Митанни: между Египтом и Хеттским царством

   (0 отзывов)

Неметон

Точно не известно, когда началось движение хурритоязычных племен на юг и юго-запад с их предполагаемой прародины в северо-восточной части Закавказья (само название хурриты означает «восточные» или «северо-восточные»). Если предположить, что хурриты – это те же племена, которые шумеры называли су или су-бир, а аккадцы – субареями, то они находились в поле зрения жителей Месопотамии уже с сер. III. тыс. до н.э. Не исключено, что су было обобщенным названием горных племен независимо от их языка и происхождения. Первое достоверное упоминание о хурритах дают надписи последней четверти III. тыс. до н.э. на каменных таблицах (Тишадаль, энда, т.е. правитель, Уркеша) и печатях (Аришена, царь Карахара), а затем в нач. II тыс. до н.э. появляются имена собственные, от правителей до подневольных работников, происходящие с гор Тавра, севера Верхней Месопотамии и из Алалаха в Сирии. Однако, еще при Шамши-Ададе I (XIX – XVIIIвв. до н.э) все названия номов, местностей и имена правителей в Верхней Месопотамии остаются семитскими.

228265044.png.4171a29e8c759984af4d1bad99

По лингвистическим данным, переселение хурритов в Переднюю Азию шло волнами, причем первая, дошедшая до Палестины, относится к сер. III тыс. до н.э, вторая волна создала хурритские поселения, но продвижение продолжалось и в последующие столетия. В XX – XIX вв. до н.э. центр района севернее горной гряды Хамрин носил древнейшее название Гасур, но к XVI в. до н.э этот район заняла группа хурритов, давших ему название Аррапхэ, а Гасур переименовали в Нузи. Хурритское население Алалаха в Сирии становится между XVIII –XIVвв. до н.э. значительно более многочисленным. Следует отметить, что предположений об уничтожении хурритами этносов-предшественников не существует. Наблюдаются явные признаки сосуществования этносов всюду за исключением Аррапхэ. Возможно, что хурриты, подобно степнякам-амореям, сначала нанимались к местным царькам воинами, а затем захватывали власть в городах, сливаясь с местным населением или сосуществуя с ним.

Примерная последовательность движения хурритов в сторону Верхней Месопотамии и Сирии отдельными волнами может быть установлена по особенностям диалектов и, отчасти, местных пантеонов. Первая волна отражена в надписи Тишадаля из Уркеша, язык которой еще сохранил много общего с языком родственных урартов, не вышедших за пределы Армянского нагорья. Последняя волна представлена языком Митанни, дошедшим до нас в пространном письме царя Тушратты к египетскому фараону.

Наиболее интересным представляется то, что митаннийские цари носили индоиранские имена наряду со вторыми хурритскими и поклонялись, в числе прочего, индоиранским богам. Династия и ее сторонники сохраняли индоиранские обычаи и заимствования из индоиранского языка, но сами говорили уже по-хурритски. Это указывает на ее происхождение из районов, где возможно были контакты с подлинными носителями индоиранского языка, к числу которых относились и основатели династии. Наиболее вероятной представляется локализация в районе озера Урмия в Северо-Западном Иране, в области, которую греческие историки и географы 2 пол. I тыс. до н.э. называли Матианой или Матиеной.

Митанни удачно располагалось на перекрестке многочисленных сухопутных торговых путей, что обусловило активное участие этого государства в переднеазиатской торговле. Природные условия способствовали развитию богарного земледелия и скотоводства. Широкое распространение получило коневодство, что нашло отражение в одноименном трактате Киккули (митаннийца по происхождению), старшего конюшенного при дворе хеттских царей. Наличие на севере Месопотамии металлов (меди, серебра, свинца), камня и дерева способствовало развитию металлообработки и строительного дела. Во главе государства стоял царь. Управление на местах осуществлялось «начальниками областей». Основой могущества Митанни служила армия, состоявшая из легко- и тяжеловооруженной пехоты и привилегированных отрядов аристократов-колесничих, искусство которых охотно перенимали хетты и ассирийцы.

5864115da12c4_mitanni(1).jpg.0b8971fc84e

Начало политического преобладания хурритов в Верхней Месопотамии ранее относили ко 2 пол. XVI в. до. н.э., но затем было доказано, что мощное хурритское гусударство Ханигальбат возникло не позднее XVII в. до н.э. Концом этого века датируется большой поход хурритов Ханигальбата в глубь Малой Азии при хеттском царе Хаттусили I которому с трудом удалось отразить набег. В позднейших текстах Ханигальбат – другое название царства Митанни, поэтому, можно предположить, что образовавшееся не позднее XVII до н.э. крупное хурритское государство как раз и было хорошо известным из истории сер. II тыс. до н.э. царством Маитани (как в ранних текстах), или Митенни. Вероятно, Ханигальбат было название страны, а Митанни – одного из хурритских племен или его династии. Первый известный по имени царь «Маитани» — Шуттарна I, сын Кирты, известен по оттиску печати в Алалахе конца XVI в. до н.э. После него правил Парраттарна, известный по большой надписи Идрими, царя Алалаха; Идрими был вынужден бежать от своих врагов в Эмар на Евфрате — видимо, в митаннийские владения — и впоследствии был восстановлен на престоле Алалаха с помощью Параттарны. С этого времени следует датировать начало проникновения митаннийского влияния в Сирию.

Idrimi_map.png.d7ed1111a9882ddf10159c20d

Сын Хаттусили I, Мурсили I, совершил в 1595 г. до н.э. поход на Халеб в Северной Сирии и Вавилон, покончив с государством, основанном Хаммурапи, предоставив захватить его касситам, до этого обосновавшимся в Хане на среднем Евфрате. Мурсили прошел только вдоль Евфрата, не углубляясь в Ханигальбат и имел с хурритами лишь мелкие пограничные стычки. После Мурсили в Хеттском царстве начались междоусобицы, что способствовало возвышению Митанни. Наиболее могущественным царем Митанни был Саусаттар, носивший титул «царя Митанни, царя воинов хурри». В его правление Аррапхэ за Тигром и Алалах находились под политическим влиянием Митанни. Он захватил и разграбил Ашшур, но город в состав Митанни не вошел, хотя в нем сидел митаннийский посол (суккалу), видимо принимавший участие в работе совета старейшин Ашшура и носивший наравне с другими звание годичного эпонима-лимму. На правах вассалов Митанни подчинялись города восточной части Малой Азии. Непосредственно в состав Митанни входила область Кадмухи на верхнем Тигре, возможно, и некоторые области севернее его притоков.

mitanni.thumb.jpg.52dd8c3dafca14a6f0564d

Египетские фараоны в своих походах XVI и последующих веков до н.э. на Палестину и Сирию постоянно соприкасались с местными правителями, носившими индоиранские имена и, очевидно, состоявшими в родстве с митаннийской династией и бывшими ее ставленниками. Египетские надписи именуют Митанни термином Нахрайна, т.е. Двуречье или Междуречье, из чего видно, что они отождествляли это государство со всей территорией Верхней Месопотамии. Попытку восстановить господство Египта над всем Восточным Средиземноморьем предпринял Тутмос III, который после смерти Хатшепсут в 1468 г. до н.э. выступил в поход против коалиции «330 правителей» во главе с царем Кадеша, за которым стояло набирающее мощь Митанни. После 7-ми месячной осады пал Мегиддо, но Митанни осталось несломленной и в 1468-1448 гг. Тутмос III был вынужден совершить не менее 15 походов в Азию, дважды осаждал Кадеш, но взять не смог. Борьбу с Митанни продолжил сын Тутмоса III, Аменхотеп II (1438-1412 гг. до н.э), которому, несмотря на победные реляции, пришлось признать в 1429 г. до н.э. верховенство митаннийского царя Сауссадаттара над Сирией и Северной Финикией. Окончательное урегулирование противостояния Египта и Митанни произошло при посредничестве касситского Вавилона ок. 1410 г. до н.э. Тутмос IV, царь Митанни Артадама I и касситский царь Вавилона согласились на размежевание своих сфер влияния, при котором Египту отходили все земли вплоть до центральной части Сирии, Северная Сирия отходила Митанни, а сирийско-месопотамские степи – касситскому Вавилону. Артадама I отдал дочь в гарем фараона Тутмоса IV в знак заключения мира (в последующем два поколения женщин Митанни выходили замуж за представителей египетской царской семьи, в том числе и легендарная Нефертити, супруга Эхнатона) который был продиктован угрозой со стороны усилившегося Хеттского царства в правление Хаттусили II, войска которого проникли глубоко в Сирию. Эта система равновесия сил в Передней Азии просуществовала до сер. XIV в. до н.э. и получила название «амарнского мирового порядка», рухнувшего в период правления Аменхотепа IV (Эхнатона), который, сосредоточившись на внутренней политике (знаменитая религиозная реформа), попустительствовал промахам во внешней. Пользуясь ослаблением Египта, Митанни пытается захватить Библ и продвинуться в Палестину. Оно активно поддерживает антиегипетские коалиции местных правителей и вступает в союз с Вавилоном. Египет укрепляет связи с Ассирией, что вызывает возмущение митаннийского царя. Считавшего ассирийцев своими подданными. В итоге складывается две враждебные коалиции: Митанни и Вавилон против Египта и Ассирии. Этой ситуацией воспользовались хетты, жаждавшие реванша за прежние поражения. Они наносят жестокое поражение митаннийскому царю Тушратте.

