Великие шахты смерти

   (0 отзывов)

Неметон

В 1922-1934 гг. английская археологическая экспедиция под руководством Леонарда Вулли вела систематические раскопки древнего Ура. Были открыты памятники, позволяющие восстановить историю города с IV тыс. до н.э по IV в. до н.э, в том числе царские гробницы раннединастического периода.

Сами гробницы представляли собой внушительные подземные камеры, сооруженные из жженого кирпича, употребление которого позволило создать купольные перекрытия. Две отличительные черты ярко характеризуют представленный здесь погребальный обряд – наличие сопровождающих жертвенных захоронений (до 59 человек в одной гробнице) и необычайное богатство погребального инвентаря. Особенной популярностью пользовался прием сочетания золота и лазурита. Так, золотые головы быков снабжены широкими бородами из бирюзы. Если в рядовых погребениях убейдского Эреду находят неказистые глиняные модели лодок, то в урских гробницах им функционально соответствует подлинно царская серебряная ладья. Лица, погребенные в этих усыпальницах, принадлежали к самому высокому социальному рангу – определены гробницы царя, носившего имя Мескаламду, и цариц (или жриц) Абарге и Пуаби.

583f318e86800_.jpg.5b675646f8ce13365a689

Могила Мескаламду, найденная в рабочий сезон 1927/28 гг., была вырыта в шахте самой большой царской гробницы. В могиле были обнаружены копья, алебастровые и глиняные вазы, кинжалы, резцы и другие инструменты. Тут же — около пятидесяти медных сосудов, среди которых много рифленых, серебряные чаши, медные кувшины, блюда и разнообразная посуда из камня и глины, набор стрел с долотообразными наконечниками из кремневых осколков. Тело лежало в обычной позе спящего на правом боку. Широкий серебряный пояс распался; к нему был подвешен золотой кинжал и оселок из лазурита на золотом кольце. Между руками покойного была найдена тяжелая золотая чаша, а рядом — еще одна, овальная, тоже золотая, но крупнее. Около локтя стоял золотой светильник в форме раковины, а за головой — третья золотая чаша. К правому плечу был прислонен двусторонний топор из электрона, а к левому — обыкновенный топор из того же металла. Позади тела находились золотые головные украшения, браслеты, бусины, амулеты, серьги в форме полумесяца и спиральные кольца из золотой проволоки. Особого внимания заслуживает шлем покойного, выкованный из золота в форме парика, который глубоко надвигался на голову и хорошо прикрывал лицо щечными пластинами. Завитки волос на нем вычеканены рельефом, а отдельные волоски изображены тонкими линиями. От середины шлема волосы спускаются вниз плоскими завитками, перехваченными плетеной тесьмой. На затылке они завязаны в небольшой пучок. Ниже тесьмы волосы ниспадают стилизованными локонами вокруг ушей, вычеканенных горельефом, с отверстиями, чтобы шлем не мешал слышать. Локоны на щечных пластинах изображают бакенбарды. По краю нижней оторочки шлема в золоте проделаны маленькие отверстия для бечевок, которыми закреплялся стеганый капюшон — прокладка. От него сохранилось несколько обрывков.

583f31a0c1622_.jpg.c058c3b9f3a306441fffb

В раскопочный сезон 1927/28 г. в другом месте кладбища были обнаружены пять скелетов, уложенных бок о бок на дне наклонной траншеи. У пояса каждого был медный кинжал, тут же стояли одна или две маленькие глиняные чашки. Ниже по траншее обнаружили слой циновок, который привел ко второй группе: десять женщин были заботливо уложены двумя ровными рядами. На всех были головные украшения из золота, лазурита и сердолика, изящные ожерелья из бусин, но обычной погребальной утвари здесь тоже не оказалось. В конце крайнего ряда лежали остатки арфы: верхний деревянный брус был обшит золотом, в котором держались золотые гвозди, — на них натягивали струны. Резонатор украшала мозаика из красного камня, лазурита и перламутра, а впереди выступала великолепная золотая голова быка с глазами и бородой из лазурита.

Неподалеку от входа в подземный покой стояли тяжелые деревянные сани, рама которых была отделана красно-бело-синей мозаикой, а боковые панели — раковинами и золотыми львиными головами с гривами из лазурита на углах. Верхний брус (перекладину) украшали золотые львиные и бычьи головы меньшего размера, спереди были укреплены серебряные головы львиц. Ряд бело-синей инкрустации и две маленькие серебряные головки львиц отмечали положение истлевшего яремного дышла.

Рядом с повозкой нашли игорную доску. Тут же была целая коллекция оружия и инструментов: набор долот и золотая пила, большие серые горшки из мыльного камня, медная посуда и золотая питьевая трубка с лазуритовой отделкой. Через такие трубки шумерийцы пили из сосудов разные напитки.

После того, как расширили площадь раскопок и сразу же натолкнулись еще на одну шахту, отделенную от первой лишь стеной и расположенную всего на метр восемьдесят сантиметров ниже. В могиле были обнаружены две деревянные четырехосные повозки, запряженные каждая тремя быками. Солдаты, лежавшие посредине могильного рва, были вооружены: один — связкой из четырех дротиков с золотыми наконечниками, двое других — набором из четырех дротиков с серебряными наконечниками; возле четвертого оказался поразительный медный рельеф — два льва, терзающие двух поверженных людей. По-видимому, это было украшение щита.

На тела «придворных дам» была поставлена прислоненная к стене гробницы деревянная арфа. От нее сохранилась только медная бычья голова да перламутровые пластинки, украшавшие резонатор. У боковой стены траншеи, также поверх скелетов, лежала вторая арфа с чудесной головой быка. Она сделана из золота, а глаза, кончики рогов и борода — из лазурита. Помимо скелетов слуг, здесь же покоился и прах владелицы гробницы, имя которой, если верить надписи на цилиндрической печати, было Абарги.

Здесь же были обнаружены не замеченные грабителями две прислоненные к стене модели лодок: медная, совершенно разрушенная временем, и серебряная, прекрасной сохранности, длиной около шестидесяти сантиметров. У нее высокие нос и корма, пять сидений и в середине арка, поддерживавшая тент над пассажирами. В уключинах уцелели даже весла с листообразными лопастями. Лодками точно такого же типа пользуются и по сей день в заболоченных низовьях Евфрата, километрах в восьмидесяти от Ура.

583f31b5a4fd5_.jpg.8d51db345594d63e019c7

К гробнице Пуаби вел пологий вход, в котором стояли повозки, запряженные волами; вход в склеп охранялся воинами в шлемах с копьями. И волы, и воины были умерщвлены при устройстве погребения. Склеп представлял собой довольно большое, выкопанное в земле помещение. У его стен сидели (изначально) десятки женщин, некоторые с музыкальными инструментами. В одном углу склепа была маленькая кирпичная опочивальня под сводом. В ней оказалось не обычное шумерское погребение, а остатки ложа, на котором навзничь лежала женщина в плаще из синего бисера, сделанного из привозного камня – лазурита, в богатых бусах из сердолика и золота, с большими золотыми серьгами и в своеобразном головном уборе из золотых цветов. Судя по надписи на ее печати, женщину звали Пуаби. Было найдено также две необыкновенной работы арфы со скульптурными изображениями быка и коровы из золота и лазурита на резонаторе. Это погребение вызвало у исследователей большие споры. Оно не похоже на другие погребения этой эпохи, в том числе и на обнаруженное также в Уре шахтное царское погребение того времени, где покойник был найден в золотом шлеме необычайно тонкой работы. Ни на одной из жертв в погребении Пуаби не было найдено следов насилия. Вероятно, все они были отравлены – усыплены. Вполне возможно, что все они подчинились своей судьбе добровольно, чтобы продолжить в ином мире привычную службу своей госпоже. Невероятно, чтобы воины охраны Пуаби и ее придворные дамы в их дорогом убранстве были обыкновенными рабами. Растительные символы на голове Пуаби, то, что она лежала как бы на «брачном ложе», тот факт, что на ее золотых арфах были изображены бородатый дикий бык, олицетворение урского бога Луны Нанны, и дикая корова, олицетворение жены Нанны, богини Нингаль, - все это указывает на то, что Пуаби являлась жрицей, участницей обрядов священного брака с богом Луны.

