Sign in to follow this  
Followers 0

Абрамсон М. Л. Сицилийское королевство как особый вариант государственной структуры в Западной Европе

   (0 reviews)

Saygo

Основанное Рожером II в 1130 г. Сицилийское королевство (Южная Италия и Сицилия) получило свое дальнейшее развитие и оформление при Фридрихе II Гогенштауфене. Попытаемся рассмотреть это своеобразное государство авторитарного типа в его завершенном виде, т. е. в 1220-1250 гг., акцентируя свое внимание лишь на отдельных важных, в основном недостаточно исследованных в данном аспекте до настоящего времени чертах.

Scribes_01_Kingdom_of_Sicily_Petrus_de_Ebulo.PNG
Разнообразие народов Сицилийского королевства. Liber ad honorem Augusti of Peter of Eboli, 1196 год
Frederick_II_and_eagle.jpg
Фридрих II Гогенштауфен с соколом. Миниатюра XIII века
Castello_di_melfi1.JPG
Мельфи, место подписания Мельфийских конституций 1231 г.

 

Утвердив после длительного сопротивления местного населения свою власть, Рожер II был вынужден принять во внимание его необычайную этническую пестроту (италийцы, еще не слившиеся с ними лангобарды, византийцы, арабы, евреи, к которым прибавились так называемые франки, главным образом нормандцы), соответственно бытование в нем разнообразных обычаев, разный характер социальной структуры и экономики Южной Италии и Сицилии, обусловленный историческими судьбами этих регионов, религиозные различия, наконец, множество культурных течений. Таким образом, перед Рожером стояла непростая задача не только подчинить себе эти гетерогенные элементы, но и включить их в новый политический организм. В Арианских ассизах 1140 г. он сохранил в силе в некоторых сферах гражданского права те обычаи лангобардов и франков, которые не противоречили новым законам1. Перед составлением Мельфийских конституций 1231 г. - свода законов, составившего каркас государства Фридриха II, по его приказу из всех областей были созваны старейшие жители, которые знали “ассизы короля Рожера, нашего деда, а также обычаи времен Рожера и Вильгельма второго”2. Итак, Арианские ассизы, некоторые законы Вильгельма II, в меньшей степени локальные обычаи, как и, разумеется, собственные более ранние законы и распоряжения (в первую очередь Капуанские ассизы 1220 г.) также были включены в Мельфийские конституции, которые позднее дополнялись новыми законами.

 

Заимствовав у Юстиниана представление о неограниченной власти государя, Фридрих говорит о своей непогрешимости: ему надо быть “отцом и сыном правосудия”3. Вслед за Рожером он утверждает: “Является святотатством судить о его [короля] решениях, предписаниях, помыслах и советах”4. Ересь рассматривается как “преступление оскорбления нашего величества” (crimen lese majestatis nostre)” (1,1), и первыми подверглись сожжению в следующем году не еретики, а вожди мессинских повстанцев5.

 

В то же время Фридрих исходит из реальных социальных, экономических и политических условий существования королевства. Большое место занимали в Конституциях законы, оформлявшие созданную Рожером вассальноленную иерархию, которая накладывалась на формировавшийся сеньориальный строй. Титул Арианских ассиз6, вновь повторяющийся в своде 1231 г., признает рыцарское достоинство лишь за лицами, унаследовавшими его (III, 59,1). И все же пришлось признать это звание за теми, кто приобрел его со времен Рожера, но с весьма типичной для ментальности Фридриха оговоркой: “в том случае, если они ведут рыцарский образ жизни” (III, 60). Одним из основных аспектов этого самого детального и совершенного для Европы XIII в. свода законов является санкционирование привилегированного положения дворянства (milites, nobiles) как в целом, так и в градуированном виде (графы, бароны, рыцари)7. Право фиксировало ту же непреодолимую пропасть между феодалами и горожанами, которая существовала, к примеру, во Франции. В то же время в основе ряда законов, касающихся дворян, лежит принцип максимальной концентрации власти в руках короля: провозглашается контроль за заключением браков дворянами более широкого круга, чем вассалы первой руки (III, 23), запрещается ношение оружия, за исключением поездок по делам (1, 10) и т. п. Единственным вынужденным отступлением был суд графов, баронов и рыцарей равными им, т. е. пэрами, “дабы в неприкосновенности сохранялась у всех благородных [лиц] нашего королевства должная честь” (1,47).

 

За церковью признается лишь ограниченное право суда над клириками; измена и другие преступления против государства находятся в сфере королевской юрисдикции (III. 45, король Вильгельм). Фактически духовенство попало в полную зависимость от короля.

 

Города были окончательно лишены вольностей. Все должностные лица должны назначаться королем; если же городская община осмелится избрать таковых, она “будет разрушена, и все люди этого города навеки превратятся в крепостных” (I. 50). И в самом деле, при подавлении восставших в 1232 г. сицилийских городов Фридрих, расправившись с жителями четырех крупных, полностью разрушил мелкие: Ченторби, Трайну и Монте Албано, “так, что и память о них не сохранилась”8. В 1239 г. он одобряет расправу с жителями Сан Анджело юстициария Абруцц, уничтожившего стены и дома города и казнившего часть жителей. “Мы хотим, чтобы место это навеки опустело”, - добавляет он9. Уцелевшие жители были расселены по трем деревням10. В следующем году, во время осады Беневента, этой, по выражению Фридриха, “скалы раздоров”, он требует, чтобы жители “дотоле иссушались муками голода, пока не подчинятся нашим приказам”. После взятия города его стены и башни были срыты11.

 

Ряд законов 1231 г. посвящен производственной деятельности ремесленников и торговцев. Об объединении их в цехи и гильдии или же регулировании этой деятельности городскими властями не могло быть и речи. За качеством изделий золотых и серебряных дел мастеров, кузнецов и слесарей, седельщиков, щитовиков и лучников, свечников и других ремесленников надзирали лица, назначенные из их среды местными чиновниками. О недобросовестности ремесленников следовало извещать королевскую курию (III. 49). Детально рассматривались случаи обмана покупателя купцами. Если нарушивший закон ремесленник или торговец не может уплатить штрафа размером в 1 фунт золота, его подвергают, “в назидание другим”, публичному бичеванию (торговца - с фальшивым грузом на шее), во второй раз ему отрубают руку, в третий - вешают (III. 49). Эти законы, как и другие, наиболее важные, вскоре были опубликованы в отдельных центрах королевства. Хроника нотария Риккарда де Сан Джермано, написанная в этом центре обширных владений Монте Кассино, не только содержит, в числе других данных, законы (так, Капуанские ассизы 1220 г. сохранились только в его передаче), но и позволяет проследить, каким путем их пытались выполнять на местах. По его сообщению, их публикация в Сан Джермано в 1232 г. сопровождалась предписанием должностным лицам избрать в каждом месте двух “достойных доверия” лиц, которые после клятвы на Евангелии усердно надзирали бы за ремесленниками и торговцами и передавали виновных великой курии или юстициарию данной провинции12.

 

Включение в Мельфийские конституции четырех глав, посвященных ремесленникам и купцам (III. 49,50,51,52), означало не только вмешательство во все сферы хозяйственной жизни, столь типичное для политики Фридриха. В них отчетливо прослеживается пренебрежительное отношение к горожанам. “Непомерно оскорбительной явилась для нашего Величества недавняя весть, - пишет он в 1239 г. одному из юстициариев, - что в нашем городе Салерно ты допустил избрание на должность судьи Маттео Куриале, человека невежественного, купца... Мы не желаем, чтобы законы... стали предметом торговли кем-либо из купцов, чьи руки неизменно проворно тянутся к наживе”. Купца следует отстранить, продолжает Фридрих, а на его место поставить человека достойного, верного и образованного13. Столь же традиционалистским было запрещение заниматься кредитными операциями, полностью соответствовавшее постановлениям церковных соборов. В законе подданным предлагается публично заявлять о “бесстыдстве ростовщиков” (usurariorum nequitia), а у последних конфискуется все движимое и недвижимое имущество (I. 6).

 

В этих законах проявилось полное непонимание роли городов, отличавшее Фридриха от французских и английских королей. А главное - его политика вообще не имела своей целью развитие местного производства и вывоз ремесленных изделий из страны. Как известно, Фридрих поощрял (из фискальных соображений) ввоз в страну северо- и среднеитальянских товаров и экспорт сельскохозяйственных продуктов. Не менее сокрушающим образом действовал на экономику страны все более усиливавшийся фискальный гнет (прямые и косвенные налоги, всевозможные пошлины и поборы, государственные монополии на изготовление шелковых тканей, торговля солью, железом и пр.). Приведем лишь одно свидетельство - письмо Фридриху юстициария Томмазо де Гаэта: “Дайте изнуренному королевству... возможность оправиться от тягот; пусть высохнут слезы и прекратятся страдания народов. Обращайтесь милосерднее с населением... дабы утешились души всех, кто уязвлен бременем бесчисленных налогов и поборов”14.

 

Если надзор за ремесленниками и торговцами не представлял, по-видимому, особых трудностей, то сложнее определить, насколько успешным было вмешательство государственной власти в сферу межфеодальных отношений, тем более, что многое зависело от резко менявшейся в разные периоды царствования Фридриха конкретной обстановки. О том, что такие законы во всяком случае в известной мере претворялись в жизнь, можно судить по его приказам и посланиям. Значительная часть сохранившегося за 1239-1240 гг. регистра - копий всех писем и предписаний королевской курии посвящена делам, связанным с ленным правом. Высочайшему контролю подвергалась передача после смерти владельцев феодов (подчас даже мелких) либо владений нефеодального типа - burgensatica, клятва верности “людей” новому сеньору и уплата последним вассального платежа королю15. Дети умерших ленников попадали под опеку лиц, представляющих короля, на которых возлагалась обязанность обеспечить сирот приличным, но все же умеренным содержанием, - чтобы не вводить в расходы казну16. Феодалам, а в отдельных случаях - даже простым горожанам давались разрешения на брак. При этом юстициарий должен был тщательно расследовать, являются ли будущие супруги “верными” и происходят ли из “верного рода”17. За женитьбу без согласия короля, которая затрагивала бы интересы курии, виновный заключался под стражу с конфискацией имущества, “чтобы другие не дерзали [совершать] подобное”18. У феодалов, которые предаются роскоши, отбирают лен, давая взамен определенное содержание19. Это объясняется как заинтересованностью в сохранении ленов в прежнем объеме, так и типично средневековым осуждением роскоши (которое Фридрих, разумеется, не относил к себе).

 

Таким образом, не довольствуясь законами, определявшими место и права той или иной группы в социальном организме, Фридрих предписывает правила поведения отдельных лиц. При этом он не ограничивается вмешательством в дела феодалов. Законами и письменными распоряжениями регулируется частная жизнь всех подданных. Риккард де Сан Джермано приводит обнародованные в 1220 г. Мессинские ассизы, в которых впервые упоминается “любимая многими” игра в кости. Правда, король еще не запрещает игру, замечая, что она является для ее участников развлечением, но сурово карает тех, кто во время этой азартной игры богохульствует20. Однако уже в 1224 г., когда проводятся очередные расследования среди населения с целью обнаружить нарушителей законов, к последним относят и игроков в кости (и “носящих оружие”)21. В 1226 г. в Сан Джермано (как, конечно, и в других городах) великий юстициарий Генрих де Морра доводит до сведения жителей законы, направленные против игроков и трактирщиков. Последним предписывается закрывать свои таверны по второму удару колокола к вечерне. Более того, после третьего удара колокола, “в ночные часы”, запрещается ходить (очевидно - всем жителям) по улицам. На специальных присяжных возлагается обязанность выявлять нарушителей (а следовательно - и игроков в кости) и карать их22. Наконец, один из законов свода 1231 г. упоминает конкретно те права, которых лишаются игроки в кости, а также те, “кто считает трактир своим домом”: им грозит “бесчестие” - infamia и пр. Особо оговаривается, что действие закона распространяется на предающихся этим порокам судей и нотариев, которые будут отстранены от должности, а также рыцарей, “позорящих свое достоинство такой постыдной жизнью” (III. 90). В июле того же года, во время очередных расследований на территории, подвластной Монте Кассино, к разыскиваемым преступникам (убийцам, прелюбодеям и пр.) были причислены также игроки, трактирщики и люди, “ведущие расточительный образ жизни”23. И в 40-е годы, по сообщению Риккарда, по всему королевству, наряду с государственными изменниками и людьми, поставленными вне закона, искали также игроков24. Согласно новому закону игроков, пьяниц, драчунов и “других людей, приверженных дурной жизни”, стали посылать на публичные работы25.

 

Таким образом, азартные игры и пьянство рассматривались как серьезные преступления и преследовались на протяжении всего царствования Фридриха II. Неуклонный и суровый надзор зa поведением подданных был, с его точки зрения, оправдан полученным государем свыше правом вмешиваться в их повседневный быт.

 

Следует отметить еще одну важную черту, свидетельствующую о круге представлений Фридриха и облике его государства. В Мессинские ассизы 1221 г. был включен закон, дающий разрешение каждому человеку по его усмотрению безнаказанно карать богохульствующих странствующих певцов и музыкантов (ioculatores)26. По сути своей отношение к ним Фридриха не отличается от отношения к игрокам: заранее предполагается, что и они предаются богохульству. Все, что находилось за рамками официальной, придворной культуры, вызывало у него подозрение и неприятие.

 

Политика поселения в государстве иностранцев зависела от сложившейся в то или иное время ситуации. В 1231 г. в особом законе речь идет о том, что желательно приглашать чужеземцев вместе с их семьями и предоставлять им льготы, ибо тем самым увеличится население страны27. Два года спустя в указе говорится прямо противоположное: нравы населения королевства достойны похвалы, но их чистота замутняется в результате браков с чужаками, приводящими к смешению разных народностей. Постепенно растет ненадежность и порочность народов, и посему для браков с иностранцами необходима королевская санкция28. И в дальнейшем в каждом отдельном случае для натурализации в Сицилийском королевстве чужеземцев действительно требовалось специальное разрешение Фридриха. Оно давалось лишь человеку, жившему в стране в течение долгого времени, проявившему свою преданность Фридриху, поклявшемуся, что он никогда не покинет королевства, и сверх того имевшему намерение жениться на местной жительнице, не владеющей феодом29. В одном из писем Фридриха говорится об общем приказе (не дошедшем до нас), запрещающем давать иноземцам публичные должности. В письме делается исключение для профессора гражданского права Маттео из Пизы, который уже семь лет живет в стране и в выполнении своих обязанностей выказал верность королю. И все же ему разрешается стать адвокатом лишь при условии, что он представит поручителей30. Кроме того, как видно из двух писем 1235 г., лица, прибывшие из других стран и осевшие на землях церковных и светских сеньоров, подлежали тому же принудительному переселению на домен, как и (по закону III. 6) зависимые люди; это входило в компетенцию так называемых revocatores hominum31.

 

Для того, чтобы обеспечить свой аппарат управления кадрами образованных и преданных ему чиновников, Фридрих основывает в Неаполе первый в Европе государственный университет (1224 г.). Отныне жители королевства обучаются на юге Италии, а не в высших школах североитальянских коммун (прежде всего Болонской школе права), где они могли бы проникнуться столь опасными, сеточки зрения Фридриха, идеями “ненавистной свободы”32. Центральное место в Неаполитанском университете занимало преподавание права: из 21 известного нам преподавателя 13 являлись юристами, знатоками главным образом гражданского права33. “Постоянная забота побуждает нас, - пишет он, - стремиться к тому, чтобы верноподданные жители нашего королевства находили [в нем] плоды знаний... не будучи вынужденными выпрашивать чужую помощь”34. Настоятельно приглашаются “ученые мужи”, которым он обещает обилие плодов земных и морских и другие блага, а школярам, вдобавок, книги взаймы35. Важно отметить две особенности этих писем. Фридрих намерен сам назначать преподавателей (а в дальнейшем - контролировать занятия). Еще существеннее следующее заявление: “Пусть под страхом наказания... ни один из школяров не осмеливается покинуть королевство с целью обучения [в другом месте]”. Даже в самой стране запрещается преподавать или учиться где-либо кроме Неаполя. Родителям же преписывается под угрозой той же кары вернуть до дня св. Михаила своих детей, получающих образование за пределами государства36. Таким образом, налицо политика монополизации высшего образования. Более того, в 1226 г., после повторного создания Ломбардской лиги городов, направленной против Фридриха, он предпринял безуспешную попытку закрыть школу в Болонье вместе с другими университетами коммун - членов лиги: в акте, объявляющем эти города вне закона, в частности, провозглашается: “Приказываем навеки удалить из этих городов школы”37.

 

Университет, прекративший свое существование в 1229 г., во время нападения папских войск на Южную Италию, был вновь открыт 5 лет спустя. Фридрих обращается к “докторам теологии, профессорам обоего права и магистрам свободных искусств”, приглашая их в Неаполь. Вновь повторяется клише относительно изобилия, которым славится город. Преподавателям и студентам будут предоставлены королевская защита и некоторые привилегии38. О значении, которое король придавал возвышению университета, свидетельствуют новые обращения в 1239 г. к жителям королевства и иностранцам (за исключением тех, кто происходит из мятежных городов). Речь идет здесь о расцвете наук на пользу учащимся, магистрам и во славу государя и о защите чиновниками дарованных студентам привилегий39. Однако университет так и не смог занять видного положения и стать соперником Болонской школы, в значительной мере - из-за обременительной опеки, тяготевшей над профессорами и студентами, - связанной с общим духовным климатом, господствовавшим в королевстве, который препятствовал свободному развитию культуры.

 

Двоякое значение имело требование обязательных испытаний, проводимых самим королем или заменяющим его лицом, всех судей, прежде чем они будут допущены к государственной должности (1.79): с одной стороны, оно гарантировало достаточно высокую их квалификацию, но с другой - означало, что ни один юрист не мог выполнять свои обязанности без санкции главы государства. Впрочем, нам не известно, удалось ли этот закон реализовать на практике.

 

Весьма характерна для Фридриха противоречивая политика в отношении сарацин и евреев. Как тем, так и другим Мельфийскими конституциями гарантируется безопасность: “Мы никоим образом не можем лишать иудеев, а также сарацин нашей могущественной защиты, ибо различие религий возбуждает к ним вражду и лишает всякой другой помощи” (I. 27). В 1223 г., когда после длительной партизанской борьбы в горах Сицилии часть сарацин прекратила сопротивление, Фридрих поместил сдавшихся (очевидно, около 16 тыс. чел) в давно опустевший город в Апулии Лючеру, превращенный им в военную колонию40. Обрабатывая окрестные земли за оброк, сарацины в случае необходимости привлекались в войско в качестве пехоты и легко вооруженной конницы. В городе были построены мечети и минареты; исповедание ислама разрешалось, но мусульмане платили за это особый подушный налог - джизию.

 

Однако закон ставит сарацин и евреев в приниженное положение: если после убийства христианина не удается обнаружить виновного, местные жители платят 100 августалов, при убийстве иудея или сарацина - 50 (I. 28).

 

Если в 1230 г. Фридрих предоставляет сарацинам Лючеры право беспошлинно заниматься торговлей во всех провинциях Юга, то уже в следующем году по таможенному тарифу Сипонто и Неаполя купцов-сарацин обязывают платить при вывозе товаров из страны пошлину, более чем в три раза превышающую ту, которую платят христиане41. В конце 1239 г., когда общая обстановка в связи с новым отлучением Фридриха обострилась, он запрещает всем сарацинам свободное передвижение по стране. В послании, направленном должностным лицам Южной Италии, говорится: “заставьте всех сарацин, которые находятся на территории вашей юрисдикции, отправиться в Лючеру и [постоянно] пребывать там”42.

 

В отношении евреев Фридрих проявляет ту же веротерпимость. Прибывшим из Северной Африки в Палермо евреям он предлагает дать пустующую синагогу. Они получают в аренду рощу финиковых пальм под городом, плантации сахарного тростника (а специалистам поручается изготовлять сахар), возможность сеять коноплю, индиго и другие растения, до тех пор не выращивавшиеся на острове43. И вместе с тем парадоксальным образом Фридриха сближает с папством и духом церковных канонов отношение к евреям как к неполноценной расе. Согласно Мессинским ассизам 1221 г. евреям предписывалось носить на платье голубую нашивку, чтобы можно было отличать их от христиан. У нарушителей конфисковывалось имущество, а не владевшим им следовало выжигать на лбу клеймо раскаленным железом44.

 

Фридрих общается с живущими при дворе арабскими и еврейскими учеными, но сарацины и евреи считаются “рабами курии”. Пренебрежительное отношение средневекового европейца к тем и другим сочетается в нем с широтой взглядов в интеллектуальной сфере. Вольномыслие Фридриха кончается там, где возникает угроза противодействия ему сицилийских арабов или же где появляется возможность широкого и жесткого использования иноверцев в интересах фиска (по этой причине производство и окраска шелка, монополия на которые принадлежала короне, были переданы евреям)45.

 

Первоочередной задачей Фридриха являлось создание такого бюрократического аппарата, который являлся бы эффективным орудием его политики.

 

Кодексом 1231 г. был сформирован разветвленный аппарат - от великого юстициария и других членов королевской курии через среднее звено - юсгициариев, стоявших во главе провинции, и камерариев - к баюлам, судьям, нотариям и, наконец, кастелланам, сборщикам налогов и пошлин и пр. Связь бюрократии с ленной системой была полностью порвана: должностными лицами являлись не вассалы короля, а чиновники на жаловании.

 

В центральном органе - верховной курии не существовало разграничения функций между ее членами (за исключением великого юстициария), хотя в Мельфийских конституциях и идет речь о необходимости избежать “опасного смешения должностей” (1.60). Обязанности адмирала, логотета и других высших чиновников определялись самим королем и постоянно менялись, что было естественным следствием их полной зависимости от государя. В 1240-1244 гг., “извлекая новые законы из собственного лона и измышляя новые лекарства против новых злоупотреблений”, Фридрих еще более расширил круг обязанностей великого юстициария. Отныне он вершит верховный суд, наказывает юстициариев и судей за злоупотребление властью, рассматривает петиции, освобождает незаконно заключенных и т. д. (I. 38; I. 39; I. 42). Провинциальные юстициарии, назначившиеся самим королем, кроме высшей юрисдикции, административной и военной власти, надзирали во время постоянных объездов своей территории за деятельностью всех остальных должностных лиц и за жителями провинции, чтобы “исправлять наглость злодеев”46. Они имели право производить домашние обыски, аресты и конфискации имущества. Камерарии и баюлы совмещали фискальные функции с судом по гражданским делам (I. 66). С 40-х годов камерарии наблюдают за тем, как баюлы и судьи выполняют свои обязанности, и наказывают виновных (I. 62,2; I. 74). Должность баюлов подчас отдавалась на откуп, что могло служить источником злоупотреблений, и хотя позднее это было запрещено, растущая нужда в деньгах побуждала продолжать подобную практику47.

 

Чиновники имели повышенный правовой статус, ибо “они представляют личность короля” (III. 40). Совершенные против них преступления карались вдвойне (I. 30). Судью или публичного нотария запрещалось назначать из крестьян, детей клириков или бастардов (III. 59, 60). В 1248 г. Фридрих с негодованием пишет, что некий Маттео, незаконного происхождения, “безрассудно осмелился занять должность публичного нотария”, и приказывает сместить его48.

 

Содержавшиеся уже в Мельфийских конституциях меры по контролю над должностными лицами всех рангов в дальнейшем все более ужесточаются. Непременным условием их назначения было происхождение из другой местности - чтобы они не имели в данном округе ни родственников, ни владений (1.70). Взяточничество чиновников объявлялось публичным преступлением (II. 50, 3). За получение денег, лошадей, оружия или других ценностей от местных жителей они не только лишались должностей, но и платили фиску штраф, в четыре раза превышавший размеры подношения (I. 54). Подкуп баюла или судьи рассматривался особо: если он, получив взятку, произносил незаконный приговор, ему отрубалась рука (I. 74), если приговорил к смерти - подлежал казни (I. 50). Той же каре подвергался чиновник, виновный в присвоении государственных средств - “если король не смилостивится” (I. 36). Юстициарии, а позднее и специальные magistri rationales контролировали деятельность, доходы и расходы чиновников. В 1240 г. Фридрих потребовал вернуть задолженность у всех лиц, занимавших какие-либо должности в королевстве за последние двадцать лет49. Сборщикам прямого налога - коллекты предписывалось никому не давать отсрочки, не страшась даже могущественных и знатных особ50. Это не давало положительных результатов: об “эксцессах” сборщиков говорится в ряде распоряжений.

