Архипов И. С. Писцы Месопотамии в протописьменный и раннединастический периоды

   (0 отзывов)

Saygo

Исследования по истории письма и грамотности, в кото­рых фигурирует понятие «писец» (англ. и фр. scribe, нем. Schreiber), исключительно многочисленны в ассириологической науке. Только начиная с 2000 г. было опубликовано три монографии на эту тему1; в 2009 г. вышла обобщающая статья «Schreiber» объемом в 30 страниц в авторитетной энциклопедии Reallexikon der Assyriologie2.

Писцы в Месопотамии - один из немногих ассириологических сюжетов, которым посвящена специальная монография на русском языке3. Существование такой обширной историографии объясняется уникальным богатством источников: число найден­ных к настоящему времени клинописных текстов превышает полмиллиона, более половины из них опубликовано, и все они, в отличие от большинства памятников классической древности, дошедших до нас в средневековых копиях, представляют собой оригиналы IV-I тыс. до н. э.4 Эти тексты не только сами по себе служат материалом для изучения истории письменности, но и содержат огромное количество прямых свидетельств о писцах и связанной проблематике для всех эпох месопотамской истории. Наконец, у ассириолога есть редкая возможность проследить раз­витие письма и его социальные последствия с самого момента его изобретения в конце IV тыс. до н. э.

Настоящая работа представляет собой краткое обобщение ре­зультатов ассириологических исследований о роли и положении писцов в Месопотамии с конца IV тыс. до н. э. и до начала Старо­аккадского периода (ок. 2334 г. до н. э.)5. Начать следует с опре­деления предмета: какой смысл мы будет вкладывать в понятие «писец»? Сегодня это слово не имеет такого же живого значения, как, например, «водитель» или «секретарь»: в окружающем нас мире писцов не осталось. Толковые словари русского и европей­ских языков определяют слово «писец» и его эквиваленты очень широко и многозначно6. Не менее разнообразными оказываются и смыслы, которые вкладывают в это понятие ассириологи. Чаще всего в фокусе исследования находятся шумерское слово dub-sar (дословно «пишущий на табличке») и происходящее от него ак­кадское tupšarru, которые традиционно переводятся как «писец»7. В то же время есть все основания считать, что эти термины, не го­воря уже об их предполагаемых синонимах8, в действительности могут относиться к очень разным социальным явлениям, которые далеко не всегда совпадают с теми, которые современные ученые имплицитно соотносят с понятием «писец».

640px-Sales_contract_Shuruppak_Louvre_AO3760.jpg

Глиняная табличка из Шуруппака, ок. 2600 г. до н. э.

640px-Sumerian_account_of_silver_for_the_govenor_(background_removed).png

Отчет о состоянии казны правителя, Шуруппак, 2500 г. до н. э.

436px-Cities_of_Sumeria.svg.png

Карта городов Междуречья

Для настоящего исследования было избрано следующее тех­ническое определение: писец - это человек, в число основных про­фессиональных обязанностей которого входит создание письмен­ных текстов. Не все значения слов dub-sar / tupšarru подпадают даже под это достаточно свободное определение. Прежде всего, в шумерском и аккадском языках не существовало отдельного тер­мина для понятий «грамотность» (умение читать и писать) или «грамотный человек». В этом значении использовались именно слова nam-dub-sar/tupšarrūtu «искусство писца» и dub-sar/tupšarru «писец»9. Например, шумерский гимн, составленный от лица царя Шульги (2094-2047 гг. до н. э.), содержит следующие строки: «Когда я был маленьким, то изучал в школе искусство писца по та­бличкам Шумера и Аккада. Никто из знатных не мог писать так, как я. Там, куда приходят за писцовым искусством, я овладел вы­читанием, сложением, счетом и учетом. Прекрасные богини Нанибгаль и Нисаба щедро наделили меня знанием и пониманием. Я внимательный писец, который ничего не упускает!»10. Очевид­но, что царь просто похваляется своей грамотностью, а вовсе не заявляет, что был писцом в принятым выше смысле слова.

До недавнего времени в ассириологии преобладала точка зре­ния, согласно которой в древней Месопотамии эти два понятия - «(профессиональный) писец» и «грамотный человек» - не только выражались одним и тем же термином, но и совпадали на прак­тике: иными словами, считалось, что читать и писать, за редки­ми исключениями, умели только писцы-профессионалы11. Однако работы последних лет достаточно убедительно продемонстри­ровали, что в Месопотамии, по крайней мере начиная со II тыс. до н. э., грамотой в той или иной степени владело большинство правителей, жрецов, чиновников и купцов, а также многие другие представители высших и средних слоев населения, не исключая и женщин12. Таким образом, изучение профессии писца как со­циального и культурного явления не может совпадать с изучением терминов dub-sar/tupšarru, которые могли обозначать любого гра­мотного человека (а также приобретать и другие смыслы). И на­оборот, люди, подпадающие под приведенное выше определение, далеко не всегда называются в источниках этими терминами или их возможными синонимами: если род занятий человека, в том числе писца, прямо не указан, его нередко можно установить по другим свидетельствам.

Наконец, трудно не заметить, что наше определение писца нуж­дается в уточнении. Ситуация, когда профессиональная деятель­ность сводится к «писанию» в чистом виде, вероятно, встречается редко; обычно оно сопряжено с другими обязанностями. В зави­симости от их содержания для древней Месопотамии можно пред­варительно выделить несколько писцовых профессий, каждая из которых, кстати, в большой степени «отвечала» за один из основ­ных жанров клинописных текстов13:

1. Писарь. Лица, составлявшие отчетные документы круп­ных учреждений (храм, дворец и др.), часто выполняли и соб­ственно административные функции.

2. Нотариус. Желая составить юридический документ, жи­тель Месопотамии прибегал к платным услугам писца, который должен был знать формуляр и обладать познаниями в области пра­ва в целом14.

3. Секретарь. Цари и высокопоставленные чиновники, даже будучи грамотными, едва ли писали сами: составлением и чте­нием писем, а также, возможно, другой документации, занимался специальный помощник, обладавший большим влиянием в госу­дарственных делах15.

4. Переписчик. Писцы, копировавшие манускрипты, нередко бывали авторами или редакторами этих произведений, т. е. могли быть, в современной терминологии, писателями и учеными16.

Задача настоящей работы - проследить возникновение и роль каждой из этих профессий в древнейшие периоды истории Месо­потамии.

***

Древнейшая в истории Месопотамии - и, вероятно, всего че­ловечества - система письма была изобретена в городе Урук око­ло 3200 г. до н. э.17 Эта письменность - так называемая прото­клинопись - использовалась в течение двух или трех столетий, составляющих Протописьменный период (археологические пери­оды Урук IV, Джемдет-Наср и Урук III). Всего найдено примерно 5400 протоклинописных табличек18, из которых около 5000 проис­ходит из самого Урука (из них опубликовано более двух третей). Протоклинопись представляет собой идеографическое письмо, в котором знаки происходят от изображений предметов окружа­ющего мира и обозначают сами эти предметы или ассоциативно связанные с ними понятия. Такая письменность неспособна пе­редавать фонетические единицы или грамматические форманты языка, поэтому язык протоклинописных текстов определить едва ли возможно. По-прежнему неясно, говорили ли их создатели на шумерском или на каком-то другом языке. Напротив, совершенно очевидно, что шумерская клинопись III тыс. до н. э. и вся месо­потамская письменная традиция происходят именно от урукской протоклинописи.

Протоклинопись была разработана в крупном централизован­ном хозяйстве - дворце или храме - в ходе экспериментов с различ­ными средствами, облегчающими учет материальных ценностей. К числу других подобных средств, найденных в Уруке, относятся так называемые токены - глиняные фишки разных форм, условно обозначавшие меры зерна, головы скота и т. п. и помещавшиеся в буллы - глиняные «конверты» с печатью лица, ответственного за передаваемые ценности. Схожие функции выполняли глиняные таблички, содержавшие только цифры и печати (впрочем, предмет учета можно было определить по тому, какая именно метрологи­ческая система для него применялась). Наиболее удобной, однако, оказалась система регистрации, в которой наряду с цифрами ис­пользовались идеограммы, изображавшие предметы транзакций, а также указывавшие на их характер и обстоятельства и на лиц, в них участвовавших19.

Таким образом, протоклинопись была создана как средство бухгалтерского учета, однако она быстро приобрела ряд новых функций. Около 15% протоклинописных табличек представляют собой не отчетные документы, а так называемые лексические тек­сты - списки знаков и их комбинаций, организованные по темати­ческому принципу, как перечни профессий, животных, растений, ремесленных изделий и т. п.20 Репертуар знаков в них значительно превосходит тот, что использовался для учета. Лексические тек­сты служили прежде всего для обучения письму; многие из них, вероятно, были написаны учениками как «школьные» упражне­ния. Согласно гипотезе Р.К. Энглунда, один из «лексических» текстов представляет собой первую в истории попытку записи поэтического произведения21. К концу IV тыс. до н. э. традицион­но относили первые договоры о покупке земли, высеченные на камне22; в последнее время эти памятники чаще датируют началом следующего, Раннединастического периода23.

