Юнусов А. С. Восточное рыцарство (в сравнении с западным)

   (0 отзывов)

Saygo

Литература о рыцарстве столь велика, что сама требует отдельного исследования. Изучено, кажется, все: психология, обучение, обряды посвящения, вооружение, турниры... Но обычно все это связывается с историей средневековой Европы. Изредка делались попытки провести параллели между западноевропейскими рыцарями и японскими самураями. Однако на этом все и кончалось. Между тем сегодня уже существует возможность рассматривать рыцарство не как феномен, характерный только для европейского региона, а как одно из социальных следствий мирового процесса развития феодального строя.

 

Генетически рыцарская кавалерия восходит к панцирной коннице Древнего Востока, известной по античной литературе с III в. до н. э, как катафрактарии (по-греч. катафракта - доспех воина) и сформировавшейся к середине I в. до н. э. Вооружение их состояло из тяжелого доспеха, закрывавшего тело всадника до колен, а иногда до ступней; конического шлема; копья, достигавшего в длину до 4,5 м; меча; порою лука со стрелами. Особенностью катафрактариев являлось то, что зачастую доспехи имели и их лошади1. Приобрести дорогостоящее вооружение могли лишь представители имущих слоев. Не случайно в античной литературе особо подчеркивается, что катафрактарии комплектовались из аристократической части общества2.

 

Несмотря на сугубо внешнее сходство вооружения, ставить знак равенства между античными катафрактариями и средневековыми рыцарями нельзя хотя бы уже потому, что они существовали в разных общественно-экономических формациях. Неодинаковой была и их роль в военной и социальной жизни. Появление катафрактариев стало результатом противоборства с греческой и, особенно, с римской тяжеловооруженной пехотой, а у рыцарей такой необходимости вначале не было. Иными были и их функции, и тактика в сражениях.

 

Для некоторых буржуазных исследователей наличие катафрактариев оказалось достаточным аргументом, чтобы охарактеризовать Парфянское царство как феодальное3. Сходная точка зрения господствовала до 1930-х годов и в части советских работ4. Позднее утвердился иной взгляд на социальную природу и государственную структуру Парфии. Было установлено, что в ее западных областях в I в. рабовладельческие отношения переживали кризис и начался процесс феодализации. Как известно, подавляющая часть специалистов считает, что в странах Южной Европы то же самое происходило в III веке5.

Knight-Iran.JPG
Изображение царя Хосрова II, обнаруженное в гроте Так-и-Бустан
800px-ParthianCataphract.JPG
Парфянский катафракт борется со львом
800px-Ardachir_relief_Firuzabad_1.jpg
Рельеф, изображающий победу Ардашира Папакана над парфянским царем Артабаном V
640px-028_Conrad_Cichorius%2C_Die_Reliefs_der_Traianss%C3%A4ule%2C_Tafel_XXVIII_(Ausschnitt_01).jpg
Сарматские катафракты, бегущие от римской конницы. Рельеф на колонне Траяна
640px-Cernuschi_Museum_20060812_128.jpg
Китайская терракотовая статуэтка, изображающая конного воина. Эпоха династии Северная Вэй

 

Хотя появление катафрактариев было вызвано военной необходимостью, перемены в социально-экономической жизни народов Среднего Востока не могли не коснуться и их. Быстро росло не только военное, но и социальное значение этого рода войск. Однако вплоть до III в. тяжеловооруженная конница составляла меньшинство по сравнению с другими родами войск, особенно с конными лучниками. Это было следствием как слабой маневренности катафрактариев из-за отсутствия стремян и седла с твердой основой, так и того, что главную силу римской армии, с которой катафрактариям приходилось иметь тогда дело, составляла тяжеловооруженная пехота, что определяло их специфическую тактику: они выстраивались на поле боя в линию, образуя своего рода конную фалангу6, опираясь на которую, действовали легковооруженные всадники. На этой стадии сражения катафрактарии служили больше для психологического воздействия на противника7. Действительно, вид сомкнутого строя тяжеловооруженной конницы, закованной с головы до ног в блестящие на солнце доспехи, морально подавлял врагов, а длинные копья в руках катафрактариев не оставляли пехоте надежды на успех.

 

Значение этого рода войск стало быстро расти по мере развития феодальных отношений, в частности вследствие возникновения крупного землевладения, разорения и постепенного закабаления массы свободного крестьянства, в результате чего пехота утрачивала прежнюю роль. На Среднем Востоке этот процесс получил импульс к развитию с возникновением в 224 г. Сасанидской державы. Аммиан Марцеллин отмечал, что в ее войске пехотинцы "несут службу обозных. Вся их масса следует за конницей, как бы обреченная на вечное рабство, не будучи никогда вознаграждаема ни жалованьем, ни какими-либо подачками"8. Перемены коснулись и Римской империи: в ее войске со II в. н. э. возрастает удельный вес конницы, главным образом тяжеловооруженной9. А в IV в. в военном деле произошел поворот, выразившийся в том, что тяжелая конница превратилась в решающую силу на поле боя. Теперь катафрактарии могли в полной мере проявить свои возможности. Стало ощутимым подавляющее превосходство сасанидской тяжеловооруженной конницы.

 

Это превосходство нашло отражение и в военной терминологии. Если в античной литературе для обозначения данного рода войск использовался термин "катафрактарии", то с III в. получает распространение новый - "клибанарий" (по-древнеперс. "защитный доспех")10. А в римском войске катафрактариями стали именовать вспомогательные части, рекрутируемые на Ближнем Востоке; клибанарий же обозначали именно тяжеловооруженную конницу11. Клибанарии отличались от катафрактариев вооружением. Их доспехи были более совершенными и покрывали всадника целиком. Конская броня тоже усложнилась, хотя и стала легче. Аммиан Марцеллин оставил описание сасанидских клибанариев: "То были закованные в железо отряды; железные пластины так тесно охватывали все члены, что связки совершенно соответствовали движениям тела, и прикрытие лица так хорошо прилегало к голове, что все тело оказывалось закованным в железо, и попадавшие стрелы могли вонзиться только там, где через маленькие отверстия, приходившиеся против глаз, можно кое-что видеть или где через ноздри с трудом выходит дыхание"12. Это описание подтверждают памятники сасанидского искусства, например, обнаруженное в гроте Так-и-Бустан изображение царя Хосрова II (590 - 628 гг.) на коне и в полном вооружении13.

 

Клибанарии комплектовались в Сасанидской державе и связанных с нею странах Закавказья и Средней Азии из военно-служилой знати - азадов (по-перс. "свободные", "благородные"). Военное снаряжение тяжеловооруженных всадников было очень дорогим. Как известно, в Европе IX-XII вв. рыцарское вооружение и доспехи равнялись стоимости 30 - 45 коров14. Такими средствами могли располагать лишь представители имущих слоев. На Ближнем и Среднем Востоке служба в тяжеловооруженной коннице тоже была связана со значительным земельным владением, ибо лишь оно давало достаточный доход для приобретения дорогого снаряжения.

 

В Сасанидской державе и связанных с ней странах Закавказья III-VII вв. доминировали две формы землевладения: наследственная (по-перс. дастгирд) и условная (по-перс. хвастаг)15. Первая являлась привилегией крупных феодалов, вторая была связана со средней и мелкой военно-служилой знатью. Азады второй категории относились к "всадникам" (по-перс. "асвар")16. Существовал специальный "Список всадников", реестр владельцев хвастага. Принадлежность к асварам не была наследственной, и хвастаг после смерти держателя передавался его сыновьям в случае, если они оставались в "Списке"17. Предоставление хвастага означало не только вознаграждение азада за службу, но и закрепляло за ним имущественные права, гарантировало привилегированное положение в обществе. Среди военно-служилой знати существовала система иерархии, а отношения между различными категориями азадов закреплялись "азад-намэ" - грамотами об иммунитете18. Все азады являлись представителями единого сословия воинов (по-перс. артештаран)19.

