Сафронов В. П. Американская оккупационная политика в Японии (сентябрь-декабрь 1945 года)

   (0 отзывов)

Saygo

Оккупация Японии союзниками, продолжавшаяся свыше шести с половиной лет - с конца августа 1945 и до конца апреля 1952 г., и связанная с ней полная трансформация японского общества явились уникальным мероприятием в истории международных отношений. Хотя оккупация Японии считалась общесоюзническим делом, фактически она стала прерогативой американцев, особенно на начальном этапе, которые осуществляли все предварительное и текущее планирование и проводили оккупационные мероприятия. Этот начальный этап условно можно ограничить концом 1945 г., когда СССР, США и Великобритания на совещании трех министров иностранных дел в Москве в декабре 1945 г. приняли решение об учреждении Дальневосточной комиссии для выработки основного политического курса в отношении Японии и о создании Союзного совета - многостороннего союзнического контрольного механизма.

 

Целью оккупационной политики США, отмечает американский исследователь Р. Финн, было реформировать и наказать Японию за агрессию, а вовсе не помочь ей восстановиться или сделать своим союзником. Планы американцев обходили стороной вопросы продовольственного самообеспечения Японии и производства потребительских товаров, не говоря уже о восстановлении ее промышленности. На международной арене они отводили Японии незначительную роль. Вашингтон предполагал, что крупнейшей державой в Азии и самым важным его союзником в этом регионе будет гоминьдановский Китай, а СССР станет проводить политику сотрудничества на Дальнем Востоке1.

Macarthur_hirohito2.jpg
Дуглас Макартур и император Хирохито
Surrender_of_Japan_-_USS_Missouri.jpg
Японские представители на борту USS "Миссури"
800px-Japanese_War_Crimes_Trials._Manila_-_NARA_-_292612.jpg
Хидэки Тодзио перед военным трибуналом
Fifth_U.S._Air_Force_Zones_of_Responsibility%2C_1945-1947.jpg
Пять зон ответственности американской авиации, 1945-1947
The_Allied_Occupation_of_Japan_IND5210.jpg
Гуркхские (непальские) стрелки британской армии шествуют в свой барак
US_Military_parade_at_the_Imperial_Palace_Plaza2.JPG
Американский военный парад
Yasuura_House.jpg
Recreation and Amusement Association, проще говоря, бардачок для оккупантов

 

По мере продолжения оккупационной политики к ней стали подключаться и другие союзные державы, хотя их роль ограничивалась лишь выработкой определенной части решений, выполнение которых ложилось на Верховного командующего союзных держав американского генерала Д. Макартура. За все годы оккупации Макартур получил 111 директив, из которых 60 исходили от союзных держав, а остальные от Вашингтона2. Многие ранние американские планы в отношении Японии явились плодом либеральных академических ученых и экспертов по дипломатии, хорошо знавших страну и сумевших противостоять давлению в пользу применения к ней драконовских мер, которому подверглись разработчики планов по Германии.

 

Американские специалисты по Японии считали, что в отличие от Германии, закоренелый милитаризм и агрессивность которой слишком запущены и их надо выкорчевывать жесткими, хирургическими методами, японский случай поддается излечению относительно либеральными средствами. Более того, если в Германии союзники никак не могли доверить немецкому правительству управлять своей страной в переходный период даже под их контролем, то в Японии, наоборот, было решено осуществлять верховную власть союзных держав через само японское правительство, формальная власть которого была сохранена.

 

Похожую и в то же время особую позицию занимал генерал Макартур, хорошо знавший Восточную Азию. Он исходил из того, что применительно к Японии не следует повторять печальный опыт Версальского мира, который был сопряжен с национальным унижением разбитого противника и с появлением у него желания отомстить. Нужен совершенно иной подход, состоящий в проявлении великодушия, справедливости и сострадания по отношению к бывшему врагу, чтобы заслужить понимание и благодарность со стороны японцев и не оскорблять их чувств. Макартур рассматривал Японию в качестве огромной всемирной лаборатории, где осуществляется эксперимент по освобождению народа от тоталитарной власти милитаризма и по либерализации формы правления изнутри. Это выходило далеко за рамки первоначальных целей союзников, заключавшихся в том, чтобы уничтожить способность Японии вести войну и наказать военных преступников. Обращаясь к японскому народу в самом начале своей деятельности в качестве Верховного командующего союзников, Макартур публично заявил, что его задача не подавлять Японию, а "поднять ее снова на ноги"3.

 

Мероприятия по оккупации и переустройству Японии, к которым приступил Макартур сразу же по прибытии в эту страну, начали разрабатываться в Вашингтоне совместными усилиями Госдепартамента, военного и военно-морского министерств еще в начале 1944 г. и приобрели в целом свою завершенную форму к моменту капитуляции азиатского агрессора. Их план был срочно передан генералу в основных чертах 29 августа 1945 г. Документ этот получил название "Первоначальная политика Соединенных Штатов после капитуляции". 6 сентября он был одобрен президентом Г. Трумэном и 23 сентября опубликован. Он стал самым важным и самым известным документом периода оккупации, на котором базировалась вся последующая политика США и союзников в Японии. Он никогда не разбирался подробно в советской историографии по идеологическим и политическим соображениям и потому недостаточно знаком читателям. Между тем это знаковый документ, без которого нельзя правильно ориентироваться в оккупационной политике США.

 

Этот документ определял только общий политический курс и не касался всех вопросов, относившихся к оккупации, которые предполагалось осветить отдельно. "Первоначальная политика..." состояла из четырех частей. В первой рассказывалось об основных целях оккупационной политики США. Во второй говорилось о власти союзников в Японии. Третья и четвертая части конкретизировали политические и экономические вопросы.

 

В документе провозглашались две конечных цели американской политики в отношении Японии: 1) "Гарантировать, что Япония никогда вновь не станет угрозой Соединенным Штатам или миру и безопасности во всем мире"; 2) Обеспечить образование мирного и ответственного правительства Японии, которое будет уважать права других государств и поддерживать идеалы и принципы Хартии Объединенных Наций"4.

 

Этих целей предполагалось добиться следующими средствами:

 

а) Ограничением суверенитета Японии четырьмя главными островами - Хонсю, Хоккайдо, Кюсю, Сикоку и "такими меньшими отдаленными островами, которые могут быть определены" в соответствии с Каирской декларацией и другими существующими или будущими соглашениями.

 

б) Полным разоружением и демилитаризацией Японии; полным устранением власти милитаристов и влияния идей милитаризма из политической, экономической и общественной жизни; решительным подавлением институтов - носителей духа милитаризма и агрессии.

 

в) Поощрением японского народа к развитию стремления к индивидуальной свободе и уважения к фундаментальным правам человека, в особенности таким, как свобода религии, собраний, слова и печати; поощрением к созданию демократических и представительных организаций.

 

г) Развитием мирной японской экономики5.

 

Относительно власти союзников в оккупационный период в документе говорилось, что военная оккупация Японских островов будет осуществляться в целях реализации вышеупомянутых основных целей, от имени главных союзных держав и в интересах Объединенных Наций, воевавших с Японией. При этом заявлялось, что "участие войск других стран, игравших ведущую роль в войне против Японии, будет приветствоваться и ожидаться". Хотя выражалось намерение проводить политику, которая удовлетворяла бы главные союзные державы, тем не менее подчеркивалось, что "в случае каких-либо разногласий между ними приоритет будет отдаваться политике Соединенных Штатов"6.

 

В документе прописывались взаимоотношения союзников с японскими властями. Подчеркивалось, что власть императора и японского правительства будет подчинена Верховному командующему союзных держав, который будет обладать всеми необходимыми полномочиями для реализации условий капитуляции и проведения политики оккупации и контроля в Японии. В целях сокращения усилий и затрат со стороны США для выполнения поставленных задач Верховному командующему поручалось осуществлять свою власть через японское правительство и через императора, которым разрешалось в соответствии с указаниями Макартура выполнять свои административные функции внутри страны.

 

При этом за Верховным командующим сохранялись права и обязанности вносить изменения в механизм правительства и в его состав или же действовать напрямую, если император или другая японская власть неудовлетворительно выполняют условия капитуляции. Во взаимоотношениях с японскими властями Макартуру предписывалось "использовать существующую форму правления в Японии, а не поддерживать его". Приветствовались изменения в форме правления по инициативе японского народа или правительства в направлении модификации его феодальных и авторитарных тенденций7.

 

В разделе документа, посвященном конкретным политическим проблемам, выделялись три группы вопросов: разоружение и демилитаризация Японии; военные преступления; поощрение демократических процессов и стремления к индивидуальным свободам.

 

Разоружение и демилитаризация объявлялись первейшими задачами военной оккупации, которые следовало провести быстро и решительно. Япония не должна была иметь армию, военно-морской и военно-воздушный флоты, тайную полицию и гражданскую авиацию. Японские сухопутные, военно-воздушные и военно-морские силы разоружались и распускались, расформировывались императорская Ставка, генеральный штаб и все организации тайной полиции. Военные материалы, военно-морские суда и сооружения, военная, морская и гражданская авиация подлежали сдаче и последующему распоряжению ими в соответствии с приказаниями Верховного командующего союзников.

 

Высшие должностные лица императорской Ставки и генштаба, высшие армейские и военно-морские чины японского правительства, лидеры ультранационалистических и милитаристских организаций и другие влиятельные проводники идей милитаризма и агрессии брались под арест до соответствующего распоряжения. Активные защитники милитаризма и воинствующего национализма увольнялись со всех государственных и общественных должностей, а также с влиятельных постов в частной службе. Ультранационалистические или милитаристские общественные, политические, профессиональные и коммерческие организации и институты распускались и запрещались. Доктрина и практика милитаризма и ультранационализма устранялась из системы образования, равно как и их носители прежде всего из числа бывших кадровых офицеров8.

 

Документ предписывал арестовать, судить и наказать лиц, признанных виновными в совершении военных преступлений против граждан Объединенных Наций или других стран.

 

Специальный параграф был посвящен развитию индивидуальных свобод и демократических процессов в Японии. Немедленно с началом оккупации провозглашалась свобода религиозного вероисповедания. При этом подчеркивалось, что под сенью религии не будет позволено спрятаться ультранационалистическим и милитаристским организациям или движениям. Японский народ поощрялся к ознакомлению с историей, институтами, культурой и достижениями Соединенных Штатов и других демократий. Поощрялось создание демократических политических партий.

 

Законы, указы и постановления, вводившие дискриминацию на основе расовой и национальной принадлежности, веры или политических убеждений, отменялись. Аннулировались или исправлялись юридические акты, противоречившие целям и политике, обозначенным в директиве Макартуру. Лица, несправедливо посаженные в тюрьму японскими властями по политическим мотивам, подлежали освобождению. Надлежало максимально быстро реформировать юридическую, законодательную и полицейскую систему Японии, чтобы она соответствовала указанной политике разоружения и демилитаризации Японии и защищала индивидуальные свободы и гражданские права9.

 

Самый большой раздел документа включал экономические вопросы. В нем имелись следующие параграфы: экономическая демилитаризация; содействие демократическим силам; возобновление мирной экономической деятельности; репарации и реституция собственности; финансово-денежная и банковская политика; международные торговые и финансовые отношения; японская собственность за рубежом; равенство возможностей для иностранного предпринимательства; собственность императорского двора.

 

Ключевое место занимала статья об экономической демилитаризации Японии как гарантии против реанимации материального фундамента агрессии в будущем. В документе подчеркивалось, что "существующая экономическая основа японской военной мощи должна быть уничтожена и ей не будет позволено возродиться". В этих целях намечалась целая программа мер:

 

- немедленное прекращение и запрещение производства в будущем всех товаров, предназначенных для снаряжения и обслуживания каких-либо вооруженных сил или военных учреждений;

 

- наложение запрета на всякое специализированное оборудование для производства или ремонта орудий войны, включая морские суда и все виды авиации;

 

- установление контроля за отдельными элементами японской экономической деятельности в целях воспрепятствования скрытым военным приготовлениям;

 

- ликвидация тех отраслей японской промышленности, которые главным образом работают на подготовку к войне;

 

- запрет специализированных исследований, направленных на развитие военной мощи;

 

- ограничение размеров и характера тяжелой промышленности Японии до уровня, отвечающего ее будущим мирным потребностям;

 

- ограничение японского торгового флота до такой степени, которая необходима для достижения целей демилитаризации.

 

Окончательная судьба производственного оборудования, подлежавшего уничтожению в соответствии с данной программой (его конверсия, передача за границу или превращение в металлолом), должна была быть определена после инвентаризации10.

 

В документе выдвигалась программа содействия демократическим процессам в японской экономике. Она включала в себя поощрение развития организаций трудящихся в промышленности и сельском хозяйстве на демократической основе. Приветствовалась политика широкого распределения доходов и собственности на средства производства и торговли. Получали поддержку такие формы экономической деятельности, организации и управления, которые укрепляли мирный настрой японского народа и затрудняли использование экономической деятельности в военных целях.

 

Для осуществления этих задач Верховному командующему предписывалось:

 

а) запретить находиться на важных постах в японской экономике лицам, которые не способствуют ее мирному развитию;

 

б) содействовать роспуску крупных промышленных и банковских конгломератов, которые контролировали огромную часть японской торговли и промышленности11.

 

Отдельный параграф посвящался налаживанию мирной экономической деятельности в Японии. В нем отмечалось, что горькая судьба Японии, разруха и страдания ее народа являются прямым результатом ее собственной политики и что союзники не станут взваливать на себя бремя возмещения ущерба. Это может сделать только сам японский народ, если он откажется от всяких военных намерений и приспособится к мирной жизни. Для этого ему необходимо взяться за восстановление страны, глубоко реформировать природу и направление экономической деятельности и институтов, найти полезное применение себе на мирном поприще. Союзники не намерены препятствовать этому.

 

Япония обязана была обеспечивать товарами и услугами оккупационные силы, выполнить репарационные требования союзников, способствовать восстановлению японской экономики, которая могла бы удовлетворить мирные потребности населения. В этой связи японским властям с одобрения Верховного командующего разрешалось устанавливать контроль над экономической деятельностью12.

 

Союзники в наказание за агрессию накладывали на Японию обязательства по репарациям (возмещению нанесенного ущерба) и реституции, т.е. возвращению, награбленной в ходе войны иностранной собственности. Согласно документу репарации с Японии взимались двумя способами: 1) конфискацией ее зарубежной собственности; 2) передачей товаров и капитального оборудования, не имеющих мирного назначения или не предназначенных для оккупационных войск союзников. В отношении реституции было указано, что эти мероприятия должны быть проведены быстро, в полном объеме и касаться всей обнаруженной награбленной собственности.

 

За японскими властями сохранялась ответственность по проведению внутренней финансовой и денежно-кредитной политики с одобрения и под надзором Верховного командующего.

 

Японии обещалось восстановление в будущем нормальных торговых отношений с остальным миром. Но на период оккупации вводились ограничения. Под соответствующим контролем ей разрешалось покупать за границей необходимые сырье и другие товары мирного назначения и экспортировать собственную продукцию в целях оплаты импорта. Контроль сохранялся за всем импортом и экспортом Японии, а также за ее финансовыми операциями за границей. Верховный командующий обязан был следить, чтобы эта ее деятельность не противоречила оккупационной политике и была направлена на удовлетворение только существенных нужд страны13.

 

Японская собственность за границей, включая собственность императорского двора и правительства, подлежала конфискации для последующего распоряжения согласно решению союзников.