В данном случае можно провести аналогию с мифом об Энки, который условно называется «Энки и мироздание» и рассказывает о том, как бог мудрости упорядочил жизнь на земле. Имеется ввиду эпизод о наполнении реки Тигр животворной водой. Согласно фрагментарно сохранившемуся тексту. Энки превращается в неукротимого быка, набрасывающегося на дикую корову – реку. Эта метафора вызывает в памяти миф о Зевсе, который приняв похищает Европу в облике быка.

583f31db90fd2_.thumb.jpg.b92a43452e34ac1

Подводя итоги, можно сказать, что в «царских гробницах» Ура погребены служители древнего культа (царь-жрец и жрицы), который можно отнести к ранним формам шумерских верований периода их прибытия в Южное Двуречье. На это указывает наличие моделей лодок в захоронениях и инструментов, используемых при постройке судов – долото и пилы, имевших, видимо, некое сакральное значение. Большое количество человеческих жертв в богатых одеждах и без следа насильственной смерти, по-видимому, указывает на желание умереть со своим царем или жрецом и, возможно, явились результатом временной и не слишком длительной вспышки религиозных чувств, религиозной экзальтации, которую шумерологи сравнивают с усилением религиозного фанатизма в Египте в годы царствования Аменхотепа IV (ок. 1372-1352 гг. до н.э). Смена обычаев отражает перемену верований. В частности, по мнению Вулли, модели лодок, обнаруженные в двух царских гробницах и во многих частных могилах раннединастического периода, а также на кладбище Саргонидов, предназначались в дар злому духу, чтобы он не тревожил умершего или, что они должны были служить умершему: на этой лодке ему предстояло плыть к берегам потустороннего мира. Независимо от его истолкования этот обычай исчез. Со II тысячелетия до н. э. и вплоть до последних дней существования Ура о нем не сохранилось никаких свидетельств ни в одной из многих тысяч исследованных могил.

Л. Вулли писал: «В Месопотамии никто до нас не находил подобных гробниц, и нам не с чем было их сопоставить. Археология не знала тогда ничего похожего. Царские погребения были уникальны по времени, по богатству, по архитектуре и тем более по сложности связанного с ними ритуала».

Особое внимание следует обратить на архитектурные особенности царских гробниц. Вход в гробницу Абарги увенчан правильной кирпичной аркой, а кровля представляла собой кирпичный круглый купол с апсидами. Точно такой же купол был и над гробницей Шубад (Пуаби). Другие гробницы были накрыты куполами из грубоотесанного известняка. В этих подземных покоях не требовалось колонн. Зато в сооружениях следующей эпохи они попадаются в изобилии, а отсюда можно заключить, что шумерийцы умели их применять и раньше, в период царского кладбища. Можно сказать, что жителям Ура в начале III тысячелетия до н. э. уже были известны почти все основные элементы архитектуры. Царское кладбище относится к последней части раннединастического периода, с которого и начинается собственно шумерская цивилизация.

Аналогичный обычай шахтных захоронений бытовал далеко от Южной Месопотамии, на северо-востоке Пелопоннеса, в древних Микенах. Создателями микенской культуры были греки-ахейцы, вторгшиеся на Балканский полуостров на рубеже III-II тыс. до н.э., по-видимому, с севера, из района придунайской низменности. Продвигаясь по территории Греции на юг, ахейцы частью уничтожили, а частью ассимилировали коренное догреческое население этих областей, которое поздние греческие историки называли пеласгами, народа, возможно родственного минойцам.

Наиболее ранними памятниками микенской культуры являются т.н. «шахтные гробницы» в Микенах на северо-востоке Пелопоннеса. Первые шесть могил этого типа («круг А») были открыты в 1876 году Г. Шлиманом в черте стен микенской цитадели. В них было найдено множество предметов из золота, серебра, слоновой кости и других дорогих материалов. Шахтные гробницы датируются XVIв. до н.э. Часть вещей очень примитивна по исполнению, что выдает неискусную руку микенского ремесленника, другие являются работой лучших минойских мастеров. В шлимановском круге погребений находилось шесть подобных могил, в каждой обнаружили от двух до пяти скелетов. Только в могиле II был один погребенный. Внутри круга находилось несколько ямных погребений меньшего размера. Пол гробницы покрывали слоем гальки, поверх которого клали тело. Длинные стороны гробницы делали из бутового камня. Они поддерживали деревянную крышу. После ее установки на место глубокую яму заполняли землей. Иногда, чтобы отметить место захоронения, устанавливали резные стелы или панели. Некоторые из этих могил предназначались для одного человека, другие имели больший размер (самые большие достигали размеров 6,4 на 4,5 метра). Внутри могилы располагалось несколько погребений, явно принадлежавших членам одной семьи. Благодаря богатому содержимому их назвали «царскими» гробницами.

В 1952 году в Микенах был открыт еще один царский некрополь вне стен цитадели из 24 могил, аналогичных шахтному типу. Самые ранние могилы «круга Б» датируются 2 пол. XVIIв до н.э. В круге захоронений Б находится 24 погребения, 14 можно определить, как шахтные могилы. Их содержимое не отличается таким великолепием, как в захоронениях круга А, хотя и производит глубокое впечатление. Видимо, могилы круга Б датируются началом XVI в. до н. э. и, соответственно, относятся к немного более раннему времени, чем круг А.

В обоих могильных кругах встречаются отдельные примеры вытянутых погребений того типа, который, похоже, начал появляться в конце среднеэлладского периода одновременно с увеличением размеров гробницы. Некогда оба могильных круга были частью одного большого кладбища, которое поднималось по склону до самого основания акрополя. Позже, в XIII в., когда расширяли оборонительные сооружения цитадели, к могильному кругу А по-прежнему относились с таким благоговением, что обнесли его крепостной стеной, хотя это и создавало некоторые неудобства при обороне. В то же время выше захоронений были построены новые, более внушительные стены (так называемые теменосы), которые сохранились и до наших дней. Последнее захоронение в могильном круге А датируется примерно 1500 г. до н. э., но обычай захоронения в шахтных могилах продолжал бытовать вплоть до конца первой трети позднеэлладского периода (то есть до 1400 г. до н. э.). В то же время в царских шахтных могилах в Микенах появился совершенно иной тип захоронений – большие коридорные гробницы с толосами (купольные здания). Обычно они размещались внутри холмов (по крайней мере, так всегда было в Микенах). Погребальная камера в них круглой формы и перекрыта остроконечным куполом. Внутрь ведет дромос, или длинный коридор, горизонтально прорытый в холме. Обычно в Микенах подобные гробницы возводились теми же мастерами, что и толосы. Всего в Микенах обнаружили девять таких гробниц. Их можно датировать периодом примерно с 1500 до 1240 г. до н. э. Последние раскопки показали, что гробницы с толосами намного древнее, чем считалось ранее. Только в Микенах они появились позже, чем царские шахтные могилы.

Шахтные могилы известны на острове Левкас, где сохранилось похожее размещение шахтных могил группами, причем сверху на каждую насыпан холм, а также в Элевсине и Лерне.