 

Попасть в это сословие, не имея состояния и рассчитывая только на военные способности, могли лишь незаурядные личности. А для остального населения доступ туда был закрыт. Это привело к тому, что у азадов выработались присущие им кастовая психология и символика. Например, они не только должны были в совершенстве владеть всеми видами оружия, но и быть искусными в верховой езде, игре в мяч (конное поло, по-перс. чоуган), шахматы и на охоте20. Тогда же началась история восточной геральдики. На щитах изображались животные, имевшие символическое значение. Так, при избрании правителя Северного Азербайджана "вельможи распустили свои знамена с изображением зверей"21. По сообщению историка X в. Хамзы Исфаханского, Сасаниды, предоставляя земли, примыкавшие к Дербентскому проходу, в качестве наследственного лена нескольким местным феодалам, вручили им специальную одежду с изображением какого-либо животного, отчего эти феодалы и именовались Вахраншах (князь-вепрь), Ширваншах (князь-лев), Филаншах (князь-слон), Аланшах (князь-ворон)"22.

 

В VIII в. начинается второй этап истории восточного рыцарства, связанный с Арабским халифатом, когда в результате арабского завоевания произошла "варваризация" сасанидского, закавказского и среднеазиатского феодальных обществ. Главную силу войска завоевателей составляли легковооруженные всадники. Это привело к падению в VIII-X вв. значения тяжеловооруженной конницы. Но то была временная задержка в эволюции восточного рыцарства. Арабы многое переняли у покоренных ими народов. В частности, на них оказали влияние существовавшие в Сасанидской державе рыцарские организации, среди которых выделялись аййары (по-перс. "товарищ", "помощник")23. Арабы столкнулись с ними в начале своих походов в середине VII века24. Наиболее достоверные сведения о них содержатся в источнике XI в. "История Систана", автор которого отличает аййаров от "народа из городов и сел" и видит в них "храбрых мужей" из знати25. Показав, что Абу Джафар стал в 823 г. правителем области Систан благодаря аййарам, автор, позже возвращаясь к этому событию, теперь вместо термина "аййар" употребляет "азад"26, опять-таки связывая его с рыцарской средой. По мере дальнейшей "варваризации" рыцарства термин "аййар" приобретал более широкое значение. Это нашло отражение в источниках. В начале же истории мусульманского Востока аййары и им подобные социальные группы послужили, вероятно, основой для создания корпоративных объединений, имевших в первую очередь военное назначение.

 

Сопоставление восточной и западной моделей феодальной системы выявляет наглядные совпадения в военной и социально-экономической истории Западной Европы и Востока VII-XII веков. И там, и здесь создавались тогда в пограничных районах военные поселения, игравшие важную роль в образовании сословия воинов27. Поступательное развитие феодализма, требуя изменения форм собственности, привело к перевороту в аграрных отношениях. В Западной Европе, в первую очередь в государстве Каролингов, часть разорившихся свободных крестьян уже не имела средств для службы в ополчении; возникла необходимость реорганизации военных сил. Сложились социальные предпосылки для бенефициальной реформы Карла Мартелла в VIII в., сущность которой состояла в том, что вместо преобладавших ранее дарений земли в безусловную собственность (аллод) получили широкое распространение пожалования земли в бенефиций на условиях несения определенной службы, в первую очередь военной конной28. Далее бенефиций превращался в феод (лен) - наследственное владение.

 

Бенефициальная реформа укрепила позиции мелких и средних феодалов, которые стали основой конного ополчения и вообще феодальной военной организации. Эта реформа способствовала установлению вассально-ленных отношений между сюзереном и бенефициариями. Объективно-историческим причинам появления рыцарства в Западной Европе в ходе социально-экономического развития сопутствовали и такие, как иноземные нашествия, основным родом войск при которых (например, у арабов и венгров) была легкая конница, а пешее крестьянское ополчение не могло ей противостоять. Рыцарское войско отлично проявило себя в битве при Пуатье 732 г., когда Карл Мартелл "отразил поток арабского нашествия"29. Для вооружения рыцарской конницы необходимы железные доспехи. Свободное крестьянство было не в состоянии иметь это оружие30.

 

Когда в Западной Европе IX-X вв. на смену прежнему военному строю, который "нельзя было дольше сохранять"31, пришел новый, далеко не все рыцари (milites) причислялись к знати, равно как многие феодалы не были рыцарями. Начальный социальный и имущественный статус рыцаря был сравнительно невысок. Позднее наметилось слияние аристократии с обладателями феодов, и рыцарство (chevalerie) все более отождествлялось со знатью (noblesse)32. В Германии в зарождении рыцарства большую роль играли и лично несвободные служилые люди - вольноотпущенники или королевские холопы, именовавшиеся министериалами33.

 

На Востоке в VII-VIII вв. легкая конница арабов лишь временно получила преобладание. Прогресс феодальных отношений в Халифате с IX в. выявил необходимость перестройки прежней военной системы. Опять возросло значение тяжеловооруженной конницы на основе роста наследственного и условного землевладения. Последняя форма получила известность как "икта" (по-араб. "надел"). Дробление Халифата способствовало широкой раздаче икта с закономерной эволюцией в X-XI вв. этого института из держания бенефициального типа в феод34. Идентичный процесс был характерен для Японии, где в середине VII в. после аграрной реформы императора Котоку господствующей стала феодальная собственность на землю. Постепенно возникали феодальные поместья (сёюн), владельцы которых (рёсю) становились позднее независимыми от феодального сюзерена и передавали землю по наследству. К концу VIII в. была отменена военная повинность крестьян. Одновременно шло образование феодального сословия самураев. Последние представляли собой до XI в. тяжеловооруженных конных слуг, получавших от сюзерена содержание, а иногда и землю. Политическая раздробленность Японии и феодальные междоусобицы X-XII вв. создали предпосылки для оформления самураев в рыцарское сословие, далее - мелкопоместное служилое дворянство. После 1192 г. в стране установился режим, характеризовавшийся безраздельным господством самураев в социальной и военно- политической жизни35.

 

Аналогичные явления имели место в Византии IX-X вв., где по мере развития феодализма армия тоже утрачивала характер крестьянского ополчения, превращаясь в профессиональное войско, основу которого составляли мелкие и средние землевладельцы (стратиоты). Они трансформировались в военно-служилое сословие и превратились затем в социальную группировку, противостоявшую рядовому населению. Стратиотской тяжеловооруженной коннице принадлежала решающая роль в византийском войске. Примечательно, что византийские военные трактаты X в. именуют этот род войск старым термином "катафракты"36. С X в. в Византии уже заметны вассальные отношения37. С XI в. местные источники все чаще упоминают о наличии при каждом крупном землевладельце вооруженной дружины, состоявшей из слуг, телохранителей и земляков, получавших от сюзерена содержание, плату и земельные наделы38.

 

Однако окончательного оформления рыцарство здесь не получило, ибо феодализм в Византии утверждался при сохранении многих элементов рабовладения, а также при наличии сильной центральной власти и развитой бюрократии, что существенно влияло на процесс феодализации. Поэтому вассально-ленная система осталась там недоразвитой, а члены дружин выступали в роли более свиты, нежели вассалов, связанных с сеньором поземельными и личными отношениями39. Дополнительным консервативным фактором стали внешние войны. Постоянно воевавшая Византия трансформировалась в "полицейски организованное государство"40. В IX-XII вв. оно подвергалось почти непрерывным нападениям извне. К концу XI в. под власть тюрок перешла Малая Азия, основа былого могущества Византии. Ромеи затрачивали огромные ресурсы для того, чтобы сдержать натиск многочисленных врагов. Это тоже было барьером на пути зарождавшегося рыцарства, ибо его функции выполняло в Византии иначе организованное имперское войско.

 

В принципе возникновение служилого военно-феодального сословия являлось закономерным результатом развития феодальной формации, а особенности его генезиса в той или иной стране обусловливались конкретной историей этой страны. В Японии ее естественная изолированность привела к характерным отличиям этических воззрений самураев от иных - ближневосточных или западноевропейских рыцарей. Сословная мораль самураев ярко выражена в бусидо - неписаном кодексе поведения. Основным в нем были неограниченная верность сюзерену и личная честь, а не лояльность верховному монарху или патриотическое отношение ко всей Японии (либо служение сеньору при соблюдении особых условий, как в Европе). Принцип верности самурая заключался в беззаветном служении сеньору при полном отказе от личных интересов, хотя самурай не должен был при этом поступаться своими убеждениями. Если сеньор требовал от вассала действий, идущих вразрез с его воззрениями, то вассал должен был постараться переубедить сеньора, в противном же случае самурай должен был прибегнуть к самоубийству. При всех других обстоятельствах вассал жертвовал всем ради соблюдения верности. Он обязан был отомстить за оскорбление чести господина. Помимо того, самурай должен был быть отважен и в совершенстве владеть оружием. Большое внимание уделялось умению самурая управлять своими чувствами. Идеалом бусидо являлось душевное равновесие; самурайская этика возвела его в ранг добродетели и высоко ценила. Особенно ярко самоконтроль самураев проявлялся при выполнении сложного обряда самоубийства (харакири). Самурайская этика включала также ряд второстепенных норм поведения, в том числе способы воспитания молодежи41.