 

Чиновники отвечали за недостачу собственным имуществом; если они умирали, ущерб должны были возместить их дети, вдовы или другие ближайшие родственники51. Все это лишь подталкивало должностных лиц на вымогательства. В 1241 г. Фридрих II заявляет, что, страшась ареста, королевство покинуло много лиц, управлявших некогда государственным имуществом. Опасаясь, что королевство лишится жителей, он приказывает юстициарию разрешить им возвратиться и, если они не будут уличены в серьезном преступлении, вернуть им их собственность52. Ненадежными считались также кастелланы, ведавшие военными крепостями, и члены их гарнизонов; поэтому особо назначенным лицам предписывалось являться в крепости для ревизии еженедельно, причем неожиданно - чтобы застать их врасплох53.

 

Страна была опутана сетью осведомителей. Они, наряду с чиновниками, надзирали как за повседневной жизнью людей любого статуса, так и за должностными лицами (которые, таким образом, находились под двойным контролем). Деятельность осведомителей (denunciatores) всячески поощрялась: в случае обоснованности обвинения они получали часть имущества, конфискованного по суду у виновного. Рассказывая о проведенном в 1232 г. в области Сан Джермано розыске лиц, пользующихся дурной славой, Риккард сообщает, что сведения о них, равно как имена доносчиков, заносились в специальные книжечки (libelli); это вызвало, замечает хронист, немалые раздоры54. Со временем подозрительность по отношению к частным лицам и чиновникам еще более усиливалась55. Росли преследования тех, кого с основанием или без основания сочли виновным в деяниях или даже помыслах, опасных для короля.

 

Как отмечалось выше, одной из основ создаваемого государства было положение о неограниченной власти его главы. В связи с этим рассмотрим характер и место в королевстве созывавшихся Фридрихом время от времени общих курий, или ассамблей (curie generales, colloqia). На собраниях 1220 и 1221 гг. были обнародованы Капуанские и соответственно Мессинские ассизы. Курия 1225 г. в Фодже имела своей целью “позаботиться о мирном состоянии королевства и общем спокойствии”, а также “выявить тяготы, возлагаемые на подданных должностными лицами”. Состав этих собраний неясен. На “общую курию” в Мельфи в июле 1231 г. были вызваны, кроме прелатов и светских знатных лиц, “многие горожане королевства” - для того, чтобы выслушать приказ о сборе некоторых торговых поборов и сообщение о Мельфийских конституциях56. Судя по этим сведениям, роль собранных лиц была совершенно пассивной. В следующем году, после того как в городах Сицилии начались беспорядки, Фридрих рассылает из Фоджи по всему королевству распоряжение о том, чтобы из каждого города к нему явилось двое “из лучших людей [для обсуждения вопроса] о пользе королевства и общем благе”57. Об ассамблее в Мессине (1234 г.) сохранилось больше данных. Король возвестил, что отныне, заботясь о спокойствии подданных, он намерен устраивать дважды в год, в твердо установленный срок и в установленных местах (в пяти центрах королевства) “торжественные курии” с участием не только прелатов, графов и баронов, но и представителей “верных и добропорядочных” городов - по четыре от крупных и по два от мелких. На этих собраниях каждый сможет обратиться с жалобой на любое должностное лицо, повинное в нанесенных ему притеснениях, а представитель короля передаст эти жалобы в великую курию58. Наконец, весной 1240 г. имперская канцелярия рассылает юстициариям провинций и отдельно - “баюлам, судьям и всему народу” приказы отправить на ассамблею в Фоджу по два посланца от каждого большого города и по одному - от малого, чтобы узнать там о королевской воле и сообщить о ней всем подданным59.

 

Итак, горожанам давалась возможность проявить лишь весьма ограниченную активность - обсудить меры, которые пошли бы на пользу государству и обращаться с жалобами на чиновников любого ранга; главной же целью созыва было объявление о воле государя. По-видимому, представители городов привлекались на генеральные ассамблеи только с 1231 гг. Провинциальные курии, скорее всего, ни разу не собирались, а генеральные - спорадически. Собрания представителей социальных групп, особенно - горожан вообще не вписывались в основное направление политики Фридриха. По всей вероятности, эта мера была вынужденной и, прибегая к ней, он рассчитывал таким путем несколько упрочить свое положение в стране. В целом же ни общая расстановка в королевстве, ни позиция, твердо занятая Фридрихом по отношению к жителям городов, не сулили каких-либо реальных последствий от их участия в этих собраниях. Подобные ассамблеи не имели ничего общего с органами сословного представительства Англии или Франции, ибо никаких предпосылок для складывания хотя бы в зачаточной форме сословной монархии в Сицилийском королевстве не появилось. К тому же на ассамблеи посланцы городов не выбирались, а назначались из людей “почтенных, доброй славы”, а главное - “верных”, т. е. таких, кто не пытался бы возражать Фридриху. Казалось бы, некоторое влияние на ход государственных дел могли оказать те горожане (в основном патриции), которые занимали отдельные высокие места в бюрократической пирамиде. Однако они являлись только послушными исполнителями воли короля (а иногда кончали тем, что принимали участие в заговоре против него).

 

Фридрих нередко обращается к своим сицилийским подданным с уверениями, что они являются избранным народом, пишет о своем единодушии с ними. Впрочем, такие заверения нередко заканчиваются словами, что он отягощает их поборами “не без большого сострадания”, призывом, чтобы они “радостно поспешили” заплатить очередной налог60. И все же в этих посланиях нетрудно заметить, если обратиться к кругу представлений Фридриха II, его искреннюю приверженность к королевству, ибо он уверовал в возможность пользоваться в нем всей полнотой власти. Недаром он называет Сицилийскую монархию “нормой королевств” (1.95), а комментатор Мельфийских конституций Андреа де Изерния - “матерью тиранов”61. “Справедливо считается свободным тот, кто... принадлежит императорскому высочеству и королевской власти” - гласит один из законов (III. 4).

 

Стремясь создать культ императора, стать на недосягаемую высоту над всеми, Фридрих окружает себя пышностью, поражающей современников. По примеру византийских императоров он приказывает называть себя василевсом, вводит торжественный придворный церемониал; публично вместо него обычно говорит логотет. Из его канцелярии исходят восхваления, в которых византийский придворный слог и античные реминисценции сочетаются с библейскими образами.

 

Подведем краткие итоги. Привнесенные отчасти из Нормандии особенности ленной системы и государственного устройства были дополнены заимствованными в Византии и у арабов приемами фискального и административного управления. Таким образом, норманны заложили в ХII в. основы феодального государства с сильной центральной властью. Но Фридрих II не был простым продолжателем норманской традиции; значительные изменения в государственной структуре были связаны с появлением нового фактора - подчинения Сицилийского королевства, его хозяйства и фискальных ресурсов имперской идее. Эта заранее обреченная на неудачу политика требовала огромных средств, источником которых являлось королевство вообще и города, роли которых он не смог оценить, в частности. Подобная политика не могла вызвать стремления к сближению с королевской властью ни у рыцарей (пытавшихся в своем большинстве, особенно в последний период его правления, уклониться от несения службы в войске), ни у горожан. Оставался бюрократический аппарат, состоявший из лиц различного происхождения: рыцарей, купцов и финансистов, лишь в незначительном числе - клириков, которые назначались по принципу образованности и личной преданности королю. Однако этот аппарат разъедала коррупция, с которой Фридрих был бессилен бороться, так как по мере его расширения контроль над чиновниками становился все менее эффективным. Растущее недовольство широких социальных групп побудило к строительству крепостей и увеличению войска, что еще более, наряду с внешними войнами, усилило налоговое бремя. Создавался порочный круг, из которого не было выхода. Чем полнее было подавление всех общественных сил, которые потенциально могли бы быть политически активными, тем более, особенно в 40-е годы, усиливалось скрытое и явное сопротивление как целых групп, так и отдельных приближенных (восстание в 1240 г. Беневента, заговор в 1246 г. ряда влиятельных должностных лиц, мятеж в том же году сарацин на острове, предполагаемая измена три года спустя Петра Винейского - ближайшего помощника Фридриха, покончившего с собой в заключении). Размывание того сравнительно узкого слоя, которому мог доверять Фридрих, шло параллельно с процессом подрыва хозяйственных основ и политическим ослаблением королевства. Можно с полным основанием считать одним из факторов, определивших характер и облик Сицилийского королевства, возведенные в систему крайнюю подозрительность по отношению ко всем, всемерное поощрение слежки и доносов, вмешательство в частную жизнь подданных, огосударствление культуры, террор, особенно усилившийся к концу правления Фридриха. “Королевство, в котором никто не осмеливается пошевелить рукой или ногой без твоего приказа”, - писал Фридриху папа62. Все это было вызвано не только суровыми условиями борьбы с городами Северной и Средней Италии и папством, но и стилем мышления Фридриха II, его представлением о деспотическом государстве как об оптимальной форме правленния. “О, счастливая Азия, о счастливые властители Востока, которые не страшатся оружия своих подданных”, - пишет он в 1248 г. византийскому императору Иоанну Ватацу63. Замысел Фридриха построить государство, используя людей как кирпичики для возводимого им здания, не мог увенчаться успехом. Созданное им государство продержалось лишь сравнительно короткое время - до смерти Фридриха, хотя отдельные его особенности сохранились на Юге Италии на протяжении столетий.

 

Примечания

 

1. Brandileone Fr. II diritto romano nelle leggi noimanne e sveve dei regno di Sicilia. Roma, 1854. App.: Codice Vaticano. TiL 1. (Далее: Cod. Vatie.).
2. Winkelmann Ed. Acta imperii inedita saeculi XlII / Innsbruck, 1880. Bd. 1, N 761 (1230). (Далее: W. Acta.).
3. Huillard-Briholles J. L. A. Historia diplomatica Friderici secundi. P., 1854. T. IV. Ps 1,1, 31. (Далее: H-B). Ссылки на отдельные законы в дальнейшем включены в текст, причем римской цифрой указывается книга (свод делится на три книги), а арабской - глава.
4. Cod. Vatie. Tit XVII; Const 1,4.
5. H-B IV. Ps 1. P. 445.
6. Cod. Vatie. Tit XIX.
7. См.: Абрамсон М. Л. Законодательство Фридриха II и социальная практика в Сицилийском королевстве // Проблемы итальянской истории. 1987. С. 195-197.
8. Chronicon Siculum breve // Н-В I. Р. 905.
9. Н-В V. 2. Р. 827 (1240).
10. Н-В V. 2. Р. 827 (1240).
11. Н-В V. 2. Р. 689 (1240); Ryccardi de Sancto Germano Chronica / A cura di C.A. Garufi // Muratori L. A. Rerum italicarum scriptores. 1937. Nuova serie. T. 7. Ps 2. P. 208 (Далее: Ryccardi Chronica).
12. Ryccardi Chronica P. 177-180
13. Н-В V. 1.Р. 491-^92.
14. Цит. по: Kehr Р. Das Brieibuch des Thomas von Gaeta Justitiars Friedrichs II. Roma, 1905. S. 53-55.
15. W. Acta. N 885 (1242); Н-В V. 2. Р. 680-681 (1240).
16. W. Acta. N 885 (1242), 888 (1242), 894 (1242).
17. Ibid. N 871 (1241), 890 (1242), 906 (1242).
18. Н-В V. 2. Р. 835-836 (1240).
19. W. Acta. N 927 (1248).
20. Ryccardi Chronica. Р. 94-95.
21. Ibid. Р. 113.
22. Ibid. Р. 141.
23. Ibid. Р. 171.
24. Ibid. Р. 213-214.
25. Novae const. I. 53.
26. Ryccardi Crtionica. P. 97.
27. Novae const. § 14; W. Acta, N 799.
28. H-B IV. 1. P. 458-459.
29. W. Acta. N 869 (1241), 902 (1242).
30. Ibid.N 855 (1241).
31. Ibid.N 806 (1235), 807 (1235).
32. Н-В IV. 2. Р. 873.
33. Э. Канторович приводит перечень всех преподавателей и их специальностей: Kantorowicz E. Kaiser Friedrich der Zweite. Erganzungsband: Quellennachweise und Exkurse. B., 1931. IV Exkurs. S. 270-273.
34. Н-В II. 1. P. 447 sq. (1224).
35. Ryccardi Chronica P. 114-116.
36. Ibid. P. 114-115.
37. Constutiones et acta publiea regum et imperatorum. T. II // MGH. Legum sectio IV / Ed. L. Weiland. Hannover, 1896. N. 107. P. 139.
38. H-B IV. 1. P. 496-498.
39. H-B v. 1. P. 493-496; W. Acta. N 842.
40. Ryccardi Chronica. P. 109; H-B II. P. 393.
41. W. Acta. N736 (1230), 790 (1231).
42. Н-В V. 1. Р. 626-627.
43. Ibid. Р. 572-574 (1239).
44. Ryccardi Chronica. Р. 96.
45. W. Acta. N 785 (1231), 796 (1231).
46. Н-В V. 1. Р. 563 (1239).
47. Н-В V. 1. Р. 570 (1239). Р. 596 (1239); Н-В. V. 2. Р. 823. (1240), 824 (1240), 984 (1240).
48. W. Acta. N 934.
49. Н-В V. 2. Р. 961-969, 1001.
50. Н-В V. I. P. 415 (1239).
51. Н-В V. 2. Р. 959 (1240); W. Acta. N 889 (1242), 900 (1242), 903 (1242).
52. W. Acta. N 854.
53. Н-В V. 1. Р. 412 (1239); W. Acta. N 840 (1240); Ryccardi Chronica. Р. 204.
54. Ryccardi Chronica. P. 177.
55. См., например: Н-В V. 1. P. 731-732 (1240) - приказ рассмотреть дело о подозрительных лицах (suspecti) в Абруццах. О доносах, поступавших в генеральную курию, и расследованиях обвинений, содержавшихся в этих доносах, см.: Н-В V. 2. Р. 889, 898-899, 899-900,914-916 (1240).
56. W. Acta. N 787; Н-В IV. 1. Р. 1.
57. Ryccardi Chronica. Р. 183.
58. Н-В IV. 1. Р. 460-462; Ryccardi Chronica. Р. 187-188.
59. Н-В V. 2. Р. 794-795, 795-796, 796-798; Ryccardi Chronica. Р. 205.
60. W. Аса. N 811 (1238), 856 (1241); Н-В V. 1. Р. 273-274 (1238).
61. Н-В IV. 1.Р. 253.
62. Epistolae saeculi XIII ex regestis pontificum romanorum selectae / Ed. G. H. Pertz. B., 1883. N 703. P. 602.
63. H-B VI. I. P. 686 (1248).


Sign in to follow this  
Followers 0


User Feedback

There are no reviews to display.