 

Американские разработчики позаботились и о равенстве иностранной предпринимательской деятельности в Японии. Японским властям и организациям бизнеса не разрешалось предоставлять исключительные или преимущественные права иностранным предпринимателям или уступать им контроль над важными областями экономической деятельности.

 

Наконец в завершающем параграфе документа указывалось, что собственность семьи императора не должна освобождаться ни от каких мероприятий, необходимых для достижения целей оккупации14.

 

Таким образом, документ "Первоначальная политика Соединенных Штатов после оккупации" представлял собой грандиозную программу реформирования побежденной страны, какую не знала мировая история международных отношений в прошлом. Она учла недостатки Версальского мирного договора для Германии 1919 г., который союзники по Антанте не сумели как следует реализовать и проконтролировать. Она предусматривала переустройство всех областей жизни Японии - политической, экономической, духовной и была подчинена главной цели: кардинальному и окончательному искоренению агрессивности бывшего противника и созданию гарантий против ее возрождения. Главными средствами достижения этой цели признавались полное разоружение и демилитаризация Японии, демократизация жизни и развитие мирной экономики.

 

Впервые в мировой практике побежденная страна навсегда лишалась права иметь всякие вооруженные силы. Даже Германии после Первой мировой войны было разрешено содержать 100-тысячную сухопутную армию и небольшой военно-морской флот, которые впоследствии стали основой вермахта. В Японии же была запрещена даже гражданская авиация, поскольку ее можно было превратить в боевую, не говоря уже о военно-воздушных или военно-морских силах. Единственное - допускался небольшой торговый флот, необходимый для обеспечения японского импорта и экспорта.

 

Япония лишалась всего вооружения, боевой техники, военных материалов и сооружений. Более того, никогда в прошлом побежденной стране не воспрещалось иметь военную промышленность. В отношении Японии этот запрет носил тотальный характер. Физически ликвидировалась не только специализированная военная индустрия и оборудование, но также запрещалось производство всех товаров военного назначения и всякие исследования в военной области. Разрешалась только мирная экономика.

 

Полнота демилитаризации обеспечивалась также роспуском всех военных, милитаристских и ультранационалистических структур, отстранением со своих постов военных чиновников всех уровней, запретом воинствующей идеологии. Эти указания послужили основой для последующих массовых чисток должностных лиц прежнего режима. Впервые подлежали международному суду военного трибунала все высшие руководители, ответственные за развязывание войны и военные преступления.

 

Подлинная революция намечалась в области демократизации жизни и гражданских свобод в Японии, которую американцы считали наиболее развитой и чувствительной сферой политической культуры. Американские реформаторы никак не могли обойти стороной этот вопрос и не предложить японцам свой собственный опыт и достижения по этой части. Однако их предложения шли дальше их собственной американской практики, ибо неизбежно способствовали появлению и бурному росту различных левых, в том числе радикальных, движений, которые никогда не имели веса в самих Соединенных Штатах. Разрешение создавать демократические политические организации открывало дорогу появлению сильных социалистической и коммунистической партий, еще более мощных партий центристско-консервативного направления, но вычеркивало из жизни все реакционно-милитаристские организации прошлого, бывшие опорой прежнего режима.

 

Предоставление японским гражданам фундаментальных прав человека, ставших уже традиционной чертой западных демократических обществ, являлось необычным событием для всего азиатского мира и делало Японию лидером этого процесса в Азии.

 

Американские реформаторы не ограничились демократизацией только политической жизни японского общества. Они собирались также глубоко преобразовать и его заскорузлую экономическую сферу. Они уловили четкую связь между сверхмонополизмом и консерватизмом экономики Японии и агрессивностью ее политики. Для демократизации экономической жизни и создания здоровой конкурентной среды они намерены были ликвидировать и разукрупнить большие промышленно-финансовые и торговые корпорации и распределить их средства производства среди большего числа собственников. На этой базе впоследствии стало осуществляться расформирование так называемых дзайбацу. Поощрение демократических организаций на производстве означало поддержку рабочего движения.

 

Третьим важнейшим направлением реформирования Японии намечалась переориентация страны на развитие исключительно мирной экономики. При этом американцы вовсе не собирались помогать японцам восстанавливать свою экономическую сферу. Они полагали, что те должны сами все это сделать, а задача США - создать для этого предпосылки и благоприятные условия.

 

Конечная неудача с разоружением Германии после Первой мировой войны, за которым не был установлен должный контроль союзников, вынуждала американцев ввести длительный оккупационный режим в Японии и насильственным путем проводить необходимые мероприятия. Однако хотя этот режим и предполагал тотальный контроль за всеми областями жизни Японии со стороны оккупационной администрации, он все-таки замышлялся в более мягкой форме, чем тот, что одновременно устанавливался в Германии. Несмотря на то, что вся власть в Японии принадлежала Верховному командующему союзников, в отличие от Германии напрямую он действовал только в отдельных случаях. Обычно же он должен был давать директивы императору и правительству для дальнейшего исполнения. Японские власти могли поступать и по собственной инициативе, но с обязательного предварительного одобрения их шагов и под контролем Верховного командующего по всем вопросам.

 

Наряду с переустройством Германии реформирование Японии представляло собой уникальный случай в международных отношениях. Никогда ранее победители не ставили перед собой целей глубинной трансформации внутренней основы поверженного государства. Все заканчивалось в худшем случае для него его завоеванием и уничтожением, в лучшем - отторжением от него отдельных территорий и контрибуцией. Никогда прежде не ставилась цель полного принудительного разоружения и демилитаризации побежденной страны, потому что безоговорочная вина сил милитаризма за агрессию до конца не признавалась и не выдвигалась задача устранения войны как таковой, считавшейся нормой жизни. Лишь с принятием в 1928 г. пакта Бриана - Келлога мировое сообщество озаботилось необходимостью запрещения войн при решении международных споров. Отсутствие механизмов и решимости в реализации этого обязательства обрекло тогда все предприятие на неудачу. И только невиданные разрушения и жертвы Второй мировой войны по-настоящему ужаснули международное сообщество, потребовав кардинальных шагов на этом пути.

 

Однако реализовать столь грандиозные задачи радикального переустройства международных отношений было по силам лишь крупнейшим державам, у которых в арсенале к тому же была не только военная и экономическая мощь, но и мессианская политическая идеология. Соединенные Штаты с их влиятельной и результативной идеологией американской демократии как нельзя лучше подходили для этого. И симптоматично, что именно эта страна с ее наследием миротворческих и пацифистских идей президента В. Вильсона (1918 - 1919 гг.) и государственного секретаря Ф. Келлога (1928 г), "доктрины непризнания" аннексий госсекретаря Г. Стимсона (1932 г.) встала во главе движения за искоренение фашизма, милитаризма и агрессии, будучи надлежащим образом подготовлена к этой роли. Мессианская сущность политики США понуждала их не ограничиваться очередным половинчатым и кратковременным решением проблемы агрессии, а кардинально перестроить общественные системы государств-агрессоров и всю систему международных отношений в соответствии с их собственными и давно вынашиваемыми представлениями.

 

Помимо Соединенных Штатов еще и Советский Союз имел желание и готовность взять на себя глобальную роль в переустройстве Японии, и сразу же после окончания Второй мировой войны советская сторона начала разрабатывать планы в этом направлении, во многом аналогичные американским, но не сравнимые с ними по масштабам и числу задействованных лиц. Другие же страны не были готовы к выполнению мессианской роли в отношении Японии и могли предложить лишь половинчатые рецепты. Например, английские эксперты выступали против широкомасштабной оккупации Японских островов, поскольку она представлялась им дорогим, рискованным и ненужным предприятием, которое следовало заменить союзным контролем за внешней торговлей и международными отношениями Японии. А для оккупации предлагалось выбрать лишь некоторые ключевые пункты на территории Японии и изредка демонстрировать ей свою военную мощь. Ненужными представлялись им и радикальные реформы японского общества. Они считали вполне достаточным ограничиться небольшими изменениями базовых институтов Японии для превращения ее в приемлемое демократическое государство15.

 

Когда 23 сентября 1945 г. "Первоначальная политика..." была опубликована, британский Форин офис прокомментировал, что ее экономические постановления выходят далеко за рамки Потсдамской декларации. В свою очередь японцы, по поступавшим сообщениям, были ошеломлены. Между тем будущий японский премьер-министр С. Иосида в своих мемуарах отмечал, что основные цели документа по существу совпадали с мыслями самих японцев с момента окончания военных действий16.

 

Спустя два месяца после получения "Первоначальной политики...", а именно 3 ноября 1945 г., Макартуру от имени Комитета начальников штабов была направлена новая инструкция из Вашингтона, которая носила название "Основная директива о военном управлении в собственно Японии после капитуляции" (другое, более развернутое ее название: "Основная первоначальная директива для Верховного командующего союзных держав по оккупации и контролю в Японии после капитуляции"). Этот документ также являлся плодом работы тех же ведомств, что и в первом случае, и представлял собой значительно, в три раза, расширенный вариант "Первоначальной политики..." В нем конкретизировались и детализировались все те же вопросы, которые имелись в предыдущем документе. Хотя все прежние основные указания и положения здесь были сохранены, в него было добавлено много важных и интересных новшеств, на которых стоит остановиться.

 

Прежде всего в нем было дано уточненное определение территории собственно Японии, которая состояла из четырех главных и "около тысячи более мелких прилегающих островов, включая острова Цусима"17. Если первый документ говорил о суверенитете Японии над указанными островами, то эта директива обозначала район американской военной администрации, а поэтому не ссылалась на международные соглашения союзников по Японии и имела в виду фактически сложившееся на тот момент положение дел. Из этого следовало, что власть Макартура не распространялась на Южный Сахалин и все Курильские острова, занятые советскими войсками.

 

Директива конкретизировала мероприятия, относившиеся к функционированию военной власти в Японии. Макартуру предписывалось принять надлежащие меры для полного управленческого и административного отделения от Японии следующих территорий: 1) ее бывших подмандатных и иных островов в Тихом океане (Каролинских, Марианских, Маршалловых и др.); 2) Маньчжурии, Формозы и Пескадорских островов; 3) Кореи; 4) Карафуто (Южного Сахалина); 5) "таких других территорий, которые могут быть указаны в будущих директивах". Это распоряжение не определяло национальный статус этих территорий, а лишь фиксировало, что они не подчиняются государственной власти Японии. При этом американцы по-прежнему предусмотрительно не упоминали Курильские острова, оставляя вопрос об их статусе в подвешенном состоянии до будущего решения союзников.

 

Макартуру было дано указание оккупировать Токио, а также по своему выбору столицы префектур и стратегические пункты, необходимые для осуществления контроля за японским правительством. В других случаях ему не следовало оккупировать какую-либо часть страны в отсутствие потребности в прямом военном управлении. При необходимости он мог использовать свои войска в любом районе Японии для восстановления законности и порядка, а также введения прямого военного управления. Начальники штабов подчеркивали, что американские войска должны так вести себя с японским населением, чтобы завоевать у него доверие к США и Объединенным Нациям.

 

Согласно директиве в Японии учреждались военные суды, которые должны были заниматься преступлениями против оккупационных войск.

 

Чтобы гарантировать ведущую роль военной администрации США в оккупационной политике, представителям гражданских ведомств Соединенных Штатов или правительств Объединенных Наций запрещалось исполнять свои оккупационные функции в Японии независимо и без одобрения Верховного командующего18.

 

Серьезные перемены были намечены в области политического и административного управления в Японии. Подлежали немедленному упразднению колониальное министерство Великой Восточной Азии, а также министерства военное, военно-морское и вооружений. Высшие должности в правительстве, включая премьер-министра и министров, могли занимать только лица, пользующиеся доверием оккупационных властей. Комитет начальников штабов США разрешал функционирование под контролем Верховного командующего местных и центральных органов власти, уголовных и гражданских судов, органов полиции. При этом из них в обязательном порядке изгонялись все ненадежные и реакционные кадры, связанные с прежним режимом и политикой.

 

По всей стране распускались мощные государственные политические организации, в течение долгого времени являвшиеся опорой прежней власти, такие как Политическая ассоциация Великой Японии, Ассоциация помощи имперской власти, Политическое общество помощи имперской власти. Японское правительство обязано было отозвать из-за границы тех своих дипломатов и агентов, на которых могли указать американские власти, а также передать союзникам архивы и собственность своих дипломатических представительств19.

 

В области демилитаризации Макартур должен был обеспечить быстрое разоружение японских вооруженных сил, включая жандармерию (но не гражданскую полицию), гражданский корпус добровольцев и все полувоенные организации, а их личный состав не удерживать в качестве военнопленных, а демобилизовать. Подлежали роспуску все военные и полувоенные организации, включая Высший военный совет, Совет фельдмаршалов и адмиралов, императорская Ставка, генеральные штабы армии и военно-морского флота, армейский, морской и гражданский корпуса добровольцев, жандармерия.

 

В директиве конкретно уточнялись категории лиц, подлежавших немедленному аресту по подозрению в военных преступлениях до последующего распоряжения. Это не только высшие должностные лица, как в прежней директиве, а все члены Высшего военного совета, Совета фельдмаршалов и адмиралов, императорской Ставки, генштабов армии и флота, а также все офицеры жандармерии и все армейские и морские офицеры, являвшиеся видными проводниками воинствующего национализма и агрессии; все важные фигуры ультранационалистических, террористических и секретных патриотических обществ20.

 

В сфере политической деятельности Макартуру предписывалось запретить распространение японской милитаристской и ультранационалистической идеологии и пропаганды в любой форме, в том числе финансирование и поддержку со стороны японского правительства религиозных синтоистских учреждений. Он обязан был установить минимально необходимые контроль и цензуру за гражданскими средствами связи, включая почту, радио, телефон, телеграф, кино и прессу, в целях обеспечения задач оккупации. Через имеющиеся средства массовой информации надлежало пропагандировать демократические идеалы и принципы.

 

Все существующие политические партии, организации и общества брались под контроль. Те из них, чья деятельность согласовывалась с требованиями и целями оккупации, поощрялись. В противном случае они запрещались. Всячески приветствовались демократические политические партии. В кратчайший срок должны были быть проведены выборы в представительные органы местной власти, а на региональном и национальном уровне - после соответствующего указания Комитета начальников штабов США.

 

Огромное значение американские власти придавали кардинальному изменению в системе образования Японии, которое должно было решительно трансформировать менталитет японского народа в мирном направлении. Макартуру предписывалось как можно быстрее возобновить работу учебных заведений. Все преподаватели, запятнавшие себя активной защитой воинственного милитаризма и агрессии, подлежали немедленному увольнению и замене приемлемыми и квалифицированными кадрами. Военное и полувоенное обучение в школах запрещалось. Школьные программы должны были включать концепции обучения, ориентированные на построение мирного и демократического японского общества. Все исторические, культурные и религиозные объекты надлежало защитить от разрушения и разорения21.

 

Экономическая часть директивы Комитета начальников штабов значительно расширяла и уточняла содержание предыдущего документа. Она распространяла власть Верховного командующего на всю экономическую сферу Японии, позволяла ему вносить любые необходимые изменения в управление экономикой. При этом он мог действовать либо напрямую, либо через императора и японское правительство. Однако в директиве прямо подчеркивалось, что он "не должен брать на себя какую-либо ответственность за экономическое восстановление Японии или укрепление японской экономики". Это японцам предлагалось сделать самим путем отказа от милитаристских амбиций и налаживания мирной жизни.

