Sign in to follow this  
Followers 0

Полонская Л. Р. Ислам в исторических судьбах Пакистана

   (0 reviews)

Saygo

Полонская Л. Р. Ислам в исторических судьбах Пакистана // Вопросы истории. - 1988. - № 1. - С. 88-99.

На всем протяжении истории классового общества во многих странах Востока наблюдалась борьба двух противоречивых тенденций: секуляризация общественной мысли, общественной жизни в целом и сохранение приверженности религиозным традициям. В общеисторической перспективе тенденция к секуляризации, несомненно, усиливается. Однако это не исключает периодов "возрождения религии", различных по длительности, социальной и политической значимости, усиления религиозного фактора в политике, который в зависимости от конкретных условий проявляется в разных формах и используется различными общественными силами в разных целях. Свидетельством тому является судьба Пакистана - отдельного государства мусульман Индостана, движение, за образование которого несло на себе отпечаток длительной колониальной зависимости и использованной колонизаторами специфики социально-экономических и политических позиций сил, участвовавших в национально-освободительном движении народов региона. Вообще же во взаимодействии религиозной и светской тенденций у народов Востока наблюдается как бы определенная периодичность. Секуляризация сменяется "ретрадиционализацией", причем последняя бывает тем резче, чем более форсированными темпами насаждалась светская идеология и ограничивались религиозные институты "сверху", а также чем больше правящие режимы ориентировались на западные образцы.

В условиях политической стабильности светский характер государства и светский подход к проблемам общественного развития проявляются более отчетливо, охватывая самые широкие сферы политики и идеологии. Напротив, в периоды кризисов и революционных потрясений широкие слои населения в ряде стран, прежде всего связанные с добуржуазными укладами, обращаются к религии в поисках объяснения и решения вставших перед ними вопросов. В этих условиях политические лидеры, партийные функционеры, идеологи и теоретики различных направлений выдвигают на первый план религиозные традиции как эффективное средство политической мобилизации масс. В одних случаях речь идет о политической спекуляции и демагогии, в других - о действительной приверженности религиозным традициям и вере в возможность, используя такие традиции, пойти по "третьему пути", совмещающему религиозные и светские общественные учреждения и представления.

Такая периодичность проявилась и на этапе развития народов Востока, начавшемся после крушения колониальной системы. Сразу же после завоевания ими политической независимости, несмотря на сохранение ислама в ряде стран традиционного его распространения в качестве составного или даже определяющего элемента официальной идеологии, государство и его политика носили там почти повсюду светский характер. Однако, когда в освободившихся странах Востока стали нарастать кризисные явления, наблюдались более активное вторжение религиозных традиций в политику и рост религиозных (и социальных, и идейно-политических) движений, порожденных как историческими, так и современными особенностями общественного развития. Эти особенности, приведшие к глубокому структурному кризису, проанализированы во многих научных изданиях конца 1970-х - начала 1980-х годов1. А связаны они со спецификой запоздалого, во многом привнесенного на Восток извне капитализма и в то же время с более быстрыми темпами развития этого капитализма вглубь и вширь в условиях обретенной независимости. Особенности развития капитализма нашли отражение в политической истории мусульман и колониальной Индии, и современного Пакистана. На последнем, наиболее напряженном этапе борьбы за независимость достигло также кульминации мусульманское религиозно- общинное движение, выдвинувшее лозунг образования "государства мусульман Индии"2.

Создание Пакистанского государства было провозглашено 14 августа 1947 года. В него вошли следующие территории с мусульманским большинством населения: Северо-Западная пограничная провинция (на базе итогов проведенного там референдума). Британский Белуджистан (на базе решения муниципалитета Кветты и собрания ханов белуджских племен), княжества Северо-Западной Индии, часть Пенджаба и Бенгалии (в результате решения, вынесенного депутатами Пенджабского и Бенгальского провинциальных собраний и предусматривавшего раздел этих провинций), а также Сильхетский округ Ассама (по итогам референдума). Первым генерал-губернатором Пакистана стал лидер Мусульманской Лиги М. А. Джинпа, вошедший в историю этой страны как "великий вождь" (Каиди Азам) и "отец Пакистана". Пакистан получил название "идеологического государства", поскольку именно религиозно-идеологическое единство (ислам) определяло его создание и призвано было стать основой его политики. Поэтому оп и был провозглашен Исламской республикой. Однако основы его государственной структуры остались тогда светскими. Тем не менее пришедший к власти буржуазно-помещичий блок и его партия Мусульманская Лига с самого начала стремились найти в исламе обоснование своей внешней и внутренней политике. Многие партии правой и левой оппозиции тоже обращались к мусульманским лозунгам как к политическому оружию.

Ислам является неотъемлемой частью официальной идеологии крупнейших партий этой страны: Мусульманской Лиги (находилась у власти, с небольшими перерывами, от основания Пакистана до 1968 г.) и созданной на светской основе Партии пакистанского народа (правила с 1971 по 1977 г.), почти всех партий правой оппозиции и некоторых политических организаций, сотрудничавших с левыми силами, выступавшими со светских позиций. По формам организации мусульманские партии Пакистана существенно разнятся. К партиям современного типа, ориентированным на модернизированный ислам, относится Мусульманская Лига (в ходе политической борьбы она не раз раскалывалась на несколько самостоятельных партий). К фундаменталистским партиям, которые представляют собой своеобразное соединение элементов средневековых религиозных братств с современными организациями, относится Джамаат-и ислами (основана в 1941 г.). Ее лидер А. Маудуди являлся одним из самых авторитетных идеологов Южной Азии.

Но Джамаат-и ислами - не массовая партия, да и прием в нее ограничен: принимаются лишь те мусульмане, которые поддерживают все идейные установки и устав партии, строго следуют в личной и общественной жизни законам шариата и готовы полностью посвятить себя партийной деятельности. Те же, кто разделяет идеологию партии, но пе может выполнять всех обязанностей ее членов, отнесены к категории сочувствующих. Они-то и определяют влияние партии на политику. У этой партии есть молодежные и культурные организации и свои профсоюзы. При такой структуре она не была заинтересована в выборах в законодательные органы на партийной основе, и ее представительство в парламенте никогда не служило истинным критерием ее политического влияния в массах. После смерти Маудуди в 1982 г. в партии наметился раскол. В целом она стоит на крайне реакционных, антикоммунистических позициях3.

К особому типу мусульманских политических организаций относятся партии улемов (мусульманского сословия богословов и законоведов). Самыми значительными из них являются Джамаат-и улема-и Пакистан и Джамаат-и улема-и ислам. В религиозных вопросах обе они стоят на консервативных, традиционалистских позициях, хотя между ними имеются различия: первая следует традициям североиндийской школы Барелви (ее основал в начале XX в. суннитский богослов Ахмад Риза-хан), вторая - традициям тоже расположенного в Индии Деобандского дар-ул-улума (основанное во второй половине XIX в. высшее мусульманское учебное заведение). По политической ориентации они отличаются от Джамаат-и ислами, ибо допускают объединение со светскими силами; сверх того Джамаат-и улема-и ислам выступает в поддержку антиимпериалистических лозунгов и в защиту обездоленных крестьян, благодаря чему пользуется влиянием среди сельской бедноты Северо-Западной пограничной провинции, Белуджистана и Пенджаба. Наконец, в Пакистане (за исключением периодов военной диктатуры и военного положения) действовали более мелкие организации и на общегосударственном, и на провинциальном уровне, оказывавшие порою заметное, обычно дестабилизирующее, влияние на политическую жизнь страны4.

Борьба между исламистской и секуляристской тенденциями в Пакистане 1950-х годов проявилась при выработке первой конституции страны. Комитет по разработке ее принципов был создан Учредительным собранием в 1949 г., проект обсуждался в 1950 году. Декларированные в нем принципы основывались на резолюции первого премьер-министра Пакистана Лиакат Али-хана о характере этого государства и правах граждан. Главные положения этой резолюции содержатся в преамбулах всех конституций Пакистана, включая провозглашение суверенитета Аллаха над Вселенной и признание того, что Пакистанское государство зиждется на исламских принципах социальной справедливости. Но, если не считать преамбулы, текст первой конституции предусматривал создание светской республики на федеральной основе и провозглашал ряд буржуазных прав и свобод, а также сохранял куриальную систему выборов и многие положения английского Закона об управлении Индией 1935 г., ограничивавшие участие граждан в управлении государством.

Наряду с левой оппозицией, требовавшей демократизации проекта, сложилась и сильная оппозиция ему справа, возглавлявшаяся лидерами мусульманских партий, муллами и улемами. Они обвиняли составителей конституции в отступлении от норм ислама, заповедей Джинны и требовали создания теократического государства. Их проповеди пользовались популярностью среди простых людей. Мусульманские богословы оказались последовательнее политиков - сторонников европейских парламентских институтов, подчеркивая, что, поскольку религиозная принадлежность признана решающим фактором при образовании Пакистана, в основу государственного устройства должны быть положены тоже религиозные принципы.

Критика слева и справа вынудила Учредительное собрание отклонить первый проект и поручить различным партиям, а также 33 виднейшим улемам представить новые проекты, рассматривавшиеся особым комитетом. Улемы потребовали подчинения государственной жизни нормам ислама и предоставления решающего голоса при рассмотрении государственных проблем Совету улемов. Большинство комитета выступило против теократической власти, но одобренный в 1952 г. новый проект конституции включал уступки богословам. Одновременно в нем специально оговаривалось, что ислам отрицает теократическую систему правления, при которой властью облечены духовные лица, правящие от имени Аллаха5.

В годы подготовки конституции Пакистан охватили сильные религиозные волнения. Многие важные государственные посты находились тогда в руках представителей общины ахмадие-кадиани, идейных противников суннитских богословов. В этой связи религиозным силам удалось направить народное недовольство, вызванное экономическими трудностями, национальными и классовыми противоречиями, в иное русло. Весной 1953 г. начались массовые выступления против ахмадие.

Эту кампанию возглавили партия Джамаат-и ислами и организация ахраров, выступавшие под лозунгом "возрождения первоначальной чистоты догматов Корана", в первую очередь догмата об исключительности и окончательности пророчеств Мухаммеда, что опровергалось ахмадийцами. Последних обвинили в попытках создать государство в государстве, обратить суннитов и шиитов в свою веру, использовать государственную машину в общинных интересах. Поводом послужила позиция халифа ахмадийцев муллы Башируддина, который с 1948 г. развернул массовое обращение пакистанцев в свою веру, наметив создание государства ахмадие в конце 1952 года6.

Верхушка общины ахмадие-кадиани состояла из представителей мусульманской бюрократии, крупных помещиков и торговцев Западного Пакистана. Они стремились использовать организацию ахмадие для укрепления своих экономических позиций; купцы вкладывали внутриобщинные кредиты в торговлю и промышленность, не скупясь при этом на обещания социальной справедливости и достижения классового взаимопонимания. "Община Кадиани (ахмадие) как самостоятельная группировка противостоит мусульманам на правительственной службе, в торговле, промышленности и сельском хозяйстве", - писал тогда Маудуди7.

Руководители волнений 1953 г. потребовали от правительства официального объявления ахмадийцев немусульманским религиозным меньшинством. Эти требования, имевшие политическую окраску и отражавшие борьбу внутри правящего лагеря, не были в ту пору удовлетворены, а после введения военного положения в Лахоре религиозные беспорядки прекратились.

Принятая в 1956 г. I конституция Пакистана отразила влияние ислама на политику. Хотя государство признали светским, его идеологической основой объявлялся ислам. Конституция ставила мусульман в привилегированное положение по отношению к религиозным меньшинствам. Президентом мог быть только мусульманин. Основными принципами морали и поведения граждан объявлялись нормы ислама; не мог быть издан ни один закон, противоречивший предписаниям ислама. Особому комитету из наиболее видных мулл и улемов принадлежало право решать, соответствует ли любой закон предписаниям ислама. В целом конституция отразила стремление правящих кругов Пакистана играть роль лидера в "мусульманском мире". Подчеркивалось, что "государство стремится укреплять узы, соединяющие мусульманские страны"8. Эта конституция наложила отпечаток на все последующее законодательство страны.

Пришедший к власти после т. н. мирной революции 1958 г. М. Аюб-хан, остававшийся затем до 1969 г. президентом, включил модернизацию ислама в число первоочередных национальных задач и связывал с ее решением внешнеполитические и внутриполитические проблемы. "Мы должны привести нужды нашей религии, - писал он, - в соответствие с нуждами и возможностями современности"9. Он стремился освободить дух ислама от "косности и ограниченности богословия и развивать ислам в соответствии с современными научными знаниями"10. В правительственном заявлении по поводу создания тогда Центрального института исламских исследований Пакистана говорилось, что его целями являются "трактовка фундаментальных принципов ислама в национальном и либеральном духе", "такая интерпретация ислама, которая позволяет определить его динамичный характер и привести его в соответствие с интеллектуальным и научным прогрессом современного мира"11. Этими же вопросами занималось Бюро национальной реконструкции.

Против такой модернизации активно выступили догматики-улемы и лидеры Джамаат-и ислами. В пору военного положения (1958 - 1962 гг.) деятельность последней была запрещена, политическая активность улемов ограничена. Однако после отмены военного положения Аюб-хану пришлось пойти на уступки: под давлением улемов модернистски настроенный директор института исламских исследований д-р Ф. Рахман, обвиненный в отступлении от ислама, вынужден был уйти в отставку. Принятая в 1962 г. II Конституция тоже исходила из необходимости считаться с богословами и религиозностью масс. Содержащиеся в ней исламские положения свидетельствовали о компромиссе между традиционалистами, реформаторами, выступавшими под лозунгом "возрождения принципов раннего ислама", и ориентировавшимися на западные модели развития модернистами. Опять провозглашалось, что никакой закон не должен противоречить исламу, и утверждалась необходимость создания мусульманам возможности "частным и коллективным образом строить свою жизнь в соответствии с основными принципами и идеалами ислама". Консультативный совет исламской идеологии получал статус государственного органа, назначался из теологов и давал правительству рекомендации относительно организации образа жизни граждан и соответствия законопроектов исламу. Первоначально Аюб-хан настоял на том, чтобы государство называлось Республикой Пакистан. Однако поправка 1963 г. ко II Конституции утвердила иное название - Исламская Республика Пакистан - и устанавливала судебный надзор над соответствием законов принципам Корана и сунны (зафиксированные в священных преданиях поступки и высказывания Мухаммеда). Президентом мог быть только мусульманин12.

Еще до того Аюб-ханом был утвержден ордонанс о мусульманском семейном. праве, подготовленный комиссией 1956 г. и рекомендовавший реформу законов о браке, разводе и наследстве. Опять развернулась полемика между модернистами и традиционалистами. Последние возражали против преобладания в комитете юристов и требовали, чтобы его членами были опытные в религиозных вопросах люди с большими правами. Новые законы семейного права вопреки Аюб-хану и Всепакистанской женской организации, придерживавшимся модернистского подхода, отражали требования традиционалистов13. При выборах в органы местного самоуправления, президента и законодательных органов в 1964 - 1965 гг. возник блок светских и религиозных партий. Джамаат-и ислами добилась включения в предвыборный манифест объединенной оппозиции требований о дополнении конституции исламскими положениями. Однако одержать победу на выборах им не удалось. А Аюб-хан в течение всего своего правления использовал в политике именно модернизированный ислам, включая лозунг исламского социализма.

И Аюб-хан, и другие идеологи и политические деятели рассматривали ислам как "барьер против коммунизма". Что касается трактовки исламского социализма консерваторами, то они проповедовали идеи, роднившие их с т. н. феодальным социализмом. Модернистская трактовка исламского социализма получила распространение в Индостане вследствие деятельности реформатора конца XIX - начала XX в., поэта и философа, гуманиста М. Икбала, которого считают с 1930 г., когда он выдвинул один из первых проектов образования особого государства мусульман Индостана, родоначальником движения за создание Пакистана. Его трактовке исламского социализма присущи народнические черты и уравнительство. Средствами обеспечения справедливости признаются такие установления ислама, как налог в пользу бедных - закят и запрещение риба - ростовщического процента, ибо капитал не должен "господствовать над производством материальных благ", частная собственность ограничивается правом на управление имуществом14; Коран содержит смертный приговор капитализму и может стать опорой бедняков, т. к. запрещает "концентрацию капиталов, ростовщичество и спекуляцию"15.