  • Categories

  • Files

  • Blog Entries

  • Similar Content

    • Ярыгин В. В. Джеймс Блейн
      By Saygo
      Ярыгин В. В. Джеймс Блейн // Вопросы истории. - 2018. - № 6. - С. 26-37.
      В работе представлена биография известного американского политика второй половины XIX в. Джеймса Блейна. Он долгое время являлся лидером Республиканской партии, три срока подряд был спикером палаты представителей и занимал пост госсекретаря в администрациях трех президентов: Дж. Гарфилда, Ч. Артура и Б. Гаррисона. Блейн — один из главных идеологов американской экспансии конца XIX века.
      Вторая половина XIX в. — время не самых ярких политических деятелей в США, в особенности хозяев Белого дома. Это эпоха всевластия «партийных машин» и партийных функционеров, обеспечивавших нормальную и бесперебойную работа данных конструкций американской двухпартийной системы периода «Позолоченного века». Но, как известно, из каждого правила есть исключение. Таким исключением стал лидер республиканцев в 1870—1880-х гг. Джеймс Блейн. Основатель г. Санкт-Петербурга во Флориде, русский предприниматель П. А. Дементьев, писавший свои очерки о жизни в США под псевдонимом «Тверской» и трижды встречавшийся с Блейном, так отзывался нем: «Ни один человек, нигде, никогда не производил на меня ничего подобного тому впечатлению, которое произвел этот последний великий представитель великой американской республики. Его ресурсы по всем отраслям человеческого знания были неисчерпаемы — и он умел так группировать факты и так освещать их своим нескончаемым остроумием, что превосходство его натуры чувствовалось собеседником от первого до последнего слова»1.
      Джеймс Гиллеспи Блейн родился в Браунсвилле (штат Пенсильвания) 31 января 1830 года. Он был третьим ребенком. Семья жила в относительном комфорте. Мать — Мария-Луиза Гиллеспи — была убежденной католичкой, как и ее предки. Ее дед был иммигрантом-католиком из Ирландии, прибывшим под конец войны за независимость. В 1787 г. он купил кусок земли в местечке «Индейский Холм» в Западном Браунсвилле на западе Пенсильвании2. Отец будущего политика — Эфраим Ллойд Блейн — придерживался пресвитерианской веры, был бизнесменом и зажиточным землевладельцем, а по политическим убеждениям — вигом.
      Как писал один из биографов Джеймса Блейна, уже в возрасте восьми лет он прочитал биографию Наполеона Уолтера Скотта, а в девять — всего Плутарха3. Получив домашнее образование, юный Джеймс в 1843 г. поступил в Вашингтонский колледж в родном штате и в 17 лет закончил обучение. По свидетельствам его одноклассника Александра Гоу, Блейн был «мальчиком с приятными манерами и речью, действительно популярным среди студентов и в обществе. Он был больше ученый, чем студент. Обладая острым умом и выдающейся памятью, он был способен легко схватывать и держать в памяти столько, сколько у других получалось с трудом»4. Уже в то время у Блейна проявились задатки политика. У него была прирожденная склонность к ведению дебатов и выступлениям перед публикой.
      В возрасте 18 лет, после окончания колледжа, будущий политик стал преподавателем военной академии в Блю-Лик-Спрингс (штат Кентукки). Тогда же он познакомился со своей будущей женой — Гарриет Стэнвуд. Блейн с перерывами работал в академии до 1852 г., после чего переехал с женой в Филадельфию и начал изучать юриспруденцию. Год спустя начинающий юрист получил предложение стать редактором и совладельцем выходившей в Огасте (штат Мэн) газеты «Kennebek Journal». В 1854 г. Блэйн уже работал редактором не толь­ко в этом еженедельном печатном издании, являвшемся рупором партии вигов, но и в «Portland Advertiser»5.
      После распада вигов в 1856 г. Блейн примкнул к недавно появившейся Республиканской партии и, по признанию губернатора штата, стал «ведущей силой» на ее собраниях6. Будучи редактором, он активно продвигал новое политическое объединение в печати.
      Летом того же 1856 г. на митинге в Личфилде (штат Мэн) он произнес зажигательную речь в поддержку Джона Фремонта — первого кандидата в президенты от Республиканской партии — которого демократы обвиняли в том, что он, «секционный (региональный. — В. Я.) кандидат, стоит на антирабовладельческой платформе, и чье избрание голосами северян разрушит Союз»7. В своей речи начинающий политик обрушился с критикой на соглашательскую политику федерального правительства по отношению к «особому институту» и плантаторам Юга: «У них (правительства. — В.Я.) нет намерений препятствовать распространению рабства в штатах, у них нет намерений препятствовать рабству повсюду; кроме тех территорий, на которых оно было запрещено Томасом Джефферсоном и Отцами-основателями» 8. Хотя, как он сам потом утверждал, тогда «антирабовладельческое движение на Севере было не настолько сильным, как движение в защиту рабства на Юге»9.
      В 1858 г. в Иллинойсе во время кампании демократа Стивена Дугласа завязалось личное знакомство между Блейном и А. Линкольном. В то время на страницах своих публикаций Блейн предсказывал, что Линкольн потерпит поражение от Дугласа в гонке за место в сенате, но зато сможет победить его на президентских выборах 1860 года10.
      Осенью того же года в возрасте 28 лет Блейн был избран в палату представителей штата Мэн, а затем переизбран в 1859, 1860 и 1861 годах. В начале третьего срока Блейн уже был спикером нижней палаты законодательного собрания штата. Карьера постепенно вела молодого республиканца вверх по партийной лестнице. В 1859 г. глава республиканского комитета штата Мэн и по совместительству партнер Блейна по работе в «Kennebek Journal» Джон Стивенс подал в отставку со своего партийного поста. Блейн занял его место и оставался главой комитета штата до 1881 года.
      В мае 1860 г. Блейн и Стивенс приехали в Чикаго на партийный съезд республиканцев, на котором произошло выдвижение Линкольна. Первый — как независимый наблюдатель, второй — как делегат от штата Мэн. Стивенс поддерживал кандидатуру Уильяма Сьюарда — будущего госсекретаря в администрациях Линкольна и Э. Джонсона. Блейн же считал Линкольна лучшей кандидатурой, поскольку тот был далек от политического радикализма.
      В 1862 г. Джеймс Блейн был впервые избран в палату представителей от округа Кеннебек (штат Мэн). Пока шла гражданская война, политик твердо отвергал любой компромисс, связанный с возможностью выхода отдельных штатов из состава Союза: «Наша большая задача — подавить мятеж, быстро, эффективно, окончательно»11. Блейн в своей речи заявил, что «мы получили право конфисковать имущество и освободить рабов мятежников»12. Однако в вопросе о предоставлении им гражданских прав Блейн тогда не был столь категоричен и не одобрял инициативу радикальных республиканцев. Он считал, что с рабством необходимо покончить в любом случае, но с предоставлением чернокожему населению одинаковых прав с белыми нужно повременить.
      Молодой конгрессмен сразу уверено проявил себя на депутатском поприще. Выражение «Человек из штата Мэн» (“The Man from Main”. — В. Я.) стало широко известно13. Блейн поддерживал политику Реконструкции Юга, проводимую президентом Эндрю Джонсоном, но в то же время считал, что не стоит слишком унижать бывших мятежников. В январе 1868 г. он представил в Конгресс резолюцию, которая была направлена в Комитет по Реконструкции и позднее стала основой XIV поправки к Конституции14.
      Начиная со своего первого срока в нижней палате Конгресса, Джеймс Блейн показал себя сторонником высоких таможенных пошлин и защиты национальной промышленности, мотивируя это «сохранением нашего национального кредита»15. Такая позиция была обычной для политика с северо-востока страны — данный регион США в XIX в. являлся наиболее промышленно развитым.
      В 60-х гг. XIX в. внутри Республиканской партии образовались две крупные фракции: так называемые «стойкие» (“stalwarts”) и «полукровки» (“half-breed”). «Стойкие» считали себя наследниками радикальных республиканцев, в то время как «полукровки» представляли более либеральное крыло партии. Эти группировки просуществовали примерно до конца 1880-х годов. Как правило, данное фракционное разделение базировалось больше на личной лояльности по отношению к тому или иному влиятельному политику, нежели на каких-либо четких политических принципах, хотя между «стойкими» и «полукровками» имели место противоречия в вопросах о реформе гражданской службы или политике в отношении Южных штатов.
      Лидером «полукровок» стал Блейн, хотя, по свидетельству американского исследователя А. Пискина, сам он не называл так своих сторонников16. Помимо него в эту партийную группу в свое время входили президенты Разерфорд Хейс, Джеймс Гарфилд, Бенджамин Гаррисон, а также такие видные сенаторы, как Джон Шерман (Огайо) и Джордж Хоар (Массачусетс). В 1866 г. между Блейном и лидером «стойких» Роско Конклингом произошло столкновение. Поводом к нему послужила скоропостижная смерть конгрессмена Генри Уинтера Дэвиса 30 декабря 1865 г., который был неформальным главой республиканцев в палате представителей. Именно за право занять его место и началась персональная борьба между Конклингом и Блейном. В одной из речей в палате представителей Блейн назвал Конклинга «напыщенным индюком»17. В результате противостояния будущий госсекретарь повысил свой авторитет среди республиканцев как парламентарий и оратор. Но личные отношения между двумя политиками испортились навсегда — они стали не просто политическими противниками, но и личными врагами.
      В 1869 г. Блейн стал спикером нижней палаты Конгресса. Он был на тот момент одним из самых молодых людей, когда-либо занимавших этот пост (39 лет) и оставался спикером пока его не сменил демократ Майкл Керр из Индианы в 1875 году. До него только два политика занимали пост спикера палаты представителей три срока подряд: Генри Клей (1811—1817) и Шайлер Колфакс (1863—1867).
      В декабре 1875 г. политик вынес на рассмотрение поправку к федеральной Конституции по дальнейшему разделению церкви и государства. Блейн исходил из того, что первая поправка к Конституции, гарантировавшая свободу вероисповедания, касалась полномочий федерального правительства, но не штатов. Инициатива была вызвана тем, что в 1871 г. католики подали петицию по изъятию протестантской Библии из школ Нью-Йорка18. Поправка имела два основных положения и предусматривала, что никакой штат не имеет права принимать законы в пользу какой-либо религии или препятствовать свободному вероисповеданию. Также запрещалось использование общественных фондов и земель школами и государственное субсидирование религиозного образования. Предложение бывшего спикера успешно прошло голосование в нижней палате, но не смогло набрать необходимые две трети голосов в сенате.
      После ухода с поста спикера палаты представителей в марте 1875 г. честолюбивый сорокапятилетний Джеймс Блейн был уже фигурой общенационального масштаба. Обладая личной харизмой и магнетизмом, как политический оратор, он стал в глазах публики «мистером Республиканцем». Многие в партии верили, что Блейн предназначен для того, чтобы сместить Гранта в Белом доме. Он ратовал за жесткий контроль со стороны исполнительной власти над внешней политикой19, а за интеллект и личные качества получил прозвище «Рыцарь с султаном».
      В 1876 г. легислатура штата Мэн избрала Джеймса Блейна сенатором. На съезде Республиканской партии он был фаворитом на номинирование в кандидаты в президенты, поскольку большинство партии было против выдвижения президента Гранта на третий срок из-за скандалов, связанных с его администрацией. Блейн же был известен как умеренный политик, дистанцировался от радикальных республиканцев и администрации Гранта. К тому же Блейн не пускался в воспоминая о гражданской войне — он не прибегал к этой излюбленной технике радикалов для возбуждения избирателей Севера20. Но в то же время он высказался категорически против амнистии в отношении оставшихся лидеров Конфедерации, включая Джэфферсона Дэвиса — соответствующий билль демократы пытались провести в палате представителей в 1876 году. Блейн возлагал на Дэвиса персональную ответственность за существование концлагеря для пленных солдат Союза в Андерсонвилле (штат Джорджия) во время гражданской войны, называя его «непосредственным автором, сознательно, умышленно виновным в великом преступлении Андерсонвилля»21.
      Однако такому перспективному политику с, казалось бы, безупречной репутацией пришлось оставить президентскую кампанию 1876 г. — партия на съезде в Чикаго, состоявшемся 14—16 июня, предпочла кандидатуру Разерфорда Хейса — губернатора Огайо. Основной причиной неудачи Блейна стал скандал, связанный с взяткой. Ходили слухи, что в 1869 г. железнодорожная компания «Union Pacific Railroad» заплатила ему 64 тыс. долл, за долговые обязательства «Little Rock and Fort Smith Railroad», которые стоили значительно меньше указанной суммы. Помимо этого, используя свое положение спикера нижней палаты, Блейн обеспечил земельный грант для «Little Rock and Fort Smith Railroad».
      Сенатор отвергал все обвинения, заявляя, что только однажды имел дело с ценными бумагами вышеуказанной железнодорожной компании и прогорел на этом. Демократы требовали расследования Конгресса по данному делу. Блейн пытался оправдаться в палате представителей, но копии его писем к Уоррену Фишеру — подрядчику «Little Rock and Fort Smith Railroad» — доказывали его связь с железнодорожниками. Письма были предоставлены недовольным клерком компании Джеймсом Маллиганом. Протоколы расследования получили огласку в прессе. Этот скандал стоил Джеймсу Блейну номинации на партийных съездах 1876 и 1880 гг. и остался несмываемым пятном на его биографии.
      В верхней палате Конгресса он проявил себя убежденным сторонником золотого стандарта и твердой валюты, выступая против принятия билля Бленда-Эллисона 1878 г., который восстанавливал обращение серебряных долларов в США. Сенатор не верил, что свободная чеканка подобных монет будет полезна для экономики страны, ссылаясь при этом на опыт европейских стран. Блейн доказывал, что это приведет к вымыванию золота из казначейства.
      Как и большинство республиканцев, он поддерживал политику высоких тарифных ставок, считая, что те предупреждают монополизм среди капиталистов, обеспечивают достойную заработную плату рабочим и защищают потребителей от проблем экспорта22. Блейн показал себя как сторонник ограничения ввоза в Америку китайских законтрактованных рабочих, считая, что они не «американизируются»23. Он сравнивал их с рабами и утверждал, что использование дешевого труда китайцев подрывает положение американских рабочих. В то же время политик являлся приверженцем американской военной и торговой экспансии, направленной на Азиатско-Тихоокеанский регион и Карибский бассейн.
      Во время президентской кампании 1880 г. среди Республиканской партии оформилось движение за выдвижение Гранта на третий срок. Бывшего президента — героя войны — поддерживали «стойкие» республиканцы, в частности, такие партийные боссы, как Роско Конклинг и Томас Платт (Нью-Йорк), Дон Кэмерон (Пенсильвания) и Джон Логан (Иллинойс). Фаворитами партийного съезда в Чикаго являлись Джеймс Блейн, Улисс Грант и Джон Шерман — бывший сенатор из Огайо, министр финансов в администрации Р. Хейса и брат прославленного генерала армии северян Уильяма Текумсе Шермана. Но делегаты снова сделали ставку на «темную лошадку» — компромиссного кандидата, который устраивал большинство видных партийных функционеров. Таким кандидатом стал член палаты представителей от Огайо — Джеймс Гарфилд.
      4 марта 1881 г. Блейн занял пост государственного секретаря в администрации Дж. Гарфилда, внешняя политика которого имела два основных направления: принести мир и не допускать войн в будущем в Северной и Южной Америке; культивировать торговые отношение со всеми американскими странами, чтобы увеличить экспорт Соединенных Штатов24. Его концепция общей торговли между всеми нациями Западного полушария вызвала серьезное увеличение товарооборота между Южной и Северной Америкой. Заняв пост главы американского МИД, Блейн занялся подготовкой Панамериканской конференции, чтобы уже в ходе переговоров с представителями стран Латинской Америки попытаться юридически закрепить проникновение капитала из Соединенных Штатов в Южное полушарие.
      Но проработал в должности госсекретаря Блейн лишь до декабря 1881 года. Причиной этого стало покушение на президента, осуществленное 2 июля 1881 года. После смерти Гарфилда 19 сентября того же года к присяге был приведен вице-президент Честер Артур, который был представителем фракции «стойких» в Республиканской партии и ставленником старого врага Блейна — Р. Конклинга. Он отправил главу внешнеполитического ведомства в отставку. Уйдя из политики, бывший госсекретарь опубликовал речь, произнесенную 27 февраля 1882 г. в палате представителей в честь погибшего президента, которого оценил как «парламентария и оратора самого высокого ранга»25.
      Временно оказавшись не у дел, Блейн начал писать книгу под названием «20 лет Конгресса: от Линкольна до Гарфилда», являющеюся не столько мемуарами опытного политика, сколько историческим трудом. Он решительно отказался баллотироваться в законодательный орган США по причине пошатнувшегося здоровья. Перейдя в положение частного лица, проводил время, занимаясь литературной деятельностью и следя за обустройством нового дома в Вашингтоне.
      Но республиканцы не могли пренебречь таким политическим тяжеловесом, как сенатор от штата Мэн, поскольку Ч. Артур практически не имел шансов на переизбрание. Положение «слонов» было настолько отчаянное, что кандидатуру бывшего госсекретаря поддержал даже его политический противник из фракции «стойких» — влиятельный нью-йоркский сенатор Т. Платт. Этим решением он «ошарашил до потери дара речи»26 лидера фракции Р. Конклинга.
      Съезд Республиканской партии открылся 5 июня 1884 г. в Чикаго. На следующий день, после четырех кругов голосования Блейн получил 541 голос делегатов. Утверждение оказалось единогласным и было встречено с большим энтузиазмом. Заседание перенесли на вечер, генерал Джон Логан из Иллинойса был выбран кандидатом в вице-президенты за один круг голосования, получив 779 голосов27. Президент Артур в телеграмме заверил Блейна, как новоизбранного кандидата от «Великой старой партии», в своей «искренней и сердечной поддержке»28.
      В письме, адресованном Республиканскому комитету по случаю одобрения свое кандидатуры, политик в очередной раз заявил о приверженности доктрине американского протекционизма, которая стала лейтмотивом всего послания. Блейн связывал напрямую экономическое процветание Соединенных Штатов после гражданской войны с принятием высоких таможенных пошлин.
      Он уверял американских рабочих, что Республиканская партия будет защищать их интересы, борясь с «нечестной конкуренцией со стороны законтрактованных рабочих из Китая»29 и европейских иммигрантов. В области внешней политики Блейн выразил намерение продолжить курс президента Гарфилда на мирное сосуществование стран Западного полушария. Не обошел кандидат стороной и проблему мормонов на территории Юты: он требовал ограничения политических прав для представителей этой религии, заявляя, что «полигамия никогда не получит официального разрешения со стороны общества»30.
      Оба кандидата от главных американских партий в 1884 г. стали фигурантами громких скандалов. И если Гроверу Кливленду удалось довольно успешно погасить шумиху, связанную с вопросом об отцовстве, то у Блейна дела обстояли несколько хуже. Один из его сторонников — нью-йоркский пресвитерианский священник Сэмюэл Берчард — опрометчиво назвал Демократическую партию партией «Рома, Романизма (католицизма. — В.Я.) и Мятежа». В сущности, связывание католицизма («Романизма») с пьяницами и сецессионистами являлось серьезным и не имевшим оправдания выпадом в адрес нью-йоркских ирландцев и католиков по всей стране. Это все не было новым явлением: Гарфилд в письме в 1876 г. назвал Демократическую партию партией «Мятежа, Католицизма и виски». Но Блейн не сделал ничего, чтобы дистанцироваться от этого высказывания31. Результатом такого поведения стала потеря республиканцами голосов ирландской диаспоры и католиков.
      Помимо этого, во время президентской гонки на газетных полосах снова всплыл скандал со спекуляциями ценными бумагами железнодорожной компании в 1876 году32. На кандидата от Республиканской партии опять посыпались обвинения в коррупции. Среди политических оппонентов республиканцев был популярен стишок: «Блейн! Блейн! Джеймс Г. Блейн! Континентальный лжец из штата Мэн!»
      Журнал «Harper’s Weekly» в карикатурах изображал Блейна вместе с Уильямом Твидом — известным демократическим боссом-коррупционером из Нью-Йорка, осужденным за многомиллионные хищения из городской казны33.
      Президентские выборы Блейн Кливленду проиграл, набрав 4 млн 850 тыс. голосов избирателей и 182 голоса в коллегии выборщиков34. После этого он решил снова удалиться от общественной жизни и заняться написанием второго тома своей книги. Во время президентской кампании 1888 г. Блейн находился в Европе и в письме сообщил о самоотводе. Американский «железный король» Эндрю Карнеги, будучи в Шотландии, отправил послание Республиканскому комитету: «Слишком поздно. Блейн непреклонен. Берите Гаррисона»35. На этот раз республиканцам удалось взять реванш, и президентом стала очередная «темная лошадка» — бывший сенатор от Индианы Бенджамин Гаррисон.
      17 января 1889 г. телеграммой новоизбранный глава государства предложил Блейну во второй раз занять пост госсекретаря США. Спустя четыре дня тот отправил президенту положительный ответ36. Блейн, как глава внешнеполитического ведомства, рекомендовал президенту назначить знаменитого бывшего раба Фредерика Дугласа дипломатом в Гаити, где тот проработал до июля 1891 года.
      Безусловно, госсекретарь являлся самым опытным и известным политиком федерального уровня в администрации Гаррисона. К концу 1880-х гг. он уже несколько отошел от своих позиций непоколебимого протекциониста, по крайней мере, по отношению к странам западного полушария. В частности, в декабре 1887 г. он заявил, что «поддерживает идею аннулировать пошлины на табак»37.
      В последние десятилетия XIX в. США все настойчивее заявляли о себе, как о «великой державе», претендующей на экспансию. В августе 1891 г. Блейн писал президенту о необходимости аннексии Гавайев, Кубы и Пуэрто-Рико38. В стране широкое распространение получила идеология панамериканизма, согласно которой все страны Западного полушария должны на международной арене находиться под эгидой Соединенных Штатов. И второй срок пребывания Джеймса Блейна на посту главы американского МИД прошел в работе над воплощением этих идей. Именно из-за приверженности идеям панамериканизма сенатор Т. Платт назвал его «американским Бисмарком»39.
      Одной из первых попыток проникновения в Тихоокеанский регион стало разделение протектората над архипелагом Самоа между Германий, США и Великобританией на Берлинской конференции в 1889 году. Блейн инструктировал делегацию отстаивать американские интересы в Самоа — США имели военную базу на острове Паго Паго с 1878 года40.
      Главным достижением госсекретаря на международной арене стал созыв в октябре 1889 г. I Панамериканской конференции, в которой приняли участие все государства Нового Света, кроме Доминиканской республики. Помимо того, что на конференции США захотели закрепить за собой роль арбитра в международных делах, госсекретарь Блейн предложил создать Межамериканский таможенный союз41. Но, как показал ход дискуссии на самой конференции, страны Латинской Америки не были настроены переходить под защиту «Большого брата» в лице Соединенных Штатов ни в экономическом, ни, тем более, в политическом плане. Делегаты высказывали опасения относительно торговых отношений со странами Старого Света, в первую очередь с Великобританией. Переговоры продолжались до апреля 1890 года. В конечном счете представители 17 латиноамериканских государств и США создали международный альянс, ныне именуемый Организация Американских Государств (ОАГ), задачей которого было содействие торгово-экономическим связям между Латинской Америкой и Соединенными Штатами. Несмотря на то, что председательствовавший на конференции Блейн в заключительной речи высокопарно сравнил подписанные соглашения с «Великой Хартией Вольностей»42, реальные результаты американской дипломатии на конференции были много скромнее.