В текстах Протописьменного периода встречаются разноо­бразные обозначения профессий, должностей или званий24. Одно из них записывалось знаком ŠID25, который позднее имел несколь­ко шумерских чтений, в том числе: šid «считать»; sanga «управля­ющий храмом»; umbisag «писец» (один из синонимов слова dub-sar в III-I тыс. до н. э.)26. То, что одна и та же идеограмма могла пере­давать эти три значения, едва ли можно считать случайным совпа­дением. Как было сказано выше, первыми писцами Месопотамии, скорее всего, были именно администраторы крупного хозяйства, отвечавшие за учет материальных ценностей. В лексических спи­сках знак ŠID встречается в сочетании с другими идеограммами; смысл этих комбинаций обычно неясен, но сочетание DUB ŠID / ŠID DUB, возможно, указывает на отделение профессии писца от других административных функций «счетовода»-ŠID (знак DUB означал в шумерском письме клинописную табличку).

***

Следующий период в истории Месопотамии - Раннедина­стический - продлился более полутысячелетия: с начала III тыс. до второй половины XXIV в. до н. э. Дошедшие от этого времени тексты более разнообразны по месту происхождения и многочис­ленны: общее число табличек и фрагментов превышает 20 тыс.27 Древнейшие из них найдены при раскопках города Ура и датиру­ются примерно XXVIII в. до н. э.: таким образом, от последних текстов Протописьменного периода их отделяет около 200 лет28. Эти 400 табличек из Ура представляют собой первые тексты, о которые можно с уверенностью утверждать, что они написаны на шумерском языке29. Другие крупные раннединастические корпуса происходят из Фары (древний Шуруппак), Абу-Салабиха30, Телль-Ухеймира (Киш), Телло (Гирсу), Нуффара (Ниппур) и Телль-Ибзейха (Забалам) в Ираке, а также из Телль-Бейдара (Набада) и Телль-Мардиха (Эбла) в Сирии31. Наиболее ценные сведения о писцах содержатся в текстах из Шуруппака и Гирсу, и в настоящем иссле­довании будут подробно рассмотрены только эти два раннедина­стических корпуса.

Около 1000 табличек, найденных в Шуруппаке, относится при­мерно к XXVI в. до н. э.32 Этот период, часто называемый периодом Фара, отражает новую стадию развития письменности: знаки при­обрели более привычные клинообразные очертания, а главное, у не­которых из них появились силлабические значения. С их помощью стало возможно передавать не только слова целиком, но и, напри­мер, иноязычную ономастику или грамматические форманты.

Примерно 100 табличек из этого корпуса содержат лексиче­ские списки и тексты, которые впервые можно уверенно отнести к литературному жанру. Около 50 документов представляют со­бой договоры о продаже недвижимости. Однако подавляющее большинство текстов составляют, как и в предшествующие перио­ды, отчетные документы о транзакциях материальных ценностей и об управлении персоналом. Лексика и дипломатика этих текстов крайне трудны для интерпретации и все еще поняты недостаточно хорошо, однако исследователи смогли сделать ряд важных выво­дов о характере и содержании корпуса.

Было показано, что эти документы составляют отчетность крупного централизованного хозяйства, охватывавшего все сторо­ны социально-экономической жизни города: сельскохозяйствен­ное производство, ремесло, транспорт, торговлю, военную орга­низацию и даже «индустрию развлечений». В административном отношении эти отрасли хозяйства были разделены между «двор­цом» (é-gal) и «городом» (uru), но координировались из общего центра управления (é-geme2) во главе с правителем-энси (чье имя, к сожалению, до нас не дошло)33. Вероятно, экономическая орга­низация выходила за пределы Шуруппака и охватывала значитель­ную часть Шумера, однако о сравнительной роли других крупных хозяйств региона, а также частного сектора в этот период трудно судить из-за отсутствия источников. В то же время масштабы хозяйства Шуруппака позволяет оценить сам объем архива: дошед­шие до нас 900 отчетных документов охватывают очень краткий период, не более одного года34; всего же за год администраторы хозяйства должны было составлять не менее 2000 текстов35.

В этом корпусе среди социально-профессиональных обозна­чений впервые засвидетельствовано шумерское слово dub-sar, ко­торое традиционно переводят как «писец»36. Следовательно, для нашего исследования необходимо прежде всего искать ответ на вопрос: каковы были функции и положение dub-sar в администра­ции Шуруппака?37 В то же время нельзя не взглянуть на проблему и с другой стороны: кто составлял и записывал тексты из Фары? Только ли dub-sar владели письменностью и пользовались ею в сво­ей профессиональной деятельности?

Чтобы ответить на первый вопрос, рассмотрим статус dub-sar в сравнении с другими социально-профессиональными категориями по следующим критериям: 1) численность; 2) сочетаемость с дру­гими статусами; 3) обстоятельства карьеры и место на «служебной лестнице»; 4) уровень материального обеспечения; 5) обязанности, специализация и иерархия внутри статуса. Следует иметь в виду, что при решении этой задачи приходится сталкиваться с рядом трудностей, из-за которых любые выводы неизбежно оказываются предварительными. Во-первых, люди в раннединастических текстах назывались чаще всего только по именам: «отчества» указывались эпизодически, а «фамилии» не использовались вообще. Из-за этого нескольких носителей распространенных имен непросто отличить друг от друга, что крайне затрудняет, например, реконструкции ка­рьеры или анализ сочетаемости статусов. Во-вторых, указание на социально-профессиональный статус лица в документах не было обязательным и подчинялось прагматическим соображениям - на­пример, это делалось во избежание путаницы между тезками, упо­минающимися в одном и том же документе. Следовательно, статус многих лиц - в том числе, возможно, и «писцов» dub-sar - в текстах прямо не засвидетельствован.

В административных текстах из Фары термином dub-sar обо­значаются около 60 человек38. Это наиболее часто встречающаяся социально-профессиональная категория в корпусе39. Последнее, однако, не означает, что dub-sar были наиболее многочисленной и, соотвественно, низшей по положению группой в хозяйстве Шуруппака. Причина в том, что рядовые работники в целом мало упо­минаются в отчетности этого хозяйства по именам и с указанием статуса: в основном в документации фигурирует среднее звено ад­министрации. Примечательно, что наиболее высокопоставленные чиновники также упоминаются редко и, как правило, не как субъ­екты транзакций, а как начальники лиц, в них участвующих40.

Для такого большого числа dub-sar можно было бы предло­жить и другое объяснение: термин обозначал в текстах из Фары не профессию или должность, а уровень образования (например, «грамотный человек») или социальную группу (например, «чи­новник»)41 . Однако в этом случае следовало бы ожидать, что одни и те же лица сочетали статус dub-sar с другим статусом. Такие слу­чаи в корпусе надежно не засвидетельствованы42. Кроме того, обо­значение dub-sar появляется в документах с жесткой структурой в тех же позициях, что и другие наименования должностей или профессий43.

К сожалению, о карьерах dub-sar в раннединастическом Шуруппаке говорить не приходится, так как весь корпус администра­тивной отчетности охватывает не более года44. Однако о положе­нии dub-sar в административной иерархии можно судить по уров­ню их «заработной платы». В хозяйстве Шуруппака, как и позднее в Месопотамии, чиновники и работники получали содержание в разных формах, от продуктов питания до земельных наделов в держание. Важную часть оплаты составляли регулярные выдачи (рационы) зерна, размер которых легче всего сравнивать для раз­ных должностей. Такое сравнение показывает, что dub-sar входили в число наиболее высокооплачиваемых чиновников Шуруппака из тех, что упоминаются в списках рационов (высшие представите­ли администрации в этих текстах не фигурируют). Месячный ра­цион dub-sar чаще всего составлял 1 гур, то есть не менее 240 л зерна45 - вдвое больше, чем, например, у бригадира плотников, поваров или певцов, и втрое больше, чем у рядового квалифици­рованного работника. По этому критерию на одном уровне с dub-sar находились следующие чиновники: engar (дословно «земле­делец») - агроном и лицо, ответственное за крупные операции с зерном; dam-gàr («купец») - торговый агент хозяйства; nimgir («глашатай») - ответственный за мобилизацию рабочей силы46. Те же классы чиновников были сопоставимы с dub-sar по числен­ности. Таким образом, в административной иерархии Шуруппака dub-sar относились скорее к администраторам «среднего звена», нежели к ремесленникам или к вспомогательному персоналу.

Содержание обязанностей dub-sar определить непросто: оче­видно, что отчетные тексты позволяют судить о них только по кос­венным признакам. Обладатели этого статуса чаще всего встреча­ются в документах как получатели материальных ценностей. Все же иногда dub-sar фигурируют в рубриках как составители текста: вполне ожидаемым образом, ведение записей входило в число их профессиональных функций47. В то же время задачи dub-sar, по крайней мере некоторых, к этому не сводились: несколько текстов регистрируют персонал, зерно и другие ценности, передаваемые под ответственность dub-sar48.

В отчетных документах из Фары термин dub-sar нередко со­провождается определениями, выраженными существительным в родительном падеже или, реже, прилагательным. Среди определе­ний преобладают названия материальных ценностей, профессио­нальных групп и административных служб49: засвидетельствованы dub-sar zíd «писец по муке», dub-sar udu «писец по овцам»; dub-sar kuš7 «писец погонщиков»50, dub-sar maškim «писец посыльных»51, dub-sar na-gada dsùd «писец пастухов богини Суд», dub-sar lú-simug «писец медников», dub-sar tigiₓ-di «писец волынщиков»52, dub-sar (anše) sa12-du5 «писец (по ослам) главного землемера»53, dub-sar sanga-GAR «писец заведующего хлебными припасами (?)»54, dub- sar geme2 «писец Эгеме»55. Скорее всего, эти сочетания обознача­ли должности, а не профессиональные специализации: мы знаем из рубрик текстов, что одни и те же dub-sar умели регистрировать разные виды ценностей56. По всей видимости, dub-sar были рас­пределены по разным ведомствам и подчинялись их начальникам: по самой природе своей профессии административные писцы едва ли могут объединяться в артели во главе с бригадирами, как, например, плотники или рыбаки.

