Новиков В. Е. Перспективы создания ядерного потенциала КНДР

   (0 отзывов)

Saygo

Новиков В. Е. Перспективы создания ядерного потенциала КНДР // Проблемы национальной стратегии. - 2014. - № 6 (27). - С. 100-112.

В последнее десятилетие прошлого века проблема нераспространения ядерного оружия (ЯО) и средств его доставки заняла одно из центральных мест в мировой политике, став одним из определяющих факторов межгосударственных отношений. В значительной степени такое развитие событий явилось следствием развала Советского Союза и превращения Соединённых Штатов в единственную сверхдержаву, стремящуюся проводить имперскую политику, направленную на сохранение этого статуса на неопределённо долгое время. При этом Вашингтон рассматривает некоторые развивающиеся страны в качестве "недружественных", а рост их экономического и научно-технического потенциала, сопровождаемый значительным усилением ядерных возможностей, расценивает как угрозу национальной безопасности США. Особое место среди таких государств занимает Корейская Народно-Демократическая Республика (КНДР), которую в Белом доме считают одним из "главных вызовов" Международному режиму нераспространения ядерного оружия (МРНЯО).

С середины 90-х гг. прошлого века американское руководство неоднократно обвиняло КНДР в секретной деятельности по созданию ядерного оружия. Определённые основания для таких обвинений имелись, хотя до конца минувшего столетия можно было с уверенностью утверждать, что Северная Корея стремилась скорее к обладанию научно-техническими предпосылками создания ядерного оружия, а не непосредственно самим ЯО. В дополнение к этому американская сторона время от времени делала заявления о возможности нанесения превентивного удара по Северной Корее "с целью недопущения обретения последней ядерного статуса"1. В Вашингтоне особенно активно заговорили об использовании силовых способов "решения ядерной проблемы КНДР" в середине прошедшего десятилетия.

В связи с этим представляется знаменательным тот факт, что после проведения Пхеньяном третьего ядерного испытания (февраль 2013 г.) и последовавших за этим жёстких санкций уже руководство Северной Кореи делало заявления о возможности нанесения ядерного удара по США, "представляющим явную и прямую угрозу национальной безопасности КНДР"2.

Немаловажное значение для роста ядерных устремлений Пхеньяна имела также оккупация Соединёнными Штатами Ирака. Северокорейское руководство (и не только оно) пришло к выводу, что без эффективного средства сдерживания никакие международно-правовые документы (договоры) не могут гарантировать национальный суверенитет и сохранение существующего социально-политического строя. Дополнительным фактором в пользу обретения ядерного статуса для Пхеньяна стали судьбы С. Хусейна и ливийского лидера М. Каддафи, отказавшегося от имевшихся у него ядерных технологий в обмен на экономические выгоды, вскоре после чего последовала физическая ликвидация его и членов его семьи.

Именно с середины прошедшего десятилетия ядерная проблема КНДР не только заняла одно из центральных мест во внешней политике США, но и стала одной из "болевых точек" Международного режима нераспространения ядерного оружия. На протяжении последних 10 лет мировое сообщество делало неоднократные попытки решить данную проблему, однако до настоящего времени добиться этого так и не удалось.

После прихода к власти нового северокорейского лидера Ким Чен Ына наблюдается явная стагнация инициатив по разрешению северокорейского ядерного кризиса в формате шестисторонних (США - Китай - Россия - Япония - Республика Корея - КНДР) и двусторонних переговоров. Как представляется, это связано не только с жёсткими заявлениями нового руководителя страны и его практическими действиями, но и с увеличением числа экспертов, уверенных в том, что получить согласие Пхеньяна на отказ от реализации его ядерной программы маловероятно. По мнению ряда специалистов, те инициативы, которые предлагаются северокорейской стороне, не могут удовлетворить руководство КНДР, более чем всерьёз озабоченного вопросами обеспечения национальной безопасности государства в нынешних условиях3.

Скорее всего, далеко не все из этих инициатив (в частности, в рамках шестисторонних переговоров) могут быть реализованы в ближайшее время4. Однако ситуация вокруг ядерной проблемы Северной Кореи продолжает оставаться напряжённой, и каких-либо тенденций к её улучшению пока не просматривается.

Исходя из этого представляется важным проанализировать нынешнее состояние северокорейской ядерной программы и ближайшие перспективы создания ядерного потенциала КНДР.

* * *
Оценить нынешнее состояние северокорейской ядерной программы крайне затруднительно в связи с отсутствием в открытом доступе нужного объёма объективных данных, относящихся не только к различным техническим аспектам программы, но и к ядерной политике Пхеньяна в целом. Поэтому предлагаемый анализ носит, главным образом, оценочный характер, позволяющий более или менее адекватно определить ядерные возможности государства.

Ядерная программа КНДР начала осуществляться во второй половине 50-х гг. прошлого века при активной помощи СССР и КНР, а уже в начале следующего десятилетия в стране действовало несколько научно-исследовательских центров, проводивших НИОКР в области ядерной энергии.

Советская и китайская помощь позволила Северной Корее быстрыми темпами осуществлять строительство объектов ядерной инфраструктуры, подготовить специалистов-ядерщиков. При этом следует отметить, что в рамках научно-технического сотрудничества Москвы и Пхеньяна последнему не передавались технологии, имеющие непосредственное отношение к созданию ядерного оружия. В то же время северокорейские специалисты участвовали в научных исследованиях мирного характера, проводившихся в Советском Союзе. В частности, только в Объединённом институте ядерных исследований в Дубне в различных проектах принимали участие около 250 специалистов из КНДР, 80 % которых занимались проведением экспериментов, и уровень их квалификации не вызывал сомнений у российских ядерщиков5. Это позволяет предположить, что северокорейское руководство заблаговременно ориентировалось на приобретение учёными и инженерами своей страны практических навыков проведения НИОКР в ядерной области как мирного, так и, возможно, военного характера. Значительная часть специалистов различных профилей из КНДР обучались также в Японии, ФРГ, ГДР и КНР, что позволило Северной Корее подготовить в достаточном количестве квалифицированные научно-технические кадры и в дальнейшем претендовать на статус ядерной державы (хотя и де-факто).

