Sign in to follow this  
Followers 0

Коган А. И. Кашмир и его соседи в XII-XIII веках

   (0 reviews)

Saygo

Коган А. И. Кашмир и его соседи в XII-XIII веках // Восток (Oriens). - 2014. - № 4. - С. 37-47.

В статье рассматриваются отношения средневекового Кашмира с его северными и южными соседями. В XII в. эти отношения приняли характер вооруженных конфликтов. Автор анализирует вероятные последствия этих конфликтов и их возможное влияние на демографические и этнические процессы в Кашмирской долине.

На рубеже XI и XII вв. Кашмир столкнулся с беспрецедентным по своим масштабам и остроте политическим, социальным, экономическим и экологическим кризисом. Пусковым механизмом для него явился рост населения, вызвавший усиление демографического давления на землю и падение уровня жизни в деревне1. Кризис привел к краху кашмирского централизованного государства, что имело для страны и ее народа катастрофические последствия. В течение всего раннего средневековья основой хозяйства Кашмира было заливное рисоводство. Орошение обеспечивалось крупными гидротехническими сооружениями, строительство и ремонт которых были прерогативой государства2. В подобных условиях наличие сильного политического центра было залогом экономического и социального благополучия кашмирцев. Но в XII в. кашмирские правители потеряли власть над большей частью территории страны, где основной политической силой стали крупные землевладельцы (дамары), превратившиеся в фактически независимых правителей и находившиеся в состоянии постоянной войны с царями и друг с другом.

Фактическая утрата целых областей означала утрату государством контроля над их природными ресурсами, в частности над самым главным для средневекового аграрного общества ресурсом - землей. В подобной ситуации на ставшие ничейными земельные ресурсы обыкновенно появлялись новые претенденты, например более сильные соседи. Не случайно в XII в. наблюдается резкое усиление вмешательства во внутренние дела Кашмира со стороны соседних стран и народов. Поскольку история кашмирского государства конца XII - первой половины XIII в. известна крайне фрагментарно, результаты этого вмешательства остаются во многом неясными. Тем не менее я попытаюсь предложить и проанализировать варианты вероятного развития событий. Насколько опасной для Кашмира была агрессия того или иного соседа? Насколько далеко идущими могли быть ее последствия?

Вмешательство во внутренние дела кашмирского государства в интересующий нас период шло с двух сторон - с севера и юга. Приблизительное географическое положение соседних с Кашмиром стран и народов в XII в. показано на приводимой ниже карте3.

map1.thumb.jpg.9f529e65cf0fcbc950d633b8b

Harshadeva_of_Kashmir.jpg.3143b605b606a0

Монета правителей Лохары

Южными соседями Кашмира были западногималайские горные княжества4. Придворная хроника Раджатарангини, составленная в XII в. кашмирским брахманом Кальханой [Kalhana’s..., 1900]5, содержит многочисленные свидетельства участия правителей этих княжеств во внутрикашмирской политике. Участие это иногда носило вполне мирный характер. Так, еще в X в. Дидда, дочь правителя княжества Лохара, вышла замуж за кашмирского царя Кшемагупту (VI.176), что привело к воцарению в стране в XI в. новой династии, тесно связанной с правящим домом Лохары (VI.355-368)6.

В XII в. в дела Кашмира часто вмешивалось княжество Раджапури7. В последней книге Раджатарангини упоминается участие раджи этого княжества Сомапалы во внутрикашмирских междоусобицах. Он неоднократно оказывал поддержку одному из претендентов на кашмирский престол, Бхикшачаре, в борьбе против его соперника Суссалы (VIII.622, 884-885, 959, 964) и однажды принял предложение мятежных дамаров занять трон самому (VIII.1490). Примечательно, что правитель Раджапури практически всегда действовал в союзе с какими-либо собственно кашмирскими политическими силами. Этот факт, возможно, объясняется военной слабостью княжества и, как следствие, его неспособностью воевать против Кашмира в одиночку. действительно, по территории и населению оно уступало кашмирскому государству во много раз и поэтому имело мало шансов на победу в войне. То же самое можно сказать и о других западногималайских княжествах (Парнотсе, Валлапуре, Каштавате, Чампе и др.). Не случайно многие из них долгое время находились в вассальной зависимости от Кашмира [Селиванова, 1985]. В XII в. в условиях фактического развала кашмирского государства их независимость, вероятнее всего, была восстановлена, однако перспективы любого из них установить долговременный политический контроль над Кашмирской долиной были крайне сомнительны8. Впрочем, даже если такой контроль в какой-то исторический момент был бы установлен, едва ли это могло повлечь сколько-нибудь существенные экономические, социальные, демографические или культурные последствия.

Северными соседями Кашмира были горцы Каракорума и Гиндукуша, известные в индийских (в том числе кашмирских) источниках как дарада, а в европейской литературе как дарды9. Их отношения с кашмирским государством складывались по-разному. Распространена точка зрения, согласно которой они сводились исключительно к войнам и набегам, однако летописные сведения заставляют признать такой взгляд упрощенным. В Раджатарангини встречаются сообщения о вполне мирных и даже дружеских контактах между Кашмиром и дардами10. По-видимому, конфликты между кашмирским государством и его соседями на севере не были частым явлением вплоть до XII в., а до XI в. о них не сообщается вовсе. В тех случаях, когда такие конфликты имели место, речь, как и в случае с раджами западногималайских княжеств, как правило, шла об участии дардских правителей в борьбе за кашмирский трон11. Известны, впрочем, и примеры агрессивной политики по отношению к дардам со стороны Кашмира. Так, кашмирский царь Джаясимха (1128-1155) вмешался во внутридардские дела, воспользовавшись политической нестабильностью, которая началась со смертью дружественного Кашмиру правителя Яшодхары. Два бывших министра этого правителя - Парьюка и Виддасиха - вступили в борьбу за власть в стране. джаясимха начал военную кампанию с целью оказания помощи Виддасихе. Кампания закончилась для кашмирцев поражением (VIII.2454-2468).