 

Значительные уточнения были внесены в программу экономического разоружения. Макартура ставили в известность, что она будет включать в себя сокращение или ликвидацию некоторых отраслей японской экономики, связанных с военным делом, таких, как производство чугуна, стали, цветных металлов, алюминия, магния, химикатов, синтетического каучука, синтетического топлива, радио- и электрооборудования, автоматических механизмов, торговых судов, тяжелых машин. Разрешалась также конверсия этих производств в целях выпуска исключительно потребительских товаров22.

 

Указания, посвященные функционированию японской экономики, предусматривали принятие японским правительством эффективных мер, которые позволили бы ему, опираясь на собственные силы и ресурсы, избежать острого экономического бедствия; обеспечить справедливое распределение имеющихся запасов; удовлетворить оккупационные нужды и будущие репарационные требования. При этом потребности оккупационных сил не должны были ставить японское население на грань голода, массовых заболеваний и материальной нужды. Японским властям нужно было предпринять все усилия для максимального увеличения производства сельскохозяйственной и рыбной продукции, угля, стройматериалов, одежды и др.

 

Серьезную опасность для целей оккупации вашингтонские стратеги видели в инфляции. Макартуру поручалось проследить, чтобы японские власти приняли все возможные меры ради ее предотвращения.

 

Директива конкретизировала, в какие отрасли экономики был закрыт доступ активным сторонникам воинствующего национализма и агрессии. Им запрещалось находиться на ответственных постах в промышленности, финансах, торговле и сельском хозяйстве. Это касалось, в том числе, всех, кто занимал ключевые позиции в этих отраслях начиная с 1937 г.

 

Макартуру предписывалось обеспечить защиту от уничтожения и сохранность всех заводов, оборудования, документации крупных японских промышленных и финансовых компаний, игравших важную роль в японской военной экономике23.

 

Директива расширяла перечень мер, направленных на демократизацию экономических институтов Японии. Японские власти должны были как можно скорее отменить контроль за рабочими, который был установлен в военное время и создать законодательство, защищающее их интересы. Должны были быть устранены все юридические препятствия к возникновению организаций наемных работников на демократических основах, свободных от милитаристского влияния. Директива не запрещала забастовки, за исключением случаев, когда Верховный командующий полагал, что они мешают проведению военных мероприятий или прямо угрожают безопасности оккупационных войск.

 

Жесткий контроль устанавливался за всей внешней торговлей Японии. Не разрешался экспорт таких товаров, которые были необходимы для удовлетворения минимальных потребностей внутри страны, а также экспорт заводов и оборудования до выяснения возможностей передачи их по линии репараций и реституции. Никакой импорт или экспорт не должны были служить оправданием для восстановления военного потенциала Японии. Японские власти не имели право вступать ни в какие экономические соглашения с иностранными правительствами или гражданами без предварительного одобрения Верховного командующего24.

 

Специальный параграф был посвящен снабжению необходимыми товарами и помощи японскому населению. Макартуру поручалось принять все возможные экономические и полицейские меры для максимального использования японских ресурсов, чтобы строго ограничить импорт в Японию. Эти меры включали контроль за производством, ценами и черным рынком, за налогами и финансами, нормирование. Импорт ограничивался и предназначался только для предотвращения массовых заболеваний и гражданских беспорядков, которые угрожали оккупационным силам и военным мероприятиям. Он мог состоять лишь из минимального количества продовольствия, топлива, медикаментов и других необходимых предметов.

 

Макартур был обязан обеспечить честное и справедливое распределение запасов в соответствии с единообразными нормами. Распределение должно было осуществляться через соответствующие японские государственные агентства или коммерческие организации под его непосредственным контролем. Им же устанавливались и цены25.

 

Финансовые вопросы оккупационной политики в новой директиве занимали одно из ключевых мест. В этой области Верховный командующий должен был действовать через японское правительство, но создать при этом независимый от него административный механизм. Директива предполагала, что финансовая система Японии будет функционировать на основе собственных ресурсов. Японские уполномоченные банки имели право выпускать денежные знаки только с разрешения Макартура. Японские власти обязаны были предоставлять Верховному командующему денежные средства и бесплатные кредиты в количествах, достаточных для покрытия всех оккупационных расходов. В случае нехватки денег в официальных иенах Макартур получал право по специальному распоряжению использовать дополнительно так называемые военные иены, которые имели ту же законную силу. Японские военные иены, имевшие хождение на оккупированных Японией территориях, прекращали свое действие. До особого распоряжения из Вашингтона Макартур не должен был устанавливать обменный курс между иеной и иностранной валютой. Обменный курс иены к доллару, распространявшийся исключительно на американский военно-морской персонал и военные цели, устанавливался в соотношении 15 к 1.

 

С важных постов из всех государственных и частных финансовых организаций изгонялись все активные проводники воинствующего национализма и агрессии. Закрывались все банки и другие финансовые учреждения, основной целью которых было финансирование военного производства, мобилизация или контроль финансовых ресурсов колониальных и оккупированных Японией территорий. Макартуру надлежало конфисковать или блокировать:

 

а) все драгоценные металлы, деньги, ценные бумаги и другие активы, являвшиеся собственностью национального правительства и местных органов власти; правительств и граждан европейских стран - членов фашистского блока; императорской семьи; националистических, патриотических и террористических организаций; лиц, подлежавших аресту по подозрению в военных преступлениях;

 

б) всю японскую (государственную и частную) иностранную валюту и внешние активы внутри страны и за границей;

 

в) награбленную и насильственно вывезенную собственность;

 

г) произведения искусства, имеющие большую культурную и материальную ценность26.

 

Хотя "Основная директива..." была составлена на базе предыдущего документа "Первоначальная политика..." от 29 августа 1945 г., она представлялась несколько более жесткой и карательной, особенно в экономической области. Самым известным здесь стало положение об отказе США брать на себя ответственность за экономическое восстановление Японии и усиление ее экономики, что должны были осуществлять сами японцы. Другим важным положением явилось право Верховного командующего запрещать забастовки только в крайних случаях, что давало демократическим силам большую свободу действий. Макартуру за время своей работы в Японии пришлось запретить ряд известных забастовок, когда он действовал согласно данной директиве. Наконец еще одной жесткой мерой стало ограничение импорта в Японию с разрешением ввоза только наиболее необходимых товаров, что ставило японское население и экономику, сильно зависимые от иностранного продовольствия и сырья, в трудное положение.

 

"Основная директива..." завершила в целом формулирование главных принципов программы оккупации, которых Соединенные Штаты придерживались в течение трех лет, до середины оккупационного периода. На наш взгляд, вполне справедливы сравнения программы реформирования Японии с "новым курсом" Рузвельта 30-х годов, высказываемые американскими авторами, например Т. Коэном, непосредственно причастным к проведению оккупационной политики27. Также справедливы утверждения о том, что в некоторых областях ее радикализм даже выходил за рамки "нового курса", например, в части кардинального переустройства политических и социальных институтов, не говоря уже о жестком требовании наказания военных преступников и чистки националистических элементов. Подобной точки зрения придерживается другой сотрудник американской оккупационной администрации Р. Финн28. Эта программа, отмечает он, основывалась на серьезной юридической базе самих США, которая включала в себя американский "билль о правах", законодательство о банкротстве трестов, социальную программу "нового курса", конституции некоторых штатов. Кроме того, американские стратеги учли международный опыт обращения с побежденными государствами, когда победители старались ослабить их военный потенциал, взять репарации, наказать военных преступников, отстранить неугодных политических лидеров29.

 

Однако, несмотря на большой размах, программа не отвечала на ряд важных вопросов, с которыми вскоре пришлось столкнуться американской администрации: Насколько широкой должна быть чистка государственных чиновников? Какие изменения следует внести в японскую конституцию? Должна ли Япония быть разоружена навсегда? Какие компании попадут под определение крупных промышленных и банковских конгломератов, подлежащих разукрупнению? Ничего не говорилось об избирательных правах женщин и земельной реформе.

 

Уже по получении первой директивы от 29 августа Макартур энергично приступил к ее выполнению. Его первейшей задачей стало максимально быстрое проведение разоружения и демобилизации японских вооруженных сил. Он хотел установить контроль над Японией за 30 дней, чтобы предотвратить партизанские действия со стороны отдельных японских вооруженных групп. Не желая предпринимать дестабилизирующие действия, он временно отложил чистку руководителей военного времени.

 

Макартур предоставил право самим японским властям провести демобилизацию своих вооруженных сил, хотя первоначально этому противился. Огромное количество военных материалов было уничтожено, зарезервировано оборудование для военного производства, предназначавшееся для будущих репараций. 16 октября 1945 г. Макартур публично объявил, что японские вооруженные силы "отныне полностью уничтожены.... Приблизительно семь миллионов вооруженных людей... сложили свое оружие. При осуществлении капитуляции в Японии... не потребовалось ни одного выстрела, ни капли крови союзников не было пролито"30.

 

Проведение столь масштабной и безболезненной демобилизации и разоружения японских войск всего за два месяца явилось огромным достижением оккупационных властей и свидетельством готовности Японии выполнять условия капитуляции. Всякая опасность вооруженного сопротивления отныне исчезла. Демобилизованные японские войска начали возвращаться на родину с заморских территорий.

 

Вся оккупационная политика представляла собой сплошной океан приказов, направляемых для исполнения японскому правительству. За 80 месяцев своей работы в Японии верховные командующие союзных держав (Макартур, а затем с апреля 1951 г. генерал М. Риджуэй) выпустили около 6 тыс. инструкций, не считая писем, меморандумов и устных приказаний. Львиная доля приходится на первые месяцы.

 

Макартур создал отлаженную и эффективную систему управления оккупационной политикой. При нем находился головной руководящий орган - штаб Верховного командующего, который в пору расцвета состоял из 15 секций. Каждая из них курировала свои вопросы: политические, экономические, научные, образование, религию, информацию, цензуру и др. Максимально в штабе работало около 5 тыс. человек. Кроме того, Макартур возглавлял командование американских войск на Дальнем Востоке. На первом этапе ему подчинялись 8-я и 6-я американские армии в Японии, каждая из которых насчитывала около 230 тыс. человек. В конце 1945 г. 6-я армия была расформирована, а в 8-й оставлено около 200 тыс. человек. К концу 1948 г. 8-я армия была сокращена до 117 580 человек, включая небольшой контингент Британского Содружества наций, состоявший из английских, австралийских, новозеландских и индийских войск. Других иностранных оккупационных войск в Японии не было.

 

СССР отказался послать свои части, поскольку они должны были подчиняться Верховному командующему союзников. Хотя Трумэн в августе 1945 г. не дал согласия Сталину на предоставление советским войскам отдельной зоны оккупации на о. Хоккайдо, Москва продолжала настаивать на этом уже через своего представителя в Японии генерала К. Н. Деревянко, но Макартур решительно отверг эти требования. Деревянко был оскорблен и угрожал Макартуру, что Советский Союз будет добиваться его смещения. Он также заявил ему, что независимо от его согласия советские войска высадятся на Хоккайдо. В ответ Макартур пригрозил, что если хоть один советский солдат вступит в Японию без его разрешения, он бросит в тюрьму всю миссию СССР в Токио, включая и Деревянко. Советский генерал был ошеломлен услышанным, но затем произнес: ""О, боже, я верю: вы сделаете это". Повернулся и вышел"31. Больше эту тему советские представители не затрагивали.

 

Чтобы придать директивам оккупационной администрации легальное основание, японцы должны были трансформировать их в соответствующие законы или издавать императорские декреты, которые получили в народе название потсдамские указы. Это было оформлено императорским указом от 20 сентября 1945 г., который одновременно вводил наказание для японцев за нарушения в этой области. После вступления в силу новой японской конституции в 1947 г. императорские указы были заменены правительственными.

 

Давление, оказываемое оккупационными властями на японское правительство, привело к отставке 5 октября 1945 г. кабинета принца Хигасикуни, хотя еще за шесть дней до этого Макартур говорил премьер-министру, что он не видит необходимости в его смене. 9 октября было назначено новое правительство во главе с известным дипломатом бароном К. Сидэхарой, который в 20-е - начале 30-х годов занимал пост министра иностранных дел.

 

Спустя два дня Макартур поручил Сидэхаре как можно быстрее провести следующие реформы в общественном устройстве страны:

 

1. Предоставить избирательные права женщинам.

 

2. Поощрять создание профсоюзов, которые могли бы иметь влиятельный голос в защите прав трудящегося человека от эксплуатации и плохого обращения и в подъеме его жизненного уровня.

 

3. Принять необходимые меры для устранения злоупотреблений при использовании детского труда.

 

4. Ввести в школах более либеральную систему образования, которая исходит из понимания того, что правительство является "слугой, нежели господином народа".

 

5. Ликвидировать систему "тайной инквизиции и сыска", держащей людей в постоянном страхе, заменив ее такой, которая гарантирует людям защиту от деспотизма, произвола и несправедливости и обеспечит свободу мыслей, слова, религии.

 

6. Демократизировать японские экономические институты в целях устранения монополистического контроля в промышленности посредством "широкого распределения доходов и собственности на средства производства и торговли".

 

Кроме того, Верховный командующий приказал премьеру принять незамедлительные и серьезные меры в административной сфере по линии обеспечения населения жильем, продовольствием, одеждой, чтобы предотвратить эпидемии, болезни и голод перед лицом надвигающейся зимы32.

 

Отбор указанных мер был произведен лично Макартуром и его штабом и за исключением шестого пункта не был прямо связан с инструкциями, полученными из Вашингтона. Некоторые из них, правда, вытекали из этих директив, но были им трансформированы и расширены. Избирательные права женщин и детский труд вообще никак не фигурировали в вашингтонских указаниях.

 

Премьер-министр заявил Макартуру, что его правительство постарается осуществить предложенную политику. Уже предпринимались шаги по включению избирательных прав женщин в новый закон о выборах и некоторые другие меры, упомянутые генералом. Вопрос о поощрении профсоюзов и антитрестовских мероприятий вызвал некоторое беспокойство у премьера, но он пообещал изучить его вместе со своим правительством33.

 

В конце 1945 г. японские власти продвинулись по пути избирательной реформы. 15 декабря японский парламент принял закон, предоставлявший право избирать всем гражданам старше 20 лет. Эта мера более чем удвоила электорат, который ранее был ограничен мужчинами старше 25 лет34. Были произведены и некоторые другие изменения. Макартур и его штаб решили не вмешиваться в японский избирательный процесс, несмотря на сильную склонность Верховного командующего, особенно в первые дни оккупации, навязать японцам американскую модель.

 

Осенью 1945 г. в Японии быстрыми темпами шло образование политических партий. Первой возникшей после капитуляции партией явилась социалистическая, созданная 2 ноября, предпочитавшая, чтобы по-английски ее называли социал-демократической, поскольку это было приятнее для американского уха. Ее лидером стал Т. Катаяма, бывший депутат парламента и известный юрист. Впервые в японской истории легальную партию образовали коммунисты, хотя свой отсчет она вела еще с 1922 г. Она стала восстанавливаться после того, как в начале октября ее лидеры были выпущены из тюрем. Ее руководителями были К. Токуда и С. Носака, вернувшийся из Китая в начале 1946 г.

 

Две крупные консервативные партии - либеральная и прогрессивная - имели едва заметные различия в своих доктринах. Лидером Либеральной партии, обладавшей 50 голосами в парламенте в период войны, являлся опытнейший политик и будущий премьер И. Хатояма. Прогрессивная партия с 249 местами была крупнейшей в парламенте времен войны. Всего же к декабрю 1945 г. 35 политических партий объявили о своем намерении участвовать в предстоявших новых выборах.