Большинство экспертов не сомневаются в том, что в настоящее время Северная Корея практически овладела технологиями, относящимися ко всем ключевым звеньям ядерного топливного цикла, и можно спорить только о "продвинутости" этих технологий, в первую очередь в области создания ядерных зарядов.

У КНДР имеются промышленные запасы урана, оцениваемые в 300 тыс. т (по природному урану), что вполне достаточно как для развития собственной ядерной энергетики, так и для создания ядерного арсенала6. Из урана, который добывается в шахтах Пакчхона и Пхёсана, производят урановый концентрат (U3O8), двуокись урана (UO2) и осуществляют их конверсию в тетра- и гексафторид урана - исходное сырьё для процесса его обогащения.

Необходимо отметить, что северокорейские специалисты давно овладели технологией создания уран-графитовых реакторов, первый из кото­рых электрической мощностью 5 МВт был пущен в Йонбёне в 1986 г. Он способен нарабатывать около 6 кг плутония ежегодно7. Имелись планы по введению в строй ещё двух энергетических реакторов этого типа - в Йонбёне (50 МВт) и Тайчоне (200 МВт), однако строительство первого из них остановлено более чем 20 лет назад, а второго - фактически и не начиналось.

С точки зрения анализа военной направленности ядерной программы КНДР наибольший интерес представляет ядерный центр в Йонбёне. Имеющийся здесь уран-графитовый реактор электрической мощностью 5 МВт являлся единственным источником наработки плутония для первых двух испытанных Северной Кореей ядерных взрывных устройств (ЯВУ). Кроме того, в этом центре расположена радиохимическая лаборатория, где применяется так называемый PUREX-процесс, позволяющий выделять из отработавшего ядерного топлива (ОЯТ) плутоний-239, который использовался в ЯВУ (аналогичный процесс применяется и в США). По некоторым данным, мощности лаборатории позволяют перерабатывать 110 т ОЯТ ежегодно, получая до 200 кг плутония8. Как утверждают представители неофициальной американской делегации, посетившей Йонбён в январе 2004 г., "данный объект выглядел хорошо отремонтированным", в связи с чем есть основания предположить, что именно расположенная там радиохимическая лаборатория является одним из ключевых звеньев процесса производства оружейного плутония, использовавшегося в первых двух северокорейских ядерных испытаниях. По имеющейся информации в настоящее время этот объект может функционировать в штатном режиме, обеспечивая быструю регенерацию значительного количества ОЯТ (двойная загрузка реактора в Йонбёне)9.

До середины прошедшего десятилетия у экспертов ещё были сомнения в том, что Северная Корея способна производить оружейный плутоний в металлической форме, однако продемонстрированный д-ру С. Хекеру "образец" такого плутония в закрытом металлическом контейнере (январь 2004 г.) и проведённые в 2006 и 2009 гг. испытания подтвердили способность КНДР изготавливать плутониевые компоненты ядерного заряда.

Теоретически ещё одним возможным источником наработки плуто­ния может стать строящийся в Йонбёне экспериментальный легководный энергетический реактор тепловой мощностью 100 МВт10 (его пуск планировался в 2012 г., но впоследствии был перенесён на 2014 г.). Хотя по эффективности он значительно уступает уран-графитовым реакторам, всё-таки при определённом режиме работы в нём будет нарабатываться значимое количество плутония-239. Вместе с тем эксперты отмечают более чем существенные технические сложности использования ОЯТ реактора данного типа для производства оружейного плутония11. До настоящего времени только США изготовили и испытали (в 1962 г.) ядерный заряд на основе реакторного плутония. Причём в качестве исходного материала использовалось отработавшее ядерное топливо английского магноксового реактора, изотопный состав которого существенно облегчает переработку ОЯТ для получения оружейного плутония. И даже в этом случае американские специалисты столкнулись с очень серьёзными трудностями, несмотря на то, что к тому времени у них имелся почти 20-летний практический опыт создания ядерных боезарядов.

Тем не менее нельзя полностью исключить возможность использования легководного энергетического реактора в Йонбёне в качестве наработчика плутония, хотя вероятность этого крайне низка.

В наибольшей степени расходятся оценки возможного количества имеющегося у Северной Корее плутония-239 оружейного качества. Это связано с отсутствием достоверных данных о кампаниях реактора в Йонбёне в те периоды, когда на него не распространялись гарантии МАГАТЭ. Важно также принимать во внимание и то обстоятельство, что наработанный плутоний должен быть не только выделен из тепловыделяющих элементов (ТВЭЛ), но и конвертирован в металлическую форму.

В настоящее время количество наработанного КНДР плутония оценивается в 30-50 кг12. Согласно данным МАГАТЭ для создания ядерного заряда на основе плутония необходимо 8 кг плутония-239 (для ядерного взрывного устройства - существенно меньше), а на основе оружейного урана - 25 кг. Однако следует отметить, что использование в конструкции заряда ЯВУ отражателя нейтронов позволяет значительно уменьшить необходимое для его создания количество плутония оружейного качества. В связи с этим заслуживает внимания заявление северокорейского перебежчика (2007 г.) Пак То-Ила. По его утверждению, к 2000 г. КНДР удалось добиться уменьшения количества оружейного плутония для ЯВУ, доведя данный показатель до 6 кг, а конечной целью являлось 4 кг13. Если принять во внимание демонстрируемый Пхеньяном прогресс в ядерной области, то на сегодняшний день вышеупомянутая цель уже могла быть достигнута.

Представляется существенным и то обстоятельство, что приводимые Паком То-Илом данные о проектной мощности северокорейских ЯВУ (4-15 кТ) неплохо коррелируют с оценками экспертами МО РФ мощности осуществлённых Северной Кореей испытаний.

По американским данным, до проведения первого ядерного испытания КНДР обладала 50 кг оружейного плутония14. В рамках шестисторонних переговоров Пхеньян заявлял о наличии 37 кг выделенного плутония15, а У. Стробел приводит цифру 30 кг16.