pic-798-1455358038.thumb.jpg.4b2923cf920

После смерти Тушратты (возможно, убийства сыном) престол Митанни формально переходит к его давнему сопернику - брату Артадаме II, которого, несомненно, поддерживали хетты, хурриты царства Алзи (долина реки Арацани-Мурадсу на Армянском нагорье) и Ашшур, стремившиеся ослабить сильного противника. Сын старого и больного Артадамы II, фактически правивший страной Шуттарна III, захватив большую группу знатных сторонников Тушратты, после неудачной попытки передать их Ашшуру, велел их казнить. Положение сторонников Тушратты стало безнадежным и 200 колесниц во главе с военачальником Аш – Тенешубом бежали в Аррапхэ. Опираясь на них, Шаттиваса, сын Тушратты, отправился искать поддержки у касситского Вавилона, но вынужден был бежать к хеттам, которые встретили его по-царски: царь хеттов в. до н.э. Суппилулиума отдал ему в жены дочь и предоставил войско во главе со своим сыном. После разгрома митаннийской армии, хеттский царь, по просьбе самого Шаттивасы, сделал его наследником престола при царствующем Артадаме вместо Шуттарны. Таким образом, во 2 пол. XIV в. до н.э. с гегемонией Митанни было покончено: на западе возобладали хетты, на востоке набирала мощь Ассирия, ранее притесненная Аррапхэ.

В кон. XIV – нач. XIII вв. до н.э. Митанни при поддержке хеттов предпринимали несколько попыток вернуть себе Ассирию, но, в итоге, все закончилось разгромом, пленением царской семьи и взятием Вашшуканни. Ассирийцы огнем и мечом проходят через всю территорию страны и захватывают в плен около 15 тыс. воинов. Митанни распадается на ряд мелких княжеств, которые в дальнейшем были поглощены Ассирией (Гузана и др.).

О политическом и социальном устройстве Митанни известно мало. Это была не монолитная империя, а довольно рыхлое союзное образование номов, объединившихся вокруг Вашшуканни, столицы Митанни - Ханигальбата (пока не локализованной), которые платили дань царю и выставляли воинские контингенты. «Люди хурри» (воинская знать) играли значительную роль при царе и упоминаются иной раз вместе с царем в государственных договорах. Большую роль играли марианна – колесничие. Сами колесницы как род войск были заимствованы у индоиранцев, но, судя по именам, управлялись чистыми хурритами. Термин марианна – чисто хуррито-урартского (северокавказского) происхождения, а не древнеиндийского (от «марья» - муж, юноша), как считалось ранее. Это доказывается не только наличием северокавказской этимологии слова, но и тем, что институт марианна существовал не только у митаннийцев, испытавших индоиранское влияние, но и у хурритов вообще, включая Алалах и Аррапхэ. Марианна не являлись «феодальной знатью», как утверждалось ранее, а были дворцовыми служащими, получавшими колесницы с казенных складов.

По информации, обнаруженной в архивах государства Аррапхэ, которое будучи хурритским, некоторое время зависело от Митанни, можно судить об общественных отношениях в Митаннийском царстве. Дворцовые и храмовые хозяйства, наличие которых установлено по архивным записям, отличались значительными размерами и включали в себя конюшни, сотни голов рогатого скота, свиней, пахотные угодья, сады, лес, принадлежавшие членам царской семьи. Работы в царском хозяйстве выполнялись дворцовыми рабами, свободными пастухами, ремесленниками и земледельцами, привлекавшимися в порядке повинностей.

Большую роль в социальной структуре играли общины-территориальные сельские («алу») и большесемейные домовые («димту»). Земля рассматривалась, как собственность «димту» и ее отчуждение могло осуществляться только в форме «усыновления» покупателя членом общины. Такие общины нередко специализировались на наследственных профессиях: купцов, ткачей, земледельцев. Имущественное неравенство и социальное расслоение способствовали разложению общин при внешнем сохранении их структуры. Ростовщичество и долговая кабала разоряли не только бедные, но и средние слои митаннийского общества. Ростовщики под личиной «усыновленных» проникали в общины и отделяли купленную землю от массива общинных земель, эксплуатирую труд членов «усыновившей» их «димту». Подобными ростовщическими операциями занимались с большим размахом представители царского дома (один из них «усыновлялся» более 100 раз).

Рабы рекрутировались главным образом из числа пленников (горцев-лулубеев и др.). Развивается долговое рабство. Были распространены займы под залог личности главы семьи или ее членов, при которых заложник должен был отработать кредитору проценты с суммы долга до его возвращения. Известны случаи продажи и самопродажи в бессрочное и долгосрочное рабство. Рабы пользовались некоторыми правами: могли жениться не только на рабынях, но и на свободных женщинах, могли усыновлять свободных с целью передачи им своего имущества, выступать свидетелями при совершении сделок. Труд их использовался в производственной сфере (садовник, пастух, валяльщики), так и в сфере обслуживания (пивовары, носильщики, пекари). Среди дворцовых рабов выделяются приближенные к царской семье лица, которые могли получать от своих покровителей должности писцов. Рабы отдавались в наем, продавались и покупались. Дети рабов в документах обозначались другим термином, в отличие от детей свободных общинников.

750px-Near_East_1400_BCE.png

митанни воины.jpg


1 пользователю понравилось это


Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.


  • Категории

  • Темы

  • Сообщения

  • Файлы

  • Похожие публикации

    • Внутреннее положение Урарту по данным ассирийской разведки к началу ассиро-урартской войны 714 г. до н. э.
      Автор: Неметон
      В VIII в. в Передней Азии назревала решительная военная схватка за гегемонию между Ассирий и Урарту. В 743 г. до н. э. обновленная Тиглатпаласаром III ассирийская армия побеждает в решительном сражении возглавляемую Урарту коалицию в Северной Сирии около города Арпада. В 735 г. до н. э. Тиглатпаласар III осуществляет поход в центр Урартской державы, в район озера Ван, в результате которого урарты потерпели военное поражение, и ряд центральных районов Урарту был предан мечу и огню. В открытом военном противоборстве с Ассирией Урарту потерпело первое поражение, но схватка за лидерство еще не была закончена.

      Ассирия собирает силы для второго удара по своему основному сопернику и конкуренту; он был осуществлен во время правления урартского царя Русы I (735—714 гг. до н. э.). Во внешней политике Руса I старался избегать открытого противоборства с Ассирией, поддерживая вместе с тем, где возможно, антиассирийские настроения и действия. Активную политику на юге затрудняло вторжение кочевников-киммерийцев в северные области Урарту, где они нанесли поражение высланным против них урартским войскам. Видя, с какой энергией и успехами Руса I укрепляет могущество Урарту, Ассирия готовилась нанести своему сопернику второй военный удар…

      В архиве царского дворца в Ниневии были обнаружены таблички с донесениями ассирийских разведчиков, из которых мы можем многое почерпнуть о деятельности разведслужбы в одном из самых мощных в военном отношении государств Древнего Востока и проблемах, с которыми столкнулось Урарту во внутренней и внешней политике в период царствования Русы I, сына Сардури II. В статье я попробую реконструировать события 714 г. до н.э на основе донесений ассирийской разведки.

      В 714 году до н.э. царь Урарту Руса I совершил неудачный поход против вторгшихся на территорию государства киммерийцев, его войско было разбито, а сам он бежал с поля боя. Царевич Синаххериб, ведавший делами разведки при своем отце, Саргоне II, в сводке донесений разведчиков писал:

      «Уккиец мне написал следующее: Когда царь страны урартов пошел на страну киммерийцев Гамир, то его войско было целиком перебито. Он и его начальники областей вместе с их войском были подняты в …Два начальника областей были убиты… наместники его страны…которые были установлены. Таковы вести уккийца.
      Мы видим свидетельство существования региона, захваченного киммерийцами, вторгшимися в Закавказье. Руса I совершил неудачный поход против кочевников, потеряв двух военачальников. В другом сообщении, уточняются некоторые детали этого похода, а также потери урартов.
      Набу-ли, начальник области Халсу, написал мне следующее: «Я посылал за сведениями о царе страны урартов к стражам пограничных крепостей, и они сообщили, что, когда он пошел в страну Гамир, его войско было целиком перебито. Трое его вельмож вместе с их войском были убиты, а он сам убежал и пробрался в свою страну. Его лагерь еще не был атакован. Таковы сообщения Набу-ли.
      Начальник крепости Халсу также подтверждает факт разгрома войск урартов киммерийцами, опираясь на сведения, полученные от стражей приграничных областей. Это говорит о существовании своей сети осведомителей в приграничных районах и тщательной проверке данных разведки из разных источников. Из сообщения видно, что Руса бежал с поля боя еще до того, как киммерийцы атаковали его лагерь, а потери военачальников увеличились до трех. Видимо, бегство царя с поля боя и сам факт военной неудачи, вызвал серьезные осложнения внутри страны, где подняли голову сепаратистски настроенные начальники областей, военные и национальные окраины. Ашшур-рисуа, один из крупных руководителей разведки Ассирии в приграничной зоне на юго-западе Урарту, в донесениях на имя Саргона II сообщал о попытке военного мятежа в столице Тушпе после известия о поражении Русы, который был подавлен:
      «Относительно Нарагё, командира полка, о котором я писал царю, моему господину, говоря: «20 начальников вместе с ним, которые говорили против урартского царя, схвачены», то теперь царь урартов вступил в Тушпу, он велел их запереть. Остальные воины, которые выступили вместе с ними – вместе с начальниками и старейшинами, - 100 этих воинов убиты.
      Урсине, второй туртан, брат Аплиукну, схвачен в Тушпе. Аплиукну пришел в Тушпу ради своего брата; так он просил их: «Дайте кто-нибудь кинжал». Они не приблизились. Он возмутился и набросился на них. Относительно Исияэ, о котором писал царь, мой господин, никто не знает; из своего дома он ушел. Я многократно расспрашивал, но никто не говорит – мертв он или жив. Гонец, которого я послал в Бит-ни…говорит: его нет, он его не видел. Он всех расспрашивал, но ему не говорили. Теперь я вновь напишу. Чтобы они расспросили. Как только я разузнаю, я царю напишу».
      Как видим из сообшения, участники были арестованы. Руководители заключены в тюрьму, а рядовые воины казнены. Мятеж проходил при поддержке ассирийской разведки, что подтверждают слова о том, что о руководителе восстания было известно ассирийскому царю. Упомянуты другие высокопоставленные мятежники, Урсине в ранге второго туртана и его брат. При аресте Аплиукну попросил кинжал, чтобы покончить жизнь самоубийством, но в этом ему было отказано. После чего он набросился на воинов царя. Участь его неизвестна. Исияэ, вероятно, еще один возмутитель спокойствия, бежал из Тушпы. В Бит-ни, где, видимо, находилась конспиративная база ассирийских шпионов, он так и не появился. Его судьба так же не известна. После подавления мятежа (или одновременно с ним) возникла новая угроза:
      «В город Уэси вступили пятеро урартских начальников областей: Ситину – начальник области…тени, Каккадану – начальник области, что лежит против уккийцев, Сануата из Каниуна, Сиппиасу из Алзи и Туту из Армиралиу – таковы их имена. Они вступили в Уэси вместе с «хозяином верблюдов». Ныне они подняли свои прежние силы. Войско они усиливают. Царь вышел из Тушпы и направился в Каниун. Относительно того, что царь, мой господин, писал мне, говоря: «пошли разведчиков, то я дважды посылал их. Одни уже пришли и сообщили эти сведения, а другие до сих пор еще не выходили из страны».

      Мы видим, что создалась антиправительственная коалиция, которую возглавил Каккадану, начальник области, что лежит против уккийцев, (Хариа?). Вместе с другими сообщниками – начальниками областей юго-запада страны он вступил в область Уэси на пути к столице Урарту Тушпе. Серьезность подготовки восстания подтверждается упоминанием «хозяина верблюдов», по-видимому, ответственного за тыловое обеспечение, т.е. караваны, сопровождавшие войска в походе. Царь Руса I, после подавления мятежа военных, выехал из столицы Тушпы в Каниун, т.е. навстречу непокорным начальникам областей. Резиденция Ашшур-рисуа, видимо, находится в приграничной зоне, откуда посылает разведгруппы на сопредельную территорию. Он имеет высокий статус, так как лично направляет царю донесения, из которых видно, что одновременно на территории противника находилось несколько групп разведчиков (вполне возможно, что участь одной из них была неудачной). Положение Русы осложнялось тем, что в стране маннеев поднялось антиурартское восстание. Ашшур-рисуа свидетельствует:
      «Царю, моему господину, говорит твой раб Ашшур-рисуа. Да будет мир царю, моему господину! Маннеи возмутились, восстали и поднялись в урартских поселениях в области морского побережья. Апалакуну, начальник области Мусасира, и Тиннауи, начальник области Нар-Сипара, отправились к границе страны маннеев для охраны. Урартец находится в Тушпе, он приносит жертвы. Все начальники областей находятся при нем».
      Восстание маннеев произошло у озера Урмия, видимо, в районе их компактного проживания. Территория была завоевана Русой в начале своего правления. Начальники близлежащих областей блокировали границу с Ассирией, видимо, для недопущения оказания помощи восставшим извне. Можно предположить, что восстание было организовано агентами Ашшур-рисуа. В блокаде границ Манны участвовали начальники областей Мусасира и, возможно, Хубушкиа. Царь Руса находился в столице Тушпе, собрав начальником областей для военного совета. Видимо, этот совет произошел до того, как он выступил в направлении Уэси. Каждый его шаг тщательно отслеживался агентами ассирийской разведки. Габбу-ан-Ашшур, видимо, начальник стражи одной из областей, пограничных с Урарту, писал царю Саргону:
      Царю, моему господину, говорит твой раб Габбу-ана-Ашшур. Относительно распоряжения, которое царь, господин мой, дал мне по поводу стражи страны урартов, то люди мои вошли в один дом в городе Курбане. Мои послы, которые должны были идти к Набу-или, к Ашшур-бэл-Дану и к Ашшур-рисуа пошли. Записью имен всех людей мы не пренебрегли. Каждый выполняет свою работу, никого лишнего нет. Мы многократно слышали вот что: «Урартец из Тушпы не выходил». А мы несем охрану, о которой царь дал нам распоряжение, мы не пренебрегаем. В 16-й день месяца таммуз я прибыл в Курбан, в 20-й день месяца аз я послал письмо царю, моему господину.
      Можно предположить, что в Курбане находилась резиденция ассирийской разведки. Агенты Габбу-ана-Ашшура отправились к Ашшур-бэл-Дану и к Ашшур-рисуа, где из них было сформировано отдельное подразделение (дом) с предоставлением их списка. По информации разведки, Руса не покидал пределов Тушпы. Саргон распорядился усилить наблюдение за передвижениями войск урартов в приграничной зоне. Сам Габбу-ан-Ашшур прибыл в Курбан летом (июнь-август) и по прошествии 4 дней послал письмо Саргону.
      Собрав верных ему начальников областей, Руса выдвинулся по направлению к Уэси. В битве восставших и правительственных войск верх одержал Руса. Синаххериб, основываясь на донесении Ашшур-рисуа, докладывал:
      Ашшур-рисуа написал мне следующее: «Сведения о правителе страны урартов, которые я прежде послал, - это так и есть. Среди них произошла большая резня. Ныне его страна спокойна. Его вельможи разошлись, каждый в свою область. Каккадану, его туртан, полонен. Царь страны урартов находится в стране Уазун. Таковы сведения Ашшур-рисуа.
      Русе удалось навести порядок. Каккадану был взят в плен. Царь находился на юго-западе, в области Уазун (Уаиаис?), где, по-видимому и произошла резня, о которой пишет Ашшур-рисуа. Эта победа кардинально изменила расстановку сил. Видимо, царь Урарту готовился следовать для подавления мятежа маннеев к о. Урмия. К тому же, в этом регионе, где была расположена провинция Мусасир с главным храмом Халди, было не все так гладко. Видимо, верховный жрец Мусасира испытывал определенное давление со стороны Ассирии, что видно из письма Урзаны, верховного жреца Мусасира, дворцовому глашатаю, начальнику приграничной ассирийской области в р-не реки Верхний Заб (возможно, Киррури).
      Письмо Урзаны глашатаю дворца. Мир тебе! Относительно того, что ты писал мне, говоря: «Царь страны урартов пойдет к тебе со своим войском?», говоря: «Где он будет жить?», то начальник области Уаси и начальник области округи страны уккийцев приходили и совершали службу в храме. Они сказали следующее: «Царь придет, он будет жить в Уаси», и следующее: «Начальники областей задержались, но они придут в Мусасир и совершат службу». А относительно того, что ты писал мне, чтобы без разрешения царя никто не поднял рук своих для службы, это когда сюда приходит ассирийский царь, я ему противодействую? То, что я делал, я буду делать и впредь, и на это нет отчета.
      Сам факт того, что Верховный жрец Мусасира вел активную переписку с начальником приграничной ассирийской области говорит об активной деятельности ассирийцев в этом регионе. Урзана сообщил, что начальники областей Уаси и Хариа были в Мусасире и сообщили, что Руса остановиться в Уаси, очевидно, для сбора войск. Верховный жрец Мусасира ведет двойную игру. Он явно говорит о том, что не будет противодействовать ассирийцам в случае начала военных действий. Хотя в будущем мы увидим, что это не спасет Урзану и храм от разграбления Саргоном. Пока же, Урзана, ведя двойную игру, делает вполне логичный в его положении шаг, о чем так же свидетельствует табличка с донесением Синаххериба:
      Мусасирец, его брат и сын отправились, чтобы приветствовать царя страны урартов. Гонец из страны хубушкийцев отправился к нему для приветствия. Все стражи пограничных крепостей прислали такие же сведения.
      Итак, верховный жрец Мусасира и гонец из Хубушкиа отправились в Уазун (Уаси) на встречу с царем. Видимо, чтобы избежать военной операции на своей территории и убедить Русу в своей лояльности. К тому моменту, по всей видимости, восстание маннеев было успешно подавлено, о чем и спешили сообщить царю начальники областей. В Уэси же Русе пришла весть из страны Зикирту о подготовке Ассирии к войне. Бэл-иддин, царь небольшого царства Аллабрии, писал Саргону:
      Царю, моему господину, говорит твой раб Бэл-иддин. Относительно сведений об урартце, гонец из страны андов и гонец из страны зикеров пришли в город Уаси и сказали ему следующее: «Против нас – царь Ассирии! В тот же день, когда он повидал гонцов, он направился в страну Зикиртэ. Он со своим войском и с хубушкийцами удалился на 5 переходов. Затем он вернулся и сказал своим вельможам: «Соберите войска для уничтожения царя Ассирии. Я построю свои войска для движения; поэтому и вы постройте ваши войска для движения».
      После сообщения о концентрации войск Ассирии на юго-востоке Урарту, Руса в тот же день направился в Зикирту. Присоединив войско хибушкийцев, он двигался в течении 5 дней, но, видимо, исходя из соотношения сил, вернулся обратно в Уаси, где отдал распоряжение начать мобилизацию. Дальнейший ход событий. в условиях готовности к войне сторон, несложно представить. Нужен повод, и он не заставил себя ждать.