Подобно западногималайским раджам, дардские правители всегда действовали в союзе с различными силами, враждебными кашмирским царям. Чаще всего это были мятежные элементы в самом Кашмире, иногда правители соседних дардских областей, о чем речь пойдет ниже. Как и в случае с княжеством Раджапури, такое положение вещей может объясняться военной слабостью дардов. В моей недавней работе [Коган 2012(1)] специально исследовался вопрос о географическом положении той области, которая называлась в Раджатарангини “страной дардов” (санскр. daraddeśa или darad-): она локализовалась скорее всего непосредственно к северу от озера Вулар12 и впадающей в него небольшой речки Мадмати (древняя Мадхумати). Там до сих пор находится селение дардапур, располагающееся, вероятно, на месте даратпури - главного города дардов, неоднократно упоминавшегося в хронике. Если учесть, что в горных районах Гиндукуша и Каракорума каждая долина обычно представляла собой автономное (хотя и не всегда полностью независимое) политическое образование, а хребты, как правило, служили границами между такими образованиями, то вероятно, что “страна дардов” раджатарангини занимала территорию между озером Вулар и хребтом, ограничивающим лежащую на севере долину Гурез. Территория эта весьма невелика, и, принимая во внимание ее суровый климат и существенно меньшую (в сравнении с кашмирской) продуктивность сельского хозяйства, следует признать, что население ее было несравнимо меньше населения Кашмира. Поэтому дарды скорее всего попросту не обладали достаточными людскими ресурсами для самостоятельного ведения войн с кашмирскими царями.

При этом, однако, северные соседи Кашмира обладали одним существенным преимуществом перед южными: в отличие от западногималайских горцев жители дардских княжеств были способны к слаженным действиям против кашмирских правителей. В Раджатарангини имеются сообщения о том, что в военных походах дардов иногда участвовали правители не только собственно “страны дардов”, но и нескольких соседних областей. Первое упоминание об этом относится к XI в., к периоду правления царя Ананты (1028-1063), когда родственник мятежного дамары Трибхуваны привел в Кашмир войско царя дардов Ачаламангалы и 7 царей млеччхов. Войско было разбито, а Ачаламангала убит (VII.166-176). Данное сообщение представляет, на мой взгляд, немалый культурно-исторический интерес. Уже более столетия назад А. Стейн отметил, что союзниками Ачаламангалы могли быть мусульманские правители каких- то долин к северу от Кашмира [Kalhana’s..., Vol. I, 1900, p. 281]. Понимание термина млеччха13 в данном контексте как “мусульманин” представляется вполне обоснованным. Во всяком случае, в тексте хроники, начиная с книги IV (т.е. с описания событий VIII в.), нет ни одного несомненного примера использования этого термина для обозначения каких-либо других соседей Кашмира14. Обращает на себя внимание много­численность “царей млеччхов”. Она может свидетельствовать о достаточно широком (во всяком случае, в географическом смысле) распространении ислама в Дардистане в XI в.15.

В интересующий нас период вторжение в Кашмир коалиции правителей горных областей произошло во время царствования Джаясимхи (1128-1155). Как уже говорилось, этот царь безуспешно пытался оказать военную помощь одной из сторон в политической борьбе, развернувшейся в “стране дардов”. Неудача начатой им кампании настроила его бывшего союзника Виддасиху против Кашмира. В течение нескольких лет Виддасиха поддерживал претендентов на кашмирский престол. Одному из них, Бходже, он предоставил убежище и, вручив ему царский зонт, признал законным правителем кашмирского государства (VIII.2707-2716). Вскоре был организован поход на Кашмир, к которому присоединились вожди млеччхов из северных районов. Их войска вместе с войсками Виддасихи продвинулись в глубь Кашмирской долины, но, в конце концов, потерпели поражение (VIII.2761-2784; 2842-2856).

Описание этого похода, приведенное в Раджатарангини, содержит некоторые интересные сведения. говорится, например, что жители захваченных областей испугались того, что эти области окончательно попали под власть завоевателей, а вся страна покорена млеччхами (VIII.2843)16. Из этого сообщения, вероятно, следует, что целью вторжения дардов в Кашмир были уже не только грабеж и возведение удобной фигуры на престол, но и захват территорий. Хотя поход, как уже говорилось, закончился неудачей, судьба занятых дардами областей остается неясной. Во всяком случае, нигде не сообщается, что все они были возвращены под кашмирский контроль.

Характер дардско-кашмирских отношений в последующие годы остается неясным. Кашмирский автор XV в. джонараджа в своем продолжении Раджатарангини сообщает, что царь джаясимха в последние годы жизни успешно воевал с мусульманами [Medieval Kashmir, 1993]. Как было показано в моей работе [Коган, 2012(1)], это были жители каких-то долин Дардистана. При этом показательно, что название daraddesa (“страна дардов”) в хронике Джонараджи не встречается. Это может означать, что “страна дардов” уже в середине XII в. перестала существовать как независимое политическое образование, оказавшись под контролем ближайших соседей - дардов-мусульман.

Тот факт, что политика северных мусульманских соседей Кашмира в середине XII в. приняла экспансионистский характер, несомненно, требует объяснения. Глубинной причиной территориальной экспансии часто является потребность в ресурсах. Насколько острой была необходимость в приобретении новых территорий именно у дардов? Ответить на этот вопрос, на мой взгляд, можно, только имея представление о хозяйстве и некоторых аспектах истории народов Восточного Гиндукуша и Каракорума, в частности об истории взаимодействия человека и природы.

Хозяйство долин Каракорума, Гиндукуша, а также Памира17 издавна включало две основные отрасли: пашенное земледелие и отгонно-пастбищное скотоводство. Климат и почвы этого горного региона таковы, что земледелие там без удобрений и без искусственного орошения часто невозможно. Вплоть до конца XX в. единственным доступным удобрением был навоз. Потребность в навозе обусловила важную роль скотоводства. Содержание скота в зимнее время было невозможным при отсутствии запаса кормов, что, в свою очередь, означало необходимость возделывания кормовых культур. Под последние отводилась значительная часть посевных площадей. Таким образом, земледелие и скотоводство образовывали систему, в которой оба элемента были в очень большой степени взаимозависимы и не могли существовать один без другого18. Функционирование этой системы зависело от климатических условий - температуры и увлажнения, причем как в долинах, так и на горных склонах, в частности в зоне альпийских лугов. Продуктивность последних во многом определяла не только состояние скота, но и урожаи, так как значительная часть использовавшегося для удобрения полей навоза собиралась именно на летних пастбищах, расположенных в альпийской зоне. При этом, поскольку навоз вносился и на поля, засеянные кормовыми культурами, продуктивность пастбищ летом оказывалась фактором, определявшим и состояние скота зимой.

