Балакин В. И. Интеграционная модель для Восточной Азии в период Японской империи (1868-1947 годы)

   (0 отзывов)

Saygo

Балакин В. И. Интеграционная модель для Восточной Азии в период Японской империи (1868-1947 годы) // Новая и новейшая история. - 2016. - № 2. - С. 11-17.

Идея формирования “сферы сопроцветания Великой Восточной Азии” возникла в Японской империи на государственном уровне сразу после Реставрации Мэйдзи в 1867 г. Так называемое восточноазиатское сопроцветание прежде всего предусматривало политическую интеграцию государств региона под эгидой японского государства1. Восточноазиатские страны по проекту правительства Японии должны были сделать осознанный выбор в пользу создания “блока единства азиатских наций” для противостояния западным державам. Противостояние Западу на протяжении веков превратилось в основу достижения внутрияпонского единения, что по сути дела можно рассматривать как ликвидацию феодальной раздробленности и внедрение своеобразной формы национальной интеграции. Внутренние интеграционные процессы многочисленных японских княжеств во второй половине XIX в. очень напоминали аналогичные события, происходившие на территории будущей германской империи и фактически копировали объединение германских государств на основе принципа “единения железом и кровью”, активно реализовывавшегося прусским канцлером О. фон Бисмарком2.

Japanese_Empire2.png

Greater_East_Asia_Conference.JPG

Greater East Asia Conference, from left to right: Ba Maw, Zhang Jinghui, Wang Jingwei, Hideki Tōjō, Wan Waithayakon, José P. Laurel, Subhas Chandra Bose.

Преодоление внутренней раздробленности в Японии и Германии стало в середине XIX в. основой активного двустороннего сближения и позволило японскому правительству в исторически короткие сроки перенять германский опыт формирования единого государства, а также позаимствовать практику создания европейских политических институтов с привнесением в них тысячелетних конфуцианских традиций. Многие японские деятели утверждали, что таким образом Япония как национальное государство сможет противопоставить себя западному колониализму, приступившему к устойчивому продвижению в восточноазиатский регион3. Политический лозунг “Азия для азиатов” последовательно стал распространяться в других азиатских странах и поначалу снискал Японии заметную благосклонность со стороны местных правящих элит.

Переняв адаптированный европейский опыт государственного строительства, Токио превратился в убедительный региональный пример сохранения собственного суверенитета, что было достаточно эффективно использовано японским правительством для создания крупных лоббистских структур практически на всей территории, прежде всего, Восточной Азии. По сути дела, Япония предприняла масштабную попытку сформировать в рамках восточноазиатского региона обширную, внутренне интегрированную зону обеспечения национальной безопасности, куда планировалось постепенно вовлечь весь Сахалин и все Курилы на севере, Восточную Сибирь, Маньчжурию, Внутреннюю и Внешнюю Монголию, Китай и Тибет на западе, Голландскую Ост-Индию на юге и океан до Гавайских островов на востоке.

В этой связи Токио стал расширять собственное активное участие в формировании региональной сферы своего политического влияния, рассчитывая добиться реального статуса авторитетного регионального игрока, определяющего стратегические условия локальной интеграции. Несомненный интерес представляет тогдашнее видение японского правительства главных целей государства на просторах Восточной Азии и задач, которые предстояло решить в данной связи4. Началом реализации японской модели восточноазиатской интеграции можно считать полное уничтожение деления Японии на княжества и введение в 1871 г. системы префектур. Осуществление верховной власти в префектурах было вменено в компетенцию правительственных чиновников, назначавшихся из Токио. Оно стало осуществляться под лозунгом “богатая страна, сильная армия”, превратившемся в девиз государственной модернизации и взятого курса на проведение политики “просвещения сверху”.

Названный период ознаменовался полным отказом Японии от самоизоляции и становлением страны в качестве региональной державы. На начальном этапе модернизации упор делался на заимствовании достижений западных “материальной и машинной цивилизаций”5. Потребовалась весьма серьезная индустриализация отсталой японской экономики, поскольку промышленность приходилось создавать практически с нуля. Задачи такого масштаба могло решить только сильное государство, приступившее в 70-х годах XIX в. к последовательной реализации национальной программы масштабных прямых инвестиций. Не брать деньги за границей на нужды модернизации, такая модель была определена в качестве принципиального курса действий японского правительства, и эта политика жестко выдерживалась за исключением двух случаев, когда Япония вынужденно прибегла к иностранным займам на оборонные нужды.