      Уппахир Бэл писал Саргону:
      Я послал лазутчиков за сведениями о стране урартов. Они вернулись и вот, что они мне сообщили, говоря: «Начальник области, что против нас, находится в городе Харда вместе с другими начальником области. Он стоит на страже против суккалу. От города к городу, вплоть до города Тушпы, воинские силы построены в боевые порядки». Далее пришел гонец от Аргишти и сказал: «Относительно работы, о которой я дал распоряжение «работай», то работ не производи, а корми своих коней до тех пор, пока я пришлю тебе гонца».
      Относительно бревен, которые они задержали в городе Эзиат, я послал итуийцев вместе с градоначальником и двинул их в бой. Заместитель их градоначальника вместе с 9 бойцами были ранены из лука; двое из них умерли, трех бойцов они избили. Таковы их вести.
      Итуийцы дворца, которые вернулись ко мне с Евфрата, ушли с моим суккалу. Я их послал. Они вышли из города с первым и вторым домами. Пусть царь, мой господин, вышлет войско против князей, и пусть они будут выведены совместно с царскими войсками. Пусть они стоят на страже вместе со мной в городе Шурубе; до жатвы мы их будем держать в подчинении.

      Итак, лазутчики сообщают о мобилизации в Урарту. Начальнику области было приказано ожидать распоряжения от Аргишти (Аргишти II, сын Русы — царь государства Урарту в 714—685 гг. до н. э.) и поддерживать боеспособность конницы. Мы видим упоминание, по-видимому, о контрабанде леса из Урарту. После задержания груза, возможно, в районе Ишувы, была предпринята попытка отбить груз силой, закончившаяся неудачно. После возвращения оставшихся в живых воинов, начальник области, укрепив их двумя подразделениями, вновь отправил во главе со своим визирем к Евфрату, на границу с Урарту. Также он запросил помощь регулярной армии для удара по приграничным территориям и установлении контроля над ними до августа-сентября. Возможно, данный конфликт явился поводом к началу ассиро-урартской войны, закончившейся гибелью Русы и превращением Урарту в зависимое от Ассирии царство, существенно расширившего свои границы, в том числе за счет Табала – осколка Хеттской державы, о котором Синаххериб так же упоминал в своей сводке для отца:

      Письмо, которое Набу-ли, домоправитель Ахат-абиши принес из Табала, я посылаю царю, моему господину».
      Сложно сказать, что было в этом письме, но результат известен. Видимо, это направление внешней политики Ассирии было не менее важным и именно поэтому, как мы помним, люди Габбу-ана-Ашшура отправились в распоряжение Ашшур-бэл-Дана и к Ашшур-рисуа, а не Набу-ли, как планировались изначально. Его деятельность прибрела другое, не менее важное, направление - западное.
      P.S. В дворцовом архиве была найдена еще одна любопытная табличка:
      «Заместителю, моему господину, говорит твой раб Ашшур-рисуа. Да будет мир моему господину! Почему же господин молчит? Я попрошайничаю, словно пес! До настоящего времени я послал своему господину 3 письма. Почему мой господин не смилостивился и не послал ответ на письмо? Пусть мой господин вернет меня на мою службу. Я бегал ради твоего отца, как сын и ради тебя я тоже бегал немного. Руки были полны. То, что я пишу своему господину, пусть сделают. Вот сейчас пишу своему господину, пусть он быстро пошлет ответ на это письмо. Заместителю, моему господину, - твой раб Ашшур-рисуа.
      Ашшур-рисуа был уволен со службы. Возможно из-за возраста, т.к. он упоминает долгую службу отцу нынешнего руководителя, что говорит о том, что должность передавалась по наследству. Он испытывает определенные (скорее, финансовые) затруднения и требует восстановить его на службе, говоря о своей профессиональной эффективности и упоминая руки, полные табличек с донесениями. Почему-то мне кажется, что ответа он так и не дождался…
    • Эпоха киммерийцев
      Автор: Неметон
      Киммерийцы были, по всей вероятности, племенами, родственными иранским, а, возможно, и фракийским, жившим по берегам Черного моря. Древневосточные источники называют киммерийцами племя или племенной союз, обитавший первоначально, по-видимому, в Прикубанье и в Крыму. Греческие источники говорят, что киммерийцы были согнаны со своих мест скифами, которых, в свою очередь, вытеснили из Закавказья массагеты и исседоны, а тех аримаспы. «Аримаспы изгнали исседонов из их страны, затем исседоны вытеснили скифов, а киммерийцы, обитавшие у Южного (Черного) моря, под напором скифов покинули свою родину», - свидетельствует Геродот.


      «Спасаясь бегством от скифов в Азию, киммерийцы, как известно, заняли полуостров там, где ныне эллинский город Синопа. Известно также, что скифы в погоне за киммерийцами сбились с пути и вторглись в Мидийскую землю. Ведь киммерийцы постоянно двигались вдоль побережья Понта, скифы же во время преследования держались слева от Кавказа, пока не вторглись в землю мидян. Так вот, они повернули в глубь страны. Это последнее сказание передают одинаково как эллины, так и варвары».

      Возможно, что в VIII в. до н.э киммерийцы двинулись на юг вдоль Кавказского побережья, хотя некоторые исследователи считают более вероятным их движение через Мамисонский и Клухорский перевалы во время правления царя Урарту Русы I (735 — 714 гг. до н.э) из степей Северного Причерноморья. Обосновавшись в Западной Грузии, они начали совершать набеги на сопредельные страны.

      Киммерийское войско, состоявшее из конницы, владело незнакомой народам древнего Востока массовой конно-стрелковой тактикой. Их военным успехам так же сопутствовало присоединение к ним некоторых полукочевых племен скотоводческих племен Закавказья и Малой Азии, обитавших на периферии больших государств, и, вероятно, беглых рабов и земледельцев. Однако, киммерийцы не сразу научились брать крепости, чем и воспользовался Руса I, вынудив конные потоки киммерийцев направиться в Малую Азию. В 680-660 гг. до н.э они совершали активные набеги на территорию Фригийского царства, Ассирии и Урарту. Согласно легенде, Мидас, потерпев от них поражение, покончил жизнь самоубийством, а Фригийское царство в VII в. до н. э. распалось. На глиняной табличке периода царствования Асархаддона есть упоминание о внешних угрозах, которые испытывала Ассирия. Царь вопрошает, обращаясь к гадателю о возможных агрессивных действиях у города Кишассы: «…будь то Каштариту (руководитель восстания в ассирийской провинции Бит-Кари, в результате которого впоследствии возникла Мидия) вместе со своим войском, будь то войско киммерийцев, будь то войско мидян, будь то войско маннаев, будь то какой бы то ни было враг – что они задумывают, что замышляют?» Хотя возможно, что восточные источники под киммерийцами понимают скифов, продвижение которых в Мидии в нач. VII в. до н. э. достоверно известно.
      В 680 г. до н.э. Асархаддон разбил киммерийцев, а их вождь Теушпа погиб. Оставшиеся в живых разделились: часть ушла на службу к победителям-ассирийцам (в ассирийских памятниках встречается упоминание «начальника киммерийского полка»); часть – к фригийскому царю, с которым они совершили (или планировали) набег на «железный путь» в районе Мелитены. Затем, вероятно, эту часть киммерийцев царю Урарту Русе II удалось склонить на свою сторону в войне с коалицией Фригии, Мелитены и малоазийского народа халдов-халибов. Используя нейтралитет Ассирии, в 675 г. до н.э. Руса II одержал победу и отдал Фригию на разграбление союзникам-киммерийцам, которые опустошали страну вместе с вторгшимися около 645 г. до н. э.  с Балкан трерами, скотоводческими племенами фракийского происхождения, еще более 20 лет. Их поддержали ликийцы – горские племена, жившие на юго-западе малой Азии и сохранившие сильные пережитки матриархата.   От набегов пострадали так же и некоторые греческие города Малой Азии.