На основе археологических находок можно дать только сокращенное и во многом приблизительное описание погребальных обрядов, совершавшихся в толосе после смерти представителя царского рода. Если его проводили в «Сокровищнице Атрея», то процессия плакальщиков, сопровождавших погребальную колесницу с установленными на ней носилками с телом, медленно двигалась по длинному дромосу, ведущему в самую середину холма. Справа и слева от них отлого возвышались стены, постепенно закрывавшие солнечный свет. Носилки снимали с колесницы и ставили на земляной пол, покрытый золотым покрывалом. Ярко сверкали парадные одежды, в которые было облачено тело, его голову венчала корона. К поясу прикрепляли его официальную печать и любимый кинжал. Вокруг него расставляли сосуды с едой, фляги с вином, кувшины с маслом и благовонными мазями, необходимые для жизни и ухода за телом во время его последнего путешествия. Рядом с ними клали его личное оружие: кинжалы, мечи, копья, а также лук и колчан, набитый стрелами. Затем плакальщики отходили в сторону, и по специальному сигналу слуги начинали закалывать лошадей, которые привозили колесницу с похоронными дрогами. Они беспокойно храпели в дромосе, как бы предчувствуя свою судьбу. За лошадьми наступала очередь баранов и других священных животных, которых приносили в жертву прямо внутри склепа. Наконец, снаружи зажигали костры, жертв поджаривали, и все участвовали в погребальном пире. Плакальщики воздавали последнюю дань умершему и удалялись, осторожно пробираясь между тел заколотых лошадей, разложенных так, чтобы их морды были обращены друг к другу. После того как большие двери закрывали, каменщики замуровывали вход.

583f31ca5c86f_.jpg.baaa5d2401a5a711f1cf8

Шахтные гробницы стали использовать только в позднеэлладский период. Некоторые ученые считают, что микенцы скопировали этот обычай с высеченных в скалах могил Среднего царства в Египте.

Каковы же общие черты погребальных обрядов, бытовавших в шумерской и микенской культурах?

1.       Погребение в могилах «шахтного типа» и «купольных» гробницах.

2.       Наличие разнообразной посуды из камня, металла и глины с едой, вином, маслом и благовонными мазями, необходимыми для жизни и ухода за телом во время его последнего путешествия

3.       Размещение тела покойного на носилках внутри погребальной камеры.

4.       Золотая чаша между руками покойного. Схожий ритуал типичен для многих народов, как кочевых, так и оседлых племен.

5.       К поясу крепился кинжал и именная печать покойного.

6.       Шлем покойного шумерского царя был выкован из золота в форме парика. В связи с этим вспоминается обнаружение золотых погребальных масок микенских царей.

7.       Личное оружие: кинжалы, мечи, копья, а также лук и колчан, набитый стрелами.

8.       Погребальная колесница/повозка. В Микенах – запряженная лошадьми, в Шумере – быками.

9.       Жертвенное заклание лошадей/быков, которые привозили колесницу/повозку с похоронными дрогами.

10.       Пение магических заклинаний.  В Микенах – это наличие плакальщиц, в Шумере – игра на музыкальных инструментах, на что указывает наличие арф и останков музыкантов в могилах цариц.


1 пользователю понравилось это


Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.


  • Категории

  • Темы на форуме

  • Сообщения на форуме

    • Тыл и фронт - как увязать оба направления в политике для победы?
      Что же поделать, коли существовавшие правительства (сначала царское, затем - Временное, образованное из представителей свергнувших царя слоев) это делали семимильными шагами? Только потом надо сделать красивые глазки и сказать - вот они, большевики, виноваты, потому что ГВ началась, когда они у власти оказались. А начали, кстати, сами же представители все тех же прежних правящих классов. Выступления на Кубани, Дону, Амуре - это, пардон, начало ГВ. И начали их почему-то (внезапно?) не большевики. Николай много выкладывает материалов по тому периоду, за что ему большое спасибо. Все это присутствовало уже к февралю 1917 г. (отсутствие снабжения, разрыв межрегиональных связей и т.п.). Царь-тряпка продолжал успешно не справляться с задачей. Сменившее его правительство оказалось даже более талантливым, чем сам Николай II, и ситуацию вообще под контроль взять не смогло.  Ситуация, ИМХО, зрела с 1890-х. Активизация политики на ДВ - попытка найти решение за счет эксплуатации новых "рынков" (на деле - наловить рыбки в Китае и Корее, где муть поднялась со дна очень сильно), отвлечения масс от ситуации в стране, перенаправления ее в ура-поцреоцицкое русло. Но обломы последовали один за другим, да еще были сопровождаемы немалыми потерями в матчасти и финансах. В результате, полная утрата контроля за ситуацией в стране еще даже до того, как большевики приобрели реальное влияние на массы. Или все же в афере с КВЖД, в катастрофах Мукдены и Цусимы, "героическом заступничестве" Сербии, из-за чего Россия одной из первых влезла в мировую войну, виноваты большевики? P.S. можно было и "слить" Сербию - если объективно. Связи с сербами были не настолько близкими, как с болгарами (да и с теми - более платонические связи были, умозрительные). А отсрочить участие во всемирной драке - так было вполне можно (даже Болгария отсрочила свое вступление в этот "мармелад" до 1915 г.). Но "престиж империи" не позволил. Полезли первыми таскать каштаны из огня - и то, не для себя (если разделять Россию и мироощущение самодержца).    
    • Тыл и фронт - как увязать оба направления в политике для победы?
      Да никаких. Расстрелы офицеров и прочие самосуды уже в феврале начались, о чем эти самые частоговорящие "забывают".
    • Тыл и фронт - как увязать оба направления в политике для победы?
      И поэтому - нужно эту ГВ всемерно приближать. Никогда не понимал подобной логики. Февральская революция => об обстановке в тылу осенью 1917 
    • Тыл и фронт - как увязать оба направления в политике для победы?
      Как есть большевики виноваты! Все оне, сотона краснопузая! На самом деле страна развалилась на даже не губернии, а враждующие (еще пока не открыто) деревни. От такой ситуации до ГВ - рукой подать. Но это однозначно большевики довели! А царь-тряпка тут не причем! Хороший пример - поведение армии. Не стали стрелять в народ, понимая, что это не решит проблему. А какой рецепт мог быть тогда? Сказать крестьянам, что "помощь будет"? Не пройдет. Это только сейчас можно сказать "денег нет, но вы там держитесь!" - а тогда и многие прошли фронты, и многие настрадались, и голодная смерть была вполне реальной перспективой. Тогда на вилы подняли бы и красного петуха пустили бы. Вопрос - вот часто говорят, мол, расправы с офицерами, полицией, жандармами, чиновниками и богачами - инспирированы большевиками. Но, как следует из ситуации с мукой в Петрограде, и из воспоминания солдата Медведева - какие там вообще большевики?
  • Файлы

  • Похожие публикации

    • Крепость погибших баранов
      Автор: Неметон
      Обнаруженная случайно в 1938 году Хорезмской экспедицией, крепость удивила невиданной для Хорезма формой постройки: мощная цитадель с остатками оборонительной стены по верху оказалась круглой. Снаружи правильным кругом ее опоясывала стена с башнями. Пространство между центральным зданием и стеной – кольцо - оказалось полностью застроенным. Глиняное сооружение имело диаметр центрального здания – 42 метра, высоту – 8м, диаметр всего сооружения – ок. 90метров.