Эти идеи получили дальнейшее развитие у лидера городской мелкобуржуазной интеллигенции Пенджаба Д. Латифи и отразились в предвыборных манифестах Мусульманской Лиги Пенджаба еще на выборах в провинциальное законодательное собрание в 1940 и 1946 гг. (т. е. до образования Пакистана)16. Более умеренной была трактовка исламского социализма Джинной, хотя она тоже основывалась на идеях Икбала. Джинна поддержал включение лозунга исламского социализма в программу левых из Мусульманской Лиги Пенджаба, а после образования Пакистана подчеркивал, что "Пакистан должен основываться на гарантии основных принципов общественной справедливости исламского социализма", но при этом говорил,, что имеет в виду "исламскую концепцию равенства людей", основанную на "равенстве возможностей" и не отрицающую частной собственности17. Эта трактовка была направлена и против западной модели развития, и против научного социализма. Последователи Джинны уверяли, что исламский социализм призван воплотить идеалы социализма "на своей собственной основе"18. По существу, речь шла о буржуазном варианте "третьего пути" развития в исламском обрамлении.

Так понимал это и Аюб-хан. Однако в 1960-е годы стали получать распространение и более левые, мелкобуржуазные концепции исламского социализма, подчеркивавшие сходство между исламскими принципами и социалистическими идеями общественной справедливости. Отсутствие единства нашло отражение в дискуссии 1966 г. на заседаниях Национального собрания и страницах пакистанских газет19. Авторы теории исламского социализма разрабатывали также концепцию "исламской экономики". Мумтаз Хасан создал особое учение о потреблении, выдвинув мысль о самоограничении в качестве важнейшего двигателя общественного прогресса. Сын, М. Икбала Джавид противопоставлял "исламскую экономику" и капитализму, и социализму, которые называл "экстремистскими системами", утверждая, что ислам поддерживает "равновесие между трудом и капиталом" и защищает "право частной собственности при условии, что в руках одного не будет сосредоточиваться такое количество материальных благ, которое может стать средством эксплуатации других людей"20. Идеологи исламского социализма называют его "сбалансированным синтезом различных идеологий", утверждая, что "ислам придерживается золотой середины"21.

Одним из видных идеологов исламского социализма в 1960-е годы был Г. А. Парвез. Еще в 1930-е годы он писал: "Ислам поддерживает тот социализм, который ведет к освобождению бедных и слабых от страданий; но ислам не может поддерживать социализм, который отрицает существование бога и основывает равенство людей на экономических факторах"22. Позднее Парвез осуждал неравномерное распределение богатств и всю систему капитализма: "По мере того, как люди будут все более просвещенными и осознают свои подлинные интересы, они станут отказываться от капиталистического пути развития. Это - приговор истории"23; капитализм будет вырван с корнем и заменен порядком "рабабийе", который обеспечит экономическое равновесие и справедливую политическую систему усилиями способных людей, стремящихся получить достойное место на небе, а не установить небесное царство на Земле24. Парвез рассматривал ислам не только как религию, но и как социально-экономическую формацию с особым образом жизни и специфической философией. Некоторые же мусульманские идеологи, противопоставляя ислам и капитализму, и социализму, видят в нем вообще внеформационный путь развития.

Идеи Парвеза не нашли поддержки у Аюб-хана, но получили дальнейшее развитие в официальной идеологии пришедшей к власти в 1971 г. Партии пакистанского парода (ППН) во главе с З. А. Бхутто. В целом же после политического кризиса 1969 г. и прихода к власти Яхья-хана внимание правящих кругов к религии усилилось, были отданы распоряжения о запрете ввоза в Пакистан литературы, критикующей ислам. Двойственный характер носила реформа просвещения 1970 г.: разделение духовного и светского образования сочеталось с введением ислама как обязательного предмета во всех учебных заведениях, важная роль отводилась религии в борьбе с национальным движением бенгальцев за образование государства Бангладеш (создано в 1971 г.) и национальными движениями пуштунов и белуджей в Западном Пакистане. Активизировалась деятельность традиционалистов, выдвинувших лозунг "священной войны" против социализма, усилились апелляции к исламу в реакционных целях.

При Бхутто (1971 - 1977 гг.) призыв к укреплению ислама как идеологии, цементирующей единство страны, оставался официальной политической философией. В свое время Бхутто писал: "Ислам и социализм но противоречат друг другу"25. Он выдвигал эту идею в мелкобуржуазной трактовке, что помогло добиться победы на выпорах 1970 года. Тогда на нее влияли пакистанские левые, среди которых были Шейх Мухаммед Рашид, выступавший с идеей коллективизации земли, Мирза Ибрагим и Мохаммад-хан, ратовавшие за рабочий контроль на предприятиях26. Пропаганда исламского социализма велась через периодические издания "Нусрат" ("Победа") и "Мусават" ("Равенство"). Наметилась апелляция к идеалам времен Мухаммеда и первых халифов, мусульманского равенства и "исламской справедливости"27. В то же время еще в марте 1970 г. 113 видных улемов издали фетву (религиозное решение), объявлявшую исламский социализм грехом, а его сторонников - нарушителями норм ислама. Основатель и лидер партии Джамаат-и ислами А. Маудуди писал о сторонниках левых: "Они обнаружили, что их социализм не может плясать голым", и потому стали называть его исламским; но если он действительно основан на Коране и сунне, то зачем называть его социализмом?28.

Хотя Бхутто в течение всех лет своего правления не прекращал пропаганды исламского социализма и утверждал, что "социализм - наша экономика", на деле он пошел на уступки мусульманским богословам. Это нашло отражение в III конституции (1973 г.). В ее преамбуле повторялись исламские положения предыдущих конституций, да и в других разделах воспроизводились положения ислама. Ислам провозглашался государственной религией. Государство обязывалось обеспечить гражданам исламский образ жизни. Содержалось обязательство ввести закят. Мусульмане были обязаны изучать Коран. Президентом по-прежнему мог являться только мусульманин. Все законы должны были соответствовать исламу. Совет государственной идеологии назначался президентом из знатоков ислама и экспертов по экономическим, политическим, юридическим и административным вопросам (новым было предоставление там хотя бы одного места женщинам). Закон, не соответствовавший исламу, подлежал пересмотру29. Реформа образования предусматривала обязательное преподавание ислама не только в начальной, но и в средней школе.

Во время очередных антиахмадийских волнений 1974 г. ахмадие были объявлены немусульманским меньшинством. Официально ввели клятву для президента и премьер-министра, в которой подчеркивалось признание окончательности пророчеств Мухаммеда30. В предвыборном манифесте 1977 г. ППН обещала в случае победы на выборах перенести день отдыха с воскресенья на пятницу, учредить федеральную академию улемов, начать пересмотр законодательства на основе шариата. Лозунг исламского социализма был заменен лозунгом "мусаваат-и мухаммади" (равенство согласно пророку)31. Тем не менее привлечь на свою сторону улемов и фундаменталистов ППН не удалось. Усилились позиции апологетов дальнейшей исламизации. Последние составили основную силу Пакистанского национального альянса (ПНА). Их главным лозунгом был "низам-и мустафа" (исламизированное общество), означавший призыв к полной исламизации социально-экономической, политической системы и общественной мысли32. Мечети использовались как центры антиправительственной пропаганды; пятничные молитвы нередко заканчивались массовыми антиправительственными манифестациями во главе с муллами и членами Джамаат-и ислами. Сторонники исламизации использовали трудности, с которыми столкнулась ППН к середине 1970-х годов: обостренно социально- политических проблем в связи с ростом миграции крестьян из деревни и увеличением городского населения, отсутствие единства среди левых сил, запрещение основной организации левой оппозиции - Национальной народной партии.

Отделения религии от политики при Бхутто так и не состоялось, несмотря на в целом секуляристский подход ППН к основным проблемам страны. Это произошло вследствие исторических и современных ее особенностей: сильной религиозности сельского населения; исламского фанатизма; роли иммигрантов, переселившихся из районов Пенджаба, отошедших к Индии; роста в армии религиозных настроений в силу изменения ее состава; поисков общенационального единства Пакистана после отделения Бангладеш в 1971 г. (на их теоретическое обоснование были направлены, в частности, решения Конгресса по истории культуры Пакистана в 1973 г.); заинтересованности Бхутто в помощи со стороны нефтедобывающих мусульманских арабских стран; роста движения исламской солидарности (в 1974 г. на сессии Организации исламской конференции Бхутто согласился на посредничество Египта в переговорах с Бангладеш, после чего Пакистан признал Бангладеш): стремления Бхутто использовать исламский социализм для мобилизации масс на выборах 1977 г., когда лидер ППН широко обращался к практике "народного ислама" (суфизм), противопоставляя его традиционалистам. Хотя ему удалось одержать победу на выборах, религиозные партии (прежде всего Джамаат-и ислами), игравшие ведущую роль в ПНА, сумели использовать приверженность значительной части населения исламу и способствовали созданию в стране такой атмосферы, при которой стала возможной расправа военно-бюрократической элиты над Бхутто.

Таким образом, к концу 1970-х годов в Пакистане усилилась борьба сторонников различных направлений: эволюции по западному образцу (при формальном провозглашении соответствия государственной жизни принципам ислама), радикалов под лозунгом исламского социализма и приверженцев исламизации сверху. Падение режима Бхутто, расправа с ним и установление власти Зия-уль-Хака означали победу последнего направления, а боязнь дальнейшей дезинтеграции страны, которую испытывали различные социальные слои после образования Бангладеш, обеспечила успех исламизации, когда крупная буржуазия в союзе с армией проявила заинтересованность в том, чтобы таким способом создать стабильное общество. Речь шла не просто о декларировании непригодности западных моделей, а о действительной попытке добиться исламской формы авторитарного государства и развития капитализма в рамках "исламской экономики", которая нацелена на утопическое сочетание интересов крупной буржуазии и мелких собственников. И с конца 1970-х годов в Пакистане исламизация сверху стала непосредственно проводиться в жизнь.

Развернулось внедрение исламских норм во все сферы общественной практики, экономику, государственную структуру, внутреннюю и внешнюю политику, право, идеологию и мораль. Все это происходило на фоне усилившихся в ту пору в мусульманских странах массовых движений социально-политического протеста, апеллирующих к нормам раннего ислама (исламизация снизу), и параллельного обращения правящих режимов к мероприятиям сверху. Иранская революция 1979 г. продемонстрировала мощный взрыв движения первого типа. Пакистан же стал одним из ярких примеров движений второго типа, причем на рубеже 1980-х годов активному проведению соответствующих реформ, помимо продолжавших действовать прежних причин, способствовало еще и стремление избежать "иранского варианта". Страх перед революцией иранского образца повлиял на политику также многих других мусульманских государств, и монархических, и буржуазно-парламентарных: собственную программу исламизации сверху сформулировали Саудовская Аравия, Малайзия, Бангладеш (после смерти Муджибура Рахмана), Судан при правлении Нимейри и др. Исламизация сверху призвана предотвратить вспышку массового народного недовольства против светской власти, парализовать любую оппозицию правящему режиму вообще, левую оппозицию в особенности.

Общая активизация "политического ислама" с середины 1970-х годов была вызвана тем, что стали проявляться тяжелые последствия быстрых темпов развития запоздалого капитализма, не способного действенно включить в современное производство огромные массы населения, связанные с добуржуазными укладами; уродливые формы урбанизации; кризис западных моделей модернизации. К непосредственным причинам развертывания исламизации (и снизу, и сверху), роста движения исламской солидарности на международной арене относятся также нефтяной бум, обострение палестинской проблемы и ближневосточного конфликта (включая арабо-израильские войны 1967 и 1973 гг.), стремление реакционных сил повсюду использовать религию для предотвращения социалистической ориентации освободившихся стран. Эти общие причины наложились на специфическую ситуацию Пакистана и обусловили конкретную политику режима Зия-уль-Хака.

Идейным оружием исламизации явились теории "исламского государства" и "исламской экономики", разработанные мусульманскими фундаменталистами. Их выдвинули придерживавшиеся принципов фундаментализма представители мусульманской интеллигенции, возглавившие массовые оппозиционные движения, а затем взяли на вооружение правящие монархические, военно-бюрократические и теократические режимы. Данная идеология была ориентирована на мелкособственнические слои, представителей низших форм предпринимательства, маргиналов и люмпенов. Всестороннее определение роли и места фундаментализма в современном мире пока остается в науке дискуссионным. Этот феномен свидетельствует не о росте религиозности как таковой, ибо она существовала и раньше, а об обращении к раннему исламу как средству политической мобилизации масс для утверждения национальной и культурной самобытности и пропаганды именно особого, "третьего" пути, отличного и от капитализма, и от социализма. Светские же идеологи не сумели действовать достаточно эффективно на уровне массового сознания.

В Пакистане это проявилось в провале попыток заменить концепцию мусульманского национализма концепцией пакистанского национализма. Организации фундаменталистов, которые они создали накануне второй мировой войны и которые соединили в себе формы средневековых братств и современных политических партий, оказались более приспособленными для манипулирования массовым поведением. В Пакистане такой организацией стала Джамаат-и ислами (сродни "Братьям мусульманам" в арабских странах), сыгравшая свою роль в установлении режима Зия-уль-Хака, который взял на вооружение многие ее идейные посылки33. Внешнеполитическое значение фундаментализма состоит в том, что его пропаганда позволяет бороться за лидерство в мусульманском мире. Поэтому-то Саудовская Аравия дает фундаментализму нефтедолларовое обеспечение; Пакистан же, в свою очередь, использует его для получения нефтедолларов и подкрепления собственных претензий на лидерство, основанных на более высоком, чем в других мусульманских странах, научно-техническом потенциале. Этим объясняется заинтересованность США в Пакистане, которые, нацеливаясь на укрепление военно-стратегического потенциала антикоммунистических режимов, видят в фундаментализме гарантию консервативной ориентации.

Зия-уль-Хак тесно связан с мусульманскими богословами и лидерами Джамаат-и ислами. Его учителем считается А. Маудуди; нынешний глава Джамаат-и ислами Миан Туфенд Мухаммед - дядя президента; заместитель начальника штаба сухопутной армии Савар-хан - тоже суннит, сторонник фундаментализма. В основу исламизации Зия-уль-Хак положил не модернизацию религии и не традиционалистскую ее трактовку, а теорию возрождения фундаментальных принципов, проповедуемых идеологами Джамаат-и ислами34. Внедрение в государственную структуру, экономику и общественную жизнь страны фундаментальных принципов ислама началось с опубликования в феврале 1979 г. проекта законов об ушре (налог на продукцию) и закяте; в июле 1979 г. был утвержден первый, а в июле 1980 г. - второй. Ушр составил 5% доходов с земли, превышающих 1 тыс. рупий; платить его земледелец должен был с каждого урожая. Введение ушра было назначено на 1983 год. Закят предполагал отчисление в специальный фонд 2,5% ежегодных сбережений, превышающих нисаб (минимум богатства) в 87,48 г золота, пли 612,36 г серебра, или их денежный эквивалент.

Вначале массы верующих приветствовали введение закята. Но вскоре возникло мнение, что система сбора несправедлива, т. к. сокращает подоходный налог с богатых. Закон вызвал недовольство части деловых кругов и различных религиозных общин, прежде всего шиитов, которые потребовали добровольного взимания закята и возражали против того, что деньгами фонда распоряжается суннитское большинство35. Ахмадийцы вообще были против исламизации и отказывались платить закят на том основании, что их не признают мусульманами. Одновременно с законами о закяте и ушре был введен запрет на взимание ростовщического процента, решено реорганизовать в течение трех лет банки и осуществить исламский принцип долевого участия в прибылях и убытках. Это не создавало каких-либо серьезных препятствий развитию капитализма, а для банковского капитала открылись широкие возможности участия в торговле и строительстве, поскольку банк освобождался от выплаты процентов вкладчику до получения доходов с вклада и на это же время не облагался налогом. С 1981 г. банки Пакистана действуют на беспроцентной основе. Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты участвовали в создании фонда закята и в финансировании системы для сбора закята и ушра.

Следующим шагом явилось введение шариатских судов и худуда - предписываемой исламом системы наказаний. За пьянство, семейную измену, ложное обвинение в измене и воровство предусматривались порка, избиение камнями или ампутация конечностей. Эта система встретила осуждение со стороны просвещенной интеллигенции, но одобрялась улемами и частью верующих. Введение исламского законодательства натолкнулось на ряд трудностей, в частности плохое знание шариата юристами и слабую юридическую подготовку богословов. В октябре 1979 г. для подготовки необходимых кадров создали факультет мусульманского права в Исламабадском университете "Каид-и Азам". Высшим правовым органом остался Верховный суд, при котором создано шариатское апелляционное правление; на местах тоже действуют шариатские суды. В 1980 г. был учрежден Федеративный шариатский суд.