 

Что касается других восточных или западноевропейских рыцарей, то их непосредственный взаимный контакт в период крестовых походов привел к взаимовлиянию форм и идей рыцарства (ордена, турниры, гербы, этикет и пр.), близко понимаемых. Когда в 1131 г. скончался граф Жослин I, воевавший с ним эмир Гази ибн Данишменд прекратил военные действия и передал франкам: "Я вам соболезную и, что бы ни говорили, но я не склонен сражаться с вами сейчас. Ибо из-за смерти вашего правителя я могу легко одолеть ваше войско. Поэтому спокойно занимайтесь своими делами, изберите себе правителя... и властвуйте с миром в своих землях"42. В разгар битвы 1192 г. под Яффой английский король Ричард I Львиное Сердце оказался без лошади. Его соперник Сайф ад-Дин, сын знаменитого Салах ад-Дина, послал ему двух боевых коней. В том же году Ричард I возвел сына Сайф ад-Дина в рыцарское достоинство. Известно немало случаев, когда западноевропейские рыцари приглашали мусульман на свои турниры43.

 

Нередко рыцари разных стран считали себя единой кастой, для членов которой не всегда важна политическая, конфессиональная, этническая и вассальная принадлежность. Это ощущали современники. Для европейских рыцарских романов XII-XIII вв. характерны представления о "мировом" рыцарстве, охватывающем как христианский, так и мусульманский мир44. В этом отношении примечательны мемуары мусульманского рыцаря Усамы ибн Мункыза (1095 - 1188 гг.), чья жизнь прошла в почти непрерывных сражениях с крестоносцами. Это не мешало ему относиться к ним с большим уважением и даже дружить со многими из них, в том числе с членами ордена тамплиеров45. Ведь и те, и другие были феодалами. Классовая принадлежность довлела над всеми чувствами. Вот почему у Усамы ибн Мункыза ненависть вызывают не крестоносцы - враги ислама, с которыми велась "священная война", а собственные "мужики и шерсточесы": крестьяне и ремесленники46.

 

В XII-XIII вв. военное дело стало как бы прерогативой феодалов, а они делали все, чтобы не допустить участия в сражениях "грубых мужиков", ибо это - занятие "благородных мужей" сословия "людей меча"47. Часто запрещались ношение оружия и верховая езда "базарным торговцам, крестьянам, ремесленникам и чиновникам"48. В битвах восточные рыцари отказывались сражаться вместе с простолюдинами и с теми, кто был вооружен, как пехотинец49. Не случайно в арабоязычной средневековой литературе термин "фарис" означал одновременно всадника и рыцаря. Так у рыцарей вырабатывалась присущая только им психология. На Ближнем и Среднем Востоке сыновей феодалов до 10 лет обучали грамматике, истории, литературе, а затем "всему, что относится к рыцарским мужественным делам": верховой езде, владению оружием, в первую очередь копьем, игре в чоуган, плаванию, бегу, борьбе, охоте и шахматам50. Еще в процессе обучения молодой рыцарь должен был уметь применять на практике полученные знания. В XII-XIII вв. появилась специальная литература по "рыцарскому" искусству - фурусийа (по-араб. рыцарство). Основное внимание в таких трактатах уделялось военно-технической подготовке, знанию лошадиных родословных, правильному пользованию уздой и шпорами.

 

Западноевропейские рыцари тоже с детства обучались верховой езде, владению оружием, борьбе, плаванию, кулачному бою, охоте, музыке, игре в шахматы и сложению стихов51. Это совпадение обучения будущих рыцарей на Востоке и Западе - свидетельство как взаимовлияния, так и единства процесса исторического развития. При этом Западная Европа переняла на Востоке многие виды снаряжения, типы метательных машин, а в ее военной стратегии и тактике появились восточные элементы. Всего через 60 лет после I крестового похода военное дело в Западной Европе уже существенно изменилось52. Но начальная история рыцарских организаций была связана еще с сасанидской эпохой. Наибольшее развитие они получили в XI-XII вв., хотя на Ближнем и Среднем Востоке появился ряд невоенных религиозных орденов, в их числе: Ульвани (766 г.), Гашими (772 г.), Сакати (865 г.), Бестами (874 г.), послужившие потом образцом для т. н. нищенствующих орденов католической церкви.

 

В конце XI - начале XII в. на Востоке образовались военно-религиозные ордена (Раххасийа, Шухайнийа, Халилийа, Нубувийа), большинство которых в 1182 г. было объединено халифом ан-Насиром в общемусульманский рыцарский орден "Футувва"53; его членами являлись феодалы почти всех мусульманских стран. Обряд посвящения в "Футувва" был торжественным, включал опоясывание мечом, питье "священной" соленой воды из чаши, надевание специальных шаровар и символический удар по плечу посвящаемого рукой или плоской стороной меча. На западноевропейцев большое влияние оказал и орден исмаилитов, развернувший активную деятельность в Сирии и Палестине накануне крестовых походов54.

 

В XII в. в Палестине появились первые западноевропейские военно-религиозные ордена, по своей структуре мало отличавшиеся от восточных. В 1113 г. был основан первоначально размещавшийся в странноприимном доме-госпитале св. Иоанна, орден госпитальеров (иоаннитов), который вскоре превратился в военно-рыцарскую организацию. В 1118 г. французские рыцари основали военный орден тамплиеров (храмовников), названный так по главной его резиденции близ храма в Иерусалиме. Затем возникли еще три ордена, среди которых наиболее сильным был Тевтонский, основанный в 1128 г. немецкими рыцарями. Испанские рыцари создали уже у себя на родине ордена Калатрава, Сант-Яго и Алькантра. Эти ордена внешне напоминали религиозные организации. Вступая в них, рыцари приносили монашеские обеты целомудрия, бедности, послушания. Их одеяния были схожи с монашескими: у тамплиеров - белый плащ с красным крестом на груди; у членов ордена Калатравы - крест на левой стороне; у членов ордена Сант-Яго - крест в форме меча на груди; госпитальеры носили черный, позже - красный плащ с белым крестом; тевтонцы - белый плащ с черным крестом. А под монашеской накидкой скрывались доспехи. Основным же назначением орденов являлась борьба против любых врагов, включая простонародье. Этой задаче подчинялись иерархическое устройство и строгая централизация орденов55.

 

И для западноевропейских, и для восточных рыцарских организаций религиозная сторона служила внешней оболочкой. Не случайно халиф ан-Насир использовал созданный им мощный военный орден "Футувва" не столько для "священной войны" с врагами ислама, сколько для укрепления своего политического авторитета среди мусульманских правителей. В свою очередь, госпитальеры и тамплиеры предпочитали в дальнейшем не столько воевать с мусульманскими феодалами, сколько обогащаться, грабя караваны купцов, занимаясь торговлей, ростовщичеством и банкирскими операциями. Особенно преуспели в том тамплиеры, и уже в XII в. единоверцы обвиняли их в алчности, поскольку за деньги они не раз предавали "христианское дело", став образцовыми спекулянтами своего времени56. Мусульманские рыцари Сирии и Палестины тоже не всегда проявляли особое рвение в борьбе с "врагами ислама". Ибн Мункыз писал, что многие крестоносцы "обосновались в наших землях и подружились с мусульманами"57. Не раз западноевропейские феодалы переходили на службу к мусульманскому правителю, получая икта58. Известны случаи совместного участия западноевропейских и мусульманских феодалов в охоте и турнирах.