История климата Памиро-Гиндукушского региона долгое время оставалась неизученной, однако в последние годы положение существенно изменилось благодаря исследованиям, проведенным в горах Каракорума на севере Пакистана немецкими и швейцарскими климатологами. Опираясь на дендроклиматологические данные, они смогли реконструировать историю температурных изменений в западной части Центральной Азии на протяжении более чем 1300 лет [Esper et al., 2002]. Согласно этой реконструкции, VII век и первая половина VIII в. были временем относительно холодной погоды, затем в середине VIII в. наступило кратковременное потепление, вновь сменившееся холодным периодом. Этот период был относительно непродолжительным и охватывал конец VIII и первую половину IX в. Эпохой наиболее благоприятных для региона климатических условий было время с середины IX по XI в. Начиная с XI в., в районе Каракорума (а также Тянь-Шаня) происходило похолодание. Оно не было резким, и в течение длительного времени температуры оставались относительно высокими. Однако в следующем, XII в. климат стал холодать значительно более быстрыми темпами. В первой половине этого столетия (согласно дендрохронологическим данным, в 1139 г.) ширина древесных колец опускается ниже многолетней средней величины. В дальнейшем в данную реконструкцию были внесены некоторые уточнения. В частности, высказывалось предположение, что масштабы потепления IX-XI вв. были несколько преувеличены [Esper et al., 2007]. Однако само наличие теплой эпохи как будто сомнению не подвергается. Кроме того, следует отметить, что, как показал В.В. Клименко, результаты дендроклиматологических исследований в Северном Пакистане в некоторых случаях хорошо согласуются с летописными свидетельствами, прямо или косвенно указывающими на климатические условия в рассматриваемом регионе и близлежащих областях Центральной и Западной Азии [Клименко, 2009].

Помимо температурных изменений швейцарскими и немецкими учеными были реконструированы изменения осадков в том же регионе Каракорума [Treydte et al., 2006]. Реконструкция осуществлена на основании данных об изотопном составе кислорода в древесных кольцах и охватывает период с середины X по конец XX в. Согласно ей, XI век характеризовался некоторым ростом увлажнения, хотя количество осадков в это время было заметно ниже, чем в конце XIX-XX вв. В первой половине XII в. климат стал суше, после чего снова наступил более влажный период второй половины XII - первой половины XIII в.

Таким образом, описанным выше событиям XII в. непосредственно предшествовал относительно благоприятный период, характеризовавшийся теплой погодой и некоторым ростом осадков. Как отразились подобные климатические условия на горных экосистемах?

Как показали недавние исследования [Walther et al., 2005], потепление климата приводит к передвижению вверх границы леса и верхней границы растительности. Происходит это передвижение с некоторым запозданием (временным лагом) по отношению к климатическим изменениям. Еще одним последствием является рост богатства видов19, который с течением времени прекращается, после чего начинается рост численности популяций растений. Данные выводы были сделаны на основании результатов наблюдений, проводившихся на протяжении примерно ста лет (иногда более) в горных системах Европы, прежде всего в Альпах. От Каракорума и Гиндукуша эти горы отличаются значительно более влажным климатом, что заметно прежде всего на низких высотах. На больших высотах (в частности, в зоне альпийских лугов) увлажнение в горных системах Центральной Азии весьма значительно. Так, на склонах Каракорума в апреле выпадает около 200 мм осадков, а на северных и северо-западных склонах Гиндукуша этот показатель еще выше [Bohner, 2006]20. Не случайно главным фактором ограничения роста для растений альпийской зоны является не увлажнение, а температура. Поэтому представляется вполне вероятным, что в Памиро-Гиндукушском регионе реакция альпийских экосистем на потепление климата была во многом аналогичной таковой в Европе. Во всяком случае, нет оснований сомневаться в том, что в средневековую теплую эпоху там имел место значительный рост надземной фитомассы. Это, естественно, означает и увеличение кормовой базы для скота.

Более благоприятными должны были стать и условия для земледелия в долинах. Это верно, по крайней мере, для XI в., для которого, как уже говорилось, установлено не только потепление, но и некоторый рост осадков. О более ранних веках можно говорить с гораздо меньшей определенностью, поскольку реконструкция осадков для времени ранее середины X в. отсутствует. Вторая половина X в. характеризовалась пониженным увлажнением, но, как долго продолжался этот сухой период, неясно. В любом случае в тех долинах Гиндукуша и Каракорума, где практиковалось орошаемое земледелие21, потепление само по себе должно было благотворно сказаться на урожаях, поскольку основным источником воды для ирригационных каналов служили ледники, а при более высоких температурах их таяние становилось более интенсивным.

Повышение урожаев и увеличение поголовья скота не могли не привести к росту уровня жизни людей. Изменение уровня жизни всегда влияло на демографические процессы. В древних и средневековых аграрных обществах (в отличие от современных) улучшение жизненных условий влекло переход от простого демографического воспроизводства к расширенному, т.е. стимулировало рост численности населения. Длительный благоприятный для демографического роста период неизбежно завершался аграрным перенаселением. В рассматриваемом ареале эта проблема приобретает особую остроту ввиду крайней нехватки земельных ресурсов, характерной для всех горных областей.

У народов Памиро-Гиндукушского региона с давних пор имеются традиционные механизмы регулирования рождаемости. Существуют, например, ограничения, касающиеся времени и частоты деторождений [Jettmar, 2001]22, однако их возможности не следует переоценивать. Сами по себе они не способны решить проблему земельного дефицита, а могут в лучшем случае лишь отсрочить время ее крайнего обострения. Данное утверждение представляется самоочевидным, однако его справедливость можно продемонстрировать некоторыми известными фактами из более поздней истории рассматриваемого ареала, в частности одной из его областей - Хунзы.

Эта область, расположенная на стыке Восточного Гиндукуша и Западного Каракорума23, с давних пор образовывала отдельное княжество, формально просуществовавшее до 1970-х гг.24. В XIX в. княжество Хунза переживало быстрый подъем сельского хозяйства, причиной которого было интенсивное строительство оросительных каналов, начатое при правителе Мир Силим Хане (1790-1824) и продолженное при его преемниках25. Быстрое расширение ирригационной сети сопровождалось освоением новых территорий, появлением новых поселений и ростом численности населения. Едва ли этот рост не сдерживался традиционными ограничениями рождаемости26, однако уже на рубеже XIX и XX столетий в княжестве со всей остротой встала проблема перенаселения. В 1900 г. правитель Хунзы Назим Хан (1892-1938) обратился к представителям британской колониальной администрации в Гилгите с просьбой предоставить избыточному населению его государства пустующие земли в Гилгитском агентстве [Kreutzmann, 1994]. В дальнейшем властям Гилгита пришлось осуществить целый ряд ирригационных проектов с целью обеспечить многочисленных мигрантов из Хунзы пригодной для обработки землей.