Первым шагом исламизации политической системы стало введение в сентябре 1978 г. отдельных избирательных курий для мусульман и индусов. Было объявлено, что впредь выборы будут проводиться на непартийной основе. Именно так в сентябре 1979 г. и сентябре 1983 г. проводились выборы в местные органы власти. Принцип непартийности сохранялся и на всеобщих выборах 1985 года. В марте 1981 г. был опубликован указ о введении временного конституционного порядка, обеспечивающего "исламскую государственную систему", на основе чего в начале 1982 г. сформировали консультативный федеральный совет Маджлис-и шура. Однако попытки президента отказаться от возвращения к конституционному парламентскому правлению потерпели неудачу. С 1983 г. исламизация уже не связывается непосредственно с военной диктатурой, но военная бюрократия стремится с ее помощью сохранить свое господство (даже при восстановлении парламентского режима).

Для достижения стабильности Зия-уль-Хак апеллировал к исламу как некоему единству моральных и материальных ценностей. В многочисленных выступлениях он утверждал, что ислам - это образ всей жизни. На рубеже 1980- х годов в Пакистане усилилась пропаганда исламизации по радио, телевидению, на страницах печати, был установлен строгий контроль за тем, чтобы пятница была выходным днем и чтобы в учреждениях соблюдались коллективные молитвы, введена обязательное посещение пятничных молебствий, одновременно приняты меры по исламизации образования, проведены международные форумы на темы "Ислам и наука" и "Ислам и культура"36.

На первых порах исламизация способствовала стабилизации обстановки. Однако модель исламского развития не дала коренного решения стоявших перед страной проблем. Напротив, в широких слоях верующих сложилось убеждение, что нельзя связывать исламские идеалы с режимом военной диктатуры. Давала себя знать и сохраняющаяся секуляристская тенденция. Не был ограничен крупный капитал, не улучшилось положение масс. Использовав исламизацию как демонстрационный эффект, власти подходили к социально-экономическому и политическому развитию сугубо прагматически. Это обстоятельство, а также наличие европейски-образованной интеллигенции, экономический потенциал страны, финансовые инъекции нефтедобывающих стран и военно-техническая помощь США позволили Пакистану в начале 80-х годов добиться определенных успехов.

Сложнее оказалось с проблемами государственной интеграции и политической стабильности. Самым острым оставался национальный вопрос. В его решении исламизация (равно как раньше мусульманский национализм и пакистанский национализм) потерпела банкротство. По-прежнему волновался Белуджистан, где сепаратистское движение было подавлено военной силой еще при Бхутто; напряженнее становилась обстановка в пуштунских районах; самые резкие формы приняло оппозиционное движение в Синде. При Бхутто синдхские националисты выдвинули лозунг образования независимого синдхского государства - Синдхудеш. Лидером этого движения оставался Г. М. Саед, возглавлявший провинциальный комитет Мусульманской лиги в годы борьбы за образование Пакистана. Бхутто - выходец из Синда, но ему и его партии это не помогло, ибо синдхский национализм был по существу враждебен мусульманскому национализму. "Суфийский Синд и исламский Пакистан не могут сосуществовать так же, как невозможно вложить два меча в одни ножны", - заявлял Саед, подчеркивая, что национальные чувства синдховсильнее религиозных37. Конфликт между синдхскими суфиями и ортодоксальными суннитами принял и религиозный, и этнический характер. По переписи 1981 г., синдхи с примыкающими группами составляли в Синде 65%, остальные (преимущественно мухаджиры - урдуязычные мусульмане, переселенные из Индии при образовании Пакистана, и бангладешские бихари) были суннитами и находились под сильным влиянием Джамаат-и ислами38.

ППН, наделив язык синдхи статусом официального языка Синда, вызвала кровавые религиозно-этнические столкновения. Ориентация Бхутто на "народный ислам" суфиев усилила враждебное к нему отношение суннитского духовенства. Военно-бюрократический режим Зия-уль-Хака и Джамаат-и ислами открыто ориентировались в Синде на мухаджиров-переселепцев, численность которых за годы, военной диктатуры заметно возросла. Отношение Зия-уль-Хака к синдхским суфиям является двойственным. С одной стороны, деятельность суфийских религиозных орденов, культ святых и исполнение суфийских песнопений ограничиваются, поклонение могилам суфийских шейхов запрещается. С другой - декларируется включение суфизма в процесс исламизации, в отдельных случаях демонстрируется отсутствие враждебности относительно "народного ислама", выражается почтение к некоторым шейхам, восстанавливаются могилы основателей отдельных орденов39. В результате большинство синдхов участвует в движении за восстановление демократии и поддерживает ППН, а крупнейшее подразделение суфийского ордена кадирийя (община хур и ее глава Пир Пагаро) выступило против ППН и помогло военно-диктаторскому режиму расправиться с антиправительственными волнениями 1983 г. в Синде. Тем не менее Синд по сей день остается центром оппозиции.

Военно-бюрократические круги использовали мусульманский фактор и во внешней политике: враждебность к Индии, расположение на пакистанской территории баз для афганских душманов. Но постепенно в Пакистане усиливается недовольство поддержкой, оказываемой афганским контрреволюционерам, о чем свидетельствуют вооруженные выступления пограничных пуштунских племен. В Исламабаде вынуждены учитывать также ряд других международных факторов, включая позицию СССР. Советский Союз выступил с рядом позитивных инициатив, свидетельствующих о его дружественном отношении к пакистанскому народу. В декабре 1986 г. состоялся визит секретаря по иностранным делам МИД Пакистана А. Саттара в СССР. Ответный визит нанесла в 1987 г. советская делегация. В феврале 1987 г. нашу страну посетил министр иностранных дел Пакистана Якуб-хан. В июне 1987 г. представитель МИД Пакистана заявил, что переговоры с СССР имеют большое значение и что дальнейшие шаги в этом направлении были бы очень полезны, в частности для урегулирования афганской проблемы. Расширяются культурные контакты между СССР и Пакистаном. В работе Всемирного конгресса женщин в июне 1987 г. в Москве приняла участие делегация пакистанских женщин. В ее состав входила член Национальной ассамблеи С. Ахмед. Представители Пакистана приняли также участие в Московском международном кинофестивале 1987 года. Стремление к расширению дружественных отношений с СССР проявляют не только светские левые силы Пакистана, но также некоторые религиозные деятели.

На всем протяжении существования Пакистана обращение к традиционным "стереотипам массового сознания служило важным средством политической мобилизации масс. Декларирование верности принципам ислама было неотъемлемой частью и диктаторских, и парламентарных режимов, содержалось в программах большинства политических партий. После проведения в 1985 г. на непартийной основе выборов в парламент (февраль) и в провинциальные собрания (март) в Пакистане формально восстановлен парламентарный режим. Однако реальная власть находится в руках военно-бюрократических группировок, что вызывает недовольство и некоторых деловых кругов, и многих трудящихся, и просвещенной общественности. В оппозиции к режиму находятся как светские, так и религиозные партии. Нередки массовые кампании политического протеста. Исламизация различных сфер государственной и общественной жизни еще сохраняется, но влияния на ситуацию в стране ислам в прежней степени не оказывает, борьба исламской и светской тенденций нарастает. Кроме того, популярная в массах ППН по-прежнему выдвигает лозунг исламского социализма.

Использование реакцией религии и коммунализма затрудняет оздоровление политического климата в Южной Азии и прилегающих районах, мешает реализации гуманистических традиций народов региона, основанных на уважении права каждого народа и каждого человека на собственный социальный, политический и идеологический выбор. Делийская декларация, подписанная 27 ноября 1986 г. Генеральным секретарем ЦК КПСС М. С. Горбачевым и премьер-министром Республики Индия Р. Ганди, гласит: "Ненасилие должно быть основой жизни человеческого сообщества: философия и политика, построенные на насилии и устрашении, неравенстве и угнетении, дискриминации по расовому и религиозному признакам или цвету кожи, аморальны и недопустимы"40. Использование определенными кругами Пакистана исламизации как специфического орудия политики противоречит сегодня интересам народов как всей Азии, так и самого Пакистана.

Примечания

1. Симония Н. А. Экономические процессы и эволюция политических систем в странах Востока. В кн.: Структурные сдвиги в экономике и эволюция политических систем в странах Азии и Африки в 70-е годы. М. 1982; Эволюция восточных обществ: синтез традиционного и современного. М. 1984; Ислам: проблемы идеологии, права, политики и экономики. М. 1985; и мн. др.

2. Подробнее см.: Гордон-Полонская Л. Р. Мусульманские течения в общественной мысли Индии и Пакистана. М. 1963; Пономарев Ю. А. История Мусульманской Лиги Пакистана. М. 1982.

3. Hussain A. Elite, Politics in Ideological State. The Case of Pakistan. Lnd. 1979, p. 52; Munir M. From Jamah to Zia. New Delhi. 1980, p. 24.

4. Шерковина Р. И. Политические партии и политическая борьба в Пакистане (60 - 70-е гг.). М. 1983; Khalid B. S. Politics in Pakistan. N. Y. 1980, pp. 102 a. o.; TaricA. Can Pakistan Survive? Lnd. 1983, p. 140.

5. Maudidi S. A. A. The Islamic Law and Constitution. Lahore. 1967, pp. 353 - 405; Report of the Basic Principles Committee. Karachi. 1952, pp. 1 - 11.

6. Bashirud-DinN. A. The New World Order of Islam. Qadian. 1945, p. 90.

7. Maudiidi A. The Quadiani Problem. Karachi. 1956. p. 17.

8. Конституции государств Ближнего и Среднего Востока. М. 1956, с. 287.

9. Ayub Khan M. Friends no Masters. Lahore - Karachi. 1967, p. 197.

10. Esposito J. L. Pakistan. Quest for Islamic Identity. Syracuse (N. J.). 1980, p. 145.

11. Dawn, Karachi, 3.XII.1970.

12. Ганковский Ю. В., Москаленко В. Н. Три конституции Пакистана. М. 1975.

13. Mortimer E. Faith and Power. Lnd. 1982, p. 212.

14. Iqbal Jinnah and Pakistan (the Vision and the Reality). N. Y. 1979, p. 88.

15. Полонская Л. Р. Социальные идеалы Мухаммада Икбала. В кн.: Творчество Мухаммада Икбала. М. 1982, с. 86.

16. Burki Sh. J. Pakistan under Bhutto, 1970 - 1977. Lnd. 1980, p. 37.

17. Jinn ah Q. M. A. Speeches as Governer-General of Pakistan, 1947 - 1948. Karachi. S. a., p. 98; Москаленко В. Н. М. А. Джинна. В кн.: Страны Среднего Востока: история, экономика, культура. М. 1980, с. 7.

18. Насрат, спец. вып. 12 - 13, Лахор, октябрь 1966 (на урду).

19. Constitutional Assembly of Pakistan. Debates, 9-th March 19CG. Official Report. Vol. 3. Karachi. 1966, p. 47.

20. Iqbal J. Ideology of Pakistan. Karachi - Lahore. 1971, p. 7.

21. Полонская Л. Р. Новые тенденции модернизации ислама (на примере Пакистана). В кн.: Религия и общественная мысль стран Востока. М. 1974, с. 15.

22. Парвез Г. А. Благородный Коран. Дели. 1941, с. 23 (на урду).

23. Parwez G. A. Islam: Challenge to Religion. Lahore. 1968. p. 240.

24. Ibid.

25. Bhutto Z. A. Political Situation in Pakistan. New Delhi. 1968, p. 37.

26. Burki Sh. J. Op. cit., pp. 50 - 51.

27. Mortimer E. Op. cit., p. 213.

28. Esposito J. L. Op. cit., p. 150.

29. Ганковский Ю. В., Москаленко В. Н. Ук. соч.

30. Mortimer E. Op. cit., p. 218.

31. Ibid., pp. 219 - 220.

32. Contemporary Pakistan. Politics, Economy and Society. Durban. 1980, p. 104.

33. Подробнее см.; Ислам в современной политике стран Востока (Пути развития освободившихся стран Востока). М. 1986, с. 5 - 17, 79 - 89.

34. Taric A. Op. cit, p. 140.

35. Ислам в современной политике стран Востока, с. 178 - 190; Морозова М. Ю. Проблемы шиитской общины в Пакистане. В кн.: Ислам в странах Ближнего и Среднего Востока. М. 1982, с. 144 - 145.

36. International Conference on Science in Islamic Policy. Islamabad. 1983; Knowledge for What? Proceedings and Papers of the Hijra Seminar on Islamization of Knowledge. Islamabad. 1982, pp. 76 - 77.

37. Statesman, New Delhi, 8.IX.1986.

38. Main Findings of the 1981 Population Census. Islamabad. 1983, p. 13; Ahmad Feroz. Pakistan Problem of National Integration. In: Islam, Politics and the State. The Pakistan Experience. New Delhi. 1986, pp. 237 - 238.

39. Islam, Politics and the State. The Pakistan Experience, p. 91.

40. Визит Генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачева в Индию 25 - 28 ноября 1986 г. М. 1986, с. 47.


Sign in to follow this  
Followers 0


User Feedback

There are no reviews to display.