Тем не менее, документы из Фары свидетельствуют об опреде­ленной иерархии внутри статуса dub-sar. Вероятно, писцы Эгеме, подчиненные высшим чиновникам, занимали сравнительно более высокое положение. Как отмечалось выше, размеры рационов зер­на у разных dub-sar могли различаться в несколько раз57. У многих dub-sar имелись подчиненные, в том числе другие dub-sar58. Один из dub-sar sanga-GAR, по имени Šubur, однажды назван ugula dub-sar «бригадир писцов»59. Вероятно, в число высших представителей городской администрации входил dub-sar mah, «главный писец», к сожалению, редко упоминающийся в документах, как и другие сановники этого ранга; о его функциях ничего не известно60.

Слово dub-sar встречается не только в отчетных документах, но и в договорах о покупке недвижимости из Фары. В частности, одно из двух официальных лиц, заверявших сделки с землей за вознаграждение, обозначалось как dub-sar aša5, дословно «писец по полям» (иногда это обозначение сокращалось до dub-sar). По всей видимости, этот чиновник отвечал за межевание земли - то есть был кем-то вроде «кадастрового инженера». В схожих по структуре документах о покупке построек среди ответственных лиц вместо dub-sar aša5 фигурирует чиновник um-mi-a lú-é-éš-gar, дословно «мастер - обмерщик дома веревкой»61. Очевидно, что эти лица выполняли аналогичные функции - первый для земель­ных участков, второй - для построек. Едва ли при этом они лично записывали текст договора: скорее всего, это делали те dub-sar, которые упоминаются в большинстве из них в списке свидете­лей, нередко на последнем месте62. Вероятно, термин dub-sar aša5 представляет собой один из первых надежных примеров того, как слово dub-sar теряет свое первоначальное значение - «пишущий на табличке» - и входит в название должности, чьи функции не обязательно включали собственно запись текста63.

В лексических списков и литературных произведений из Фары слово dub-sar не встречается. Их составители обозначаются в ко­лофонах термином umbisag64. Примечательно, что около трети из них оказываются теми же людьми, что фигурируют в качестве dub-sar в отчетных или юридических документах65. Следователь­но, административные писцы часто записывали и «ученые» тек­сты, при этом называя себя более древним и, вероятно, престиж­ным термином umbisag.

У нас нет веских оснований предполагать, что в раннедина­стическом Шуруппаке функции писцов - в принятом выше смыс­ле слова - могли выполнять другие люди, помимо dub-sar или umbisag. В рубриках (колофонах) текстов среди их составителей никогда не упоминаются люди с другими статусами. Дж. Визикато систематически относит к «писцам» (scribes) также лиц, имею­щих статусы agrig и um-mi-a Lú-é-éš-gar, однако эта точка зрения не представляется обоснованной66.

***

Второй большой раннединастический корпус, важный для на­шего исследования, происходит из раскопок городища Телло (древ­ний город Гирсу) и датируется серединой XXIV в. до н. э. - то есть на 150-200 лет позже, чем тексты из Фары. Корпус включа­ет более 1850 табличек67, подавляющее большинство из которых опубликованы и представляют собой отчетные документы, охва­тывающие период с 2374 по 2355 г. до н. э., когда Гирсу был сто­лицей государства Лагаш. Впервые в истории Месопотамии в них систематически указывается дата составления (день, месяц и год), благодаря чему была реконструирована внутренняя хронология корпуса68. К Раннединастическому периоду относятся около двадцати договоров69, а также пять писем из Телло - именно отсюда происходят древнейшие в мире тексты этого жанра70. Корпус не содержит лексических списков или литературных произведений.

Документы корпуса составляют отчетность хозяйства, которое по-шумерски называлось e munus «женский дом», а в последние шесть лет его существования - é-ba-U2 «дом (богини) Бауа». Во главе этого хозяйства находились супруги правителей Лагаша71.

Вероятно, в год его администраторы составляли не более 400 текстов72: таким образом, оно в несколько раз уступало по экономиче­скому размаху городскому хозяйству Шуруппака XXVI в. до н. э.

В Лагаше конца раннединастического периода продолжало ши­роко употребляться слово dub-sar; слово umbisag, видимо, к этому времени вышло из практического употребления73. Рассмотрим по­ложение этой социально-профессиональной категории в соответ­ствии с теми же критериями, что были предложены для текстов из Фары (при этом мы, к сожалению, будем сталкиваться с теми же трудностями).

Всего в корпусе упоминаются более 40 человек со статусом dub-sar, однако не следует считать, что все они одновременно ра­ботали в хозяйстве супруги правителя: за два десятилетия, кото­рые охватывает корпус, на одной должности могло смениться не­сколько человек; кроме того, многие из этих dub-sar принадлежа­ли к другим хозяйствам города. Вероятно, собственно в «женском доме» / «доме Бауа» в каждый отдельно взятый момент служили не более четырех dub-sar, принадлежавших к постоянному персо­налу74. Как и в Шуруппаке, статус dub-sar упоминается в парал­лельных контекстах с другими должностями или профессиями75, то есть в общем случае не может считаться званием или родовым социальным понятием (ниже приводятся некоторые исключения).

Документы из Гирсу предоставляют возможность надежно реконструировать этапы карьеры по меньшей мере для трех dub-sar76. Чиновник по имени Maš-dà, засвительствованный как dub-sar в правления Энэнтарзи и Лугальанды, при Урукагине получил должность agrig «эконом»77. О положении лиц этой категории в административной иерархии Гирсу, которая в целом реконстру­ирована в меньшей степени, чем для Шуруппака, судить трудно. Тем не менее, одно обстоятельство не может не привлекать вни­мания: если в хозяйстве Шуруппака agrig находились значительно ниже dub-sar на служебной лестнице, то в Гирсу, напротив, долж­ность agrig стала следующей ступенью в карьере для dub-sar. Чи­новник En-kù при Энэнтарзи упоминается в качестве dub-sar, при Лугальанде и Урукагине - как kurušda «откормщик» (то есть ответственный за стадо скота в хозяйстве)78. Наконец, En-ig-gal, dub-sar в правление Энэнтарзи, при Лугальанде занял пост nù-banda - высшего хозяйственного чиновника храма79. Примечательно, что все эти три чиновника после повышения в должности все еще вре­мя от времени упоминаются в текстах с прежним статусом dub-sar. Не исключено, что мы имеем дело с первыми примерами явления, хорошо засвидетельствованного в последующие периоды, когда чиновники в определенных ситуациях продолжали называть себя dub-sar на всем протяжении своей административной карьеры, даже занимая высшие государственные должности80. Возможно, профес­сиональная гордость писцов поспособствовала тому, что слово dub-sar, обозначавшее в узком смысле профессию или должность, со временем стало употребляться также как почетное звание.

Оценить положение dub-sar относительно других чиновников Гирсу по уровню содержания труднее, чем в случае с Шуруппаком, так как рационы в хозяйстве супруги правителя, по-види­мому, имели меньшее значение. Размеры рационов зерна и шерсти у разных профессиональных групп демонстрируют слабые разли­чия, при этом больше всех зерна получали работники физического труда, а не старшие чиновники. Вероятно, большую роль в оплате труда последних играли земельные держания81.

В отличие из текстов из Фары, в отчетных документах из Гирсу нет никаких указаний на dub-sar, которые их составили и записали. Всего менее 50 текстов корпуса имеют рубрики, где называются составители текстов, и все они, как ни странно, занимали другие должности82. При этом для dub-sar хорошо засвидетельствованы обязанности, не связанные с записью документов: хранение и рас­пределение материальных ценностей, организация работ и управ­ление младшим персоналом83. Любопытен пример чиновника по имени Aš10-né, названного в одном документе «писцом - бригади­ром ткачих»; в другом тексте он же, видимо, для краткости, назван просто «ткачом»84.

Об иерархии или специализации внутри профессии dub-sar в текстах Гирсу нет почти никаких сведений85. Само слово dub-sar почти никогда не сопровождается определениями, что было обычной практикой в Шуруппаке. Исключение составляет назва­ние должности dub-sar mah «главный писец». Вероятно, в каждом крупном хозяйстве служил один такой чиновник, но о его функци­ях ничего не известно86.

Среди свидетелей сделок в юридических документах из Гирсу по-прежнему указывались dub-sar, но, как представляется, реже, чем в договорах из Фары87. Некоторые из этих писцов встречают­ся в качестве dub-sar и в отчетных документах88. Автор одного из найденных в Гирсу писем, по имени Gú-bé, также известен как dub-sar по отчетным текстам89.

***

Интерпретация документов Протописьменного и Раннедина­стического периодов сопряжена со значительными филологиче­скими трудностями, и мы все еще далеки от полного понимания этих текстов. Тем не менее, на их основе возможно составить некоторое представление о положении писцов - то есть лиц, чья профессиональная деятельность включала составление и запись текстов (но которые вовсе не владели в древней Месопотамии мо­нополией на грамотность).

Месопотамская письменность в своей древнейшей форме - протоклинопись - была создана в конце IV тыс. до н. э. в крупном хозяйстве города Урук как средство хозяйственного учета. Изобре­тателями письма стали счетоводы этого хозяйства, чья профессия, возможно, обозначалась словом umbisag. В то время писцовая де­ятельность едва ли была отделена от работы счетовода, а также от функций учителя, готовившего новых писцов-администраторов.