Пример Хунзы наглядно показывает, что даже при наличии характерных для Памиро-Гиндукушского региона механизмов торможения демографического роста одного столетия условий, способствующих такому росту, вполне достаточно для возникновения дефицита сельскохозяйственных угодий. Как уже говорилось, именно такие условия следует предполагать для XI в., а возможно, и для X в. и второй половины IX в. И хотя возникли они в результате действия природных, а не антропогенных факторов, результаты вызванных ими процессов должны были быть аналогичными описанным выше для Хунзы. Иными словами, к началу XII в. долины Гиндукуша и Каракорума, вероятнее всего, были перенаселены, и их жители лицом к лицу столкнулись с проблемой земельного голода.

Ускорение темпов похолодания климата в первой половине XII столетия не могло не оказать пагубное воздействие на хозяйство. Понижение температур ведет к сокращению вегетационного периода растений, что означает падение урожаев в долинах и продуктивности пастбищ, а следовательно, уменьшение кормовой базы скота. Поскольку похолодание сопровождалось аридизацией, проблема недостатка воды для нужд сельского хозяйства должна была максимально обостриться вследствие как снижения количества осадков, так и замедления таяния ледников, питавших оросительные каналы. Уровень жизни в подобных условиях должен был падать, однако увеличение численности населения, вероятнее всего, продолжалось: демографические процессы обладают инерцией, и прежняя тенденция не могла немедленно смениться противоположной. Рост населения должен был усиливать демографическое давление на землю и таким образом вызывать дальнейшее ухудшение условий жизни.

В подобной ситуации наиболее простым решением острейших проблем, вставших перед обществом, была территориальная экспансия. Поэтому неудивительно, что как раз в первой половине XII в. вторжения дардов в Кашмир приобрели характер завоевательных походов. Эти походы имели немало шансов на успех, чему способствовал, например, такой фактор, как упоминавшаяся выше способность дардских правителей к слаженным действиям. Не исключено, что она объяснялась наличием определенных традиций. Весьма частой формой политической организации у народов Гиндукуша и Каракорума до недавнего времени являлись конфедерации, охватывавшие несколько горных долин, каждая из которых представляла собой автономное образование с собственным правителем27. Удержание этих почти полностью независимых княжеств в рамках единого надгосударственного образования было возможным благодаря наличию некоторых традиционных институтов.

Наиболее изучен из них институт молочного родства28. Вплоть до конца XIX в. во всех правящих домах в регионе существовал обычай отдавать новорожденных детей в другие семьи, где их содержали и воспитывали вплоть до достижения ими шести- или семилетнего возраста. Принимавшая ребенка семья оказывалась связанной с правящей династией определенными отношениями, которые на практике оказывались более прочными, нежели кровное родство. Как правило, молочные родственники были наиболее верными союзниками в борьбе за престол. В тех случаях, когда семья, связанная отношением молочного родства, проживала в другой долине, это отношение не могло не играть роль своеобразной скрепы, объединявшей автономные образования в рамках одного политического целого.

Поскольку история дардистана в XII в. практически не известна, нет оснований утверждать, что в эту эпоху институт молочного родства существовал у дардских народов в том виде, в каком он ныне известен этнографам. Тем не менее исключить возможность его наличия в какой бы то ни было форме уже во время дардских вторжений в Кашмир нельзя. Не исключено и существование других механизмов, обеспечивавших функционирование конфедерации. В случае, если такие механизмы действительно работали, дарды должны были быть весьма опасными соседями для раздробленного и раздираемого внутренними распрями Кашмира.

В кашмирском государстве в XII в. социально-экологический кризис достиг своего пика. В результате непрекращающихся междоусобных войн и голода население страны значительно сократилось, а некоторые районы обезлюдели (подробнее см.: [Коган, 2011(2)]). В подобной ситуации завоевание дардами кашмирских территорий могло иметь далеко идущие последствия, как этнодемографические (существенное изменение этнического состава населения), так и экономические и культурные. Последние обусловливались тем фактом, что северные соседи Кашмира исповедовали ислам и в силу этого должны были постепенно втягиваться в орбиту мусульманской культуры.

Окончательные результаты кашмирских походов дардов, как уже говорилось, неясны ввиду недостатка летописных сведений. известно, однако, что в следующем, XIII в. и Кашмир, и соседние с ним горные районы были подчинены монголами. Завоевание Кашмирской долины произошло в правление хана Угэдэя, вероятнее всего, в 1235 г. Позднее, в 40-е гг. того же столетия, кашмирскому правителю Санграмадеве удалось восстановить независимость. длилась она недолго: в 1252 или 1253 г. кашмирское государство было снова завоевано, после чего многие десятилетия оставалось под монгольским контролем [Jahn, 1956; Коган, 2012(2)]. Последствия вторжений монголов были неодинаковыми для разных районов Кашмира. Та часть страны, которая до завоевания управлялась царской династией29, была оставлена под ее властью при условии признания монгольского сюзеренитета и выплаты дани. районы, которые ранее контролировались независимыми от царей дамарами, были (во всяком случае, в значительной своей части) уже после похода 1235 г. присоединены к монгольским владениям на Среднем Востоке [Коган, 2012(2)].

Сведений о монгольском завоевании горных областей Гиндукуша и Каракорума в распоряжении ученых мало, но, по крайней мере для некоторых районов, можно утверждать, что такое завоевание, несомненно, имело место. Так, в историческом фольклоре Хунзы память о вторжении монголов сохранялась еще в XIX в. [Biddulph, 1880]. В середине XIII в. под монгольским управлением находилась долина р. Сват30 в южных отрогах Гиндукуша, чему есть свидетельства современников31. Этой области предстояло сыграть важную роль в судьбе Кашмира: она была родиной основателя первой династии мусульманских кашмирских правителей. Поэтому представляется небезынтересным остановиться на ней несколько подробнее. до прихода монголов долина Свата находилась под властью Хорезма, на что указывают данные археологии, в частности обилие найденных в этом районе монет хорезмшаха Мухаммеда [Giunta, 2006]. Установление монгольской власти в Свате, по всей видимости, состоялось после разгрома хорезмийского государства Чингисханом. Согласно персидскому историку XIII в. Джузджани, во время войны c последним хорезмшахом Джелаль-ад-Дином Чингисхан овладел крепостью Гибари и провел в ее окрестностях три месяца. Крепость Гибари, вероятнее всего, находилась неподалеку от долины Свата [Tabakat-i-Nasiri].