      По обломкам керамики и бронзовым наконечникам удалось установить возраст поселения – IV-IIIвв. до н.э. Раскопки, начатые в 1950 году, выявили, что центральное здание было двухэтажным. От уровня второго этажа сохранились остатки стены стрелковой галереи, опоясывавшей здание. Наружная стена была прорезана высокими стреловидными бойницами. Нижние основания бойниц круто уходили вниз, давая возможность обстрела пространства у наружной стены крепости. Стены первого этажа, сложенные из квадратных сырцовых кирпичей, уходили на 4-х метровую глубину.
      В 1952 году центральное здание было раскопано полностью. В середине по оси север-юг оно было разделено поперечной стеной, т.е. первоначально западная и восточная половины были наглухо отделены друг от друга. В западной и восточной половинах были обнаружены две 2-х маршевые лестницы, выводящие из широкого сводчатого помещения, рассекавшего центральное здание примерно по линии восток-запад. Глинобитные ступени лестниц были совершенно нехожеными. Более того, обе лестницы были заложены кирпичами, а верхние марши, сознательно укороченные, выводили лестницы к внутренней стене стрелковой галереи. Поэтому входы в западную половину оказались не только заложенными, но и замаскированными стеной, а вся западная половина сооружения отрезана от мира.
      Из главного помещения сводчатые проходы вели в боковые комнаты: в восточной половине одна на север, две на юг; в западной - наоборот. Две лежащие против друг друга комнаты каждой половины имели форму, близкую к прямоугольной; противоположные проходам стены остальных были скошены-вписаны в круг. Наружные стены семи помещений были прорезаны окнами, в каждом по одному. Прямоугольные (40х50см), с наклоном в сторону помещений, они прорезали 7-ми метровую толщу стены и открывались наружу чуть ниже бойниц стрелковой галереи. Лишь в одном помещении – крайнем восточном западной половины – окна не было.
      Планировка западного и восточного комплексов была одинаковой, но помимо того, что западный был наглухо закрыт, отмечалось различие в некоторых деталях. В западной части центрального помещения западной половины между лестницами был вырыт колодец, глубиной не более 2 м, что не исключает его чисто символического значения.
      Большой интерес вызвал ярко выраженный слой пожара – масса углей, зольных прослоек, опаленных в огне обломков посуды и кирпичей. Нигде слой пожара не лежал непосредственно на полу помещений, как не отмечалось следов огня на нижней части стен. Т.е следы пожара в помещениях нижнего этажа -  случайный гость. Было установлено, что разрушение началось с перекрытий – эллиптических сводов из сырцового кирпича. Чтобы выдержать нагрузку второго этажа их сделали двойными. Промежутки между двумя смежными сводами были заполнены обломками кирпича. Кирпичная кладка выровняла центральную площадку – основание второго этажа.  Слой пожара во всех помещениях лежал поверх завала обрушившихся сводов, что указывало на второй этаж, как источник пожара.
      Опаленная огнем керамика, сопутствующая слою пожара, относилась к IV-IIIвв. до н.э., т.е. пожар произошел в период, когда здание сохраняло свой первоначальный вид.

      Внешний оборонительный пояс можно было реконструировать в виде двух концентрических стен со стрелковым коридором между ними и системой башен. Коридор открывался наружу многочисленными бойницами, дававшими возможность простреливать из луков все окружающее пространство. Бойницы были обнаружены и на внутренней стене. При наличии второй, наружной стены, образовывавшей вместе с внутренней стрелковый коридор, это наталкивало на мысль, что первоначально центральное здание было окружено только одной стеной с бойницами. Вторая стена и расположенные между ними башни были построены позже, но также в ранний период существования крепости.
      Все сооружение было окружено широким рвом, некогда заполненным водой. Внешнее кольцо, в отличие от центрального здания, не располагало долговременными сооружениями и весь период существования крепости перестраивалось.
      К концу раскопок в распоряжении археологов оказалось три плана помещений нижнего кольца, позволивших выявить схему его постепенной застройки:
      1)     Ранний период центрального здания (отсутствие сложной застройки; несколько больших групп построек располагалось в разных его концах – складские и хозяйственные постройки)
      2)     Период запустения и разрушения центрального здания (100-150 лет после основания) (кольцо сплошь застроено различной величины домами с плоскими перекрытиями и открытыми двориками, располагавшимися по радиусам кольца)
      3)     Перепланировка и появление керамики совершенно нового типа, отличной от керамики раннего периода, наличие которой нельзя было объяснить влиянием соседей или дальнейшим развитием местной хорезмийской культуры.
      Происхождение народа, принесшее ее в Хорезм, до конца не выяснено. Руководитель экспедиции С.П. Толстов предположил, что ее носителями были степные скотоводческие племена, обитавшие на востоке, на границах с Хорезмом, в нижнем или среднем течении Сырдарьи.

      В ходе раскопок была решена проблема входа в центральное здание, когда в восточной части кольца, напротив ворот, были раскопаны остатки примыкавшей к центральному зданию массивной кирпичной кладки шириной более 4м. Характер и расположение позволили высказать предположение, что это остатки укрепленного пандуса, выводившего снизу, от входа в кольцо, на верхнюю площадку центрального здания.

      Среди керамических изделий были обнаружены рельефные изображения на стенках сосудов, маленькие скульптуры из обожжённой глины и оссуарии – керамические погребальные сосуды с крупными скульптурными изображениями на них.
      На рельефах больших вьючных фляг с одним уплощенным боком, характерной формы для кангюйской посуды, были изображены женщина с ребенком, всадник с копьем в скифском головном уборе, человек в высоком шлеме в виде птичьей головы, бородатый человек с виноградной гроздью в руке и флягой упомянутого типа на лямке за спиной.

       Новым типом статуэток, неизвестным до раскопок, было изображение женщины с чашей для вина в одной руке и амфорой – в другой. Обнаружено большое количество фигурок коней. Особенно заинтриговала археологов находка статуэтки обезьяны с детенышем, отличной от других глиняным тестом и особенностями стиля, указывающего на ее индийское происхождение.
      В одном из помещений кольца были найдены остатки многокрасочной стенной росписи с изображением воина-лучника. Архива обнаружено не было, но во множестве были обнаружены осколки сосудов с процарапанными до или после обжига знаками-буквами древнего арамейского письма, в ряде случаев составленными в слова. На большом сосуде для хранения зерна или вина вырезано слово «аспабарак» («едущий на коне»), которое, по мнению С.П. Толстова является именем собственным.
      В процессе раскопок исследователи пришли к мнению, что Кой-Крылган-кала являлась постройкой культового типа, а не дворцом или крепостью. С.П. Толстов видел в ней памятник погребального культа, связанного с астральным культом и, возможно, являвшимся местом астрономических наблюдений. Центральному зданию он отводил роль погребального здания, связанного с обрядом трупосожжения.
      В пользу этого предположения говорило обнаружение обломков крупных пустотелых глиняных человеческих скульптур, близких по многим признакам оссуариям, но, по факту, являющихся урнами, т.к. их сопровождали угли и обожжённые человеческие кости.

      Здесь же были найдены обломки масок в виде человеческого лица, которые либо подвешивались к сосуду-урне, либо были деталями больших погребальных статуй-урн.