Для следующего, Раннединастического, периода основная ин­формация о писцах происходит из текстов двух больших корпу­сов. В документах из Фары (древний Шуруппак) XXVI в. до н. э., также составляющих отчетность крупного городского хозяйства, впервые засвидетельствовано шумерское слово dub-sar «пишу­щий на табличке», которое (вместе с его аккадским производным tupšarru) стало основным обозначением писцов вплоть до конца I тыс. до н. э. Лица со статусом dub-sar предстают в отчетных тек­стах чиновниками «среднего звена» - квалифицированными ад­министраторами, которые работали в различных подразделениях хозяйства и получали за службу более высокое вознаграждение, чем, например, начальники ремесленных бригад. К этому време­ни среди администраторов уже существовала значительная спе­циализация, и можно предполагать, что dub-sar отвечали именно за ведение письменной документации. Тем не менее, известно, что многие из них выполняли и собственно управленческие функ­ции. Примечательно, что лица, занимавшие должности dub-sar в городском хозяйстве, часто засвидетельствованы как переписчики «ученых» и «литературных» сочинений того времени, где в коло­фонах они называют себя более древним термином umbisag.

Документы из Телло (древний Гирсу) середины XXIV в. до н. э. происходят из намного более скромного по масштабам хозяйства супруги правителя, поэтому сравнивать положение dub-sar в Гирсу с положением, которое они занимали в Шуруппаке двумя веками ранее, затруднительно. В целом, однако, создается впечатление, что статус административного писца к этому времени заметно снизился: по положению в административной иерархии dub-sar в хозяйстве Гирсу были близки скорее к квалифицированным ремес­ленникам90. Имена составителей документов указываются в этом корпусе реже, чем прежде; на снижение статуса dub-sar в конце Ран­нединастического периода могут также указывать данные архивов Эблы, где на многие тысячи документов приходится лишь десяток упоминаний о писцах91. В то же время писцы Гирсу имели возмож­ность дослужиться до очень высоких должностей; при этом некото­рые из них продолжали называть себя dub-sar (например, в легендах личных печатей): возможно, уже в этот период слово приобретает также и функцию почетного звания, указывающего на высокий уро­вень владения грамотой и образования в целом.

Примечания

1. Visicato G. The power and the writing: the early scribes of Mesopotamia. Bethesda: CDL Press, 2000. XVIII + 298 p.; Wilcke C. Wer las und schrieb in Babylonien und Assyrien: Überlegungen zur Literalität im Alten Zwei­stromland. München: Bayerische Akademie der Wissenschaften, 2000. 84 S.; Charpin D. Lire et écrire à Babylone. Paris: Presses universitaires de France, 2008. 320 p. (русский перевод: Шарпен Д. Чтение и письмо в Вавилонии. М.: РГГУ, 2009. 328 с.). Огромное число работ посвяще­но также вопросам обучения грамоте и месопотамскому образова­нию в целом (см. библиографию в статье: WaetzoldH., CavigneauxA. Schule // RlA. Bd. 12. Fasc. 3/4. Berlin; New York: Walter de Gruyter, 2009. S. 294-309). В настоящей работе эта тема не рассматривается.

2. Статья состоит из нескольких разделов: Waetzoldt H. Schreiber. Im dritten Jahrtausend // RlA. Bd. 12. Fasc. 3/4. Berlin; New York: Walter de Gruyter, 2009. S. 250-266; Charpin D. Schreiber (scribe). Altbabylonisch // Ibid. S. 266-269; Hunger H. Schreiber. C. Im 2. und 1. Jahrtausend // Ibid. S. 269-273; van den Hout T. Schreiber. D. Bei den Hethitern // Ibid. S. 273-280. В этих работах можно найти исчерпы­вающую библиографию вопроса.

3. Дандамаев М.А. Вавилонские писцы. М.: Наука, 1983. 245 с. Иссле­дование касается главным образом I тыс. до н. э.

4. Об изобретении месопотамской письменности в конце IV тыс. до н. э. см. ниже. Последние датированные клинописные тексты относятся к 75 г. н. э. Существует гипотеза, согласно которой это письмо про­должало использоваться до III в. н. э. (Geller M. The last wedge // ZA. 1997. Bd. 87. S. 43-95). После этого клинопись и языки месопотамской культуры - шумерский и аккадский - были забыты вплоть до их от­крытия учеными в середине XIX в. Подробнее об этом см. : Клинопись: история дешифровки / Под ред. Б. Лион, С. Мишель. М.: РГГУ, 2010. Данные о численности клинописных текстов приводятся по работе: Streck M.P Großes Fach Altorientalistik. Der Umfang des keil­schriftlichen Textkorpus // MDOG. 2010. Bd. 142. S. 35-58. Подсчеты в этой области чаще всего приблизительны, так как число найден­ных табличек возрастает с каждым годом, многие из них происходят из нелегальных раскопок, каталогизируются с большим опозданием или попадают в труднодоступные частные коллекции; кроме того, существуют разные методики подсчета фрагментов и дубликатов.

5. Общепринятой абсолютной хронологии для истории Месопотамии до XV в. до н. э. не существует. В настоящем исследовании все даты приводятся по книге: Van De Mieroop M. A History of the Ancient Near East, ca. 3000-323 B. C. / 2nd ed. Oxford: Blackwell, 2007. XXII + 342 p. Они соответствуют так называемой «средней» хронологии, соглас­но которой падение I Вавилонской династии по астрономическим и другим данным датируется 1595 г. до н. э. В последнее время вы­двигаются все более убедительные аргументы в пользу «короткой» хронологии, по которой эта и соответственно, все более ранние даты должны быть «понижены» (то есть приближены к нашему времени) примерно на 60-100 лет. Подробнее см.: Громова Д.Н. Битва с трех­головым драконом: новый пересмотр датировок взятия Вавилона и Халапа войсками Мурсили I и вопросы переднеазиатской хроноло­гии II тыс. до н. э. // ВДИ 2009. № 4. С. 104-123.

6. Толковый словарь русского языка (С.И. Ожегова): ПИСЕЦ: 1. В ста­рину: переписчик рукописей, рукописных книг. Книжный п. 2. Пере­писчик, писарь (устар.). Должностное лицо, занимающееся перепи­ской и составлением канцелярских бумаг; Толковый словарь живого великорусского языка (В.И. Даля): ПИСЕЦ: вообще, кто пишет, по обязанности, званию, должности; Oxford Dictionary of English: SCRIBE. A person who copies out documents (especially before printing was invented); Trésor de la langue française: SCRIBE. Celui qui pratique l’écriture, qui est habile dans l’art d’écrire; Duden Deutsches Universal­wörterbuch: SCHREIBER. Jemand, der etwas schreibt; jemand, der [berufsmäßig] Schreibarbeiten ausführt; Sekretär, Schriftführer.

7. Именно так определяет содержание термина Schreiber для древней Месопотамии Х. Вэтцольд: «Schreiber sind Personen, die <...> das Recht erhielten, den Titel dub-sar zu führen» (WaetzoldH. Op. cit. P. 251). В та­ком случае уместнее говорить скорее о лексикографических иссле­дованиях шумерского или аккадского терминов, нежели об изучении социальных и культурных явлений, связанных с понятием «писцы».

8. К таковым исследователи часто относят следующие шумерские или аккадские термины: umbisag, dumu é dub-ba-a/mär bit tuppi, sepïru. Они подробно рассматриваются в работах, указанных в примеч. 1-3; о термине umbisag речь также пойдет ниже.

9. Шарпен Д. Указ. соч. С. 58-59.

10. Veldhuis N. Elementary education at Nippur. The lists of trees and wooden objects. Ph. D. dissertation. Groningen, 1997. S. 24-25, Z. 13-20.

11. Ср., например, следующие высказывания авторитетных ассириоло­гов: «На древнем Востоке обычно лишь писцы были образованны­ми людьми» (Дандамаев М.А. Указ. соч. С. 3); «Scribes functioned in a society in which the vast majority of people were illiterate» (Pearce L.E. The Scribes and Scholars of Ancient Mesopotamia // Civilizations of the Ancient Near East / Ed. J. Sasson. Vol. 4. New York: Charles Scribner’s Sons, 1995. P. 2265); «Self-evidently, all clay documents are the products of scribes» (EnglundR. Review of: Visicato G. The power and the writing // JAOS. 2001. Vol. 121. P. 499). В свете современных знаний трудно не заметить, что эти заключения основаны на аргументации idem per idem: если, вслед за жителями древней Месопотамии, называть вся­кого грамотного человека «писцом», то получается, что грамотой действительно владели только «писцы». В таком случае приходится относить к этой категории большинство представителей элиты, не ис­ключая и царей, и роль «писцов» в обществе неизбежно оценивается как ведущая: «The Mesopotamian scribe is likely to emerge as a central figure in the workings of his civilization» (Oppenheim A.L. A Note on the scribes in Mesopotamia // Studies in honor of Benno Landsberger on his 75th birthday, April 21, 1965. Chicago: The Oriental Institute, 1965 (Assyriological Studies. 16). P. 253); «[The scribes] were major figures in the management of economic and political power in Mesopotamian society» (Visicato G. The power and the writing. P. V).

12. Подробнее см. Wilcke C. Op. cit.; Шарпен Д. Указ. соч. С. 31-59.