 

Упомянутые четыре крупнейшие партии в той или иной степени выступали за строгое осуществление условий капитуляции, политические и экономические реформы, уважение индивидуальных свобод. Возникшая в Японии сразу же после войны политическая модель определила весь будущий политический ландшафт страны: крепкие консервативные и центристские силы, социалисты - левее центра и коммунисты на крайнем левом фланге. Двухпартийная система в стране не сложилась.

 

Таким образом, планирование и организация оккупационной политики в Японии в самые первые послевоенные месяцы оказалась целиком в руках американцев. В результате они получили полную свободу в осуществлении желаемых идей и программ. Эти программы представляли собой масштабные мероприятия по реформированию побежденного вражеского государства, которые впервые применялись в международной практике. Япония в этом смысле рассматривалась как своеобразная лаборатория по коренному преобразованию тоталитарно-авторитарного государства в демократическое. Многие из этих мероприятий шли даже дальше того, что американцы решались сделать у себя дома. Покоренная и безропотная Япония гарантировала в данном случае чистоту крупнейшего социального эксперимента. Он предусматривал переустройство всех областей жизни страны - политической, экономической, духовной и был подчинен главной цели: кардинальному и окончательному искоренению агрессивности бывшего противника и созданию гарантий против ее возрождения.

 

Намеченные планы реформирования Японии в целом успешно осуществлялись американскими властями в первые годы оккупации и были поддержаны контрольными органами союзников, которые одновременно требовали их активизации и точного исполнения. Так, в июне 1947 г. союзная Дальневосточная комиссия приняла свой основополагающий политический документ, аналогичный рассмотренным выше американским директивам, который даже носил очень схожее с ними название: "Основная политика в отношении Японии после капитуляции"35.

 

Однако с 1948 г. в связи с напряженной внутриполитической обстановкой в Японии и набиравшей обороты "холодной войной" и особенно после начала в 1950 г. Корейской войны в оккупационной политике США стали намечаться изменения, которые ярче всего проявились в усилении японских силовых структур, когда были увеличены полицейские силы страны, наращивалось их вооружение. Хотя эти меры вынуждались серьезным изменением общей военно-политической ситуации в мире и в регионе, они, безусловно, являлись отходом от некоторых первоначальных планов и политики американской администрации и в дальнейшем нашли свое продолжение и развитие.

 

Примечания

 

1. Finn R. Winners in Peace. MacArthur, Yoshida and Postwar Japan. Berkeley, 1992, p. 28.
2. Ibid., p. 29.
3. MacArthur D. Reminiscences. New York, 1964, p. 284.
4. Political Reorientation of Japan. September 1945 to September 1948. Appendixes. New York, 1948, p. 423.
5. Ibidem.
6. Ibidem.
7. Ibid., p. 423 - 424.
8. Ibid., p. 424.
9. Ibidem.
10. Ibid., p. 424-425.
11. Ibid., p. 425.
12. Ibidem.
13. Ibid., p. 425-426.
14. Ibid., p. 426.
15. Foreign Relations of the United States. Diplomatic Papers. 1945, v. 6. Washington, 1969, p. 581- 584.
16. The Yoshida Memoirs. London, 1961, p. 127; Reischauer E. Japan: The Story of a Nation. New York, 1974, p. 222.
17. Political Reorientation of Japan, p. 429.
18. Ibid., p. 430.
19. Ibid., p. 430 - 431.
20. Ibid., p. 431 - 432.
21. Ibid., p. 432 - 433.
22. Ibid., p. 433 - 434.
23. Ibid., p. 434 - 435.
24. Ibid., p. 435 - 436.
25. Ibid., p. 436 - 437.
26. Ibid., p. 437 - 438.
27. Cohen Th. Remaking Japan. New York, 1987, p. 4.
28. Finn R. Op. cit., p. 33.
29. Ibidem.
30. Ibid., p. 742.
31. MacArthur D. Op. cit., p. 285.
32. Ibid., p. 294.
33. Finn R. Op. cit, p. 40.
34. Williams J. Japan's Political Revolution under MacArthur: A Participant's Account. Athens, 1979, p. 101 - 102.
35. Сборник решений Дальневосточной комиссии (февраль 1946 г. - июль 1948 г.). М., 1948, с. 10.




Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.


  • Категории

  • Темы на форуме

  • Сообщения на форуме

    • Трудности перевода
      Руджиери о русском войске. Итальянский текст. Польский перевод. Польский перевод скорее пересказ, чем точное переложение.  Про коней Руджиери пишет, что они "piccioli et non molto forti et disarmati"/"мелкие и не шибко сильные и небронированне/невооруженные". Как видим - в польском тексте честь про "disarmati" просто опущена. Далее, если правильно понимаю, оборот "Si come ancora sono li cavalieri" - "это также [справедливо/относится] к всадникам". Если правильно понял смысл и содержание - отсылка к "мало годны для войны", как в начале описания лошадей, также, возможно, к части про "disarmati".  benché molti usino coprirsi di cuoi assai forti - однако многие используют защиту/покровы из кожи весьма прочные. На польском ничего похожего нет, просто "воины плохо вооружены, многие одеты в кожи". d'archi, d'armi corte et d'alcune piccole haste - луки, короткое оружие и некоторое количество коротких гаст.  Hanno pochi archibugi et manco artigliarie, benche n `habbiano alcuni pezzi tolti al Rè di Polonia - имеют мало аркебуз и не имеют артиллерии, хотя имею несколько штук, захваченных у короля Польши.   Описание целиком "сказочное". При этом описание снаряжения коней прежде людей, а снаряжения людей через снаряжение их животных, вместе с описание прочных доспехов из кожи уже было - у Барбаро и Зено при описании войск Ак-Коюнлу. ИМХО, оттуда "уши" и торчат. Про "мало ружей" и "нет артиллерии" для конца 1560-х писать просто смешно. Особенно после Полоцкого взятия 1563 года. Описание целиком в рамках мифа о "варварах, которые не могут иметь совершенного оружия", типичного для Европы того периода. Как видим - такие анекдоты ходили не только в литературе, но и в "рабочих отчетах" того периода. Вообще отчет Руджиери хорош как раз своей датой. Описание польского войска можно легко сравнить с текстом Вижинера. Описание русского - с текстом Бельского и отчетом Коммендоне после Уллы, молдавского - с Грациани, Вранчичем и тем же Бельским. Они все примерно в одно время написаны.  И сразу становится видно, что описания не сходятся кардинально. У Руджиери главное оружие молдаван лук со стрелами. У Грациани и Бельского - копье и щит. У Бельского русское войско "имеет оружия достаток", Коммендоне описывает побитую у Уллы рать как "кованую" и буквально груды металлических доспехов в обозе. 
    • Тактика и вооружение самураев
      Ви хочете денег? Их надо много, а читать все - некогда. Результат "на лице". А для чего, если даже Волынца читают?  "Кому и кобыла невеста" (с) Я его перловку просто отмечаю, как факт засорения тем тайпинов, Бэйянской клики и т.п., которые заслуживают не его "талантов". А читать - после пары предложений начинает тошнить. Или свежепридуманные. Или мог пользоваться копией там, где музей пользовался оригиналом. Мы не знаем.
    • История военачальника Гао Сяньчжи, корейца по происхождению, служившего империи Тан
      Занятно, получается, что Ань Сышунь -- брат Ань Лушаня?! Чжан Гэда Пожалуйста, переведите окончание цз. 135 "Синь Тан шу" , там последние дни Гао Сяньчжи, но с прямой речью персонажей, сложно разобрать:    初,令誠數私於仙芝,仙芝不應,因言其逗撓狀以激帝,且云:「常清以賊搖眾,而仙芝棄陝地數百里,朘盜稟賜。」帝大怒,使令誠即軍中斬之。令誠已斬常清,陳屍於蘧祼。仙芝自外至,令誠以陌刀百人自從,曰:'大夫亦有命。」仙芝遽下,曰:「我退,罪也,死不敢辭。然以我為盜頡資糧,誣也。」謂令誠曰:「上天下地,三軍皆在,君豈不知?」又顧麾下曰:「我募若輩,本欲破賊取重賞,而賊勢方銳,故遷延至此,亦以固關也。我有罪,若輩可言;不爾,當呼枉。」軍中咸呼曰:「枉!」其聲殷地。仙芝視常清屍曰:「公,我所引拔,又代吾為節度,今與公同死,豈命歟!」遂就死。
    • Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая
      Однако, захватывал Дэн Цзылун боевых слонов, согласно Мин ши-лу:  "12 год Ваньли, месяц 3, день 12 (22 апреля 1584) Министерство Войны/Обороны/ снова представило на рассмотрение записку/доклад/ Лю Ши-цзэна: "Генг-ма разбойник Хань Цянь (альт: Хан Чу) много лет выказывал свою преданность Мин и набирал войска не взирая на ограничение. Тогда помощник регионального командующего Дэн Цзылун взял в плен 82 разбойника, обезглавил 396 и захватил свыше 300 зависимых/подчинённых, иждевенцев/ от разбойников и около 100 боевых слонов, лошадей и быков. Взятые в плен разбойники должны быть казнены и их головы выставлены как предупреждение". Это было утверждено." Чжан Гэда Спасибо! что подсказали. Вот здесь нашёл: http://epress.nus.edu.sg/msl/reign/wan-li/year-12-month-3-day-12  
    • Тактика и вооружение самураев
      Все-таки и англоязычных материалов несколько больше, чем упомянуто в книге. Тут можно привести пример А. Куршакова. Скорее всего так. Просто чтобы написать про Нобунагу в 1575-м году "мелкий дайме" - нужно просто не знать историю Сэнгоку. На указанный период он самый могущественный дайме Японии. Который кратно превосходил в ресурсах Кацуери. Не, даже вспоминать не хочу. У меня после вот этого  (с) А.Волынец никаких сил читать им написанное нет. Да и времени с желанием. При этом вполне приличные люди, когда указываешь на такое, отвечают, что это "мелкие огрехи и каких-то принципиальных различий с текстами Багрина/Нефедкина/Зуева у Волынца нет, хороший научпоп". Подписи по тем же доспехам Иэясу я брал из официальной презентации к музейной выставке. Откуда они у автора - не знаю. Но вполне допускаю, что он мог и более свежие данные приводить. К примеру, доспех с пулевыми отметинами подписан принадлежащим не самому Иэясу, а одному из его сыновей. 
  • Файлы

  • Похожие публикации

    • Васильев Б.Н. Численность, состав и территориальное размещение фабрично-заводского пролетариата Европейской России в конце XIX — начале XX века // История СССР. 1976. №1. С. 86-105.
      Автор: Военкомуезд
      Васильев Б.Н.
      ЧИСЛЕННОСТЬ, СОСТАВ И ТЕРРИТОРИАЛЬНОЕ РАЗМЕЩЕНИЕ ФАБРИЧНО-ЗАВОДСКОГО ПРОЛЕТАРИАТА ЕВРОПЕЙСКОЙ РОССИИ В КОНЦЕ XIX — НАЧАЛЕ XX ВЕКА

      При всех несомненных достижениях Советской исторической науки в исследовании истории рабочего класса России в начале XX в., когда он становился «авангардом международного революционного пролетариата» [1], есть ряд вопросов, требующих дальнейшего изучения. Мы имеем в виду численность, состав, территориальное размещение фабрично-заводского пролетариата. До сего времени в историографии нет четкости в определении численности, степени концентрации рабочих в крупной фабрично-заводской промышленности, в крупных промышленных центрах.

      Л. М. Иванов определил общую численность фабрично-заводских рабочих России на 1900 г. в 2909 тыс. человек [2]. Такие же данные приведены П. И. Кабановым. «В 1904 году, т. е. накануне революции, армия промышленного пролетариата в России составляла 2989500 человек» [3]. A.Г. Рашин полагает, что численность фабрично-заводских рабочих России за 1900 г. составляла 2354,5 тыс. человек (1692,3 тыс. чел. — в промышленности, подчиненной надзору фабричной инспекции, и 662.2 тыс. чел. — в промышленности, подчиненной горной инспекции) [4]. В его работе приводятся также данные дореволюционного исследователя B. Е. Варзара об общей численности рабочих на фабриках и заводах России в 1900 г. — 2363,4 тыс. (из них 662,2 тыс. рабочих в горной и горнозаводской промышленности). В шестом томе академического издания «Истории СССР» общее число рабочих в промышленности в 1900 г. названо в 2043 тыс. человек [5].

      Значительные расхождения имеются в определении численности фабрично-заводских рабочих по отдельным губерниям и отраслям промышленного производства. Так, в таблице «Крупная промышленность и пролетариат России к концу XIX в.», помещенной в первом томе «Истории Коммунистической партии Советского Союза», указано, что в Киевской губернии насчитывалось 47 тыс. промышленных рабочих [6], авторы же «Истории рабочего класса УССР» определяют их число на 1900 г. в 56,3 тыс. человек [7]. В хлопчатобумажной промышленности России, по /86/

      1. В. И. Ленин. ПСС, т. 6, стр. 28.
      2. «История рабочего класса России 1861—1900 пт.» М., 1972, стр. 17.
      3. П. И. Кабанов. Курс лекций по истории СССР (1800—1917 гг.), М., 1963,. стр. 260.
      4. А. Г. Рашин. «Формирование рабочего класса России». М., 1968, стр. 30.
      5. «История СССР», т. VI, М., 1968, стр. 262.
      6. «История Коммунистической партии Советского Союза», т. 1, М, 1967, стр. 272— 273. В той же таблице указано, что за 1861—1870 гг. рабочих в промышленности Киевской губ. было 48 тыс. чел. Эти же данные приводит А. Г. Рашин («Исторические записки», т. 46, стр. 180). А. В. Погожев назвал в 1900 г. 59 тыс. рабочих, за 1902 г. — 51.2 тыс. чел. (А. В. Погожев. Учет численности и состава рабочих в России. Материалы для статистики труда, СПб., 1906, стр. 33).
      7. «История рабочего класса Украинской ССР», т. 1, стр. 126 (на укр. яз.)

      сведениям К. А. Пажитнова, в 1900 г. было занято 333,9 тыс. человек [8], а по данным А. Г. Рашина, в 1901 г. — 391,1 тыс. [9].

      Основным источником для советских историков при определении численности промышленного пролетариата в России остаются данные дореволюционной фабрично-заводской статистики Министерства финансов, Горного ведомства, фабрично-заводской инспекции, земских учреждений, хотя неудовлетворенность ею неоднократно высказывали сами ее составители. На недостатки и порой совершенно ошибочные сведения официальной фабрично-заводской статистики указывал В. И. Ленин [10].

      Для разработки материала фабрично-заводской статистики, а по существу, для составления новой фабрично-заводской статистики В. И. Ленин рекомендовал положить в основу проверенные «сведения о каждой отдельной фабрике, т. е. карточные сведения» [11]. И пока не будет составлена новая фабрично-заводская статистика дореволюционной промышленности, пока мы не получим проверенных исходных данных, мы не можем говорить о действительной численности фабрично-заводских рабочих, о концентрации пролетариата в крупном промышленном производстве, в крупных промышленных городских и сельских центрах, в крупных промышленных районах страны.