Если исходить из того, что в первых двух испытаниях было использовано около 12 кг плутония, а общее количество наработанного плутония составляло 50 кг, то перед третьим испытанием (осуществлённым 12 февраля 2013 г.) у Северной Кореи было около 38 кг плутония. Вместе с тем нельзя полностью исключить вероятность того, что на этот раз Пхеньян, возможно, испытывал ЯВУ на основе оружейного урана (или использовал уран-плутониевый заряд). Подобное предположение основывается на возможном введении в строй уранообогатительного завода в Йонбёне и существенную ограниченность северокорейских запасов оружейного плутония.

Как представляется, вероятность проведения третьего испытания ядерных взрывных устройств на основе урана (а не плутония) существенно ниже, поскольку в данном случае значительно возрастает риск неудачного испытания (первое испытание ЯВУ данного типа). В нынешних политических условиях новый северокорейский лидер вряд ли не учитывал этого. Ещё одним доводом в пользу плутониевого ЯВУ является успешное завершение испытания, хотя оценки его мощности существенно различаются. Такие расхождения связаны с тем, что уровень зафиксированного сигнала зависит от месторасположения сейсмической станции. В частности, американские специалисты оценивают мощность взрыва в 6-7 Кт в тротиловом эквиваленте17, а представители МО РФ называют существенно большие цифры. Тем не менее можно констатировать поступательный рост мощности испытанных КНДР ЯВУ.

Необходимо отметить сообщение, появившееся в японских СМИ в 2008 г., где со ссылкой на показания северокорейского перебежчика (эксперта в области высокомощной взрывчатки) указывалось на использование в конструкции ЯВУ бериллиевого отражателя нейтронов и около 60 электрических детонаторов18. Такое количество детонаторов можно расценивать как косвенное подтверждение испытания имплозивного ядерного заряда (на основе плутония).

Касаясь вопроса о возможном проведении КНДР нового ядерного испытания, следует отметить, что этот аспект северокорейской ядерной программы в настоящее время очень беспокоит международное сообщество, особенно ближайших соседей Северной Кореи. В частности, по мнению ряда зарубежных экспертов, заявление 30 апреля 2014 г. представителей МИД КНДР о возможном проведении их страной ядерного испытания "нового типа" (не уточняя, какого именно) явилось реакцией Пхеньяна на обнародование экспертами ООН 17 апреля 2014 г. специального доклада, посвящённого "соблюдению прав человека в КНДР"19. Некоторые специалисты не исключают, что речь может идти даже о ядерном испытании в атмосфере. Однако более вероятным, учитывая крайнее недовольство Пекина любым ядерным испытанием, проведённым Северной Кореей на полигоне, расположенном в 70 км от китайской границы, скорее имеется в виду подземное испытание уран-плутониевого заряда. На наш взгляд, новое испытание вполне реально, поскольку возможности Северной Кореи по созданию ядерных зарядов на основе плутония весьма ограниченны, а чтобы иметь работоспособные ядерные заряды на основе оружейного урана или уран-плутония, ядерные испытания необходимы.

Примечательно, что представители МИД КНДР на неофициальной встрече с российскими экспертами мотивировали необходимость проведения своей страной нового ядерного испытания "непрекращающимися провокационными масштабными манёврами воинских подразделений США и Южной Кореи, не желающих учитывать обеспокоенность Пхеньяна подобными действиями, на которые ООН никак не реагирует". В частности, по их словам, Вашингтон провоцирует КНДР на проведение четвёртого ядерного испытания, продолжая политику двойных стандартов, а заключение Рамочных договорённостей с Соединёнными Штатами и шестисторонние переговоры привели лишь к тому, что "мы потеряли 15 лет развития ядерной энергетики и 6 млрд дол."

Обращают на себя внимание и заявления Пхеньяна (2013 г.) о намерении продолжить испытания ядерных зарядов с целью их миниатюризации и оптимизации весогабаритных характеристик для последующей установки в головную часть имеющихся у Северной Кореи баллистических ракет. Для этого плутониевые боезаряды более предпочтительны. Однако возникает вопрос об источнике оружейного плутония для этих зарядов. Как отмечалось выше, запасы наработанного КНДР плутония весьма ограниченны. К тому же необходимо учитывать физический и моральный износ реактора-наработчика в Йонбёне, построенного почти четверть века назад и последние несколько лет находившегося в нерабочем состоянии. Он был остановлен в июле 2007 г., а охладительную башню (градирню20) демонтировали в июне 2008 г. Принимая во внимание данное обстоятельство, надёжное обеспечение ядерной безопасности реактора в случае возобновления его эксплуатации в штатном режиме вызывает большие опасения. В апреле 2013 г. Пхеньян заявил о намерении вновь запустить реактор в Йонбёне. По оценкам американских специалистов, для приведения его в работоспособное состояние необходимо от 3 до 12 месяцев21.

В связи с этим представляет интерес информация, согласно которой 31 августа 2013 г. коммерческий спутник зафиксировал облако пара над зданием, расположенным рядом с реактором22, где размещены паровые турбины и электрогенераторы. Цвет и количество пара позволили специалистам Американо-южнокорейского института Школы современных международных исследований Дж. Хопкинса сделать вывод, что реактор или уже функционирует, или близок к пуску в штатном режиме23. Однако пока остаётся открытым вопрос о местонахождении новой градирни, поскольку на спутниковых снимках она не выявлена.

Вопрос о наличии градирни представляет значительный интерес и с точки зрения возможности физического пуска экспериментального легководного реактора, поскольку реактор заявленной мощности не может функционировать без неё.

Если же в ближайшем будущем реактор в Йонбёне останется единственным наработчиком плутония для северокорейского "потенциала ядерного сдерживания", то количественные показатели последнего ещё долгое время будут весьма незначительными. По оценкам ряда экспертов, данный реактор может ежегодно нарабатывать около 6 кг плутония, что "достаточно для производства 1-2 ядерных зарядов"24. Однако далеко не все специалисты согласны с таким выводом. В частности, как считает Р. Косса, президент "мозгового центра" Тихоокеанского форума Центра стратегических и международных исследований в Вашингтоне (CSIS), Пхеньяну потребуется 2-3 года, чтобы наработать и выделить "достаточно плутония для военных целей25.