 

В XI-XII вв. выработались правила рыцарских поединков, общие для феодального Востока и Запада. Так, их участники должны были пользоваться одинаковым оружием. Вначале соперники мчались друг на друга с копьем наперевес. Если копье ломалось, брались за меч, затем за булаву. Как правило, турнирное оружие было тупым, и рыцари старались лишь выбить соперника из седла. Если же поединки проходили перед сражением, то единоборство завершалось смертью одного из состязавшихся59. Тогда рыцарские поединки стали составной частью сражений, а если их не было, то считалось, что бой начат "не по правилам"60. Экипировка и западноевропейских, и восточных рыцарей в XII в. была примерно одинаковой. На Ближнем и Среднем Востоке всадники тоже "от головы до пят скрыты под железом", открыт "был только рот для дыхания"; броня надевалась и на коня61. Боевое снаряжение рыцарей состояло из копья, меча, палицы или булавы, лука и стрел. В XII в. поединки тяжеловооруженных всадников носили характер стремительной сшибки, отчего и возросло значение копий как эффективного оружия первого натиска. Вышеупомянутый Усама ибн Мункыз отмечал, что в его время "появился обычай носить составные копья, прикрепляя одно к другому", а длина их доходила до 6 - 8 метров62.

 

В XII в. на Западе и Востоке в значительной степени сформировалась иерархическая структура как "идеальная форма феодализма"63. При этом система сюзеренитета и вассалитета не везде была одинаковой. Во Франции, особенно на севере, феодальная иерархия отличалась большой сложностью. Король почитался как сюзерен лишь своими непосредственными вассалами - герцогами и графами, а также баронами и рыцарями собственного домена. Действовала норма "вассал моего вассала - не мой вассал". Владение феодом влекло за собой принесение оммажной клятвы и службу сеньору. Взамен сюзерен принимал на себя обязательства помогать вассалу при угрозе его личности или владениям и нести ответственность за злоупотребление своими правами. Отношения вассала с сеньором рассматривались как пожизненные, и отказаться от них можно было лишь при определенных условиях64. Вассально-ленная система в Англии отличалась тем, что "не только ее вершиной, но и движущим принципом была королевская власть"65. Рыцари, чьими бы вассалами они ни считались, приносили присягу верности королю и по его требованию несли службу в королевском войске. С введением прямой вассальной зависимости феодальных землевладельцев от короля система сюзеренитета и вассалитета получила в Англии более централизованный характер, чем на континенте.

 

На Ближнем и Среднем Востоке в XII - начале XIII в. слабость государственной власти и господство удельной системы обусловили одноступенчатость системы сюзеренитета и вассалитета. Там тоже доминировала норма "вассал моего вассала - не мой вассал"66. Восточные источники указывают, что эмиры и прочие владетельные феодалы получали инвеституру только от султана. Халиф как конфессиональный сюзерен султана и его вассалов принимал участие в этой процедуре лишь в случае, если утверждалась власть очень крупного феодала. Такое же отступление от правил имело место тогда, когда инвеституру получал иноверный феодал, чьи владения находились в пределах мусульманского государства. Однако в любом случае роль халифа носила символический характер, ибо не означала установления с таким лицом вассальных отношений67.

 

Акт инвеституры был одной из форм контроля сюзерена над вассалом, что принуждало его к повиновению. На владение территорией ему вручали указ султана, который необходимо было возобновлять каждый раз по смерти жалователя либо получателя68. Вассалы султана присягали только ему; вассалы эмира давали клятву верности непосредственному сюзерену, причем на этой ступени иерархии присягали обе стороны. Автор XIII в. Ибн Биби сохранил текст клятвы владетеля области Синоп в Малой Азии конийскому султану Кей-Кавусу I (1210 - 1219 гг.) с такой формулой: "В случае, если даровавший мне жизнь султан оставит мне и моему потомству владения, за исключением Синопа, обязуюсь ежегодно давать ему 10 тыс. золотых динаров, 5 тыс. коней, 2 тыс. голов крупного рогатого скота, 2 тыс. овец, 50 тюков подарков. При необходимости буду выставлять по требованию султана войско"69. Вассальная присяга на Ближнем и Среднем Востоке XII - начала XIII в. содержала изложение основных обязанностей обеих сторон. Сеньор должен был соблюдать статус зависимой территории вассала, вассал - платить за право владения ею и участвовать в военных акциях сеньора. Нарушение условий одной из сторон освобождало другую от принятых на себя обязательств. Существовали также неписаные обычаи, освященные временем. По принятому у Сельджукидов церемониалу тюркская знать шествовала впереди коня, на котором сидел султан. В Малой Азии при дворе младшей ветви этой династии было принято целовать стремя коня и руку султана. Для встречи государя вассал высылал отряд на расстояние пятидневного пути70.

 

Но рыцарское воинство не могло полностью заменить прежнюю военную организацию. Необходимо было принимать в расчет и знатность рыцаря, и величину его земельной собственности, т. е. степень независимости от сюзерена. В обратной зависимости от этого находился срок несения военной службы. В Западной Европе он был ограничен 40 днями в году. Близкие нормы существовали на Востоке. В 1157 г., когда сельджукский султан Мухаммад II осаждал Багдад, "султанские эмиры стали уклоняться от сражения: они увидели, что время прошло, и у них нет способа овладеть Багдадом. Они стали разъезжаться - каждый из них хотел вернуться к своим семьям и своим землям"71. Аналогичный случай произошел в 1174 г. в Египте72. Несколько позже в подобной же ситуации оказался хорезмшах Джалал ад-Дин: в 1225 г. грузины неожиданно сосредоточились в непосредственной близости от него, поскольку узнали, что большинство его воинов разъехалось по своим наделам, а в распоряжении хорезмшаха осталась лишь личная дружина73.

 

Феодализация военного дела и окончательное оформление рыцарства привели к сокращению численности войска. В Западной Европе уже Карл Великий имел в своем распоряжении не более 5 тыс. всадников74. Вплоть до XIV в. редко кому из европейских правителей удавалось собрать войско подобной численности. В боях участвовало обычно несколько десятков или сотен рыцарей. Во всей Англии при Вильгельме I (1066 - 1087 гг.) насчитывалось около 5 тыс. рыцарей; столетие спустя эта цифра возросла до 6400. Под знамена английских королей в XI-XIII вв. для участия в крупных походах собиралось обычно лишь несколько сотен рыцарей, и даже с учетом пехотинцев численность войска тогда ни разу не превышала 10 тыс. человек75. Немногочисленны были и войска крестоносцев. В XI-XII вв. общее число западноевропейских рыцарей в Сирии и Палестине не превышало 3 тысяч. В боях с мусульманскими войсками участвовало максимум до 700 рыцарей. Лишь в 1099 г. при Аскалоне и в 1125 г. при Хазарте их было чуть более 1 тысячи. Даже с учетом пеших лучников и копейщиков войско крестоносцев никогда не превышало 15 тыс. человек76.

 

Численность армий на Ближнем и Среднем Востоке в X-XII вв. также не превышала 20 тыс. человек. Буидское государство, одно из самых могущественных в X в., выставляло в среднем от 5 до 10 тыс. воинов; лишь в момент крайнего напряжения сил численность его войска возрастала до 20 тысяч77. Еще малочисленнее были войска других восточных стран. В XII в. оформление восточного рыцарства и феодализация военного дела привели к дальнейшему падению численности войск. У Салах ад-Дина, победителя крестоносцев и основателя одного из сильнейших государств, войско состояло из 8 - 12 тыс. человек78. В XIII в. поступательное развитие феодализма на Востоке было замедлено монгольским нашествием. На смену местным светским феодалам в ряде случаев пришла военно-кочевая знать. Но там, где нашествие не затронуло какие-то страны (например, Египет), рыцарство сумело сохранить свое положение. Не случайно туда перебрались остатки ордена "Футувва". Вот почему значительная часть литературы "фурусийа", предметов мусульманского рыцарского вооружения XIII-XVI вв. и восточной геральдики имеет египетское происхождение79.