      На глиняной призме, обнаруженной при раскопках Ниневии в 1878 году Ормузом Рассамом и датируемой 636 г. до н.э., известной, как «Летопись Ашшурбанапала» сказано:
      «Гуггу, царю Лудди (Лидии)…с тех пор, как он обнял ноги моей царственности (посольство 665 г. до. н.э), он победил теснивших народ его страны гимиррайцев (киммерийцев), которые не боялись моих отцов и, что касается меня, не обнимали ног моей царственности. С помощью Ашшура и Иштар, богов моих владык, из вождей гимиррайцев, которых он победил, двух вождей он заковал в колодки, железные оковы, железные цепи и вместе со своими тяжелыми дарами прислал ко мне»
      Опираясь на этот союз, Гигесу удалось одержать победу над киммерийцами. Однако вскоре Лидия нашла себе других союзников в лице Египта и Вавилона, жаждущих освободиться от власти Ассирии, и, вероятно, приняла участие в обширном антиассирийском движении в середине VII века до н. э., беспощадно подавленном Ашшурбанапалом:
      «Гонца своего, которого он постоянно присылал приветствовать меня, он прекратил посылать. Ввиду того, что слово Ашшура, бога, моего создателя, он не соблюл, он понадеялся на свои собственные силы и ожесточил сердце, послал свои рати для союза к Пишамильку (Псамметиху I), царю страны Мусур, который сбросил ярмо моего влычества… Гимаррайцы, которых именем моим он топтал под собою, поднялись и ниспровергли всю его страну»
      На Лидию, видимо по наущению Ассирии, устремились полчища киммерийцев, в сражении с которыми Гигес потерял трон и жизнь, а вся страна и ее столица Сарды к 654 г. до н. э. были захвачены этими грозными кочевниками. Об этом же свидетельствует Геродот:
      «Я упомяну Ардиса, сына Гигеса, который царствовал после него. Ардис завоевал Приену и пошел войной на Милет. В его правлении в Сардах киммерийцы, изгнанные из своих обычных мест обитания скифами-кочевниками, проникли в Азию и захватили Сарды (кроме акрополя)».
      Хотя захватчики сожгли город, но неприступный акрополь лидийской столицы взять все же не смогли. Там и отсиделся наследник Гигеса — новый царь Ардис, которому удалось избавиться от киммерийцев ценой подтверждения власти Ассирии над Лидией. В «Летописи Ашшурбанапала» царь говорит:
      «После него его сын сел на его трон. Он…обнял ноги моей царственности, говоря: «Царь, которого знает бог, - ты! Отца моего ты проклял, и с ним случилось зло. Меня, раба, чтящего тебя, благослови, и да буду я влачить твое ярмо»
      Ардис (652-615 гг. до н. э.) вел осторожную внешнюю политику на своих восточных границах, ибо киммерийцы продолжали беспокоить страну. Используя ассирийскую помощь и ослабление киммерийцев из-за столкновений со скифами, лидийцам удалось одержать верх в борьбе. В 50-х гг. VII в. до н.э. скифский царь Мадий во время войны 654-652 гг. до н.э. между Ассирией и Вавилоном ворвался в Малую Азию, истребив потерявших боеспособность из-за длительных грабежей киммерийцев. Остатки народа осели в восточной части Малой Азии, где постепенно слились с местным населением и исчезли с исторической арены. Но, кем являлись киммерийцы, с позиций археологии?

      С начала I тысячелетия до н. э. основной областью обитания киммерийцев были Восточный Крым, степные районы Причерноморья и Таманский полуостров. Упоминание о могилах киммерийских царей у г. Тиры в устье Днепра мы находим у Геродота, причем он сам указывает на то, что этой версии произошедшего он доверяет в большей степени:
      «Кочевые племена скифов обитали в Азии. Когда массагеты вытеснили их оттуда военной силой, скифы перешли Аракс и прибыли в киммерийскую землю (страна, ныне населенная скифами, как говорят, издревле принадлежала киммерийцам). С приближением скифов киммерийцы стали держать совет, что им делать пред лицом многочисленного вражеского войска. И вот на совете мнения разделились. Хотя обе стороны упорно стояли на своем, но победило предложение царей. Народ был за отступление, полагая ненужным сражаться с таким множеством врагов. Цари же, напротив, считали необходимым упорно защищать родную землю от захватчиков. Итак, народ не внял совету царей, а цари не желали подчиниться народу. Народ решил покинуть родину и отдать захватчикам свою землю без боя; цари же, напротив, предпочли скорее лечь костьми в родной земле, чем спасаться бегством вместе с народом. Ведь царям было понятно, какое великое счастье они изведали в родной земле и какие беды ожидают изгнанников, лишенных родины. Приняв такое решение, киммерийцы разделились на две равные части и начали между собой борьбу. Всех павших в братоубийственной войне народ киммерийский похоронил у реки Тираса (могилу царей там можно видеть еще и поныне). После этого киммерийцы покинули свою землю, а пришедшие скифы завладели безлюдной страной».

      Однако в археологии все еще нерешенной остается проблема соотнесения киммерийцев как этноса с определенной археологической культурой. До сих пор сложно выделить археологическую культуру киммерийцев. К исторически известным киммерийцам относили кобанскую культуру горного Кавказа, позднекатакомбные памятники и срубную культуру.

      Такой подход не оправдал себя, так как киммерийцы — название, видимо, собирательное и распространялось на доскифское население обширной территории степей Причерноморья.
      На территории, которую исторические источники связывали с киммерийцами, обнаружены предметы предскифского периода.

      Это бронзовые кельты с округлыми ушками и плоские двулезвийные ножи с плоским перекрестием, крюкастые серпы, наконечники копий с коротким листовидным пером. Кроме того, к киммерийскому времени относятся клепаные котлы и кубки с зооморфными ручками. Выделяется тип предскифских удил с двумя кольцами на концах (иногда с крестообразными или колесовидными знаками) и псалии со шляпками, относящиеся ко второй половине VIII — первой половине VII в. до н. э. Однако комплекс вещей, рассматриваемый как киммерийский, не настолько велик по количеству и составу, чтобы его можно было определить, как археологическую культуру именно киммерийцев. В переходный период эпохи бронзы и раннего железного века на территории, заселенной киммерийцами, а позднее и скифами, существовало несколько археологических культур.

      К предскифскому времени в Северном Причерноморье относятся собатиновская и белозерская срубные культуры, датируемые X — серединой VIII в. до н. э. Курганы и бескурганные погребения предскифского времени известны по берегам Днепра до Молдовы на западе. В этот период возрастает роль кочевого скотоводства, меняется быт, возникает обычай при погребении всадника класть рядом с ним сбрую и оружие.
      В низовьях Дона известна кобяковская культура (поселения Кобяково, Хапры, Сафьяново). Она просуществовала с конца X до начала VIII в. до н. э. Вероятно, носители этой культуры наряду с другими племенами вошли в состав киммерийцев. Зафиксировано проникновение киммерийцев на запад, на территорию современной Румынии и Болгарии. В лесостепной зоне Восточной Европы в предскифский период возникает чернолесская культура.

      Последний ее этап, саботиновский, связан уже со скифской эпохой. Здесь распространены погребения с трупосожжением в урнах или в ямах; имеются и трупоположения. Наряду с курганами встречаются и грунтовые могильники. На саботиновском этапе появляются наземные глинобитно-каркасные дома, глиняные жертвенники, бронзовые орудия труда, предметы вооружения и браслеты из бронзы, лощеная керамика, миски с прямым или загнутым внутрь краем. Часть керамики украшена заштрихованными треугольниками, ромбами и зигзагами. Здесь прослеживается влияние культуры фракийско-балканского мира.

      Считать какую-либо из этих культур чисто киммерийской нельзя. Они, скорее, принадлежали как киммерийцам, так и другим предскифским племенам, а также, вероятно, и собственно скифам. Видимо, в предскифский период господствующей силой в Причерноморье были киммерийцы, которых в последующем сменили скифы, а название «киммерийцы» относится не столько к какой-то отдельной археологической культуре, сколько к целой хронологической эпохе.
      Т.о, можно подвести некоторые итоги истории киммерийцев:
      1. Они, по всей вероятности, являлись племенами, родственными иранским, а, возможно, и фракийским, жившим по берегам Черного моря.
      2. первоначально, по-видимому, обитали в Прикубанье и в Крыму, откуда были вытеснены скифами, спасавшимися от нашествия исседонов и массагетов.
      3. Во время правления царя Урарту Русы I (735 — 714 гг. до н.э) двинулись через Мамисонский и Клухорский перевалы из степей Северного Причерноморья. Обосновавшись в Западной Грузии, они начали совершать набеги на сопредельные страны.
      4. Киммерийское войско, состоявшее из конницы, владело незнакомой народам древнего Востока массовой конно-стрелковой тактикой. Их военным успехам так же сопутствовало присоединение к ним некоторых полукочевых племен скотоводческих племен Закавказья и Малой Азии, обитавших на периферии больших государств (например, треров и ликийцев)
      5. В 680-660 гг. до н.э (после разгрома в 680 г. до н.э ассирийским царем Асархаддоном) они принимали участие в различных коалициях или выступали в качестве наемной конницы на стороне Урарту (в царствование Русы II), Ассирии, Фригии, являясь, тем самым мощным дестабилизирующим фактором в регионе и орудием в руках ведущих держав.
      6. В 675 г. до н.э совместно с Урарту киммерийцы разгромили Фригию и являлись ее хозяевами на протяжении 20 лет.
      7. В 654 г. до н. э. киммерийцы, видимо, по наущению Ашшурбанапала, стремившегося наказать царя Лидии Гигеса за измену, захватили столицу Лидийского царства Сарды.
      8. Сын Гигеса Ардис (652-615гг. до н. э.) используя ассирийскую помощь и ослабление киммерийцев после поражения, нанесенного им скифским царем Мадием во время войны 654-652 гг. до н.э. между Ассирией и Вавилоном, оттеснил их в восточную часть Малой Азии, где остатки народа постепенно слились с местным населением и исчезли с исторической арены.
      9. Археологическую культуру киммерийцев выделить сложно. К исторически известным киммерийцам ранее относили кобанскую культуру горного Кавказа, позднекатакомбные памятники и срубную культуру.
      10. Киммерийцы — название, видимо, собирательное и распространялось на доскифское население обширной территории степей Причерноморья.
      11. Комплекс вещей, рассматриваемый как киммерийский, не настолько велик по количеству и составу, чтобы его можно было определить, как археологическую культуру именно киммерийцев. В переходный период эпохи бронзы и раннего железного века на территории, заселенной киммерийцами, существовало несколько археологических культур.
      12. К доскифскому времени в Северном Причерноморье относятся собатиновская и белозерская срубные культуры, датируемые X — серединой VIII в. до н. э.
      13. В низовьях Дона известна кобяковская культура (поселения Кобяково, Хапры, Сафьяново). Она просуществовала с конца X до начала VIII в. до н. э. Вероятно, носители этой культуры наряду с другими племенами вошли в состав киммерийцев.
      14. Зафиксировано проникновение киммерийцев на запад, на территорию современной Румынии и Болгарии. В лесостепной зоне Восточной Европы в доскифский период возникает чернолесская культура.
      15. Считать какую-либо из этих культур чисто киммерийской нельзя. Они, скорее, принадлежали как киммерийцам, так и другим доскифским племенам, а также, вероятно, и собственно скифам. Видимо, в доскифский период господствующей силой в Причерноморье были киммерийцы, которых в последующем сменили скифы, а название «киммерийцы» относится не столько к какой-то отдельной археологической культуре, сколько к целой хронологической эпохе.