13. Фундаментальная классификация клинописных текстов была в общих чертах предложена А. Л. Оппенхеймом (см., например, Оппенхейм А.Л. Древняя Месопотамия. Портрет погибшей цивилизации. М.: Наука, 1980. С. 181-228). Она же в усовершенствованном виде (однако, к со­жалению, без дополнительных разъяснений) легла в основу структуры монографии Д. Шарпена (Указ. соч.). В очень кратком виде эту класси­фикацию можно представить следующим образом: 1) Документы, т. е. тексты, создающиеся, как правило, в одном экземпляре и для текущих нужд - ведения хозяйственной отчетно­сти, фиксации правовых отношений, коммуникации. Сюда входят: а) так называемые административные (экономические, хозяйствен­ные) документы; б) юридические документы (договоры, завещания, расписки и т. п.); в) письма; г) прочие записи, сделанные в практиче­ских целях (списки, записки, этикетки, черновики и т. п.). 2) Манускрипты, то есть произведения, в которых силен эле­мент творчества и которые изначально предназначены для копиро­вания, длительного сохранения и широкого распространения. К этой группе относятся: а) так называемая «литература»: эпос, гимны, нравоучительные сочинения, заклинания и другие поэтические тек­сты, б) «ученые» (точнее, учебные) тексты: лексические списки и комментарии, руководства по гаданиям и ритуалам, шаблоны доку­ментов и т. п.; в) памятные надписи (в основном царские) и близкие к ним по жанру своды законов, анналы и хроники. Разница между документами и манускриптами вполне очевид­на, хотя и здесь бывают спорные случаи: например, посвятительные надписи, то есть обращения к богам на вотивных предметах, по своей задаче близки к письмам (известны, кстати, и письма, адресованные богам!), а по форме - к памятным надписям; а скажем, переписка ца­рей III династии Ура использовалась для обучения грамоте и в ходе многократного копирования подверглась радикальной «литературной обработке». Классификация внутри каждой из двух больших групп - документов и манускриптов - разработана недостаточно и пока сво­дится скорее к перечислению традиционно выделяемых жанров.

14. Об оплате труда таких «нотариусов» см. Tanret M. Sheqels for the scribe // NABU. 2005. № 3. P. 78-79.

15. Хорошо известен пример Шу-нухра-халу, секретаря Зимри-Лима, царя Мари (1774-1762). См. Sasson J. Shunukhra-Khalu // A Scientific Humanist: Studies in memory of A. Sachs / Ed. E. Leichty et al. Philadel­phia: Samuel Noah Kramer Fund, 1988. P. 329-351.

16. Об исключительно сложной проблеме авторства текстов в Месопо­тамии см. Шарпен Д. Указ. соч. С. 188-192 (с литературой). Необхо­димо отметить, что очень многие клинописные манускрипты, в том числе большинство копий «литературных» произведений, представ­ляют собой школьные упражнения, более или менее грамотно запи­санные под диктовку учителя (Там же. С. 61, 194-195). Любопытно, что в Месопотамии существовали специальные обозначения для ре­месленников, вырезавших надписи на камне или металле: см. Radner K. Die Macht des Namens: Altorientalische Strategien zur Selbster­haltung. Wiesbaden: Harrassowitz, 2005. S. 175-177.

17. Хороший общий обзор проблемы изобретения протоклинописи и раз­вития клинописи на русском языке с указанием современной допол­нительной литературы содержит работа: Козлова Н.В., Касьян А.С., Коряков Ю.Б. Клинопись // Языки мира: Древние реликтовые языки Передней Азии / Под ред. Н.Н. Казанского и др. М.: Academia, 2010. С. 198-222. Традиционно считается, что протоэламская и египетская письменности возникли несколько позже: Gelb I.J. A Study of writing. Chicago: University of Chicago Press, 1974. P. 63.

18. Без учета архаических текстов из Ура, которые хронологически от­носятся к Раннединастическому периоду (см. ниже).

19. Подробнее см.: Nissen H.J., Damerow P., EnglundR.K. Archaic book­keeping: Writing and techniques of economic administration in the Ancient Near East. Chicago: University of Chicago Press, 1993. XI + 169 p.

20. Подробнее см.: EnglundR.K., Nissen H.J., Damerow P Die Lexikalischen Listen der Archaischen Texte aus Uruk (Archaische Texte aus Uruk. III). Berlin: Gebrüder Mann, 1993. 327 p.

21. Bauer J., Englund R.K., Krebernik M. Mesopotamien: Späturuk-Zeit und Frühdynastische Zeit. Freiburg: Universitätsverlag; Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 1998 (OBO. 160/1). S. 99-102.

22. Edzard D.O. Sumerische Rechtsurkunden des III. Jahrtausends aus der Zeit vor der III. Dynastie von Ur. München: C.H. Beck’sche Verlagsbuch­handlung, 1968. S. 167-173.

23. Bauer J., Englund R.K., Krebernik M. Op. cit. S. 24.

24. Очевидно, что социально-профессиональные обозначения часто от­носятся к категориям разного порядка (например, филолог по про­фессии может занимать должность заведующего кафедрой и иметь звание профессора). Различение между этими категориями, даже в та­ком упрощенном виде, для древней Месопотамии возможно далеко не всегда. Ниже в тех случаях, когда тип социально-профессионального обозначения неясен, для краткости используется термин «статус».

25. Условное название по одному из более поздних шумерских чтений; возможно, в этот период знак читался иначе.

26. См. Visicato G. The power and the writing. P. 3-4; Waetzoldt H. Op. cit. S. 251-252.

27. Примерно 4700 табличек происходит из Месопотамии и восточной Сирии, если учитывать архаические тексты из Ура и раннесаргоновские документы (подсчитано согласно данным из Streck M. Op. cit. S. 40-41; ср. также следующее примечание). Более 2400 целых та­бличек и почти 14000 фрагментов найдено при раскопках Эблы в северо-западной Сирии (Streck M. Op. cit. S. 39).

28. Архаические тексты из Ура изданы в работе: Burrows E. Archaic texts. London, 1935 (Ur Excavation Texts. 2). VII + 63 p. Подробнее об этом корпусе см. Visicato G. The power and the writing. P. 13-16. По палеографическим признакам эти тексты часто относят к протоклинописным (Bauer J., Englund R.K., Krebernik M. Op. cit. S. 65, Anm. 123), но по языку и содержанию они, без сомнения, ближе к прочим текстам Ран­нединастического периода, как и 17 текстов из Урука того же времени.

29. Bauer J., Englund R.K., Krebernik M. Op. cit. S. 80, Anm. 168.

30. Этот корпус примечателен тем, что содержит большой объем се­митского (протоаккадского) языкового материала, включая, возмож­но, древнейший связный текст на семитском языке (Bauer J., Eng­lund R.K., Krebernik M. Op. cit. S. 265-270).

31. О корпусах из Фары и Телло см. ниже. О других корпусах см. краткие обзоры в Bauer J., Englund R.K., Krebernik M. Op. cit. S. 254-257, 432­433; Visicato G. The power and the writing. P. 6-11, 79-97, 236, n. 10.

32. Общий обзор корпуса и изданий текстов см. в Bauer J., EnglundR.K., Krebernik M. Op. cit. S. 238-253, 337-361. Из найденных в Фаре табли­чек опубликовано более 750 (Martin H.P. et al. The Fara tablets in the University of Pennsylvania Museum of Archaeology and Anthropology. Bethesda: CDL Press, 2001. P. VII; с дополнениями в: Molina M., Sanchiz H. The cuneiform tablets of the Varela collection // SEL. 2007. Vol. 24. P. 1).

33. См. прежде всего исследования: Pomponio F., Visicato G. Early Dynastic Administrative Tablets of Suruppak. Naples: Istituto universitario orien­tale, 1994. XX + 480 p.; Visicato G. The Bureaucracy of Suruppak. Münster: Ugarit-Verlag, 1995. XIX + 165 p. О теоретических пробле­мах, связанных с организацией этого - дворцово-храмового? - хо­зяйства, см. Martin H.P. et al. Op. cit. P. 120-124.

34. Pomponio F., Visicato G. Op. cit. P. 9. Как это часто бывает в Месопо­тамии, архивы относятся ко времени незадолго до разрушения горо­да и дошли до нас именно благодаря его внезапной гибели: в мирное время таблички бы однажды устарели, после чего их могли выбро­сить или использовать либо как строительный материал, либо как источник глины для новых табличек (см. об этом: Шарпен Д. Указ. соч. С. 119-120).

35. Visicato G. The power and the writing. P. 234.

36. Дж. Визикато полагает, что слово впервые засвидетельствовано еще в архаических текстах из Ура (Visicato G. The power and the writing. P. 2, 16-17), но эта точка зрения, вероятно, ошибочна (Englund R.K. Op. cit. P. 499). В колофонах литературных и лексических текстов из Фары по-прежнему употребляется слово umbisag (см. ниже).

37. Ответ на этот вопрос возможен благодаря монографии Visicato G. The power and the writing, которая представляет собой просопогра- фическое исследование о лицах со статусом dub-sar в Раннединасти­ческий и Староаккадский периоды (в частности, тексты из Фары рас­сматриваются на с. 18-50). Следует отметить, что Дж. Визикато воз­держивается от систематической интерпретации собранных данных, а его выводы в основном повторяют традиционные представления о ведущей роли «писцов» в месопотамских социумах.

38. Согласно Visicato G. The power and the writing. Table 2 (без учета лиц со статусами agrig и um-mi-a, о которых см. ниже).