      Возникло новое предположение схемы истории памятника, выдвинутое Ю.А. Рапопортом:
      1.     Центральное здание и оборонительную стену вокруг него начали строить после смерти какого-то значительного лица. Поэтому западная половина погребального здания строилась с расчетом на немедленную закладку всех входов, хорошо замаскированных.
      2.     Постройка такого сооружения требовала много времени, поэтому в погребальные покои положили лишь урну с прахом умершего, сожженого давно или в другом месте.
      3.     Восточная половина, зеркальное отражение западной, предназначенная для второго погребения, в течение какого-то времени оставалась открытой.
      4.     После смерти человека, для которого она предназначалась, тело сожгли на центральной площадке, а урну с прахом поместили в одной из комнат восточной половины.
      5.     Здание, построенное в IVв до н.э прекратило свое существование в IIIв до н.э, когда началось разрушение верхнего этажа и перекрытий нижнего. С этого времени центральное здание уже не использовалось по назначению, но само сооружение продолжало использоваться довольно долго.
      Разделение центрального здания на два комплекса было осуществлением заранее продуманного строгого плана. Изучение находок и сама планировка показали, что в храме в одинаковой мере могли почитаться культы двух важнейших божеств- Солнца и Воды.
      Среди найденных статуэток преобладали изображения богини водной стихии Анахаты и фигурки коней, символизировавших солнечного бога-всадника Сиявуша. Т.о, Кой-Крылган-кала являлась храмом двух божеств – богини плодородия и водной стихи и бога солнца, умирающей и воскресающей природы. Было установлено, что большая часть женских изображений относилась к западной части комплекса, где также находился ритуальный колодец. Окна восточной половины смотрели на восток и юг, вследствие чего возникло предположение о ее посвящении солнечному божеству.
      Если верно предположение, что центральное здание является царским мавзолеем, то есть основание предполагать, что началу строительства предшествовала смерть царицы. Ее прах был помещен в западной части. Царь после смерти был сожжен на центральной площадке, а его останки захоронены в восточном комплексе.
      Предположение С.П. Толстова о том, что в крепости велись астрономические наблюдения, подтвердились исследованиями планировки и архитектурных особенностей центрального здания. Астрономических инструментов найдено не было, однако среди находок обнаружены обломки керамических колец и соответствующие им по диаметру диски с отверстием в центральной части и небрежно нанесенными делениями по окружности (возможно, простейшие астролябии).

      Направления наблюдения за небом из окон цитадели
      Вычисления, проведенные для каждого окна, прорезающих толщу 6-ти метровых стен, дали интересные результаты. Особенно интересными оказались полученные результаты для среднего окна южной стороны здания: в IV-IIIвв до н.э через него можно было вести наблюдение за Фомальгаутом, звездой, весьма почитаемой на Востоке. Это, в свою очередь, позволило объяснить кажущуюся произвольность ориентировки здания, ориентировка осей которого по линиям север-юг и восток-запад условна. На самом деле оси отклонены от этих направлений на 21 градус. Было установлено, что закладка здания происходила в период гелиакического восхода звезды Фомальгаут, причем главной осью оно было ориентировано на место восхода солнца, а перпендикулярной ей осью – на Фомальгаут. Расчеты показали, что такое взаиморасположение этих светил приходится на время ок. 400г до н.э. Таким образом было уточнено время строительства храма. Судя по материалам раскопок, в раннем периоде существования крепости появились первые комплексы помещений кольца. Они не имели прямого отношения к погребальному культу. Здесь хранились храмовые запасы, возможно жили обслуживающий персонал и рабы.

      В закромах и зерновых ямах хранилось зерно, в огромных врытых в землю сосудах-хумах хранилось вино и масло, поступавшие с обширных храмовых земель, окружавших крепость.
      P.S. Поселение Аркаим в Челябинской области было открыто через полвека после обнаружения Кой-Крылган-кала на территории древнего Хорезма. Несмотря на разделяющие их 1400 лет, в глаза бросается удивительное сходство в планировке поселения, явно видимое при сопоставлении планов древних поселений. Но только ли внешнее сходство роднит их?
      1. Стены Кой-Крылган-калы были сложены из квадратных сырцовых кирпичей. В Аркаиме с наружной стороны бревенчатые срубы (дань местным условиям) были облицованы сырцовыми кирпичами, которые укладывались со дна рва, глубина которого составляла 1,5-2,5 м, на всю высоту стены не менее 3,5 м.
      2. Колодец, обнаруженный в Кой-крылган-кале, глубиной не более 2 м, как было установлено, имел ритуальное значение. В Аркаиме колодцы, находившиеся в жилищах, имели глинобитные ложные своды и служили своеобразными холодильниками, что также говорит о небольшой глубине. Дно колодцев укреплялось колышками, которые оплетались плетнем. Возле колодцев располагались металлургические печи с дымоходами. Исследователи отмечают, что усиленная тяга воздуха для плавления металла исходила именно из этих колодцев.  На мой взгляд, данное утверждение позволяет оспорить обнаружение вдоль внутреннего рва металлургических и гончарных печей со следами производственной деятельности, в то время как аналогичных следов в домашних печах обнаружено не было. Возможно, печь, так же, как и домашний колодец, имела ритуальное значение, связанное с поклонением Огню. Это объясняло бы обнаружение черепов жертвенных коней. Фигурки коней Кой-Крылган-калы, как думается, имели ритуальное значение в качестве жертвенных фигурок Сияуваша.

      Макет жилища в Аркаиме
      4. Внешний оборонительный пояс - две концентрических стены со стрелковым коридором между ними и системой башен весьма напоминают два кольца оборонительных сооружений Аркаима.
      5. В Аркаиме ров, в отличие от оборонительного Кой-Крылган –Калы, был облицован деревом, проходящий по центру главной круговой улицы, и оказался продуманной системой водостока и канализации с отстойниками и очистными сооружениями. Кроме того, подтверждено существование  оборонительного рва с водой.
      6. Установлено, что центральное здание Кой-крылган-кала было тесно связано связано с обрядом трупосожжения. В Аркаиме в центре прямоугольной (25×27 м) площади обнаружены следы костров, что говорит о регулярных, возможно, ритуальных действиях, не исключающих трупосожжения, т.к. отмечен сильный прокал почвы.
      7. Обширные храмовые земли окружавших крепость, подобные Кой-крылган-калинским, были обнаружены в радиусе 5-6 км от Аркаима в виде нескольких небольших неукреплённых поселений, в которых, возможно, в них жили пастухи или земледельцы
      8. Дома в Аркаиме были покинуты организованно поле сожжения, но, в отличие от Кой Крылган-кала, уже не были заселены вновь. Кроме того, известно, что находки в Аркаиме достаточно скудны: литейная форма серпа-струга, булавы, каменные молоты и кайла, кремневые наконечники стрел, каменный топор с проушиной, глиняные "лепешки" со злаками.
      Т.о, принимая во внимание проведенные параллели, можно предположить, что развитая система фортификации, наличие монументальных построек, поселений-сателлитов, обнаруженные в Аркаиме, нашли свое воплощение спустя 1400 лет в древнем Хорезме.  Один из основных исследователей Аркаима Г.Б. Зданович видел прямую связь Аркаима историей индоиранских племен перед их уходом с территории сибирской прародины в Иран и Индию. Можно предположить, что потрясающее сходство в планировке поселений объясняется существованием своего рода «макета», который с течением веков не утратил своей актуальности и известен своим воплощением на пути продвижения индоиранцев. В частности, крепость Дашлы, открытая в 1969 году на территории древней Бактрии и датируемая (1-я пол. – 3-я четв. 2-го тыс. до н. э., при раскопках которой были ис­сле­до­ва­ны ос­тат­ки хра­мо­во­го ком­плек­са (рис., 2), свя­зы­вае­мо­го с куль­том ог­ня. (аналогичное было обнаружено в Синташте). В цен­тре – со­ору­же­ние (диа­метр 35 м) из коль­ца стен, об­ра­зо­вы­вав­ших ко­ри­дор с про­хо­да­ми внутрь и в 9 на­руж­ных ба­шен. Внут­ри коль­ца – зда­ние, 2 за­ла ко­то­ро­го име­ли внутренние ни­ши, пи­ля­ст­ры, 2–3-ча­ст­ные при­стен­ные оча­ги на плат­фор­мах. Зда­ние ок­ру­же­но дво­ра­ми и под­соб­ны­ми строе­ния­ми. Всё со­ору­же­ние ох­ва­че­но 3 коль­ца­ми жи­лых и хо­зяй­ст­вен­ных по­ме­ще­ний с дво­ра­ми. По северному краю были про­сле­же­ны пря­мая сте­на и ров.
                                                                           Дашлы                                                                                                                                             Аркаим
       