Во время вторжений в Кашмир монгольские войска двигались с северо-запада на юго-восток, и населенные дардскими народами районы, включая долину Свата, не могли не использоваться ими в качестве плацдарма. известно, что в завоевательных походах монголов всегда принимали участие представители покоренных ими народов. Поэтому весьма вероятно, что в составе монгольского войска, вторгшегося в Кашмир, было немало дардов. использование их в качестве как проводников, так и воинов, несомненно, было выгодно монголам, не накопившим большого опыта ведения войны в условиях высокогорного рельефа.

Однако вне зависимости от того, насколько многочисленны были дарды, пришедшие в Кашмирскую долину во время монгольского завоевания, несомненно, что оно создало предпосылки для иммиграции с севера и северо-запада. Непосредственным следствием прихода монголов было изменение государственных границ, в результате которого частично обезлюдевшие северные районы Кашмира и страдавшие от перенаселения долины Гиндукуша и Каракорума оказались политически объединены. разумеется, в таких условиях миграции были не просто возможны, но и весьма вероятны, если не неизбежны. Таким образом, хотя после монгольских походов дардские народы скорее всего перестали быть для кашмирцев источником военной опасности, они, как и прежде, оставались источником опасности демографической. В новой геополитической обстановке, сложившейся в XIII в., соседство с ними должно было иметь для Кашмира важные последствия. По всей видимости, оно обусловило далеко идущие процессы этнических и культурных изменений в Кашмирской долине, превративших в конечном итоге этот район в дардский по языку и преимущественно мусульманский по религии. Данная проблема выходит за хронологические рамки этой статьи. Хотелось бы, однако, надеяться, что в будущем она не останется без внимания исследователей.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Детальный анализ кризиса, его причин, этапов и последствий дается в работе: [Коган, 2011(2)].

2. Подробнее см.: [Коган, 2011(1-2)].

3. Карта подготовлена С.К. Костовской (Институт географии РАН), которой автор выражает глубокую признательность.

4. Они располагались в пределах нынешнего индийского штата Химачал-Прадеш и округа Джамму штата Джамму и Кашмир.

5. В дальнейшем используется традиционная система ссылок на этот источник. Римской цифрой в ссылке будет обозначаться номер книги, арабской - номер стиха.

6. Основателем династии был племянник Дидды - Санграмараджа.

7. Современная область Раджаури в округе Джамму.

8. Кроме того, есть все основания полагать, что основной причиной вмешательства Сомапалы во внутренние дела Кашмира была не столько борьба за ресурсы, сколько личные амбиции.

9. В настоящее время термин дарды употребляется главным образом в лингвистической литературе для обозначения носителей языков определенной группы (дардской группы арийских языков индоевропейской семьи). Однако у древнеиндийских и античных авторов он был прежде всего географическим понятием и, вероятнее всего, относился ко всем жителям горной страны к северу от Кашмира вне зависимости от языка. Для самой этой страны до сих пор нередко употребляется название Дардистан.

10. Ср., например, сообщения о визите правителя дардов Манидхары к кашмирскому царю Суссале (VIII.614), о дружбе царя Кашмира Джаясимхи и дардского правителя Яшодхары (VIII.2455). Подробнее этот вопрос разбирается в работе: [Коган, 2012(1)].

11. Примеры см.: [Коган, 2012(1)].

12. Озеро на севере Кашмирской долины в индийском штате Джамму и Кашмир. Лежит на р. Джелам. Считается крупнейшим пресноводным озером Индии.

13. Буквально “варвар, иноземец”.

14. При этом неясно, к кому еще в принципе могло применяться это название в Кашмире VIII-XII вв.

15. В области, управлявшейся Ачаламангалой, равно как и другими дардскими правителями, упомянутыми в хронике, основной религией, по-видимому, был буддизм. На это указывают как санскритские имена этих правителей, так и несомненные следы распространения буддизма в горных районах к северу от Кашмирской долины.

16. Примечательно, что в этом стихе Раджатарангини вторгшиеся с севера завоеватели называются не только млеччха, но и турушка. Последний термин, исторически восходящий к самоназванию тюрок, использовался в санскритских текстах XI-XII вв. (а также и в более поздних) исключительно в значении “мусульманин”.

17. В современной литературе нередко говорят о Памиро-Гиндукушском этнокультурном регионе. Этот термин является более широким, нежели употребительное с XIX в. название Дардистан: последнее не охватывает Памир - область в хозяйственном и культурном отношении весьма близкую к горным районам, лежащим к югу.

18. Подробнее о хозяйстве народов Памиро-Гиндукушского региона см., например: [Jettmar, 2001; Ehlers, Kreuzmann, 2000; Snoy, 1993].

19. Этот рост иногда бывает весьма значительным. Так, в одной из областей швейцарских Альп на 9 горных вершинах высотой в среднем 3000 м над уровнем моря за примерно сто лет наблюдений число видов сосудистых растений увеличилось с 57 до 102 [Walther et al., 2005].

20. В долинах и котловинах Гиндукуша количество осадков за тот же период составляет около 20 мм [Bohner, 2006].

21. В долинах Каракорума орошаемое земледелие практикуется почти повсеместно.

22. В настоящее время в Северном Пакистане эти ограничения упраздняются как “неисламские предрассудки”, что уже привело к резкому обострению проблемы демографического давления на землю.

23. Ныне в подконтрольной Пакистану части бывшего княжества Джамму и Кашмир.

24. Княжество Хунза было упразднено в 1974 г. До этого в течение 82 лет оно находилось в вассальной зависимости сначала от махараджей Джамму и Кашмира, а затем от пакистанских властей.

25. Подробнее об ирригационных работах в Хунзе в этот период и их экономических, социальных и политических последствиях см.: [Sidky, 1997].

26. Следует отметить, что в Хунзе эти ограничения не должны были встречать противодействия со стороны официальной религии, поскольку господствовавшая там форма ислама - исмаилизм - отличается большой терпимостью к немусульманским обычаям.