39. Подсчитано по материалам: Pomponio F. La prosopografia dei testi presargonici di Fara. Roma: La Sapienza, 1987. XXX + 315 p.

40. Ср. Pomponio F., Visicato G. Op. cit. P. 17-19.

41. Первую возможность допускает Р. Энглунд (Englund R.K. Op. cit. P. 499), вторую - Дж. Визикато (Visicato G. The power and the writing. P. 50).

42. Большинство случаев, когда разные должности занимают лица с од­ним и тем же именем, можно объяснить омонимией (ср. примеры в Visicato G. The power and the writing. P. 27-46); не исключена и возмож­ность того, что человек мог сменить должность в течение одного года. О гипотетической связи между статусами dub-sar и agrig см. ниже.

43. См., например, Pomponio F., Visicato G. Op. cit. P. 27-93 (тексты № 1, 10-12).

44. Юридические документы из Фары охватывают период в несколько лет, и, возможно, содержат некоторые сведения о карьерах dub-sar (см. ниже).

45. Материалы, собранные Дж. Визикато (Visicato G. The power and the writing. P. 27-46), позволяют подсчитать, что рационы разме­ром в 1 гур получали 11 dub-sar: Ad-da-da, Amar-kü (dub-sar sanga­GAR), Amar-NAM, Amar-suba3, Dub-hul-tar, E-du6 (dub-sar tigix-di), E-dNanna, Mes-nu-se, Pa4-a-nu-küs (dub-sar udu), dSüd-anzu (dub-sar sanga-GAR), Ur-Dumu-zi. Пять dub-sar получали по 2 гур: Bilx-anzu, KA-ni-zi (dub-sar sa12-du5), A-gestin (dub-sar na-gada dSüd), Za-ta (dub- sar sanga-GAR), Ur-tul-sag (dub-sar geme2); Другие размеры рационов встречаются редко: 1/2 гур: Da-du-lul, A?-NI; 11/2 гур: GAR-du-la; 4 гур: Lum-ma (dub-sar anse sa12-du5/geme2). Здесь и далее (условные) транслитерации шумерских имен да­ются по монографии Дж. Визикато. В скобках указаны специализа­ции dub-sar, о которых см. ниже. О мерах объема зерна в текстах из Фары см. Pomponio F., Visicato G. Op. cit. P. 32.

46. Ср. Pomponio F., Visicato G. Op. cit. P. 32-33.

47. Например, один из текстов, в котором суммируются данные других до­кументов о выдачах зерна, заканчивается перечислением ответственных лиц со статусом engar (ведавших операциями с зерном), после которого следует еще одна запись: AN-sag-tuku dub-sar, т. е. «(составил) писец AN-sag-tuku». Перечень текстов с такими рубриками дается в Visicato G. The power and the writing. P. 38-39. Возможно, имя писца указывалось только в наиболее важных документах. В отличие от более поздних пе­риодов, в текстах из Фары нет прямых указаний на то, что их могли составлять лица, занимавшие иные должности, нежели dub-sar.

48. Ср., например, Visicato G. The Bureaucracy of Suruppak. P. 13; Idem. The power and the writing. P. 33-34, 42.

49. По данным Visicato G. The power and the writing. Table 2. Мы так­же знаем из содержания текстов, что несколько dub-sar работали в лодочных ведомствах KISAL и lü-ma-gal-gal (ibid. P. 28, 33, 35, 49). О термине dub-sar asa5 в юридических текстах см. ниже.

50. Должность kus7 была связана с уходом за вьючными, тягловыми и верховыми животными (см., например, Visicato G., Westenholz A. Some unpublished sale contracts from Fara // Studi sul Vicino Oriente antico dedicati alla memoria di Luigi Cagni / A cura di S. Graziani. Napoli: Istituto Universitario Orientale, 2000. P. 1112).

51. Это сочетание встречается только в одном юридическом документе и может быть интерпретировано иначе (Visicato G. The power and the writing. P. 25).

52. Об этом слове см. Visicato G. The power and the writing. P. 35.

53. О значении этого слова см. CAD. Vol. 17: S. Pt. 2. 1992. P. 145 (по аккадскому соответствию sassukku).

54. Чтение и значение этой логограммы ясны не вполне: см. Steiner G. Was geschah im Garten der ama-ukür? // Landwirtschaft im Alten Orient. Ausgewählte Vorträge der XLI. Rencontre Assyriologique Internationale, Berlin, 4.-8.7.1994 / H. Klengel, J. Renger (eds.). Berlin: Dietrich Reimer Verlag, 1999. P. 130-131.

55. См. выше примеч. 32.

56. Например, скот, персонал и зерно (Visicato G. The power and the writing. P. 38-39); многие административные писцы (dub-sar) также копировали лексические списки и другие манускрипты (см. ниже).

57. См. примеч. 45. Из приведенного списка очевидно, что самые боль­шие рационы получали dub-sar geme2 и dub-sar sa12-du5.

58. Многочисленные примеры приводятся в Visicato G. The power and the writing. P. 28-46. Например, dub-sar по имени dSid-anzu был под­чиненным Ur-Dumu-zi, также известного как dub-sar (Ibid. P. 36).

59. Visicato G. The power and the writing. P. 44-45.

60. Ibid. P. 47.

61. Вторым гарантом сделок о покупке земли выступал чиновник en- gar US, вероятно, следивший за сельскохозяйственным использовани­ем участка и соответствующими сборами (engar дословно означает «земледелец»). В сделках с постройками его место занимает nimgir sila, «уличный глашатай», скорее всего, ведший учет их жителей: должность nimgir была связана с мобилизацией рабочей силы. По­дробнее см. Edzard D.O. Op. cit. S. 32, 59-60; Gelb I.J., Steinkeller P., Whiting R.M. Early land tenure systems in the Near East: Ancient kudurrus. Text. Chicago: The Oriental Institute, 1991 (OIP. Vol. 104). P. 204, 237.

62. Перечень юридических документов из Фары см. в Martin H.P. et al. Op. cit. P. 139, с дополнениями в MolinaM., Sanchiz H. Op. cit. P. 1-6. По нашим подсчетам, dub-sar встречаются в списке свидетелей в текстах и отсутствуют в 12 текстах, при этом надо иметь в виду, что по крайней мере в части из них dub-sar могут быть названы толь­ко по именам, без указания статуса. В 12 оставшихся документах список свидетелей сильно поврежден.

63. При этом известно, что по крайней мере некоторые из этих чинов­ников прежде (или параллельно) работали административными писцами: два um-mi-a №-e-es-gar (E-zi-pa-e и Nam-mah-dSid-da) упо­минаются в отчетных документах в качестве dub-sar, а один dub- sar asa5 (Du-du) засвидетельствован также как maskim dub-sar mah «посыльный главного писца» (Visicato G. The power and the writing. P. 40-42). Поскольку юридические документы из Фары охватывают более длительный период, чем отчетные (Ibid. P. 21), мы, возможно, имеем дело с примерами карьерного роста; совмещение двух функ­ций в этих случаях также не исключено.

64. И наоборот, в отчетных и юридических текстах из Фары не засви­детельствовано статуса, который обозначался бы одним знаком SID (с возможными чтениями sanga «управляющий храмом» или umbisag «писец»); о статусе SID.GAR см выше, примеч. 54.

65. Visicato G. The power and the writing. P. 22.

66. Visicato G. The power and the writing. P. 27-46; Table 2 (без разъясне­ний). О статусе um-mi-a lü-e-es-gar «замерщик построек» см. выше. Слово agrig обычно переводится достаточно неопределенными тер­минами housekeeper или steward, означающими нечто вроде «эко­нома» или «заведующего хозяйством» (The Sumerian dictionary of the University Museum of the University of Pennsylvania. Vol. 1. Pt. 2 / Ä.W. Sjöberg et al. Philadelphia: Babylonian Section of the University Museum, 1984. P. 62-65; CAD. Vol. 1: A. Pt. 1. 1964. P. 32-35). На не­кую связь между статусами agrig и dub-sar в Шуруппаке указывается в исследовании Pomponio F. «Colui che spezza la tavoletta cattiva» // SEL. Vol. 3. 1986. 13-16. Однако характер этой связи остается не­ясным; при этом очевидно, что зерновые рационы agrig в несколько раз уступали по размеру рационам dub-sar (Pomponio F., Visicato G. Op. cit. P. 32-33).

67. Согласно Streck M. Op. cit. P. 41.

68. О корпусе и периоде в целом см. Selz G. Untersuchungen zur Götterwelt des altsumerischen Stadtstaates von Lagas. Philadelphia: University of Pennsylvania Museum, 1996. P. 1-15. Bauer J., Englund R.K., Krebernik M. Op. cit. P. 431-573.

69. См. Gelb I.J., Steinkeller P., Whiting R.M. Op. cit. P. 189-190 (список); EdzardD.O. Op. cit. S. 42-43, 65-81, 85-94, 112-114 (издание боль­шинства текстов). Более половины из них датируется тем же перио­дом, что и административный корпус.

70. Из шести дошедших до нас писем Раннединастического периода пять происходит из Гирсу: Kienast B., Volk K. Die sumerischen und akkadischen Briefe des III. Jahrtausends aus der Zeit vor der III. Dynastie von Ur. Stuttgart: F. Steiner, 1995 (FAOS. 19). P. 25-36.

71. Prentice R. The exchange of goods and services in Pre-Sargonic Lagash. Münster: Ugarit-Verlag, 2010 (AOAT. 368). P. 3-4.