      Исходя из приведенных аналогий с Кой-Крылган-калой, можно предположить, что Аркаим являлся культурным, ремесленным и культовым центром, что действительно придает ему статус протогорода. Он был покинут жителями после пожара, случившегося вследствие совершения культовых действий, возможно, ритуального сожжения на центральной площади умерших жрецов. Скудность находок объясняется тщательным приготовлением к уходу населения и исключает нападение из вне. Тот факт, что Аркаим после пожара так и не возродился, указывает на то, что:
      1.     либо исход был массовым и попросту некому было заселить пепелища. Этим и объясняется, что население ушло со всеми пожитками.
      2.     либо сожженный Аркаим воспринимался как табуированное место для поселения именно в силу причин пожара, т.е. ритуального сожжения какого-то значимого и влиятельного лица или самого города, который имел сакральный статус. Наличие в жилищах Аркаима колодца и печей может свидетельствовать об их не только сугубо бытовом, но и ритуальном назначении, о чем говорит обнаружение черепов лошадей. Не исключено, что Аркаим являлся поселением именно мастеров - металлургов, чья деятельность всегда была сопряжена с определенной степенью сакральности и включала в себя проведение каких-либо культовых мероприятий, посвященных божествам Воды и Огня. Земледельческое окружение Аркаима говорит о том, что население обеспечивало ремесленников провиантом, хранившимся в холодильниках –колодцах, а в обмен получало сельскохозяйственные орудия. Отдельное проживание земледельцев и ремесленников можно объяснить, как отсутствием единой общности, так и тем, что город был построен именно металлургами, пришедшими из вне и приобретшими в глазах местного населения особый статус в силу своих знаний и умений. Отдельного внимания заслуживает упоминание найденных в стенах жилищ останков детей. Сакральность часто требует человеческих жертвоприношений…
       




    • Троецарствие (комплекс вооружения)
      Автор: Чжан Гэда
      Чтобы не загружать ветку про японское оружие, предлагаю всю корейскую археологию и иконографию размещать тут.
      Для начала - несколько фрагментов фресок из когурёских гробниц:



      Последние 2 фрагмента - это часть одной батальной сцены.
      Обратите внимание на сходство конской маски у когурёского воина с теми, что найдены в Японии.
    • Генуэзская Газария и Золотая Орда
      Автор: Saygo
      Генуэзская Газария и Золотая Орда // Сб. науч. статей под редакцией С. Г. Бочарова и А. Г. Ситдикова. - Казань - Симферополь - Кишинев, 2015. - 711 с.
      ISBN 978-9975-4272-8-9
      Содержание
      ПРЕДИСЛОВИЕ
      С. Г. Бочаров (Симферополь, Крым), А. Г. Ситдиков (Казань, Россия)Предисловие 13
      ГЕНУЭЗСКАЯ ГАЗАРИЯ
      Н. Д. Руссев (Кишинёв, Молдова)
      Два варианта городской истории средневекового Причерноморья — Белгород и Олешье 19
      А. Г. Еманов (Тюмень, Россия)
      Дж. Каталано из Солдайи первой четверти XV века: эпиграфический экзерсис 39
      С. Г. Бочаров (Симферополь, Крым)
      Генуэзский замок Калиера 47
      В. Л. Мыц (Санкт-Петербург, Россия)
      «Крымский поход» Тимура в 1395 г.: историографический конфуз, или археология против историографической традиции 99
      И. Б. Тесленко (Симферополь, Крым)
      Пифосы из археологических комплексов Таврики XIV—XV вв. 125
      ЗОЛОТАЯ ОРДА
      О. В. Кузнецова (Алматы, Казахстан)
      Поливная керамика Сарайчика 167
      Е. М. Пигарёв (Астрахань, Россия)
      Памятники золотоордынской эпохи на территории Астраханской области 181
      Л. В. Яворская (Москва, Россия)
      Процессы урбанизации и динамика мясного потребления в средневековых городах Поволжья (по археозоологическим материалам) 197
      О. А. Ильина (Камышин, Россия)
      Вопросы исторической топографии и хронологии золотоордынских городов Нижневолжского Правобережья 207
      Д. А. Кубанкин (Саратов, Россия)
      Историческая топография Увекского городища 243
      К. А. Руденко (Казань, Россия)
      Памятники эпохи Золотой Орды на Средней Волге (Булгарский улус Золотой Орды) 255
      А. Г. Ситдиков (Казань, Россия)
      Казань в эпоху Золотой Орды 365
      А. Ю. Зеленеев (Йошкар-Ола, Россия)
      Расселение мордвы: её этническая и политическая история в XIII—XV вв 377
      А. Н. Масловский (Азов, Россия)
      Заметки по топографии золотоордынского города Азака 383
      Э. Е. Кравченко (Донецк, Украина)
      Памятники золотоордынского времени в степях между Днепром и Доном 411
      М. В. Ельников (Запорожье, Украина)
      Памятники золотоордынского периода в Нижнем Поднепровье 479
      В. П. Кирилко (Симферополь, Крым)
      Строительная периодизация т. н. мечети Узбека в Старом Крыму 509
      Г. С. Богуславский (Одесса, Украина)
      Эпоха Улуса Джучи в Северо-Западном Причерноморье и город Акджа Керман 559
      ВИЗАНТИЯ ПОСЛЕ ВИЗАНТИИ
      И. В. Волков (Москва, Россия)
      Два надгробных камня из Музея-заповедника «Херсонес Таврический» 573
      И. В. Волков (Москва, Россия)
      Турецкая карта Черного и Азовского морей из собрания Государственного Исторического музея 577
      ПУБЛИКАЦИЯ ИСТОЧНИКОВ
      И. В. Волков (Москва, Россия)
      Путешествие Иосафата Барбаро в Персию в 1473—1478 гг. (текст, перевод, комментарий) 605
      ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
      Список сокращений 693
    • Генуэзская Газария и Золотая Орда
      Автор: Saygo
      Просмотреть файл Генуэзская Газария и Золотая Орда
      Генуэзская Газария и Золотая Орда // Сб. науч. статей под редакцией С. Г. Бочарова и А. Г. Ситдикова. - Казань - Симферополь - Кишинев, 2015. - 711 с.
      ISBN 978-9975-4272-8-9
      Содержание
      ПРЕДИСЛОВИЕ
      С. Г. Бочаров (Симферополь, Крым), А. Г. Ситдиков (Казань, Россия)Предисловие 13
      ГЕНУЭЗСКАЯ ГАЗАРИЯ
      Н. Д. Руссев (Кишинёв, Молдова)
      Два варианта городской истории средневекового Причерноморья — Белгород и Олешье 19
      А. Г. Еманов (Тюмень, Россия)
      Дж. Каталано из Солдайи первой четверти XV века: эпиграфический экзерсис 39
      С. Г. Бочаров (Симферополь, Крым)
      Генуэзский замок Калиера 47
      В. Л. Мыц (Санкт-Петербург, Россия)
      «Крымский поход» Тимура в 1395 г.: историографический конфуз, или археология против историографической традиции 99
      И. Б. Тесленко (Симферополь, Крым)
      Пифосы из археологических комплексов Таврики XIV—XV вв. 125
      ЗОЛОТАЯ ОРДА
      О. В. Кузнецова (Алматы, Казахстан)
      Поливная керамика Сарайчика 167
      Е. М. Пигарёв (Астрахань, Россия)
      Памятники золотоордынской эпохи на территории Астраханской области 181
      Л. В. Яворская (Москва, Россия)
      Процессы урбанизации и динамика мясного потребления в средневековых городах Поволжья (по археозоологическим материалам) 197
      О. А. Ильина (Камышин, Россия)
      Вопросы исторической топографии и хронологии золотоордынских городов Нижневолжского Правобережья 207
      Д. А. Кубанкин (Саратов, Россия)
      Историческая топография Увекского городища 243
      К. А. Руденко (Казань, Россия)
      Памятники эпохи Золотой Орды на Средней Волге (Булгарский улус Золотой Орды) 255
      А. Г. Ситдиков (Казань, Россия)
      Казань в эпоху Золотой Орды 365
      А. Ю. Зеленеев (Йошкар-Ола, Россия)
      Расселение мордвы: её этническая и политическая история в XIII—XV вв 377
      А. Н. Масловский (Азов, Россия)
      Заметки по топографии золотоордынского города Азака 383
      Э. Е. Кравченко (Донецк, Украина)
      Памятники золотоордынского времени в степях между Днепром и Доном 411
      М. В. Ельников (Запорожье, Украина)
      Памятники золотоордынского периода в Нижнем Поднепровье 479
      В. П. Кирилко (Симферополь, Крым)
      Строительная периодизация т. н. мечети Узбека в Старом Крыму 509
      Г. С. Богуславский (Одесса, Украина)
      Эпоха Улуса Джучи в Северо-Западном Причерноморье и город Акджа Керман 559
      ВИЗАНТИЯ ПОСЛЕ ВИЗАНТИИ
      И. В. Волков (Москва, Россия)
      Два надгробных камня из Музея-заповедника «Херсонес Таврический» 573
      И. В. Волков (Москва, Россия)
      Турецкая карта Черного и Азовского морей из собрания Государственного Исторического музея 577
      ПУБЛИКАЦИЯ ИСТОЧНИКОВ
      И. В. Волков (Москва, Россия)
      Путешествие Иосафата Барбаро в Персию в 1473—1478 гг. (текст, перевод, комментарий) 605
      ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
      Список сокращений 693
      Автор Saygo Добавлен 20.04.2017 Категория Археология
    • Диалог городской и степной культур на Евразийском пространстве. Историческая география Золотой Орды
      Автор: Saygo
      Просмотреть файл Диалог городской и степной культур на Евразийском пространстве. Историческая география Золотой Орды
      Диалог городской и степной культур на Евразийском пространстве. Историческая география Золотой Орды / Материалы Седьмой Международной конференции, посвящённой памяти Г. А. Фёдорова-Давыдова. Под редакцией С. Г. Бочарова и А. Г. Ситдикова. - Казань - Ялта - Кишинев, 2016. - 310 с.
      e-ISBN 978-9975-3148-4-8
      Содержание 
      ВВЕДЕНИЕ
      С. Г. Бочаров (Симферополь, Крым), А. Г. Ситдиков (Казань, Россия)
      Введение 19
      ДАЛЬНИЙ ВОСТОК
      Н. Г. Артемьева (Владивосток, Россия)
      Дворцовая архитектура чжурчжэньских городов Приморья 25
      О. В. Дьякова, В. В. Шевченко (Владивосток, Россия)
      Тунгусо-маньчжуры и дауры Приамурья: этнокультурное пограничье (по материалам фортификации) 28
      Н. А. Клюев, И. В. Гридасова, М. А. Якупов (Владивосток, Россия)
      Новые открытия в средневековой археологии Приморья: городище Кокшаровка-1 31
      Н. А. Клюев, И. Ю. Слепцов, А. Л. Ивлиев (Владивосток, Россия)
      Кокшаровка-8 — уникальный погребальный комплекс эпохи средневековья в Приморье 35
      Н. Н. Крадин (Владивосток, Россия)
      Об изучении городов Монгольской империи в Монголии и Забайкалье 39
      СИБИРЬ И ЗАБАЙКАЛЬЕ
      Н. Н. Крадин, С. Е. Бакшеева (Владивосток, Россия), Е. В. Ковычев (Чита, Россия), А. В. Харинский (Иркутск, Россия)
      Усадьба Алестуй монгольского времени в Забайкалье 45
      И. Л. Кызласов (Москва, Россия)
      Археологические признаки административных границ южносибирского средневековья (по трудам Л. Р. Кызласова) 49
      П. О. Сенотрусова, П. В. Мандрыка (Красноярск, Россия)
      Приенисейская Сибирь — северная периферия Монгольской империи 54
      С. Ф. Татауров (Омск, Россия)
      Тюрко-татарские города Западной Сибири в XIV—XVI вв. в археологических и исторических исследованиях 58
      С. С. Тихонов (Омск, Россия)
      Гибель Сибирского ханства: этапы исторического процесса на северо-восточной окраине татарского мира 62
      А. В. Харинский (Иркутск, Россия), Е. В. Ковычев (Чита, Россия), Н. Н. Крадин (Владивосток, Россия)
      Могильник Окошки I в юго-восточном Забайкалье и некоторые аспекты идентичности монголов в XIII—XIV вв. 65