      Внешняя политика Белого дома в начале 1890-х гг. была направлена не только в сторону Латинской Америки и Тихого Океана. Противостояние между фритредом, олицетворением которого считалась Великобритания, и американским протекционизмом вышло на новый уровень в связи с принятием администрацией президента Гаррисона рекордно протекционистского тарифа Мак-Кинли в 1890 году.
      В том же году между госсекретарем США Джеймсом Блейном и премьер-министром Великобритании Уильямом Гладстоном, которого американский политик назвал «главным защитником фритреда в интересах промышленности Великобритании»43, завязалась эпистолярная «дуэль», ставшая достоянием общественности. Конгрессмен-демократ из Техаса Роджер Миллс, известный своей приверженностью к фритреду, справедливо отметил, что это был «не вопрос между странами, а между системами»44.
      Гладстон отстаивал доктрину свободной торговли. Отвечая ему, Блейн писал, что «американцы уже получали уроки депрессии в собственном производстве, которые совпадали с периодами благополучия Англии в торговых отношениях с Соединенными Штатами. С одним исключением: они совпадали по времени с принятием Конгрессом фритредерского тарифа»45. Глава внешнеполитического ведомства имел в виду тарифные ставки, принятые в США в 1846, 1833 и 1816 годах. «Трижды, — продолжал Блейн, — фритредерские тарифы вели к промышленной стагнации, финансовым затруднениям и бедственному положению всех классов, добывающих средства к существованию своим трудом»46. Помимо прочего, Блейн доказывал, что идея о свободной торговле в том виде, в котором ее видит Великобритания, невыгодна и неравноправна для США: «Советы мистера Гладстона показывают, что находится глубоко внутри британского мышления: промышленные производства и процессы должны оставаться в Великобритании, а сырье должно покидать Америку. Это старая колониальная идея прошлого столетия, когда учреждение мануфактур на этой стороне океана ревностно сдерживалась британскими политиками и предпринимателями»47.
      Госсекретарь указывал, что введение таможенных пошлин необходимо производить с учетом конкретных условий каждой страны: населения, географического положения, уровня развития экономики, государственного аппарата. Блейн писал, что «ни один здравомыслящий протекционист в Соединенных Штатах не станет утверждать, что для любой страны будет выгодным принятие протекционистской системы»48.
      В отсутствие более значительных политических успехов Блейну оставалось удовлетворяться тем, что периодически возникавшие сложности с рядом стран — в 1890 г. с Англией и Канадой (по поводу прав на охоту на тюленей), в 1891 г. с Италией (в связи с линчеванием в Нью-Орлеане нескольких членов итальянской преступной группировки), в 1891 г. с Чили (по поводу убийства двух и ранения еще 17 американских моряков в Вальпараисо), в 1891 г. с Германией (в связи с ожесточившимся торговым соперничеством на мировом рынке продовольственных товаров) — удавалось в конечном счете разрешать мирным путем. Однако в двух последних случаях дело чуть не дошло до начала военных действий. Давней мечте Блейна аннексировать Гавайские острова в годы администрации Гаррисона не суждено было осуществиться49. Но в ноябре 1891 г. подготовка соглашения об аннексии шла, что подтверждает переписка между президентом и главой внешнеполитического ведомства50.
      Госсекретарь, плохое здоровье которого не было ни для кого секретом, ушел с должности 4 июня 1892 года. Внезапная смерть сына и дочери в 1890 г. и еще одного сына спустя два года окончательно подкосили его. Президент Гаррисон писал, что у него «не остается выбора, кроме как удовлетворить прошение об отставке»51. Преемником Блейна на посту госсекретаря стал его заместитель Джон Фостер — бывший посол в Мексике (1873—1880), России (1880—1881) и Испании (1883—1885). Про нового главу внешнеполитического ведомства США говорили, что ему далеко по части политических талантов до своего бывшего начальника и предшественника.
      Уже после выхода в отставку Блейн в журнале «The North American Review» опубликовал статью, в которой анализировал и критиковал президентскую кампанию республиканцев 1892 года. Разбирая платформы двух основных американских партий, Блейн пришел к выводу, что они были, в сущности, одинаковы. И единственное, что их различало — это проблема тарифов52. Поэтому, по мнению автора, избиратель не видел серьезной разницы между основными положениями программ республиканцев и демократов.
      Здоровье бывшего госсекретаря стремительно ухудшалось, и 27 января 1893 г. Джеймс Блейн скончался у себя дома в Вашингтоне. В знак траура президент Гаррисон постановил в день похорон закрыть все правительственные учреждения в столице и приспустить государственные флаги53. В 1920 г. прах политика был перезахоронен в мемориальном парке г. Огаста (штат Мэн).
      Примечания
      1. ТВЕРСКОЙ П.А. Очерки Сѣверо-Американскихъ Соединенныхъ Штатовъ. СПб. 1895, с. 199.
      2. BLANTZ Т.Е. James Gillespie Blaine, his family, and “Romanism”. — The Catholic Historical Review. 2008, vol. 94, № 4 (Oct. 2008), p. 702.
      3. BRADFORD G. American portraits 1875—1900. N.Y. 1922, p. 117.
      4. Цит. по: BALESTIER C.W. James G. Blaine, a sketch of his life, with a brief record of the life of John A. Logan. N.Y. 1884, p. 13.
      5. A biographical congressional directory with an outline history of the national congress 1774-1911. Washington. 1913, p. 480.
      6. Цит. по: BALESTIER C.W. Op. cit., p. 29.
      7. BLAINE J. Twenty years of Congress: from Lincoln to Garfield. Vol. I. Norwich, Conn. 1884, p. 129.
      8. EJUSD. Political discussions, legislative, diplomatic and popular 1856—1886. Norwich, Conn. 1887, p. 2.
      9. EJUSD. Twenty years of Congress: from Lincoln to Garfield, vol. I, p. 118.
      10. COOPER T.V. Campaign of “84: Biographies of James G. Blaine, the Republican candidate for president, and John A. Logan, the Republican candidate for vice-president, with a description of the leading issues and the proceedings of the national convention. Together with a history of the political parties of the United States: comparisons of platforms on all important questions, and political tables for ready reference. San Francisco, Cal. 1884, p. 30.
      11. Цит. no: BALESTIER C.W. Op. cit., p. 31.
      12. BLAINE J. Political discussions, legislative, diplomatic, and popular 1856—1886, p. 23.
      13. NORTHROPE G.D. Life and public services of Hon. James G. Blaine “The Plumed Knight”. Philadelphia, Pa. 1893, p. 100.
      14. Ibid., p. 89.
      15. Цит. по: Ibid., p. 116.
      16. PESKIN A. Who were Stalwarts? Who were their rivals? Republican factions in the Gilded Age. — Political Science Quarterly. 1984, vol. 99, № 4 (Winter 1984—1985), p. 705.
      17. Цит. по: HAYERS S.M. President-Making in the Gilded Age: The Nominating Conventions of 1876—1900. Jefferson, North Carolina. 2016, p. 6.
      18. GREEN S.K. The Blaine amendment reconsidered. — The American journal of legal history. 1991, vol. 36, N° 1 (Jan. 1992), p. 42.
      19. CRAPOOL E.P. James G. Blaine: architect of empire. Wilmington, Del. 2000, p. 38.
      20. HAYERS S.M. Op. cit., p. 7-8.
      21. BLAINE J. Political discussions, legislative, diplomatic, and popular 1856—1886, p. 154.
      22. The Republican campaign text-book for 1888. Pub. for the Republican National Committee. N.Y. 1888, p. 31.
      23. BLAINE J., VAIL W. The words of James G. Blaine on the issues of the day: embracing selections from his speeches, letters and public writings: also an account of his nomination to the presidency, his letter of acceptance, a list of the delegates to the National Republican Convention of 1884, etc., with a biographical sketch: together with the life and public service of John A. Logan. Boston. 1884, p. 122.
      24. RIDPATH J.C. The life and work of James G. Blaine. Philadelphia. 1893, p. 169—170.
      25. BLAINE J. James A. Garfield. Memorial Address pronounced in the Hall of the Representatives. Washington. 1882, p. 28—29.
      26. PLATT T. The autobiography of Thomas Collier Platt. N.Y. 1910, p. 181.
      27. McCLURE A.K. Our Presidents and how we make them. N.Y. 1900, p. 289.
      28. Цит. no: BLAINE J., VAIL W. Op. cit., p. 260.
      29. Ibid., p. 284.
      30. Ibid., p. 293.
      31. BLANTZ T.E. Op. cit., p. 698.
      32. The daily Cairo bulletin. 1884, July 12, p. 3.; Memphis daily appeal. 1884, August 9, p. 2.; Daily evening bulletin. 1884, August 15, p. 2.; The Abilene reflector. 1884, August 28, p. 3.
      33. Harper’s Weekly. 1884, November 1. URL: elections.harpweek.com/1884/cartoons/ 110184p07225w.jpg; Harper’s Weekly. 1884, September 27. URL: elections.harpweek.com/1884/cartoons/092784p06275w.jpg.
      34. Historical Statistics of the United States: Colonial Times to 1970. Washington. 1975, р. 1073.
      35. Цит. no: RHODES J.F. History of the United States from Hayes to McKinley 1877— 1896. N.Y. 1919, p. 316.
      36. The correspondence between Benjamin Harrison and James G. Blaine 1882—1893. Philadelphia. 1940, p. 43, 49.
      37. Which? Protection, free trade, or revenue reform. A collection of the best articles on both sides of this great national issue, from the most eminent political economists and statesman. Burlington, la. 1888, p. 445.
      38. The correspondence between Benjamin Harrison and James G. Blaine 1882—1893, p. 174.
      39. PLATT T. Op. cit., p. 186.
      40. SPETTER A. Harrison and Blaine: Foreign Policy, 1889—1893. — Indiana Magazine of History. 1969, vol. 65, № 3 (Sept. 1969), p. 226.
      41. ПЕЧАТНОВ B.O., МАНЫКИН A.C. История внешней политики США. М. 2012, с. 82.
      42. BLAINE J. International American Conference. Opening and closing addresses. Washington. 1890, p. 11.
      43. Both sides of the tariff question, by the world’s leading men. With portraits and biographical notices. N.Y. 1890, p. 45.
      44. MILLS R.Q. The Gladstone-Blaine Controversy. — The North American Review. 1890, vol. 150, № 399 (Feb. 1890), p. 10.
      45. Both sides of the tariff question, by the world’s leading men. With portraits and biographical notices, p. 49.
      46. Ibid., p. 54.
      47. Ibid., p. 64.
      48. Ibid., p. 46.
      49. ИВАНЯН Э.А. История США: пособие для вузов. М. 2008, с. 294.
      50. The correspondence between Benjamin Harrison and James G. Blaine 1882—1893, p. 211—212.
      51. Ibid., p. 288.
      52. BLAINE J. The Presidential elections of 1892. — The North American Review, 1892, vol. 155, № 432 (Nov. 1892), p. 524.
      53. Public Papers and Addresses of Benjamin Harrison, Twenty-Third President of the United States. Washington. 1893, p. 270.
    • Прилуцкий В. В. Джозеф Смит-младший
      By Saygo
      Прилуцкий В. В. Джозеф Смит-младший // Вопросы истории. - 2018. - № 5. - С. 31-42.
      В работе рассматривается биография Джозефа Смита-младшего, основоположника движения мормонов или Святых последних дней. Деятельность религиозного лидера и его церкви оказала значительное влияние на развитие Соединенных Штатов Америки в новое время. Мормоны осваивали Запад США, г. Солт-Лейк-Сити и множество поселений в Юте, Аризоне и других штатах.
      Основатель Мормонской церкви Джозеф Смит-младший (1805—1844), является одной из крупных и наиболее противоречивых фигур в истории США XIX в., не получившей должного освещения в отечественной историографии. Он был одним из лидеров движения восстановления (реставрации) истинной церкви Христа. Личность выдающегося американского религиозного реформатора остается до сих пор во многом загадкой даже для церкви, которую он создал, а также предметом дискуссий за ее пределами — в кругах ученых-исследователей. Историки дают полярные оценки деятельности религиозного лидера, вошедшего в историю как «пророк восстановления», «проповедник пограничья», «основатель новой веры», «пророк из народа — противник догматов». Первая половина XIX в. в Америке прошла под знаком «второго великого пробуждения» — религиозного возрождения, охватившего всю страну и способствовавшего возникновению новых деноминаций. Подъем религиозности был реакцией на секуляризм, материализм, атеизм и рационализм эпохи Просвещения. Одним из его центров стал «выжженный округ» («the Burned-Over District») или «беспокойный район» — западные и некоторые центральные графства штата Нью-Йорк, пограничного с колонизируемой территорией региона. Название «сгоревший округ» связано с представлением о том, что данная местность была настолько христианизирована, что в ней уже не имелось необращенного населения («топлива»), которое еще можно было евангелизировать (то есть «сжечь»). Здесь появились миллериты (адвентисты), развивался спиритизм, действовали различные группы баптистов, пресвитериан и методистов, секты евангелистов, существовали общины шейкеров, коммуны утопистов-социалистов и фурьеристов1. В западной части штата Нью-Йорк также возникло мощное религиозное движение мормонов.
      Джозеф (Иосиф) Смит родился 23 декабря 1805 г. в местечке Шэрон, штат Вермонт, в многодетной семье фермера и торговца Джозефа Смита-старшего (1771 — 1840) и Люси Мак Смит (1776— 1856). Он был пятым ребенком из 11 детей (двое из них умерли в младенчестве). Семья имела английские и шотландские корни и происходила от иммигрантов второй половины XVII века. Джозеф Смит-младший являлся американцем в шестом поколении2. Дед будущего пророка по материнской линии Соломон Мак (1732—1820) участвовал в войне за независимость США и был некоторое время в Новой Англии преуспевающим фермером, купцом, судовладельцем, мануфактуристом и торговцем земельными участками. Но большую часть жизни его преследовали финансовые неудачи, и он не смог обеспечить своим детям и внукам высокий уровень жизни. Если родственники Джозефа Смита по отцовской линии преимущественно тяготели к рационализму и скептицизму, то родня матери отличалась набожностью и склонностью к мистицизму. Так, Соломон Мак в старости опубликовал книгу, в которой свидетельствовал, что он «видел небесный свет», «слышал голос Иисуса и другие голоса»3.
      Семья Джозефа рано обеднела и вынуждена была постоянно переезжать в поисках заработков. Смиты побывали в Вермонте, Нью-Гэмпшире, Пенсильвании, а в 1816 г. обосновались в г. Пальмира штата Нью-Йорк. Бедные фермеры вынуждены были упорно трудиться на земле, чтобы обеспечивать большое семейство, и Джозеф не имел возможности и средств, чтобы получить полноценное образование. Он овладел только чтением, письмом и основами арифметики. Несмотря на отсутствие систематического образования, Джозеф Смит, несомненно, являлся талантливым человеком, незаурядной личностью. Создатель самобытной американской религии отличался мужеством, стойкостью характера и упорством еще с детства. Эти качества помогли ему в распространении своих идей и организации новой церкви. Известно, что в семилетием возрасте Джозеф заболел во время эпидемии брюшного тифа, охватившей Новую Англию. Он практически выздоровел, но в его левой ноге развился очаг опасной инфекции. Возникла угроза ампутации. Мальчик мужественно, не прибегая к единственному известному тогда анестетику — бренди, перенес болезненную операцию по удалению поврежденной части кости и пошел на поправку. Некоторые психоаналитики и сторонники психоистории видят в подобных «детских травмах», тяжелых переживаниях, связанных с болью или потерей близких людей, существенный фактор, повлиявший на особенности личности и поведения будущего пророка мормонов. Во взрослой жизни Смит переживал «ощущение страданий и наказания», а также «уходил» в «мир фантазий» и «нарциссизма»4.
      В январе 1827 г. Джозеф женился на школьной учительнице Эмме Хейл (1804—1879), которая родила ему 11 детей (но только 5 из них выжили). В 1831 г. чета Смитов усыновила еще двух детей, мать которых умерла при родах. Старший сын Джозеф Смит III (1832—1914) в 1860 г. возглавил «Реорганизованную Церковь» — крупнейшее религиозное объединение мормонов, отколовшееся от основной церкви, носящее теперь название «Содружество Христа». Семья Смитов формально не принадлежала ни к одной протестантской конфессии. Некоторые ее члены временно присоединились к пресвитерианам, другие пытались посещать собрания методистов и баптистов5. Смиты отличались склонностью к мистицизму и даже имели чудесные «видения». Члены семейства занимались кладоискательством и поддерживали народные верования в существование «волшебных (магических) камней»6.
      Атмосфера религиозного брожения наложила отпечаток на период юности Джозефа, который интересовался учениями различных конкурирующих Церквей, но пришел к выводу об отсутствии у них «истинной веры». Он писал в своей «Истории», являющейся частью Священного Писания мормонов: «Во время этого великого волнения мой разум был побуждаем к серьезному размышлению и сильному беспокойству; но... я все же держался в стороне от всех этих групп, хотя и посещал при всяком удобном случае их разные собрания. С течением времени мое мнение склонилось... к секте методистов, и я чувствовал желание присоединиться к ней, но смятение и разногласие среди представителей различных сект были настолько велики, что прийти к какому-либо окончательному решению... было совершенно невозможно»7.
      Ранней весной 1820 г. у Джозефа было «первое видение»: в лесной чаще перед будущим лидером мормонов явились и разговаривали с ним Бог-отец (Элохим) и Бог-сын (Христос). Они заявили Смиту, что он «не должен присоединяться ни к одной из сект», так как все они «неправильны», а «все их вероучения омерзительны». С тех пор видения регулярно повторялись. Смит признавался, что в период 1820—1823 гг. в «очень нежном возрасте» он «был оставлен на произвол всякого рода искушений и, вращаясь в обществе различных людей», «часто, по молодости, делал глупые ошибки и был подвержен человеческим слабостям, которые... вели к разным искушениям» (употребление табака и алкоголя). «Я был виновен в легкомыслии и иногда вращался в веселом обществе и т.д., чего не должен был делать тот, кто, как я, был призван Богом», что было связано с «врожденным жизнерадостным характером»8.
      В первой половине 1820-х гг. Джозеф пережил опыт «обращения» и приобрел ощущение того, что Иисус простил ему грехи. Это вдохновило его и способствовало тому, что он начал делиться посланием Евангелия с другими людьми, в частности, с членами собственной семьи. В то время семья Смитов пережила ряд финансовых неудач, а в 1825 г. потеряла собственную ферму. Джозеф чувствовал себя обездоленным и не видел никаких шансов для семьи восстановить утраченное положение в обществе. Это обстоятельство только усилило в нем религиозную экзальтацию. Склонность к созерцательности и «пылкое воображение» помогали ему. У Смита проявился талант проповедника. Он начал произносить речи по примеру методистских священников, постепенно уверовав в то, что «через него действует Бог». Окружавшие его люди поверили, что у него есть «выдающийся духовный дар», то есть способность к пророчествам, описанная в Ветхом Завете.
      21 сентября 1823 г., по словам Джозефа, в его комнате появился божественный вестник — ангел Мороний, рассказавший ему о зарытой на холме «Книге Мормона», написанной на золотых листах и содержавшей историю древних жителей Американского континента. Ангел заявил, что в ней содержится «полнота вечного Евангелия». Вместе с листами были сокрыты два камня в серебряных оправах, составлявшие «Урим и Туммим», необходимые для перевода книги с «измененных египетских» иероглифов на английский язык9. Всего Мороний являлся будущему мормонскому пророку не менее 20 раз. В течение жизни помимо Бога-сына, Бога-отца и Морония Джозефу являлись десятки вестников: Иоанн Креститель, двенадцать апостолов, Адам и Ева, Авраам, Моисей, архангел Гавриил-Ной, Святые Ангелы, Мафусаил, Илия, Енох и другие библейские патриархи и святые.
      В сентябре 1827 г. ангел Мороний, якобы, позволил взять обнаруженные на холме Кумора под большим камнем недалеко от поселка Манчестер на западе штата Нью-Йорк золотые пластины10. Джозеф Смит перевел древние письмена и в марте 1830 г. их опубликовал. «Книга Мормона» описывала древние цивилизации — Нефийскую и Ламанийскую, будто бы существовавшие в Америке в доколумбовую эпоху. В ней также рассказывалось об иаредийцах, покинувших Старый Свет и переплывших Атлантический океан «на баржах» во времена возведения Вавилонской башни, приблизительно в 2200 г. до н.э. В 600 г. до н.э. эта цивилизация погибла и ей на смену пришли мулекитяне и нефийцы. Они переселились в Новый Свет (в новую «землю обетованную») из Палестины в период разрушения вавилонянами Храма Соломона в Иерусалиме. Мулекетяне смешались с нефийцами, которые создали развитую цивилизацию с множеством городов, многомиллионным населением и развитой экономикой. Нефийцы длительное время оставались правоверными иудеями по вере и крови. В 34 г. среди них проповедовал Иисус Христос, и они обратились в христианство. Но постепенно в Нефийской цивилизации нарастали негативные и разрушительные тенденции, в течение 200 лет после пришествия Христа она деградировала и погрузилась в язычество. В ней постепенно вызрел новый «языческий» этнос — ламанийцы — истребивший к 421 г. всех «правоверных» нефийцев. Именно ламанийцы стали предками современных американских индейцев, которых стремились обратить в свою веру мормоны. Представления о локализации описанных в «Книге Мормона» событий носят дискуссионный характер. Часть мормонских историков полагает, что речь идет о Северной Америке и древней археологической культуре «строителей курганов». Другие мормоны считают, что события их Священного Писания произошли в Древней Мезоамерике, где иаредийцами были, вероятно, ольмеки, а нефийцами и ламанийцами — цивилизация майя11.
      Ближайшим помощником и писарем Джозефа Смита во время работы над переводом «Книги Мормона» был Оливер Каудери. Согласно вероучению мормонов, Смиту и Каудери в мае-июне 1829 г. явились небесные вестники: Иоанн Креститель, апостолы Пётр, Иаков и Иоанн. Они даровали им два вида священства («Аароново» и «Мелхиседеково»), провозгласили их апостолами, вручили им «ключи Царства Божьего», то есть власть на совершение таинств, необходимых для организации церкви. 6 апреля 1830 г. Джозеф Смит на первом собрании небольшой группы сторонников нового учения официально учредил «Церковь Иисуса Христа Святых последних дней». Он стал ее первым президентом и пророком, возвестившим о «восстановлении Евангелия». Все остальные христианские церкви и секты были объявлены им «неистинными», виновными в «великом отступничестве» и погружении в язычество.
      Летом-осенью 1830 г. члены новой религиозной общины и лично Джозеф приступили к активной миссионерской деятельности в США, Канаде и Англии. Проповеди мормонского пророка и его последователей вызывали не только положительные отклики, но и сильную негативную реакцию. Уже летом 1830 г. враги Джозефа пытались привлечь его к суду, нападали на новообращенных соседей, причиняли вред их имуществу. Миссионеры проповедовали также на окраинах страны среди американских индейцев, которых считали потомками народов, упомянутых в «Книге Мормона». Первый мормонский пророк в 1831—1838 гг. проделал путь в 14 тыс. миль (около 24 тыс. км). Он «отслужил» во многих штатах Америки и в Канаде 14 краткосрочных миссий12. Постепенно сформировалась современная структура Мормонской церкви, во главе которой находятся президент-пророк и два его советника, формирующих Первое или Высшее президентство, Кворум Двенадцати Апостолов, а также Совет Семидесяти. Местные приходы во главе с епископами образуют кол, которым руководят президент, два его помощника и высший совет кола из 12 священнослужителей. Колы объединяются в территорию, во главе которой находится председательствующий епископат (президент и два советника).