27. Подобные конфедерации часто встречаются у многих горных народов в разных уголках Земли. Широкое распространение данной формы политической организации во многом объясняется тем обстоятельством, что горный рельеф представляет собой существенное препятствие для образования централизованных государств [Коротаев, 1995]. В рассматриваемом регионе особняком стояли некоторые труднодоступные долины, где существовала республиканская форма правления [Йеттмар, 1986; Jettmar, 1983; Jettmar, 2001].

28. Подробнее о нем см., например: [Biddulph, 1880; Parkes, 2001].

29. Прежде всего это пойма р. Джелам, включая и район столицы страны - Сринагара.

30. Один из левых притоков р. Кабул. Протекает на северо-западе нынешнего Пакистана.

31. Эти свидетельства принадлежат посетившим область Свата тибетским паломникам. Комментированный английский перевод дневника одного из них, Ургьенпы, опубликован итальянским тибетологом Дж. Туччи [Tucci, 1940]. О значении данного источника для истории как Свата, так и Кашмира см.: [Коган, 2012(2)].

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Йеттмар К. Религии Гиндукуша. М., 1986.

Клименко В.В. Климат: непрочитанная глава истории. М., 2009.

Коган А.И. Трансформация культуры и технология основного хозяйственного процесса в Кашмирской долине в VIII-XIX вв. // История и современность. 2011(1). № 1.

Коган А.И. Социально-экологический кризис в Кашмире в XI-XII вв. // Природа и общество: общее и особенное. Сб. материалов XXI международной конференции “Человек и природа. Проблемы социоестественной истории”. М., 2011(2).

Коган А.И. Дарды и страна дардов в “Раджатарангини” Кальханы // Индия—Тибет: текст и феномены культуры. Рериховские чтения 2006-2010 в ИВ РАН. М., 2012(1).

Коган А.И. Еще раз о монгольских завоеваниях и монгольском владычестве в Кашмире // История и современность. 2012(2). № 1.

Коротаев А.В. Горы и демократия: к постановке проблемы // Восток (Oriens). 1995. № 3.

Селиванова Т.П. Социально-экономический строй средневекового Кашмира (по данным “Раджатарангини” Калханы, XII в.). Дисс. ... канд. ист. наук. Л., 1985.

Biddulph J. Tribes of the Hindoo Koosh. Calcutta, 1880.

Bohner J. General Climatic Controls and Topoclimatic Variations in Central and High Asia // Boreas. Vol. 35. 2006.

Ehlers E., Kreutzmann H. High Mountain Ecology and Economy: Potential and Constraints // High Mountain Pastoralism in Northern Pakistan. Stuttgart, 2000.

Esper J., Schweingruber F.H., Winiger M. 1300 Years of Climatic History for Western Central Asia Inferred from Tree-rings // The Holocene. 12/3. 2002.

Esper J., Frank D.C., Wilson R.J.S., Bungten U., Treydte K. Uniform Growth Trends Among Central Asian Low- and High-Elevation Juniper Tree Sites // Trees. 2007. 21.

Giunta R. A Selection of Islamic Coins from the Excavations of Udegram, Swat // East and West. Vol. 56. No. 1/3. September 2006.

Jahn K. Kashmir and the Mongols // Central Asiatic Journal II(3). 1956.

Jettmar K. Indus-Kohistan. Entwurf einer historischen Ethnographie // Anthropos. Bd. 78. H. 3/4. 1983.

Jettmar K. Northern Areas of Pakistan - an Ethnographic Sketch // Dani A.H. History of Northern Areas of Pakistan (up to 2000 A.D.). Lahore, 2001.

Kalhana’s Rajatarangini or Chronicle of the Kings of Kashmir. Vols. I-II / Transl. by M.A. Stein. Westminster, 1900.

Kreutzmann H. Habitat Conditions and Settlement Processes in the Hindukush-Karakorum // Petermanns Geographische Mitteilungen. 138. 1994/6.

Medieval Kashmir: Being a Reprint of the Rajataranginis of Jonaraja, Shrivara and Shuka, as Translated into English by J.C. Dutt and Published in 1898 A.D. under the Title "Kings of Kashmira”. Vol. III. / Ed., with Notes etc., by S.L. Sadhu. New Delhi, 1993.

Parkes P. Alternative Social Structures and Foster Relations in the Hindu Kush: Milk Kinship Allegiance in Former Mountain Kingdoms of Northern Pakistan // Comparative Studies in Society and History. Vol. 43, No. 1. January 2001.

Sidky H. Irrigation and the Rise of the State in Hunza: a Case for the Hydraulic Hypothesis // Modern Asian Studies. Vol. 31, No. 4. October 1997.

Snoy P Alpwirtschaft im Hindukusch und Karakorum // Neue Forschungen im Himalaya. Stuttgart, 1993.

Tabakat-i-Nasiri. A General History of the Muhammadan Dynasties of Asia Including Hindustan;fromA.H. 194 (810 A.D.) to A.H. 658 (1260 A.D.) and the Irruption of the Infidel Mughals into Islam by Maulana, Minhaj-ud-Din, Abu-’Umar-i-’Usman / Transl. from Original Persian Manuscripts by Major H.G. Raverty. L., 1881.

Treydte K.S., Schleser G.H., Helle G., Frank D.C., Winiger M., Haug G.H., Esper J. The Twentieth Century Was the Wettest Period in Northern Pakistan Over the Past Millennium // Nature. Vol. 440. 27 April 2006.

Tucci G. Travels of Tibetan Pilgrims in the Swat Valley. Calcutta, 1940.

Walther G.-R., Beissner S., Pott R. Climate Change and High Mountain Vegetation Shifts // Mountain Ecosystems. Studies in Treeline Ecology. Berlin-Heidelberg-New York, 2005.


Sign in to follow this  
Followers 0


User Feedback

There are no reviews to display.