    • Угарит: город восьми языков
      Автор: Неметон
      Одновременное существование цивилизаций, статус которых не уступал бы Месопотамии, во II тыс. до н.э было редким явлением. В 1929 году в Северной Сирии, около Рас-Шамра на берегу моря французскими археологами под руководством Клода Шеффера были найдены развалины крупного города, располагавшегося на важном торговом пути между Кипром и западной излучиной Евфрата. Дальнейшие экспедиции в 1929—1939 и 1948—1963 годах открыли на глубине 7-9 метров три археологических слоя с развалинами огромного дворцового комплекса, который насчитывал приблизительно сто залов и дворов и занимал практически целый гектар. В этом комплексе были туалеты, а также водопровод и канализация. В городе и на окружавшей его равнине преобладали храмы хананейских божеств Баала (Ваала) и Дагана. Эти храмы представляли собой башни высотой около 20 метров, в которых было небольшое преддверие, ведущее во внутреннюю комнату, где находилось изображение божества. Лестница вела вверх, на веранду, где царь совершал различные обряды. По ночам и во время бури на верхушке храма могли зажигать сигнальные огни, указывающие кораблям путь в безопасную гавань.

      Материалы экспедиций позволили проследить историю города с кон. III до сер. II тыс. до н.э. Угарит был тесно связан с Египтом, районами Эгейского моря, Месопотамией и Хеттской державой, являясь центром пересечения важнейших торговых путей. В надписях из Рас-Шамра упоминаются Каптар (Крит) и Хет-ка-Пта (Мемфис). При раскопках были обнаружены кипрские и родосские сосуды, различные памятники микенского производства и египетские статуэтки и скарабеи времен Среднего царства.
      Древнейшие письменные источники, засвидетельствовавшие существование Угарита, происходят из Эблы (XIX век до н.э.). Следует отметить, что Угарит в архиве Эблы упоминается только в словарном списке местностей, но не в деловых документах, что свидетельствует об отсутствии каких-либо прямых экономических отношений между городами. Из других переднеазиатских источников город упоминается в переписке между царем Ямхада и царем Мари Зимрилимом (ок. 1774—1759 годов до нашей эры). В XV веке до нашей эры Угарит упоминается в табличках из соседнего Алалаха.

      Египетские фараоны XII династии (ок. 1991—1802 годов до нашей эры) Среднего царства поддерживали с Угаритом дипломатические и торговые связи. Первым свидетельством египетско-угаритских отношений является сердоликовый бисер, датируемый правлением фараона Сенусерта I. В Угарите также были обнаружены стела и статуэтка времён фараонов Сенусерта III и Аменемхета III, статуя царевны Хнумет-нефер-хеджет (супруги Сенусерта II) и сфинкс Аменемхета III, обнаруженный у входа в храм Баала, а также скульптурная группа египетского визиря Сенусер-анха с двумя представительницами его семьи.
      Под властью угаритского царя находилось около 180 земледельческих общин. В самых общих чертах устройство угаритского общества видно из дипломатического послания хеттского царя Хаттусили III к царю Угарита. Из условий соглашения, которое предлагает Угариту хеттский царь видно, что свободное население страны делилось на три сословия: 1) «сыны страны Угарит» – земледельцы-общинники, роль которых постоянно уменьшалась; 2) «царские рабы» – приближенные царя, получавшие от него земельные наделы (многие из них сохраняли свои общинные наделы и формально не порывали связи с сельской общиной); 3) «рабы царских рабов» – лица, не имевшие своей земли и сидевшие на землях служилой знати (это были разорившиеся земледельцы, утратившие свои земли и связь с общиной, и частично пришлые люди, чужеземцы-изгои – хапи-ру). На царской службе, кроме крупных и средних землевладельцев, находились также купцы и откупщики, называвшиеся, как и в Вавилонии, тамкарами. Рабов в прямом смысле слова было мало. В случае бегства людей каждой категории в общины хапиру, состоящие под покровительством хеттского царя, последний обязался таких беглецов выдавать. В число «царских людей», которых сами угаритяне, в отличие от хеттского царя, не именовали «царскими рабами», входили пахари, пастухи, виноградари, солевары, различного рода ремесленники, а также воины, в т.ч. колесничие, именовавшиеся по-хурритски «марианна». Колесницы коней и все снаряжение они получали из казны. Судя по именам, они являлись амореями и хурритами, и, несомненно, не являлись «индоевропейской конной феодальной аристократией», как их изображали в науке ранее.
      Все «царские люди», не исключая и марианна, несли не повинность (ильку), а службу (пильку) и, кроме того, платили государству серебром. В тоже время, они могли получать условные земельные наделы (убадийу), которые передавался другим лицам в случае, если владелец объявлялся «лежебокой» (наййалу). Из документов хорошо известно о сборе коллективных налогов (натуральных и отчасти серебром) с угаритских общин и вызове их членов на общегосударственные повинности («хождение», по-аккадски «ильку», по-хурритски «унунше»). Важнейшими повинностями были воинская, гребцовая и трудовая на государственных работах. Отбывавшие их содержались казной. Для исполнения повинностей выделялись представители большесемейных общин, видимо, по выбору последних. Управлялись общины старейшинами и особым посредником между общиной и властями – сакину (шакин мати в Аррапхэ). Таковым было и управление Угаритским государством в целом, только рядом с сакину находился царь, что вносило некоторые сложности в процесс принятия решений советом старейшин или сакину.
       
      «Царские люди» иногда могли быть переданы в пользование крупным сановникам двора, которые сами являлись «царскими людьми». Некоторые сановники, особенно имевшие отношение к морской торговле, за большие деньги скупали земли, в т.ч. царские, т.е. связанные с определенной службой. Однако правовое положение таких земель оставалось, по-видимому, неясным самим угаритянам и иногда требовало нового оформления таких сделок при вступлении на престол нового царя. Воинской повинности подлежали как общинники, так и «царские люди», за исключением освобожденных от нее особой привилегией. Крупных завоевательных войн Угарит не вел, поэтому вопрос о рабах-военнопленных остается неясным. Основным источником рабства являлись купля-продажа и долговое рабство.
      В умеренном климате Угарита процветало скотоводство. Земля славилась зерновыми, оливковым маслом, вином, а также древесиной, которой чрезвычайно не хватало в Месопотамии и Египте и на которую был постоянный спрос. Благодаря тому, что в Угарите пересекались важные торговые пути, город стал одним из первых крупных международных портов. Купцы с островов Эгейского моря, из Анатолии, Вавилона, Египта и других стран Ближнего Востока торговали в Угарите металлом, сельскохозяйственными продуктами и множеством товаров местного производства. Можно предположить, что сухопутная караванная торговля охватывала обширные территории от северного побережья Сирии до залива Акаба на берегах Красного моря, т.о. включая весь Ханаан.
      В Угарите имелись писцы, обученные месопотамскому письму на аккадском языке. Кроме того, в Угарите писали по-хурритски – как угаритским алфавитом, так и месопотамской клинописью. В Угарите также встречаются хеттские клинописные документы и художественные изделия с посвящениями, написанные египетскими иероглифами. Угарит был подлинно интернациональным центром обмена идей и товаров. Керамика свидетельствует о сильном влиянии эгейской и кипрской цивилизаций. Обнаружено большое количество надписей критским линейным письмом А и кипро-минойским письмом. К сер. II тыс. до н.э. население Угарита стало двуязычным – западносемитским и хурритским. Раскопками вскрыты руины жреческой и ряда других библиотек с многочисленными памятниками угаритской письменности (около 1450—1200 годов до н. э.). Угаритское письмо по форме знаков явно восходит к аккадскому. Среди тысяч глиняных табличек найдены экономические, юридические, дипломатические и хозяйственные документы, записанные на восьми языках с использованием пяти видов письма. Язык угаритских табличек близок к архаичной форме иврита. В его основе лежит один из древнейших алфавитов (точнее, абугида), состоящий из 30 клинописных знаков.

