВ В.Н. Ук. соч., с. 213—214.
      65. Например: «Русские воины во главе с Вянко, засев в центральном внутри-крепостном укреплении сражались дольше всех пока не погибли смертью храбрых». История Эстонской ССР. Таллин. 1952, с. 50.
      66. У Татищева есть сообщения о неудачной попытке вернуть Юрьев в 1224 г.: «И новогородцы, собрався с войски, пошли и Ливонию на немец, хотясче Юриев возвратить. И пришед в землю их, не взяв ведомости о войске, разпустили в загоны. А немцы, совокупясь с ливонцы, пришед на новогородцов, многих побили и мало их возвратилось». ТАТИЩЕВ В.Н. Ук. соч., с. 214.
      67. ЛХГ, с. 483, примечание 37.
      68. «Многовековая традиция Тизенгаузенов (впрочем, письменно закрепленная только в XVI в.) считает Вячко родоначальником этой семьи». Там же, с. 490, примечание 48.
      69. МИХАЙЛОВСКИЙ-ДАНИЛЕВСКИЙ А.И. Описание первой войны императора Александра с Наполеоном в 1805 году. СПб. 1844, с.183—184.
      70. ТИЗЕНГАУЗЕН В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой орды. Т. I. Извлечения из сочинений арабских. СПб. 1884. Т. II. М.
    • Флудилка о Китае
      By Dezperado
      Я вижу, что под огнем моей критики вы не нашли ничего другого, как закрыть тему. Ню-ню.
      Провалы в памяти, они такие провалы! Я же вам уже указал, что Фу Вэйлинь дает данные по численности китайских подразделений, и на основании их и реконструирует общую численность китайских войск. Но я вижу, что вы так и не нашли эти данные. Это численность вэй и со. А их надо корректировать  другими данными, а не слепо им следовать.
      Да, давайте выкинем Ваши не на чем не основанные расчеты в топку. Я опираюсь на работы по логистике Дональда Энгельса и Джона Шина, в отличие от Вас, который ни на что вообще не опирается. 
      А китайский обоз в эпоху Мин формировался из верблюдов? Даже когда армия формировалась под Нанкином? А можно данные посмотреть?
      То есть никаких расчетов по движению китайских 300-тысячных армий у Вас нет. Что и требовалось доказать. Итак, 300-тысячных армий нет в природе и логистических обоснований их движения тоже нет.
      И да, радость у Вас великая! Я же Вам говорил, что с листа переводить династийные истории нельзя. А вы перевели Гу Интая, сверив с "Мин ши", и решили, что в "Мин ши" ничего нет. А в династийных историях все подробности спрятаны в биографиях, а Вы смотрели только "Основные записи".
      Ну а я посмотрел биографии тоже. И нашел, наконец-то то нашел, что искал. Ключ к критике китайской историографии средствами самой китайской историографии. Кто хочет, сам может найти.
      Далее, я нашел биографию Ли Цзинлуна, что было сложно, так как она спрятана в биографию его отца. И там есть замечательные фразы! Да! Например, цз.126 : 乃以景隆代炳文为大将军,将兵五十万北伐 . То есть "Тогда вместо Гэн Бинвэня назначили Ли Цзинлуна дацзянцзюнем, который, возглавив 500 тысяч солдат, направился походом на север". То есть у Ли Цзинлуна уже в Нанкине было 500 тысяч солдат! И далее говорится, что после объединения с армией У Цзэ  合军六十万, т.е. "объединенного войска было 600 тысяч человек". То есть вам теперь не надо больше доказывать, что 300-тысячное войско могло дойти от Нанкина до Дэчжоу. Надо доказывать, что дошло 500-тысячное войско. Ну и найти верблюдов в Цзяннани.
      Мое сообщение опирается на источники и исследования? Более чем.
      Это Вы про минский обоз из верблюдов?
    • Численность войск в период Мин (1368-1644) 2
      By Чжан Гэда
      Тема про численность минских войск - часть 2.
      В этой теме будут сохраняться только те сообщения, которые опираются на источники и исследования.