Формула “богатая страна, сильная армия” объективно ориентировала японское правительство на внешнюю экспансию, к чему призывало и влиятельное военное сословие самураев, испытывавших в новых условиях серьезные экономические и статусные затруднения. Главными объектами внешней экспансии были на долгие десятилетия определены Корея и Китай, а политически данный курс обосновывался весьма популярной теорией “единства судьбы” восточноазиатских народов, испытывавших постоянную угрозу со стороны западного колониализма. Именно в этот период, по оценкам некоторых историков, власти Японии первыми среди азиатских стран стали разрабатывать целостную концепцию региональной интеграции, взяв на вооружение откровенно силовой метод формирования зоны своего регионального жизненного пространства6. Характерно, что основные параметры этого пространства были облечены в форму конституции, проект которой разрабатывался в 1883-1888 гг. такими видными деятелями как Ито Хиробуми, Итасуэ Каору, Ито Миёдзи, Канэко Кэнтаро, К. Ф. Рейслером и И. А. Моссе. Документ, получивший официальное название Конституции Мэйдзи, вступил в силу в 1890 г. и согласно нему страна получила название Великая Японская Империя, в рамках которой предполагалось развивать японскую государственность в виде интегрированной конституционной монархии прусского образца, стремящейся по примеру Германии постепенно включать в себя соседние территории.

Вопросами “внешней интеграции”, а, по сути дела, внешней экспансией было вменено заниматься двум государственным институтам: Гэнро и Тайному совету, полномочия которых намеренно четко не определялись конституцией. Первым их крупным внешнеполитическим проектом стала разработка и последующее утверждение императором подписанного в апреле 1885 г. Тяньцзиньского договора, в соответствии с которым Корея фактически перешла под совместный протекторат Японии и Цинского Китая. Тяньцзиньский договор сохранялся более девяти лет, что позволило японскому правительству хорошо подготовиться к войне с Китаем7.

В частности, была разработана специальная операция, позволившая спровоцировать китайские войска на вторжение в пределы Кореи для подавления напрямую поддержанного японцами местного националистического восстания “тонхаков”. 15 сентября 1894 г. на корейском театре военных действий произошло решающее сражение между экспедиционными корпусами китайской и японской армий. В ходе этого боевого столкновения плохо подготовленные войска Цинской империи потерпели сокрушительное поражение, в результате чего боевые действия переместились уже на территорию Китая, в Маньчжурию.

Однако военная удача в очередной раз отвернулась от Китая, что привело к временному перемирию на японских условиях, а затем и к началу мирных переговоров в японском городе Симоносеки. Правительство Японии явно воспользовалось переговорным процессом для продолжения последовательной реализации своей региональной интеграционной доктрины. Японские войска высадились на архипелаг Пэнхуледао и стали готовиться к оккупации Тайваня, для чего была предпринята отвлекающая “дипломатия угроз”, суть которой состояла в выдвижении китайской стороне заведомо неприемлемых требований. Японцы требовали выплатить контрибуцию в размере 750 млн серебряных лянов и передать японским войскам города Тяньцзинь, Дагу и Шанхай. Пока правительство Цинской империи размышляло над возможными компромиссами, Япония полностью захватила Тайвань, превратив его в еще одну японскую префектуру. Симоносекский договор вызвал жесткую реакцию со стороны России, Германии и Франции, результатом чего стал ультиматум от 23 апреля 1895 г., согласно которому ослабленная войной Япония вынуждена была отказаться от аннексии Ляодунского полуострова и уступить России незамерзающую гавань Порт-Артур8.

Неудача в соперничестве с Российской империей была воспринята в Токио как национальное унижение, поскольку заметно осложняло интеграционные планы японского правительства в Восточной Азии. В Японии осознали, что в одиночку поставить под контроль восточноазиатский регион вряд ли удастся и следует искать влиятельного союзника, с которым можно было бы договориться о военно-политическом союзничестве. Интенсивные дипломатические переговоры с Великобританией увенчались успехом лишь через шесть лет. 30 января 1902 г. был подписан японо-британский договор, признававший исключительные интересы Японии на территории Кореи и в Китае9. Очевидная антироссийская направленность документа не вызывала никакого сомнения, на что правительство Российской империи отреагировало в октябре 1903 г. достаточно жесткими предложениями, которые фактически полностью игнорировали содержание состоявшегося японо-британского военно-политического союза. По согласованию с Лондоном Токио в ночь с 8 на 9 февраля 1904 г. после предварительного разрыва дипломатических отношений с Россией без официального предупреждения совершил нападение на русскую эскадру в Порт-Артуре, заложив, таким образом, начало процессу вооруженной борьбы за доминирование в Восточной Азии.