Значительный интерес представляет оценка размеров ядерного арсенала КНДР. Некоторые эксперты (например, Х. Чайбонг, президент Азиатского института в Сеуле) полагают, что для эффективного сдерживания Северной Корее необходимо иметь 80-100 ядерных боезарядов (по аналогии с пакистанским арсеналом), на создание которых ей понадобится 5-10 лет26. По мнению других специалистов, для обеспечения сдерживания Северной Корее вполне хватит арсенала в 40-50 боезарядов. Называют и цифры в 20-40 единиц27.

Тем не менее, как представляется, для обладания достаточно эффективным потенциалом сдерживания северокорейский ядерный арсенал должен насчитывать около 40-50 боезарядов, для чего требуется ещё один источник оружейных ядерных материалов. Таким потенциальным источником может быть уранообогатительный завод в Йонбёне. История его создания весьма поучительна. С конца 90-х гг. прошлого века эксперты, в первую очередь американские, заявляли о наличии в Северной Корее программы, направленной на разработку технологии обогащения урана. Однако в начале прошлого десятилетия после выявления тайной сети А. К. Хана (Пакистан) по нелегальной передаче чувствительной технологии, материалов и компонентов и даже действующих образцов центрифуг стало известно, что Пхеньяну было поставлено около двух дюжин этих аппаратов28. В связи с этим сразу встал вопрос о возможности КНДР скопировать и/или модифицировать полученные образцы и развернуть их самостоятельное производство в значимых количествах. На протяжении второй половины прошедшего десятилетия большинство экспертов сомневались в способности Пхеньяна наладить массовое производство центрифуг. Однако, как это уже случалось ранее, КНДР "преподнесла неприятный сюрприз".

Так, в ноябре 2010 г. в ходе визита неофициальной американской делегации в Йонбён д-ру С. Хекеру организовали посещение центра управления уранообогатительного завода. По его оценкам, на заводе находилось 2 тыс. центрифуг, вероятнее всего, типа P-229, объединённых в 6 каскадов. Однако ему не удалось выяснить, функционируют ли они. Как полагают некоторые эксперты, наличие этих центрифуг может обосновываться северокорейским руководством необходимостью обеспечения ядерным топливом со степенью обогащения урана в 3,5 % уже упомянутого экспериментального легководного энергетического ректора электрической мощностью в 25-30 МВт в ядерном центре в Йонбёне.

Представители американской делегации считают, что производительность уранообогатительного завода полностью соответствует мощности строящегося реактора. Однако, на их взгляд, завод может ежегодно производить до 40 кг урана со степенью обогащения 90 %, если будет принято решение о наработке оружейного урана30.

Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что американская делегация была неприятно поражена количеством и технологическим уровнем установленного оборудования. Вполне закономерно возник вопрос об источниках получения Северной Кореей весьма специфических материалов и компонентов, необходимых для создания подобного завода. В частности, по предположению д-ра С. Хекера, в качестве материала для ротора центрифуг использовалась специальная сталь мартенситного класса31, производство которой является очень непростой задачей, а в конструкции центрифуг применялись высокопрочные алюминиевые сплавы. Примечательно, что вскоре в СМИ появилась информация со ссылкой на северокорейских представителей, согласно которой 150 т высокопрочных труб из алюминиевых сплавов было ранее импортировано КНДР из России, и в 2002-2003 гг. они использовались при проведении работ по обогащению урана32. По оценкам некоторых американских экспертов, этого количества алюминиевых труб достаточно для создания 2,6 тыс. центрифуг типа Р-133. Если эти оценки соответствуют действительности, то можно сделать следующие допущения:

- у Пхеньяна имеются ключевые компоненты для создания ещё 600 центрифуг (в дополнении к 2 тыс. на заводе в Йонбёне);

- вполне вероятно, что эти трубы уже использованы для создания центрифуг, которые могут либо дополнительно установить для увеличения мощности уранообогатительного завода в Йонбёне, либо уже установили на секретном пилотном заводе, где отрабатывается технология обогащения урана.

Дополнительную озабоченность международного сообщества вызывает информация, предоставленная бывшим директором департамента МАГАТЭ по вопросам гарантий Оли Хейноненом, который в 2012 г. опубликовал статью, в которой утверждается, что, исходя из анализа северокорейских закупок соответствующего оборудования и компонентов, КНДР, вероятно, стремится обладать мощностями по обогащению урана в количестве 5000 центрифуг и запасными частями для ремонта 900 центрифуг34.

Даже если эта информация соответствует действительности, остаются невыявленными источники появления в Северной Корее высокоточного оборудования для контроля скорости вращения центрифуг, специальных смазочных материалов, высокооборотных подшипников и ряда других компонентов. В связи с этим следует отметить заявление американского эксперта в области ядерного нераспространения Дж. Поллака и специалиста-ядерщика из Массачусетского технологического института С. Кэмпа, согласно которому Северная Корея в настоящее время освоила производство оборудования для обогащения урана35. При этом они подчёркивают, что достижение самообеспеченности в этой области требует не только наличия технологий, непосредственно относящихся к ядерной сфере, но и производства специальных сталей и сплавов, в том числе алюминиевых. Это является непростой задачей для страны, против которой введён режим жёстких санкций. До настоящего времени неясно, каким образом Пхеньяну удалось добиться подобной самообеспеченности.