  • Categories

  • Files

  • Blog Entries

  • Similar Content

    • Хазанов А.М. Кочевники и внешний мир.
      By hoplit
      Просмотреть файл Хазанов А.М. Кочевники и внешний мир.
      Хазанов А.М. Кочевники и внешний мир. Издание третье, дополненное. Алматы. 2002. 604 с.
      Первое издание было в 1984-м. В 2008-м - вышло четвертое.
      Благодарности и уведомления………………………………. 5
      Предисловие ко второму изданию…………………………… 8
      Предисловие к третьему, казахстанскому изданию………….. 57
      Введение. Феномен номадизма: мифы и проблемы….. 66
      Глава I. Номадизм как особый вид производящей экономики……………………………………………… 83
      Что такое номадизм……………………………………...  83
      Основные формы скотоводства………………………… 86
      Видовой состав стада……………………………………. 97
      Численность стада……………………………………..… 101
      Характер использования экологических зон…………… 107
      Характер перекочевок…………………………………… 112
      Характер утилизации продуктов скотоводческого
      хозяйства и системы питания…………………………… 115
      Основные типы кочевого скотоводства………………… 116
      Проблемы баланса и неавтаркичность кочевого хозяйства…………………………………………………. 153
      Глава II. Происхождение кочевого скотоводства…………….. 174 
      Глава III. Социальные предпосылки взаимоотношений номадов с внешним миром……………………………………… 217
      Аборигенная модель (native model), научная модель и реальная действительность ……………………………………… 217
      Проблема собственности в кочевых обществах…………….  222
      Семья, хозяйство и община в кочевых обществах………….  227
      Родство и происхождение в кочевых обществах…………..  242
      Сегментарные системы в кочевых обществах………………  250
      Высшие уровни социально-политической организации в кочевых обществах .......................... ………………………………………. 256
      Имущественное неравенство и социальная дифференциация в кочевых обществах…………………………………………… 262
      Кочевые вождества…………………………………………. …………. 279
      Тема и вариации ................................ ............. ……...……………….......... 285
      Глава IV. Способы адаптации номадов к внешнему миру..................................................................... ………………............................. 323
      Седентаризация ............................................... ………………................ 324
      Торговля и торговое посредничество....... …………………………………. 328
      Подчинение и различные формы зависимости кочевников от оседлых обществ ........................... ………………….…..................... 341
      Подчинение и различные формы зависимости оседлых обществ от кочевников ......................... ………………………... ……… 354
      Глава V. Номады и государственность……...……………………………… 362
      Кочевая государственность и условия ее возникновения……………………………….................................... 362
      Основные типы и тенденции возникновения и эволюции кочевой государственности  ………………………………........... 366
      Евразийские степи, полупустыни и пустыни…………………………… 369
      Средний Восток .............................................. ……………………………….. 408
      Ближний Восток............................................. ……………………………….. 422
      Восточная Африка ......................................... ………………………………. 444
      Выводы…………………………………………………………………… 450
      Вместо заключения: внешний мир и кочевники……………… …. 461
      Послесловие, к третьему изданию.
      Кочевники в истории оседлого мира .................. ………………………………… 464
      Сокращения……………………………… ………………………………. 489
      Библиография........................................................................................................... 491
      Оглавление...........................................................................................................603
      Автор hoplit Добавлен 27.05.2020 Категория Великая Степь
    • Хазанов А.М. Кочевники и внешний мир.
      By hoplit
      Хазанов А.М. Кочевники и внешний мир. Издание третье, дополненное. Алматы. 2002. 604 с.
      Первое издание было в 1984-м. В 2008-м - вышло четвертое.
      Благодарности и уведомления………………………………. 5
      Предисловие ко второму изданию…………………………… 8
      Предисловие к третьему, казахстанскому изданию………….. 57
      Введение. Феномен номадизма: мифы и проблемы….. 66
      Глава I. Номадизм как особый вид производящей экономики……………………………………………… 83
      Что такое номадизм……………………………………...  83
      Основные формы скотоводства………………………… 86
      Видовой состав стада……………………………………. 97
      Численность стада……………………………………..… 101
      Характер использования экологических зон…………… 107
      Характер перекочевок…………………………………… 112
      Характер утилизации продуктов скотоводческого
      хозяйства и системы питания…………………………… 115
      Основные типы кочевого скотоводства………………… 116
      Проблемы баланса и неавтаркичность кочевого хозяйства…………………………………………………. 153
      Глава II. Происхождение кочевого скотоводства…………….. 174 
      Глава III. Социальные предпосылки взаимоотношений номадов с внешним миром……………………………………… 217
      Аборигенная модель (native model), научная модель и реальная действительность ……………………………………… 217
      Проблема собственности в кочевых обществах…………….  222
      Семья, хозяйство и община в кочевых обществах………….  227
      Родство и происхождение в кочевых обществах…………..  242
      Сегментарные системы в кочевых обществах………………  250
      Высшие уровни социально-политической организации в кочевых обществах .......................... ………………………………………. 256
      Имущественное неравенство и социальная дифференциация в кочевых обществах…………………………………………… 262
      Кочевые вождества…………………………………………. …………. 279
      Тема и вариации ................................ ............. ……...……………….......... 285
      Глава IV. Способы адаптации номадов к внешнему миру..................................................................... ………………............................. 323
      Седентаризация ............................................... ………………................ 324
      Торговля и торговое посредничество....... …………………………………. 328
      Подчинение и различные формы зависимости кочевников от оседлых обществ ........................... ………………….…..................... 341
      Подчинение и различные формы зависимости оседлых обществ от кочевников ......................... ………………………... ……… 354
      Глава V. Номады и государственность……...……………………………… 362
      Кочевая государственность и условия ее возникновения……………………………….................................... 362
      Основные типы и тенденции возникновения и эволюции кочевой государственности  ………………………………........... 366
      Евразийские степи, полупустыни и пустыни…………………………… 369
      Средний Восток .............................................. ……………………………….. 408
      Ближний Восток............................................. ……………………………….. 422
      Восточная Африка ......................................... ………………………………. 444
      Выводы…………………………………………………………………… 450
      Вместо заключения: внешний мир и кочевники……………… …. 461
      Послесловие, к третьему изданию.
      Кочевники в истории оседлого мира .................. ………………………………… 464
      Сокращения……………………………… ………………………………. 489
      Библиография........................................................................................................... 491
      Оглавление...........................................................................................................603
    • Фестский диск: попытка анализа
      By Неметон
      Фестский диск                                                                                                                                          Место обнаружения  диска во дворце Феста
      1.     обе стороны диска покрыты оттиснутыми при помощи штемпелей печатями, что, возможно, связано с необходимостью его тиражирования. В контексте предположения о том, что возникновение дворцовых ансамблей было результатом реализации широкой строительной программы, направляемой из одного центра — Кносса, можно предположить, что содержание диска из Феста можно ретранслировать на Кносс, как возможный первоисточник зафиксированной на диске информации.

      2.     Установлено, что знаки наносились справа налево печатником левой рукой. Практика использования печатей на Крите подтверждена археологически (например, мастерская по производству печатей в Малии). Уникальность диска и его существование в единственном числе (что не исключает обнаружение подобных дисков в будущем) может указывать на специфичность содержания, которое имеет большое религиозное значение. Это подтверждает обнаружение диска в главной ячейке тайника, замаскированного в полу комнаты под слоем штукатурки, наряду с пеплом, черноземом и большим количеством обгоревших бычьих костей, что также указывает на то, что диск имеет религиозное значение и представлял несомненную ценность для тех, кто поместил его в тайник.

      3.     Тот факт, что рисунки на диске не имеют сколь-нибудь четкого соответствия в других письменностях и очень мало напоминают знаки критского рисуночного письма, а также, что количество знаков диска (45) слишком велико для буквенного письма и слишком мало для иероглифического, может указывать на то, что знаки диска не являются образчиком какой-либо письменности и являются фиксацией некой последовательности, на что указывает повторение групп знаков на сторонах А и Б.

      Фестский диск: стороны А и Б

      4.     На обеих сторонах идентичное количество делений (ячеек); сторона А – 31, сторона Б – 30.

      5.     спиральное расположение знаков указывает на солярную символику, которая, в свою очередь, позволяет связать содержание диска с мифом о Минотавре, культом лабриса и почитанием Великой богини, имевшей обширную географию (Реи, Астарты, Кибелы, Деметры, Исиды, Артемиды).

      Можно предположить, что каждый знак обозначает разные типы объектов, совокупность которых, с учетом функциональных различий, позволяет предположить фиксацию элементов некой церемонии.  Использование священных растений, музыкальных инструментов, ритуальных предметов и принесение жертв позволяет предположить, что перед нами символическое изображение религиозной церемонии. Антропоморфные знаки и сельскохозяйственные инструменты указывают на направленность церемонии – культ плодородия или Великой Богини. Отсутствие знаков с изображением плодов и т.п результатов сельскохозяйственной деятельности может рассматриваться как церемония в честь богини плодородия, предшествующая посевным работам.  Повторение знаков на стороне А и Б свидетельствует о последовательности церемонии и участии в ней на разных этапах одних и тех же объектов, т.е четкой структуре, что также можно рассматривать как доказательство сакральности события.


      Знаки фестского диска
       
      Сторона А: 3, 5, 10, 11, 17, 19, 21, 28, 31, 41, 44

      Остановимся на некоторых уникальных знаках стороны А – 3 («верховный жрец»), 5 («раб»), 10 («систр»), 21 («гребень»), 11 («плеть»), 17 («ритуальный нож»), 31 («сокол»).

      «Возвращение богини» непосредственно связано с представлениями о ее «священном браке» с божеством и зачатии дитя, знаменуя весеннее обновление. Такие священные браки богинь природы были важнейшим моментом весенних праздничных обрядов в Вавилоне (Инанна и Таммузи), брак Великой матери хеттов и Деметры и Зевса в Элевсине. Исиды и Осириса в Египте. Учитывая, что поклонение Великой Богине было распространено широко в древнем мире и, соответственно, имели схожие ритуалы поклонения. (На стороне А диска знак «плеть» расположен на условном «входе» и больше нигде не встречается). Знак «раб, пленный» целесообразно рассмотреть сквозь призму мифа о Тесее и Минотавре, т.е как участие в церемонии определенного количества подданных Крита из других регионов (не исключается ритуальный бой с быком). Знак «гребень», возможно символизирует символическое расчесывание волос Великой Богини перед тем, как она (ее изображение) покинет храм (Лабиринт). По аналогии с культами хеттов, которые носили оргиастический характер, на Крите, возможно, практиковалось самооскопление (знак «ритуальный нож») и ритуальные пляски (знак «систр»). Участие верховного жреца (без царской короны), самобичевание и самооскопление жрецов, вкупе с проведением ритуала у статуи божества в сопровождении музыки, возможно, свидетельствует о том, что церемонии, зафиксированные на стороне А, носили внутренний характер и были закрыты для непосвященных. Знак «сокол», который, как известно, в Египте символизировал Гора, сына Исиды и Осириса, который воскресил отца, убитого Сэтом. Важно также понимать, что фараона воспринимали как живое воплощение Гора. Культ Великой Богини Крита (Реи), согласно мифологии, имеет египетские корни в культе Исиды и Осириса и пришел на остров из Финикии (Библ и Тир), испытав, позднее, влияние азиатских (фригийско-колхидских) культов (Кибелы (Гекаты или Артемиды), что отразилось в предании о связи Пасифаи, колхидской принцессы, с быком Посейдона. В Вавилоне весной церемонии посвящали Мардуку в храме Эсагилы. Верховный жрец встречал царя у дверей, но не давал ему войти. Корона, скипетр и прочие царские знаки клали на специальную циновку, а самого коленопреклоненного перед святилищем царя плетью (либо самобичевание) стегал верховный жрец.


       


                                                          Богиня лабиринта (Греция)                                                                Богиня со змеями (Крит)                                                                     Кибела  
      Сторона Б: 5, 15, 16, 20, 22, 30, 36, 42, 43

      Знаки 30 («голова барана»), 20 («кувшин»), 36 («лоза»), 22 («двойная флейта»), 15 («лабрис»), 5 («ребенок») говорят о ключевых моментах, зафиксированных на стороне Б, которые заключались в выносе символов власти (лабрис) и головы барана - символа Хнума, египетского бога плодородия, который при рождении младенца в семье фараона наделял его Ка (жизненной силой). Возможно, эти два знака связаны и имеют отношение к культу младенца-Зевса (знак «ребенок») и участию в церемонии детей? Кроме того, по древнеегипетским представлениям Хнум сотворил человека на гончарном круге (солярный мотив). В Мемфисе поклонялись Ка Аписа, священного быка. Возможно, аналогичное почитание пришло на Крит? Знаки лоза, кувшина и двойной флейты могут свидетельствовать о почитании Диониса, о тесной связи которого с культом Кибелы, вплоть до полного отождествления с обрядами Великой Матери, свидетельствует Еврипид в "Вакханках". Т.о, существует достаточно обоснованное предположение о том, что Дионис соприкасается с культами Великой Матери и Артемиды Эфесской. Элевтера, особое имя, под которым эта Артемида почиталась среди ликиян, может означать Ариадну, которую Овидий называет Либерой.  Оно принадлежит ей как ставшей супругой Диониса на Крите. Дионис присутствует в легендах в качестве одного из врагов амазонок (наряду с Тесеем), преследовавшего их до Эфеса. Быть может представление о враждебности с его стороны можно объяснить обрядами, справлявшимися в его честь в Алее на ежегодном празднике Скирея. Церемонии включали бичевание женщин на алтаре этого бога. В таком обычае можно видеть отголоски оплакивания Осириса в Египте, которое сопровождалось нанесением себе увечий, а Осирис предполагает Аттиса, жреца Азиатской Матери.


      Жрецы и модель ритуальной лодки
      Наличие на обеих сторонах диска упомянутых одинаковое количество раз универсальных знаков 6 (божество), 13 (кипарис), 18 (мотыга), 37 (папирус), 40 (барабаны) и знаков, которые значительно превосходят аналогичное количество на других сторонах – 2 (курет) (14 на стороне А и 5 - на стороне Б), 12 (щит) (15-2), 7 (сосуд в виде женской груди) (3-15) может указывать на ключевые действия или этапы церемонии, в т.ч на то, что значительное преобладание системообразующих знаков 2 и 12  на стороне А указывает на шествие служителей культа Великой Богини во внутренних, закрытых для непосвященных дворах, в то время как знак 7 указывает на совершение массовых возлияний в честь Великой Богини во внешнем дворе, где участвовали рядовые общинники. К наиболее распространенным знакам (встречается более 10 раз) можно отнести знаки 2 (курет – 19 раз), 7 (сосуд – 18), 12 (щит – 17), 18 (мотыга – 10), 23 (колонна – 11), 27 (шкура – 14), 29 (козленок – 11), 35 (платан – 18). Рассмотрим указанные знаки более детально:

      Сочетание знаков 2 и 12 является наиболее распространенным и, не являясь самостоятельным, всегда находится в конце (при «чтении» слева направо) ячейки, т.о возглавляя группу знаков. Можно предположить, что данное сочетание обозначает т.н «куретов», служителей Великой Матери, наличие которых широко засвидетельствовано в древнем мире под разными именами (корибанты, дактили, кабиры, тельхины). Известно, что куреты охраняли новорожденного Зевса от Кроноса, производя шум и потрясая щитами. На стороне А данное сочетание наиболее распространено (9 раз) и его можно рассматривать, как участие служителей культа во внутренней церемонии для «посвященных». Знак 12 (щит) является сакральным предметом, о чем свидетельствуют 7 окружностей по периметру и центру круга. (аналогия с жертвенником из Маллии).  Число 7 в контексте рассматриваемой темы имеет множество аналогий: Гудеа в Месопотамии справлял посвящение своих статуй божеству торжественными церемониями, во время которых на семь дней были прекращаемы занятия, рабы и господа участвовали вместе в празднестве; помимо жертвоприношений, процессий и различных мистических церемоний, в Месопотамии служба сопровождалась музыкой и пением. Употреблялись кимвалы, флейты, 11-ти струнные арфы. Певцов и музыкантов обыкновенно было семь при вавилонском храме; перед посвящением в мистерии Великой Богини необходимо было семь раз осуществить омовение; число афинских юношей и девушек, отправившихся на Крит с Тесеем, составляло также по семь от каждого пола; в древнем Вавилоне семи планетам соответствовали главные божества месопотамского пантеона: Нинурта (Сатурн), Мардук (Юпитер), Нергал (Марс), Шамаш (Солнце), Иштар (Венера), Наб (Меркурий), Син (Луна). (Из таблички библиотека Ассура известно, что в праздник Загмук изображались страсти Бела-Мардука и его конечное торжество. Согласно тексту, Белу задерживают у судилища горы, т.е подземного царства. После пыток и допросов его вводят в гору, где он томится, охраняемый стражами. Вместе с ним уводился и убивался преступник. Жена Бела-Мардука спускается за ним в подземное царство и ищет его. Затем Бел выводится из горы для новой жизни. Этот текст показывает, что миф о Беле-Мардуке соответствует мифу о Таммузе и праздник нового года имел характер мистерий).

      Универсальные знаки 6 (божество), 13 (кипарис), 14 (корзины на коромысле), 18 (с/х орудие), 37 (папирус) и 40 (барабаны) встречаются на обеих сторонах равное количество раз. Их можно соотнести со статуями божества, священными растениями Астарты и Осириса, подношениями даров божеству в сопровождении боя ритуальных барабанов. Знаки 23 (колонна), 24 (паланкин) и 25 (судно) можно объяснить легендой о поисках Исидой гроба Осириса и использованием царем Библа ствола дерева, в котором был заключен саркофаг Осириса для подпорки крыши. Общее количество знаков «колонны» на диске – 11 (5 – на стороне А, 6 – на стороне Б), что, возможно, может служить обозначением переходов внутри дворца, либо количестве зал, где расположены священные колонны. Использование паланкинов для переноса жриц и жрецов, а также ритуальных светильников в форме кораблей (по Апулею) или священных судов для переноса изваяний божеств (Египет) известно с глубокой древности. Можно вспомнить шумерский ритуал молитвы жрецов на особом судне в море и обнаружение глиняных моделей лодок в захоронениях шумеров и египтян.

      В связи с этим представляется не случайным наличие храмовых бассейнов, служивших для омовения в храмах Месопотамии и купален в Кноссе и Фесте.

      Погребальная ладья (Египет)
      Знаки 27 (шкура вола), 29 (голова козленка), 33 (рыба), 45 (ткани) обозначают приношения. Слитки в виде шкуры известны на Крите археологически.

      Металлический слиток в виде шкуры вола (Крит)
      Приношение козленка и рыбы изображено на саркофаге из Агиа Триады. Наличие сакральных подарков в виде тканей может быть обусловлено культом Великой Богини. В этом же контексте можно рассмотреть знаки 7 (сосуд в форме женской груди), символическое изображение голубя (знак 32) (история о пропавших жрицах Исиды, упомянутая Геродотом), 34 (пчела) и 8 (рука справедливости) как символы Исиды-Маат, которые несли участники шествия.