Война с Россией истощила ресурсы Японской империи и стала для последней серьезнейшим испытанием: государственный долг страны по сравнению с довоенным уровнем увеличился в четыре раза, резко ухудшилось материальное положение населения, заметно выросла безработица, на горизонте появилась реальная угроза массового голода. Японское правительство всеми силами стремилось выйти из войны, рассчитывая при этом спровоцировать на продолжение военных действий против России на территории Китая такие великие державы, как Великобритания и США10.

В марте 1905 г. Япония обратилась к США за посредничеством в вопросе о заключении японо-российского мирного договора: в Токио учитывали тот факт, что между США и Российской империей отношения были более спокойными, чем у России и Великобритании. Чтобы заинтересовать США в роли посредника, Япония пошла на серьезные уступки в рамках своей доктрины восточноазиатского доминирования, подписав секретное соглашение с Вашингтоном, в котором весьма определенно заявила о снятии всех притязаний на Филиппины. Венцом японской дипломатии того периода стало заключение нового союзного договора с Великобританией, заложившего в секретном приложении формулу будущего взаимодействия двух держав в Восточной и Южной Азии, то есть, иными словами, были расставлены двусторонние приоритеты японо-британских взаимоотношений в названных регионах: Лондон признал ведущую роль Токио в Восточной Азии, а Токио в свою очередь отказался от каких-либо устремлений в отношении Индии.

Особую остроту в условиях продолжавшейся японо-русской войны приобрела полная неурегулированность корейского вопроса, поскольку здесь столкнулись крупные интересы ряда держав, прежде всего, Японии, США и России. Тем не менее ради полного контроля над Филиппинами американское правительство дало свое согласие на посредничество и пошло на признание Кореи сферой японского влияния, а на открывшихся 9 августа 1905 г. переговорах в Портсмуте фактически открыто стало лоббировать интересы Японии11. Согласно японо-российскому мирному договору, подписанному в Портсмуте 5 сентября 1905 г., японской стороне удалось:

интегрировать в состав империи южную часть о. Сахалин, которая превратилась в “гражданскую администрацию Карафуто”,

получить: а) арендные права на Ляодунский полуостров с военно-морской крепостью Порт-Артур и портом Дальний,

б) часть Южно-Маньчжурской железной дороги от Порт-Артура до населенного пункта Куаньчэнцзы,

в) концессии по рыбной ловле вдоль российского побережья Японского, Охотского и Беренгова морей.

Одновременно Россия фактически утратила возможности влияния на территории Кореи, где в декабре 1905 г. японское правительство навязало местным властям кабальный “договор о протекторате” и назначило верховного правителя в Сеул, присвоив ему ранг “генерального резидента” как это и предусматривалось ранее доктриной о “сфере сопроцветания Великой Восточной Азии”. По своему сценарию корейский вопрос был решен Японией 22 августа 1910 г., когда состоялось подписание “Договора о присоединении Кореи к Японии”, то есть корейский суверенитет был уничтожен, а правителем этой страны стал император Японии.

Со вступлением на трон императора Тайсё (30 июня 1912 г.) началась эпоха, которую впоследствии назовут “временем либерализации восточноазиатской доктрины Японской империи”12. Стоит отметить, что данная либерализация имела весьма специфический характер: Япония вступила в Первую мировую войну на стороне стран Антанты (Франция, Великобритания, Россия, Италия). 23 августа 1914 г. японское правительство объявило войну Германии, учитывая, что германские войска объективно не могли организовать серьезного сопротивления на восточноазиатском театре военных действий. Для Японии крупнейшим сражением Первой мировой войны стала осада г. Циндао, столицы германских колониальных владений на территории китайской провинции Шаньдун. Удачный выбор союзников и противников позволил Японской империи наряду с Францией, Великобританией, США и Италией войти в число великих держав, принявших участие в Версальской мирной конференции и основавших Лигу Наций. По итогам Первой мировой войны Япония получила все германские колониальные территории в провинции Шаньдун, а также часть подмандатных Германии территорий в Тихом океане.

Региональная интеграционная доктрина Японской империи в отношении Восточной Азии вновь стала активно реализовываться. Подтверждением чего могут служить выдвинутые еще в январе 1915 г. на самом высоком уровне “Двадцать одно требование” к Китаю13. Среди этих требований наиболее одиозными выглядели продление срока аренды на 99 лет портов Рёдзюн (Раджин), Люйшунькоу (Порт-Артур) и Дайрэн (Далянь), всей Южно-Маньчжурской железной дороги, совместное владение крупным металлургическим комбинатом в Центральном Китае, запрет на продажу кому-либо, кроме Японской империи, китайских прибрежных районов, а также обязательное приглашение японских советников во все правительственные органы Китая. Подобная интеграционная политика со стороны Японии на китайской территории вызвала исключительно негативную реакцию западных держав, в результате чего Токио был вынужден отказаться от немедленной реализации своих требований.