  • Categories

  • Files

  • Blog Entries

  • Similar Content

    • Хазанов А.М. Кочевники и внешний мир.
      By hoplit
      Просмотреть файл Хазанов А.М. Кочевники и внешний мир.
      Хазанов А.М. Кочевники и внешний мир. Издание третье, дополненное. Алматы. 2002. 604 с.
      Первое издание было в 1984-м. В 2008-м - вышло четвертое.
      Благодарности и уведомления………………………………. 5
      Предисловие ко второму изданию…………………………… 8
      Предисловие к третьему, казахстанскому изданию………….. 57
      Введение. Феномен номадизма: мифы и проблемы….. 66
      Глава I. Номадизм как особый вид производящей экономики……………………………………………… 83
      Что такое номадизм……………………………………...  83
      Основные формы скотоводства………………………… 86
      Видовой состав стада……………………………………. 97
      Численность стада……………………………………..… 101
      Характер использования экологических зон…………… 107
      Характер перекочевок…………………………………… 112
      Характер утилизации продуктов скотоводческого
      хозяйства и системы питания…………………………… 115
      Основные типы кочевого скотоводства………………… 116
      Проблемы баланса и неавтаркичность кочевого хозяйства…………………………………………………. 153
      Глава II. Происхождение кочевого скотоводства…………….. 174 
      Глава III. Социальные предпосылки взаимоотношений номадов с внешним миром……………………………………… 217
      Аборигенная модель (native model), научная модель и реальная действительность ……………………………………… 217
      Проблема собственности в кочевых обществах…………….  222
      Семья, хозяйство и община в кочевых обществах………….  227
      Родство и происхождение в кочевых обществах…………..  242
      Сегментарные системы в кочевых обществах………………  250
      Высшие уровни социально-политической организации в кочевых обществах .......................... ………………………………………. 256
      Имущественное неравенство и социальная дифференциация в кочевых обществах…………………………………………… 262
      Кочевые вождества…………………………………………. …………. 279
      Тема и вариации ................................ ............. ……...……………….......... 285
      Глава IV. Способы адаптации номадов к внешнему миру..................................................................... ………………............................. 323
      Седентаризация ............................................... ………………................ 324
      Торговля и торговое посредничество....... …………………………………. 328
      Подчинение и различные формы зависимости кочевников от оседлых обществ ........................... ………………….…..................... 341
      Подчинение и различные формы зависимости оседлых обществ от кочевников ......................... ………………………... ……… 354
      Глава V. Номады и государственность……...……………………………… 362
      Кочевая государственность и условия ее возникновения……………………………….................................... 362
      Основные типы и тенденции возникновения и эволюции кочевой государственности  ………………………………........... 366
      Евразийские степи, полупустыни и пустыни…………………………… 369
      Средний Восток .............................................. ……………………………….. 408
      Ближний Восток............................................. ……………………………….. 422
      Восточная Африка ......................................... ………………………………. 444
      Выводы…………………………………………………………………… 450
      Вместо заключения: внешний мир и кочевники……………… …. 461
      Послесловие, к третьему изданию.
      Кочевники в истории оседлого мира .................. ………………………………… 464
      Сокращения……………………………… ………………………………. 489
      Библиография........................................................................................................... 491
      Оглавление...........................................................................................................603
      Автор hoplit Добавлен 27.05.2020 Категория Великая Степь
    • Хазанов А.М. Кочевники и внешний мир.
      By hoplit
      Хазанов А.М. Кочевники и внешний мир. Издание третье, дополненное. Алматы. 2002. 604 с.
      Первое издание было в 1984-м. В 2008-м - вышло четвертое.
      Благодарности и уведомления………………………………. 5
      Предисловие ко второму изданию…………………………… 8
      Предисловие к третьему, казахстанскому изданию………….. 57
      Введение. Феномен номадизма: мифы и проблемы….. 66
      Глава I. Номадизм как особый вид производящей экономики……………………………………………… 83
      Что такое номадизм……………………………………...  83
      Основные формы скотоводства………………………… 86
      Видовой состав стада……………………………………. 97
      Численность стада……………………………………..… 101
      Характер использования экологических зон…………… 107
      Характер перекочевок…………………………………… 112
      Характер утилизации продуктов скотоводческого
      хозяйства и системы питания…………………………… 115
      Основные типы кочевого скотоводства………………… 116
      Проблемы баланса и неавтаркичность кочевого хозяйства…………………………………………………. 153
      Глава II. Происхождение кочевого скотоводства…………….. 174 
      Глава III. Социальные предпосылки взаимоотношений номадов с внешним миром……………………………………… 217
      Аборигенная модель (native model), научная модель и реальная действительность ……………………………………… 217
      Проблема собственности в кочевых обществах…………….  222
      Семья, хозяйство и община в кочевых обществах………….  227
      Родство и происхождение в кочевых обществах…………..  242
      Сегментарные системы в кочевых обществах………………  250
      Высшие уровни социально-политической организации в кочевых обществах .......................... ………………………………………. 256
      Имущественное неравенство и социальная дифференциация в кочевых обществах…………………………………………… 262
      Кочевые вождества…………………………………………. …………. 279
      Тема и вариации ................................ ............. ……...……………….......... 285
      Глава IV. Способы адаптации номадов к внешнему миру..................................................................... ………………............................. 323