      Наиболее распространенными сочетаниями знаков на обеих сторонах диска являются 40,24 (барабаны и паланкин), 1,13 (бегущий жрец и кипарис), 7,45 (сосуд в форме груди и ткани), 18,23 (мотыга и колонна), 25,27 (судно и шкура вола). Подобное сочетание указывает на шествие во внутреннем и внешнем дворе с использованием барабанов при выносе из дворца паланкина со статуей божества (знак 24 на стороне А встречается один раз и 4 – на стороне Б, что указывает на его участие в открытой, уличной церемонии), приношений молока из сосудов в форме женской груди и тканей божеству наряду с выносом светильников в форме ритуального судна и подношения медных слитков в форме шкуры бока. Наличие знака 23 (колонна) и с/х инструмента (знак 18 – мотыга) позволяют предположить наличие критской вариации культа Исиды и соответствующее ритуальное построение в процессе церемонии. Подкреплением служат знаки 37,35 (папирус/лоза), священные растения Осириса и символы священного брака вернувшейся богини плодородия. На это же указывает сочетание знаков 18,6 (мотыга и божество), встречающихся только на стороне А. На почитание культа быка указывает сочетание знаков 1,28 (бегущий жрец/нога быка) и 26,31 (рог/сокол), где символика Гора (сокол) также выступает в качестве части культа Исиды. Логическим продолжением выглядит сочетание знаков 36 и 6 (платан/божество), символизирующее дерево, под которым Зевс возлег с похищенной им Европой, положив начало династии Миносов. Сочетание знаков 25, 23 и 34 (судно/колонна/пчела) символизируют ритуальные светильники, колонну, внутри которой был заключен гроб Осириса и пчелу, как напоминание о том, что Зевс был вскормлен медом пчел в Диктейской пещере и молоком козы Амалфеи (соседство этих знаков на диске в ячейке А4 стороны А также может свидетельствовать в пользу этой версии).

      «Растительные» знаки 37, 13, 39, 35, 36 и 38, которые встречаются в различных сочетаниях на обеих сторонах диска, можно трактовать как изображения священных растений, присущих различным божествам:

      37 – папирус: Осирис (на голове божества корона из папируса, украшенная страусиными перьями, подобно короне на голове минойского царя из Кносса).

      13 – кипарис: Астарта, Мелькарт, Адонис (по преданию, Астарта родилась под сенью кипариса; ее сын Мелькарт, божество Тира, имел булаву из этого дерева; на Кипре на весенних празднествах в честь Адониса, бога весны финикийцев,возлюбленного Афродиты, проносили ветви кипариса)

      39 – шафран: известно, что торговля шафраном (крокусом) достигла своего пика на Крите во II тыс. до н.э. Шафрановые одежды носил Ясон во время экспедиции в Колхиду. Такжеи известно, что, согласно Гомеру, крокус вырос на месте, где Зевс возлег с Герой, т.е цветки крокуса можно рассматривать как символ «священного брака», что делает его незаменимым участником церемонии.

      35 – платан: согласно мифологии, под платаном Зевс возлег с Европой, матерью Миноса и дочерью Агенора, владыки Тира.

      36 – лоза: символ возвращения женского божества плодородия и последующего священного брака. Ярким примером могут служить празднества в честь брака Тефнут (Хатхор) и Шу и ее возвращения из Нубии. В нем участвовало все население, особенно женщины. В честь богини плясали и пели песни, в изобилии лилось вино и пиво. Существеннейшим моментом праздника было, по-видимому, торжественное шествие, во время которого изображалась встреча богини, после чего шествие возвращалось обратно в храм данного города. В процессии участвовали жрецы и жрицы, несшие культовые статуи и различные предметы ритуала. Другие жрецы несли дары - газелей, украшенных лотосами, сосуды с вином, обвитые виноградными гроздьями, сосуды с пивом, огромные букеты цветов, украшения, диадемы, ткани. Процессию сопровождали хоры жриц, певших хвалебные песни и потрясавших в такт систрами, и жрецов, игравших на флейтах и арфах. В свите Тефнут мы встречаем людей, которые изображали ударявших в бубны веселых божков Бэсов и обезьян, игравших на лирах и призывавших богиню песнями.

      38 – анемон: согласно мифам, возник из слез Афродиты по умершему Адонису, или сам Адонис был превращен в цветок по возвращении из подземного царства.

      Выводы:
      1.                 Обнаружение диска в замаскированном тайнике дворца в Фесте и наличие в ячейках тайника пепла, чернозема и большого количества обгоревших бычьих костей свидетельствует о существовании ритуала, по всей видимости, связанного с культом плодородия.
      2.                 Отсутствие сколь-нибудь четкого соответствия рисунков на диске в других письменностях и весьма незначительная аналогия со знаками критского рисуночного письма, а также несоответствие количества знаков принятым для буквенного и иероглифического письма позволяет предположить, что знаки на диске не являются письменными.
      3.                 Обнаружение в критских дворцах значительного количества печатей и их оттисков на глиняных пробках, запечатывавших сосуды, а также помещения мастерской по производству печатей в Маллии с заготовками печатей из стеатита, слоновой кости и горного хрусталя позволяет предположить критское происхождение диска.
      4.                 На критское происхождение указывает спиральное расположение знаков и солярная форма артефакта как воплощение идеи Лабиринта, типичное для минойской культуры.

                                                                                 Керамический кувшин из Феста                                                                                        Пифос из Старого дворца в Фесте
       
      5.                 Исходя из возможной классификации знаков можно предположить, что каждый знак обозначает разные типы объектов, совокупность которых, с учетом функциональных различий, позволяет предположить фиксацию элементов некой церемонии.  Использование знаков, обозначающих священные растения, музыкальные инструменты, ритуальные предметы и предметы жертвоприношения позволяет предположить, что перед нами символическое изображение религиозной церемонии. Антропоморфные знаки и сельскохозяйственные инструменты указывают на направленность церемонии – культ плодородия или Великой Богини. Отсутствие знаков с изображением плодов и т.п результатов сельскохозяйственной деятельности позволяет определить период ее проведения, как предшествующий посевным работам.  Повторение знаков на стороне А и Б свидетельствует о последовательности церемонии и ее четкой структуре, что также можно рассматривать как доказательство сакральности события.
      6.     Учитывая анализ уникальных знаков диска, можно предположить, что сторона А фестского диска является описанием закрытых ритуальных собраний, происходившей во внутренних центральных дворах, к участию в которых допускались только обитатели дворца. Знаки стороны Б показывают последовательность церемонии, происходившей во дворах, непосредственно связанных с городскими кварталами и открытых для доступа рядовых общинников в дни проведения празднеств при ведущей организационной роли «людей дворца». На центральном дворе разыгрывались самые сложные и загадочные ритуалы минойского культа с участием танцоров, изображавших божественного быка Минотавра, что нашло свое отражение в мифах о Тесее. Символическим отображением участия данников из подвластных Криту земель является знак 4 (пленник). Тесей вошел в состав группы из афинских юношей и девушек, отправившихся на Крит для участия в играх, составной части ритуальной церемонии, посвященной Великой Богине, которая проходила в Лабиринте – храме божества и резиденции критского царя-жреца.

      Театральная площадь Кносса
      7.     Четко зафиксированное количество участников церемонии (7 юношей и 7 девушек), посвящение Тесеем на Делосе статуи Афродиты (Великой Богини) и также исполнение танца, воспроизводящего геометрический узор в виде лабиринта свидетельствует о том, что в Кноссе проходила церемония с четко определенным ритуалом, который был распространенным в древнем мире. В этом контексте следует рассматривать и обнаружение в северо-западном углу кносского дворца орхестры для танцев с нанесенными на ней линиями для танцоров.

      Старый дворец в Фесте. Зрелищная лестница.
      8.                 Знаки с изображением растений, использующихся в культовых целях свидетельствует о проводимой религиозной церемонии в честь возвращения богини плодородия и имеет устойчивые связи в отраженных мифологически культах ритуалах священного брака (Тефнут и Шу, Осирис и Исида). Наличие растений, в проводимой минойцами церемонии, отраженной на диске, имеющих ближневосточные корни в культовых церемониях Финикии (кипарис, платан, анемон) и Древнего Египта (папирус, лоза) может свидетельствовать о большом влиянии религиозных традиций Ближнего Востока на формирование культа поклонения Великой Матери Крита.
      9.                 Представляется возможным связать в единое целое предание о похищении Европы из Тира быком-Зевсом, битве Тесея с Минотавром, строительстве Лабиринта Дедалом, странствиях Ио в образе коровы и почитание Баалат-Гебал в Библе. Культ Великой Богини Крита (Реи), согласно мифологии, имеет египетские корни в культе Исиды и Осириса и пришел на остров из Финикии (Библ и Тир), испытав, позднее, влияние азиатских (фригийско-колхидских) культов (Кибелы (Гекаты или Артемиды), что отразилось в предании о связи Пасифаи, колхидской принцессы, с быком Посейдона. Последовало смешение церемониала, результатом чего явилось появление критских куретов, идентичных фригийским корибантам и самофракийским кабирам, как служителям культа Великой Богини. Дмитрий Скепсийский указывал, что почитание Реи на Крите не туземного происхождения и не распространено достаточно, но что таково оно только в Фригии и Троаде. Существование лабиринта на Лемносе можно косвенно подтвердить реконструкцией возможного пути Ариадны и Дедала при бегстве с Крита на Лемнос, где существовали женские мистерии. Об этом говорит упоминание о том, что Ясон, направляясь в Колхиду, посетил Лемнос и нашел там только женщин, которые вышли ему навстречу в военных доспехах и с оружием, которое, как можно предположить, использовалось для военных танцев. Т.о, аргонавты (или Ясон в качестве предводителя) перед посещением Колхиды должны были пройти посвящение в мистерии Великой богини

                                                       Певцы. Сосуд из Агиа Триады                                                                                                                                           Финикийский орнамент 
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       




    • Потопы: споры богов
      By Неметон
      Огигов потоп, произошедший за за 260 лет до Девкалионова потопа (1533г до н.э) мифологически можно соотнести с правлением Инаха, легендарного основателя Аргоса и его сына Форонея. Инах являлся судьей в споре между Герой и Посейдоном за право владения страной, в результате которого Посейдон, по одной из версий, залил наводнением большую часть страны.  Это был период борьбы в Аттике, в которой эпоним потопа Огиг, будучи царем Элевсина, принял сторону титанов в борьбе с Зевсом и олимпийскими богами. Сын Инаха Фороней вытеснил из Арголиды тельхинов, мифических воспитателей Посейдона, владевших, кроме всего прочего, искусством изготовления статуй божеств (Известно, что Пирант, сын Аргоса, внук Форонея, унес статую Геры из грушевого дерева из Аргоса в Тиринф).

      Согласно Диодору Сицилийскому, тельхины, в преддверии потопа, покинули Крит (где именовались куретами) и расселились, частью, на Кипре, Родосе (где ими, по легенде, был воспитан Посейдон) и Ликии, а частью прибыли в Беотию, где, под именем тельхонов, основали храм Афины Тельхинии. На Самофракии известно существование особых жрецов-кабиров, участвоваших в ночных мистериях, которые Геродот относил к пеласгическому культу. По версии Страбона, общее количество куретов равнялось девяти, и они охраняли новорожденного Зевса на Крите. Кроме того, их отождествляли с фригийскими корибантами, предшественниками жрецов Кибелы (Реи), прибывшими из Бактрии или Колхиды. Обращает на себя внимание, что Медея, известная по мифу об аргонавтов, являлась жрицей Гекаты, богини колдовства (возможно фракийского происхождения) и ее дочерью. По одной из версий, Геката являлась дочерью Аристея, царя о. Кеос, отце Актеона (от дочери Кадма Автонои, одной из вакханок, растерзавших царя Фив Пенфея на склонах Киферона), разорванного своими 50 собаками также у Киферона (собаки – священное животное Гекаты) за то, что подглядывал за купающейся Артемидой (Гекатой). Возможно, здесь мы встречаем отголоски таинств, связанных с водой и наличием 50 жрицов и жриц божества, характерных для культа Матери богов. Упоминаемые в мифологии 50 юношей и девушек, отправившимися из Фригии с основателем Трои Илом, 50 сыновей и дочерей Даная и Египта, чей священный брак стал причиной массовой резни в Аргосе, 50 сыновей и дочерей Приама, потомка Ила, 50 сыновей и дочерей Ликаона в Аркадии – звенья одной цепи в повсеместном распространении древнего культа Матери богов.

      Жена Дардана Хриса принесла Дардану в качестве приданого священные изваяния божеств, а Дардан ввел их культ в Самофракии, но держал их истинные имена в тайне, основав сообщество жриц. Его сын Идей священные изваяния с Самофракии принес в Троаду и ввел поклонение Матери богов и ее мистерии. Учитывая, что согласно мифологии, Дардан выходец из Аркадии, то, вероятно, культ Матери богов на Самофракии действительно имел изначально пеласгическое происхождение.

      По совету царя Фригии Ил пошел за коровой и у холма Ата основал город Илион (аналогия с мифом о Кадме и создании Фив), но строить городские укрепления не стал. Когда был обозначен круг, который должен был стать границей города, Ил обратился с молитвой к Зевсу, чтобы тот явил знамение, и на следующее утро увидел перед своим шатром закопанный деревянный предмет, поросший травой – палладий. Ил воздвиг в цитадели храм, куда поместил изваяние, либо палладий упал в храм через отверстие в недостроенной крыше как раз в то место, которое для него готовили, или что после смерти Дардана его перенесли из Дардании в Илион   т.е опять на лицо традиция строительства города вокруг храма со статуей божества-хранителя (это также типично при основании колоний, в частности, финикийцами).
      Согласно мифологии, в период после Огигова потопа наблюдается миграция из района Аргоса в Египет. В первую очередь это касается истории Ио, дочери Иаса, сына Триопа, странствовавшей в образе коровы (спасаясь от преследования Геры) (аналогия с основанием Фив Кадмом и Трои Илом) и зачавшей от Зевса сына Эпафа, основателя Мемфиса. Известно также, что Апис, сына Форонея, отправился в Египет, где он стал Сераписом, т.е объединил в себе черты Аписа (быка) и Исиды, с которой иногда отождествляют Ио. Из Ливии Аргос, сын Форонея, привез ростки пшеницы в Аргос и основал храм Деметры. Т.о, Арголиду из-за потопа покинули не только тельхины, но и представители населения Аргоса. Возможно, Аттика также опустела, т.к согласно мифам, Колен вывел жителей Аттики в Мессению. Данный процесс происходил в течение 260 лет, разделявших Огигов и Девкалионов потоп.
      К моменту начала Девкалионова потопа в Аркадии, царствовал Ликаон, сын Пеласга (автохтонга Аркадии), который оскорбил богов подачей на пиру человеческого мяса, и был наказан Зевсом, наславшим второй потоп, известный, как Девкалионов. Интересна аналогия с Танталом, который подал богам мясо сына Пелопа, и Атрея, сына Пелопа, который подал брату Фиесту мясо его детей. Возможно, этот обычай был широко распространен от Фригии, откуда ведут свой род Пелопиды).
      Современниками происходящих событий стали четыре поколения аргосских царей, среди которых цари Аргоса Форбант, Триоп, Агенор, Кротоп и цари Аттики – Актей, Кекроп, Кранай. Согласно Диодору, Триоп колонизировал Родос, а его сын Агенор явился родоначальником коневодства в Арголиде Дочь его сына Кротопа Псамафа родила от Аполлона сына, который был разорван собаками (как и Актеон), за что Аполлон наслал на Аргос чуму. Современником Форбанта был Актей, тесть Кекропса, современника Триопа. Известно, что он был автохтоном, изображался в облике змея и приносил жертвы богам водой до того, как в обиход вошло вино, т.е до прихода Диониса. Ему приписывают строительство афинского Акрополя. Был судьей спора Посейдона и Афины за обладание Аттикой и первым, кто воздал почести Афине (возможная причина потопа). Кекроп, спасая населения Аттики от карийцев и беотийцев, основал 12-ти градие и первый воздал почести Зевсу как верховному богу, принося в качестве жертвы ячменные лепешки. Ему наследовал Кранай, на дочери которого был женат царь Фермопил Амфиктион, сын Девкалиона.
      После окончания Девкалионова потопа в Арголиду из Египта на 50-ти весельном судне, по пути посетив Родос, ранее колонизированный Триопом, возвращается Данай (правнук Ио). Затем, после прибытия в Арголиду 50 сыновей Эгипта и последовавшей за этим свадебной бойни, мигранты утверждаются на троне Аргоса посредством новой династии. (Существует версия, что Данай и Египт не правнуки Ио, а ее сыновья. В таком случае, это было возвращение вынужденных переселенцев домой, где их земли уже были захвачены пеласгами).