 

Рыцарство в Египте вскоре приобрело замкнутый и элитарный характер. Доступ в его среду был ограничен, а внутри него существовала четкая градация, обусловленная величиной земельного владения. На верхней ступени иерархической лестницы располагались эмиры, подразделявшиеся на три разряда80. Ниже находились рыцари, известные в источниках как "халка"; в основном это были мелкие феодалы, утерявшие право на родовые поместья и не имевшие иных средств к существованию, кроме султанских икта, получаемых за военную службу81. В XIV в. заметен упадок икта. Зато росли другие формы феодальной собственности, более соответствовавшие процессу сложения централизованных государств, в которых сильная султанская власть опиралась уже не на своевольные конные отряды феодалов, а на дисциплинированное регулярное войско с огнестрельным оружием. Так произошло, например, в Османской державе.

 

Египетское рыцарство увидело в этом опасность для себя. Местная военно-служилая знать выступила против введения нового оружия и рассматривала Османское государство как "мужицкое", где все "были хамским сбродом, не отличающим слугу от хозяина"82. Но в сражениях 1516 и 1517 гг. красочно экипированная египетская рыцарская конница была наголову разбита новым родом войск султана Селима I, который и присоединил Египет к своим владениям. Значительная часть местных рыцарей была уничтожена, оставшихся включили в состав османской армии и после неудачной попытки мятежа вообще распустили83. На этом практически завершилась история рыцарства Ближнего и Среднего Востока.

 

В XIII-XIV вв. мусульманское рыцарство имело сильные позиции также в Гранадском эмирате. Хотя испанцы в ходе Реконкисты отвоевывали у арабов земли, испанские феодалы считали мусульманских рыцарей равными христианским. Этот факт отражен в средневековой литературе84. Западноевропейское рыцарство завершило свой путь почти так же, как восточное. К XV в. налицо упадок тяжеловооруженной конницы. Развитие городов, рост товарно-денежных отношений подрывали натуральный характер экономики, вели к перерождению сеньориального хозяйства. Возникали новые рода войск. Зарождение капиталистических отношений прямо сказалось на развитии военного дела. На поле боя все чаще появлялись ополчения горожан. Они еще уступали рыцарям в вооружении и лишь изредка одерживали над ними верх. Но когда на первое место вышло огнестрельное оружие, его распространение "повлияло революционизирующим образом не только на само ведение войны, но и на политические отношения господства и порабощения"85.

 

Изготовление пороха и производство огнестрельного оружия находилось в руках горожан. До конца XV в. артиллерия переживала младенческий возраст. Бомбарды не могли менять занятую в бою позицию, заряжались медленно, порох был плохого качества. Малоэффективным было и ручное огнестрельное оружие - аркебузы, уступавшие еще луку и арбалету. Однако рыцарству приходилось все труднее. Оно, опираясь на церковь, объявило бомбарды и аркебузы "омерзительными" орудиями, творением дьявола и ада; пленным аркебузирам приказывали отрубать руки и выкалывать глаза, бомбардиров убивали. С образованием централизованных государств наемное войско все больше вытесняет феодальное. Уже в середине XV в. вооруженные силы Западной Европы базировались и на ленной системе (рыцари), и на городской милиции (ополчение), и на наемниках.

 

В первой половине XV в. феодалы Франции утратили право на собственное войско. Им разрешалось теперь иметь в замках лишь небольшие гарнизоны. В 1445 г. король Карл VII издал ордонансы о введении новой налоговой системы и об организации из уроженцев Франции войска, которое не распускалось в мирное время. Было положено начало постоянному войску, затем появились постоянные армии наемников, превратившиеся в главную вооруженную силу абсолютистских монархий86. Конец XV - начало XVI в. "характеризуются прогрессом сразу в двух областях: французы усовершенствовали артиллерию, а испанцы придали новый характер пехоте. Французский король Карл VIII сделал свои пушки настолько подвижными, что мог не только доставлять их на поле сражения, но и менять их позиции во время боя"87. Возникла полевая артиллерия. Испанцы усовершенствовали аркебузу, которая имела теперь лучшие баллистические качества и стала мушкетом. Его пули пробивали самые прочные рыцарские доспехи. Это новое оружие приобрело решающее значение в борьбе с тяжеловооруженной конницей.

 

И вот при Новаре в 1513 г. "швейцарская пехота буквально прогнала с поля сражения французских рыцарей"; вскоре появился новый вид кавалерии - рейтары: те же наемники, но вооруженные пистолетами и палашами, чье защитное снаряжение лучше соответствовало нововведениям в военном деле; поэтому они вскоре "доказали свое превосходство над закованными в броню" рыцарями88. Западноевропейская рыцарская конница к концу XVI в. перестала существовать, хотя и пыталась найти себе место в новой военной системе, совершенствуя свое снаряжение. Так, в XV в. был изобретен "готический" доспех из сплошных стальных пластин, повторявших конфигурацию человеческого тела. В XVI в. появились "максимилиановские" доспехи, поверхность которых была покрыта желобками, уменьшавшими вес снаряжения. В XVII в. носили доспехи максимальной толщины. Широко представленные ныне в музеях мира89, они тоже не выдержали соперничества с огнестрельным оружием. Рыцарство же как социальная категория преобразовалось в дворянство, поставлявшее армиям командный состав.

 

Самураи просуществовали дольше, ибо в Японии упадок феодализма и развитие капиталистических отношений начались гораздо позже. К середине XIX в. институт самураев исчез; самураи же, как и западноевропейское рыцарство, составили ядро офицерского корпуса японской регулярной армии90. Так завершилась многовековая история рыцарства - одной из важных социальных категорий феодальной общественно-экономической формации как в Европе, так и на Востоке.

 

Примечания

 