      Попытка получить более точные данные о численности рабочих, занятых в промышленности, как известно, была сделана еще А. В. Погожевым [12]. Сведения о фабриках и заводах за 1902 г., послужившие основанием для этого исследования, были собраны по программе и под руководством автора и должны были охватить все промышленные предприятия независимо от численности наемных рабочих в каждом заведении и ведомственной принадлежности промышленного заведения. В целях проверки собранных за 1902 г. сведений он сопоставил их с данными за 1900 г. «Списка фабрик и заводов Европейской России», составленного Министерством финансов [13]. Однако это сопоставление было возможно только в отношении тех отраслей промышленного производства, которые подлежали учету в Министерстве финансов. Данные «Списка» А. В. Погожев привел, не выделив особо капиталистически занятых на дому рабочих и собственно фабричных рабочих, хотя в министерском «Списке» это было сделано. Кроме того, если «Список» придерживался установленного правила брать в учет заведения с числом рабочих более 15 человек, то А. В. Погожев учел все промышленные заведения, даже с одним рабочим, хотя им был сам владелец.

      Понятно, что такие разные подходы к учету численности фабрично-заводских рабочих привели к совершенно различным показателям и числа фабрик и заводов, и численности рабочих на них. Так, например, в Витебской губернии за 1902 г. в текстильной промышленности по группе производства продукции из смешанных волокнистых материалов А. В. Погожев называет 495 заведений (1668 рабочих), в том числе 322 пошивочных мастерских (1110 рабочих), 55 чулочных заведений (113 рабочих), 25 парикмахерских (59 рабочих), 5 малярных (15 рабочих), 32 шапочных (113 рабочих) и т. д., а за 1900 г. по той же группе показывает всего 3 заведения с числом рабочих на них 89 человек, как значится и в «Списке» Министерства финансов [14] /87/.

      8. К. А. Пажитнов. Очерки историй текстильной промышленности дореволюционной России. М., 1958, стр. 102.
      9. А. Г. Рашин. Формирование рабочего класса России, стр. 48.
      10. В. И. Ленин. ПСС, т. 3, стр. 456—525, т. 4, стр. 2—34.
      11. В. И. Ленин. ПСС, т. 4, стр. 33.
      12. А. В. Погожев. Указ. соч.
      13. «Список фабрик и заводов Европейской России». СПб., 1903.
      14. А. В. Погожев. Указ. соч., табл. № 3, стр. 54.

      Сведения о фабриках и заводах министерского «Списка» за 1900 г. с частичным дополнением за 1901 г. были обработаны и изданы под редакцией В. Е. Варзара [15]. Три заведения в Витебской губернии, о которых только что шла речь, в «Списке» показаны за 1900 г. — пошивочная мастерская Гервиш (20 рабочих) и заведение по изготовлению плащей Фельтенштейна в Двинске (26 рабочих), а также корсетно-зонтичное заведение Веллер в Витебске (43 рабочих). Те же сведения (3 заведения — 88 рабочих) назвал и В. Е. Варзар. В дополнение к данным министерского «Списка» он привел и сведения об общей численности рабочих на фабриках и заводах России в 1900 г., т. е. с включением сведений о численности рабочих по Сибири и Средней Азии, по производствам, обложенным акцизным сбором, и по заведениям горной и горнозаводской промышленности, которые он взял из «Сборников статистических сведений о горнозаводской промышленности» и других изданий Горного ведомства.

      Вот тот крут основных источников фабрично-заводской статистики, относящихся к самому началу XX в., которыми пользуются и советские историки.

      Чтобы разобраться в том, насколько соответствовали действительности данные, приводимые в различных изданиях фабрично-заводской статистики о численности рабочих, существует один путь проверка сведений по каждому промышленному предприятию и обработка их на основе тех методологических положений, которые были сформулированы В. И. Лениным в его критическом разборе данных официальной статистики. Проверить сведения по каждому промышленному предприятию, используя ведомости, которые составлялись администрацией фабрик, — в настоящее время вряд ли осуществимая задача. Различные списки фабрик и заводов, охватывающие всю промышленность или составленные по отдельным видам промышленного производства, по губерниям, по крупным районам страны, и общероссийские, изданные Министерством финансов, Горным ведомством, земскими учреждениями, статистическими комитетами и другими учреждениями в конце XIX — начале XX в., первичным источником имели в большинстве случаев все те же фабричные ведомости. Все эти списки, в зависимости от цели их составления, весьма не одинаковы по характеру, объему и содержанию имеющихся в них сведений. Одни ограничиваются сообщением адреса предприятия; другие называют численность рабочих; третьи дают сведения о годе основания предприятия, численности рабочих, мощности паровых и других двигателей, стоимости продукции, производимой ими за год; наконец, четвертые сообщают дополнительные данные о численности рабочих в год основания предприятия и в год составления списка. В ряде списков фабрик даются сведения о продолжительности работы предприятия в году, о количестве мужчин и, женщин в составе рабочих. Сопоставление данных по одному и тому же предприятию по разным спискам, за разные годы, с привлечением других источников (материалов и исследований по истории промышленности, рабочего движения, истории городов, областей, республик) дает исследователю возможность отобрать более достоверные сведения, произвести, как образно писал В. И. Ленин, «отделение плевелов от пшеницы, отделение сравнительно годного материала от негодного» [16]. /88/

      15. В. Е. Варзар. Статистические сведения о фабриках и заводах по производствам, не обложенным акцизом, за 1900 г. СПб., 1903.
      16. В. И. Ленин. ПСС, т. 4, стр. 32.

      Первое, что необходимо при этом выяснить, насколько полно были учтены промышленные предприятия, относящиеся к фабрично-заводской промышленности, А. В. Погожевым, а также в «Списке фабрик и заводов Европейской России», в «Статистических сведениях...» В. Е. Варзара.

      В. И. Ленин считал довольно удачным выбор двух основных признаков определения «фабрично-заводских заведений»: «1) число рабочих в заведении не менее 15-ти (причем должен быть разработан вопрос о разграничении рабочих вспомогательных от рабочих фабрично-заводских в собственном смысле, об определении среднего числа рабочих за год и т. д.) и 2) наличность парового двигателя (хотя бы й при меньшем числе рабочих)» [17]. В. И. Ленин призывал к крайней осторожности при расширении этого определения для отдельных отраслей промышленного производства, чтобы не допустить смешения «фабрично-заводских» заведений с «кустарными» или «сельскохозяйственными» (войлочное, кирпичное, кожевенное, мукомольное, маслобойное и мн. др.) [18]. «Сельскохозяйственный» характер «кустарных» производств выражается «прежде всего в сезонности, кратковременности работы многих заведений этих видов производств, «соприкасании» их с сельским хозяйством и крестьянскими промыслами [19]. Дополнительными признаками для отбора в учет предприятий фабрично-заводского типа из этих отраслей производства мы взяли продолжительность работы в году предприятий и годовую стоимость произведенной продукции *.

      Статистические сведения А. В. Погожева, за 1902 г. более «полные, характеризуют предприятия разных ведомств,, подлежащие и не подлежащие надзору фабричной инспекции, включают в себя данные и о массе мелких заведений по отдельным губерниям, вплоть да заведений с одним рабочим. Однако даже при таком стремлении составителя охватить все промышленные заведения, приведенные им статистические данные неполны. Уже само сопоставление сведений за 1900 и 1902 гг. обнаруживает пропуск значительного количества промышленных «предприятий. Так, за 1902 г. А. В. Погожев не учел все или почти все типографии и другие предприятия печатного дела в большинстве губерний. Для примера справка до отдельным губерниям дана в таблице 1.

      Таблица 1
      Губерния Данные о типографиях 1900 г. 1902 г. заведений рабочих заведений рабочих Петербургская 77 6359 6 520 Владимирская 10 313 — — Херсонская 29 1055 3 157 Екатеринославская 13 430 — —

      Чтобы ответить на вопрос, насколько полно учтены типографские заведения за 1900 г. «Списком» Министерства финансов, мы должны были сравнить данные по каждому заведению, приведенные в источниках до и после 1900 г. (см. табл. 2). /89/

      17. Там же, стр. 31.
      18. Там же.
      20. Там же, стр. 14.
      * Поскольку эти показатели были не одинаковыми для разных производств и гу оершй, пояснения будут сделаны далее.

      Таблица 2

      Типографии Количество рабочих «Перечень» 1897 г. * «Список» источники** за 1910 – 1913 гг. и 1902 – 1904 гг. Петербургская губерния
      Академия наук
      Градоначальства
      Бессель В. и И. В.
      Фирма «Вильям Кене и Ко»
      Пентковского К.Л.
      Шредера Г.Ф. 144
      63
      19
      56
      35
      68
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      названа
      названа
      19; 21
      85; 91
      35
      80; 71 Екатеринославская губерния
      Губернского правления
      Губернской земской управы (1987 г.)   20


      нет
      нет

      44
      19 Подольская губерния
      Губернского правления 38
      нет
      20

      * «Перечень фабрик и заводов. Фабрично-заводская промышленность Россия», Спб., 1897.
      ** «Фабрики и заводы всей России». Киев, 1913; «Фабрично-заводские предприятия Российское империи», изд 2. СПб., 1914; «Фабрики и заводы Екатеринославской губернии». Харьков, 1902, «Всероссийская фабрично-заводская справочная книга». Одесса, 1904, и др.

      По Уфимской губернии в данных А. В. Погожева отсутствуют сведения за 1902 г. (есть за 1900 г.) по всем типографиям, лесопильным заведениям, деревообрабатывающим, кожевенным, предприятиям пищевкусовой промышленности, спичечным и другим, общее количество рабочих на которых за 1900 г. составляло 2421 человек.

      В «Списке» за 1900 г., по сравнению с другими источниками, не учтены и отдельные крупные промышленные предприятия, подлежащие надзору фабричной инспекции (см. табл. 3).

      По данным А. Гнедича и С. Аксенова, в Харьковской губернии в 1897—1898 гг. было 11 деревообрабатывающих заведений (с числом рабочих более 15 человек на каждом). В «Списке» за 1900 г. названы 3 заведения, а по сведениям А. В. Погожева, за 1902 г. — 8 заведений.

      В перечне промышленных предприятий Горного и других ведомств, не подчиненных фабричной инспекции, которые А. В. Погожев учитывает за 1902 г., нами обнаружены пропуски по ряду губерний. Так, в Уфимском уезде А. В. Погожев называет всего один завод (вагоностроительный, 1345 рабочих). В действительности здесь было шесть заводов — Катав-Ивановский (вагоностроительный, 1795 рабочих), Усть-Катавский (1289 рабочих), Миньярский (888 рабочих), Симский (388 рабочих), Балашовский (основан в 1900 г., 64 рабочих) и Николаевский Балашова, прекративший действовать где-то в 1900—1904 гг. [20]. По Меленковскому уезду Владимирской губернии А. В. Погожев за 1900 г. указывает один чугунолитейный завод с 45 рабочими в г. Меленки и одно ремонтное предприятие с 247 рабочими в уезде. Между тем в уезде действовало 5 заводов [21]: Белоключевский, Верхнеунжевский, Гусевский, Дощатинский, Лубянский [22]. По Екатеринославской губернии только по двум уездам — Бахмутовскому и Мариупольскому — в сведениях /90/

      20. «Горное дело в России». СПб., 1903. Сведения за 1901 год.
      21. Там же.
      22. О действии этих заводов в начале XX столетия сказано в кн. «Металлургические заводы на территории СССР до 1917 г.» (М.—Л., 1937, стр. 90, 256, 325).

      Таблица 3
      Местонахождение предприятий, вид производства,  владелец              Количество рабочих «Перечень», 1897 г. «Список» «Фабрики и заводы всей России» и др. Московская губерния
      с. Винюково, хлопчатобумажное, Медведевы
      с. Поляно, хлопчатобумажное, Крестовинковы
      д. Куровская, хлопчатобумажное, Балашова С. М.
      с. Завидово, хлопчатобумажное, Занегина
      с. Лопасня, хлопчатобумажное, Медведевы
      с. Карачарово, канатное, Юкин
      д. Караваево, химическое, Гандшин
      г. Москва, кондитерское, Расторгуева
      г. Москва, кондитерское, Васильев
      г. Москва, кондитерское, Леонов
      г. Павлов Посад, чугуно-литейное, Титов
      Тверская губерния
      г. В. Волочек, стекольное, Добровольский
      д. Песчанка, стекольное, Сидоренко
      Харьковская губерния
      с. Краматорское, машиностроительное 662
      750
      751+138 (вне зав.)
      302
      756
      59
      30
      120
      45
      21
      25

      120
      35

      330*
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет
      нет

      нет
      нет

      нет*
      760
      1147
      1166
      582
      756
      71
      95
      97
      42
      40
      53

      160
      40

      1750*
      * Эти сведения взяты из работы А. Гиедича и С. Аксенова «Обзор фабрично-заводской промышленности Харьковской губернии», вып. 1. Харьков, 1899.

      А. В. Погожева за оба года пропущены такие крупнейшие заводы, как Петровский Русско-бельгийского металлургического общества в пос. Енакиево (2665 рабочих), Юзовский завод Новороссийского общества в м. Юзовка (832С рабочих), ртутный завод Ауэрбаха в с. Никитовка (400 рабочих), два сартанских завода (2265 и 2600 рабочих). Два завода сельскохозяйственных орудий в г. Бахмут, вагоностроительный и болторезный заводы в пос. Нижнеднепровском показаны за 1900 г. и пропущены за 1902 г. [23]

      Существенным недостатком фабрично-заводской статистики в учете численности промышленных предприятий является искусственное разделение одного предприятия на несколько предприятий по производствам. На этот недостаток указывалось еще в «Отчете чинов фабричной инспекции Владимирской губернии» за 1899 г.: «Показанное в таблице число заведений нельзя отождествлять с числом предприятий или фирм. Классифицируя предприятия по производствам, невольным образом приходится показывать каждое производство, имеющееся в данном предприятии, как отдельное заведение, вследствие чего показанное в таблице число заведений следует рассматривать, как число рабочих отделений, занятых известным производством, но отнюдь не как число отдельных предприятий; последнее, конечно, ниже показанного в таблице» [24].

      Так, фабрика «Т-ва Костромской льнопрядильни братьев Зотовых», имеющая три отделения —прядильное, ткацкое и отбельное, в «Списке» Министерства финансов за 1900 г. показана тремя фабриками: 1) пря-/91/

      23. Сведения о названных заводах есть в источниках за 1902—1904 гг.: «Фабрики и заводы Екатеринославской губернии». Харьков, 1902; «Всероссийская фабрично-заводская справочная книга», вып. 2. Одесса, 1904.
      24. «Отчет чинов фабричной инспекции Владимирской губернии», ч. II. Владимир, 1890, стр. 2.

      дильная с ремонтной мастерской (основана в 1859 г., 1554 рабочих), 2) отбельная (основана в 1882 г., 204 рабочих), 3) ткацкая (основана в 1882 г., 562 рабочих). По статистическому же отчету фабрики Зотовых за 1881—1901 гг. рабочие трех отделений фабрики (без механических мастерских) показаны как рабочие одной фабрики [25]. Аналогичен пример и с Ново-Костромской льняной мануфактурой в Костроме. Такое дробле-

      Таблица 4.
      Название заведения 1902 г. 1900 г. Название заведений число заведений рабочих число заведений рабочих ватные
      ткацкие
      прядильные
      ситцепечатные
      ситценабивные 1
      6
      1
      2
      3 24
      6784
      1064
      840
      996 1
      5
      1
      1
      1 22
      5071
      3127
      181
      592
      ние одного предприятия на несколько по производствам приводит к чрезвычайной путанице при учете количества промышленных предприятий. Так, по сведениям А. В. Погожева, в 1900 г. в г. Шуе было 9 хлопчатобумажных заведений с 8933 рабочими, в 1902 г. — 13 предприятий с 9708 рабочими (см. табл. 4).