      Джозеф Смит уже в начале своей деятельности ориентировал себя и окружающих на достижение значительных результатов. Советник Смита в 1844 г. Сидней Ригдон свидетельствовал: «Я вспоминаю как в 1830 г. встречался со всей Церковью Христа в маленьком старом бревенчатом домике площадью около 200 квадратных футов (36 кв. м) неподалеку от Ватерлоо, штат Нью-Йорк, и мы начинали уверенно говорить о Царстве Божьем, как если бы под нашим началом был весь мир... В своем воображении мы видели Церковь Божью, которая была в тысячу раз больше... тогда как миру ничего еще не было известно о свидетельстве Пророков и о замыслах Бога... Но мы отрицаем, что проводили тайные встречи, на которых вынашивали планы действий против правительства»13.
      В связи с преследованиями первых мормонов в восточных штатах Джозеф в конце 1830 г. принял решение о переселении на западную границу Соединенных Штатов — в Миссури и Огайо, где предполагалось построить первые поселения и основать храм. В 1831 — 1838 гг. сначала сотни, а потом и тысячи Святых продали имущество (иногда в ущерб себе) и преодолели огромное по тем временам расстояние (от 400 до почти 1500 км). Они основали несколько поселений в Миссури, где предполагалось возвести храм в ожидании второго пришествия Христа, а также в Огайо. Центром движения стал г. Киртланд в штате Огайо, где мормоны, несмотря на лишения и трудности, построили в 1836 г. свой первый храм. Джозеф постоянно проживал в Киртланде, но часто наведывался к своим сторонникам в штат Миссури.
      В 1836 г. члены Мормонской церкви решили заняться банковским бизнесом и основать собственный банк. В январе 1837 г. ими было учреждено «Киртландское общество сбережений», в руководство которого вошел Джозеф Смит. Это был акционерный банк, созданный для осуществления кредитных операций и выпустивший облигации, обеспеченные приобретенной Церковью землей. Но в мае 1837 г. Соединенные Штаты поразил затяжной финансовый и экономический кризис, жертвой которого стал и мормонский банк. Часть мормонов, доверившая свои сбережения потерпевшему крах финансовому институту, обвинила Смита в возникших проблемах и возбудила против него судебные дела. Мормонский пророк вынужден был бежать из Огайо в Миссури14. Всего за время пребывания Смита от Мормонской церкви откололись 9 разных групп и сект (в 1831—1844 гг.).
      Местное население в Миссури («старые поселенцы», преимущественно по происхождению южане и рабовладельцы) враждебно отнеслось к новым переселенцам-северянам. Мормонский пророк и его окружение вынуждены были регулярно участвовать в возбуждаемых их врагами многочисленных гражданско-правовых тяжбах и уголовных процессах. Несколько раз Джозефа Смита арестовывали и сажали в тюрьму. В 1832—1834 и 1836 гг. произошли волнения, и мормонов начали изгонять из районов их проживания. В ходе одного из таких массовых беспорядков Джозефа вываляли в смоле и перьях и едва не убили. В 1838 г. конфликт перерос в так называемую «Мормонскую войну в Миссури» между вооруженными отрядами Святых («данитами» или «ангелами разрушения») и милицией (ополчением штата). Состоялось несколько стычек, и даже произошли настоящие сражения, в ходе которых погибли 1 немормон и 21 мормон, включая одного из апостолов. Руководство Миссури потребовало от мормонов в течение нескольких месяцев продать свои земли, выплатить денежные компенсации штату и покинуть территорию15.
      В начале 1839 г. мормоны вынуждены были переселиться на восток — в Иллинойс, где они построили «новый Сион» — крупный населенный пункт Наву. Наву располагался в излучине реки Миссисипи на крайнем западе штата. Вследствие притока обращенных в новую веру иммигрантов из Великобритании и Канады поселение быстро выросло в большой по тем временам город, насчитывавший 12 тыс. человек. Наву конкурировал как со столицей штата, так и с крупнейшим центром Иллинойса — Чикаго16. Джозеф Смит в Наву занимался фермерским хозяйством и предпринимательством, купив магазин товаров широкого потребления. Он участвовал в организации школьного образования в городе. Сохранились бревенчатая хижина, в которой первоначально жила семья Смитов, и двухэтажный дом, получивший название «Особняк», в который она переехала летом 1843 года.
      В ноябре 1839 г. Джозеф Смит встречался в Вашингтоне с сенаторами, конгрессменами и лично с президентом США Мартином Ван Бюреном. Он просил содействия в получении компенсации за ущерб и потери, которые понесли Святые. В результате «гонений» в Миссури ими было утрачено имущество на 2 млн долларов. Смита неприятно удивил ответ президента. Ван Бюрен цинично заявил: «Ваше дело правое, но я ничего не могу сделать для мормонов», поскольку «если помогу вам, то потеряю голоса в Миссури». Несмотря на «полную неудачу» в столице, Джозеф занялся миссионерством. С «большим успехом» он «проповедовал Евангелие» в Вашингтоне, Филадельфии и других городах восточных штатов и вернулся в Наву только в марте 1840 года17.
      В 1840—1846 гг. Святые создали в Наву свой новый храм, возведение которого стало одной из самых масштабных строек в Западной Америке. Бедность мормонов, среди которых было много иммигрантов, и отсутствие финансовых средств затянули строительство. В недостроенном храме начали проводиться религиозные ритуалы и обряды, разработанные Смитом. Мормонский пророк обнародовал откровения о необходимости крещения за умерших предков, а также совершения обрядов «храмового облечения» и «запечатывания» мужей и жен «на всю вечность». В 1843 г. Джозеф выступил за восстановление многоженства, существовавшего у древних евреев в библейские времена. Он делал подобные заявления еще с 1831 г., но Церковь официально признала подобную практику только в 1852 году. Современники и историки более позднего времени видели в мормонской полигамии протест против норм викторианской морали18.
      Исследователи называют имена до 50 полигамных жен Смита, но большинство предполагает, что в период 1841 — 1843 гг. он заключил в храме «целестиальный (небесный или вечный) брак» с 28—33 женщинами в возрасте от 20 до 40 лет. Многие из них уже состояли в официальном браке или были помолвлены с другими мужчинами.
      Они были «запечатаны» с мормонским пророком только для грядущей жизни в загробном мире. Некоторые жены Смита впоследствии стали полигамными супругами другого лидера мормонов — пророка Бригама Янга. Неясно, были ли это только духовные отношения, на чем настаивают сторонники «строгого пуританизма» Джозефа, или же полноценные браки. В настоящее время (2005—2016 гг.) проведен анализ ДНК 9 из 12 предполагаемых детей Смита от полигамных жен, а также их потомков. В 6 случаях был получен отрицательный ответ, а в 3 случаях отцовство оказалось невозможно установить или же дети умерли в младенчестве19.
      Законодательная ассамблея Иллинойса даровала г. Наву широкую автономию на основании городской хартии. Мэром города был избран Джозеф. Мормоны образовали собственные большие по численности вооруженные формирования — «Легион Наву», формально входивший в ополчение (милицию) штата и возглавлявшийся Джозефом Смитом в звании генерала. Таким образом, мормонский пророк сосредоточил в своих руках не только неограниченные властные религиозно-церковные полномочия над Святыми, но и политическую, а также военную власть на территориальном уровне. Община в Наву де-факто стала «государством в государстве». Кроме того, в январе 1844 г. Джозеф был выдвинут мормонами в качестве кандидата в президенты США. Любопытно, что он был первым в американской истории кандидатом, убитым в ходе президентской кампании. Религиозный деятель являлся предшественником другого известного мормона — Митта Ромни, одного из претендентов от республиканцев на пост президента на выборах 2008 года. Ромни также безуспешно пытался баллотироваться на высшую должность в стране от Республиканской партии в ходе избирательной кампании 2012 года.
      Во время президентской кампании 1844 г., когда наблюдалась острая борьба за власть между двумя ведущими партиями страны — демократами и вигами — Смит сформулировал основные положения мормонской политической доктрины, получившей название «теодемократия». По его мнению, власть правительства должна основываться на преданности Богу во всех делах и одновременно на приверженности республиканскому государственному строю, на сочетании библейских теократических принципов и американских политических идеалов середины XIX в., базирующихся на демократии и положениях Конституции США. Признавались два суверена: Бог и народ, создававшие новое государственное устройство — «Царство Божие», которое будет существовать в «последние дни» перед вторым пришествием Христа. При этом предполагалось свести до минимума или исключить принуждение и насилие государства по отношению к личности. Власть должна действовать на основе «праведности». Более поздние руководители Святых усилили религиозную составляющую «теодемократии», хотя формально мормонские общины к «чистой теократии» так и не перешли20. В реальной практике церковь мормонов эволюционировала от организации, основанной на американских демократических принципах, в направлении сильно централизованной и авторитарной структуры21.
      Главной причиной выдвижения Смита в президенты мормоны считали привлечение внимания общественности к нарушениям их конституционных прав (религиозных и гражданских), связанных с «преследованиями», «несправедливостью» и необходимостью компенсации за утерянную собственность в Миссури22. Мормоны, как правило, поддерживали партию джексоновских демократов, но в их президентской программе 1844 г. ощущалось также сильное вигское влияние, поскольку в ней нашли отражение интересы северных штатов. Смит придерживался антирабовладельческих взглядов, но отвергал радикальный аболиционизм. В предвыборной платформе Джозефа можно выделить следующие пункты: 1) постепенная отмена рабства (выкуп рабов у хозяев за счет средств, получаемых от продажи государственных земель); 2) сокращение числа членов Конгресса, по меньшей мере, на две трети и уменьшение расходов на их содержание; 3) возрождение Национального банка; 4) аннексия Техаса, Калифорнии и Орегона «с согласия местных индейцев»; 5) тюремная реформа (проведение амнистии и «совершенствование» системы исполнения наказаний вплоть до ликвидации тюрем); 6) наделение федерального правительства полномочиями по защите меньшинств от «власти толпы», из-за которой страдали мормоны (президент должен был получить право на использование армии для подавления беспорядков в штатах, не спрашивая согласия губернатора)23.
      В 1844 г. мормонские миссионеры в разных регионах страны вели помимо религиозной пропаганды еще и предвыборную агитацию. Политические устремления Святых последних дней порождали подозрения в существовании «мормонского заговора» не только против Соединенных Штатов, но и всего мира. Современников настораживали успехи в распространении новой религии в США, Великобритании, Канаде и в странах Северной Европы. Враги и «отступники» обвиняли мормонов в том, что они, якобы, задумали создать «тайную политическую империю», стремились организовать восстания индейцев-«ламанийцев», захватить власть в стране и даже мечтали о мировом господстве. Этим целям должен был служить секретный «Совет Пятидесяти», образованный вокруг Джозефа из его ближайших сподвижников. Предположения о политическом заговоре носят дискуссионный характер. Отдельные высказывания Джозефа и планы по распространению мормонизма во всем мире, в том числе в России, косвенно свидетельствуют об огромных амбициях, в том числе и политических, лидера мормонов и его окружения. Так, в мае 1844 г. мормонский пророк заявил, что он является «единственным человеком с дней Адама, которому удалось сохранить всю Церковь в целости», «ни один человек не проделал такой работы» и даже «ни Павлу, ни Иоанну, ни Петру, ни Иисусу это не удавалось»24.
      В начале лета 1844 г. произошли роковые для Святых события. Отколовшаяся от Церкви группа мормонов во главе с Уильямом Ло выступила против Смита. Она организовала типографию и начала выпускать оппозиционную газету «Nauvoo Expositor», в которой разоблачала деятельность пророка, пытавшегося «объединить церковь и государство», а также его «ложные» и «еретические» учения о множестве богов и полигамии25. По приказу мормонского лидера, в городе было введено военное положение. Бойцы из «Легиона Наву» разгромили антимормонскую типографию и разбили печатный станок. Возникла угроза войны между немормонами и мормонским ополчением. Губернатор штата, настроенный негативно по отношению к Святым, решил использовать милицию для предотвращения дальнейших беспорядков и кровопролития. Джозеф бежал в Айову, но получил гарантии от властей и до суда по обвинению в государственной измене (из-за неправомерного введения военного положения и разгрома типографии) был заключен в тюрьму в г. Картидж (Карфаген). С ним оказались его брат Хайрам, являвшийся «патриархом Церкви», а также ближайшие друзья и сторонники. «Легион Наву» в случае волнений мог быть использован для защиты Смита, но его командование не проявило активности и не предприняло мер по спасению своего командующего.
      Вечером 27 июня 1844 г. на тюрьму напала вооруженная толпа примерно из 200 противников мормонов. В завязавшейся перестрелке (Смит был вооружен пистолетом и сумел ранить 2 или 3 нападавших) мормонский пророк и его брат были убиты. Тело Джозефа было захоронено в тайном месте недалеко от его дома, чтобы избежать надругательств над ним. Несколько раз место погребения менялось и в результате было утеряно. Только в 1928 г., спустя более 80 лет после трагических событий, тело было вновь обнаружено и торжественно погребено на новом месте в Наву. Могилы Джозефа, Хайрама и Эммы стали одной из исторических достопримечательностей города. Смерть Смита привела к расколу в рядах Церкви, который был относительно быстро преодолен. Большинство мормонов признали лидерство нового пророка Б. Янга и последовали за ним в Юту — в то время спорную пограничную территорию между Мексикой и Соединенными Штатами, где они надеялись обрести убежище и спастись от гонений.
      Джозеф Смит по-прежнему остается наиболее спорной фигурой в истории Соединенных Штатов XIX века. Оценки личности Джозефа и его исторической роли носят противоположный характер. Мормоны и близкие к ним историки идеализируют своего первого пророка, полагая, что он «заложил фундамент самой великой работы и самого великого устроения из всех, когда-либо установленных на Земле». Они полагают, что его «миссия имела духовную природу» и «исходила непосредственно от Бога»26. Джозеф Смит являлся «председательствующим старейшиной, переводчиком, носителем откровений и провидцем», который «сделал для спасения человечества больше, чем какой- либо другой человек, кроме Иисуса Христа»27.
      В период жизни Смита, а также после его гибели в США вышло множество критических статей и антимормонских книг, в которых разоблачалось новое религиозное учение. Современники сравнивали руководителя мормонов с Мухаммедом и обвиняли в «фанатизме» и желании «создать обширную империю в Западном полушарии». Критики мормонизма указывали, как правило, на «необразованность» или «полуграмотность» Джозефа Смита. Они утверждали, что авторами «Книги Мормона» и его откровений от имени Бога в действительности были советник лидера Святых Сидней Ригдон и люди из ближайшего окружения. «Антимормоны» создали негативный образ Джозефа, полагая, что он отличался крайне властолюбивым характером, «непомерными амбициями», аморальностью, провозгласил множество несбывшихся пророчеств и являлся инициатором учреждения в США полигамии28.
      В действительности историческая роль Джозефа Смита огромна. Можно согласиться с мнением известного американского историка Роберта Ремини, который в 2002 г. писал: «Пророк Джозеф Смит, безусловно, является самым крупным реформатором и новатором в американской религиозной истории»29. Исследователи, как правило, сравнивают Смита с его известными современниками: проповедником, писателем и философом-трансценденталистом Ральфом Уолдо Эмерсоном (1803—1882), а также негритянским «пророком» Натом Тернером (1800—1831), предводителем восстания рабов в Вирджинии в 1831 году. Значительное влияние мормоны оказали на процесс колонизации территорий Запада, особенно на освоение Юты. Мормонизм вырос из англосаксонского протестантизма, но одновременно противопоставил себя ему, выступив антагонистом. Мормонизм стремился к возрождению забытой и отрицаемой христианством нового времени библейской традиции, связанной с пророками, апостолами и пророчествами, откровениями и чудесными знамениями, явлениями божественных личностей и ангелов. Многоженство также воспринималось как попытка восстановления практики древних семитов времен Ветхого Завета.
      Известность в стране Джозеф Смит получил в 24 года после публикации «Книги Мормона», которая широко обсуждалась в прессе и среди публицистов. Он являлся харизматичным лидером, обладал даром убеждения и организаторским талантом. «Носитель откровений» занимался также финансово-экономической деятельностью и политикой. Джозеф Смит заложил основы будущего экономически процветавшего мормонского квазигосударственного образования Дезерет на территории штата Юта, существовавшего в 1840—1850-е годы. Он был создателем новой религии, быстро распространяющейся во многих странах мира и объединяющей в настоящее время более 15 млн последователей (почти 2/3 из них проживают за пределами США).
      Примечания
      Статья подготовлена при финансовой поддержке гранта Президента Российской Федерации № МД-978.2018.6. Проект: «Социальный протест, протестные движения, религиозные, расовые и этнические конфликты в США: история и современные тенденции».
      1. CROSS W. R. The Burned-over District: The Social and Intellectual History of Enthusiastic Religion in Western New York, 1800—1850. Ithaca. 2015 (1-st edition — 1950), p. 3—13. См. также: WELLMAN J. Grass Roots Reform in the Burned-over District of Upstate New York: Religion, Abolitionism, and Democracy. N.Y. 2000.
      2. Biographical Sketches of Joseph Smith, the Prophet, and His Progenitors for Many Generations by Lucy Smith, Mother of the Prophet. Liverpool-London. 1853, p. 38—44.
      3. BUSHMAN R.L. Joseph Smith and the Beginnings of Mormonism. Urbana. 1984, p. 11-19.
      4. Cm.: MORAIN W.D. The Sword of Laban: Joseph Smith, Jr. and the Dissociated Mind. Washington. D.C. 1998; BROWN S.M. In Heaven as It Is on Earth: Joseph Smith and the Early Mormon Conquest of Death. Oxford-N.Y. 2012.
      5. BUSHMAN R.L. Op. cit., p. 53-54.
      6. MORAIN W.D. Op. cit., p. 9-11.
      7. СМИТ ДЖ. История 1:7-8.
      8. Там же, 1:13-20, 1:28.
      9. REMINI R.V. Joseph Smith. N.Y. 2002, p. 40-45.
      10. СМИТ ДЖ. Ук. соч. 1:59.
      11. HILLS L.E. New Light on American Archaeology: God’s Plan for the Americas. Independence, 1924; CHASE R.S. Book of Mormon Study Guide. Washington. UT. 2010, p. 65—66. Также см.: ЕРШОВА Г.Г. Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Мезоамерика. М. 2002, с. 17, 114—118.
      12. CROWTHER D.S. The life of Joseph Smith 1805—1844: an atlas, chronological outline and documentation harmony. Bountiful (Utah). 1989, p. 16—25.
      13. Conference Minutes, April 6, 1844. — Times and Seasons. 1844, May 1, p. 522—523.
      14. PARTRIDGE S.H. The Failure of the Kirtland Safety Society. — BYU Studies Quarterly. 1972, Summer, Vol. 12, № 4, p. 437-454.
      15. LESUEUR S.C. The 1838 Mormon War in Missouri. Columbia-London. 1990.
      16. Любопытна дальнейшая судьба Наву. В 1846 г. мормоны вынуждены были переселиться в Юту и полностью покинуть город, который в 1849 г. перешел во владение утопической коммунистической колонии «Икария» во главе с философом Этьеном Кабе. Коммуна «икарийцев» состояла из более 300 французских рабочих-переселенцев и просуществовала до 1856—1857 годов. Впоследствии в Наву поселились немцы, исповедовавшие католицизм, потомки которых составляют сейчас большинство населения города, насчитывающего немногим более 1 тыс. человек. Мормонский храм был сильно поврежден пожаром в 1848 году. Мормоны (в основном пожилые пары) начали возвращаться и селиться в Наву только в 1956 году. В 2000—2002 гг. был восстановлен с точностью до деталей старый мормонский храм. В настоящее время Наву — сельскохозяйственный и историко-культурный центр.
      17. CANNON G.Q. Life of Joseph Smith: The Prophet. Salt Lake City. 1888, p. 301—306.
      18. BROWN S.M. Op. cit., p. 243.
      19. GROOTE M. de. DNA solves a Joseph Smith Mystery. — Deseret News. 2011, July 9; PEREGO U.A. Joseph Smith apparently was not Josephine Lyon’s father, Mormon History Association speaker says. — Deseret News, 2016, June 13.
      20. MASON P.Q. God and the People: Theodemocracy in Nineteenth-Century Mormonism. — Journal of Church and State. 2011, Summer, Vol. 53, № 3, p. 349—375.
      21. HAMMOND J.J. The creation of Mormonism: Joseph Smith, Jr. in the 1820s. Bloomington (IN). 2011, p.279-280.
      22. History of the Church (History of Joseph Smith, the Prophet). Vol. 6. Salt Lake City. 1902-1932, p. 210—211.
      23. General Smith’s Views of the Power and Policy of the Government of the United States, by Joseph Smith. Nauvoo, Illinois. 1844. URL: latterdayconservative.com/joseph-smith/general-smiths-views-of-the-power-and-policy-of-the-govemment.
      24. History of the Church, vol. 6, p. 408—409.
      25. Nauvoo Expositor. 1844, June 7, p. 1—2.
      26. WIDSTOE J.A. Joseph Smith as Scientist: A Contribution to Mormon Philosophy. Salt Lake City. 1908, p. 1—2, 5—9; MARSH W.J. Joseph Smith-Prophet of the Restoration. Springville (Utah). 2005, p. 15—16, 25.
      27. Руководство к Священным Писаниям. Книга Мормона. Еще одно свидетельство об Иисусе Христе. Солт-Лейк-Сити. 2011, с. 169—170.
      28. ДВОРКИН А.Л. Сектоведение. Тоталитарные секты. Опыт систематического исследования. Нижний Новгород. 2002, с. 68—74, 80—82, 84—85. — URL: odinblag.ru/wp-content/uploads/Sektovedenie.pdf.
      29. Joseph Smith, Jr.: Reappraisals after Two Centuries. Oxford-N.Y. 2009, p. 3.
    • Синезий Киренский (Птолемаидский)
      By Snow
      Пржигодзская О. В. Синезий, епископ Птолемаидский: очерк жизни и творчества // Религия. Церковь. Общество: Исследования и публикации по теологии и религии / Под ред. А. Ю. Прилуцкого. СПб., 2013. Вып. 2. С. 138-146.
    • Пржигодзская О. В. Синезий, епископ Птолемаидский: очерк жизни и творчества
      By Saygo
      Пржигодзская О. В. Синезий, епископ Птолемаидский: очерк жизни и творчества // Религия. Церковь. Общество: Исследования и публикации по теологии и религии / Под ред. А. Ю. Прилуцкого. СПб., 2013. Вып. 2. С. 138-146.
      Синезий, будущий епископ Птолемаидский, родился между 370 и 375 гг. в городе Кирене (Syn. Ep.4; 50; 94; 101; 103). В литературе, посвященной исследованию жизни и творчества Синезия, нет единой точки зрения о дате его рождения. Исследователи XIX в. по-разному определяют эту дату. Так, Ф. Краус полагал, что Синезий родился в период между 370 и 370 гг.1; Р. Фолькман придерживался промежутка 365–370 гг.2; Х. Дрюон останавливался на 370 г.3 Историки двадцатого столетия А.Х.М. Джонс и Р. Мартиндейл придерживаются промежуточной датировки 365–375 гг.4 В отечественной историографии установилась дата, принятая К. Лакомбрадом — 370–375 гг.5
      Город, в котором появился на свет Синезий, к моменту его рождения имел уже тысячелетнюю историю: в IV в. Кирена являлась главным городом области Киренаики на северном побережье Африки, в которую, помимо Кирены, входили еще четыре города.6 По своему географическому положению Киренаика располагала жителей к выращиванию олив, ведению торговли и мореплаванию. Город Кирена по преданию, изложенному Геродотом в IV книге его «Истории» (Herod. IV, 145–162), был основан переселенцами-дорийцами с острова Феры приблизительно в VII в. до н. э.7