В качестве возможного поставщика технологий, необходимых для обладания ракетно-ядерным потенциалом сдерживания, большинство экспертов рассматривают Китай. Определённые основания для этого имеются. В частности, наблюдатели обращают внимание на то, что 27 июля 2013 г. в параде в Пхеньяне принимали участие мобильные баллистические ракеты KN-08 (предположительно макеты) на шасси китайского производства (WS51200). Впоследствии Пекин утверждал, что он поставил КНДР 6 транспортёров, заявленных корейской стороной как "гражданское транспортное средство высокой грузоподъёмности для условий бездорожья"36. Именно они позднее были переоборудованы северокорейскими специалистами37. Однако, как полагают эксперты, китайская сторона не могла не догадываться о конечном предназначении этих транспортных средств. Кроме того, специалисты практически не сомневаются в том, что КНР поставляла в Северную Корею (по крайней мере, до введения санкций) и такие высокотехнологичные материалы и компоненты центрифуг, как, например, специальные смазки и высокооборотные подшипники.

Ещё большие опасения международного сообщества вызывают данные космического мониторинга, свидетельствующие об увеличении в 2 раза площади крыши здания, где располагается уранообогатительное производство. Это позволяет сделать вывод, что у Северной Кореи появилась возможность разместить на заводе в Йонбёне до 4 тыс. центрифуг и тем самым по меньшей мере вдвое повысить его мощность, доведя её (по количеству произведённого оружейного урана) до 4 зарядов ежегодно38. Сомнения некоторых экспертов в способности КНДР произвести ещё 2 тыс. центрифуг представляются вполне обоснованными, однако следует упомянуть сделанное в декабре 2009 г. заявление А. К. Хана, согласно которому в начале 2002 г. у Северной Кореи (с пакистанской помощью) имелось более 3 тыс. действующих центрифуг39.

Вместе с тем следует отметить, что в настоящее время отсутствует достоверная информация относительно того, осуществлялась и осуществляется ли на этом заводе деятельность по обогащению урана, в том числе и в военных целях, однако полностью исключать вероятность проведения таких работ нельзя.

Если рассматривать уранообогатительное производство в Йонбёне как один из источников получения достаточного количества оружейного урана для северокорейского ядерного потенциала сдерживания (о намерении создания которого открыто заявило руководство КНДР), то высказываемые некоторыми специалистами предположения о наличии в стране ещё одного объекта по обогащению урана представляются достаточно обоснованными. Так, прежде чем начать строительство промышленного завода, Пхеньян должен был осуществить хотя бы пилотный проект. Однако данные о таком проекте отсутствуют. Кроме того, учитывая северокорейскую практику скрытного строительства подземных объектов, нельзя исключить, что второй уранообогатительный завод или уже существует, или строится. К тому же производство оружейного урана существенно легче "спрятать", так как тепловые выбросы в процессе его обогащения значительно меньше, чем при наработке плутония. Обращает на себя внимание заключение исследовательской группы экспертов ООН (Security Council’s Panel of Experts), согласно которому "в Северной Корее, возможно, имеется один или более секретных объектов, где осуществляется обогащение урана (в дополнение к заводу в Йонбёне)"40.

* * *
Оценивая возможности создания КНДР достаточно эффективного ядерного арсенала, необходимо отметить следующее.

Если исходить из предполагаемых численных показателей северокорейского ядерного арсенала (40-50 боезарядов), то Пхеньяну потребуется 5-7 лет для наработки необходимого количества ядерных материалов оружейного качества (урана и плутония). Причём этот временной интервал неплохо коррелирует с оценками времени, необходимого для создания ракетных средств доставки ЯО большей дальности.

В связи с этим встаёт вопрос о вероятности продолжения ядерных испытаний в КНДР. По информации из открытых источников, для принятия на вооружение того или иного образца ядерного заряда США проводили от 3 до 7 испытаний.

Если в создаваемом ядерном арсенале Северной Кореи будут находиться заряды на основе урана, то Пхеньяну неизбежно придётся осуществить серию соответствующих ядерных испытаний.

Поэтому, оценивая характер последнего ядерного испытания КНДР (12 февраля 2013 г.), можно со значительной долей уверенности утверждать, что в данном случае испытывалось ЯВУ на основе плутония, что подкрепляется следующими фактами. Так, в первые недели после испытания станции радиационного контроля Глобальной системы мониторинга не обнаружили никаких следов присутствия в атмосфере "благородных газов", сопутствующих проведению испытания при недостаточной герметизации взрывной камеры. Только через 50 дней после осуществления третьего испытания японские средства контроля обнаружили их присутствие в атмосфере. По информации, полученной в частной беседе с российским ядерщиком-оружейником, это может служить доказательством того, что северокорейские специалисты произвели вскрытие взрывной камеры для осуществления прямых замеров и получения данных, крайне необходимых для дальнейшего совершенствования плутониевого ядерного заряда (как это имело место в испытаниях боезарядов ядерной "пятёрки"). Если в действительности было осуществлено вскрытие взрывной камеры, то это может свидетельствовать не только об успешности проведённого испытания (как и заявлялось северокорейской стороной), но и о твёрдом намерении Пхеньяна приступить к реализации программы миниатюризации ядерных зарядов для последующей их установки на ракетные средства доставки.

Подтверждением решимости северокорейского руководства продолжить создание собственного эффективного ядерного арсенала могут служить изменения, внесённые в Конституцию КНДР весной 2012 г., которые определяют Северную Корею как ядерную державу (со всеми вытекающими из этого последствиями).