      «Список» Министерства финансов называет в г. Шуе в эти годы следующие фабрики:

      1. Ватная Садилова ..................................22 рабочих
      2. Ткацкая Терентьева И. М. .........................2 038
      3. » Калужского Л. Г. ............165
      4. » братьев Моргуновых ..........1249
      5. Ткацкая, ситцевая Небурчилова И. В. ..............773
      6. Прядильная, ткацкая, красильная Т-ва
      Шуйской мануфактуры .............................3 127
      7. Прядильная, ткацкая «Тезинская мануфактура» ......1068 *
      8. Ткацкая, ситцевая Посылина С. ....................846
      9. Ситцеплаточная, красильная Рубачевых .............37 рабочих в заведении
      и 555 рабочих вне заведения
      10. Ситцевая, красильная Кокушкина И. П. ............181 рабочий
      Всего: 10046 рабочих в заведениях и 555 рабочих вне заведений

      * В «Списке» Министерства финансов за 1900 г. она пропущена, численность рабочих дана по «Перечню» 1897 г.

      Наряду с тремя ткацкими фабриками (Терентьева, Калужского, Моргуновых) А. В. Погожев учел и ткацкие отделения трех других фабрик (Небурчилова, Шуйской мануфактуры, С. Посылина; «Тезинская» пропущена в учете). Прядильная фабрика им показана одна — Шуйской мануфактуры, причем за 1900 г. число рабочих дано по всем трем отделениям как работающих на одной фабрике (3127 рабочих — по «Списку» Министерства финансов), поэтому за 1900 г. названо 5, а не 6 ткацких фабрик и всего 2 ситцевые фабрики, а не 5, как за 1902 г.: ситцевые от-/92/

      25. Гос. архив Костромской обл., ф. 470, д. 13.

      деления фабрик Шуйской мануфактуры, Небурчилова, С. Посылина перечислены вместе с ткацкими отделениями тех же фабрик. И 2 фабрики ситцепечатных, или ситценабивных, даны как самостоятельные заведения, не имеющие других отделений (Рубачевых, Кокушкиных). Так же объясняется разница в статистических данных А. В. Погожева и по хлопчатобумажной промышленности г. Иваново-Вознесенска: в 1900 г. — 21 фабрика с 25952 рабочими, в 1902 г. — 33 фабрики с 26491 рабочим.

      По ряду губерний механические ремонтные мастерские свекло-сахарных заводов А. В. Погожевым показаны в качестве отдельных предприятий металлообрабатывающей промышленности. Сами же свеклосахарные заводы отнесены к пищевой отрасли промышленности. Так, по Курской губернии при свеклосахарных заводах названо 13 ремонтных мастерских с общим числом рабочих — 970 человек *. Это из всех 20 свеклосахарных заводов.

      В «Обзоре фабрично-заводской промышленности Харьковской губернии» за 1897—1898 гг. фабричные инспекторы А. Гнедич и С. Аксенов выделили ремонтные мастерские при сахарных заводах в качестве самостоятельных предприятий и причислили их к предприятиям металлообрабатывающей промышленности. В 27 ремонтных мастерских при свеклосахарных заводах было занято, по сведениям фабричной инспекции, 1232 рабочих, все мастерские действовали круглый год.

      A. В. Погожев называет всего две мастерские: одна — в м. Гуты Богодуховского уезда (100 рабочих на свеклосахарном заводе Л. Е. Кенига), другая — в с. Хотень Сумского уезда (65 рабочих) на свеклосахарном заводе А. Д. Строганова. Причем в м. Гуты показана как отдельное предприятие и ремонтная мастерская на винокуренном заводе Кенига.

      B. Е. Варзар указывает 5 заведений «ремонта фабрично-заводского оборудования» в Харьковской губернии (220 рабочих).

      Совершенно ясно, что мы должны были проделать работу, обратную той, которую выполнили представители фабричной инспекции: свести воедино данные по каждой фабрике, разнесенные по видам производства.

      Существенным недостатком статистических сведений А. В. Погожева по сравнению со сведениями фабричной инспекции являлось включение в общее количество фабрично-заводских рабочих и тех, кто работал в светелках и на дому от раздаточных контор, и временно работавших на вспомогательных или разного рода кратковременных подсобных работах. Поэтому у него неоднократно встречаются довольно крупные предприятия (по численности рабочих), которых в действительности не было. Так, в Камышловском уезде Саратовской губернии А. В. Погожев называет за 1902 г. 58 сарпиночных заведений с 5256 рабочими и за 1900 г. — 42 заведения с 6663 рабочими. В действительности по «Списку» Министерства финансов мы смогли учесть 4 сарпиночных заведения со 124 рабочими в заведениях и 1816 — вне их; 35 раздаточных контор (от 2 до 9 человек в каждой), где всего работало 125 человек и 3280 — вне контор, в светелках.

      В Ковровском уезде Владимирской губернии А. В. Погожев называет за 1900 г. 5 красильно-отделочных заведений с 1209 рабочими, за 1902 г.— одно заведение с 98 рабочими. За исключением ситцевого и красильного заведения Бартена К. Ф. в с. Зименки (320 рабочих), остальные четыре красильных заведения находились при раздаточных конторах. Самая крупная из них — контора П. Т. Дербенева в д. Малое Ростилково, — по сведениям «Списка» Министерства финансов, имела 620 рабочих в заведениях, что не подтверждается другими источниками. По /93/

      * Эти сведения А. В. Погожев заимствовал из «Списка» Министерства финансов.

      «Перечню», у Дербенева было 28 рабочих в заведении 1100 — вне заведения; по сведениям фабричной инспекции (примерно в то же время) — 40 рабочих в заведении и 1300 — вне заведения.

      В г. Горбатове Нижегородской губернии А. В. Погожев показывает за 1900 г. заведение по изготовлению рыболовных снастей (360 рабочих) и раздаточную контору по веревочному производству (280 рабочих). Этих заведений нет в его таблице за 1902 г. По «Списку» Министерства финансов, в заведении по изготовлению рыболовных снастей (Сташева), все 360 рабочих работали вне заведения, все 280 рабочих от раздаточной конторы работали вне заведения (раздаточная контора Мосеева). Поэтому заведения Сташева и Мосеева нельзя называть в числе крупных промышленных предприятий.

      Значительная часть рабочих гильзовых заведений (по выработке папиросных гильз) была занята на дому. А. В. Погожев называет в Москве за 1900 г. 7 таких заведений с общим числом рабочих на них — 3544 и за. 1902 г. — 11 заведений с 485 рабочими. По «Списку» Министерства финансов, в Москве в 1900 г. имелось 9 таких заведений, причем в них непосредственно работало 408 человек (от 20 до 107 в каждом) и по заказу этих заведений выполняли работу на дому 3508 человек (В. Е. Варзар приводит такие же сведения).

      На 10 спичечных фабриках в Пензенской губернии, по сведениям А. В. Погожева, в 1900 г. работало 3964 рабочих и на 9 фабриках в 1902 г. — 2274 рабочих. Сопоставим эти данные со сведениями «Списка» Министерства финансов (см. табл. 5).

      Таблица 5.
       
      Местонахождение заведений

      А.В. Погожев

      «Список»

      1902 г.

      1900 г.

      1900 г.

      заведений

      рабочих

      заведений

      рабочих

      рабочих в заведениях

      рабочих вне заведений

      всего

      г. Пенза

      г. Нижне-Ломовск

      г. Верхне-Ломовск

      г. Троицк

      Нижне-Ломовский уезд







      Наровчатский уезд

      1

      1

      2

      1



      3







      1

      70

      1200

      325

      60

      450









      169

      1

      1

      2

      1

      4









      1

      133

      2668

      222

      58

      667









      216

      79

      1171

      55

      56

      38

      75

      209

      114

      12

      110

      54

      1497









      76





       
      15

      150

      92



      106

      133

      2668



      222

      58



      667





      216

      Итого

      9

      2274

      10

      3964

      1919

      2045

      3964


      В районах с развитой в XIX в. децентрализованной мануфактурной промышленностью в производстве металлических изделий бытового назначения работа на дому сохранилась как придаток фабрик, унаследованный от мануфактурной промышленности. В Горбатовском уезде Нижегородской губернии, по сведениям А. В. Погожева, в 1902 г. действовало 13 заведений по производству ножевого и скобяного товара, на которых имелось 1699 рабочих, а в 1900 г. — 22 заведения с 2569 рабочими. В действительности в Горбатовском уезде в 11 заведениях (от 16 до 50 чел. в каждом) числилось 388 рабочих и 60 — вне заведений; в 3 заведениях (от 51 до 100 чел.) было 172 рабочих и 77 — вне заведений; в 7 заведениях (от 101 до 500 чел.) — 1185 рабочих и 755 — вне заведе-/94/

      ний; всего в 21 заведении насчитывалось 1745 рабочих и вне заведений — 892.

      Существенным недостатком фабрично-заводской статистики являлось включение в состав фабрично-заводских временных рабочих и некоторых категорий вспомогательных рабочих, работа которых носила или сезонный характер, или не являлась непосредственно частью производственного процесса и выполнялась где-то на стороне. Это чаще имело место при учете численности фабрично-заводских рабочих свеклосахарной и металлургической промышленности.

      Заводы по производству сахара в исторической литературе обычно рассматриваются как крупные предприятия по численности рабочих (редко на них имелось менее 200 рабочих). «В 1902—1903 гг., — пишет один из известных советских исследователей истории развития сахарной промышленности М. В. Прожогин, — сахарных заводов с количеством рабочих свыше 500 чел. на Украине было 52 (из 182 — 28,5%), а занято на них рабочих было 40 439 чел. (из 83 404) или 48,5%. В начале XX в. на Украине выделялись такие предприятия, как Киевский рафинадный завод (1818 рабочих), Григоровский (1861), Лебединский (1979)» [26].

      В публикации Л. С. Гапоненко «О численности и концентрации рабочего класса России накануне Великой Октябрьской социалистической революции» по материалам фабричной инспекция составлен перечень предприятий с числом рабочих свыше 500. В объяснительной записке к этому перечню автор отмечает, что из 787 заводов и фабрик, включенных в него, было 339 предприятий текстильной промышленности, в которых работало 553 899 рабочих; 200 предприятий металлургической промышленности (причем составитель отнес к ним и предприятия машиностроительной промышленности, электротехнических, жестяных изделий и др.), в которых было занято 407 254 рабочих, и 131 предприятие по обработке продуктов животноводства, по производству пищевых и вкусовых веществ, где трудилось 128 337 рабочих [27]. В последнюю группу включено 90 заводов сахарной промышленности, на которых было занято примерно 70% рабочих от общего числа рабочих этой группы промышленных предприятий. Такое сопоставление разных отраслей промышленности по наличию в них крупных предприятий с тем, чтобы сделать выводы об уровнях концентрации рабочих в разных отраслях крупного промышленного производства, вряд ли правомерно, поскольку сравниваются предприятия, работающие полный год, с предприятиями, большинство из которых действовало менее 100 дней в году. Тем самым, по ряду отраслей промышленного производства в качестве показателя высокой концентрации рабочих в крупной промышленности учтены рабочие постоянные, работающие полный год в промышленности, по другим отраслям (в частности по свеклосахарной промышленности) учтены наряду с постоянными рабочими и другие категории, временно привлекаемые к работе.

      Приводимых фабричной инспекцией данных об общей численности рабочих сахарных заводов, на каждом из которых значилось более 500 человек, недостаточно для того, чтобы определить их как крупные предприятия, поскольку не менее важным показателем при этом является и продолжительность работы предприятия в году по основным производственным процессам. /95/

      26. М. В. Прожогин. К вопросу о промышленном перевороте в сахарной промышленности. «Научные записки Киевского финансово-экономического института», 1959, №9, стр. 201.
      27. «Исторический архив», 1960, №1, стр. 77.

      А. Г. Рашин приводит сведения о среднегодовой продолжительности действия паровых двигателей на фабриках и заводах (на 1875— 1878 гг.). По этому показателю сахарные заводы занимают (в таблице названы 23 вида промышленного производства) последнее место — 147 дней в году [28]. В «Оценке недвижимых имуществ Черниговской губернии» за 1885 г. для 15 свеклосахарных заводов (с общей численностью рабочих на них — 4811 человек) указана продолжительность работы каждого завода — от 56 до 92 дней в году. И для двух рафинадных заводов: 145 дней в году работал Коркжовский и 240 дней — завод Терещенко [29]. A. Гнедич и С. Аксенов в «Обзоре фабрично-заводской промышленности Харьковской губернии» для трех сахарно-рафинадных заводов называют число рабочих дней в году — 240—328, для всех остальных сахарных заводов — 50—85. Вместе с тем они указали ремонтные мастерские на 27 сахарных заводах как работающие круглый год. По сведениям, приведенным в «Материалах во оценке фабрик и заводов в Харьковской губернии», сахарные заводы действовали в- 1896—1901 гт. в среднем 77,82 суток в году, самое большее 100 суток; в 1901—1905 г. — 79,66 суток в году, максимум в течение 104 суток [30]. Таким образом, если рафинадные заводы (во всяком случае, большинство из них) работали более 240 дней в году или круглый год, то на свеклосахарных заводах варка сахара — основной производственный процесс — продолжалась менее 100 дней в году, круглый год действовали только ремонтные мастерские (там, где они были).

      Рабочие сахарных заводов разделялись на четыре основные группы: годовых рабочих, сроковых, поденных и батраков. На двадцати восьми заводах было 1568 годовых и 10502 сроковых рабочих (см. табл. 6), Остальные рабочие — поденные и батраки, 18 807 человек. Годовые рабочие были действительно постоянными рабочими в сахарной промышленности, сроковых рабочих можно только частично причислить к составу постоянных рабочих, а поденные и батраки могли быть только временными рабочими, занятыми лишь в период уборки свеклы с полей. Не исключена возможность, что в числе поденщиков и батраков учитывались и те рабочие, которые были заняты на полевых работах на сахарных плантациях.

      Таблица 6*.
        Годовых Сроковых Дежурных слесарей
      Ремонтных
      Машинистов
      Кочегаров
      Рабочих
      Чернорабочих
      Сторожей и пр. 56
      459
      469
      101
      73
      71
      339 31
      242
      818
      481
      6492
      2235
      203

      * «Материалы по оценке фабрик и заводов Харьковской губернии», стр. 132—136.

      В статье, посвященной положению труда в сахарной промышленности, рабочие разделены на мастеровых, «живущих постоянно при заводах и занимающихся ремонтными работами», и чернорабочих, «нанимающихся обыкновенно на время от 8—4 месяцев для производства работ по сокодобыванию и переварке». В 1905—1906 гг. из 166 978 всех рабочих сахарной промышленности Российской империи насчитывалось 14 381 мастеровых и 152597 чернорабочих, из них зарегистриро-/96/

      28. А. Г. Ришин. Формирование рабочего класса России, стр. 494.
      29. «Оценка недвижимых имуществ Черниговской губернии». Чернигов, 1886, Приложение №4.
      30. «Материалы по оценке фабрик и заводов Харьковской губернии», т. II, вып. 1. Харьков, 1970, стр. 57.

      вано 116879 местных жителей и 35 178 пришлых. На время сахароварения в 1905—1906 гг. приходилось 54,5% дней работы заводов. «Наибольшая потребность в рабочих руках для сахарных заводов, — поясняется в статье, — совпадает с осенним и зимним временем, когда крестьяне уже убрали свои поля и, таким образом, работа на сахарных заводах, не нарушая хозяйственного уклада жизни заводских рабочих, позволяет им сохранять тип и характер крестьян-собственников» [31].