      Геланор (Пеласг), внук Кротопа, передает ему власть в Аргосе. В Аттике Амфитрион сверг Краная и захватил власть. Позднее был изгнан Эрихтонием, воспитанником дочерей Кекропа и Афины. Правнуки Даная (от Абанта (сына его дочери Гипермнестры и Линкея, выжившего сына Египта) и внучки Ликаона) Акрисий и Прет враждовали между собой, но в итоге Прет покинул Арголиду и отплыл в Ликию, откуда вернулся с войском и вынудил Акрисия разделить царство, получив Герейон (храм Геры), Тиринф и Мидею. В этот момент вокруг Тиринфа киклопы (которых привел из Ликии Прет) воздвигли стены. Внук Акрисия Персей, после убийства Медузы-Горгоны, осадил Аргос и когда Прет вышел на крепостную стену, показал ему ее голову. Прет окаменел. Персей становится царем Аргоса.
      Этот период совпадает с правлением Пандиона, сына Эрехтония, в чье царствование в Элевсин прибыла Деметра, а в Фивы – Дионис. Афинский царь Пандион ведет борьбу с царем Фив Лабдаком и его союзниками фракийцами. В материковую Грецию из Азии начинается проникновение культа Диониса, повлекшее за собой противостояние в Орхомене минийском (расправа над дочерями Миния), в Тиринфе (безумие дочерей Прета). Афамант, сын Эола, воспитатель Диониса в Беотии, был изгнан за убийство сына в припадке безумия (насланного Герой) и сын Миния Андрей выделил ему земли у Орхомена (Афамантия). Его дети Фрикс и Гела бежали в Колхиду (видимо из-за внутренних междоусобиц между наследниками). Этот также можно расценить, как сопротивление местных, культов проникновению новых, малоазийских. Стоит отметить, что Дионис, по возвращении из Индии, преследовал амазонок вплоть до Эфеса (часть их бежала на Самос), покровительница которых Артемида часто отождествляется с Гекатой. Во Фригии Рея (Кибела) посвятила его в свои таинства, и он вторгся во Фракию, где царь эдонов Ликург, оказав ему сопротивление, был лишен рассудка Реей и умерщвлен своими соплеменниками. В Орхомене и Тиринфе наблюдались массовые безумства (дочери Миния и Прета) и гибель людей (Пенфей) от рук вакханок. Из Беотии Дионис отплыл на Икарию и затем Наксос, где, будучи захвачен тирренскими пиратами, он встретил Ариадну (дочь царя Крита Миноса), оставленную Тесеем и женился на ней. В Аргосе Персей вначале также воспротивился Дионису, но, в итоге (видимо, опасаясь безумств), поставил храм.

      Персей отправился за головой Медузы Горгоны в период прибытия в Пису Пелопа (участвовал в споре за руку дочери царя Писы Эномая) и царствования в Аргосе своего деда Акрисия. Возвращаясь на о. Серифос (Сериф), где его мать Даная находилась в руках правнука Фрикса Полидекта, в районе Яффы (Средиземное море) он спасает Андромеду от морского чудовища. Возможно, отражает набег народов моря, как и Геракл впоследствии спасет в Трое Гесиону. После смерти Акрисия Персей становится царем Тиринфа, укрепляет Мидею и основывает Микены. Его сыновья Алкей и Сфенел были женаты на дочерях Пелопа.
      Т.о, Геракл вел происхождение от Амфитриона, сына Алкея и Астидамии, дочери Пелопа, с одной стороны, и, с другой, от Алкмены, дочери брата Алкея Электриона и Анаксо, дочери Алкея, т.е являлся потомком Пелопидов и Персеидов. Его родословную можно возвести к фригийскому Танталу и аргосскому Данаю, а через него к Ио. После смерти Персея и Пелопа Сфенел выделил землю Атрею (Мидею), либо Еврисфей оставил Микены для правления, отправляясь в поход в Аттику, где был убит Гиллом, сыном Геракла.
      В правление отца Лабдака (противника царя Афин Пандеона) Полидора, сына основателя Фив Кадма, брата матери Диониса Семелы, с неба упал деревянный чурбак, который он отделал медью и назвал Дионисом Кадмом.  Возможно, что изгнание Полидора было итогом создания культовой статуи Диониса, т.к Пенфей не признавал Диониса богом. Сын Лабдака Лай, изгнанный из Фив узурпаторами Зетом и Амфионом (укрепили Фивы стенами и вратами, названными в честь семи дочерей Амфиона), находит прибежище у Пелопа в Писатиде, куда он переселился из Малой Азии, вытесненный Илом, основателем Трои (при осаде Трои его кости были доставлены из Писы). После смерти Амфиона воцарился в Фивах и позднее был убит Эдипом. Эдип, разгадав загадку Сфинкса, освободил Фивы и стал царем, но потом, за убийство отца, в Фивах разразилась чума, и Эдип покинул город.
      Гераклиды смешались с дорийцами Гестиеотиды (усыновление Гилла царем Эгимием). Несмотря на предупреждение дельфийского оракула не возвращаться в Пелопоннес в течение трех поколений, Гилл вторгся в Пелопоннес и у Истма был убит в бою с царем Аркадии и Тегеи Эхемом, после чего Гераклиды обещали не возвращаться в течение ста лет. (По другой версии, сразу после победы над Еврисфеем Гераклиды встретили войско Атрея. У Истма противники стали станом, и состоялся поединок Гилла и Эхема на границе Мегариды и Коринфики). Эхем -  в списке аргонавтов, т.е смерть Гилла состоялась за два поколения до Троянской войны, в момент похода Ясона в Колхиду за золотым руном и борьбе за власть между Атреем и Фиестом в Микенах (также золотой барашек). Амфитрион был изгнан Сфенелом из Тиринфа за убийство Электриона, отца Алкмены, чьи сыновья погибли в битве с телебоями. Они вели происхождение от Гиппотои, дочери Местора, сына Персея, и Лисидики, дочери Пелопса. От этого союза родился Тафий, чей сын Птерелай (золотой волос на голове) потребовал вернуть Микены и в битве с Электрионом был убит Амфитрионом. Угнанных из Микен коров тафийцы отдали (продали?) в Элиде царю Поликсену (участник Троянской войны), которых Амфитрион потом выкупил. Т.о, смерть Амфитриона наступила в битве с минийцами и после битвы с телебоями (до начала Троянской войны).
      Сыновья царя Фив Эдипа Полиник и Этеокл начали борьбу за власть и Полиник был изгнан. Его тесть Адраст, царь Аргоса, организует поход с целью вернуть ему власть, известный, как «Семеро против Фив». В результате поход заканчивается неудачей и через десять лет организуется так называемый поход «Эпигонов», в результате которого сын Полиника Ферсандр стал царем, а сын Этеокла Лаодамант удалился в Иллирию (как и его предки Кадм и Гармония). Сын Полиника Ферсандр после взятия Фив эпигонами через 10 лет после Похода семерых погиб в начале Троянской войны в Мисии. Его внук Автесион, сын Тесамена, переселился к дорийцам, и его правнучка Аргия родила царю Спарты Аристодаму (гераклиду) близнецов, а правнук Фера основал минийско-спартанскую колонию на Фере.
      Т.о, можно подвести некоторые итоги:
      1. Согласно мифологии, после Огигова потопа наблюдалась миграция из Арголиды в Ливию и Аттики в Мессению. Легенда о странствии Ио в образе коровы отражает предание о распространении культа Исиды в его греческом варианте. Согласно мифу, из Аргоса Ио, преследуемая оводом, насланном Герой, отправилась в Додону (где находилось эпирское святилище Зевса), затем, минуя устье Дуная, через Кавказ и Колхиду, вновь в район фракийского Боспора, откуда на юго-восток, к Тарсу, и далее, на Ближний Восток, в Мидию, Бактрию и, далее, в Индию. Из Индии, минуя юго-запад Аравии, через Баб-эль-Мандебский пролив в Эфиопию и на север, к дельте Нила, в район Мемфиса, где она родила Эпафа (Аписа) и учредила поклонение Деметре (Исиде). Данная греческая версия отражает представление о распространении культа Матери богов, имевшего схожие черты в культе Кибелы (Фригия), Астарта (Финикия), Иштар (Месопотамия), Исида (Египет), Кали (Индия).

      2. С этой версией распространения культа Исиды можно соотнести миф о похищении жриц финикийцами («голубок», по Геродоту) и их последующую локализацию в Додоне (Эпир) и Ливии, где они стали жрицами-прорицательницами Амона (Зевса). (Аргос, сын Форонея, внук Инаха, брат Ио, привез из Ливии ростки пшеницы и построил первый храм Деметры Ливийской). Кроме того, согласно одной из версий мифа, Ио была похищена (либо добровольно взошла на борт судна) финикийцами в Аргосе.
      3. Распространение культа Матери богов сопряжено с преданием об изгнании из Арголиды тельхинов Форонеем в момент утверждения культа критской богини Геры. Сами тельхины славились как мастера по созданию изображений божеств (Пирант, сын Аргоса, внук Форонея, унес статую Геры из грушевого дерева из Аргоса в Тиринф). Ведут свою родословную с Родоса, где, по преданию, они воспитали Посейдона (как куреты - Зевса на Крите). Перед угрозой потопа, о которой их предупредила Артемида (Геката), они расселились в Беотии, Ликии, Сикионе и Орхомене, где в образе собак растерзали Актеона (уже в качестве служителей Артемиды-Гекаты).
      4. Количество собак (тельхинов, т.е мужчин-жрецов), растерзавших, Актеона (50), по-видимому, имеет отношение к количеству служителей культа противоположного пола Матери богов и часто упоминается в мифах. Данай, потомок Ио, прибыл из Египта с 50 дочерьми (позже в Аргос прибыли 50 сыновей Египта). Приам, царь Трои периода Троянской войны имел, согласно преданию, 50 сыновей и дочерей; Ил, выиграл на состязании во Фригии 50 юношей и девушек и затем основал Илион, ставший с Дарданией частью Трои; царь Аркадии Ликаон также имел 50 сыновей и дочерей. Т.о, культ Матери богов (Деметры-Исиды) можно локализовать в Арголиде, Аркадии и Троаде. В Малой Азии, по-видимому, культ Матери богов смешался с культом фригийской Кибелы, схожей с культом Гекаты (греч. Артемиды, возможно, имевшей фракийское происхождение), вероятно, восточного происхождения (Колхида, Бактрия) и породил фригийских корибантов, выполнявших схожие с родосскими тельхинами, критскими куретами и самофракийскими кабирами функции.
      5. Самофракийские мистерии кабиров, которые Геродот относил к пеласгическим, имеют аркадийские корни (переселение Дардана из Аркадии после Девкалионова потопа и перенос священных изваяний Идеем в Трою). Существенным отличием самофракийских мистерий является наличие на острове служительниц культа исключительно женского пола (установлено Дарданом). Мужчины могли пройти только инициацию мистерий (Орфей), но после этого покидали остров (возможно, аналогия с высадкой на Лемносе аргонавтов, где проживали только женщины). Можно предположить наличие целой сети святилищ на островах Эгейского моря.
      6. Путешествие Ио в образе коровы и основание Фив Кадмом и Трои Илом, которые также шли в след за коровой (Фтия, Мисия), свидетельствует, на наш взгляд, о распространении культа Матери Богов в Беотии и Троаде, а также наличии аналогий в организации храма (падение палладия в Трое во времена Ила и деревянного чурбака в Фивах, позднее преобразованного сыном Кадма Полидором в Диониса Кадма).
      7. Упоминание подношения в Микенах Атреем Фиесту мяса его сыновей позволяет провести аналогию с подношением мяса убитого Пелопа его отцом Танталом на пиру богов, как и Ликаоном в Аркадии. Возможно, обычай ритуального убийства царского ребенка имел место и в среде пеласгов (Аркадия) и Фригии (Пелопиды). Борьба за золотого баРФа в Микенах между Пелопидами и путешествие из Иолка Ясона за золотым руном в Колхиду можно трактовать, как борьбу за символ власти в форме (возможно, скипетра с навершием в виде головы барана, т.е связанного с культом плодородия домашнего скота и символизировал сакральную силу вождя, «превращал его власть-силу во власть-авторитет». (Возможно, что значение бараньеголового скипетра имеет отношение к культу Пта (верховного бога Мемфиса) или связано с богом хеттов Телепином, перед которым воздвигнута ель со свешивающейся шкурой овцы (аналогия с золотым руном и рощей, где оно находилось).
      8. Мифы свидетельствуют о сопротивлении автохтонного населения Аттики (Кекроп) проникновению племен из Беотии (Амфитрион) после Девкалионова потопа и дальнейшем их изгнании (Эрехтоний). В Арголиде и Микенах в результате междоусобной борьбы власть переходит к Персеидам, тесно связанными родственными браками с прибывшими из Малой Азии Пелопидами, вытесненными Илом и изначально осевшими в Элиде. После утверждения власти Атридов в Микенах и Спарте, Агамемнон попытался вернуть себе земли своих предков в Троаде либо просто разрушить ее экономическое могущество, которое не смогло подорвать даже нашествие «народов моря» и последующее разрушение Трои экспедицией Геракла (похищение Гесионы, троянской Астарты).
      9. Проникновение в материковую Грецию культа Диониса, сросшегося во Фригии с культом Кибелы (Реи), сопровождалось активным сопротивлением в Орхомене (изгнание Афаманта), Тиринфе (безумие дочерей Прета), Аргосе (сопротивление Персея) и Фивах, где оно приняло особо жесткие формы (гибель Пинфея и изгнание сына Кадма Полидора, за то, что оковал медью деревянный чурбак, упавший с небес, назвав его Дионисом Кадмом).
      10. Эпизод с разгадкой Эдипом загадки сфинкса в Фивах можно трактовать, как борьбу с малоазийскими захватчиками, возможно карийцами. (Сфинкс – известный малоазиатский мотив, типичный для хеттского искусства). Последовавшие после смерти Эдипа междоусобица его сыновей Этеокла и Полиника вовлекла в противостояние царя Аргоса Адраста, закончившееся неудачным походом «семерых против Фив» и последующим походом эпигонов. Терсандр, сын Полиника, став царем Фив, гибнет в Мисии в самом начале Троянской войны. Известно, что Фивы поразила чума, которая трактуется мифологически, как наказание за инцест Эдипа и его матери Иокасты. Продвижение Гераклидов в Пелопоннес также остановила чума, и они были вынуждены вернуться в Фессалию, откуда Гилл отправился в свой последний поход. Убивший Гилла Эхем, бывший частью войска Атрея (после гибели Еврисфея), значится в списке аргонавтов. Т.о смерть Гилла наступила до похода аргонавтов в период утверждения в Микенах власти Атрея и по времени совпадает со смертью Эдипа и началом борьбы за власть в Фивах.