Таким образом, с существенной долей уверенности можно предположить, что Северная Корея будет предпринимать дальнейшие усилия по созданию ядерного потенциала сдерживания, если международному сообществу не удастся найти дипломатическое решение не только непосредственно ядерной программы КНДР, но и снижения напряжённости на Корейском полуострове и в регионе в целом.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Maggs G. E. How the United States might justify a preemptive strike on a rougue nations’s nuclear weapon development facilities under the U.N. charter : This essay is part of a symposium entitled "A Nuclear Iran: The Legal Implications of a Preemptive National Security Strategy" held at the Syracuse University College of Law on October 26-27, 2006 / Gregory E. Maggs // Social Science Research Network : website. 2007. 35 p. URL: papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=1029660 (дата обращения: 08.10.2014).
2. Chgossudovsky M. The threat of nuclear war, North Korea or the United States? / Michel Chgossudovsky // Global Research : website. 2013. July 25. URL: globalresearch.ca/the-threat-of-nuclear-war-north-korea-or-the-united-states/53437 93?print=1 (дата обращения: 08.10.2014); North Korea says it has approval to use its 'cutting edge’ nuclear weapons against America in a 'merciless’ attack hours after U.S. warns of 'clear and present danger’ // Mail Online : website. 2013. April 3. URL: dailymail.co.uk/news/article-2303227/North-Korea-nuclear-weapons-attack-US-approved-Kim-Jong-Un-Chuck-Hagel-warns-clear-present-danger.html (дата обращения: 08.10.2014).
3. Ланцова И. С. Ядерная программа Северной Кореи: история развития и современное состояние / Ланцова И. С. // Политическая экспертиза: интернет-сайт. URL: politex.info/content/view/324/30/ (дата обращения: 08.10.2014).
4. Snyder S. North Korea’s fourth nuclear test and the future of six party talks / Scott Snyder // Forbes : website. 2014. May 15. URL: forbes.com/sites/scottasnuder/2014/05/15/north-korea-forth-nuclear-test-and-the-future-of-six-party-talks/ (дата обращения: 08.10.2014).
5. The North Korean nuclear program: Security, strategy, and new perspectives from Russia / eds. James Clay Moltz, Alexandre Y. Mansourov. New York ; London : Routledge, 2000. P. 29.
6. Hui Zhang. Assessing North Korea’s uranium enrichment capabilities / Hui Zhang // Bulletin of the atomic scientists : website. 2009. June 18. URL: thebulletin.org/assessing-north-koreas-uranium-enrichment-capabilities (дата обращения: 08.10.2014).
7. Nikitin M. B. North Korea’s Nuclear Weapon: Technical Issues : CRS report / Mary Beth Nikitin // U.S. Department of State : website. 2011. January 20. P. 1. URL: fpc.state.gov/documents/organization/155580.pdf (дата обращения: 08.10.2014).
8. Cirincione J., Wolfsthal J. B., Rajkumar M. Deadly Arsenals / Carnegie Endowment for International Peace; Joseph Cirincione, Jon B. Wolfsthal, Miriam Rajkumar. Washington, 2002. P. 243.
9. Squassoni S. North Korea’s Nuclear Weapons: Latest Developments: Summary : CRS Report for Congress / Sharon Squassoni // The National Committee on North Korea: website. Updated: 18.10.2006. URL: ncnk.org/resources/publications/CRS%20Squassoni%20DPRK%20nuclear%20%20Oct%2006%20%20RS21391.pdf (дата обращения: 08.10.2014).
10. Nikitin M. B. Op. cit. P. 2.
11. Reactor-grade plutonium // Wikipedia, the free encyclopedia: website. URL: en.wikipedia.org/wiki/Reactor-grade_plutonium (дата обращения: 08.10.2014); Roberts A. Generating Electrical Power... And Atomic Bombs : Briefing Paper / Alan Roberts // Energy Science Coalition : website. № 17. 6 p. URL: energy-science.org.au/BP17%20DualUse.pdf (дата обращения: 08.10.2014); Green J. Can 'reactor grade’ plutonium be used in nuclear weapons? / Jim Green // Friends of the Earth, Australia : website. Last updated: 10.09.2007. URL: foe.org.au/anti-nuclear/issues/nfc/power-weapons/rgpu (дата обращения: 08.10.2014).
12. Fact Sheet: North Korea’s Nuclear and Ballistic Missile Programs / Duyeon Kim ; updated by Usha Sahay, Sam Kane, Kingston Reif. 2013. July. URL: armscontrolcenter.org/publications/factsheets/fact_sheet_north_korea_nuclear_and_missile_programs/ (дата обращения: 08.10.2014).