      История Кирены насчитывает череду войн с Египтом и Карфагеном, а около 540 г. до н.э. на ее территории образовалось независимое государство, которое около 460 г. получило демократическое устройство. К середине V в. до н. э. относится расцвет философской школы киренаиков, основателем которой стал философ Аристипп. Кирена была родиной философа Карнеада, поэта Каллимаха, географа Эратосфена8.
      Семья, к которой принадлежал Синезий, вела свою родословную от Гераклидов через спартанского царя Еврисфена (Epp. 57, 113; Нumn.V, 343). Впоследствии Синезий очень гордился своим происхождением, восходящим к глубокой древности, и, видимо, именно с этим обстоятельством связаны его взгляды на ситуацию в Римской империи в конце IV – начале V вв., когда стали видны признаки наступления новой эпохи. Безусловно, и происхождение, и дальнейшее воспитание в традициях язычества, которое еще сохраняло некоторые позиции в позднеримском обществе в качестве религии домашнего очага, определило во многом отношение Синезия к окружающему его миру. Как справедливо отмечает А. Остроумов, «Синезий был воспитан в фамильном аристократическом язычестве»9.
      Именно связь с классической греко-римской религией через семейные традиции также легла в основу мировоззрения будущего философа. Синезий получил классическое домашнее образование, главными же его ценностями признавались идеалы классической древности,10 представление о которой можно было составить по литературным и философским произведениям Гомера, Гесиода, Геродота, Эсхила, Еврипида, Аристотеля и многих других авторов, чьи творения стали классикой уже в античности. Ориентация Синезия в его сочинениях на классические образцы несомненна, кроме того, образы, метафоры, а зачастую и целые цитаты в трудах Синезия принадлежат авторам V–IV вв. до н. э. Как сообщает сам Синезий в трактате «Дион» (Dion VI), его первоначальное образование состояло в чтении и изучении произведений писателей классической древности, причем потом у него развился талант не только к запоминанию прочитанного, но и к самостоятельному творчеству. Хотя имя воспитателя Синезия неизвестно, поэтому невозможно определить степень его влияния на ученика, но Синезий имел доступ к обширной библиотеке отца (Dion VI). Таким образом, место рождения Синезия, семья и образование заложили в нем основу для стремления к продолжению образования.
      Поскольку в Кирене не нашлось достаточно образованных наставников, то Синезий отправился в Александрию для обучения философии. Вероятно, Синезий прибыл в Александрию после 391 г.11 Александрия, основанная в 332 г. до н.э. Александром Великим, в IV в. представляла собой научный и культурный центр всей Римской империи, где располагались философская школа и знаменитая библиотека. Философской школой неоплатоников руководила Ипатия, дочь математика и философа Феона. Несомненно, обучение под ее руководством повлияло на становление философского мировоззрения Синезия: вплоть до своего обращения к христианству в начале V в. он являлся ярким представителем школы неоплатоников. По словам Дж. Брегмана, Синезий соединил в себе всю античную культуру от ее истоков до ее заката, и в этом случае он представляет собой исключительное явление12.
      Исходя из такого понимания личности Синезия, вполне оправданным выглядит его обращение к философии неоплатонизма как завершающего течения в античной философии. Знакомство с Ипатией оказало внимание на последующую жизнь Синения — до своей смерти он переписывался с ней. Впечатления от общения с Ипатией он передает, например, в письме 136: «Гомер, чтобы восхвалить Улисса, говорит, что он многому научился во время его долгого путешествия, многих людей города посетил и изучил их нравы; но то были не граждане, а лестригоны и циклопы. Каким же образом возможно воспеть наше путешествие, которое дало нам возможность убедиться в том, что молва казалась нам невероятной?
      Ибо мы сами были очевидцами и слушателями истинного руководителя священных таинств философии». (Ep. 136). Вероятно, обучение Синезия не ограничивалось рамками философии, и он изучал также математику и астрономию13.
      После завершения образования в Александрии Синезий совершил путешествие в Афины, однако, точное время поездки неизвестно. Письмо 136 Синезий написал из Афин, но уже после поездки в Александрию. (Ep. 136)14.
      Причины, побудившие совершить эту поездку, приводятся Синезием в его письме брату (Ep. 54). В нем речь идет о снах, которые предвещают несчастья Синезию, если он не совершит поездку в Афины. (Ep. 54), но можно предположить, что не только такая неясная причина побудила Синезия отправиться в путь. Несмотря на упадок философских школ в IV в., Афины оставались городом со славной историей и местом развития философской мысли V–IV вв. до н. э., и можно предположить, что для Синезия, тяготевшего в своем творчестве к классическим образцам, было необходимо побывать в этом городе. Однако в письме 135 Синезий выражает явное разочарование Афинами. «Афины, которые были некогда государством — жилищем мудрых, ныне славятся только приготовлением меда». (Ep. 135).
      После возвращения из Афин в Кирену Синезий был избран депутатом в Константинополь от городов Киренаики с целью исходатайствовать облегчение податей и налогов и защиту от варваров. Синезий по рождению принадлежал к классу куриалов, что предполагало выполнение общественных обязанностей, против выполнения Синезий стремился отказаться.15 Единственным поручением, которое выполнил Синезий, является посольство в Константинополь в 399 г.16
      Основанием для определения времени пребывания Синезия в Константинополе служит его письмо 61, в котором он говорит о своем отъезде из Константинополя в консульство Аврелиана (400 г.), при этом он провел в столице Империи три года, поэтому некоторые исследователи датируют дату приезда в Константинополь концом 397 – началом 398 гг.17
      В той связи представляется более верной трактовка, предложенная К. Лакомбрадом, которая основана на описании событий мятежа Гайны и падения Аврелиана-Осириса в трактате «De providentia»18.
      Подобной же точки зрения придерживается и Г. Л. Курбатов, а также авторы Просопографии, отмечая, что дата отъезда Синезия из Константинополя определяется по письму 61, в котором он рассказывает о сильном землетрясении в 402 г.19
      В период пребывания в столице Синезий стал участником кружка антигерманистов, который возглавляли софист Троил и Анастасий. Именно в этой среде, вероятно, возникла мысль обратиться с речью к императору Аркадию, причем не только относительно положения дел в Пентаполе, но и общего положения Империи в связи с варварскими набегами и, как их следствием, положением германцев на территории Империи. Несомненно, Синезий не мог не вспоминать в этот момент, например, случившееся совсем незадолго до произнесения речи нападение готов Алариха на Грецию и ее разорение в 396 г., поскольку речь «О Царстве» была произнесена перед императором в 399 г. Около 403 г. Синезий уехал снова в Александрию, где провел два года. В этот период он близко познакомился с патриархом Феофилом, который стремился обратить Синезия в христианство. Патриарх Александрийский Феофил занимал кафедру с 385 по 412 гг. и был известен своей борьбой с язычеством, поэтому общение с Синезием, несомненно, имело и религиозный контекст. А. Остроумов справедливо отмечает, что обращение в христианство Синезия, уже известного философа, оратора и поэта, было бы большим приобретением для церкви20.
      В то же время Синезий женится, о чем он сообщает в письме 140 – «Бог, и закон, и священная рука Феофила дали мне жену» (Ep. 140). О жене Синезия ничего неизвестно, кроме того, что он отказался развестись с ней, когда стал епископом и что у них было трое детей. К. Лакомбрад полагает, что она была христианкой21.
      В 405 г., когда Синезий уже вернулся в Кирену, произошло очередное нападение варваров на Пентаполь, опустошивших область. В письме к Ипатии (Ep. 124) Синезий говорит, что ему трудно переносить бедствия военного времени. «Я, который окружен бедствиями моего отечества и которому все это наскучило, потому что я ежедневно вижу неприятельские войска, людей, убиваемых как жертвенных животных, потому что я вдыхаю воздух заражений от гниения трупов и сам должен ожидать, что и со мной случится то же самое» (Ep. 124). Из писем ставится известно, что он пытался организовать сопротивление варварам, при том, что военачальники Иоанн, а затем Хила не могли организовать оборону. В письме 107 он пишет, что готов на все, лишь бы «обеспечить мир моей стране и торжество законов» (Ep. 107). Синезий отправлял письма в Константинополь друзьям, желая довести до сведения императора и двора о бедственном положении в провинции, однако, он убеждал жителей принять участие в войне против варваров. «В то время как эти злые хищники (варвары) так легко презирают смерть, чтобы не оставлять добычу, которую пришли у нас похитить, устрашимся ли мы опасности, когда дело идет о защите наших очагов, алтарей, законов и приобретений, этих благ, которыми мы пользовались с давних пор? Нужно идти против этих варваров, чтобы видеть, что означают эти дерзкие неприятели». (Ep. 113).
      Во время этого набега Синезий наблюдал за передвижением варваров с городских стен и соорудил машины для метания камней. (Ep. 139). После того, как нападение варваров было отбито, Синезий вернулся к своим литературным занятиям. Синезий был широко известен своей деятельностью и благодаря поддержке патриарха Феофила был избран епископом Петнаполя в 410 г., хотя это предложение он принял не сразу. В письме 105 он отказывался принять этот пост по догматическим причинам. Патриарх Феофил, вероятно, был заинтересован в привлечении на епископскую кафедру такого образованного и несклонного к интригам человека, как Синезий.22 К. Костер видел основную причину избрания Синезия на пост епископа в его успешной борьбе с варварами в Киренаике, и тогда был необходим человек, который имел возможность организовывать сопротивление, опираясь на свой авторитет. Кроме того, епископы рубежа IV–V вв. обладали не только церковной, но и административной властью23.
      Очевидно, что совокупность этих факторов повлияла на избрание именно Синезия на этот пост. Таким образом, в 410 г. он был посвящен в епископы патриархом Феофилом и занял свой пост после Пасхи 411 г. (Ep. 13; 66; 96)24.
      О крещении Синезия источники не упоминают, и этот вопрос не рассматривался в научной литературе специально, но, можно предположить, что крещение состоялось в момент принятия епископского сана. Например, В. Крофорд считает, что крещение могло иметь место непосредственно перед посвящением в сан епископа или сразу после этого события, т. к. в начале V в. данный вопрос еще не был четко канонически определен. Существовала общая практика, когда при вере в Евангелие крещение откладывалось до момента смерти, т.е. оно не являлось обязательным критерием для признания человека христианином25.
      Синезий пробыл епископом только несколько лет, налаживая монашескую жизнь в своей епархии. В письме 126 он упоминает о своем намерении основать монастырь, однако, сделать это он уже не успел. Синезий умер между 413 и 415 гг.,26 пережив смерть всех детей.
      Жизненный путь епископа Синезия представляет собой образец трансформации выдающегося представителя позднеантичной культуры в христианина, готового принести полученные знания на пользу и благо христианской Церкви. Синезий не противопоставил языческую образованность и христианские ценности, а, наоборот, соединил в себе античное миропонимание ихристианский взгляд на мир. Итогом этого соединения стали его произведения — гимны и трактаты, в которых он выразил свое понимание реалий IV–V вв. как представитель позднеантичной интеллектуальной элиты и епископ христианской Церкви.
      Примечания
      1. Kraus F.X. Studien über Synesius von Kyrene// Theologische Quartalschrift. 1865. Bd XLVII. S.387.
      2. Volkmann R. Synesius von Cyrene. Berlin,1869. S. 6.
      3. Druon H. Études sur la vie et les œuvres de Synésius. Paris, 1859. P. 15.
      4. The Prosopographyof the Later Roman Empire. A.D. 260–395 / A. H. M. Jones, J. R. Martindale. Vol. II. Cambridge, 1980. 1342. P. 1048.
      5. Lacombrade Chr. Synésios de Cyrène. Hellène et chrétien. Paris, 1951. P. 13; Курбатов Г. Л. Ранневизантийские портреты. Л., 1991. C.136. В вводной статье в изданию сочинений Синезия, предпринятом К. Лакомбрадом несколько позже, указывается как наиболее вероятная дата 370 г. (Synésios de Cyrène. Hymnes. T. I / Texte étab.et trad. par Chr. Lacombrade. Paris, 1978. P. 7).
      6. Кирена, Птолемаида, Аполлония, Береника, Арсиное.
      7. Roques D. Synésius de Cyrène et la Cyrénaïque du Bas-Empire. Paris, 1987. P. 36.
      8. Roques D. Synésius de Cyrène... P. 38.
      9. Остроумов А. Синезий, епископ Птолемаидский. М., 1879. C. 35.
      10. К. Лакомбрад отмечает, что одной из черт той эпохи (т. е. рубежа IV–V вв. — О. П.) было повышенное внимание к античности, ее общими для всех ценностями, поэтому ориентация воспитания на классические греческие образцы в литературе и искусстве была неоспорима (Synésios de Cyrène. Hymnes. T. I. P. 11–12).
      11. Остроумов А. Синезий... C. 36.
      12. Bregman J. Synesius of Cyrene: Eearly life and conversion to philosophy // California Studies in Classical Antiquity. 1975. Vol. 7. P. 56.
      13. А. Остроумов. Синезий... C. 42.
      14. Р. Фолькман полагает, что поездку в Афины Синезий совершил после своей женитьбы в 403 г. (Volkmann R. Synesius von Cyrene. S. 98); Ф. Крауз относит ее ко времени после посольства в Константинополь, т. е. между 400 и 403 гг. (Kraus F. X. Studien über Synesius von Kyrene S. 403–405); Х. Дрюон считает, что она была совершена до визита в Константинополь, т.е. ранее 399 г. (Druon H. Études sur la vie et les œuvres de Synésius. P. 3). А. Х. М.Джонс и Дж. Р. Мартиндейл придерживаются датировки Х. Лакомбрада, согласно которой поездка в Афины имела место между 395 и 399 гг. (PLRE II. P. 1049; Lacombrade Chr. Synésios de Cyrène... Р. 45).
      15. Liebeschuetz J. H. W. G. Synesius and the municipial politics of Cyrenaica in the 5th century AD //Byzantion. 1985. N 55. P. 156.
      16. Liebeschuetz J. H. W. G. Synesius and the municipial politics… P. 160.
      17. Остроумов А. Синезий... С. 48.
      18. Lacombrade Chr. Synésios de Cyrène. Р. 100–101.
      19. Курбатов Г. Л. Ранневизантийские портреты... C. 136; PLRE II. P. 1049.
      20. Остроумов А. Синезий... C. 78.
      21. Lacombrade Chr. Synésios de Cyrène... P. 137.
      22. Crawford W. S . Synesius the Hellene. London: Rivingtons, 1901. P. 39–40.
      23. Coster C. H. Christianity and the invasions: Synesius of Cyrene // The Classical Journal. 1960. Vol. 55. Fasc. 7. P. 291, 301.
      24. Lacombrade Chr. Synésios de Cyrène... P. 210–212; The Prosopografy of the Later Roman Empire. Vol. II. P.1049.
      25. Crawford W. S. Synesius the Hellene. P.40–41.
      26. Lacombrade Chr. Synésios de Cyrène... Р. 272–273.
      Источники и литература
      1. Bregman J. Synesius of Cyrene: Eearly life and conversion to philosophy //California Studies in Classical Antiquity. 1975. Vol. 7. P. 55–88.
      2. Coster C. H. Christianity and the invasions: Synesius of Cyrene // The Classical Journal. 1960. Vol. 55. Fasc. 7. P. 290–312.
      3. Crawford W. S . Synesius the Hellene. — London: Rivingtons, 1901. — 585 p.
      4. Druon H. Études sur la vie et les œuvres de Synésius. — Paris: Auguste Durand Libraire, 1859. — 306 p.
      5. Kraus F. X. Studien über Synesius von Kyrene // Theologische Quartalschrift. 1865. Bd XLVII. S. 385–410.
      6. Lacombrade Chr. Synésios de Cyrène. Hellène et chrétien. — Paris: Les Belles-Lettres, 1951. — 320 p.
      7. Liebeschuetz J. H. W. G. Synesius and the municipial politics of Cyrenaica in the 5th century AD // Byzantion. 1985. N 55. P. 146–164.
      8. The Prosopographyof the Later Roman Empire. A.D. 260–395 / A. H. M. Jones, J. R. Martindale. Vol. II. — Cambridge: Cambridge University Press, 1980. — 1152 р.
      9. Roques D. Synésius de Cyrène et la Cyrénaïque du Bas-Empire. — Paris: Éditions du CNRS, 1987. — 450 p.
      10. Synésios de Cyrène. Hymnes. T. I / Texte étab. et trad. par Chr. Lacombrade. — Paris: Belles-lettres, 1978. — 193 p.
      11. The Prosopografy of the Later Roman Empire. A. D. 260–395 / A. H. M. Jones, J. R. Martindale. Vol. II. — Cambridge: Cambridge University Press, 1980. — 1342 p.
      12. Volkmann R. Synesius von Cyrene. — Berlin: H. Ebeling, C. Plahn, 1869. — 258 s.
      13. Курбатов Г. Л. Ранневизантийские портреты. — Л.: Издательство ЛГУ, 1991. — 274 c.
      14. Остроумов А. Синезий, епископ Птолемаидский. — М.: тип. Э. Лисснер и Ю. Роман, 1879. — 354 с.
    • Кристина Фили. Гипатия: жертва конфликта между старым и новым миром
      By Saygo
      Кристина Фили. Гипатия: жертва конфликта между старым и новым миром // Вопросы истории естествознания и техники. - 2002. - № 2.
      Гипатия, дочь Теона (ок. 370–415 гг.), всю свою жизнь провела в Александрии, где снискала уважение и почет как философ и ученый. В то время Александрия, знаменитая своим интеллектуальным аскетизмом и одновременно крайностями утонченной чувственности, находилась на перекрестке культурных традиций. Здесь задолго до того, как на горизонте появилась опасность арабской экспансии, произошла знаменательная встреча эллинского, иудейского и варварского миров, обусловившая возникновение таких культурных амальгам1, как, например, греко-иудейская философия, в которой восточные и греческие концепции причудливо сочетались с элементами иудаизма. Истоки этого философского направления восходят к учению неортодоксальной иудейской общины терапевтов, а его основным адептом является Филон Александрийский (20–30 г. до н.э. - 40 г. н.э.).
      На рубеже IV–V вв. Александрия2 становится центром позднеэллинистической культуры. Афины, на которых в этот период лежит лишь отблеск былой славы3, передали культурную эстафету городу Александра Великого. Вот как описывает случившееся Синесий из Кирен4 в “Письмах”5: “В Афинах не осталось больше ничего возвышенного, кроме имен великих людей, когда-то живших в этом городе... Если раньше Афины были пристанищем мудреца, то ныне они знамениты лишь своими пчеловодами”6. Об Александрии, напротив, Синесий пишет как об оазисе интеллектуального процветания, не забывая при этом указать на роль Гипатии: “В Александрии пышным цветом расцветает образование...7; обретя мудрость Гипатии, Египет наших дней наслаждается ее плодами”8.
      В эпоху позднего эллинизма на территории восточных провинций Римской империи получает распространение христианство. Это происходит во многом благодаря общности языка9 и уникальным возможностям эллинской речи для формулировки и истолкования догматов новой религии10.
      С 395 г. Египет становится византийской провинцией, управляемой императорским префектом (Praefectus Augustalis). Однако наиболее влиятельное лицо здесь - александрийский епископ, который уже с 381 г. носит сан патриарха. Будучи третьим по величине городом империи, интеллектуальной и религиозной столицей Египта, Александрия одновременно и крупнейший средиземноморский порт. Благодаря славному прошлому, она остается независимой и замкнутой “вселенной”. Культурно-религиозный облик города определяется Мусейоном, со старинными, восходящими к Евклиду традициями, библиотекой с ценными папирусами, а также языческими храмами, христианскими церквами и иудейскими синагогами. В Александрии формируется среда интеллектуалов, состоящая из философов, математиков, риторов и теологов, а также разнообразные школы - философские, математические, медицинские, катехизические и раввинские.
      Какова же была историческая обстановка непосредственно в годы жизни Гипатии?
      Дух вольности, утвердившийся после издания Константином Великим (285–337 гг.) закона о свободе религиозных культов, был забыт; его место заняли настроения нетерпимости, обусловленные сложностью положения. Дело в том, что в этот период множество еретических течений, а также частые вторжения извне (в 378 г. готы, разграбив Фракию, Македонию и Фессалию, подошли к стенам Константинополя), угрожали существованию христианской империи11. С целью консолидации сил Феодосий I Великий (346–395 гг.) в феврале 380 г. императорским эдиктом вменил подданным своей империи в обязанность следование доктрине, сформулированной римским епископом Дамасием и александрийским епископом Петром12. В период, когда из-за отсутствия согласия империя оказалась в опасности, новая религия стала главным фактором единения. Однако в первые годы существования Византийского государства, установленное волевым порядком единство вероисповедания породило и новую напряженность. Влияние христианства сказалось на формировании законодательства. В 381 г. на Константинопольском соборе Символ Веры (Сredo) был дополнен догматом о Святом Духе. Несколькими годами позже, в 391 г., Феодосий своим указом13 (направленным в Египет14) запретил отправление всех языческих культов, тем самым сделав первый шаг по пути уничтожения языческих храмов15; 16.
      В Александрии, руководствуясь законом Феодосия, кампанию против язычников начал местный патриарх Теофил17. В 391 г. или 392 г. христианами18 был разрушен культовый центр Александрии Серапеум19; 20; 21, включая храм бога Сараписа, библиотеку и величественную статую Сараписа работы скульптора Бриаксия. Разрушение22 Серапеума вызвало волну социальных выступлений. Отметим, что в этот период (392–394 гг.) язычники на Западе также пережили горечь повсеместного разрушения храмов: во времена императоров Флавия и Евгения идолопоклонству и здесь был нанесен сокрушительный удар23.
      После разрушения Серапеума напряженность в Александрии усилилась. Известно, что, сохраняя нейтралитет, Гипатия не присоединилась к партии защитников Серапеума. Будучи известным и уважаемым учителем, она не участвовала в столкновениях язычников и христиан. Не поддерживала она и никаких контактов с грамматиками Аммонием и Гелладием, и философом-неоплатоником Олимпием, поклонявшимися Сарапису, которые, почувствовав нарастание враждебности к язычеству, покинули Александрию. Вероятно, Гипатия вообще не принимала участия в языческой культовой практике. Дело в том, что сформировавшееся вокруг Теона и “переданное ей по наследству” научное окружение состояло из представителей интеллектуальной элиты, сконцентрированной на изощренных философских изысканиях. Это говорит о том, что Гипатия была поборницей интеллектуального эллинского наследия. Что же касается свидетельств в пользу ее приверженности культовой практике политеизма, то таковых в нашем распоряжении нет.
      Сторонники античной языческой веры сквозь строки законодательства Феодосия с тревогой прозревали крах освященных веками культурных ценностей. Так, в 394 г. Феодосий I в законодательном порядке упразднил Олимпийские игры (их возрождение произошло лишь в конце XIX столетия, в 1896 г.). Строгие византийские законы дамокловым мечом нависли над головами язычников: императорские указы предусматривали смертную казнь за участие в любых культовых действиях (жертвоприношении, поклонении идолам и т.п.). Но это еще не все. В пылу борьбы с язычеством были осуждены математика и астрономия (последнюю не отличали тогда от астрологии). Закон против математиков был издан еще в 370 г.; в Кодекс Феодосия24 он вошел в качестве статьи IX. 16. 8. Возможно, что именно этот закон и явился главной причиной гибели Гипатии.
      Если правление Феодосия Великого можно назвать триумфом христианства над язычеством, то этого нельзя сказать о деятельности его сына Аркадия25, который не смог закрепить успех отца. В 408 г. Аркадий умирает, оставляя сына Феодосия II и дочь Пульхерию, которым было тогда семь и шестнадцать лет. Будучи женщиной глубоко религиозной и понимавшей, что сила империи заключена в Церкви и ее единстве, Пульхерия, как и ее дед Феодосий Великий, оказала значительное влияние на укоренение идеалов христианства в Византийской империи. С 408 г. она становится опекуном своего брата, который, провозгласив ее императрицей (Augusta), тем самым дает согласие на совместное управление империей. В течение сорока лет, что Пульхерия находилась у власти26 (Феодосий II был личностью слабой и передал бразды правления в ее руки), она целиком посвятила себя делу очищения Церкви и защите империи от внешних врагов (при этом она оставалась целомудренной, как монахиня). Напомним, что в это время еще были живы воспоминания о Юлиане Отступнике (332–363 гг.)27, заставлявшие серьезно говорить об опасности возрождения язычества.
      Таким образом, годы жизни Гипатии совпали со временем правления двух сильных политических деятелей - Феодосия Великого и Пульхерии, которых исторические и политические обстоятельства заставили встать во главе борьбы со старым миром.
      В античности женщины-философы или ученые были редкостью; случай Гипатии - исключительный. Ее отец Теон28 (родился ок. 300 г.) был автором многих математических сочинений, из которых до нас дошли издания c его комментариями “Начал”, “Данных” и “Оптики” Евклида29; 30. Копии этих трактатов, сделанные впоследствии византийскими книжниками, легли в основу современных изданий трудов Евклида31. Теоном написаны также комментарии к тринадцати книгам “Альмагеста”32 (Syntaxis Mathematica) и два комментария к упрощенным таблицам Птолемея: “Большой комментарий”33 в пяти книгах и “Малый комментарий” в одной книге34; 35; 36. Страстный поклонник эллинской культуры37, очарованный многими ее сторонами, Теон, стремясь сохранить греческое наследие, занимался преподаванием, а также изданием и комментированием различных трактатов, вплоть до теологических текстов орфиков38 и сочинений Гермеса Трисмегиста39.
      Теон - один из последних ученых, сотрудничавших с александрийским Мусейоном40. Получив прекрасное образование41, он отдавал предпочтение занятиям математикой и астрономией42, изучал Евклида и Птолемея43. Философию же Теон не преподавал. Однако такие авторы, как Сократ Схоластик44, Гесихий45, Феофан46 и Малала47, называли его “мудрейшим из философов”, поскольку после Аристотеля математику стали считать разделом теоретической философии48.
      Гипатии49, выросшей в интеллектуальной среде и получившей от отца блестящее образование, были близки научные интересы Теона. Поэтому неудивительно, что она со временем становится его ближайшим сотрудником. Говорят, что она даже превосходила своего отца, ибо, как пишет Дамаский, была по природе “талантливее и утонченнее”.
      Жизнь Гипатии, совпавшая по времени с разрушением старого языческого и рождения нового христианского мира, окутана легендой. Рождению этой легенды во многом способствовала скудость исторических свидетельств о ее жизни. Наиболее важным и ценным источником о Гипатии является “Церковная история” ее современника константинопольского законоведа Сократа Схоластика (ок. 379–450 гг.)50, представляющая продолжение “Истории Церкви” Евсевия Кесарийского51. Хорошо информированный о византийских политических и церковных делах, Сократ был к тому же непосредственным свидетелем событий, описанных им затем в главах “Церковной истории”, посвященных Гипатии.
      Другим ценным источником служат “Письма”52 Синесия53 из Кирен54, адресованные Гипатии55. Синесий, обучавшийся у Гипатии в Александрии с 390/393 г. по 395/396 г., до самой смерти56 (он умер раньше Гипатии) сохранял величайшее уважение к своему учителю57: став епископом Пентаполя Ливийского58, Синесий продолжал посылать ей свои работы59.