      Годовых и сроковых рабочих на 28 заводах было 12070 человек, т. е. около 30% всех рабочих. Не всех сроковых рабочих можно признать постоянными рабочими. Тем самым постоянных рабочих оказывается меньше 30%. М. В. Прожогин приводит другие сведения о количестве постоянных рабочих. В середине 40-х годов XIX в. постоянных рабочих было 11,3% всего состава рабочих сахарной промышленности, в начале 70-х годов — 32%, в середине 80-х годов — 35,2%, в конце 90-х годов — 36,6%. Причем наибольший процент постоянных рабочих (в период ремонта) был в Волынской губернии — 38,8 от общего количества рабочих губернии. По сведениям за 1848 г., опубликованным в «Журнале мануфактур и торговли», постоянные рабочие (они так и названы в источнике) в губерниях Украины составляли 10,9%, наибольшее количество их было в Киевской губернии — 15,7%.

      Таковы свидетельства источников, с помощью которых мы и должны были определить приблизительное количество постоянных рабочих или занятых значительное время в году работой в сахарной промышленности по каждому заводу. Трудность этой задачи состояла в том, что сведения заводской администрации о количестве рабочих часто оказывались различными по одному и тому же заводу за следующие друг за другом годы. И одной из причин этого могло быть то, что администрация завода по-разному учитывала в числе рабочих поденщиков, батраков и других временных и подсобных рабочих. При различных показаниях количества рабочих в разных источниках (учитывая стоимость производимой продукции, сведения о мощности паровых двигателей) можно считать, что количество постоянных рабочих составляло около одной трети всех рабочих, показанных в источниках.

      Главным недостатком статистических сведений по заводам Горного ведомства является включение в число заводских рабочих всех вспомогательных рабочих и неясность, кто относился к этой категории, хотя на сей счет была составлена специальная инструкция Горного ученого комитета [32].

      Основным источником для нас в определении численности рабочих по каждому промышленному предприятию Горного ведомства (добывающей и обрабатывающей промышленности) являлись за 1900— 1901 гг. перечневая и справочная книга «Горное дело в России» и «Сборники статистических сведений о горнозаводской промышленности» [33]. Дополнительный материал был заимствован из монографического издания «Металлургические заводы на территории СССР до 1917 г.». В нем сведения о численности рабочих по заводам приведены раздельно по горнозаводским и вспомогательным рабочим. Авторы монографии справедливо отмечают разноречивость источников, которые /97/

      31. «Положение труда в сахарной промышленности». — «Вестник финансов, промышленности и торговли», 1911, №3, стр. 96, 97.
      32. См. В. В. Адамов. Численность и состав горнозаводских рабочих Урала в 1900—1910 гг. «Вопросы истории Урала», сб. 8. Свердловск, 1969.
      33. «Статистический сборник сведений о горнозаводской промышленности России в 1896 г.». СПб., 1899; «Сборник статистических сведений о горной промышленности Южной и Юго-Восточной горных областей России». Харьков, 1901.

      были ими использованы, и если, в частности, при подсчете численности рабочих в одних случаях путем критического сопоставления сохранившихся данных можно было приблизиться к истине, то в других — разноречие оставалось невыясненным [34]. Сведения о численности рабочих, опубликованные в этом издании, помогают понять, что собой представляют данные о численности рабочих, сообщаемые авторами «Горного дела в России» (см. табл. 7).

      Таблица 7
      Губернии, заводы «Горное дело в России» «Металлургические заводы…»   рабочих всех горнозаводских вспомогательных Пермская губерния
      Баранченский
      Бисертский
      Билимбаевский
      Ирбитский
      1403
      984
      433
      461
      360
      197
      144
      380
      1043
      787
      289
      81
      В работе А. Л. Дукерника приводится вышеупомянутая инструкция Главного ученого комитета, в которой сказано: «Рабочих на заводах следует подразделять на горнозаводских и вспомогательных. К горнозаводским рабочим относятся те, которые работают при металлургических производствах, механической обработке металлов и т. п. В число вспомогательных входят плотники, столяры, возчики, так называемые поторжные рабочие, сторожа и т. п. Что же касается дроворубов и куренных рабочих, то их следует относить также к вспомогательным рабочим, упоминая о числе их особой выноской» [36]. Такая нечеткость инструкции не могла не повлиять и на характер сведений, содержащихся в отчетах администрации предприятий. Действительно, все ли плотники, столяры, возчики, сторожа, отнесенные инструкцией в группу вспомогательных рабочих, не могут рассматриваться как заводские рабочие. Эти группы рабочих были на всех кружных фабриках и включались при составлении ведомостей в число фабричные рабочих.

      Рассмотрим в связи с этим данные, содержащиеся в «Статистических сборниках сведений о горнозаводской промышленности» (см. табл. 8).

      В таблице 8 мы приводим сведения за 1896 г. по «Статистическому сборнику» (1899 г.), чем и объясняется несовпадение общей численности рабочих по этому источнику с данными «Горного дела в России» на 1901 г., за исключением сведений по Думиническому заводу. Но это не мешает сделать следующие выводы. В число вспомогательных рабочих по уральским заводам в одних случаях включены лесные рабочие (дроворубы и куренные), что оговорено по казенным заводам Боткинскому и Каменскому. Иногда в число вспомогательных рабочих включаются и возчики (на Пермском пушечном заводе), что оговорено в подстрочных примечаниях. В других случаях возчики, дроворубы, куренные включены в число вспомогательных рабочих, но при этом не дано пояснений. На Баранчинском, Билимбаевском, Ирбитском, Бело-/98/

      34. «Металлургические заводы на территории СССР до 1917 г.», т. 1. М.—Л., 1937, стр. VII.
      35. Цит. по: А. Л. Цукерник. К вопросу об использовании статистических данных о развитии русской металлургии. «Проблемы источниковедения», т. IV, 1955, стр. 16.

      редком, Златоустовском заводах в качестве основного топлива использовался древесный уголь, и данные о большом количестве вспомогательных рабочих свидетельствуют о том, что в их состав включены лесные и другие рабочие, которых нельзя отнести к работающим вообще на заводе (рабочие на речных пристанях, сплавщики и др.). Эти категории вспомогательных рабочих отмечены в одних источниках и не по-

      Таблица 8
       
      Заводы Горнозаводские рабочие, занятые в производстве Вспомогательные рабочие доменном железном стальном прочих всего Баранчинский (казенный)
      Бисертский
      Билимбаевский
      Ирбитский
      Каменский
      Авзяно-Петровский
      Белорецкий
      Златоустовский и фабрика
      Воткинский
      Думиниченский
      Днепровский  
      80
      130

      58
      43

      95
      208

      182
      92
      395
      571  



      293


      285
      780

      296
      605

      582  







      60


      88

      662  
      189


      18
      53

      960
      67

      1355
      1249

      2068  
      269
      130
      425
      369
      96

      1340
      1115

      1833
      2034
      3095
      3883  
      713
      235
      1458
      1464
      1218*

      250
      до 5000

      2243
      2701**
      90
      620
      * В том числа при куренях 1079 чел.
      * В том числа при куренях 955 чел.

      казаны в других. Так, на Ирбитском заводе, по данным «Горного дела», значится 461 рабочий; по данным издания «Металлургические заводы...», — 380 горнорабочих и 81 вспомогательный; по «Статистическому сборнику», — 364 горнозаводских и 1464 вспомогательных рабочих. На Авзяно-Петровском заводе, по сведениям «Статистического сборника» и издания «Металлургические заводы...» было всего 250 вспомогательных рабочих. В 1896 г. завод использовал до 4 тыс. куб. сажен дров и до 32 тыс. коробов древесного угля. Дроворубы, куренные, возчики, сплавщики, рабочие пристаней и т. д. большей частью были, из населения заводских поселков и других селений, расположенных по соседству с заводами, все они являлись по существу наемными рабочими. Но нельзя учитывать их и в составе заводских рабочих, так как это скажется на показателе концентрации пролетариата в крупном промышленном производстве.

      В «Статистическом сборнике» по двум заводам — Бисертскому и Думиническому — в число горнозаводских рабочих включены только занятые в доменном производстве. Следовательно, все другие рабочие завода, обслуживающие производственный процесс, отнесены к разряду вспомогательных, что подтверждает и ведомость Думинического завода, хранящаяся в архиве [36].

      На обоих заводах в качестве, топлива употребляется только древесный уголь. В таблице, помещенной в книге «Металлургические заводы...», рабочих по Думиническому заводу, занятых при доменном производстве, значится 450 за 1897 г., и только с 1908 г., помимо доменных рабочих, показаны отдельно «прочие». Следовательно, вспомогательные рабочие (на Бисертском — 235 чел. и на Думиническом — 90 чел.) даны в составе заводских рабочих. Рабочие, занятые выжиганием угля, не отмечены [37]. /99/

      36. Гос. архив Калужской обл., ф. 102, оп. 1, д. 2.
      37. «Металлургические заводы...», стр. 123.

      Исходя из этих сведений, мы и должны были по возможности уточнить действительное количество заводских и вспомогательных рабочих по каждому заводу.

      С известными трудностями мы встретились при решении вопроса о том, какие предприятия из всей массы лесопильных, кирпичных, шерстомойных, войлочных, винокуренных, маслобойных, картофелетерочных заведений, мукомольных мельниц отнести к фабрично-заводской промышленности. Многие из них имели весьма непродолжительный, сезонный характер производства; некоторые, хотя и значительные по численности рабочих (шерстомойные до 300 рабочих и более), оставались придатком сельскохозяйственного производства. Имелись заведения и с незначительным числом рабочих, без паровых двигателей, без всяких двигателей или с ветряными мельницами.

      В Виленской губернии в 1900 г., по данным В. Меркиса, было 224 мукомольных мельницы (паровые, водяные, ветряные) с 442 рабочими на них [38]. А. В. Погожев называет в Виленском уезде 3 паро-водяных мельницы с 26 рабочими и множество более мелких в других уездах, а В. Е. Варвар — 9 мукомольных мельниц, оснащенных паровыми двигателями общей мощностью в 145 л. с., с 82 рабочими. Мы учли всего одну мукомольную мельницу (в г. Вильнюсе — 28 рабочих, на ней имелся паровой двигатель в 53 л. с.). Мы не стали брать в учет все 10 мукомольных мельниц (78 рабочих) в Могилевской губернии, все 8 мельниц (77 рабочих) в Минской губернии и т. д.

      Из всей массы винокуренных заводов мы учли только те заведения, которые ежегодно производили продукции на сумму более 50 тыс. руб. А. Гнедич и С. Аксенов называют в Харьковской губернии 9 винокуренных заводов с продолжительностью работы в году более 200 дней, ежегодная стоимость выпускаемой продукции на восьми из них оценивалась суммой более чем в 50 тыс. руб. Продолжительность работы на остальных заводах — от 140—180 до 200 дней.

      По сведениям В. Е. Варзара, в Могилевской губернии на 14 лесопильных заводах с общей мощностью паровых двигателей 438 л. с. значилось 467 рабочих; в Минской губернии на 34 лесопильных заводах с общей мощностью паровых двигателей 1327 л. с, было 888 рабочих. Наиболее крупные из этих заводов ежегодно производили продукции на сумму более 50 тыс. руб. и действовали продолжительное время в году. В Могилевской губернии имелось 2 таких завода с общим числом 175 рабочих, в Минской губернии — 18 с 641 рабочим.

      В Харьковской губернии В. Е. Варзар отметил 36 кирпичных заводов с 2232 рабочими, общая мощность механических двигателей составляла 277 л. с. Такие же данные приводит и А. В. Погожев. А. Гнедич и С. Аксенов называют в этой губернии лишь 5 кирпичных заводов с продолжительностью работы в году более 215 дней, имевших механические двигатели и производивших продукции на сумму более 30 тыс. руб. каждый. Остальные же кирпичные заводы работали с апреля по октябрь — декабрь. Мы учли 7 кирпичных заводов, имевших механические двигатели, с продолжительностью работы более 180 дней. На этих заводах числилось 1307 рабочих. В Курляндской губернии из 47 кирпичных заводов с общим числом 3520 рабочих мы учли 35 заводов, выпускающих ежегодно продукции на сумму более 20 тыс. руб. каждый и с общим числом рабочих на них 2754. В Московской губернии из 62 кирпичных заводов с общим числом рабочих 6439 нами учтен /100/

      38. В. Меркис. «Развитие промышленности и формирование пролетариата Литвы в XIX в.». Вильнюс, 1960, стр. 115.

      51 завод (всего 6102 рабочих). Как правило, на каждом из этих заводов ежегодно производилось продукции на сумму более 20 тыс. руб. (исключения составляли заводы, где трудилось от 16 до 50 рабочих).

      В угольной промышленности, особенно в Области Войска Донского, имелось много шахт, продолжительность работы которых в году составляла 3—6 месяцев. Обычно на них значилось 20—50 рабочих, иногда до 100. Эти шахты, известные под названием «мышеловки», неглубокие и опасные, принадлежали мелким шахтовладельцам, на них добывали антрацитовый уголь для местных нужд, работали они только в летнее время. Но высокие заработки привлекали сюда шахтеров и с крупных шахт. И если в сведениях источников зафиксировано уменьшение числа рабочих на крупных шахтах в летнее время, то одной из причин этого был переход части шахтеров на мелкие шахты. Поэтому учитывать число рабочих на этих шахтах при подсчете общего количества рабочих в угольной промышленности было бы ошибкой.

      А. В. Погожев в число крупных промышленных предприятий включил предприятия по добыче торфа, именуемые «торфоболотами» (на некоторых из них имелось до 700 рабочих). В одних случаях он отнес их к предприятиям деревообрабатывающей промышленности, в других— к предприятиям по обработке минеральных веществ. Сезонный характер работы этих предприятий, использование на них в качестве рабочих в основном крестьян не дают основания рассматривать их как крупные фабрично-заводские предприятия. Рабочих этих предприятий, как и рабочих рудников, приисков, где работа носила сезонный характер, мы отнесли к категории наемных работников промышленности, не включая их в число рабочих фабрично-заводской промышленности по группам промышленных предприятий.

      Мы не можем сказать, что нам удалось учесть все промышленные предприятия вообще и в том числе по группам промышленных заведений. Так, например, А. Гнедич и С. Аксенов называют в Харькове 7 портняжных заведений. Их нет в министерском «Списке»; в сведениях же В. Е. Варзара отмечено одно в губернии с 14 рабочими. Те же авторы называют в Харькове 17 хлебопекарен с числом рабочих 16 и более, работающих круглый год. В «Списке» же Министерства финансов названы лишь 4 булочных-кондитерских.

      В результате проверки и обработки данных фабрично-заводской статистики мы составили таблицу, в которую включили и данные о численности рабочих железнодорожных мастерских (причем учтены не все железнодорожные мастерские) без указания общего количества рабочих и служащих железнодорожного транспорта (см. табл. 9).

      Группируя данные о фабричной промышленности по районам, мы учитывали прежде всего исторически сложившиеся условия (экономические, природные и географические), определившие развитие той или иной отрасли промышленного производства. В ряде случаев отдельные губернии со слабым развитием промышленности мы включили в состав крупных промышленных районов по причине их территориальной близости к промышленным центрам этих районов.

      Более важное принципиальное значение имеет группировка данных о численности рабочих по важнейшим крупным промышленным центрам и небольшим территориально промышленным районам с концентрацией огромных масс фабричного пролетариата.