    • Ярыгин В. В. Джеймс Блейн
      By Saygo
      Ярыгин В. В. Джеймс Блейн // Вопросы истории. - 2018. - № 6. - С. 26-37.
      В работе представлена биография известного американского политика второй половины XIX в. Джеймса Блейна. Он долгое время являлся лидером Республиканской партии, три срока подряд был спикером палаты представителей и занимал пост госсекретаря в администрациях трех президентов: Дж. Гарфилда, Ч. Артура и Б. Гаррисона. Блейн — один из главных идеологов американской экспансии конца XIX века.
      Вторая половина XIX в. — время не самых ярких политических деятелей в США, в особенности хозяев Белого дома. Это эпоха всевластия «партийных машин» и партийных функционеров, обеспечивавших нормальную и бесперебойную работа данных конструкций американской двухпартийной системы периода «Позолоченного века». Но, как известно, из каждого правила есть исключение. Таким исключением стал лидер республиканцев в 1870—1880-х гг. Джеймс Блейн. Основатель г. Санкт-Петербурга во Флориде, русский предприниматель П. А. Дементьев, писавший свои очерки о жизни в США под псевдонимом «Тверской» и трижды встречавшийся с Блейном, так отзывался нем: «Ни один человек, нигде, никогда не производил на меня ничего подобного тому впечатлению, которое произвел этот последний великий представитель великой американской республики. Его ресурсы по всем отраслям человеческого знания были неисчерпаемы — и он умел так группировать факты и так освещать их своим нескончаемым остроумием, что превосходство его натуры чувствовалось собеседником от первого до последнего слова»1.
      Джеймс Гиллеспи Блейн родился в Браунсвилле (штат Пенсильвания) 31 января 1830 года. Он был третьим ребенком. Семья жила в относительном комфорте. Мать — Мария-Луиза Гиллеспи — была убежденной католичкой, как и ее предки. Ее дед был иммигрантом-католиком из Ирландии, прибывшим под конец войны за независимость. В 1787 г. он купил кусок земли в местечке «Индейский Холм» в Западном Браунсвилле на западе Пенсильвании2. Отец будущего политика — Эфраим Ллойд Блейн — придерживался пресвитерианской веры, был бизнесменом и зажиточным землевладельцем, а по политическим убеждениям — вигом.
      Как писал один из биографов Джеймса Блейна, уже в возрасте восьми лет он прочитал биографию Наполеона Уолтера Скотта, а в девять — всего Плутарха3. Получив домашнее образование, юный Джеймс в 1843 г. поступил в Вашингтонский колледж в родном штате и в 17 лет закончил обучение. По свидетельствам его одноклассника Александра Гоу, Блейн был «мальчиком с приятными манерами и речью, действительно популярным среди студентов и в обществе. Он был больше ученый, чем студент. Обладая острым умом и выдающейся памятью, он был способен легко схватывать и держать в памяти столько, сколько у других получалось с трудом»4. Уже в то время у Блейна проявились задатки политика. У него была прирожденная склонность к ведению дебатов и выступлениям перед публикой.
      В возрасте 18 лет, после окончания колледжа, будущий политик стал преподавателем военной академии в Блю-Лик-Спрингс (штат Кентукки). Тогда же он познакомился со своей будущей женой — Гарриет Стэнвуд. Блейн с перерывами работал в академии до 1852 г., после чего переехал с женой в Филадельфию и начал изучать юриспруденцию. Год спустя начинающий юрист получил предложение стать редактором и совладельцем выходившей в Огасте (штат Мэн) газеты «Kennebek Journal». В 1854 г. Блэйн уже работал редактором не толь­ко в этом еженедельном печатном издании, являвшемся рупором партии вигов, но и в «Portland Advertiser»5.
      После распада вигов в 1856 г. Блейн примкнул к недавно появившейся Республиканской партии и, по признанию губернатора штата, стал «ведущей силой» на ее собраниях6. Будучи редактором, он активно продвигал новое политическое объединение в печати.
      Летом того же 1856 г. на митинге в Личфилде (штат Мэн) он произнес зажигательную речь в поддержку Джона Фремонта — первого кандидата в президенты от Республиканской партии — которого демократы обвиняли в том, что он, «секционный (региональный. — В. Я.) кандидат, стоит на антирабовладельческой платформе, и чье избрание голосами северян разрушит Союз»7. В своей речи начинающий политик обрушился с критикой на соглашательскую политику федерального правительства по отношению к «особому институту» и плантаторам Юга: «У них (правительства. — В.Я.) нет намерений препятствовать распространению рабства в штатах, у них нет намерений препятствовать рабству повсюду; кроме тех территорий, на которых оно было запрещено Томасом Джефферсоном и Отцами-основателями» 8. Хотя, как он сам потом утверждал, тогда «антирабовладельческое движение на Севере было не настолько сильным, как движение в защиту рабства на Юге»9.
      В 1858 г. в Иллинойсе во время кампании демократа Стивена Дугласа завязалось личное знакомство между Блейном и А. Линкольном. В то время на страницах своих публикаций Блейн предсказывал, что Линкольн потерпит поражение от Дугласа в гонке за место в сенате, но зато сможет победить его на президентских выборах 1860 года10.
      Осенью того же года в возрасте 28 лет Блейн был избран в палату представителей штата Мэн, а затем переизбран в 1859, 1860 и 1861 годах. В начале третьего срока Блейн уже был спикером нижней палаты законодательного собрания штата. Карьера постепенно вела молодого республиканца вверх по партийной лестнице. В 1859 г. глава республиканского комитета штата Мэн и по совместительству партнер Блейна по работе в «Kennebek Journal» Джон Стивенс подал в отставку со своего партийного поста. Блейн занял его место и оставался главой комитета штата до 1881 года.
      В мае 1860 г. Блейн и Стивенс приехали в Чикаго на партийный съезд республиканцев, на котором произошло выдвижение Линкольна. Первый — как независимый наблюдатель, второй — как делегат от штата Мэн. Стивенс поддерживал кандидатуру Уильяма Сьюарда — будущего госсекретаря в администрациях Линкольна и Э. Джонсона. Блейн же считал Линкольна лучшей кандидатурой, поскольку тот был далек от политического радикализма.
      В 1862 г. Джеймс Блейн был впервые избран в палату представителей от округа Кеннебек (штат Мэн). Пока шла гражданская война, политик твердо отвергал любой компромисс, связанный с возможностью выхода отдельных штатов из состава Союза: «Наша большая задача — подавить мятеж, быстро, эффективно, окончательно»11. Блейн в своей речи заявил, что «мы получили право конфисковать имущество и освободить рабов мятежников»12. Однако в вопросе о предоставлении им гражданских прав Блейн тогда не был столь категоричен и не одобрял инициативу радикальных республиканцев. Он считал, что с рабством необходимо покончить в любом случае, но с предоставлением чернокожему населению одинаковых прав с белыми нужно повременить.
      Молодой конгрессмен сразу уверено проявил себя на депутатском поприще. Выражение «Человек из штата Мэн» (“The Man from Main”. — В. Я.) стало широко известно13. Блейн поддерживал политику Реконструкции Юга, проводимую президентом Эндрю Джонсоном, но в то же время считал, что не стоит слишком унижать бывших мятежников. В январе 1868 г. он представил в Конгресс резолюцию, которая была направлена в Комитет по Реконструкции и позднее стала основой XIV поправки к Конституции14.
      Начиная со своего первого срока в нижней палате Конгресса, Джеймс Блейн показал себя сторонником высоких таможенных пошлин и защиты национальной промышленности, мотивируя это «сохранением нашего национального кредита»15. Такая позиция была обычной для политика с северо-востока страны — данный регион США в XIX в. являлся наиболее промышленно развитым.
      В 60-х гг. XIX в. внутри Республиканской партии образовались две крупные фракции: так называемые «стойкие» (“stalwarts”) и «полукровки» (“half-breed”). «Стойкие» считали себя наследниками радикальных республиканцев, в то время как «полукровки» представляли более либеральное крыло партии. Эти группировки просуществовали примерно до конца 1880-х годов. Как правило, данное фракционное разделение базировалось больше на личной лояльности по отношению к тому или иному влиятельному политику, нежели на каких-либо четких политических принципах, хотя между «стойкими» и «полукровками» имели место противоречия в вопросах о реформе гражданской службы или политике в отношении Южных штатов.
      Лидером «полукровок» стал Блейн, хотя, по свидетельству американского исследователя А. Пискина, сам он не называл так своих сторонников16. Помимо него в эту партийную группу в свое время входили президенты Разерфорд Хейс, Джеймс Гарфилд, Бенджамин Гаррисон, а также такие видные сенаторы, как Джон Шерман (Огайо) и Джордж Хоар (Массачусетс). В 1866 г. между Блейном и лидером «стойких» Роско Конклингом произошло столкновение. Поводом к нему послужила скоропостижная смерть конгрессмена Генри Уинтера Дэвиса 30 декабря 1865 г., который был неформальным главой республиканцев в палате представителей. Именно за право занять его место и началась персональная борьба между Конклингом и Блейном. В одной из речей в палате представителей Блейн назвал Конклинга «напыщенным индюком»17. В результате противостояния будущий госсекретарь повысил свой авторитет среди республиканцев как парламентарий и оратор. Но личные отношения между двумя политиками испортились навсегда — они стали не просто политическими противниками, но и личными врагами.
      В 1869 г. Блейн стал спикером нижней палаты Конгресса. Он был на тот момент одним из самых молодых людей, когда-либо занимавших этот пост (39 лет) и оставался спикером пока его не сменил демократ Майкл Керр из Индианы в 1875 году. До него только два политика занимали пост спикера палаты представителей три срока подряд: Генри Клей (1811—1817) и Шайлер Колфакс (1863—1867).
      В декабре 1875 г. политик вынес на рассмотрение поправку к федеральной Конституции по дальнейшему разделению церкви и государства. Блейн исходил из того, что первая поправка к Конституции, гарантировавшая свободу вероисповедания, касалась полномочий федерального правительства, но не штатов. Инициатива была вызвана тем, что в 1871 г. католики подали петицию по изъятию протестантской Библии из школ Нью-Йорка18. Поправка имела два основных положения и предусматривала, что никакой штат не имеет права принимать законы в пользу какой-либо религии или препятствовать свободному вероисповеданию. Также запрещалось использование общественных фондов и земель школами и государственное субсидирование религиозного образования. Предложение бывшего спикера успешно прошло голосование в нижней палате, но не смогло набрать необходимые две трети голосов в сенате.
      После ухода с поста спикера палаты представителей в марте 1875 г. честолюбивый сорокапятилетний Джеймс Блейн был уже фигурой общенационального масштаба. Обладая личной харизмой и магнетизмом, как политический оратор, он стал в глазах публики «мистером Республиканцем». Многие в партии верили, что Блейн предназначен для того, чтобы сместить Гранта в Белом доме. Он ратовал за жесткий контроль со стороны исполнительной власти над внешней политикой19, а за интеллект и личные качества получил прозвище «Рыцарь с султаном».
      В 1876 г. легислатура штата Мэн избрала Джеймса Блейна сенатором. На съезде Республиканской партии он был фаворитом на номинирование в кандидаты в президенты, поскольку большинство партии было против выдвижения президента Гранта на третий срок из-за скандалов, связанных с его администрацией. Блейн же был известен как умеренный политик, дистанцировался от радикальных республиканцев и администрации Гранта. К тому же Блейн не пускался в воспоминая о гражданской войне — он не прибегал к этой излюбленной технике радикалов для возбуждения избирателей Севера20. Но в то же время он высказался категорически против амнистии в отношении оставшихся лидеров Конфедерации, включая Джэфферсона Дэвиса — соответствующий билль демократы пытались провести в палате представителей в 1876 году. Блейн возлагал на Дэвиса персональную ответственность за существование концлагеря для пленных солдат Союза в Андерсонвилле (штат Джорджия) во время гражданской войны, называя его «непосредственным автором, сознательно, умышленно виновным в великом преступлении Андерсонвилля»21.
      Однако такому перспективному политику с, казалось бы, безупречной репутацией пришлось оставить президентскую кампанию 1876 г. — партия на съезде в Чикаго, состоявшемся 14—16 июня, предпочла кандидатуру Разерфорда Хейса — губернатора Огайо. Основной причиной неудачи Блейна стал скандал, связанный с взяткой. Ходили слухи, что в 1869 г. железнодорожная компания «Union Pacific Railroad» заплатила ему 64 тыс. долл, за долговые обязательства «Little Rock and Fort Smith Railroad», которые стоили значительно меньше указанной суммы. Помимо этого, используя свое положение спикера нижней палаты, Блейн обеспечил земельный грант для «Little Rock and Fort Smith Railroad».
      Сенатор отвергал все обвинения, заявляя, что только однажды имел дело с ценными бумагами вышеуказанной железнодорожной компании и прогорел на этом. Демократы требовали расследования Конгресса по данному делу. Блейн пытался оправдаться в палате представителей, но копии его писем к Уоррену Фишеру — подрядчику «Little Rock and Fort Smith Railroad» — доказывали его связь с железнодорожниками. Письма были предоставлены недовольным клерком компании Джеймсом Маллиганом. Протоколы расследования получили огласку в прессе. Этот скандал стоил Джеймсу Блейну номинации на партийных съездах 1876 и 1880 гг. и остался несмываемым пятном на его биографии.
      В верхней палате Конгресса он проявил себя убежденным сторонником золотого стандарта и твердой валюты, выступая против принятия билля Бленда-Эллисона 1878 г., который восстанавливал обращение серебряных долларов в США. Сенатор не верил, что свободная чеканка подобных монет будет полезна для экономики страны, ссылаясь при этом на опыт европейских стран. Блейн доказывал, что это приведет к вымыванию золота из казначейства.
      Как и большинство республиканцев, он поддерживал политику высоких тарифных ставок, считая, что те предупреждают монополизм среди капиталистов, обеспечивают достойную заработную плату рабочим и защищают потребителей от проблем экспорта22. Блейн показал себя как сторонник ограничения ввоза в Америку китайских законтрактованных рабочих, считая, что они не «американизируются»23. Он сравнивал их с рабами и утверждал, что использование дешевого труда китайцев подрывает положение американских рабочих. В то же время политик являлся приверженцем американской военной и торговой экспансии, направленной на Азиатско-Тихоокеанский регион и Карибский бассейн.
      Во время президентской кампании 1880 г. среди Республиканской партии оформилось движение за выдвижение Гранта на третий срок. Бывшего президента — героя войны — поддерживали «стойкие» республиканцы, в частности, такие партийные боссы, как Роско Конклинг и Томас Платт (Нью-Йорк), Дон Кэмерон (Пенсильвания) и Джон Логан (Иллинойс). Фаворитами партийного съезда в Чикаго являлись Джеймс Блейн, Улисс Грант и Джон Шерман — бывший сенатор из Огайо, министр финансов в администрации Р. Хейса и брат прославленного генерала армии северян Уильяма Текумсе Шермана. Но делегаты снова сделали ставку на «темную лошадку» — компромиссного кандидата, который устраивал большинство видных партийных функционеров. Таким кандидатом стал член палаты представителей от Огайо — Джеймс Гарфилд.
      4 марта 1881 г. Блейн занял пост государственного секретаря в администрации Дж. Гарфилда, внешняя политика которого имела два основных направления: принести мир и не допускать войн в будущем в Северной и Южной Америке; культивировать торговые отношение со всеми американскими странами, чтобы увеличить экспорт Соединенных Штатов24. Его концепция общей торговли между всеми нациями Западного полушария вызвала серьезное увеличение товарооборота между Южной и Северной Америкой. Заняв пост главы американского МИД, Блейн занялся подготовкой Панамериканской конференции, чтобы уже в ходе переговоров с представителями стран Латинской Америки попытаться юридически закрепить проникновение капитала из Соединенных Штатов в Южное полушарие.
      Но проработал в должности госсекретаря Блейн лишь до декабря 1881 года. Причиной этого стало покушение на президента, осуществленное 2 июля 1881 года. После смерти Гарфилда 19 сентября того же года к присяге был приведен вице-президент Честер Артур, который был представителем фракции «стойких» в Республиканской партии и ставленником старого врага Блейна — Р. Конклинга. Он отправил главу внешнеполитического ведомства в отставку. Уйдя из политики, бывший госсекретарь опубликовал речь, произнесенную 27 февраля 1882 г. в палате представителей в честь погибшего президента, которого оценил как «парламентария и оратора самого высокого ранга»25.
      Временно оказавшись не у дел, Блейн начал писать книгу под названием «20 лет Конгресса: от Линкольна до Гарфилда», являющеюся не столько мемуарами опытного политика, сколько историческим трудом. Он решительно отказался баллотироваться в законодательный орган США по причине пошатнувшегося здоровья. Перейдя в положение частного лица, проводил время, занимаясь литературной деятельностью и следя за обустройством нового дома в Вашингтоне.
      Но республиканцы не могли пренебречь таким политическим тяжеловесом, как сенатор от штата Мэн, поскольку Ч. Артур практически не имел шансов на переизбрание. Положение «слонов» было настолько отчаянное, что кандидатуру бывшего госсекретаря поддержал даже его политический противник из фракции «стойких» — влиятельный нью-йоркский сенатор Т. Платт. Этим решением он «ошарашил до потери дара речи»26 лидера фракции Р. Конклинга.