      И, наконец, третьим ценным источником остается “Хроника”, написанная Иоанном, епископом Никиу60 (Нижний Египет), в VII в. Сохранившаяся в эфиопской рукописи (та, в свою очередь, восходит к арабскому источнику), она воскрешает события, связанные с преподавательской деятельностью Гипатии и ее трагическим концом.
      Разумеется, существует ряд второстепенных источников, таких, как “Хронография”61 антиохийского хронографа Иоанна Малалы (491–578 гг.), “Жизнь Исидора” Дамаския62, “Суда”63 (известный византийский лексикон X в.) и краткая биография Гипатии, написанная в VI в. Гесихием и включенная им в “Ономатологос” - лексикон греческих авторов (в оригинале не сохранился)64. Все эти источники до некоторой степени компенсируют недостаток прямых свидетельств о жизни Гипатии.
      Интеллектуальная деятельность Гипатии привлекала к ней множество самых разных людей, считавших ее своим учителем. К 390 г. вокруг нее образуется кружок. К сожалению, скудость источников служит существенным препятствием для определения имен ее студентов, их числа, продолжительности и содержания обучения. Лишь переписка Синесия65 проливает некоторый свет на противоречивые обстоятельства последних дней александрийского эллинизма66; 67.
      Из “Писем” Синесия нам известны имена некоторых учеников Гипатии - Теотехна68, Афанасия69, Феодосия70 и Гая71. В письме72 Геркулиану73 Синесий пишет о том, что в кружок Гипатии входили высокие военные сановники (comes)74 и архонты (благородные), как, например, Пентадий и Гелиодор. Пентадий в 403–404 гг. занимал должность императорского префекта Египта. Синесий называет его “приятнейшим и образованнейшим человеком”. Дамаский указывает на то, что Пентадий посещал кружок, где Гипатия читала лекции для образованной публики. Что касается Гелиодора, которого Синесий характеризует как человека весьма образованного75, то из-за недостатка свидетельств, мы не можем с уверенностью сказать, что он был учеником Гипатии. (Гелиодор был риториком и законоведом при дворе императорского префекта в Александрии76).
      Возможно, что среди учеников и слушателей Гипатии были священнослужители или те, кто готовился к принятию священнического сана77; 78. Все, в ком было желание изучать философию, стекались к ней отовсюду: христиане и язычники; те, кто относился с сочувствием к христианству или уже находился на пороге крещения79; из Кирен и Фиваиды, Сирии и Ливии, Константинополя и отдаленных областей империи приходили к Гипатии, чтобы под ее руководством приобщиться к богатству греческого наследия.
      В поношенном плаще (tribon), который в те времена носили философы80, она появлялась на улицах Александрии без сопровождения81 и публично излагала82 сочинения Платона83 и Аристотеля84; 85. “Во времена поздней античности интеллектуальная монополия принадлежала божественному Платону; ... его имя считалось абсолютным авторитетом”86. Гипатия учила своих “студентов” относиться к философии87 как к своего рода религиозной тайне88 (очевидный отзвук идей седьмого “Письма” Платона), считать философию “самой непоколебимой из всех непоколебимых вещей”. По свидетельству Синесия, “она была истинным проводником по тайнам философии”89.
      Возможно, что, следуя пифагорейской традиции90, Гипатия установила два уровня обучения: помимо узкого круга посвященных, она также читала лекции для широкой публики91; 92.
      В своих лекциях Гипатия не ограничивалась философией93 (которая и во времена классической античности, и в период эллинизма оставалась уделом аристократии), а обучала также математике94, включая арифметику, геометрию, астрономию95 (которую, исходя из платоновского понимания этой науки, Гипатия считала вершиной знания96) и музыку97, т.е. дисциплины, которые Боэций впоследствии назвал квадривием. Но все же математические дисциплины рассматривались Гипатией лишь как ступени, ведущие к метафизическому познанию. Свою основную задачу она видела в исследовании тайны бытия98.
      Мы можем предположить (на основании встречающихся в источниках ссылок на ее произведения99), что на лекциях Гипатия излагала принципы геометрии по “Началам” Евклида и “Коническим сечениям” Аполлония, арифметики по “Арифметике” Диофанта100 и астрономии по “Альмагесту” Птолемея.
      К сожалению, нам неизвестны ни философские взгляды101, ни математические результаты Гипатии. Вероятно, после ее трагической гибели все написанное ею было уничтожено102. Сохранились лишь ссылки на ее математические и астрономические работы. Так, из “Суды” известно, что “она написала комментарий к Диофанту, астрономическим таблицам и “Коническим сечениям” Аполлония”103. Неутомимый исследователь греческой науки П. Таннери104 указывает на то, что Гипатия написала комментарии к “Арифметике” Диофанта и астрономическим таблицам “Альмагеста”, которые ранее комментировал ее отец.
      В книге “История диофантова анализа от Диофанта до Ферма” И. Г. Башмакова и Е. И. Славутин105 (в главе “Кто был автором арабской версии “Арифметики””106) ставят вопрос о создателе текста, положенного в основу найденной немногим более 20 лет тому назад арабской рукописи. Известные русские историки математики полагают, что автора трактата, переведенного Костой Ибн Лукой107, следует искать в среде александрийских и византийских ученых IV–VI вв.
      Исключив византийских авторов Георгия Пахимера (ок. 1242–ок. 1310 гг.)108 и Максима Плануда (ок. 1255–ок. 1305 гг.)109, комментарии которых на “Арифметику” Диофанта были написаны на 300–400 лет позднее перевода Косты ибн Луки, Башмакова и Славутин приходят к выводу, что арабская рукопись является не частью “Арифметики” Диофанта, а самостоятельным произведением на ту же тему, написанным неизвестным, но хорошо разбиравшимся в методах Диофанта комментатором. Но в период между V–IX вв. жил лишь один математик, о котором источники говорят как о комментаторе “Арифметики” Диофанта. Это - Гипатия (см. “Суду”). Кроме того, нам ничего не известно о других математиках высокого уровня, живших в этот период. “Таким образом, - заключают Башмакова и Славутин, - можно предположить, что арабский фрагмент является переводом аннотированного ею текста. Если так, то это - единственное сочинение Гипатии, сохранившееся до наших дней”110.
      Математические достижения111 Гипатии получили высокую оценку современников112. Несомненно, что ее репутация была выше, чем у других александрийских ученых. Характерно высказывание Сократа из его “Historia Ecclesiastica”: “Она достигла таких высот познания, что превзошла всех философов своего времени; наследница платоновской школы, возрожденной Плотином, она читала философские лекции всем тем, в ком было желание услышать”113.
      В то время главой александрийской Церкви и духовным лидером христиан был патриарх Теофил, занимавший жесткую позицию не только в отношении александрийских язычников, но и христианских монахов, поселившихся в пустыне Нитрия114 (часть из них, будучи последователями Оригена, была вынуждена покинуть Египет). Напомним, что нетерпимость Теофила сыграла роковую роль в отставке и смерти (на пути в ссылку) одного из величайших учителей греческой православной Церкви константинопольского патриарха Иоанна Златоуста115.
      Теофил был выдающимся теологом; но одновременно он известен и как человек “властный, раздражительный, неразборчивый в средствах, готовый в своем стремлении к первенству использовать как чернь, так и монахов против своих противников - александрийских иудеев и язычников”116.
      Тем не менее при Теофиле Гипатия и ее окружение продолжали свою деятельность, не только не подвергаясь преследованиям, но и пользуясь полной интеллектуальной свободой. Положение изменилось, когда на епископскую кафедру Св. Марка взошел Кирилл, племянник Теофила. Избрание Кирилла117 (положившее начало периоду волнений и насилия) ознаменовалось продолжавшимися в течение трех дней столкновениями118 между сторонниками Кирилла и Тимофея - другого претендента на патриархат. Тимофей был архидьяконом при Теофиле; ему оказывал содействие таинственный Абунданций, которого источники называют “предводителем военной когорты” (militaris ordinis ductor). В конечном итоге Кирилл одержал верх и 17 октября 412 г. взошел на епископскую кафедру.
      Избрание Кирилла привело к усилению влияния религиозных иерархов на городские дела. Движимый необходимостью искоренения ересей, Кирилл начал кампанию по очищению Церкви. Первыми его шагами стали: изгнание из Александрии последователей Новациана, закрытие их церквей, конфискация церковной утвари и лишение их епископов прав на совершение богослужений119. Преследования последователей Новациана спровоцировали напряженность в отношениях между решительно настроенным патриархом и амбициозным императорским префектом Египта Орестом (ключевой фигурой в драматической гибели Гипатии), - напряженность, которая нарастала по мере приближения развязки120.
      Орест, занимавший в 412–415 гг. должность императорского префекта Египта, несомненно, был христианином121. После прибытия в Александрию, возможно, следуя примеру местной элиты122; 123, он, привлеченный репутацией Гипатии, стал посещать ее открытые лекции, предназначенные для высокообразованной публики124 (членов местного совета, высших государственных чиновников и т.д.). Как свидетельствует Иоанн из Никиу, Орест, кроме того, “привлек к ней много христиан”125.
      По-видимому, ученики и слушатели Гипатии, воспитанные в традициях греческой “paideia” - семи свободных искусств, могли удовлетворить свою страсть к познанию без ущерба для религиозного чувства. День ото дня ширился круг учеников Гипатии, росло ее влияние в городе. Свидетельством тому является фрагмент письма Синесия, в котором тот, будучи хорошо осведомлен о положении и связях Гипатии, просит ее о помощи (учитывая ее знакомство с влиятельными горожанами из числа частных лиц и чиновников): “Власть неизменно находится в твоих руках, и ты долго еще будешь обладать ею и использовать во благо. Предаю твоим заботам Никея и Филолая, двух превосходных юношей, связанных узами родства. Постарайся найти им поддержку среди твоих друзей, как частных лиц, так и чиновников, чтобы они вновь смогли войти во владение своей собственностью”126.
      Сторонники Кирилла почувствовали опасность, которая заключалась в принадлежности официальных лиц города (decemprimi) - многие из которых занимали высокое положение в государственной и церковной иерархии127 - к кругу Гипатии, в их преданности учителю. Вот что писал Сократ в “Historia Ecclesiastica” об особом статусе Гипатии: “Результат полученного образования - царственная открытость, ставшая ее достоянием, позволяла ей с достоинством вести разговор с первыми лицами города, ибо все высоко ценили ее”128.
      Итак, в Александрии, с одной стороны, существовал кружок Гипатии, состоявший из язычников-интеллектуалов (в основном александрийских неоплатоников) и христианской городской элиты (включая представителя христианской государственной власти Ореста). С другой стороны - ригорист Кирилл и его сторонники. Назревал конфликт. Его непосредственной причиной стали события, происходившие вокруг иудейской общины за несколько дней до празднования Пасхи.
      В Александрии со времени ее основания Александром Великим существовала многочисленная иудейская община. Терпевшая притеснения со стороны нееврейского населения города129, она, несмотря на ограничения, наложенные византийским законодательством130, находилась под защитой государства131. Однако после изгнания последователей Новациана Кирилл занял жесткую позицию по отношению к александрийским евреям. Вот что произошло в Александрии по свидетельству Сократа Схоластика и Иоанна из Никиу. По субботам вместо традиционной молитвы евреи стали посещать театр, что противоречило традициям иудаизма и одновременно создавало проблемы в отношениях со зрителями-христианами. Орест вмешался, чтобы восстановить порядок, но неудачно. По прошествии некоторого времени, в один из субботних дней, он снова появился в театре с постановлением (politeia) о театральных представлениях132;133. Во время оглашения постановления иудеи подняли крик, указывая на то, что в толпе ими опознан скромный александрийский учитель Гиеракс. Евреи обвинили Гиеракса в том, что он состоял осведомителем и подстрекал к беспорядкам. (Иоанн из Никиу характеризует Гиеракса как человека “способного и образованного, имевшего обыкновение высмеивать язычников, а также полностью преданного патриарху и знакомого с христианской доктриной”134). Орест, предчувствовавший усиление власти патриарха135, приказал арестовать Гиеракса и подвергнуть его пыточному допросу136. Что произошло с Гиераксом дальше, нам неизвестно. Возможно, его сочли невиновным и отпустили на свободу.
      Глубоко обиженный унижением, которому подвергся его наперсник, Кирилл, созвав лидеров иудейской общины, пригрозил им расправой, если иудеи будут продолжать противодействовать христианам. Однако эта угроза лишь спровоцировала гнев иудеев, которые с этого момента стали действовать “из засады”137. Однажды ночью кто-то из иудеев поднял тревогу, крича, что храм Cв. Александра охвачен огнем. Когда христиане бросились спасать храм, евреи напали на них и многих убили. В ответ на это в 414 г. сторонники Кирилла, не прибегая к помощи городских властей, захватили александрийские синагоги, присвоили с разрешения патриарха собственность иудеев и изгнали их из города138; 139.
      Взбешенный действиями Кирилла, Орест послал протест императору. Кирилл, опасавшийся за свое положение, также направил письмо в Константинополь, в котором представил события в выгодном для себя свете (реакция императора на оба послания нам неизвестна). После этого Кирилл сделал попытку примирения, послав делегацию к императорскому префекту. Несмотря на стремление христианской части населения к примирению, Орест отверг “мирные предложения” Кирилла. Но Кирилл (на стороне которого, правда, были не все христиане) вновь пришел к Оресту. Указав префекту на Новый Завет, он попросил его подтвердить приверженность того истинам Священного Писания. Орест вновь отказался от сотрудничества с патриархом. Кирилл, почувствовав, что теряет контроль над ситуацией в городе, вынужден был вместе со своими сторонниками (в их числе были parabolani - люди, ухаживавшие за заразными больными и тем самым подвергавшие себя постоянному риску)140 приступить к осуществлению иных мер воздействия на императорского наместника. Он обратился за помощью к своим давним сторонникам, нитрийским монахам141, которые, покинув свои кельи, силой ворвались в Александрию.
      В один прекрасный день толпа монахов преградила путь колеснице, на которой проезжал по городу Орест, и принялась оскорблять префекта, обвиняя его в язычестве. Поводом для слухов, что префект принял язычество, стали его симпатии к Гипатии. Защищаясь от брошенного обвинения, Орест сообщил монахам о том, что был крещен142 константинопольским патриархом Аттиком (занимавшим патриаршую кафедру в 406 г.). Поскольку Аттик был союзником Иоанна Златоуста, противника Теофила, то слова Ореста еще больше разъярили толпу. Противостояние кончилось тем, что один из монахов, Аммоний, бросил в Ореста камень, который попал префекту в голову. Аммоний был схвачен стражей и подвергнут пытке, от которой скончался. Снова два донесения были посланы императору. Кирилл, представив события как столкновение на почве религии, провозгласил Аммония мучеником; при этом он даже дал погибшему новое имя143 - Томасий (Великолепный). Это было явным перегибом, за что патриарх подвергся критике со стороны умеренных христиан. Столкнувшись с внутренней оппозицией, Кирилл вынужден был отказаться от дальнейшей кампании по канонизации Аммония-Томасия144.
      Таким образом, в Александрии на четвертом году патриархата Кирилла царила атмосфера напряженности, отчасти вызванная действиями самого патриарха. Кроме того, оставались трения в отношениях между главой Церкви и главой императорской администрации, недавно прибывшим в Александрию. Отметим, когда префект стал объектом критики со стороны Кирилла и его сторонников, многие из влиятельных жителей Александрии поддержали действия Ореста, направленные на нейтрализацию активности самого патриарха.
      Между тем, поскольку Гипатия была представителем той самой элиты, которая поддержала Ореста, по городу пошли разговоры, что именно она выступает против примирения патриарха и префекта145. Дело в том, что Гипатия была не только выдающимся ученым; говорили также, что “в споре она была быстра и изобретательна, а в деле - известна своим благоразумием и гражданской добродетелью”146. Кроме того, Гипатии был близок дух старой светской системы управления городом, избегавшей политического насилия. Она придерживалась мнения, что влияние патриарха должно ограничиваться сферой Церкви и не распространяться на государственные и городские дела. Гипатия выступала за гармонию в отношениях между церковной и гражданской властями.
      Поначалу многознающая и мудрая Гипатия, по-видимому, стояла в стороне от политики. Но, вероятно, постепенно ее отношение к происходящему изменилось: она, как истинный философ, последователь Платона, решила принять участие в делах своего города. Ее сотрудничество с Орестом испугало сторонников Кирилла, заставив их консолидировать свои силы, что, в свою очередь, привело к дальнейшему ожесточению полемики между церковными и городскими властями. Теперь главной мишенью для нападок стала сама Гипатия, которую сторонники Кирилла, на время выпустившие инициативу из своих рук, посчитали главным препятствием на пути реализации своих планов. А борьбу против Ореста им необходимо было выиграть во что бы то ни стало.
      Положение Гипатии, пользовавшейся поддержкой городских интеллектуалов, в целом было невыгодным: разные группы городского населения были настроены враждебно по отношению к ней. Прежде всего, принадлежность к элите сделала ее непопулярной среди широких слоев бедноты. Что касается язычников147, то они не считали Гипатию своей союзницей, помня о нейтралитете, занятом ею во время событий вокруг Серапеума. И, наконец, христиане видели в ней представителя той самой эллинской культуры, что была несовместима с суровой строгостью новой религии.
      Последователи Кирилла развернули среди жителей города тонко продуманную кампанию. Они распространили слух о том, что Гипатия якобы практикует наиболее зловещую разновидность колдовства - черную магию. Такого рода практика предусматривала в Византийской империи строжайшее наказание148. Поводом к обвинению в магии (которое и привело Гипатию к гибели149) стали прежде всего ее математические занятия. Кампания травли, развернутая против Гипатии, нашла благодатную почву. Народ поверил, что все его беды и несчастья являются следствием магической практики знаменитого философа, математика и астронома (и, значит, автоматически астролога).
      Дело в том, что во времена Гипатии границы между математикой и астрономией, с одной стороны, и магией и астрологией - с другой, были размыты. В конце III в. из-за повсеместного увлечения научной астрологией и усиления влияния астрологической практики на население, математики стали подвергаться преследованию. Заметим, что предсказание событий человеческой жизни априори несовместимо с христианским догматом о свободе воли150. С целью утихомирить страсти вокруг занятий математикой и астрономией151, которые в силу обстоятельств оказались объединенными с астрологией и магией152 под общим названием математического искусства (ars mathematica)153, Феодосий I Великий запретил изучение и преподавание математики: “Cesset mathematicorum tractatus”154. И изучение, и преподавание математики каралось смертной казнью. “Если кто-либо днем или ночью будет задержан в момент занятий (в частном порядке или в школе) этой запрещенной ложной дисциплиной, то оба [учитель и ученик] должны быть преданы смертной казни. Ибо изучение запрещенного предмета есть такое же преступление, как и его преподавание”155.
      В обстановке враждебности по отношению к математикам, возникшей в связи со строгостью кодекса Феодосия и непримиримой позицией Церкви, “злоба поднялась против той женщины”156, и “святая” или “святейшая”, как называл Гипатию Синесий, тут же стала “посланницей ада”157, “всецело преданной магии, астролябиям158 и музыкальным инструментам159, которая завлекает народ своими сатанинскими хитростями”160, и прежде всего “правителя города” Ореста161, который, прекратив обычное для него посещение церкви, “стал принимать неверных в своем доме”162, а “ее осыпал неслыханными почестями”163.
      Зловещие клеветнические слухи о колдовстве Гипатии достигли желаемого результата. Мартовским днем 415 г.164 “множество верующих в Господа”165 (дикие звери, как сказал о них Дамаский166) во главе с “неким Петром”167 (чтецом по профессии) подстерегли возвращавшуюся домой Гипатию. Они вытащили ее из повозки и повлекли к церкви, называемой Цезарион. Разодрав на Гипатии одежду, они убили ее черепками битой глиняной посуды (ostraka). Расчленив мертвое тело, они доставили его на место, называемое Цинарон, где предали сожжению168; 169.
      Гипатия перед ее убийством в церкви. Чарлз Уильям Митчелл, 1885, Laing Art Gallery, Newcastle
      Как сообщает Дамаский, те, кто совершил это преступление, остались без наказания, чем навлекли на город большую немилость170. Кирилл (имевший прямое или косвенное отношение к гибели Гипатии171) получил наконец возможность беспрепятственного исполнения своей миссии в Александрии. “[После смерти Гипатии] весь народ сплотился вокруг патриарха Кирилла, называя его новым Теофилом; ибо он разрушил последние остатки идолопоклонничества в городе”172. Орест исчез, и истории ничего не известно о его дальнейшей судьбе.
      Убийство Гипатии остановило развитие не только греческой философии173; 174, но и науки (ведь Гипатия преподавала классический платонизм, придававший особое значение математике). Б. Л. ван дер Варден отмечает, что “после Гипатии наступил конец александрийской математики”175.
      На рубеже IV–V вв. Гипатия пала жертвой противоборства между умирающим греческим и рождающимся христианским миром. Христианство для своего укоренения требовало нового прочного фундамента. Раздиравшие Церковь ереси и боровшееся за свое выживание язычество были главными врагами новой религии. Используя поддержку императорского законодательства, Церковь начала борьбу за вытеснение еретиков и изгнание идолопоклонства. Кроме того, Византия, новый Рим, была вынуждена защищать себя от всевозможных посягательств извне.
      Гипатия176 жила в трудное время. Столкновение позднеэллинской культуры с христианством изменило характер истории, в результате чего освященные традицией ценности старого мира потеряли опору. Гипатия пыталась бороться за сохранение интеллектуальных ценностей (в первую очередь, теоретической математики) в тот момент, когда происходило разрушение греческого культурного наследия, когда овеянные славой прошлого Мусейон, библиотеки, храмы, да и вообще все античные учреждения стали жертвами драмы, связанной со становлением нового мира.
      Спустя несколько лет после гибели Гипатии другая греческая женщина Афинаида, дочь афинского философа Леонтия, ставшая в 421 г. императрицей Византии под именем Евдокия177, берется привить греческую мысль к стволу новой имперской идеологии и политики. Осознавая благодаря отцу значение таких культурных учреждений, как платоновская Академия, она в 425 г. уговаривает своего мужа Феодосия II провести императорским указом реорганизацию и расширение, а по существу новое открытие университета, основанного Константином Великим в 330 г. (который вновь расцвел, благодаря присутствию замечательных ученых), а в 439 г. провозгласить греческий язык “Ellhnisti diatiqesqai” официальным языком Византийской империи.
      Античное наследие и христианская культура стремились приспособиться друг к другу. Греческий дух обретал новые формы. Умирая, античная Греция словно преобразилась: сфера влияния классических форм расширилась, и в итоге именно в них нашла свое выражение (хотя и ценой многих человеческих жизней, тех, что с неизбежностью приносятся на алтарь победы всякой новой цивилизации) новая религия.
      Литература и примечания
      1. Wendland P. Die hellenistisch-romische Kultur in ihren Beziehungen zu Judentum und Christentum. Bd.I. 2, 1907.
      2. Marlowe J. The Golden Age of Alexandria: From Its Foundation by Alexander the Great in 331 B.C., to Its Capture by the Arabs in 642 A.D. London, 1971.
      3. Впрочем, афинянин Плутарх, сын Нестория, продолжал изложение неоплатонизма в платоновской Академии. Подробнее см. Zeller E., Nestle W. GrundriЯ der Geschichte der griechischen Philosophie. 14. Aufl. Aalen, 1971.
      4. Gretzmacher G. K. Sinesius von Kyrene: Ein Charakterbild aus dem Untergang des Hellenismus. Leipzig, 1913.
      5. Lapatz F. Lettres de Synйsios. Traduites pour la premiиre fois et suivies d’йtudes sur les derniers moments de l’Hellйnisme. Paris, 1870; ср. также Fitzgerald A. The Letters of Sinesius of Cyrene I. Oxford, 1926; подробнее о Синесии см. Garzya A., ed. Opera di Sinesio di Cirene. Torino, 1989.
      6. Fitzgerald A. Op. cit. Ep. 136.
      7. Ep. 130.
      8. Ep. 136.
      9. Евреи в Александрии владели греческим языком, на который в III–II вв. до н.э. и был переведен семьюдесятью мудрецами Ветхий Завет (Септуагинта).
      10. Новый Завет написан по-гречески, за исключением Евангелия от Матфея (оно создано на арамейском языке). Христианство рано укоренилось в Александрии. Однако объявленное вне закона, оно в I в. имело лишь немногих приверженцев. Во II в. его значение возрастает. К IV в. христианство в качестве официальной государственной религии превращается в мощное, господствующее движение.
      11. В 382 г. император Феодосий заключил с готами мирный договор.
      12. “Августейшие императоры Грациан, Валентиниан и Феодосий: Эдикт народу города Константинополя. В соответствии с Нашим распоряжением, все народы, находящиеся под управлением Нашей Милости, должны придерживаться веры, переданной римлянам апостолом Петром, ибо она очищает и по сей день. Это есть та вера, которой следует понтифик Дамасий, а также епископ Александрии Петр, человек апостольской святости. Следуя апостольской святости, иначе говоря, в соответствии с учением апостолов и Евангелия, мы должны верить в единого Бога Отца, Сына и Святого Духа, придерживаясь положения о том, что они равны по величию, а также догмата о Святом Духе”. XVI. 1. 2. от 28 февраля 380 г. Pharr C. The Theodosian Code. Princeton, 1952.
      13. XVI. 10. 11.
      14. “Те же императоры префекту Египта Евагрию и коценту Роману. Никому не дано права совершать жертвоприношения, никто не должен совершать обход вокруг (языческих) храмов, никто не должен почитать капища. Каждый должен знать, что Наш закон запрещает вход в языческие храмы, и, если кто-либо попытается, невзирая на Наш запрет, совершить те или иные культовые действия по отношению к богам, то пусть знает, что ему не удастся избежать наказания, даже воспользовавшись особыми знаками императорского расположения. Судья (judex, т. е. судья, наместник провинции), облеченный властью на срок исполнения своих обязанностей, должен заставить нечестивого нарушителя закона, вошедшего в оскверненное место, заплатить в Нашу казну штраф в размере пятнадцати фунтов золотом; такая же сумма должна быть внесена его сослуживцами, если только они не осудят его в полной мере”. 16 июня 391 г. Pharr. Ibid.