С началом революционных событий в России японское правительство сразу решило воспользоваться всеобщим замешательством и предприняло осознанную попытку самостоятельно организовать масштабную интервенцию на российский Дальний Восток и в Сибирь. Однако на этот раз оно столкнулось с жестким противодействием США, и вынуждено было дать согласие на осуществление вторжения в составе всех коалиционных сил Антанты.

В 20-е годы XX в. интеграционная (читай, колониальная) политика Японской империи стала заметно меняться. Так, например, на Тайване она получила название “политики ускоренной интеграции”, а в Корее - “политики культурного управления”14. Японское правительство старалось не только удержать захваченные территории, но и приступило к их комплексному освоению, реализуя конкретные интеграционные программы. Акцент делался на развитие транспортной инфраструктуры и силовое внедрение японской системы образования, включавшей в себя практическое искоренение местных культурных традиций и ограничения в использовании национальных языков (китайского и корейского). Японский язык был объявлен единственным средством коммуникации местных элит с японской администрацией, что позволяло последовательно формировать лояльные Японской империи национальные кадры. Интеграция на подконтрольных Японии территориях Восточной Азии имела ярко выраженный принудительный характер. Она ставила своей главной целью в обозримой перспективе полностью изменить национальное сознание населения, сделать последнее пассивным исполнителем воли японских администраторов.

25 декабря 1926 г., после смерти императора Тайсё (Ёсихито), на престол вступил его сын император Сева (Хирохито). Значительную роль в реализации интеграционной доктрины “Сферы сопроцветания Великой Восточной Азии” стали играть японские военные: командование императорских армии и военно-морского флота стали обладать правом вето на любые решения, принимавшиеся кабинетом министров. В результате военная мощь Японской империи с 1926 по 1945 г. росла невиданными темпами. Последнее стимулировало японское правительство к вторжению во Внутренний Китай в 1937 г., а затем и к вступлению во Вторую мировую войну.

Ранее, в 1936 г., Япония заключила так называемый антикоминтерновский пакт с Германией и Италией, а в 1940 г. подписала с ними же союзное соглашение, в секретных приложениях к которому японское правительство зафиксировало претензию на территориальное расширение действия доктрины “Сферы сопроцветания Великой Восточной Азии” на весь азиатский континент15. Начавшаяся 7 декабря 1941 г. война на Тихом океане фактически предопределила крах японской доктрины господства в Азии, поскольку политика Токио натолкнулась на жесткое противодействие со стороны США и Великобритании, рассматривавших азиатское пространство в качестве зоны собственных исключительных интересов. Геополитическая ситуация на Дальнем Востоке значительно осложнилась после вступления в августе 1945 г. в войну с Японией Советского Союза, которого Вашингтон и Лондон воспринимали как главного соперника в борьбе за азиатское доминирование.

Акт о капитуляции Японской империи был подписан 2 сентября 1945 г. в Токийском заливе на борту американского линкора “Миссури”. После полной капитуляции во Второй мировой войне Япония была оккупирована союзными войсками (в реальности вооруженными силами США) вплоть до вступления в законную силу в 1952 г. Сан-Францисского мирного договора. В названный период фактически была демонтирована Японская империя, страна полностью утратила государственный суверенитет. Император и правительство контролировались Верховным командованием союзных войск. За время оккупации в Японии усилиями американцев была проведена демилитаризация японской государственной машины, разработана и принята 3 мая 1947 г. новая конституция страны. Принятие конституции трактуется историками как формальное, юридическое упразднение Японской империи16.

Феномен Японской империи с точки зрения некой специфической региональной интеграционной политики в Восточной Азии представляет значительный исследовательский интерес. Территория японского государства рассматривалась властями как единое административное пространство с унитарной формой управления17. Вплоть до поражения во Второй мировой войне японское правительство жестко контролировало практически все стороны жизни не только на оккупированных территориях, но и на территории исконной Японии. Чтобы стимулировать поддержку центральной власти, императорское правительство предоставляло этническим японцам существенные привилегии в колониальных владениях. Привилегии были различного свойства и варьировались в зависимости от подконтрольной территории: так, важнейшие земельные отношения на Тайване, в Корее и Маньчжурии отличались, прежде всего, с точки зрения структуры общего права собственности и объема прав собственности на землю у местного населения.