1. См.: Вестник древней истории (ВДИ), 1968, N 1, с. 181 - 182.
2. Тацит К. История. Т. 2. Л. 1969, с. 42; Аммиан Марцеллин. История. Вып. II. Киев. 1907, с. 195.
3. Подробнее см.: Белова Н. К. Зарождение и формирование феодализма в Иране. В кн.: Историография стран Востока. М. 1977, с. 225 - 229, 232.
4. См. там же, с. 235 - 237.
5. См. там же, с. 238 - 240.
6. В зависимости от конкретной задачи и особенностей вооружения и тактики противника катафрактарии применяли и другие построения. Однако основным была фаланга.
7. Фрай Р. Наследие Ирана. М. 1972, с. 269.
8. Аммиан Марцеллин. Ук. соч., с. 195.
9. ВДИ, 1968, N 1, с. 190 - 191.
10. Rundgren F. Iranische Lehnworter im Lateinischen und Griechischen. - Orientalia Suecana, 1957, vol. 6, S. 50.
11. Rostovtzeff M. Graffiti. In: The Excavations at Dura-Europos. Vol. 4. New Haven. 1933, p. 217.
12. Аммиан Марцеллин. Ук. соч., с. 239 - 240.
13. Фотографии этого грота см.: Fukai Sh., Horiuchi K. Taq-i-Bustan. Vol. 1 - 2. Tokyo. 1969 - 1972.
14. Дельбрюк Г. История военного искусства в рамках политической истории. Т. 3. М. 1938, с. 3; Kurzer Abrifl der Militargeschichte von den Anfangen der Geschichte des deutschen Volkes bis 1945. Brl. 1974, S. 23.
15. Очерки истории СССР (III-IX вв.). М. 1958, с. 308; Касумова С. Ю. Южный Азербайджан в III-VII вв. (проблемы этно-культурной и социально-экономической истории). Баку. 1983, с. 91 - 92.
16. Касумова С. Ю. Ук. соч., с. 77 - 78.
17. Периханян А. Г. Сасанидский Судебник. Ереван. 1973, с. 230, 359 - 360.
18. Бал'ами. История Табари. Т. 1. Тегеран. 1959, с. 51 (на фарси).
19. Касумова С. Ю. Ук. соч., с. 76 - 77.
20. Орбели И., Тревер К. Шатранг. Л. 1936, с. 25.
21. Каланкатуаци М. История страны Алуанк. Ереван. 1984, с. 120.
22. Hamzae Ispahanensis. Annalium libri X. T. I. Petropoli. 1844, p. 4.
23. Mackenzie D. N. A Concise Pahlavi Dictionary. Lnd. 1971, p. 15.
24. Гардизи. Украшение известий. Тегеран. 1954, с. 75 (на фарси).
25. История Систана. М. 1974, с. 171, 184, 287, 297, 331сл.
26. Там же, с. 297, 299.
27. Разин Е. А. История военного искусства. Т. 2. М. 1957, с. 133; Сыркин А. Я. Поэма о Дигенисе Акрите. М. 1964, с. 69 - 72; Бартольд В. В. Соч. Т. VI. М. 1966, с. 421сл.; Спеваковский А. Б. Самураи - военное сословие Японии. М. 1981, с. 8, 11.
28. См. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 19, с. 503 - 507.
29. Там же. Т. 14, с. 303.
30. Прокопьев В. П. Армия и государство в истории Германии X-XX вв. Л. 1982, с. 19.
31. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 19, с. 515.
32. Бессмертный Ю. Л. Феодальная деревня и рынок в Западной Европе XII-XIII веков. М. 1969, с. 146; Barber R. The Knight and Chivalry. N. Y. 1970, p. 12.
33. Колесницкий Н. Ф. К вопросу о германском министериалитете. В кн.: Средние века. Вып. XX. 1961, с. 31 - 35.
34. Якубовский А. Я. Феодальное общество Средней Азии и его торговля с Восточной Европой в X-XV вв. Ч. 1. Л. 1933, с. 26; Заходер Б. Н. История восточного средневековья (Халифат и Ближний Восток). М. 1944, с. 92 - 93; Cahen C. L'evolution de l'iqta' du IXe du XHIe siecle: contribution a une histoire comparee des societes medievales. - Annales, 1953, t. 8, N 1, p. 52.
35. Спеваковский А. Б. Ук. соч., с. 8 - 14; Lewis A. Knight and Samurai. Feodalism in Northern France and Japan. Lnd. 1974, pp. 22 - 27, 33 - 38.
36. Кучма В. В. Командный состав и рядовые стратиоты в фемном войске Византии в конце IX-X вв. В кн.: Византийские очерки. М. 1971, с. 86 - 97; его же. Византийские военные трактаты VI-X вв, как исторический источник. - Византийский временник, 1979, т. 40, с. 67 - 68.
37. Ostrogorsky G. Observations on the Aristockracy in Byzantium. - Dumbarton Oaks Papers, 1971, vol. 25, pp. 14 - 17.
38. Литаврин Г. Г. Византийское общество и государство в X-XI вв. М. 1977, с. 256 - 257.
39. Удальцова З. В., Осипова К. А. Отличительные черты феодальных отношений в Византии (постановка проблемы). - Византийский временник, 1974, т. 36, с 10 - 17.
40. Weiß G. Ostromische Beamte im Spiegel der Schriften des Michael Psellos. Munchen. 1973, S. 2.
41. Спеваковский А. Б. Ук. соч., с. 27 - 60.
42. Гусейнов Р. А. Из "Хроники" Михаила Сирийца. Письменные памятники Востока. Историко-филологические исследования, 1974 г. М. 1981, с. 16.
43. Свечин А. Эволюция военного искусства. Т. 1. М. 1927, с. 142 - 143; Minorsky V. Studies in Caucasian History. Lnd. 1953, pp. 107 - 108.
44. Мелетинский Е. М. Средневековый роман. М. 1983, с. 139 - 140; Кудруна. М. 1983, с. 100, 348 - 349.
45. Усама ибн Мункыз. Книга назидания. М. 1958, с. 123 - 124, 128 - 130, 208 - 209.
46. Там же, с. 200 - 201.
47. Кабус-намэ. М. 1953, с. 78; Ибн Джубайр. Путешествие. М. 1984, с. 207; Ибн Фурат. История. Басра. 1967, с. 136 (на араб. яз.); Ал-Калкашанди. Заря для подслеповатого в искусстве писания. Т. 3. Каир. 1914, с. 480 (на араб. яз.).
48. Насири Хусрау. Сафар-намэ. М. -Л. 1933, с. 125 - 126; Ибн Халду н. Книга назиданий. Т. 5. Каир. 1867, с. 450 (на араб. яз.).
49. Самак-айяр. Кн. 1. М. 1984, с. 148, 318, 518 - 519; кн. 2, с. 12.
50. Кабус-намэ, с. 106 - 111; Низами Гянджеви. Семь красавиц. Баку. 1983, с. 91; Самак-айяр. Кн. 1, с. 34 - 35; Усама ибн Мункыз. Ук. соч., с. 16 - 17.
51. Ефимова Е. Рыцарство. М. 1914, с. 50 - 51; Дельбрюк Г. Ук. соч., с. 180; Verbruggen J. F. The Art of Warfare in Western Europe during the Middle Ages from the Eight Century to 1340. Amsterdam - N. Y. - Oxford. 1977, pp. 29 - 30.
52. Oman Ch. A History of the Art of War in the Middle Ages. Vol. 2. N. Y. 1924, p. 3.
53. Ибн ас-Са'и. Сокращенный сборник. Т. 9. Багдад. 1934, с. 222 (на араб, яз.); Ибн ал-Асир. Полный свод по истории. Т. 12. Бейрут. 1966, с. 440 (на араб, яз.); Ал- Калкашанди. Ук. соч. Т. 12. 1918, с. 274. Об ордене "Футувва" см.: Ал-Дасуки У. Футувва у арабов. Каир. 1953 (на араб, яз.); Taeschner F. Das Futuwwarittertum des islamischen Mittelalters. In: Beitrage zur Arabistik, Semitistik und Islamwissenschaft. Leipzig. 1944; Massignon L. La "Futuwwa" ou pacte d'honneur artisanal entre les travailleurs musulmans au moyen age. - La Nouvelle Clio, 1952, vol. 4; Cahen C. Note sur les debuts de la Futuwwa d'an Nasir. - Oriens, 1953, vol. 6.
54. См.: Ибн ал-Ми'мар. Книга Футуввы. Багдад. 1958 (на араб, яз.); Малышева Д. Б. Исмаилиты. - Вопросы истории, 1977, N 2.
55. Заборов М. А. Крестоносцы на Востоке. М. 1980, с. 142 - 150; Barber R. Op. cit., pp. 225 - 240; Smail R. C. The Crusaders in Syria and the Holy Land. N. Y. - Washington. 1973, pp. 52 - 57.
56. Заборов М. А. Ук. соч., с. 147.
57. Усама ибн Мункыз. Ук. соч., с. 139.
58. Ал-Макризи. Пути к познанию правящих династий. Т. 1, ч. 2. Каир. 1934, с. 528 (на араб. яз.).
59. Гарбузова В. С. Сказание о Мелике Данышменде. М. 1959, с. 121 - 126; Самак- айяр. Кн. 1, с. 148, 338, 346; Низами Гянджеви. Искандер-наме. Баку. 1983, с. 85 - 90, 102, 139, 408.
60. Самак-айяр. Кн. 1, с. 191.
61. Низами Гянджеви. Искандер-наме, с. 301, 305, 308, 310сл.; Гарбузова В. С. Ук. соч., с. 106; Самак-айяр. Кн. 1, с. 152.
62. Усама ибн-Мункыз. Ук. соч., с. 174.
63. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 3, с. 164.
64. Бессмертный Ю. Л. Ук. соч., с. 110 - 141.
65. Барг М. А. Исследования по истории английского феодализма в XI-XIII вв. М. 1962, с. 132.
66. Гусейнов Р. А. Султан и халиф (Из истории сюзеренитета и вассалитета на Ближнем Востоке XI-XII вв.). - Палестинский сборник, 1969, вып. 19 (82), с. 127.
67. Там же, с. 127 - 128.
68. Руставели Ш. Витязь в тигровой шкуре. Тбилиси. 1966, с. 40, 93; Гусейнов Р. А. Из "Хроники". Статья вторая, с. 20; его же. Из "Хроники" Михаила Сирийца (статья четвертая). - Письменные памятники Востока. Историко-филологические исследования, 1976 - 1977 гг. М. 1984, с. 81; Ибн Биби. Сельджук-наме. Анкара. 1941, с. 42 (на турец. яз.).
69. Ибн Биби. Ук. соч., с. 63 - 64.
70. Гусейнов Р. А. Султан и халиф, с. 128.
71. Садрад-Дин Али ал-Хусайни. Сообщения о сельджукском государстве. М. 1980, с. 125.
72. Gibb H. A. R. Studies on the Civilization of Islam. Lnd. 1962, p. 75.
73. Шихаб ад-Дин Мухаммад ан-Насави. Жизнеописания султана Джалал ад-Дина Манкбурны. Баку. 1973, с. 157.
74. Дельбрюк Г. Ук. соч., с. 12.
75. Там же, с. 120 - 121, 133 - 134; Verbruggen J. F. Op. cit., p. 9.
76. Дельбрюк Г. Ук. соч., с. 291 - 299; Verbruggen J. F. Op. cit., p. 7; Smail C. Crusading Warfare (1097 - 1193). Cambridge. 1967, p. 92.
77. Bosworth C. E. Military Organization under the Buyids of Persia and Iraq. - Oriens, 1967, vol. 18 - 19, p. 158; Kabir M. The Buwahid Dynasty of Baghdad (334/946 - 447/1055). Calcutta. 1964, p. 136.
78. Садави Н. Х. Египетское войско во времена Салах ад-Дина. Каир. 1959, с. 8 - 10 (на араб, яз.); Gibb H. A. R. Op. cit., pp. 80 - 81.
79. Зайончковский А. Арабские, персидские и турецкие трактаты о военном искусстве (XII-XV вв.). - Восточная филология, Тбилиси, 1973, вып. 3; Zaky A. R. Military Literature of the Arabs. - Islamic Culture, 1956, vol. 30, N 2; Yucel U. Thirteen Centuries of Islamic Arms. -Apollo, 1970, vol. 92, N 101.
80. Ал-Калкашанди. Ук. соч. Т. 3, с. 480; Mayer L. A. Saracenic Heraldry. Oxford. 1933.
81. Семенова Л. А. Салах ад-Дин и мамлюки в Египте. М. 1966, с. 52.
82. Ибн Ийас. История Египта, известная редкими цветами среди событий эпохи. Т. 5. Каир. 1961, с. 162 (на араб, яз.); Agalon D. Gunpowder and Firearms in the Mamluk Kingdom. Lnd. 1956, pp. 86 - 108.
83. Иванов Н. А. Османское завоевание арабских стран, 1516 - 1574. М. 1984, с. 23 - 47.
84. Де Ита Х. П. Повесть о Сегри и Абенсеррахах, мавританских рыцарях из Гранады. М. 1981, с. 10, 17, 27 - 28, 48, 51.
85. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 20, с. 171.
86. См. там же. Т. 14, с. 27 - 29.
87. Там же, с. 30.
88. Там же, с. 305.
89. Ларченко М. Н. Западноевропейское оружие XV-XVII веков в Эрмитаже. Л. 1963; Blair C. European Armour circa 1066 to circa 1700. Lnd. 1958; Schobel J. Prunkwaffen. Brl. 1983; Muller H., Kunter F. Europaische Helme. Brl. 1984.
90. Спеваковский А. Б. Ук. соч., с. 23 - 26, 144 - 146.




Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.


  • Категории

  • Темы на форуме

  • Сообщения на форуме

    • Имджинская война 1592 - 1598 гг.
      Это помешало Японии: а) счесть этого достаточным? б) начхать на эмбарги и прочие постукивания кулачишком по столикам? И это помогло Японии одержать убедительную победу в Китае?
    • Имджинская война 1592 - 1598 гг.
      Сахалинская нефть в "нефтяном балансе" Японии на начало Тихоокеанской войны - что-то около 3-4%. Импорт, который подпадал под эмбарго - до 80%. Простая арифметика. 
    • Археологические находки
      Уникальная находка в Египте - бальзамировальная комната: https://news.mail.ru/society/34115399/?frommail=1  
    • Имджинская война 1592 - 1598 гг.
      А СССР продолжал поставлять нефть (концессия в Охе). И чхать японцы хотели на их эмбарги ... На ходе военных действий это не сказывается. Потому что трения трениями, а Япония делала то, что хотела. А потом и США показала, где в Перл-Харборе дно. А когда точно? ЕМНИП, 4 и 8 августа 1945 г. Как это влияет на все остальное (с 7 июля 1937 по 4 августа 1945 годов)? Более чем сахарные. Они были просто уникальными для Японии, а захватить Китай так и не смогли. Для завоевания этих территорий надо вести ничуть не менее продолжительные войны, если действовать так, как действовали японцы. С тем же Особым Районом было негласное соглашение о ненападении - НОАК не трогает японцев, японцы не трогают китайских коммунистов. Соглашение нарушено - война обеспечена. Логика действий у Тоётоми Хидэёси была только в одном случае - он хотел выставить своих противников на материк, под удар врага. Тогда это - логика. А нет - это клиника. У Нурхаци была ПРИНЦИПИАЛЬНО иная логика - он создавал свое, маньчжурское, государство. Китай активно мешал этому. Война явилась логичным продолжением политики собирания чжурчжэньских земель - в ее ходе Нурхаци разбил плохо обеспеченное наступление "400-тысячной армии" и даже влез в Ляодун. Но его завоевания закончились на Ляодуне. Кстати, его сын Хуантайцзи (aka Абахай по-нашенскому деревенскому обычаю) не претендовал на завоевание Китая. Он был согласен на договор с Китаем. Если и пишут, что это была уловка Хуантайцзи, то только потому, что внезапно все изменилось - погибла династия Мин и китайская знать решила впустить маньчжуров за ВКС для подавления повстанцев. Кругозор был ограничен соседним курятником, знаний не имел и не хотел получать. Но был хитер сверх меры и догадался сплавить врагов на материк - тогда поверю, что этот бредовый план что-то стоил вообще (тогда понятно, почему и исход был такой невнятный, и почему все ринулись домой, как узнали, что кампаку помер).
    • Имджинская война 1592 - 1598 гг.
      Так рейд основными силами. И Нобунага его лично возглавлял. А мог бы не рыпаться и просто изъявить покорность - "плетью обух не перешибешь". Однако - не изъявил и перешиб. Это я просто к тому, что Хидэеси - один из свиты Нобунаги. И, имхо, его предыдущий опыт как раз и мог говорить - "рискни".   И Поздняя Цзинь их вассал и клиент. То есть - в определенный период, де факто, получали выгоды со всего Северного Китая. Но пример не из этой серии. Они успеха добивались, когда в Китае был разлад. Потому мы про них и знаем. Чем те же тангуты в середине 11 века хуже чжурчженей в 12-м? Однако имеем что имеем.    И чем он тогда от Хидэеси отличается? Принципиально? Войну начал отнюдь не в период развала Китая на куски. Как раз то, о чем я и пишу. Варварские варлорды пробовали Китай "на зуб", когда умудрялись собрать в кулак какую-то силу. Если в этот период в Китае был разлад - читаем про очередную "чужеземную династию". Если нет - про то, как очередного шаньюя китайцы ловят по всей Монголии. И средний вариант - как с теми же тангутами. Читал немного, но сложилось впечатление, что у Ли Юаньхао амбиций было не меньше, чем у того же Агуды или Абаоцзи с Чингисом. Но "не взлетело".   Я про "вообще".    Так и не все с палками были, и в Японии были разные мнения насчет экспансии в Китай, смотря что триумфом считать... И так далее, и тому подобное.   Китай без Синцзяня, Монголии и Тибета меньше Японии по территории и населению?   Не они первые, не они последние.   В 41-м американцы "попросили" их "выйти вон" и ввели эмбарго. Трения обозначились еще раньше. В 1945-м на Японию падали атомные бомбы. ИМХО, какие-то не очень сахарные условия.    Обычные и вполне логичные действия варлорда с китайской периферии. Он всю жизнь воевал. Покорил Японию. Совершенно логично решил идти дальше. Как и куча персонажей до него. Однако вторжение в Корею закончилось невразумительным тупиком, на чем все и закончилось. Чем логика действий отличается от того же Нурхаци?
  • Файлы

  • Похожие публикации

    • Военное дело аборигенов Филиппинских островов.
      Автор: hoplit
      Laura Lee Junker. Warrior burials and the nature of warfare in pre-Hispanic Philippine chiefdoms //  Philippine Quarterly of Culture and Society, Vol. 27, No. 1/2, SPECIAL ISSUE: NEW EXCAVATION, ANALYSIS AND PREHISTORICAL INTERPRETATION IN SOUTHEAST ASIAN ARCHAEOLOGY (March/June 1999), pp. 24-58.
      Jose Amiel Angeles. The Battle of Mactan and the Indegenous Discourse on War // Philippine Studies vol. 55, no. 1 (2007): 3–52.
      Victor Lieberman. Some Comparative Thoughts on Premodern Southeast Asian Warfare //  Journal of the Economic and Social History of the Orient,  Vol. 46, No. 2, Aspects of Warfare in Premodern Southeast Asia (2003), pp. 215-225.
      Robert J. Antony. Turbulent Waters: Sea Raiding in Early Modern South East Asia // The Mariner’s Mirror 99:1 (February 2013), 23–38.
       