72. Visicato G. The power and the writing. P. 237.

73. В этот период впервые засвидетельствован статус, обозначаемый знаком SID с вероятным чтением sanga «управляющий храмом» (Visi­cato G. The power and the writing. P. 76). Любопытно, что знак SID вновь находит широкое применение для обозначения аккадского tupsarru «писец» в нововавилонских текстах (Дандамаев М.А. Указ. соч. С. 6-7), а возможно, уже и в Средневавилонский период (Durand J.-M. Nouveaux textes de Tell-Taban // NABU. 2008. 2. P. 55).

74. Visicato G. The power and the writing. P. 54-61.

75. См., например, перечень служащих из некоего «дворцового списка» (sa dub e-gal), получающих рационы в хозяйстве супруги правителя (Prentice R. Op. cit. P. 37): dub-sar появляются в тех же контекстах, что и, например, цирюльники, посыльные, повара и т. п.

76. Visicato G. The power and the writing. P. 58 (Mas-da), 60-61 (En-kü), 64-65 (En-ig-gal). Менее надежные примеры рассматриваются ibid. P. 62-74.

77. О значении этого слова см. выше, примеч. 67.

78. О значении этого слова см. CAD. Vol. 10: M. Pt. 1. 1977. P. 316-317 (по аккадскому соответствию märü).

79. Об этой должности см. Bauer J. Altsumerische Wirtschafttexte aus Lagasch. Roma: Pontifico Istituto Biblico, 1972 (Studia Pohl. 9). P. 64-65; Selz G. Altsumerische Verwaltungstexte aus Lagas, Teil 2: Die altsumeri­schen Wirtschaftsurkunden aus amerikanischen Sammlungen. Freiburg: F. Steiner, 1992 (FAOS. 15/2). P. 70.

80. Waetzoldt H. Op. cit. P. 254; Charpin D. Schreiber. P. 267.

81. О системе оплаты труда в хозяйстве в целом см. Prentice R. Op. cit. P. 17-95. Сведения о рационах, земельных наделах и других вы­дачах для dub-sar Гирсу собраны в Visicato G. The power and the writing. P. 55-75. Месячные рационы dub-sar не превышали 72 сила (ок. 70 л) - это в несколько раз ниже, чем в Шуруппаке. Однако с уче­том вышесказанного едва ли можно усматривать здесь свидетельство более низкого статуса писцов вслед за Дж. Визикато (Ibid. P. 238).

82. Например, один из текстов, регистрирующих выдачу шкур, заканчи­вается фразой: en-kü kurusda 5 dub-tur-tur-ra e-ta-sar sar-ru-am6 «En- kü, откормщик, переписал 5 малых табличек - это сводная запись». Чаще всего в таких рубриках упоминаются чиновники kurusda, agrig и nü-banda; один из отчетных текстов, если верить рубрике, состави­ла сама Sa-sa, супруга правителя (Selz G. Op. cit. P. 164). Последнее наводит на мысль, что лица, указывавшиеся в рубриках, скорее за­веряли содержание документов, нежели составляли их; впрочем, по меньшей мере двое из часто встречающихся в этом качестве чинов­ников, E-nig-gal (nü-banda) и En-kü (kurusda), ранее занимали долж­ности dub-sar и, без сомнения, умели писать.

83. Visicato G. The power and the writing. P. 79 (и ср. примеры: P. 55-75).

84. Ibid. P. 59. Этот пример, кстати, мешает согласиться со следующим утверждением: «The scribe in the institutions of ED IIIb Girsu was always a high-ranking official» (Ibid. P. 65).

85. Известен один случай, когда dub-sar назван подчиненным другого dub-sar (Ibid. P. 75).

86. Подробнее см. Ibid. P. 74-76; de Maaijer R. Review of: Visicato G. The power and the writing. OLZ. 2002. 97. P. 73.

87. По данным текстов, указанных в примеч. 69.

88. Visicato G. The power and the writing. P. 60–63, 74.

89. Ibid. P. 62.

90. Ср. традиционное представление о работе писца как об одном из ре­месел, наподобие плотницкого или кожевенного дела, позднее отра­женное в шумерской литературе ( Waetzoldt H. Op. cit. P. 251).

91. Biga M.G., Pomponio F. Critères de rédaction comptable et chronologie relative des textes d’Ebla // MARI. Vol. 7. 1993. P. 128.




Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.




  • Категории

  • Файлы

  • Темы на форуме

  • Похожие публикации

    • "По велению бога Халди Аргишти, сын Менуа, говорит: город Еребуни я построил..."
      Автор: Неметон
      Из летописи царя Аргишти I (Хорхорская летопись):
       «...По велению бога Халди Аргишти, сын Менуа, говорит: город Еребуни я построил для могущества страны Биайнли и для устрашения вражеской страны. Земля была пустынной, и ничего там не было построено. Могучие дела я там совершил, 6600 воинов стран Хате и Цупани я там поселил...».

      Памятная стела Аргишти о закладке Еребуни
      Сооружая крепость, Аргишти окружил холм площадью 6 га мощной стеной. Основание фундамента в виде огромных каменных глыб было положено на монолитную базальтовую скалу. Над ними воздвигли 2-х метровый цоколь из хорошо отесанных каменных блоков и поставили 7-ми метровую стену из кирпича-сырца. Через каждые 8 м стену укрепляли 5-ти метровые контрфорсы, выдающиеся на метр, а на выступах скалы стена была усилена каменными башнями.

      Урартские воины на шлеме Сардури
      Главный вход в крепость находился на южном, наиболее пологом склоне холма. От подножия вверх шла широкая извилистая мощеная дорога, переходящая в пандус, а затем в 15-ти ступенчатую лестницу. Вход охранялся надвратными башнями.Справа от входа над каменным основанием стены возвышалась плита с надписью о названии города. Через ворота входили на выложенную мелкой галькой площадь, на которую были обращены фасады трех наиболее значимых зданий города: храма, дворца и хозяйственного помещения.

      Храм Халди в Еребуни
      Храм расположен с западной стороны площади. Перекрытия зала поддерживали деревянные колонны, стоящие на квадратных каменных плитах. Росписи на стенах прославляли подвиги царя, а потолок украшали золотые звезды на синем небосводе. Вдоль стен шла глинобитная скамья с порлукруглым выступом. С южной стороны скамьи был 3-х ступенчатый выступ длиной 3 м, служивший алтарем. Остатки густой копоти на стене и угля на алтаре свидетельствуют о приношении жертв богу войны Халди и его супруге Арубани. Для храма Халди в Эребуни были изготовлены найденные в Тейшебаини бронзовые щиты. В полу храма был устроен водоотвод, имеющий выход к западной стене. Сток для дождевой воды во дворе обложен базальтовыми плитами и перекрыт хорошо отесанными бревнами. С западной стороны храма находилось парадное помещение, пол которого был покрыт маленькими деревянными дощечками, а стены украшены росписью.С южной стороны к залу храма примыкала прямоугольная башня, предположительно имевшая форму и назначение зиккурата.

       С северной стороны на площадь выходил т. н дворцовый комплекс, который в совокупности культовыми сооружениями, жилыми и хозяйственными помещениями составлял «эгал», т.е дворец-крепость.Центром дворца был перистильный двор, окруженный поставленными на базальтовую основу 5 деревянными колоннами с продольной стороны и 4 - с поперечной. Под полом двора был проложен водосток. С левой стороны от входа — помещение стражи. Стены зала для приемов с плоским деревянным перекрытием покрывали яркие росписи и ковры, державшиеся на специальных гвоздях — зиггатти. В соседних помещениях хранилось вино в 11 глинянных сосудах емкостью по 600л каждый. Особое место в планировке дворца занимал колонный зал для приема гостей, стены которого были тщательно выбелены, а пол покрыт серо-голубой обмазкой.

      Перистильный двор в Еребуни
      С западной стороны ко дворцу примыкал храм Суси. Храм освещался верхним светом через отверстие в потолке, служившее одновременно вытяжкой дыма от жертвенника. Дверной проем обрамлен плитами с надписями: «Богу Иуарше этот дом Суси Аргишти, сын Менуа, построил. Аргишти говорит: земля была пустынной, ничего там не было построено. Аргишти, царь могущественный, царь великий, царь страны Биайнили, правитель Тушпа-города».

      Храм и урартские жрецы из Алтын-Тепе
      (Бога Иварши нет ни в урартском, ни переднеазиатском пантеоне, но царь именно ему посвятил храм в своей цитадели. В одной из хеттских надписей из Хатусассы при перечислении жертвоприношений с культовыми формулами на лувийском языке упоминается божество Иммаршиа. Лувийцы во времена строительства Эребуни были одной из основных этнических групп Малой Азии, живших в Северной Сирии в областях, откуда Аргишти вывел упоминающихся в Хорохорской летописи 6600 пленных жителей Хати и Цупани. В лувийском тексте слово, адекватное имени бога Иммаршиа, стоит рядом с идеограммой бога Тешубы, эпитетом которого является «небесный», применяемый урартами к Халди. Возводя в цитадели храм лувийскому божеству неба, Аргишти отождествлял его с Халди, что должно было способствовать ассимиляции этого народа).
      Представление об устройстве зернохранилища дает обнаруженное на северном склоне холма помещение. Его пол, сложенный из небольших камней и выстланный слоем гравия 5 см, был покрыт рубленой соломой и расположен на высоте 30 см от скалистого основания, что придавало ему гигроскопичность и предохраняло от сырости. Стены кладовых для вина были сложены из кирпича-сырца. Во избежании сырости пол выкладывали галькой, утрамбовывали и обмазывали известью. Свет исходил от глинянных светильников. На возвышении обнаружен очаг, напоминающий «тандыр». Наиболее крупным хозяйственным помещением была карасная (карас — сосуд для хранения зерна и вина) кладовая, примыкающая к центральной площади с восточной стороны. Стены кладовой имели каменное основание высотой 3 м, поверх которого лежала кирпичная кладка. Перекрытия поддерживали деревянные колонны, стоявшие на базальтовых основаниях круглой формы с надписями: «Аргишти, сын Менуа, этот дом построил». В глинобитный пол зала было вмонтировано ок. 100 карасов.