      Седентаризация ............................................... ………………................ 324
      Торговля и торговое посредничество....... …………………………………. 328
      Подчинение и различные формы зависимости кочевников от оседлых обществ ........................... ………………….…..................... 341
      Подчинение и различные формы зависимости оседлых обществ от кочевников ......................... ………………………... ……… 354
      Глава V. Номады и государственность……...……………………………… 362
      Кочевая государственность и условия ее возникновения……………………………….................................... 362
      Основные типы и тенденции возникновения и эволюции кочевой государственности  ………………………………........... 366
      Евразийские степи, полупустыни и пустыни…………………………… 369
      Средний Восток .............................................. ……………………………….. 408
      Ближний Восток............................................. ……………………………….. 422
      Восточная Африка ......................................... ………………………………. 444
      Выводы…………………………………………………………………… 450
      Вместо заключения: внешний мир и кочевники……………… …. 461
      Послесловие, к третьему изданию.
      Кочевники в истории оседлого мира .................. ………………………………… 464
      Сокращения……………………………… ………………………………. 489
      Библиография........................................................................................................... 491
      Оглавление...........................................................................................................603
    • Тхамна (Чеджудо)
      By Чжан Гэда
      Ю.В. Ванин указывал, что остров Тхамна (Чеджудо) вошел в состав Корё в 1105 г. На этом острове все очень специфическое и не совсем корейское по происхождению. Но после подавления лисынмановцами восстания на Чеджудо в 1948-1950 гг. остров был в значительной степени "нивелирован" с остальной Кореей - в частности, увеличилась доля переселенцев с материка, что сказалось на языке, обычаях и т.д.
      Вот что пишет об этом острове Сун Лянь в "Юань ши", цз. 208:
      耽羅,高麗與國也。
      Даньло (кор. Тхамна) - дружественная Корё страна.
      世祖既臣服高麗,以耽羅為南宋、日本衝要,亦注意焉。
      Шицзу (Хубилай) уже покорил Корё (Корё покорилось в 1259 г. - хронологическая неточность, Хубилай стал править с 1260 г.), и обратил внимание на Даньло, поскольку [оно было] важно в отношении Южной Сун и Японии.
      至元六年七月,遣明威將軍都統領脫脫兒、武德將軍統領王國昌、武略將軍副統領劉傑往視耽羅等處道路,詔高麗國王王禃選官導送。
      7-й месяц 6-го года Чжиюань (июль-август 1269 г.). Послали Минвэй-цзянцзюня дутунлина Тотоэра, Удэ-цзянцзюня тунлина Ван Гочана, Улюэ-цзянцзюня фу тунлина Лю Цзе отправиться на Тхамна и в прочие дороги (зд. эквив. слову "провинция") с инспекцией, повелев правителю владения Корё Ван Сику (государь Вонджон, 1219/1259-1274) отобрать чиновников для их сопровождения.
      時高麗叛賊林衍者,有餘黨金通精遁入耽羅。
      В это время в Корё остатки сторонников изменника Им Ёна (1215-1270) во главе с Ким Тхунджоном (? - 1273) бежали в Даньло. 
      九年,中書省臣及樞密院臣議曰:
      В 9-м году (1272) сановники Чжуншушэн (имперская канцелярия) и сановники Шумиюань (Тайный совет) посовещались и доложили:
      「若先有事日本,未見其逆順之情。
      "Если сначала иметь дело с Японией, [то мы] не замечали, чтобы у этого мятежника было желание подчиниться.
      恐有後辭,可先平耽羅,然後觀日本從否,徐議其事。
      Боимся, что это может иметь последствия.  Можно сначала усмирить Даньло, а уж после этого обратим внимание на Японию, без спешки, спокойно обсудим это дело.
      且耽羅國王嘗來朝覲,今叛賊逐其主,據其城以亂,舉兵討之,義所先也。」
      Кроме того, правитель владения Даньло некогда уже являлся на аудиенцию ко двору, а сейчас мятежники изгнали этого правителя и, заняв его город, бунтуют, собираем войско, чтобы покарать его/ Cделать это в первую очередь будет справедливым" 
      十年正月,命經略使忻都、史樞及洪茶丘等率兵船大小百有八艘,討耽羅賊黨。
      Начальный месяц 1273 г. Велели цзинлюэши Синьду и Ши Шу (1221-1287), а также Хон Дагу с прочими повести войска на 108 больших и малых кораблях покарать мятежников в Даньло.
      六月,平之,於其地立耽羅國招討司,屯鎮邊軍千七百人。
      В 6-м месяце усмирили [их], учредив в их землях Даньло чжаотаосы (Управление по усмирению Даньло), и разместили гарнизонами пограничные войска (бяньцзюнь) - 1700 человек.
      其貢賦歲進毛施布百匹。
      [Установили] им ежегодную дань в 100 штук холста [сорта] маоши.
      招討司後改為軍民都達魯花赤緫管府,又改為軍民安撫司。
      Впоследствии чжаотаосы было реорганизовано в Цзюньминь ду далухуачи цзунгуаньфу (Главная ставка управляющего войсками и народом даругачи), и [затем] превращено в [управление] Цзюньминь аньфусы (Управление по успокоению войска и народа).
      三十一年,高麗王上言,耽羅之地,自祖宗以來臣屬其國;
      В 31-м году (1294) правитель Корё подал доклад, [говоря], что земли Даньло со времен [его] предков подчинялись его владению. 
      林衍逆黨既平之後,尹邦寶充招討副使,以計求徑隸朝廷,乞仍舊。
      После того, как Им Ён с кучкой изменников был покаран, [этим] уделом управлял помощник чжаотаоши Баочун, [и поэтому правитель Корё] намеревается просить двор сделать все по-старому".
      帝曰:
      Государь молвил:
      「此小事,可使還屬高麗。」
      "Это дело малое, можно вернуть [эти земли] Корё".
      自是遂復隸高麗。
      И немедленно после этого [Даньло] снова возвратили Корё.
    • Сахалин и монголы
      By Чжан Гэда
      "Юань вэньлэй"(元文類) о событиях на Сахалине (?) в конце XIII в.
      遼陽威古特
      至元十年征東招討使逹希喇呈前以海勢風浪難渡征伐不到岱音濟喇敏威古特等地去年征行至尼嚕罕地問得烏登額人約蘇稱欲征威古特必聚兵●冬月色克小海渡結凍冰上方可前去先征岱音濟喇敏方到威古特界云云大徳二年正月招討司上言濟喇敏人百戶哈芬○博和哩○等先逃往內和屯與叛人結連投順威古時作耗奉㫖招之千戸巴雅斯以為哈芬等巳反不可招遂止大徳元年五月威古特賊沃棱乘濟喇敏所造黄窩兒船過海至哲哩木觜子作亂八月濟喇敏人諾木齊過海至烏色砦遇內和屯人言濟喇敏人雅竒扎木稱威古特賊與博和哩等欲以今年比海凍過果幹虜掠打鷹人乞討之既而遼陽省咨三月五日濟喇敏百户烏坤濟等來歸給魚糧綱扇存恤位坐移文管沃濟濟喇敏萬户府收管六月五日官軍敗賊於錫喇和屯七月八日威古特賊王博凌古自果斡過海入佛哩河官軍敗之九年六月濟喇敏人吉爾庫報威古特賊刼納木喀等官軍追之不及過扎爾瑪河刧掠至大元年濟喇敏百戸竒徹竒納言威古特約索努呼欲降遣逹哈扎薩至尼嚕罕又濟喇敏人多神努額齊訥來每言約索努呼沃稜等乞降持刀甲與頭日布結結且言年貢異皮以夏間逹喇布魚出時回還云云
      Для памяти - пока лениво возиться. Уже вижу, что Ивлиев не совсем верно переводил.
    • Баскаческая организация на Руси
      By Saygo
      Маслова С. А. Баскаческая организация на Руси: время существования и функции // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. - 2013. - №1(51). - С. 27-40.