Еще в 1873 г. правительство императора Мэйдзи ввело единый земельный налог, размер которого независимо от урожая составлял 3% от средней стоимости земли. Это позволило гарантировать практически 80% поступлений в государственный бюджет за счет данного налога. Примечательно, что интеграционная программа “Сферы сопроцветания Великой Восточной Азии” в качестве приоритетного направления экономической части данной доктрины управления захваченными территориями рассматривала именно этот налог18.

Кроме того, с началом ухудшения японских позиций на восточноазиатских фронтах (примерно в начале 1943 г.) правительство Японии активизировало политическую линию на оказание широкой помощи населению колониальных владений западных держав в достижении реальной независимости. Японская сторона рассчитывала, таким образом, привлечь местное население к более активному участию в совместной борьбе вместе с японскими вооруженными силами против европейских колонизаторов.

31 мая 1943 г. императором Сева был официально одобрен важный документ под названием “Об основных принципах политического руководства в Великой Восточной Азии”, в котором содержались принципиальные положения, провозглашавшие необходимость “укреплять политическую сплоченность всех восточноазиатских государств и наций вокруг борющейся за азиатские ценности Японской империи.

Резюмируя, можно с большой долей уверенности отметить весьма заметные особенности японской колониальной политики в Азии периода Японской империи 1868— 1947 гг. А именно:

1) делалась ставка на эффективную региональную интеграцию с целью обретения регионом политической целостности и создания полностью подконтрольной Токио геополитической мощи;

2) предпринимались целенаправленные усилия для придания региональной интеграции весомых гарантий, способных обеспечить безопасность собственно территории Японии;

3) формировалось целостное региональное пространство под исключительной японской юрисдикцией, защищенное как в экономическом, так и военном плане от посягательств враждебной западной цивилизации.

Изначально успехи Японской империи в реализации политики азиатского объединения во многом объяснялись умением найти в местных элитах пассионарные группы, которые ради исповедуемых националистических идей охотно шли на тесное сотрудничество с японским правительством, порой закрывая глаза на истинные захватнические цели властей Японии19. Надо отдать должное прозорливости японских довоенных стратегов, взявших на вооружение не только эффективные военные методы, но и куда более мощное средство воздействия, а именно: конфуцианское видение развития будущего мира с его жестким соперничеством цивилизационных форматов, что много позднее будет названо “конкуренцией мягкой силы”.

Современные исследователи периода Японской империи характеризуют ее как некое новое конфуцианское государство, олицетворявшее собой высокую приспособляемость сформулированной идеологии к различным стилям властного управления, образованию и семейным ценностям, что позволило мультиплицировать сходное националистическое мировоззрение в самых разнообразных политических условиях. Конфуцианство в японской национальной, антизападнической интерпретации охватило практически всю Восточную Азию, превратившись в региональный феномен мирового развития, первую реальную попытку противопоставить себя глобалистским устремлениям Запада, а также начало интеграционных процессов на азиатском континенте20.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Мао Z. Batong yiyu tazebi (Секреты становления “Сферы сопроцветания Великой Восточной Азии"). Nanjing, 2005, р. 18.
2. Syofu Н. Meiji yishin to Ajia (Реставрация Мэйдзи и Азия). Tokyo, 2001, р. 22-23.
3. Yamasitsu G. Nihon gaiko to ajiasyugi (Японская внешняя политика и адзиоцентричность). Токуо, 1998, р. 5.
4. Berry М. Е. Public Life in Authoritarian Japan. New York, 1998, p. 26.
5. Норман Г. Возникновение современного государства в Японии. М., 1961, с. 81.
6. Ikeda D. Soren teikoku to Nihon teikoku (Советская империя и Японская империя). Kyoto, 2009, р. 79.
7. Yamamoto Yu. Kindai Nihon teikoku ni okem syokuminti sihai (Колониальное господство в новой Японской империи). Osaka, 1996, р. 102.
8. Myers R. The Japanese Colonial Empire 1895-1945. London, 1984, p. 92.
9. Hatikiki I. Ajia ni okem tiiki togoka (Региональная интеграция в Азии). Kyoto, 2011, р. 22.
10. Yoshikawa Y. Japan’s Asiatism, 1868-1945: Dilemmas of Japanese Modernization. Washington, 1990, p. 51.
11. Shidehara K. Gaiko 50 nen (50 лет дипломатии). Tokyo, 1998, p. 63.
12. Kamimura S. Nihon Gaikoshi (История японской дипломатии). Tokyo, 1971, p. 124-136.
13. Feuerwerker A. The Cambridge History of China. V. 13. Republican China 1912-1949. Cambridge, 2008, p. 9-10.
14. Jansen M.B. The Japanese and Sun Yat-sen. Boston, 1954, p. 146.
15. Ishibashi T. Dai Nihonshugi no Genso (Иллюзия великого японизма). Tokyo, 1996, р. 70.
16. Okakura Т. The Awakening of Japan (Пробуждение Японии). New York, 1954, p. 208.
17. Tokito Н. A Conflict Between Liberalism and Nationalism in Japan. Tokyo, 1991, p. 19.
18. Murabuse К. Nanshinron (Теория продвижения на юг). Tokyo, 1937, p. 36.
19. Goto К. Showa and Indonesia. Tokyo, 1986, p. 25.
20. Мясников В. С. Россия и Япония: узлы противоречий (размышления в связи с выходом книги А. А. Кошкина). - Новая и новейшая история, 2011, № 5, с. 139-157.




Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.


  • Категории

  • Темы на форуме

  • Сообщения на форуме

    • Трудности перевода
      Руджиери о русском войске. Итальянский текст. Польский перевод. Польский перевод скорее пересказ, чем точное переложение.  Про коней Руджиери пишет, что они "piccioli et non molto forti et disarmati"/"мелкие и не шибко сильные и небронированне/невооруженные". Как видим - в польском тексте честь про "disarmati" просто опущена. Далее, если правильно понимаю, оборот "Si come ancora sono li cavalieri" - "это также [справедливо/относится] к всадникам". Если правильно понял смысл и содержание - отсылка к "мало годны для войны", как в начале описания лошадей, также, возможно, к части про "disarmati".  benché molti usino coprirsi di cuoi assai forti - однако многие используют защиту/покровы из кожи весьма прочные. На польском ничего похожего нет, просто "воины плохо вооружены, многие одеты в кожи". d'archi, d'armi corte et d'alcune piccole haste - луки, короткое оружие и некоторое количество коротких гаст.  Hanno pochi archibugi et manco artigliarie, benche n `habbiano alcuni pezzi tolti al Rè di Polonia - имеют мало аркебуз и не имеют артиллерии, хотя имею несколько штук, захваченных у короля Польши.   Описание целиком "сказочное". При этом описание снаряжения коней прежде людей, а снаряжения людей через снаряжение их животных, вместе с описание прочных доспехов из кожи уже было - у Барбаро и Зено при описании войск Ак-Коюнлу. ИМХО, оттуда "уши" и торчат. Про "мало ружей" и "нет артиллерии" для конца 1560-х писать просто смешно. Особенно после Полоцкого взятия 1563 года. Описание целиком в рамках мифа о "варварах, которые не могут иметь совершенного оружия", типичного для Европы того периода. Как видим - такие анекдоты ходили не только в литературе, но и в "рабочих отчетах" того периода. Вообще отчет Руджиери хорош как раз своей датой. Описание польского войска можно легко сравнить с текстом Вижинера. Описание русского - с текстом Бельского и отчетом Коммендоне после Уллы, молдавского - с Грациани, Вранчичем и тем же Бельским. Они все примерно в одно время написаны.  И сразу становится видно, что описания не сходятся кардинально. У Руджиери главное оружие молдаван лук со стрелами. У Грациани и Бельского - копье и щит. У Бельского русское войско "имеет оружия достаток", Коммендоне описывает побитую у Уллы рать как "кованую" и буквально груды металлических доспехов в обозе. 
    • Тактика и вооружение самураев
      Ви хочете денег? Их надо много, а читать все - некогда. Результат "на лице". А для чего, если даже Волынца читают?  "Кому и кобыла невеста" (с) Я его перловку просто отмечаю, как факт засорения тем тайпинов, Бэйянской клики и т.п., которые заслуживают не его "талантов". А читать - после пары предложений начинает тошнить. Или свежепридуманные. Или мог пользоваться копией там, где музей пользовался оригиналом. Мы не знаем.
    • История военачальника Гао Сяньчжи, корейца по происхождению, служившего империи Тан
      Занятно, получается, что Ань Сышунь -- брат Ань Лушаня?! Чжан Гэда Пожалуйста, переведите окончание цз. 135 "Синь Тан шу" , там последние дни Гао Сяньчжи, но с прямой речью персонажей, сложно разобрать:    初,令誠數私於仙芝,仙芝不應,因言其逗撓狀以激帝,且云:「常清以賊搖眾,而仙芝棄陝地數百里,朘盜稟賜。」帝大怒,使令誠即軍中斬之。令誠已斬常清,陳屍於蘧祼。仙芝自外至,令誠以陌刀百人自從,曰:'大夫亦有命。」仙芝遽下,曰:「我退,罪也,死不敢辭。然以我為盜頡資糧,誣也。」謂令誠曰:「上天下地,三軍皆在,君豈不知?」又顧麾下曰:「我募若輩,本欲破賊取重賞,而賊勢方銳,故遷延至此,亦以固關也。我有罪,若輩可言;不爾,當呼枉。」軍中咸呼曰:「枉!」其聲殷地。仙芝視常清屍曰:「公,我所引拔,又代吾為節度,今與公同死,豈命歟!」遂就死。
    • Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая
      Однако, захватывал Дэн Цзылун боевых слонов, согласно Мин ши-лу:  "12 год Ваньли, месяц 3, день 12 (22 апреля 1584) Министерство Войны/Обороны/ снова представило на рассмотрение записку/доклад/ Лю Ши-цзэна: "Генг-ма разбойник Хань Цянь (альт: Хан Чу) много лет выказывал свою преданность Мин и набирал войска не взирая на ограничение. Тогда помощник регионального командующего Дэн Цзылун взял в плен 82 разбойника, обезглавил 396 и захватил свыше 300 зависимых/подчинённых, иждевенцев/ от разбойников и около 100 боевых слонов, лошадей и быков. Взятые в плен разбойники должны быть казнены и их головы выставлены как предупреждение". Это было утверждено." Чжан Гэда Спасибо! что подсказали. Вот здесь нашёл: http://epress.nus.edu.sg/msl/reign/wan-li/year-12-month-3-day-12  
    • Тактика и вооружение самураев
      Все-таки и англоязычных материалов несколько больше, чем упомянуто в книге. Тут можно привести пример А. Куршакова. Скорее всего так. Просто чтобы написать про Нобунагу в 1575-м году "мелкий дайме" - нужно просто не знать историю Сэнгоку. На указанный период он самый могущественный дайме Японии. Который кратно превосходил в ресурсах Кацуери. Не, даже вспоминать не хочу. У меня после вот этого  (с) А.Волынец никаких сил читать им написанное нет. Да и времени с желанием. При этом вполне приличные люди, когда указываешь на такое, отвечают, что это "мелкие огрехи и каких-то принципиальных различий с текстами Багрина/Нефедкина/Зуева у Волынца нет, хороший научпоп". Подписи по тем же доспехам Иэясу я брал из официальной презентации к музейной выставке. Откуда они у автора - не знаю. Но вполне допускаю, что он мог и более свежие данные приводить. К примеру, доспех с пулевыми отметинами подписан принадлежащим не самому Иэясу, а одному из его сыновей. 
  • Файлы