      Найденные в Угарите таблички содержат не только светские документы, но и литературные произведения. Религия Угарита, по-видимому, была во многом сходна с религией соседнего Ханаана. В текстах Рас-Шамры упоминаются более 200 богов и богинь. Верховным божеством был Илу, считавшийся отцом богов и людей, который представлялся в виде мудрого седобородого старца, далёкого от людей. Ваал (Баал), в противоположность ему, — сильный и честолюбивый бог, стремящийся повелевать другими богами и человечеством. Обнаруженные тексты, скорее всего, читались вслух во время религиозных праздников, таких, как Новый год и Праздник урожая. Однако точный смысл текстов неясен.
      В Угарите были распространены гадание, астрология и магия. Приметы и предзнаменования высматривались не только в небесных телах, но и в дефектах зародышей и внутренних органов убитых животных.
      Несмотря на экономическое процветание, Угарит всегда был зависимым государственным образованием. Город являлся северным аванпостом египетской державы Нового царства, начиная с фараонов XVIII династии Тутмоса III или Аменхотепа II, пока в XIV веке до н. э. на него, как и на остальное Восточное Средиземноморье, не стало претендовать Хеттское царство (Хатти).

      Об этом периоде свидетельствует Амарнский архив, в котором найдены письма в Египет угаритских царей Аммистамру II, Никмадду II и его супруги. Город упоминается в топографическом перечня Аменхотепа III ещё как египетский вассал, но уже вскоре вошёл в состав Хеттского государства. Угарит должен был платить хеттам дань и снабжать их войсками. Войска Угарита вместе с хеттами подавляли подстрекаемое египтянами антихеттское восстание царств Мукиш (Алалах), Нухашше и Ния. За это хеттский царь Суппилулиума I, победивший митаннийского царя Тушратту и установивший контроль над северной Сирией, даровал Угариту значительную часть земель Алалаха.
      При фараоне Хоремхебе (1319—1292 до н. э.) Угарит был возвращён в сферу египетского влияния, но временно. Но, в XIVв до н.э Египет уже не располагал достаточными силами, чтобы удержать Сирию под своим влиянием. В Угарите борются две партии: египетская и хеттская. Мисту, правитель Угарита и правитель Библа Риб-Адди писали фараону, что им угрожает нашествие хеттов. Объединившиеся аморейские племена во главе с Азиру, в союзе с хеттами пытаются вытеснить египтян, которые вынуждены сдать позиции и уйти из Сирии.
      Впоследствии, угаритские войска входили в хеттскую коалицию, сражавшуюся против Рамсеса II в битве при Кадеше в 1274 году до н. э. В XIII веке до нашей эры Угарит был одним из главных экономических центров Хатти и оказывал финансовую помощь в борьбе с Ассирией, а во второй половине столетия — и непосредственно военную. Когда вторгшиеся «мушки» начали опустошать Анатолию и северную часть Сирии, хетты использовали для своих военных целей войско и флот угаритского царя Никмадду III. Его преемник Аммурапи III писал царю Аласии (Кипра), что поскольку угаритские войска и колесницы находятся в хеттских землях в центре Малой Азии, а флот — в Лукку, то город лишился военной защиты.
      К тому же, незадолго (около 1200 года до нашей эры) перед непосредственным нападением «народов моря» город пострадал от сильного землетрясения; в результате, Угарит стал беззащитным и, не дождавшись внешней помощи, был полностью разрушен. Продолжаются споры, был ли Угарит разрушен до или после столицы хеттов Хаттусы.
      Обнаруженный в слоях периода уничтожения города египетский меч с именем фараона Мернептаха указывает, что это случилось после его восхождения на престол (1213 год до н. э.), а находка в 1986 году клинописной таблички — что после его смерти (1203 год до н. э.). Среди учёных общепризнанно, что к 8-му году правления Рамсеса III (1178 год до н. э.) Угарит был уже разрушен. Радиоуглеродный анализ позволяет отнести падение города к 1192—1190 годам до н. э.. Хотя на месте Угарита возникло небольшое поселение «народов моря», город уже никогда не имел прежнего значения и, фактически, история Угарита закончилась.
    • Эбла: город Дагана
      Автор: Неметон
      Еще недавно считалось, что в III тыс. до н.э. внутренняя Сирия не достигла уровня развития цивилизаций, основанных на ирригационном земледелии в долине Нила и южном Двуречье. Эта точка зрения изменилась после находок в 1964 году итальянской археологической экспедицией под руководством Паоло Маттиэ на городище Телль-Мардих древнего города Эбла. В 1975 году археологи обнаружили колоссальный царский архив, датируемый III тысячелетием до н. э. В течение последующих 10 лет учёные извлекли на свет около 20 тыс. глиняных табличек и их фрагментов. Тексты из Эблы были написаны шумерским письмом, но предназначены для чтения по семитским правилам, однако не по-аккадски, а на ранее неизвестном семитском языке, который условно назван эблаитским. Большинство текстов – хозяйственные документы, хотя имеются также шумеро-эблаитские словари и небольшое число религиозных текстов. Эбла представляла собой город-государство, вероятно наиболее сильное в пределах земель по Евфрату, вплоть до долины Оронта: от Мари на среднем Евфрате до Катны в Южной Сирии. Именно эти земли, возможно, соответствуют ареалу распространения «эблаитского» языка, но государственные пределы Эблы были значительно меньше. Вокруг городов здесь обитали аморейские скотоводческие племена.

      Основателями Эблы считаются эблаиты, древний народ семитского происхождения, переселившийся в Сирию из Юго-Восточной Аравии в середине IV тыс. до н. э. Территория собственно Эблы, площадью 56 га, делилась на центральную и периферийную (шумер. Уру-бар). Обе части были подчинены дворцу, но первая входила в дворцовое хозяйство непосредственно, а население уру-бар были лишь обязаны поставлять дворцу разнообразную продукцию своих скотоводческих хозяйств. Положение лиц, работавших на дворец, видимо, походило на илотское, бытовавшее в Древней Спарте, но, это подлежит уточнению. Правитель Эблы носил титул «маликум», буквально «тот, кому советуют», что может свидетельствовать о ненаследственном характере власти и большом влиянии местной купеческой верхушки, учитывая основополагающее влияние торговли на экономическое благополучие города.
      Возделываемые и хорошо орошаемые районы Северной Сирии пересекались транзитными путями. Эбла была расположена особенно благоприятно: между Евфратом и Средиземным морем и вместе с тем на пути, ведущим через внутреннюю Сирию с севера на юг и пролегающим восточнее р. Оронт. Уже на протяжении III тыс. до н.э. Сирия играла роль моста между экономически развитыми государствами Южной Месопотамии и долиной Нила. Торговый путь шел вдоль Евфрата через Мари и либо отклонялся от реки у Эмара на юго-запад, проходя через Эблу, либо вел в Анатолию. Этот путь был особенно удобен с точки зрения снабжения водой караванов ослов. Пока нет данных об использовании в III тыс. до н.э. южного пути, пересекающего Сирийскую степь и проходящего через Тадмор (Пальмиру). Эбла была крупным центром международной торговли с населением 20-30 тыс. человек; в документах часто упоминаются странствующие торговцы, «лу-нар – люди пристани. Вероятно, именно благосостояние Эблы стало впоследствии причиной её падения: богатство города привлекло к ней внимание могущественной аккадской империи, основанной в Нижней Месопотамии Саргоном Древним. Из сообщений царей династии Аккада следует, что они совершали походы против Эблы и есть все основания считать, что Эбла была разрушена в правление ее последнего царя Ибби-Зикира, Нарам-Суэном Аккадским, внуком Саргона Древнего в 2225 г. до н.э. Как свидетельствуют записи третьей династии Ура, Эбла была вскоре отстроена. Вторая Эбла тоже была разрушена, что позволило аморейским племенам заселить опустевший город. Это последнее, третье царство Эблы, было союзником государства Ямхад (с центром в Алеппо), и подверглось окончательному разгрому хеттским царём Мурсили I ок. 1600 года до н. э.

      Не исключено, что, помимо политических, в падении Эблы важную роль сыграли демографические и экономические сдвиги, которые произошли в этот период. К ним можно отнести:
      - растущее значение аморейского элемента в Северной Сирии и Месопотамии;
      - падение Древнего царства в Египте и ослабление египетской торговли с Азией;
      - начало включения критской торговли в восточносредиземноморскую;
      - изменения, произошедшие на Иранском нагорье и в его торговых центрах;
      - перемещение главных путей между Евфратом и средиземноморским побережьем к северу, ближе к Халебу (Аллепо);
      - более частое использование пути, пересекающего Сирийскую пустыню через Пальмиру;
      - возможное ухудшение условий земледелия в районе Эблы;
      Конечно, считать какое-либо из этих условий единственной причиной падения роли Эблы неправомерно, памятуя о том, что Эбла осталась одним из важных центров Сирии, о чем свидетельствуют предметы, обнаруженные в царских захоронениях эпохи ранней бронзы.