      Съезд Республиканской партии открылся 5 июня 1884 г. в Чикаго. На следующий день, после четырех кругов голосования Блейн получил 541 голос делегатов. Утверждение оказалось единогласным и было встречено с большим энтузиазмом. Заседание перенесли на вечер, генерал Джон Логан из Иллинойса был выбран кандидатом в вице-президенты за один круг голосования, получив 779 голосов27. Президент Артур в телеграмме заверил Блейна, как новоизбранного кандидата от «Великой старой партии», в своей «искренней и сердечной поддержке»28.
      В письме, адресованном Республиканскому комитету по случаю одобрения свое кандидатуры, политик в очередной раз заявил о приверженности доктрине американского протекционизма, которая стала лейтмотивом всего послания. Блейн связывал напрямую экономическое процветание Соединенных Штатов после гражданской войны с принятием высоких таможенных пошлин.
      Он уверял американских рабочих, что Республиканская партия будет защищать их интересы, борясь с «нечестной конкуренцией со стороны законтрактованных рабочих из Китая»29 и европейских иммигрантов. В области внешней политики Блейн выразил намерение продолжить курс президента Гарфилда на мирное сосуществование стран Западного полушария. Не обошел кандидат стороной и проблему мормонов на территории Юты: он требовал ограничения политических прав для представителей этой религии, заявляя, что «полигамия никогда не получит официального разрешения со стороны общества»30.
      Оба кандидата от главных американских партий в 1884 г. стали фигурантами громких скандалов. И если Гроверу Кливленду удалось довольно успешно погасить шумиху, связанную с вопросом об отцовстве, то у Блейна дела обстояли несколько хуже. Один из его сторонников — нью-йоркский пресвитерианский священник Сэмюэл Берчард — опрометчиво назвал Демократическую партию партией «Рома, Романизма (католицизма. — В.Я.) и Мятежа». В сущности, связывание католицизма («Романизма») с пьяницами и сецессионистами являлось серьезным и не имевшим оправдания выпадом в адрес нью-йоркских ирландцев и католиков по всей стране. Это все не было новым явлением: Гарфилд в письме в 1876 г. назвал Демократическую партию партией «Мятежа, Католицизма и виски». Но Блейн не сделал ничего, чтобы дистанцироваться от этого высказывания31. Результатом такого поведения стала потеря республиканцами голосов ирландской диаспоры и католиков.
      Помимо этого, во время президентской гонки на газетных полосах снова всплыл скандал со спекуляциями ценными бумагами железнодорожной компании в 1876 году32. На кандидата от Республиканской партии опять посыпались обвинения в коррупции. Среди политических оппонентов республиканцев был популярен стишок: «Блейн! Блейн! Джеймс Г. Блейн! Континентальный лжец из штата Мэн!»
      Журнал «Harper’s Weekly» в карикатурах изображал Блейна вместе с Уильямом Твидом — известным демократическим боссом-коррупционером из Нью-Йорка, осужденным за многомиллионные хищения из городской казны33.
      Президентские выборы Блейн Кливленду проиграл, набрав 4 млн 850 тыс. голосов избирателей и 182 голоса в коллегии выборщиков34. После этого он решил снова удалиться от общественной жизни и заняться написанием второго тома своей книги. Во время президентской кампании 1888 г. Блейн находился в Европе и в письме сообщил о самоотводе. Американский «железный король» Эндрю Карнеги, будучи в Шотландии, отправил послание Республиканскому комитету: «Слишком поздно. Блейн непреклонен. Берите Гаррисона»35. На этот раз республиканцам удалось взять реванш, и президентом стала очередная «темная лошадка» — бывший сенатор от Индианы Бенджамин Гаррисон.
      17 января 1889 г. телеграммой новоизбранный глава государства предложил Блейну во второй раз занять пост госсекретаря США. Спустя четыре дня тот отправил президенту положительный ответ36. Блейн, как глава внешнеполитического ведомства, рекомендовал президенту назначить знаменитого бывшего раба Фредерика Дугласа дипломатом в Гаити, где тот проработал до июля 1891 года.
      Безусловно, госсекретарь являлся самым опытным и известным политиком федерального уровня в администрации Гаррисона. К концу 1880-х гг. он уже несколько отошел от своих позиций непоколебимого протекциониста, по крайней мере, по отношению к странам западного полушария. В частности, в декабре 1887 г. он заявил, что «поддерживает идею аннулировать пошлины на табак»37.
      В последние десятилетия XIX в. США все настойчивее заявляли о себе, как о «великой державе», претендующей на экспансию. В августе 1891 г. Блейн писал президенту о необходимости аннексии Гавайев, Кубы и Пуэрто-Рико38. В стране широкое распространение получила идеология панамериканизма, согласно которой все страны Западного полушария должны на международной арене находиться под эгидой Соединенных Штатов. И второй срок пребывания Джеймса Блейна на посту главы американского МИД прошел в работе над воплощением этих идей. Именно из-за приверженности идеям панамериканизма сенатор Т. Платт назвал его «американским Бисмарком»39.
      Одной из первых попыток проникновения в Тихоокеанский регион стало разделение протектората над архипелагом Самоа между Германий, США и Великобританией на Берлинской конференции в 1889 году. Блейн инструктировал делегацию отстаивать американские интересы в Самоа — США имели военную базу на острове Паго Паго с 1878 года40.
      Главным достижением госсекретаря на международной арене стал созыв в октябре 1889 г. I Панамериканской конференции, в которой приняли участие все государства Нового Света, кроме Доминиканской республики. Помимо того, что на конференции США захотели закрепить за собой роль арбитра в международных делах, госсекретарь Блейн предложил создать Межамериканский таможенный союз41. Но, как показал ход дискуссии на самой конференции, страны Латинской Америки не были настроены переходить под защиту «Большого брата» в лице Соединенных Штатов ни в экономическом, ни, тем более, в политическом плане. Делегаты высказывали опасения относительно торговых отношений со странами Старого Света, в первую очередь с Великобританией. Переговоры продолжались до апреля 1890 года. В конечном счете представители 17 латиноамериканских государств и США создали международный альянс, ныне именуемый Организация Американских Государств (ОАГ), задачей которого было содействие торгово-экономическим связям между Латинской Америкой и Соединенными Штатами. Несмотря на то, что председательствовавший на конференции Блейн в заключительной речи высокопарно сравнил подписанные соглашения с «Великой Хартией Вольностей»42, реальные результаты американской дипломатии на конференции были много скромнее.
      Внешняя политика Белого дома в начале 1890-х гг. была направлена не только в сторону Латинской Америки и Тихого Океана. Противостояние между фритредом, олицетворением которого считалась Великобритания, и американским протекционизмом вышло на новый уровень в связи с принятием администрацией президента Гаррисона рекордно протекционистского тарифа Мак-Кинли в 1890 году.
      В том же году между госсекретарем США Джеймсом Блейном и премьер-министром Великобритании Уильямом Гладстоном, которого американский политик назвал «главным защитником фритреда в интересах промышленности Великобритании»43, завязалась эпистолярная «дуэль», ставшая достоянием общественности. Конгрессмен-демократ из Техаса Роджер Миллс, известный своей приверженностью к фритреду, справедливо отметил, что это был «не вопрос между странами, а между системами»44.
      Гладстон отстаивал доктрину свободной торговли. Отвечая ему, Блейн писал, что «американцы уже получали уроки депрессии в собственном производстве, которые совпадали с периодами благополучия Англии в торговых отношениях с Соединенными Штатами. С одним исключением: они совпадали по времени с принятием Конгрессом фритредерского тарифа»45. Глава внешнеполитического ведомства имел в виду тарифные ставки, принятые в США в 1846, 1833 и 1816 годах. «Трижды, — продолжал Блейн, — фритредерские тарифы вели к промышленной стагнации, финансовым затруднениям и бедственному положению всех классов, добывающих средства к существованию своим трудом»46. Помимо прочего, Блейн доказывал, что идея о свободной торговле в том виде, в котором ее видит Великобритания, невыгодна и неравноправна для США: «Советы мистера Гладстона показывают, что находится глубоко внутри британского мышления: промышленные производства и процессы должны оставаться в Великобритании, а сырье должно покидать Америку. Это старая колониальная идея прошлого столетия, когда учреждение мануфактур на этой стороне океана ревностно сдерживалась британскими политиками и предпринимателями»47.
      Госсекретарь указывал, что введение таможенных пошлин необходимо производить с учетом конкретных условий каждой страны: населения, географического положения, уровня развития экономики, государственного аппарата. Блейн писал, что «ни один здравомыслящий протекционист в Соединенных Штатах не станет утверждать, что для любой страны будет выгодным принятие протекционистской системы»48.
      В отсутствие более значительных политических успехов Блейну оставалось удовлетворяться тем, что периодически возникавшие сложности с рядом стран — в 1890 г. с Англией и Канадой (по поводу прав на охоту на тюленей), в 1891 г. с Италией (в связи с линчеванием в Нью-Орлеане нескольких членов итальянской преступной группировки), в 1891 г. с Чили (по поводу убийства двух и ранения еще 17 американских моряков в Вальпараисо), в 1891 г. с Германией (в связи с ожесточившимся торговым соперничеством на мировом рынке продовольственных товаров) — удавалось в конечном счете разрешать мирным путем. Однако в двух последних случаях дело чуть не дошло до начала военных действий. Давней мечте Блейна аннексировать Гавайские острова в годы администрации Гаррисона не суждено было осуществиться49. Но в ноябре 1891 г. подготовка соглашения об аннексии шла, что подтверждает переписка между президентом и главой внешнеполитического ведомства50.
      Госсекретарь, плохое здоровье которого не было ни для кого секретом, ушел с должности 4 июня 1892 года. Внезапная смерть сына и дочери в 1890 г. и еще одного сына спустя два года окончательно подкосили его. Президент Гаррисон писал, что у него «не остается выбора, кроме как удовлетворить прошение об отставке»51. Преемником Блейна на посту госсекретаря стал его заместитель Джон Фостер — бывший посол в Мексике (1873—1880), России (1880—1881) и Испании (1883—1885). Про нового главу внешнеполитического ведомства США говорили, что ему далеко по части политических талантов до своего бывшего начальника и предшественника.
      Уже после выхода в отставку Блейн в журнале «The North American Review» опубликовал статью, в которой анализировал и критиковал президентскую кампанию республиканцев 1892 года. Разбирая платформы двух основных американских партий, Блейн пришел к выводу, что они были, в сущности, одинаковы. И единственное, что их различало — это проблема тарифов52. Поэтому, по мнению автора, избиратель не видел серьезной разницы между основными положениями программ республиканцев и демократов.
      Здоровье бывшего госсекретаря стремительно ухудшалось, и 27 января 1893 г. Джеймс Блейн скончался у себя дома в Вашингтоне. В знак траура президент Гаррисон постановил в день похорон закрыть все правительственные учреждения в столице и приспустить государственные флаги53. В 1920 г. прах политика был перезахоронен в мемориальном парке г. Огаста (штат Мэн).
      Примечания
      1. ТВЕРСКОЙ П.А. Очерки Сѣверо-Американскихъ Соединенныхъ Штатовъ. СПб. 1895, с. 199.
      2. BLANTZ Т.Е. James Gillespie Blaine, his family, and “Romanism”. — The Catholic Historical Review. 2008, vol. 94, № 4 (Oct. 2008), p. 702.
      3. BRADFORD G. American portraits 1875—1900. N.Y. 1922, p. 117.
      4. Цит. по: BALESTIER C.W. James G. Blaine, a sketch of his life, with a brief record of the life of John A. Logan. N.Y. 1884, p. 13.
      5. A biographical congressional directory with an outline history of the national congress 1774-1911. Washington. 1913, p. 480.
      6. Цит. по: BALESTIER C.W. Op. cit., p. 29.
      7. BLAINE J. Twenty years of Congress: from Lincoln to Garfield. Vol. I. Norwich, Conn. 1884, p. 129.
      8. EJUSD. Political discussions, legislative, diplomatic and popular 1856—1886. Norwich, Conn. 1887, p. 2.
      9. EJUSD. Twenty years of Congress: from Lincoln to Garfield, vol. I, p. 118.
      10. COOPER T.V. Campaign of “84: Biographies of James G. Blaine, the Republican candidate for president, and John A. Logan, the Republican candidate for vice-president, with a description of the leading issues and the proceedings of the national convention. Together with a history of the political parties of the United States: comparisons of platforms on all important questions, and political tables for ready reference. San Francisco, Cal. 1884, p. 30.
      11. Цит. no: BALESTIER C.W. Op. cit., p. 31.
      12. BLAINE J. Political discussions, legislative, diplomatic, and popular 1856—1886, p. 23.
      13. NORTHROPE G.D. Life and public services of Hon. James G. Blaine “The Plumed Knight”. Philadelphia, Pa. 1893, p. 100.
      14. Ibid., p. 89.
      15. Цит. по: Ibid., p. 116.
      16. PESKIN A. Who were Stalwarts? Who were their rivals? Republican factions in the Gilded Age. — Political Science Quarterly. 1984, vol. 99, № 4 (Winter 1984—1985), p. 705.
      17. Цит. по: HAYERS S.M. President-Making in the Gilded Age: The Nominating Conventions of 1876—1900. Jefferson, North Carolina. 2016, p. 6.
      18. GREEN S.K. The Blaine amendment reconsidered. — The American journal of legal history. 1991, vol. 36, N° 1 (Jan. 1992), p. 42.
      19. CRAPOOL E.P. James G. Blaine: architect of empire. Wilmington, Del. 2000, p. 38.
      20. HAYERS S.M. Op. cit., p. 7-8.
      21. BLAINE J. Political discussions, legislative, diplomatic, and popular 1856—1886, p. 154.
      22. The Republican campaign text-book for 1888. Pub. for the Republican National Committee. N.Y. 1888, p. 31.
      23. BLAINE J., VAIL W. The words of James G. Blaine on the issues of the day: embracing selections from his speeches, letters and public writings: also an account of his nomination to the presidency, his letter of acceptance, a list of the delegates to the National Republican Convention of 1884, etc., with a biographical sketch: together with the life and public service of John A. Logan. Boston. 1884, p. 122.
      24. RIDPATH J.C. The life and work of James G. Blaine. Philadelphia. 1893, p. 169—170.
      25. BLAINE J. James A. Garfield. Memorial Address pronounced in the Hall of the Representatives. Washington. 1882, p. 28—29.
      26. PLATT T. The autobiography of Thomas Collier Platt. N.Y. 1910, p. 181.
      27. McCLURE A.K. Our Presidents and how we make them. N.Y. 1900, p. 289.
      28. Цит. no: BLAINE J., VAIL W. Op. cit., p. 260.
      29. Ibid., p. 284.
      30. Ibid., p. 293.
      31. BLANTZ T.E. Op. cit., p. 698.
      32. The daily Cairo bulletin. 1884, July 12, p. 3.; Memphis daily appeal. 1884, August 9, p. 2.; Daily evening bulletin. 1884, August 15, p. 2.; The Abilene reflector. 1884, August 28, p. 3.
      33. Harper’s Weekly. 1884, November 1. URL: elections.harpweek.com/1884/cartoons/ 110184p07225w.jpg; Harper’s Weekly. 1884, September 27. URL: elections.harpweek.com/1884/cartoons/092784p06275w.jpg.
      34. Historical Statistics of the United States: Colonial Times to 1970. Washington. 1975, р. 1073.
      35. Цит. no: RHODES J.F. History of the United States from Hayes to McKinley 1877— 1896. N.Y. 1919, p. 316.
      36. The correspondence between Benjamin Harrison and James G. Blaine 1882—1893. Philadelphia. 1940, p. 43, 49.
      37. Which? Protection, free trade, or revenue reform. A collection of the best articles on both sides of this great national issue, from the most eminent political economists and statesman. Burlington, la. 1888, p. 445.
      38. The correspondence between Benjamin Harrison and James G. Blaine 1882—1893, p. 174.
      39. PLATT T. Op. cit., p. 186.
      40. SPETTER A. Harrison and Blaine: Foreign Policy, 1889—1893. — Indiana Magazine of History. 1969, vol. 65, № 3 (Sept. 1969), p. 226.
      41. ПЕЧАТНОВ B.O., МАНЫКИН A.C. История внешней политики США. М. 2012, с. 82.
      42. BLAINE J. International American Conference. Opening and closing addresses. Washington. 1890, p. 11.
      43. Both sides of the tariff question, by the world’s leading men. With portraits and biographical notices. N.Y. 1890, p. 45.
      44. MILLS R.Q. The Gladstone-Blaine Controversy. — The North American Review. 1890, vol. 150, № 399 (Feb. 1890), p. 10.
      45. Both sides of the tariff question, by the world’s leading men. With portraits and biographical notices, p. 49.
      46. Ibid., p. 54.
      47. Ibid., p. 64.
      48. Ibid., p. 46.
      49. ИВАНЯН Э.А. История США: пособие для вузов. М. 2008, с. 294.
      50. The correspondence between Benjamin Harrison and James G. Blaine 1882—1893, p. 211—212.
      51. Ibid., p. 288.
      52. BLAINE J. The Presidential elections of 1892. — The North American Review, 1892, vol. 155, № 432 (Nov. 1892), p. 524.
      53. Public Papers and Addresses of Benjamin Harrison, Twenty-Third President of the United States. Washington. 1893, p. 270.