  • Похожие публикации

    • Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая
      Автор: foliant25
      Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая.
      В IV томе "Истории Китая с древнейших времён (Период Пяти династий, империя Сун, государства Ляо, Цзинь, Си Ся (907-1279))". М, Ин-т восточных рукописей РАН.-- Наука --   Вост, лит,  2016, на 145 стр. находится рисунок Ангуса МакБрайда ("Селевкидский боевой слон, 190 г. до н. э."), со странной подписью -- "Отряды боевых слонов Южного Хань":

      Оригинал А. МакБрайда:

      Понятно, что кто-то ошибся...
      Однако, интересно, какая иллюстрация по планам авторов этого тома должна там быть.
      Также стало интересно, что известно про боевых слонов в истории древнего и средневекового Китая.
      Оказалось, что на эту тему информации очень мало:
      В 506 году до н. э. армия государства У (командующий – знаменитый Сунь-цзы) осадила столицу государства Чу, и командующий войска Чу отправил слонов (скорее всего это были тягловые животные) с факелами, привязанными к их хвостам, в атаку на расположение армии У; не смотря, на то, что нападение обезумевших от страха и боли животных привело в замешательство воинов У, дальнейшего развития наступления не случилось; и армия У продолжила осаду (Tso chuan, Ting 4). Войско Чу потерпело поражение, столица была захвачена войсками У. Чуский Чжао-ван бежал. Это единственный известный в истории случай применения слонов с огнём.
      В декабре 554 года, когда войска Западного Вэй вторглись в земли южного соседа – государства Лян, последнее использовало в битве при городе Цзянлин двух боевых слонов (животные были присланы ко двору Лян из Линнань, и управлялись малайскими рабами?). Каждый из слонов нёс башню, и был оснащён огромными тесаками. Этих двух слонов войска Западного Вэй отразили стрелами, заставив животных повернуть назад, Лян потерпело поражение, Сяо И – император Лян погиб (Chou shu I9.2292c; San-kuo tien-lüeh цитируется в T'ai-p'ing yü-lan 890.5b).
      В Х веке корпус боевых слонов был в армии государства Южный Хань. Этим корпусом командовал военачальник, который носил титул "Знаменитый знаток и распорядитель огромных слонов" (У Тай ши / Wu Tai shih 65.4469c). Животных отлавливали, а также выращивали, и обучали на территории Южной Хань. Каждому слону было приписано 10 или более воинов, на спине животного была какая-то платформа (башня?). Для битвы слоны размещались в линию (Сун ши / Sung shih 481.5699b). В 948 году этим слоновьим корпусом командовал У Сюн, в тот год корпус успешно действовал во время вторжения Южного Хань в царство Чу, особенно в битве за Хо (У Тай ши / Wu Tai shih 65.4469c). Однако, позднее, когда армия государства Сун вторглась Южную Хань, слоновый корпус был разгромлен в битве у Шао 23 января 971 года; тогда воины Сун стараясь не приближаться к слонам, растреливали их из луков и арбалетов, одновременно устроив страшный шум ударяя в гонги и барабаны, – что заставило слонов повернуться и броситься назад, опрокинуть и растоптать своих (Сун ши / Sung shih 481.5699b). Так уж случилось, что те, кто должен был принести победу Южной Хань, способствовали поражению своего войска.