      Thomas M. Kiefer. Modes of Social Action in Armed Combat: Affect, Tradition and Reason in Tausug Private Warfare // Man New Series, Vol. 5, No. 4 (Dec., 1970), pp. 586-596
      Thomas M. Kiefer. Reciprocity and Revenge in the Philippines: Some Preliminary Remarks about the Tausug of Jolo // Philippine Sociological Review. Vol. 16, No. 3/4 (JULY-OCTOBER, 1968), pp. 124-131
      Thomas M. Kiefer. Parrang Sabbil: Ritual suicide among the Tausug of Jolo // Bijdragen tot de Taal-, Land- en Volkenkunde. Deel 129, 1ste Afl., ANTHROPOLOGICA XV (1973), pp. 108-123
      Thomas M. Kiefer. Institutionalized Friendship and Warfare among the Tausug of Jolo // Ethnology. Vol. 7, No. 3 (Jul., 1968), pp. 225-244
      Thomas M. Kiefer. Power, Politics and Guns in Jolo: The Influence of Modern Weapons on Tao-Sug Legal and Economic Institutions // Philippine Sociological Review. Vol. 15, No. 1/2, Proceedings of the Fifth Visayas-Mindanao Convention: Philippine Sociological Society May 1-2, 1967 (JANUARY-APRIL, 1967), pp. 21-29
      Armando L. Tan. Shame, Reciprocity and Revenge: Some Reflections on the Ideological Basis of Tausug Conflict // Philippine Quarterly of Culture and Society. Vol. 9, No. 4 (December 1981), pp. 294-300.
       
      Linda A. Newson. Conquest and Pestilence in the Early Spanish Philippines. 2009.
      William Henry Scott. Barangay: Sixteenth-century Philippine Culture and Society. 1994.
      Laura Lee Junker. Raiding, Trading, and Feasting: The Political Economy of Philippine Chiefdoms. 1999.
      Vic Hurley. Swish Of The Kris: The Story Of The Moros. 1936. 
       
    • Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая
      Автор: foliant25
      Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая.
      В IV томе "Истории Китая с древнейших времён (Период Пяти династий, империя Сун, государства Ляо, Цзинь, Си Ся (907-1279))". М, Ин-т восточных рукописей РАН.-- Наука --   Вост, лит,  2016, на 145 стр. находится рисунок Ангуса МакБрайда ("Селевкидский боевой слон, 190 г. до н. э."), со странной подписью -- "Отряды боевых слонов Южного Хань":

      Оригинал А. МакБрайда:

      Понятно, что кто-то ошибся...
      Однако, интересно, какая иллюстрация по планам авторов этого тома должна там быть.
      Также стало интересно, что известно про боевых слонов в истории древнего и средневекового Китая.
      Оказалось, что на эту тему информации очень мало:
      В 506 году до н. э. армия государства У (командующий – знаменитый Сунь-цзы) осадила столицу государства Чу, и командующий войска Чу отправил слонов (скорее всего это были тягловые животные) с факелами, привязанными к их хвостам, в атаку на расположение армии У; не смотря, на то, что нападение обезумевших от страха и боли животных привело в замешательство воинов У, дальнейшего развития наступления не случилось; и армия У продолжила осаду (Tso chuan, Ting 4). Войско Чу потерпело поражение, столица была захвачена войсками У. Чуский Чжао-ван бежал. Это единственный известный в истории случай применения слонов с огнём.
      В декабре 554 года, когда войска Западного Вэй вторглись в земли южного соседа – государства Лян, последнее использовало в битве при городе Цзянлин двух боевых слонов (животные были присланы ко двору Лян из Линнань, и управлялись малайскими рабами?). Каждый из слонов нёс башню, и был оснащён огромными тесаками. Этих двух слонов войска Западного Вэй отразили стрелами, заставив животных повернуть назад, Лян потерпело поражение, Сяо И – император Лян погиб (Chou shu I9.2292c; San-kuo tien-lüeh цитируется в T'ai-p'ing yü-lan 890.5b).
      В Х веке корпус боевых слонов был в армии государства Южный Хань. Этим корпусом командовал военачальник, который носил титул "Знаменитый знаток и распорядитель огромных слонов" (У Тай ши / Wu Tai shih 65.4469c). Животных отлавливали, а также выращивали, и обучали на территории Южной Хань. Каждому слону было приписано 10 или более воинов, на спине животного была какая-то платформа (башня?). Для битвы слоны размещались в линию (Сун ши / Sung shih 481.5699b). В 948 году этим слоновьим корпусом командовал У Сюн, в тот год корпус успешно действовал во время вторжения Южного Хань в царство Чу, особенно в битве за Хо (У Тай ши / Wu Tai shih 65.4469c). Однако, позднее, когда армия государства Сун вторглась Южную Хань, слоновый корпус был разгромлен в битве у Шао 23 января 971 года; тогда воины Сун стараясь не приближаться к слонам, растреливали их из луков и арбалетов, одновременно устроив страшный шум ударяя в гонги и барабаны, – что заставило слонов повернуться и броситься назад, опрокинуть и растоптать своих (Сун ши / Sung shih 481.5699b). Так уж случилось, что те, кто должен был принести победу Южной Хань, способствовали поражению своего войска.
      Империя Мин, в 1598 г. император Ваньли показал своим гостям 60 боевых слонов, на каждом из них была башня с восемью воинами. Скорее всего эти слоны были из Юго-Восточной Азии.
      В 1681 году, в провинции Юньнан, У Ши-фан использовал боевых слонов против войск маньчжурских военачальников (Ch'ing-shih lieh-chuan 80.9a).
    • Ягю Мунэнори. Хэйхо Кадэн Сё. Переходящая в роду книга об искусстве меча
      Автор: foliant25
      Ягю Мунэнори. Хэйхо Кадэн Сё. Переходящая в роду книга об искусстве меча
      Просмотреть файл PDF, Сканированные страницы + оглавление

      "Хэйхо Кадэн Сё -- Переходящая в роду книга об искусстве меча", полный перевод которой составляет основу этой книги, содержит наблюдения трёх мастеров меча: Камиидзуми Хидэцуна (1508?-1588), Ягю Мунэёси (1529-1606) и Ягю Мунэнори (1571-1646), сына Мунэёси.
      В Приложении содержатся два трактата ("Фудоти Симмё Року -- Тайное писание о непоколебимой мудрости" и "Тайа ки -- Хроники меча Тайа") Такуан Сохо (1573-1645).
      Старояпонский текст оригинала переведён Хироаки Сато (Сато Хироаки) на английский (добавлены предисловие и примечания) и издан в 1985 году, и с этого английского Никитин А. Б. сделал русский перевод.
      Автор foliant25 Добавлен 27.04.2018 Категория Япония
    • Chi-ch’ing Hsiao. The Military Establishment of the Yuan Dynasty.
      Автор: hoplit
      Hsiao Ch'i-ch'ing. The military establishment of the Yuan dynasty. 1978. 350 pages. Harvard University Asia Center. ISBN-10: 0674574613. ISBN-13: 978-0674574618.

    • Chi-ch’ing Hsiao. The Military Establishment of the Yuan Dynasty.
      Автор: hoplit
      Chi-ch’ing Hsiao. The Military Establishment of the Yuan Dynasty.
      Просмотреть файл Hsiao Ch'i-ch'ing. The military establishment of the Yuan dynasty. 1978. 350 pages. Harvard University Asia Center. ISBN-10: 0674574613. ISBN-13: 978-0674574618.

      Автор hoplit Добавлен 09.06.2018 Категория Китай