      СРЕДНЯЯ АЗИЯ
      А. А. Бисембаев (Актобе, Казахстан)
      Западный Казахстан в XIII—XIV вв 71
      А. А. Бисембаев (Актобе, Казахстан), Г. А. Ахатов (Алматы, Казахстан)
      Городища эпохи Золотой Орды на территории Западного Казахстана 74
      Э. Д. Зиливинская (Москва, Россия)
      Золотоордынские памятники Западного Казахстана: новые исследования 77
      О-Ш. Кдырниязов (Нукус, Узбекистан)
      Мечеть и караван-сараи Пульжая (памятники Золотой Орды в северном Каракалпакстане) 81
      О-Ш. Кдырниязов, М.-Ш. Кдырниязов (Нукус, Узбекистан)
      Крымско-золотоордынские параллели в культуре городов Южного Приаралья 84
      А. И. Торгоев (Санкт-Петербург, Россия), В. А. Кольченко (Бишкек, Кыргызстан), Я. В. Френкель (Санкт-Петербург, Россия)
      Пожар городища Красная Речка: след монгольского нашествия в Притяньшанье? 87
      М. К. Хабдулина (Астана, Казахстан)Раннемусульманские погребения некрополя городища Бозок 94
      СРЕДНЯЯ ВОЛГА
      Х. М. Абдуллин (Казань, Россия)
      География и особенности кладов и случайных находок периода Золотой Орды и Казанского ханства на территории Казанской губернии во второй половине XIX — начале XX вв. (по материалам отчетов о находках казанским губернаторам) 99
      Д. Ю. Бадеев (Москва, Россия)
      Динамика развития городской территории средневекового Болгара 102
      Д. Ю. Бадеев (Москва, Россия), Р. Р. Валиев (Казань, Россия)
      Усадьбы золотоордынского Болгара к юго-западу от Соборной мечети 105
      В. С. Баранов (Казань, Россия)
      К вопросу о границе между ранним и поздним горизонтами золотоордынского слоя Болгарского городища 108
      А. М. Губайдуллин (Казань, Россия)
      О строительстве оборонительных сооружений Болгарского городища в золотоордынский период 111
      И. Л. Измайлов (Казань, Россия)
      Болгарский улус во второй половине XIII — середине XIV вв.: историко-археологический анализ 113
      В. Ю. Коваль, П. Е. Русаков (Москва, Россия)
      О фортификации Болгарского городища в XIV в. 118
      Д. Г. Мухаметшин (Болгар, Россия)
      К вопросу о социально-исторической топографии Великого Болгара в XIII—XIV вв. 121
      Д. Г. Мухаметшин (Болгар, Россия)
      Топография поселений округи золотоордынского Болгара 124
      Т. Б. Никитина (Казань, Россия), Е. Е. Воробьева (Йошкар-Ола, Россия)
      К исторической топографии средневековых могильников Марийско-Чувашского Поволжья 127
      К. А. Руденко (Казань, Россия)
      Булгарский улус Золотой Орды: историческая география 131
      А. Г. Ситдиков (Казань, Россия)
      Историческая география Среднего Поволжья: вторая половина XIV — первая половина XV в. 135
      О. В. Степанов (Казань, Россия)
      Клад джучидских монет второй четверти XV в. из Алексеевского района Татарстана. К вопросу о монетных дворах Булгарского улуса в XV в. 141
      З. Г. Шакиров, Ф. Ш. Хузин (Казань, Россия)
      Проблемы изучения памятников золотоордынского времени на территории Билярского городища и в его округе 145
      НИЖНЯЯ ВОЛГА
      Д. В. Васильев (Астрахань, Россия)
      Дельта Волги в XIII веке (по материалам Самосдельского городища и новых памятников, выявленных в дельте) 153
      И. В. Волков (Москва, Россия)
      Изображение бассейна Волги и Каспия на европейских картах XIV—XVI вв. 156
      З. В. Доде (Ростов-на-Дону, Россия)
      Об одном половецком погребении и интерпретациях на тему ртути 161
      А. Ю. Зеленеев, Ю. А. Зеленеев (Йошкар-Ола, Россия)
      Мордва Нижнего Поволжья в золотоордынское время 164
      А. Ф. Кочкина (Самара, Россия)
      К характеристике пространственной организации системы расселения в правобережье Самарского Поволжья в золотоордынский период 166
      Д. А. Кубанкин (Саратов, Россия)
      К вопросу о хронологии Укека и памятников его округи 170
      И. Ю. Лапшина (Волгоград, Россия)
      Вопрос о границе между Мамаевой и Волжской Ордой 174
      И. В. Матюшко, Л. А. Краева, Л. В. Купцова (Оренбург, Россия)
      Серебряные дирхемы Золотой Орды в степном Приуралье 177
      М. В. Моисеев (Москва, Россия)
      Западные рубежи Ногайской Орды. К истории ногайско-крымских и ногайско-астраханских отношений XVI века 180
      Л. Ф. Недашковский, М. Б. Шигапов (Казань, Россия)
      Топография и застройка Багаевского селища 183
      Е. М. Пигарёв (Казань, Россия)
      Дельта Волги в золотоордынский период 187
      Б. Р. Рахимзянов (Казань, Россия)
      Стратификация игроков политической сцены Дешт-и Кипчака в начале XV века: случай приезда сыновей Тохтамыша в «земли Руси» 191
      Р. Ю. Рева (Казань, Россия)
      О наименовании некоторых городов на караванном пути Хорезм — Сарай в конце XIII — начале XIV вв. 195
      Д. А. Сташенков (Самара, Россия)
      Кузькинский мордовский могильник конца XIII—XIV в.: новые материалы о населении Самарского Поволжья в эпоху Золотой Орды 201
      Л. В. Яворская, Е. Е. Антипина (Москва, Россия)
      География и особенности жизнеобеспечения городов Золотой Орды по археозоологическим данным 204
      СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ И ЗАКАВКАЗЬЕ
      В. А. Бабенко (Ставрополь, Россия)
      Локализация комплекса из урочища Гашун-Уста (Ставропольская губерния, 1890 г.) и выделение золотоордынских владений в Центральном Предкавказье 211
      И. А. Дружинина (Москва, Россия)
      Нижнее Закубанье в XIII—XIV вв.: на границе культур и природных зон 215
      Ю. В. Зеленский (Краснодар, Россия)
      Находки половецких каменных изваяний как источник по изучению географии половецких кочевий степного Прикубанья 219
      В. П. Мокрушин, Е. И. Нарожный, П. В. Соков (Краснодар, Россия)
      О внутренней топографии поселения XIII—XV вв. «Железнодорожное-1» (Крымский район Краснодарского края): предварительные наблюдения 221
      Е. И. Нарожный (Краснодар, Россия)
      О локализации «Трехстенного городка» на Нижнем Тереке: некоторые вопросы исторической географии ХIII—ХVII вв. 225
      Е. И. Нарожный, П. В. Соков (Краснодар, Россия)
      География события 1222 года на Северном Кавказе 232
      Л. М. Носкова (Москва, Россия)
      Адыгская керамика золотоордынского времени в фондах Государственного музея Востока 238
      Ю. Д. Обухов (Прасковея, Россия)
      Город Золотой Орды Маджар по письменным и картографическим источникам 242
      С. Н. Савенко (Пятигорск, Россия)
      К исторической топографии Нижнего и Верхнего Джулатов золотоордынского времени (историографические аспекты) 246
      Е. Л. Соснина (Пятигорск, Россия)
      Франкоязычные путешественники прошлого о памятниках золотоордынской эпохи на Кавказе (городище Маджары) 254
      СЕВЕРНОЕ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ И КРЫМ
      L. Bejenaru (Yassi, Romania), L. Bacumenco-Pîrnău (Kishinev, Moldova)
      Animals for Food in the Golden Horde City of Old Orhei (Republic of Moldova): Topography and Archaeozoological Data 259
      С. Г. Бочаров (Симферополь, Крым)
      Историческая география Генуэзской Газарии 1275—1475 гг. 263
      А. Г. Герцен, Ю. М. Могаричев (Симферополь, Крым)
      К исторической топографии Кырк-Ера: мнимая гробница Айдар-хана 269
      А. Г. Герцен, В. Е. Науменко (Симферополь, Крым)
      О золотоордынском периоде в истории Мангупского городища: к постановке научной проблемы 272
      С. В. Дьячков (Харьков, Украина)
      «Новые» объекты на топографической карте генуэзской крепости Чембало XIV—XV вв. (по материалам раскопок 1999—2013 гг.) 275
      В. П. Кирилко (Симферополь, Крым)
      Крымский контекст золотоордынской архитектуры в научных трудах современных исследователей 279
      С. А. Кравченко (Азов, Россия)
      Топография гончарного производства Азака 284
      Э. Е. Кравченко (Донецк, Украина)
      Северо-Восточное Приазовье и среднее течение Северского Донца в XIII—XIV вв. (влияние природно-географического фактора на заселение территории) 287
      А. Н. Масловский (Азов, Россия)
      Топография городских могильников золотоордынского Азака и их влияние на общегородскую планировку 290
      В. Л. Мыц (Санкт-Петербург, Россия)
      Симболон — Чембало — Балаклава: семантика топонимов и особенности топографии средневекового города 294
      М. В. Цыбин (Воронеж, Россия)
      Некоторые вопросы исторической географии Среднего Подонья в эпоху Золотой Орды 299
      В. Н. Чхаидзе (Москва, Россия)
      Военная организация кочевников Крыма в XII—XIV веках 302
      Н. И. Юдин, А. П. Минаев (Азов, Россия)
      Новые данные по исторической географии золотоордынских поселений Нижнего Подонья и Северо-Восточного Приазовья 305
      ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
      Список сокращений 307
      Автор Saygo Добавлен 20.04.2017 Категория Археология