      Империя Мин, в 1598 г. император Ваньли показал своим гостям 60 боевых слонов, на каждом из них была башня с восемью воинами. Скорее всего эти слоны были из Юго-Восточной Азии.
      В 1681 году, в провинции Юньнан, У Ши-фан использовал боевых слонов против войск маньчжурских военачальников (Ch'ing-shih lieh-chuan 80.9a).
    • Ягю Мунэнори. Хэйхо Кадэн Сё. Переходящая в роду книга об искусстве меча
      Автор: foliant25
      Ягю Мунэнори. Хэйхо Кадэн Сё. Переходящая в роду книга об искусстве меча
      Просмотреть файл PDF, Сканированные страницы + оглавление

      "Хэйхо Кадэн Сё -- Переходящая в роду книга об искусстве меча", полный перевод которой составляет основу этой книги, содержит наблюдения трёх мастеров меча: Камиидзуми Хидэцуна (1508?-1588), Ягю Мунэёси (1529-1606) и Ягю Мунэнори (1571-1646), сына Мунэёси.
      В Приложении содержатся два трактата ("Фудоти Симмё Року -- Тайное писание о непоколебимой мудрости" и "Тайа ки -- Хроники меча Тайа") Такуан Сохо (1573-1645).
      Старояпонский текст оригинала переведён Хироаки Сато (Сато Хироаки) на английский (добавлены предисловие и примечания) и издан в 1985 году, и с этого английского Никитин А. Б. сделал русский перевод.
      Автор foliant25 Добавлен 27.04.2018 Категория Япония
    • Chi-ch’ing Hsiao. The Military Establishment of the Yuan Dynasty.
      Автор: hoplit
      Chi-ch’ing Hsiao. The Military Establishment of the Yuan Dynasty.
      Просмотреть файл Hsiao Ch'i-ch'ing. The military establishment of the Yuan dynasty. 1978. 350 pages. Harvard University Asia Center. ISBN-10: 0674574613. ISBN-13: 978-0674574618.

      Автор hoplit Добавлен 09.06.2018 Категория Китай
    • Chi-ch’ing Hsiao. The Military Establishment of the Yuan Dynasty.
      Автор: hoplit
      Hsiao Ch'i-ch'ing. The military establishment of the Yuan dynasty. 1978. 350 pages. Harvard University Asia Center. ISBN-10: 0674574613. ISBN-13: 978-0674574618.

    • Ягю Мунэнори. Хэйхо Кадэн Сё. Переходящая в роду книга об искусстве меча
      Автор: foliant25
      PDF, Сканированные страницы + оглавление

      "Хэйхо Кадэн Сё -- Переходящая в роду книга об искусстве меча", полный перевод которой составляет основу этой книги, содержит наблюдения трёх мастеров меча: Камиидзуми Хидэцуна (1508?-1588), Ягю Мунэёси (1529-1606) и Ягю Мунэнори (1571-1646), сына Мунэёси.
      В Приложении содержатся два трактата ("Фудоти Симмё Року -- Тайное писание о непоколебимой мудрости" и "Тайа ки -- Хроники меча Тайа") Такуан Сохо (1573-1645).
      Старояпонский текст оригинала переведён Хироаки Сато (Сато Хироаки) на английский (добавлены предисловие и примечания) и издан в 1985 году, и с этого английского Никитин А. Б. сделал русский перевод.