      Кладовая для вина в Тейшебаини
      Начиная с 1968 года в Эребуни выявлена густая сеть домов, вплотную прилегающих друг к другу. Почти все они, согласно ближневосточной традиции, выходили на улицу глухими стенами, а фасады были обращены во внутренние замкнутые дворы, обрамленные со всех сторон различными помещениями. Дома имели каменные основания из 1-2 рядов камней, поверх которых стояли сырцовые стены, покрытые глинянной обмазкой и побеленные, полы были утрамбованы и тщательно обмазаны. Внутренние дворики вымощены мелкой галькой. Плоские, сделанные из жердей и тростника перекрытия опирались непосредственно на стены (иногда ставились дополнительные опорные деревянные столбы).
      Встречаются дома другого типа: в северной части города находился дом, к стене которого, выходящей во внутренний двор, примыкали расположенные на равном расстоянии друг от друга три туфовые круглые базы, на которых стояли деревянные столбы,поддерживающие навес.  В центре поселения было открыто интересное сооружение неизвестного назначения: оно квадратной формы со стороной основания 8 м, пол вымощен туфовыми плитами; между ними на расстоянии 2,25 м от северной стены врыты 4 базальтовые круглые базы диаметром 60 см. Каждый дом имел жилые и хозяйственные помещения.  Вполне возможно, что эти строения повторяли форму сооружений, в которых переселенцы покоренных Урарту стран проживали ранее.

      Двор жилого дома в Тейшебаини
      Кроме переселенцев, в городе проживали и коренные жители Араратской долины. Их жилища сооружались не насыпном грунте, а на материковой скале, предварительно выравненной. Здания возводились из необработанного камня и глины с примесью щебня, и дерева. Полы покрывались глиной и обмазывались известью. Плоские перекрытия состояли из жердей и циновок. Внутренние стены обмазывались глиной и известью.

      Предполагаемый внешний вид казармы урартов
       В целом, фортификационные сооружения урартов находят немало параллелей в аналогичных постройках хеттов (мощные контрфорсы, выступающие вперед башни). В захваченных крепостях уратры, подобно ассирийцам (Саргон II в Анаду) оставляли гарнизоны — Сардури в Дурубани, Менуа — в стране Мана. Основание городов, а также больших и малых крепостей было связано с выбором территории, пригодной для этого. В летописи Саргона II таким критерием являлась зрительная видимость сигнальных огней. Известно также сооружение отдельных башен.Из открытых раскопками военных городов Урарту наиболее прмечательными были Бастам, Зернаки-Тепе и Эребуни. Бастам был основан Русой I в VII в до н.э и в его застройке выделяются три участка — цитадель, жилые кварталы и постройки военного назначения: казармы (археологически постройки подобного типа неизвестны, но на высотах Топрак-Кале обнаружены рельефные изображения 3-х этажного здания на бронзовой пластине, возможно, казармы, аналогичное зданию в Бестаме), конюшни, места стоянок боевых колесниц, храм войскового гарнизона, двор, служивший плацем, с примыкающими к нему конюшнями (аналогичный комплекс обнаружен в Мегиддо). Зернаки-Тепе представлял из себя, по-сути, военный лагерь, с единым типом домов для всего города и четкой планировкой улиц. Город мог вмещать до 7 тысяч человек и имел в наличии конюшни и места для боевых колесниц. Известны также укрепленные военные лагеря. Крепость с эллипсовидным планом у Маранды, которую идентифицировали как военный лагерь урартов (В. Клейс) VIIIв до н.э, некоторые исследователи (К.Л. Оганесян) считали обычным ассирийским военным лагерем, сходным с лагерем Синаххериба с рельефа в Куюнджике, который использовался войсками Саргона II в 714 г до н.э. во время похода в Урарту на месте боя за Улху (ныне Маранд, Иран). Важно отметить, что ассирийский военный лагерь характерен для равнинных пространств, а урартский, примыкая к горной высоте, использовал топографические возможности (цепочки наблюдательных башен для зажжения сигнальных огней при приближении неприятеля).  Насколько непреступными были урартские крепости, можно судить по ассирийской летописи Тиглатпаласара III (745-727 гг до н.э):« ...Я запер Сардури Урартского в его городе Турушпе и учинил большое побоище перед его воротами». Взять крепость штурмом ассирийцы так и не смогли...

      Участок стены Еребуни





       
       
    • Флудилка о Китае
      Автор: Dezperado
      Я вижу, что под огнем моей критики вы не нашли ничего другого, как закрыть тему. Ню-ню.
      Провалы в памяти, они такие провалы! Я же вам уже указал, что Фу Вэйлинь дает данные по численности китайских подразделений, и на основании их и реконструирует общую численность китайских войск. Но я вижу, что вы так и не нашли эти данные. Это численность вэй и со. А их надо корректировать  другими данными, а не слепо им следовать.
      Да, давайте выкинем Ваши не на чем не основанные расчеты в топку. Я опираюсь на работы по логистике Дональда Энгельса и Джона Шина, в отличие от Вас, который ни на что вообще не опирается. 
      А китайский обоз в эпоху Мин формировался из верблюдов? Даже когда армия формировалась под Нанкином? А можно данные посмотреть?
      То есть никаких расчетов по движению китайских 300-тысячных армий у Вас нет. Что и требовалось доказать. Итак, 300-тысячных армий нет в природе и логистических обоснований их движения тоже нет.
      И да, радость у Вас великая! Я же Вам говорил, что с листа переводить династийные истории нельзя. А вы перевели Гу Интая, сверив с "Мин ши", и решили, что в "Мин ши" ничего нет. А в династийных историях все подробности спрятаны в биографиях, а Вы смотрели только "Основные записи".
      Ну а я посмотрел биографии тоже. И нашел, наконец-то то нашел, что искал. Ключ к критике китайской историографии средствами самой китайской историографии. Кто хочет, сам может найти.
      Далее, я нашел биографию Ли Цзинлуна, что было сложно, так как она спрятана в биографию его отца. И там есть замечательные фразы! Да! Например, цз.126 : 乃以景隆代炳文为大将军,将兵五十万北伐 . То есть "Тогда вместо Гэн Бинвэня назначили Ли Цзинлуна дацзянцзюнем, который, возглавив 500 тысяч солдат, направился походом на север". То есть у Ли Цзинлуна уже в Нанкине было 500 тысяч солдат! И далее говорится, что после объединения с армией У Цзэ  合军六十万, т.е. "объединенного войска было 600 тысяч человек". То есть вам теперь не надо больше доказывать, что 300-тысячное войско могло дойти от Нанкина до Дэчжоу. Надо доказывать, что дошло 500-тысячное войско. Ну и найти верблюдов в Цзяннани.
      Мое сообщение опирается на источники и исследования? Более чем.
      Это Вы про минский обоз из верблюдов?
    • Численность войск в период Мин (1368-1644) 2
      Автор: Чжан Гэда
      Тема про численность минских войск - часть 2.
      В этой теме будут сохраняться только те сообщения, которые опираются на источники и исследования.
    • Описания древних сражений и оценка их достоверности
      Автор: Lion
      Ну чтож, с позволения модератора список на вскидку:
      1. Битва на Каталаунских полях 451 - 500.000 у Атиллы всех и вся и несколько сот тысяч у римлян с союзниками,
      2. Битва под Гератом 588 - минимум 82.000 Сасанидов против 300.000 тюрков,
      3. Первый крестовый поход 1096-1099 - из Константинополя вышел в путь армия в 600.000 воинов, к Антиохии дошли 300.000 человек, к Иерусалиму - 100.000,
      4. Анкара-1402 - 350.000 Тимуриды против 200.000 османов,
      5. Аварайр-451 - 100.000 армян против 225.000 Сасанидов,
      6. Катаван-1141 - 100.000 сельджуков Санджара против 300.000 Кара-киданей,
      7. Дарбах-731 - 80.000 арабов против 200.000 хазаров,
      8. Походы Ильханата против мамлюков - у Газан-хана было до 200.000 воинов.
      9. Западный поход монголов 1236-1242 годов - 375.000,
      10. Западный поход монголов 1256-1262 годов - до 200.000,
      11. Битва у Мерва 427 года - эфталиты 250.000,
      12. Исс 333 - персы 400.000,
      13. Гавгамелла - персы 250.000,
      14. Граник - персы 110.000,
      15. Поход Буги на Армению 853-855 годов - 200.000,
      16. Поход селджуков на Армению 1064 года - 180.000,
      17. Битва у Маназкерта 1071 года - 150.000 сельджуков против 200.000 имперцев,
      18. ... Список можно долго продолжить.
    • Граф М. Т. Лорис-Меликов и его "Конституция"
      Автор: Saygo
      Мамонов А. В. Граф М. Т. Лорис-Меликов: к характеристике взглядов и государственной деятельности // Отечественная история. - 2001. - № 5. - С. 32 - 50.