      Документы архива свидетельствуют о межгосударственном и торговом обмене Эблы преимущественно с соседними государствами, прежде всего с Уршаумом на севере; с Мари на юго-востоке и с Хаматом на р. Оронт. На северо-западе Эбла соседствовала с Эмаром и другими городами Верхней Месопотамии, например с Абарсалем (как показал Э. Солльберже, именно так следует читать название города, заключившего с Эблой найденный договор, название которого долго читали «Ашшур»). Цари городов в полосе между реками Евфратом и Белихом, - Ирридума и Харрана, - видимо, даже подчинялись Эбле. Кроме того, важные культурные и торговые отношения имела Эбла с более отдаленным юго-востоком – с Какмиумом и Гасуром за р. Тигр и в особенности с Кишем в северной части Нижней Месопотамии. По-видимому, именно Эбла, наряду с Мари, обеспечивала месопотамским торговцам путь к лесам Ливана и серебряным и медным рудникам Малой Азии. Обменные связи Эблы доходили на юге и до Египта; предполагается, что посредником выступал Библ (финик. Убла), имевший связи с Египтом с 3000 г. до н.э. Однако, название Библ в эблаитских текстах не обнаружено. Возможно, между Библом и Эблой действовал еще один посредник, скорее всего, какой-то южносирийский город: Катна или Хамат, державший в руках выходы через перевалы Ливана с финикийского побережья; все они упоминаются в текстах Эблы. В текстах Эблы не встречается упоминание даже такого важного в торговом отношении финикийского города, как Угарит. Он упомянут только один раз в учебном географическом списке. Видимо, путь к морю на Угарит преграждало какое-то другое важное государство – Халеб или же упоминаемый Нарам-Суэном Аккадским вместе с Эблой Арманум. Тем не менее, обмен у Эблы с Египтом эпохи Древнего царства был, хотя и через посредников. Во дворце найдены обломки алебастровых сосудов с именами фараонов IV династии Хафра (Хефрена. ок. 2600 г. до н.э) и VI династии Пиопи I, а также материалы времени Пиопи II, бывшего современником расцвета и гибели Эблы в XXIII веке.

      Отдельного внимания заслуживает культ Дагана, бытовавший в древней Эбле. Впервые упоминается в аккадских документах (XXIII век до н. э.) как верховное божество у населения правого берега среднего Евфрата. Храмы Дагана находились в главных городах среднего Евфрата — Мари и Тирка. Важное значение культ Дагона имел в Вавилоне в царствование Хаммурапи. Имя божества присутствует в личных именах аккадских царей (Иддин-Даган, Ишме-Даган). В текстах Саргона Аккадского Даган выступает как глава шумеро-аккадского пантеона и владелец областей Мари и Эблы. Одна из надписей гласит: «Саргон, царь, падет ниц перед Даганом в Туттуле. Он [Даган] отдаст ему верхние земли: Мари, Ялмути и Эблу, а также кедровый лес и серебряные горы». В Эбле он играет важную роль в культе, упоминается с эпитетами «господин» и «господин Туттула». Храмы, праздники и даже части города Эбла были посвящены Дагану. Даган хорошо засвидетельствован в текстах Мари как один из основных божеств амореев старовавилонской верхней Месопотамии. Большие культовые центры Дагана располагались в Терка и в Туттуле. Даган в текстах Мари часто связан с деятельностью экстатиков-пророков, получавших в храме Дагана оракулы, адресованные царю. В угаритских текстах Дагон встречается редко. Он играет небольшую и довольно неясную роль в поэме о Никкале, где упомянут как отец лунного божества Йариха. Даган встречается в угаритских списках жертвоприношений, что, вероятно, подтверждает его важность в угаритской религии. Из текста двух стел, найденных во дворе большого храма, следует, что Дагану приносили в нём жертвы, что может означать, что один из двух основных храмов Угарита был храмом Дагана.

      Однако ни один текст не дает точное указание на природу этого божества, но, если принять во внимание этимологию, связанную с древнеевр. «рыба», то можно сопоставить Дагана с Эа, богом мудрости, подземных (пресных) вод и подземного мира, культурных изобретений, известного у шумеров, как Энки, который почитался как бог-покровитель города Эриду, считающегося колыбелью шумерской цивилизации. Подобно Дагану, изображался окружённым источниками вод, с рыбьим хвостом. Можно с известной вероятностью проследить путь распространения культа божества от Персидского залива до побережья Средиземного моря, от шумеров до филистимлян, у которых он стал национальным божеством.
    • Мари: загадка падения
      Автор: Неметон
      В течение 1933-1939 и 1950-1957 годов было раскопано Мари, курганное погребение Телль-Харири на среднем Евфрате, ставшее одним из самых сенсационных открытий французской археологии. Были обнаружены остатки большого храма, дворца XVII в. до н.э царя Зимрилима с замечательными настенными росписями, среди которых изображение культовой процессии возведения царя на престол богиней Иштар, стоящей на спине льва.


      Найдена также большая статуя богини. Перед грудью она держит сосуд, связанный со статуей трубкой, из которой поступала вода. Голова была украшена короной с рогами, заплетённые рыжеватые волосы падали ей на плечи. Семь жемчужных нитей украшали шею. Вместо обычного для Переднего Востока изображения борьбы быка со львом на каменном сосуде из храма Иштар изображена борьба льва со змеей. На верхнем крае одного стеатитового сосуда виднелись изображения двух змей, которые переплелись между собой.

      Наибольший интерес представлял богатейший архив ценнейших документов, отражавших хозяйственную жизнь государства и дипломатических отношений, существовавших между государствами Передней Азии в I пол. II тыс. до н.э. Клинописная библиотека включала в себя около 20 тыс. таблиц, уцелевших после разгрома города вавилонским царем Хаммурапи в 1759 г. до н.э. Документы, найденные в Мари, позволили установить, что царь Эшнунны Ибалпель, Зимрилим, царь Мари, Хаммурапи, царь Вавилона, Римсин, царь Ларсы и Шамшиадад, царь Ассирии были современниками.

      Существующее представление о Мари не может считаться полным, поскольку археологические данные касаются, в основном периодов архаических и аморейских династий. Кроме даты разрушения Мари Хаммурапи, никакие другие временные границы периодов точно не известны, равно как и его реальное значение при династиях Аккада, III династии Ура и в эпоху шакканаков. Город с тысячелетней историей, как показывают раскопки, после разрушения вавилонянами, представлял собой небольшое поселение, причем масштаб разрушений был не менее страшный, чем в других городах- жертвах агрессивной политики Хаммурапи. Но, если последние нашли в себе силы возродиться, то Мари в последующие эпохи играло роль небольшого и малозначительного городского поселения, ничем не напоминавшего могущественный город –государство, правитель которого увел в плен последнего царя Ура Иби-Сина, разбив его в союзе с Эламом. Не было ли возникновение города итогом совпадения определенных условий, изменение которых и вызвало его скоротечный уход с авансцены в результате всего одного разрушительного похода извне?

      Для ответа на вопрос, следует выявить те географические, экономические и исторические условия, которые способствовали возвышению Мари в Северной Месопотамии. Как показывают аморейские источники, военная экспансия Мари осуществлялась вдоль реки и ее притоков. Именно река определяла основные интересы города, что вкупе с малой вероятностью военной опасности, исходящей от других городов долины, делало Мари важнейшей державой сер. III тыс. до н.э. в этом регионе. Угроза исходила от районов, отдаленных от реки: Северной Сирии, Хабура и Вавилонии. Первостепенное значение имело расположение Мари между этими регионами, что позволяло ему принимать участие в торговле на правах партнера или, выступая в роли посредника, осуществлять контроль за транзитом, взимая крупные пошлины. Источники, обнаруженные во дворце Зимрилима, убедительно показывают, что именно пошлины были источником богатства и могущества Мари. Вполне естественно, что главной задачей правителей Мари являлось удержание под своим контролем как самого Евфрата, так и его притоков, т.е. территории шириной 15 и длиной в несколько сот километров, при этом отражая набеги кочевников и борясь с воинственными устремлениями иных царств региона. Для самосохранения Мари необходимо было наличие особых условий, которые заключались в наличии равного или меньшего по силе окружения, неспособного бросить вызов его господству на Евфрате и помешать взиманию пошлин с проходящих судов. При наличии более сильного оппонента, во власти которого оказывался один из концов экономической оси – Евфрата с северо-запада на юго-восток, существование Мари ставилось под угрозу, т.к. его роль, как посредника в торговле, взимающего пошлину, ставилась под сомнение. С уменьшением экономических выгод уменьшалось и военное могущество, следствием чего возникала опасность уступить место посредника более сильному, либо полное уничтожение и превращение в своеобразный форпост захватчика для контроля за территорией. Последнее обстоятельство объясняет разрушение города Хаммурапи.

      Т.о. Мари могло благополучно существовать в условиях раздробленности на царства, приблизительно равных по силе, но было обречено на уничтожение при усилении одного из оппонентов и превращении его в империю. Поскольку Мари находилось на пересечении важнейших торговых путей между Сирией (дороги в Палестину, Средиземноморье и Анатолию), Хабуром и Месопотамией (пути из Ирана, Элама и Персидского залива), это обстоятельство и определило ее специфику, как среднеевфратского государства, несущего в себе черты, как сирийского, так и месопотамского влияния.