      Всего учтено 1 621 188 фабрично-заводских рабочих с количественным распределением их по группам промышленных предприятий. Кроме того, указаны особо, без отнесения к каким-либо группам промышленных предприятий, 257 900 рабочих, в том числе 60 тыс. человек, /101/

      Таблица 9. Промышленность Европейской России и Закавказья в 1900—1901 гг.
       
      Группы заведений 16 – 50 рабочих 51 – 100 рабочих 101 – 500 рабочих Районы страны заведений рабочих мощность двигателей в л.с. заведений рабочих мощность двигателей в л.с. заведений рабочих мощность двигателей в л. с. Центрально-Промышленный а 1049 32 802 8 513 475 34 486 11 377 509 114 581 38 881 Южный б 972 28 883 22 091 387 28 670 13 660 443 97 546 59 196 Район Прибалтики, Белоруссии и северо-западных губерний в 913 26 975 11 855 375 27 544 13 682 429 87 408 50 742 Уральский г 393 12 075 2 719 208 15 052 4 903 198 45 007 14 192 Среднего и Нижнего Поволжья д 392 11 899 6 333 162 11 581 8 967 126 25 214 16 518 Центрально-Черноземный е 286 8 595 4 836 102 6 784 4 602 93 17 894 10 533 Северный ж 60 1 807 446 32 2 107 1 461 30 6 296 3 173 Кавказ и Закавказье з 238 7 273 6 305 115 9 474 4 871 103 22 407 12 824 Всего 4303 130 309 63 098 1856 135 680 63 523 1931 416 353 206 479
      а 9 губерний: Московская, Владимирская, Костромская, Ярославская, Тверская, Рязанская, Калужская, Тульская, Смоленская.
      б 11 губерний: Екатеринославская, Область Войска Донского, Киевская, Харьковская, Херсонская, Подольская, Черниговская, Волынская, Полтавская, Таврическая, Бессарабская.
      в 13 губерний: Петербургская, Лифляндская, Новгородская, Эстляндская, Гродненская, Курляндская, Виленская, Могилевская, Минская, Псковская, Ковенская, Ломжинская. г 5 губерний: Пермская, Вятская, Оренбургская, Уфимская, Уральская.
      д 6 губерний: Нижегородски t, Саратовская, Симбирская, Казанская, Самарская, Астраханская.
      е 5 губерний: Орловская, Тамбовская, Пензенская, Курская, Воронежская.
      ж 3 губернии: Вологодская, Архангельская, Олонецкая.
      з 10 губерний: Кубанская, Ставропольская. Черноморская, Терская, Дагестанская, Елизаветпольская, Тифлисская, Кутаисская, Бакинская, Эриваньская.

      работавших вне заведений от раздаточных контор предприятий, 160 тыс. вспомогательных и сезонных рабочих (61 тыс. вспомогательных рабочих на заводах Урала, 50 тыс. временных рабочих в свеклосахарной промышленности, 12 тыс. рабочих на «торфоболотах» и др.). Не приняты во внимание предприятия с числом рабочих менее 16, не учтены рабочие раздаточных контор, не имевших собственного промышленного производства, и предприятия, работавшие менее 150 дней в году.

      Наши сведения не только по учету численности фабричных рабочих, но и по степени концентрации рабочих в крупной промышленности значительно отличаются от данных, полученных А. В. Погожевым и воспроизведенных Л. М. Ивановым в «Истории рабочего класса России». По сведениям А. В. Погожева, в 1902 г. (в Европейской России с Привисленским краем) на 585 крупнейших предприятиях (на каждом по 500 и более рабочих) трудилось 776,8 тыс. рабочих или 49,6% рабочего класса страны8в. По нашим подсчетам, на 636 предприятиях (с числом рабочих более 500) работало 938 846 человек или 57,9% всех рабочих европейской части России.

      Самая высокая концентрация промышленного пролетариата в крупном производстве была в Центрально-Промышленном районе — /102/

      ** Погожев. Указ, соч., стр. 44; «История рабочего класса России», стр. 20

      с распределением по группам промышленных заведений по числу рабочих
       
      Группы заведений 501 – 1000 рабочих 1001 – и более рабочих Всего Районы страны заведений рабочих мощность двигателей в л.с. заведений рабочих мощность двигателей в л.с. заведений рабочих мощность двигателей в л. с. Рабочие, не учтенные в распределении по группам Центрально-Промышленный а 113 77 879 39 066 119 318 998 182 604 2265 578 728 280 441 52 100 Южный б 60 41 320 24 672 59 128 050 100 879 1921 324 469 220 498 51 650 Район Прибалтики, Белоруссии и северо-западных губерний в 66 47 320 33 382 47 114 241 91 989 1830 303 520 201 498 10 850 Уральский г 54 36 881 16 037 42 82 373 32 160 895 191 388 70 001 85 600 Среднего и Нижнего Поволжья д 15 10 772 4 454 8 25 753 19 027 703 85 218 55 299 12 700 Центрально-Черноземный е 15 10 355 3 157 7 16 681 6 786 503 60 309 30 334 17 300 Северный ж 3 1 776 1 481 1 1 452 1 320 126 13 438 7 881 7 200 Кавказ и Закавказье з 20 12 982 3 869 7 11 982 6 235 483 64 118 34 104 21 500 Всего 346 239 316 126 118 290 699 530 441 000 8726 1 621 188 900 218 257 900
      68,6%; в Уральском районе — 60,2%, в Южном районе, Прибалтике с северо-западными русскими губерниями и Белоруссии — 52,2% — 52,7%. В VI томе «Истории СССР» для других районов страны (в частности, для Литвы, Белоруссии, соседних с ними губерний) подчеркивается преобладание мелкого производства — наемных рабочих мелкокапиталистического и мелкого производства было значительно больше, чем фабрично-заводских рабочих [40]. Из таблицы можно видеть, что в губерниях Среднего и Нижнего Поволжья и Центрального Черноземного района России в кружном промышленном производстве было сконцентрировано 42,8%—44,9% рабочих этих районов. Однако нельзя утверждать, что за пределами четырех наиболее развитых промышленных районов количество «рабочих на самых крупных предприятиях, как правило, не превышало 200 человек» [41].

      В городах нами учтено 4493 промышленных предприятия (из 8726 всех имевшихся, т. е. 51,4%) с 690,2 тыс. рабочих на них (42,5% всех учтенных фабрично-заводских рабочих).

      В. И. Ленин подчеркивал, что к городским рабочйм надо отнести и рабочих пригородных фабрик [42]. Данные о численности рабочих целого ряда городов, являвшихся крупными фабричными центрами, приводимые А. В. Погожевым, пришлось увеличить в несколько раз за счет числа рабочих пригородных фабрик (см. табл. 10).

      В городах вместе с пригородными фабриками, по нашему подсчету, работало 827,5 тыс. человек или 51% всех учтенных фабричных рабочих. На 304 крупных фабриках и заводах, расположенных в городах и пригородах, работало 481,3 тыс, человек или 58,1% всех учтенных здесь фабричных рабочих. /103/

      40. «История СССР с древнейших времен до наших дней», т. VI. М., 1968 стр. 18.
      41. Там же.
      42. См. В. И. Ленин. ПСС, т. 3, стр. 519.

      В «Истории рабочего класса России» Л. М. Иванов привел данные А. В. Погожева на 1902 г.: «41,1% рабочих находилось в городах» [43]. Далее отмечается; «Крупные предприятия, насчитывающие по нескольку тысяч рабочих, главным образом текстильные и металлургические, и находившиеся вне городов, постепенно обрастали населением. Образовавшиеся таким образом поселки по существу превращались в промышленные города. Но и с учетом этого данные о территориальном

      Таблица 10
        Количество рабочих (тыс. чел.)   Данные А.В Погожаева данные с учетом пригородных фабрик Богородск Московской губ.
      Серпухов
      Тверь
      Нижний Новгород
      Екатеринослав
      Ростов 4,6
      4,6
      2,4
      2,2
      9,0
      9,8 12,9
      17,2
      15,6
      14,5
      15,6
      14,6
      размещении промышленности показывают, что значительная часть предприятий, а, следовательно, и рабочих, находилась вне промышленных центров и городов — в сельских местностях в окружении крестьянского населения» [44]. Насколько велика была эта «значительная часть предприятий, а, следовательно, и рабочих, находившихся вне промышленных центров и городов», Л. М. Иванов не определяет, хотя это чрезвычайно важно для характеристики действительной картины концентрации рабочих в крупных промышленных центрах и городах.

      Нами учтено 322 внегородских индустриальных центра с крупными фабриками (516,2 тыс. рабочих, 465,5 тыс. из них — на фабриках и заводах с числом рабочих более 500 человек). Если мы возьмем только 135 наиболее крупных внегородских индустриальных центров (при наличии в каждом из них фабрики с числом рабочих более 1000), то даже в них работало 1193,5 тыс. человек, или 73,6% всех учтенных фабричных рабочих. Другими словами, та «значительная часть рабочих... вне промышленных центров и городов», о которой говорил Л. М. Иванов, составляла всего около одной четверти всех фабричных рабочих.

      Крупные фабричные центры образовали целые промышленные районы вокруг крупных городских и внегородских промышленных центров. Возьмем крупный фабричный район — Иваново-Вознесенский. Здесь два крупных городских центра — г# Иваново-Вознесенск (27,6 тыс. рабочих) и г. Шуя (10,8 тыс, рабочих! и в радиусе от них до 30 км: с. Тейково (5021 рабочих), с. Кохма (4432 рабочих), с. Горки (1778 рабочих), с. Колобово (1799 рабочих), с. Лежнево (1425 рабочих) —Владимирской губернии; села Вычуга, Тезино, Бонячки (13 678 рабочих), Киселеве, Середа (7540 рабочих), с. Родники (4513 рабочих) — Костромской губернии. А всего в Иваново-Вознесенском фабричном районе — 78,6 тыс. фабричных рабочих только в крупных индустриальных центрах и до 5 тыс. рабочих в небольших фабричных сельских местечках. Можно ли гово-/104/

      43. «История рабочего класса России», стр. 23.
      44. Там же.

      рить и об этих пяти тысячах рабочих только то, что они находились «в окружении крестьянского населения»? Естественно, нет. В знаменитой Иваново-Вознесенской стачке 1905 г. принимало участие более 70 тыс. рабочих. Из них примерно половину составляли рабочие Иваново-Вознесенска (всех рабочих на фабрике в городе в 1900—1901 гг. было 27,7 тыс.) и Шуи (всех рабочих на фабриках в городе было 11,4 тыс. чел.). А вторую половину участников стачки составляли рабочие сельских фабрик Иваново-Вознесенского района. Анализ стачечного движения и за предшествующие годы показывает, что рабочие небольших фабричных местечек на территории крупного фабричного района находились под влиянием рабочих крупных фабричных центров.

      58,8% всех учтенных фабрично-заводских рабочих было занято в двух отраслях обрабатывающей промышленности — текстильной (32,5%) и металлообрабатывающей (26,3%). В них наиболее высокой была и концентрация рабочих в крупном промышленном производстве. В текстильной промышленности 77,3% рабочих было занято на фабриках с числом рабочих более 500 чел. В металлообрабатывающей— 70,5% (машиностроительные, металлургические, оружейные заводы, железнодорожные ремонтные мастерские). В других отраслях промышленного производства с числом рабочих более 100 тыс. чел. на крупных фабриках работало: в пищевой промышленности 22,5% рабочих этой отрасли (табачные фабрики, свеклосахарные заводы — 47 предприятий — 9,9% от общего числа заведений в пищевой промышленности); в промышленности по обработке минеральных веществ — 25,4% (29 заведений — 3,5%). В каменноугольной промышленности 80,6% рабочих было занято на шахтах и рудниках с числом рабочих более 500 чел. (22,5% предприятий каменноугольной промышленности). Из всей массы рабочих, занятых в крупной промышленности, на металлообрабатывающую промышленность приходилось 32,1%, текстильную — 43,5%, каменноугольную — 7,7 %, пищевую и по обработке минеральных веществ — 7%.

      На крупных предприятиях (с числом рабочих более 500 чел.) металлообрабатывающей промышленности было сконцентрировано 80,4% мощностей паровых и других современных двигателей, в текстильной — 86,3%, в каменноугольной — 83,4%, в промышленности по обработке минеральных веществ — 33,8% (преимущественно на цементных заводах), в пищевой промышленности — 6,6%. В крупном промышленном производстве металлообрабатывающей и текстильной промышленности было сконцентрировано 83% мощностей паровых и других двигателей всей крупной промышленности и 52% мощностей всей промышленности.

      Высокая концентрация рабочих в крупном промышленном производстве металлообрабатывающей и текстильной отраслей промышленного производства, значительно более высокий уровень механизации крупного промышленного производства этих отраслей промышленности были важнейшими факторами, определявшими ведущую роль рабочих этих групп промышленного производства в революционной борьбе всего пролетариата. /105/

      История СССР. №1. 1976. С. 86-105.
    • Ягю Мунэнори. Хэйхо Кадэн Сё. Переходящая в роду книга об искусстве меча
      Автор: foliant25
      Ягю Мунэнори. Хэйхо Кадэн Сё. Переходящая в роду книга об искусстве меча
      Просмотреть файл PDF, Сканированные страницы + оглавление

      "Хэйхо Кадэн Сё -- Переходящая в роду книга об искусстве меча", полный перевод которой составляет основу этой книги, содержит наблюдения трёх мастеров меча: Камиидзуми Хидэцуна (1508?-1588), Ягю Мунэёси (1529-1606) и Ягю Мунэнори (1571-1646), сына Мунэёси.
      В Приложении содержатся два трактата ("Фудоти Симмё Року -- Тайное писание о непоколебимой мудрости" и "Тайа ки -- Хроники меча Тайа") Такуан Сохо (1573-1645).
      Старояпонский текст оригинала переведён Хироаки Сато (Сато Хироаки) на английский (добавлены предисловие и примечания) и издан в 1985 году, и с этого английского Никитин А. Б. сделал русский перевод.
      Автор foliant25 Добавлен 27.04.2018 Категория Япония
    • Ягю Мунэнори. Хэйхо Кадэн Сё. Переходящая в роду книга об искусстве меча
      Автор: foliant25
      PDF, Сканированные страницы + оглавление

      "Хэйхо Кадэн Сё -- Переходящая в роду книга об искусстве меча", полный перевод которой составляет основу этой книги, содержит наблюдения трёх мастеров меча: Камиидзуми Хидэцуна (1508?-1588), Ягю Мунэёси (1529-1606) и Ягю Мунэнори (1571-1646), сына Мунэёси.
      В Приложении содержатся два трактата ("Фудоти Симмё Року -- Тайное писание о непоколебимой мудрости" и "Тайа ки -- Хроники меча Тайа") Такуан Сохо (1573-1645).
      Старояпонский текст оригинала переведён Хироаки Сато (Сато Хироаки) на английский (добавлены предисловие и примечания) и издан в 1985 году, и с этого английского Никитин А. Б. сделал русский перевод.
    • Berry M.E. Hideyoshi
      Автор: hoplit
      Berry M.E. Hideyoshi. Harvard University Press, 1982. 
    • Berry M.E. Hideyoshi
      Автор: hoplit
      Просмотреть файл Berry M.E. Hideyoshi
      Berry M.E. Hideyoshi. Harvard University Press, 1982. 
      Автор hoplit Добавлен 28.04.2018 Категория Япония