      15. “Тот же император Евтихиану, префекту претория. Если в какой-либо из областей провинции есть храмы, их следует срыть, тихо и без шума. Ибо как только они будут разрушены и срыты, исчезнет вещественное основание всех суеверий”. (399 г.) XVI. 10. 16. Pharr. Ibid.
      16. О борьбе с язычниками см. Bloch H. The Pagan Revival in the West at the End of the Fourth Century. The Conflict between Paganism and Christianity in Fourth Century. Oxford, 1963.
      17. Chuvin P. A Chronicle of the Last Pagans. Cambridge (Mass.), 1990; Geffken J. Der Ausgang des griechisch-romischen Hellentums, 1920.
      18. Hardy E. R. Christian Egypt: Church and People. Christianity and Nationalism in the Patriarchate of Alexandria. New York and Oxford, 1952.
      19. Schwartz J. La fin de Serapeum d’Alexandrie // American Studies in Papyrology. Vol. I. 1906. P. 97–111.
      20. В свое время философ-неоплатоник Антоний, сын Сосипатра, предсказал падение Серапеума: “Святые великие храмы Сараписа, погрузившись в бесформенный мрак, обретут иную жизнь”. Евнапий. Жизнь софистов. VI. 9. 17.
      21. На обломках Серапеума был построен христианский храм Иоанна Крестителя.
      22. Огромное количество строительного материала, освобождавшегося в процессе разрушения языческих храмов, побудило высших императорских чиновников выпустить в 397 г. специальный закон, регулировавший использование этих материалов: “Мы постановили, что все материалы, остающиеся от разрушения (языческих) храмов, должны направляться на покрытие... нужд, чтобы обеспечить завершение строительства”. XV. 1. 36. Pharr. Ibid.
      23. Васильев А. А. История Византийской империи. Л., 1925 (новое изд. СПб., 2000).
      24. Кодекс Феодосия представляет из себя сборник законов и декретов римских императоров с 313 г. (когда Константин укрепил свою власть в Восточной империи) по 438 г. (время правления Феодосия II). Самые ранние эдикты Кодекса принадлежат Константину.
      25. Cameron A., Long J. (with a contribution by Sherry L.) Barbarians and Politics at the Court of Arcadius. Berkeley, 1993. Подробнее о правлении Аркадия см. Liebeschitz J. H. W. G. Barbarians and Bishops: Army, Church and State in the Age of Arcadius and Chrysostom. Oxford, 1990.
      26. Подробности см. Holum K. G. Theodosian Empress: Women and Imperial Domination in Late Antiquity. Berkeley, 1982.
      27. Strauss D.F. Julian der Abtrьnnige, der Romantiker auf dem Thron der Caesaren. Gesammellte Schriften. Bd. I. 1847. S. 177–180; Mau G. Die Religionsphilosophie Kaisers Julianus in seinen Reden auf Kцnig Helios und die Gettermutter mit einer Ubersetzung der beiden Reden. 1907.
      28. Suda Lexicon. “Theon” 2. 702. 9–15. Ed. A. Adler. Leipzig, 1935.
      29. Ed. Woepke F. Leipzig, 1855.
      30. См. Toomer G. J. Dictionnary of Scientific Biography. Vol. XII. 1976. P. 322.
      31. Heiberg J. L. Geschichte der Mathematik. Munchen. 1925, S. 15, 16, 20, 44, 75, 78.
      32. Византийский книжник Николай Кавасила (ок. 1322 - ок. 1380 гг.), изучавший сочинения Птолемея и Теона, попытался восстановить комментарий Теона к третьей книге “Альмагеста”. Этот комментарий был утерян, возможно, потому, что его перерабатывала Гипатия (см. ниже). Текст Теона сохранился только в рукописи Laur. gr. 28, 18.; основное издание сочинения Теона (Basel, 1548) на деле воспроизводит вариант, отредактированный Кавасилой. Ср. Fabricius. Bibl. Gr. X. 29. Theon d’Alexandrie, commentaire sur les livres 3–4 de l’Almageste (StT 106). Vatican, 1943; см. также Thion A. Le livre V retrouve du Commentaire а l’Almageste de Theon d’Alexandrie // Centaurus. Vol. 56. 1987. P. 201–218.
      33. Комментарий был посвящен коллегам (hetairoi), математикам Евлалию и Оригену. См. Mogenet J., Thion A., eds. Le “Grand Commentaire” de Theon d’Alexandrie aux tables faciles de Ptolemee. Vatican, 1978 & 1985. P. 70.
      34. Тем не менее мы должны отметить, что славу математика Теону принесли его издания греческих математических произведений, в том числе “Начал” Евклида. См. Euclidis opera omnia / Ed. Heiberg J. L. et al. Vol. V. Leipzig, 1895. Подробности см. Heiberg J. L. Geschichte der Mathematik. Munchen, 1925. S. 15–16; Neugebauer O. A History of Ancient Mathematical Astronomy. Vol. II. Berlin, 1975. P. 893.
      35. Thion A. Le “Petit Commentaire” de Theon d’Alexandrie aux tables faciles de Ptolemee. Vatican, 1978.
      36. Комментарий посвящен Епифанию, которого Теон называет своим сыном (так обычно называли учителя своих учеников в этот период).
      37. Подробности см. Bowersock G. W. Hellenism in Late Antiquity. Ann Arbor, 1990. P. 23–27, 31, 36.
      38. Мы можем высказать предположение, что эти теологические тексты были гимнами, поскольку они высоко ценились неоплатониками.
      39. “Этот образованнейший из учителей и философов излагал и интерпретировал астрономические сочинения; он также составил комментарий к книгам Гермеса Трисмегиста и Орфея”. Ioannis Malalas. Chronographia XIII. Bonn, 1831. S. 343.
      40. Wilson N.G. Scholars of Bysantium. Oxford, 1991; Antologia Graeca IX. 175.
      41. О сочинениях Теона см. Thesaurus Linguae Graecae: Canon of Greek Authors and Works. 2nd ed. New York-Oxford, 1986. 311/2033.
      42. В 364 г. Теон предсказал лунное и солнечное затмения, которые затем наблюдал в Александрии. См. Thion A. Le “Petit Commentaire”, P. 1. n. 3.
      43. Rome A. Commentaires de Pappus et de Theon d’Alexandrie sur l’Almageste. 3 Vols. Vatican, 1931–1943. Reprint 1967. P. V–XX; Commentaire de Theon sur la composition mathematique de Ptolemee / Ed. Halma. Paris, 1821; tou QewnoV eiV to leipon ton Pappou. Fabricius. Bibliotheca Graeca / Ed. Harless. IX. P. 176.
      44. Socrates. Historia Ecclesiastica VII. 15.
      45. Hesychius в Suda s.v. Hypatia 4 [644.1–646.5]. I / Ed. A. I. Adler.
      46. Theophanes. Chronographia I. Carolys de Boor, 1963. P. 82.
      47. Joannis Malalas. Chronographia XIII. Bonn, 1831. P. 343:10.
      48. О связи между математикой и философией в античности см. Wedberg A. A History of Philosophy. Vol. I: Antiquity and the Middle Ages. Oxford, 1982.
      49. Roche R. Hypatia die Tochter Theons // Philologus. Bd. 15. 1860. S. 435–471.
      50. The Ecclesiastical History of Socrates Scholasticus: A Select Library of Nicene and Post Nicene Fathers of the Christian Church / Ed. P. Schaff, H. Wace. Vol. II. Michigan, 1952.
      51. Chesnut G.F. The First Christian Histories: Eusebius, Socrates, Sozomen, Theodoros, Evagrius. Paris, 1977.
      52. См. выше.
      53. О Синесии см. Druon H. Etudes sur la vie et les oeuvres de Synesios, evкque de Ptolemais. Paris, 1859.
      54. Lacombrade C. Synesios de Cyrene: Hellen et chretien. Paris, 1951; Bregman J. Synesius of Cyrene, Philosopher-Bishop. Berkeley, 1982.
      55. Об этой переписке см. Vogt J. Das unverletzliche Gut: Synesios an Hypatia // Festschrift fur Konstantinos J. Merentitis. Athen, 1972. S. 431–437.
      56. Синесий, принявший крещение ок. 404 г., был избран епископом в 412 г. Он умер ок. 413 г. при неизвестных обстоятельствах, возможно был убит во время ливийского вторжения в Киренаику. После его смерти вся область была захвачена варварами.
      57. Преданность Синесия Гипатии была исключительной. В одном из писем, адресованных Гипатии, парафразируя стихи Илиады (X. 389–390), он уверяет, что даже в Аиде не забудет своего учителя. Synesius. Op. cit. Ep. 12.
      58. “Епископ Синесий до того, как стать христианским священником, был неоплатоником и служителем языческого культа. Обращение Синесия в христианство было чисто внешним: выражения изменились, а теологические взгляды остались прежними”. Spengler O. The Decline of the West. London, 1971. P. 252.
      59. О двойственном характере взглядов Синесия, колебавшегося между античной традицией и христианством, см. Weider V. Neuplatonische und christliche Theologie bei Synesios von Kyrene. Gettingen, 1985.
      60. The Chronicle of Ioannis Bishop of Nikiu / Translated by R. H. Charles. 1916; об этой коптской хронике см. Zotenberg M. H. La Chronique de Jean, evкque de Nikiou: notices et extraits. Paris, 1879. P. 99–103.
      61. Ioannis Malalas. Chronographia XIV. Bonn, 1831.
      62. Damascii Vitae Isidori Reliquiae / Ed. C. Zintzen. Hildesheim, 1967.
      63. Lexicon / Ed. A. Adler. IV. Leipzig, 1935. S. 644–646.
      64. Реконструкцию текста см. Hesychii Milesi Onomatologi quae supersunt cum prologomenis / Ed. J. Flach. Leipzig, 1882.
      65. Подробнее см. Roques D. Etudes sur la correspondance de Synesios de Cyrene. Bruxelles, 1989.
      66. Pando J.C. The Life and Times of Synesius of Cyrene as Revealed in His Works. Washington D.C., 1940.
      67. Crawford W.S. Synesius the Hellen. London, 1901.
      68. Информацией о Теотехне, кроме содержащейся в “Письмах” Синесия, мы не располагаем; Синесий называет его “отец Теотехн” (Ep. 16) и “блаженный отец Теотехн” (Ep. 5).
      69. Возможно, что Афанасий был известным александрийским софистом.
      70. Феодосий “первоклассный грамматик” (Ep. 5).
      71. Помимо Ep. 5 и Ep. 16 Синесия, у нас нет информации о Гае. Судя по имени, он был римлянин.
      72. Ep. 154.
      73. Возможно, это был Симпликий, главнокомандующий войсками в 396–398 гг. и командующий полевыми армиями в 405 г. Нам неизвестно, посещал ли Симпликий лекции Гипатии.
      74. “comes et magister utriusque militiae per Orientem” - императорский чиновник, занимавшийся в конце 390 г. реорганизацией военной службы в Ливии и Египте. Подробнее см. Roques D. Op. cit.
      75. Ep. 17.
      76. Ср. Prosopography of the Later Roman Empire. II. P. 531.
      77. Marrou H. Synesius of Cyrene and Alexandrian Neoplatonism. Conflict between Paganism and Christianity in the Fourth Century. 1963. P. 140.
      78. Исследование окружения Гипатии и ее учеников остается трудной задачей.
      79. В александрийских школах дискриминация студентов по религиозным признакам не практиковалась: язычники посещали лекции для христиан, и наоборот.
      80. Tribon - грубый плащ, своего рода униформа киников-проповедников и их монастырских последователей.
      81. “Она не считала, что нарушает приличия, появляясь на людях; ибо все испытывали уважение и благоговели перед ней по причине ее высочайшего благоразумия (sophrosyni)”. Socrates. Historia Ecclesiastica VII. 15.
      82. “Посреди города она публично излагала сочинения Платона”. Этот фрагмент Дамаския вызвал много споров о том, исполняла ли Гипатия в качестве учителя философии официальную должность. См. Rist J. M. Hypatia // Phoenix. Vol. 19. 1965. P. 220. Возможно, она читала лекции в Мусейоне. Подробнее см. Evrard E. A quel titre Hypatia enseigne-t-elle la philosophie? // Revues des etudes grecques. Vol. 90. 1977. P. 69–74.
      83. О популярности Платона свидетельствуют также “Письма” Синесия, в которых Фитцджеральд (Fitzgerald) обнаружил 126 заимствований из Платона. См. The Letters of Synesius / Transl. by A. Fitzgerald. Oxford, 1926. P. 16.
      84. Suda 4. 654. 2.
      85. О философии в Александрии в IV в. нам известно немного. Подробнее см. Ajoulat N. Le neoplatonisme alexandrin. Leiden, 1986.
      86. Fowden G. The Platonist Philosopher and His Circle in Late Antiquity // Philosophia. Vol. 7. 1977. P. 360–361.
      87. Wolf S. Hypatia die Philosophin von Alexandrien. Vienna, 1879; Meyer W. A. Hypatia von Alexandrien. Ein Beitrag zur Geschichte des Neuplatonismus. Heidelberg, 1886. См. также Prochter K. Hypatia // Pauly-Wissowa. Realencyclopedie der classischen Altertumswissenschaft. Bd. IX. Stuttgart, 1914. S. 242–249.
      88. “Я далек от того, чтобы разделять взгляды необразованной толпы на этот предмет ... Что может быть общего между человеком с улицы и философом? Божественная истина должна оставаться сокрытой”. Sinesius. Op. cit. Ep. 105.
      89. Idem. Ep. 137.
      90. Ср. деление пифагорейского братства на математиков (mathematici) и акусматиков (acousmatici). Iamblichus. De Vita Pythagorica. Leipzig, 1937. S. 81–88. По свидетельству Синесия, ученики Гипатии составляли “общину, где каждый любил другого, как в семье”. Ep. 93.
      91. Ср. “Письма” Синесия: “Что касается меня, то я проявляю большую осторожность по отношению к изложению тайн философии, что и тебе советую”. Ep. 143.
      92. Вероятно, причиной эзотеричности кружка Гипатии была не только элитарность, но и глубина духовного опыта его участников. Возможно, что именно во время мистических собраний, проходивших в доме Гипатии, Синесия посетило вдохновение, подвинувшее его на написание христианских гимнов.
      93. “Она затрагивала и другие области философии”. Suda 4. 664. 3.
      94. Гипатия преподавала платонизм, делая специальный упор на математику. Такой стиль преподавания приветствовали в Александрии.
      95. Гипатия приобщала своих учеников к приложениям математической астрономии, основанным на теории конических сечений Аполлония и элементах (сферической) тригонометрии. Синесий, например, смог сконструировать астролябию для определения положения звезд и планет. Он назвал ее “инструментом” (organon) и собирался послать в дар своему другу Пеонию, высокопоставленному константинопольскому чиновнику. LogoV uper dwrou astrolabiou. Ad Paeonium de dono / Ed. N. Terzaghi // Synesii Cyrensis opuscula Vol. II/I. Rome, 1944. P. 132–142. Таннери, однако, считает, что этот инструмент не был астролябией. См. Tannery P. Memoires scientifiques. T. IV. Paris, 1920. P. 243.
      96. В сочинении “Ad Paeonum de dono” Синесий разделяет точку зрения своего учителя, что “астрономия является божественной формой познания”.
      97. Следуя пифагорейской традиции, Гипатия считала музыку в сочетании с математикой средством, приводящим душу к гармонии.
      98. Синесий утверждает, что изучение астрономии “открывает путь к нетленной теологии”. (Ad Paeonum de dono, 4). Так, “священные обряды философии становятся доступны тем, кто изучает начала математики, геометрии и астрономии... Она (астрономия) ясно и отчетливо излагает свои положения, используя в качестве вспомогательных дисциплин арифметику и геометрию, которые можно назвать точной мерой истины” (Ibidem).
      99. См. выше.
      100. Ссылки на пифагорейскую мистику чисел, содержащиеся в “Письмах” Синесия, позволяют высказать предположение о том, что Гипатия была знакома с сочинениями Никомаха из Геразы (ок. 100 г.). См. его “Введение в арифметику, гармонию и исследование божественной природы числа”.
      101. Нам даже неизвестны названия философских сочинений Гипатии.
      102. Hunger H. Die hochsprachliche profane Literatur der Byzantiner. Bd. II. Munchen, 1978. S. 225.
      103. Montucla J. F. Histoire des mathematiques. Vol. I. Paris, 1799. P. 33; Cantor M. Vorlesungen ьber Geschichte der Mathematik. 2. Aufl. Bd. I. Leipzig, 1894. S. 495–496.
      104. Tannery P. L’article de Sudas sur Hypatia // Annales de la Faculte des lettres de Bordeaux. T. II. 1880. P. 197–200.
      105. Башмакова И. Г., Славутин Е. И. История диофантова анализа от Диофанта до Ферма. М., 1984.
      106. Ibidem. C. 123–128.
      107. Sesiano J. Books IV to VII of Diophantos’ Arithmetica in the Arabic Translation of Qusta ibn Luqa. New York, 1982.
      108. Quadrivium de Georges Pachymere / Ed. posthume de P. Tannery, ed. Stephanou. StT 94. Vatican, 1940. Introd. par Laurent V. P. VII–XXXIII.
      109. Diophanti Alexandrini opera / Ed. P. Tannery. Vol. II. Leipzig, 1895. S. 125–255; см. также Planudes. Epist. lg P. 66, 10–17; Leone. Epist. xz P. 99, 24–25; 101, 21–31. Wendel C. Planudea // Bizantinische Zeitschrift. Vol. 40. 1940. S. 405–445.
      110. Башмакова И. Г., Славутин Е. И. Указ. соч. C. 128.
      111. “Недавние текстологические исследования греческих, арабских и средневековых латинских рукописей приводят к выводу, что Гипатия участвовала в создании многих математических работ. Среди них - фрагменты комментария ее отца Теона к “Альмагесту” Птолемея, издание “Об измерении круга” Архимеда,.. сочинение о площадях и объемах, представляющее собой переработку материалов Архимеда, и трактат об изопериметрических фигурах, связанный с книгой V Паппа”. Katz V. A History of Mathematics. New York, 1993. P. 176–177. Подробнее см. Knorr W. Textual Studies in Ancient and Medieval Geometry. Boston, 1989.
      112. Damascius. Epitoma Photiana 164 // Damascii Vitae Isidori Reliquae / Ed. C. Zintzen. Hildesheim, 1967. P. 218.
      113. Historia Ecclesiastica. Ch. VII. 14.
      114. Scott-Moncrieff P. D. Paganism and Christianity in Egypt. Cambridge, 1913. P. 198–219.
      115. Criggs C. W. Early Egyptian Christianity: From Its Origins to 451. Leiden, etc., 1990.
      116. Frend W. H. The Rise of the Monophysite Movement. Chapters in the History of the Church in the Fifth and Sixth Centuries. Cambridge, 1972. P. 16.
      117. Монсеньор Дюшен пришел к выводу, что Константинополь был против кандидатуры Кирилла. Кирилла боялись и хотели, чтобы епископом был избран человек, преданный Константинополю. См. Dushesne L. Histoire ancienne de l’Eglise. T. II. Paris, 1910. P. 299.
      118. Rouge J. La politique de Cyrille d’Alexandrie et le meurtre d’Hypatie // Christianesimo nelle storia. T. II. 1990. P. 485–504.
      119. Socrates. Historia Ecclesiastica. VII. 15.
      120. Rouge J. Op. cit. P. 489.
      121. В соответствии с законом (Кодекс Феодосия XVI. 5. 42) язычники не могли занимать официальные должности.
      122. По свидетельству Синесия, Пентадий - императорский префект Египта в 403–404 гг. - был среди учеников Гипатии. Ep. 30:127.
      123. Возможно, Орест прослышал о славе Гипатии от своего предшественника Аврелиана или одного из друзей Синесия еще до прибытия в Александрию.
      124. Документальных свидетельств, что Орест был учеником Гипатии, недостаточно.
      125. Иоанн из Никиу. Chronographia 84. 88.
      126. Ep. 81.
      127. Например, Кир, брат Геркулана - политик; Эноптий, брат Синесия - епископ Птолемаиды; Гесихий - управлявший Ливией; Олимпий - бывший крупный сирийский землевладелец, и т.д.
      128. Historia Ecclesiastica. Ch. VII. 15.
      129. Smallwood M. B. The Jews under Roman Rule from Pompey to Diocletian. Leyde, 1976. P. 235–250.
      130. Vogler Ch. Les Juifs dans le code Theodocien // Le point theologique. Vol. 33. Paris, 1979. P. 24–74.
      131. Кодекс Феодосия 16. 8 “de judaeis, caelicolis et samaritanis”, т.е. “об иудеях, почитателях неба и самаритянах” (почитатели неба - антихристианская секта).
      132. Эти свидетельства различаются в некоторых ключевых пунктах.
      133. Иоанн из Никиу считает Ореста другом иудеев, что противоречит свидетельству Сократа.
      134. Иоанн из Никиу. Op. cit. 84.
      135. Иоанн из Никиу утверждает, что действия Ореста были продиктованы ненавистью к Святой Церкви.
      136. Пыточный допрос был наказанием для низшего класса (humiliores). См. Rouge J. Op. cit. P. 491.
      137. “Полагаясь на защиту городских властей”, - как отмечал Иоанн из Никиу. См. Rouge J. Op. cit. P. 491.
      138. Возможно, изгнание евреев нанесло ущерб экономике Александрии.
      139. Подробнее о взаимоотношениях иудейской и христианской общин в Александрии см. Wilken R. J. Judaism and the Early Christian Mind: A Study of Cyril of Alexandria’s Exegesis and Theology. New Haven, 1971.
      140. Rouge J. Les debuts de l’episcopat de Cyrille d’Alexandrie et le Code Theodosien // Alexandrina. Paris, 1987. P. 341–349.
      141. Прежде чем стать александрийским патриархом, Кирилл провел вместе с ними несколько лет.
      142. В те времена можно было считаться христианином, даже не будучи крещенным. В этом отношении показателен случай Св. Григория Назианзина - великого отца Церкви.
      143. Имя Аммоний было широко распространено среди египетских и восточных христиан; его носили некоторые монахи и епископы. Rouge J. La politique de Cyrille d’Alexandrie et le meurtre d’Hypatie // Cristianesimo nella storia. T. II. 1990. P. 494.
      144. Socrates. Historia Ecclesiastica. VII. 14.
      145. Op. cit. VII. 15.
      146. “Как будто она была из тех, кто препятствовал установлению дружеских отношений Ореста с епископом”. Damascius. Fragm. 102 (Zintzen, P. 72).
      147. Мы должны проводить различие между интеллектуальным язычеством и общедоступным язычеством храмов.
      148. Cramer F. H. Astrology in Roman Law and Politics. Philadelphia, 1954.
      149. Ligier H. De Hypatia philosopha et eclectismi Alexandrini fine. 1879. P. 78.
      150. Постановлением Лаодикейского собора (343–381 гг.) священникам запрещалось заниматься математикой; запрету подвергались также гадание и предсказание будущего. Мы должны подчеркнуть, что в первые годы Византийской империи консультация у астролога влекла за собой смертную казнь: “Император Константин Август Народу. Никто не должен вопрошать предсказателя (haruspex), математика (mathematicus) или гадателя (harioulus). Мерзкие учения авгуров и прорицателей (vates) должны умолкнуть. Халдеи и чародеи (magi), и все прочие, кого толпа по низости их преступлений зовет колдунами (malefici, творцы зла), должны прекратить свою деятельность. Людское любопытство относительно предсказаний должно быть навеки искоренено. Тот, кто откажется подчиниться этому распоряжению, должен быть предан смертной казни, и пусть упадет на его голову карающий меч” (25 января 357 г.). X. 16. 4. Pharr C. The Theodosian Code.
      151. Например, Иоанн из Никиу считал астрономию сатанинской наукой.
      152. См. эдикт IX. 16. 5 от 25 января 357 г. Кодекса Феодосия. Pharr C. Op. cit.
      153. Уже в 294 г. искусство математики (ars mathematica) было проклято и запрещено: “ars autem mathematica damnabilis interdicta est”. Кодекс Юстиниана IX. 18. 2.
      154. “Да прекратятся занятия математикой”. Слово tractatus в латинском языке означает обучение, обсуждение или практика.
      155. IX. 16. 8. Pharr C. Op. cit.
      156. Socrates. Historia Ecclesiastica VII. 14.
      157. Иоанн из Никиу. Op. cit. 86.
      158. Научная деятельность Теона, отца Гипатии, усугубляла ее вину.
      159. Иоанн из Никиу. Op. cit. 87.
      160. Ibidem.
      161. Ibidem.
      162. Ibidem.
      163. Иоанн из Никиу. Op. cit. 84. 87–88.
      164. В десятый консульский срок Гонория и шестой Феодосия II, во время Великого поста.
      165. Иоанн из Никиу. Op. cit. 88.
      166. Damascius. Op. cit. Fragm. 102.
      167. Иоанн из Никиу говорит о нем, как о “совершенном во всех отношениях верующем в Иисуса Христа”. Ibidem.
      168. Socrates. Historia Ecclesiastica VII. 15.
      169. Иначе описана смерть Гипатии в книге Gibbon E. The Decline and Fall of the Roman Empire. Ch. 47. London, 1898. P. 109–110.
      170. Damasius. Fragm. 102.
      171. Кирилл умер в 444 г. и был канонизирован как святой. Подробнее см. Kopallik J. Cyrillus von Alexandrien: Eine Biographie nach den Quellen gearbeitet. Mainz, 1881; Kerrigan. St. Cyril of Alexandria: Interpreter of the Old Testament. Rome, 1952.
      172. Иоанн из Никиу. Op. cit. 78.
      173. “После этого события Александрию больше не тревожили философы”. Russell B. History of Western Philosophy. London, 1946. P. 387.
      174. После смерти Гипатии в Александрии преподавал философию Иерокл. Хорошо известный своим комментарием на Carmen Aureum (Золотая Песнь) - опубликован Mullach’ом. Fragm. Philos. Graec. I. P. 416–486 - он не был столь разносторонним ученым, как Гипатия.
      175. Van der Waerden B. L. Science Awakening. New York, 1963. P. 290.
      176. Первая работа о Гипатии была опубликована в Германии - Schmidt D. J. A. De Hipparcho, duobus Theonibus doctaque Hypatia. Jena, 1689. См. также Wernsdorff J. C. De Hypatia philosopha Alexandrina // Dissertationes IV. De Cyrillo in causa tumultus alexandrini caedisque Hypatiae ... Wittenberg, 1747–1748.
      Жизнь Гипатии с XVIII в. и до наших дней служила неисчерпаемым источником вдохновения для европейской литературы. В 1720 г. Джон Толанд (John Toland) опубликовал в Лондоне историческое эссе “Hypatia, or the History of a most beautiful, most virtuous, most learned and in every way accomplished Lady, who was torn to pieces by the clergy of Alexandria, to gratify the pride, emulation and cruelty of the Archbishop commonly but undeservedly titled St. Cyril”. Годом позже Томас Льюис (Thomas Lewis) ответил памфлетом “The History of Hypatia, a Most Impudent School Mistress of Alexandria; in Defense of Saint Cyril and the Alexandrian Clergy from the Asperity of Mr. Toland”. Вольтер, известный своим антирелигиозным настроем, заинтересовавшись трагическим концом Гипатии, написал в 1736 г. “Examen important de Milord Boligbroke ou le tombeau du fanatisme”; в дальнейшем он еще дважды возвращался к Гипатии, сначала в сочинении “De la paix perpetuelle” (1769), а затем в “Dictionnaire philosophique”. (Paris, 1835). Легенда о Гипатии продолжала вдохновлять писателей и поэтов XIX в. Так, Шарль Леконт де Лиль (Charles Leconte de Lisle) соответственно в 1847 г. и 1874 г. написал две поэмы под одним и тем же названием “Hypatia”. Основатель Парнасской школы поэзии, страстный поклонник классической античности, он также опубликовал короткую драму “Hypatie et Cyrille”. Жерар де Нерваль (Gerard de Nerval) в своих “Nouvelles. Les filles du feu angelique I” (1854) упомянул о Гипатии; Баррес (Barrиs) по просьбе своего учителя Леконта де Лиля написал короткую историю жизни Гипатии “Sous l’oeil des barbares”. В Англии Чарльз Кинслей (Charles Kingsley), вдохновленный легендой о Гипатии, публикует книгу “Hypation or the Few Foes with an Old Face” (1853), впоследствии переведенную на другие европейские языки. В 1827 г. история Гипатии появляется в итальянской литературе в двухтомной поэме Диодаты Роэро ди Салюццо (Diodata Roero di Saluzzo) “Ipazia ovvero delle filosofie”. Вслед за книгой итальянской графини выходит сочинение Карло Паскаля (Carlo Pascal) “Ipazia e le ultime lotte pagane”, вошедшее в его книгу “Figure e caracteri: Lucrezio, l’Ecclesiaste, Seneca, Ipazia, Giosne, Carducci, Garibaldi” (Milano, 1908).
      Легенда, окружавшая жизнь Гипатии, жива и в наши дни; так в 1978 г. Марио Луци (Mario Luzi) поставил две пьесы “A libro di Ipazia” и “Il messagero” (о Синесии). В 1976 г. на сцене афинского театра Lycabetos появилась пьеса греческого поэта и эссеиста Теофилоса Фрагопулоса (Theophilos Fragopoulos) “Гипатия” (опубликована в 1968 г.). Недавно в Германии большой успех выпал на долю исторического романа Арнульфа Цительмана (Arnulf Zitelman) “Hypatia” (1989). Вышли также два романа на французском языке Андре Ферретти (Andre Ferretti) “Renaissance en Paganie” (Montreal, 1987) и Жана Марселя (Jean Marcel) “Hypatie ou la fin des dieux” (1989). В Италии вышла книга Дж. Беретты (G. Beretta) “Ipatia d’Alessandria” (Roma, 1993). В прошлом году был издан роман Марии Дзельской (Maria Dzielska) “Hypatia of Alexandria” (Harvard University Press, 1995, transl. by F. Lyra). И, наконец, укажем на два феминистcких журнала (продолжающиеся издания), в названиях которых присутствует имя Гипатии: “Hypatia Feminist Studies” (Athens, ed. V. Lambropoulou, с 1984 г.) и “Hypatia: A Journal of Feminist Philosophy” (Indiana University, с 1986 г.).
      177. Подробнее об Афинаиде–Евдокии см. Grefin Hahn–Hahn I. Eudokia, die Kaiserin. Bd. I–II. Mainz, 1866; Gregorius F. Athenaide: Storia di una imperatrice bizantina. Dal tedesco Mariano R. Roma, 1982; Tsatsou I. Athenais: Aelia Eudokia Augusta. Athens, 1970 (на греч. языке).
      Кристина Фили - профессор истории математики, Национальный технический университет, Афины, Греция.
      Перевод с английского Е. А. Зайцева.