13. Schneider M. B. Does North Korea have a missile-deliverable nuclear weapon? / Mark B. Schneider // The Heritage Foundation : website. 2013. May 22. URL: heritage.org/research/lecture/2013/05/does-north-korea-have-a-missile-deliverable-nuclear-weapon (дата обращения: 08.10.2014).
14. См.: Fact Sheet: North Korea’s Nuclear and Ballistic Missile Programs.
15. Nikitin M. B. Op. cit. P. 4.
16. Strobel W. North Korea nuclear documents challenge CIA assertions / Warren P. Strobel // McClatchy Newspapers : website. 2008. May 28. URL: mc-clatchydc.com/2008/05/28/38814/north-korean-nuclear-documents.html (дата обращения: 08.10.2014).
17. 2013 North Korean nuclear test // Wikipedia, the free encyclopedia : website. URL: en.wikipedia.org/wiki/2013_North_Korean_nuclear_test (дата обращения: 08.10.2014).
18. Schneider M. B. Does North Korea Have a Missile-Deliverable Nuclear Weapon? / Mark B. Schneider // Heritage Foundation : website. URL: heritage.org/ research/lecture/2013/05/does-north-korea-have-a-missile-deliverable-nuclear-weapon (дата обращения: 10.10.2014).
19. Park M. China, North Korea slam U.N. human rights report as 'divorced from reality’ / Madison Park // CNN : website. 2014. March 18. URL: edition.cnn.com/2014/03/18/world/asia/north-korea-human-rights-response/ (дата обращения: 10.10.2014).
20. Градирня для реактора АЭС - бетонная башня, сужающаяся кверху, предназна­ченная для охлаждения теплоносителя вторичного контура реактора.
21. Klug F. North Korean nuclear weapons matter of when, not if, experts say / Foster Klug // The World Post : website. 2013. October 5. URL: huffingtonpost.com/2013/05/10/north-korea-nuclear-weapons_n_3251870.html (дата обращения: 08.10.2014).
22. North Korea may have restarted nuclear reactor. U.S.-Korea institute says satellite image appears to show plutonium reactor has restarted // CBC News : website. 2013. September 11. URL: cbc.ca/news/world/north-korea-may-have-restarted-nuclear-reactor-1.1700239 (дата обращения: 08.10.2014).
23. Ibid.
24. См.: North Korea may have restarted nuclear reactor.
25. North Korea expanding Yongbyon nuclear complex, U.S. institute says // CBS News : website. 2013. August 7. URL: cbsnews.com/8301-202_162-57597443/north-korea-expanding-yongbyon-nuclear-complex-u.s-institute-says/ (дата обращения: 08.10.2014).
26. Klug F. Op. cit.
27. Roehrig T. North Korea’s nuclear weapons: Future strategy and doctrine : Policy Brief / Terence Roehrig // Belfer Center for Science and International Affairs : website. 2013. May. URL: belfercenter.hks.harvard.edu/publication/23074/north_koreas_ nuclear_weapons.html (дата обращения: 08.10.2014).
28. Musharraf P. In the line of fire: A memoir / Pervez Musharraf. New York : Free Press, 2006. P. 296.
29. Nikitin M. B. Op. cit. P. 7.
30. Hecker S. Comments at the Korean Economic Institute, November 23, 2010. The International Atomic Energy Agency estimates the amount of HEU needed to make a nuclear explosive device ("significant quantity") is 25kg of uranium enriched at 20 % or more /Siegfried Hecker // IAEA Scientific and Technical Publications : website. URL: www-pub.iaea.org/MTCD/publications/PDF/nvs-3-cd/PDF/ (дата обраще­ния: 10.10.2014).
31. Специальные стали мартенситного класса - высокопрочные стали, применяемые в агрессивных средах (в данном случае - соединения фтора) при больших механических нагрузках.
32. Hui Zhang. Op. cit.
33. Ibid.
34. Heinonen O. The North Korean Nuclear Program in Transition / Olli Heinonen // 38North.org : website. 2012. April 26. URL: 38north.org/2012/04/oheinonen042612/ (дата обращения: 10.10.2014).
35. Fisher M. North Korea’s nuclear program may now be self-sufficient. Why that’s scary / Max Fisher // The Washington Post : website. 2013. September 25. URL: washingtonpost.com/blogs/worldviews/wp/2013/09/25/north-koreas-nuclear-program-may-now-be-self-sufficient-why-thats-scary/ (дата обращения: 08.10.2014).
36. Gertz B. Under-the-Radar Launchers / Bill Gertz // The Washington free beacon : website. 2013. September 27. URL: freebeacon.com/under-the-radar-launchers/ (дата обращения: 08.10.2014).
37. Ibid.
38. См.: North Korea expanding Yongbyon nuclear complex, U.S. institute says.
39. Schneider M. B. Op. cit.
40. Dominguez G. North Korea expanding Nuclear Plant / Gabriel Dominguez // DW : website. 2013. August 14. URL: dw.de/north-korea-expanding-nuclear-plant/a-17014801 (дата обращения: 08.10.2014).




Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.




  • Категории

  • Файлы

  • Темы на форуме

  • Похожие публикации

    • Син Се Ра. Апрельская революция 1960 г. в Южной Корее и проблема объединения страны
      Автор: Saygo
      Син Се Ра. Апрельская революция 1960 г. в Южной Корее и проблема объединения страны // Восток (Oriens). - 2013. - № 4. - С. 50-61.
      Апрельская революция 1960 г. впервые после раскола Кореи привела к смене власти на Юге в результате массового восстания. Она оказала большое влияние не только на Южную, но и на Северную Корею. В статье рассмотрено изменение политической ситуации в Южной Корее вследствие Апрельской революции, влияние ее на политику КНДР в отношении Юга и объединения Корейского полуострова и роль СССР в корректировке позиции Пхеньяна по отношению к объединению страны.

      Ким Ир Сен

      Ким Ир Сен и Отто Гротеваль

      Александр Михайлович Пузанов, до 1956 председатель Совмина РСФСР. За несогласие с передачей Крыма УССР понижен и переведен на дипломатическую работу

      Апрельская революция 19.04.1960

      Тело убитого студента

      Бегство Ли Сын Мана


      Установление Второй республики

      Пак Чон Хи

      Военная революция 16 мая 1961 года
      Корейский вопрос был одной из основных тем обсуждения на Женевском совещании, которое состоялось в апреле 1954 г., сразу после Корейской войны (1950-1953), и завершилось без какого-либо конкретного соглашения. После этого во второй половине 1950-х гг. Северная Корея выдвигала в адрес Южной Кореи предложения по мирному объединению страны, но правительство Ли Сын Мана их отклоняло, настаивая на вооруженном “походе на Север”. Апрельская революция, происшедшая на Юге в 1960 г., оказала большое влияние и на Юг, и на Север. Она сыграла решающую роль в свержении лисынмановского правительства, которое не допускало свободного обсуждения вопросов мирного объединения. А после Апрельской революции на Юге создалась основа для свободного и всестороннего обсуждения проблем объединения и расширилось движение за активизацию контактов с Севером.
      РЕАКЦИЯ КНДР НА АПРЕЛЬСКУЮ РЕВОЛЮЦИЮ 1960 г.
      Апрельская революция 1960 г. в Южной Корее, которая была вызвана общественным недовольством правительством Ли Сын Мана, стала одним из самых массовых протестных движений в истории страны. Непосредственной причиной Апрельской революции послужила фальсификация итогов президентских выборов, состоявшихся 15 марта 1960 г., в которой были замешаны сам президент Ли Сын Ман и его окружение. Уже в день президентских выборов в Масане состоялась стихийная массовая демонстрация против проведения этих выборов. Демонстрация была жестоко подавлена полицией; в результате были убитые и раненые. Одной из жертв стал 17-летний школьник Ким Чжу Ер. 11 апреля утром его труп был обнаружен в порту Масана, что послужило толчком к новой крупной демонстрации. Массовые демонстрации прошли затем по всей стране.
      19 апреля 1960 г. в Сеуле и в других крупных южнокорейских городах прошли массовые акции протеста. В ответ правительство Ли Сын Мана объявило чрезвычайное положение в Сеуле, Пусане, Кванчжу, Тэгу, Тэчжоне, Чончжу, Чхончжу и Инчхоне. Полиция открыла огонь по демонстрантам, в результате чего 115 человек погибли и 727 человек получили ранения. Этот день впоследствии получил название “кровавого вторника” [Со Чжун Сок, 2005, с. 176-177]. После этих событий правительство Ли Сын Мана оказалось в затруднительном положении. 25 апреля было обнародовано заявление 258 преподавателей вузов с требованием расследования кровавых событий 19 апреля и отмены результатов президентских выборов. Утром 26 апреля Ли Сын Ман был вынужден сделать заявление о готовности отказаться от власти, если народ того потребует. 28 апреля он покинул страну при помощи американцев, улетев на Гавайи. Так был положен конец 12-летнему правлению Ли Сын Мана.
      26 апреля состоялось экстренное заседание Национального собрания Южной Кореи, на котором были приняты решения об отставке Ли Сын Мана с поста президента, недействительности выборов 15 марта, назначении новых выборов и создании временного правительства. Национальное собрание постановило, что с 26 апреля 1960 г. исполнительная власть президента передавалась министру иностранных дел Хо Чону1 [Правда, 27.04.1960]. Показательно, что Ли Сын Ман назначил своего доверенного человека Хо Чона министром иностранных дел лишь за день до своего заявления об отставке. Затем Хо Чон назначил на главные посты в правительстве старых чиновников пролисынмановского направления. Поэтому, несмотря на то что Ли Сын Ман был изгнан из страны, его люди фактически продолжали удерживать власть. Они отказывались проводить реформы, отражавшие требования Апрельской революции. Временное правительство Хо Чона управляло страной до августа 1960 г., когда приступил к работе Кабинет министров во главе с Чан Мёном.
      Апрельская революция оказала огромное влияние не только на Южную, но и на Северную Корею. Вначале руководство Северной Кореи не ожидало, что массовые выступления на Юге приведут к свержению Ли Сын Мана. Но после масанской демонстрации 11 апреля 1960 г. руководство Севера стало придавать массовым демонстрациям на Юге более серьезное значение. В Пхеньяне стали надеяться, что протестное движение на Юге будет быстро развиваться, поскольку демонстранты выдвигали не только экономические, но и политические требования [АВПРФ, оп. 16, п. 85, д. 6, л. 148]. Северокорейские руководи­тели сделали вывод, что Апрельская революция стала “результатом 15-летнего колониального господства американцев” [АВПРФ, оп. 16, п. 85, д. 6, л. 162]. Поэтому сразу после заявления Ли Сын Мана об отставке, в тот же день, 26 апреля, заведующий Международным отделом ЦК ТПК2 Пак Ён Гук по поручению ЦК собрал послов социалистических стран и попросил их поддержать КНДР в ее требовании немедленного вывода американских войск и невмешательства американцев во внутренние дела Южной Кореи. Руководство Севера надеялось, что если на американцев будет оказано сильное давление на международной арене, то они будут вынуждены вывести из Кореи свои войска [АВПРФ, оп. 16, п. 85, д. 6, л. 162]. Видимо, руководство Северной Кореи рассчитывало на дальнейшее обострение ситуации на Юге и надеялось, что без американского вмешательства во внутренние дела Юга после ухода Ли Сын Мана будет создана база для мирного объединения страны. Под влиянием таких ожиданий 27 апреля 1960 г. Северная Корея выступила с официальным предложением провести Объединенное заседание политических партий и общественных организаций Юга и Севера “с целью преодоления нестабильности на Юге силами самих корейцев, без какого-либо вмешательства извне” [Нодон синмун, 28.04.1960; Хан Моника, 2001, с. 214].
      Рассмотрев изменение политической ситуации на Юге, северокорейские руководители сделали вывод, что она стала более благоприятной для Северной Кореи. На основе такого анализа был принят ряд мер с целью усиления своего влияния на Юге.
      Во-первых, Северная Корея стала поощрять создание на Юге новых прогрессивных партий и организаций [АВПРФ, оп. 16 п. 85, д. 7, л. 3] и активно стремилась установить связи с руководителями уже существовавших прогрессивных политических движений. Основы такой политики впервые были сформулированы еще в середине 1950-х гг. Об этом свидетельствует запись беседы (28 февраля 1956 г.) В.М. Молотова с заместителем председателя Кабинета министров КНДР Чхве Ён Гоном, который возглавлял северокорейскую делегацию на XX съезде КПСС. Во время беседы Чхве Ён Гон информировал Молотова о политике Северной Кореи в отношении Юга, и Молотов полностью с ней согласился. Эта политика заключалась в следующем: «Поиск легальных путей установления контактов с Демократической и Прогрессивной партиями Южной Кореи; создание нелегальной партии и развертывание работы на Юге “в условиях существующего там террористического режима”» [АВП РФ, оп. 12, п. 68, д. 3, л. 9]. Во второй половине 1950-х гг. руководство Севера действительно поддерживало контакты с Прогрессивной партией, но, видимо, эти контакты были прерваны из-за казни ее лидера Чо Бон Ама в 1959 г. по обвинению в “шпионаже в пользу Севера”3. Из-за недостатка материалов затруднительно утверждать, была ли на самом деле создана нелегальная компартия на Юге Кореи. Но существует предположение, что во второй половине 1950-х гг. Трудовая партия Кореи засылала значительное число работников в южную часть полуострова и расширяла там нелегальную деятельность [Ю Ен Гу, 1993, с. 107]. В результате в начале Апрельской революции в Южной Корее насчитывалось 1000-1200 членов ТПК [АВП РФ, оп. 16, п. 85, д. 7, л. 3].
      Таким образом, с середины 1950-х гг. Северная Корея стала постепенно расширять работу на Юге, а после Апрельской революции еще более активизировала свои усилия на этом направлении. Как раз после революции на Юге резко возросла активность политиков прогрессивного направления, которые ранее были репрессированы правительством Ли Сын Мана. В то же время возникали и различные прогрессивные партии, общественные организации. Благодаря этому работники из Северной Кореи смогли наладить связи с лидерами некоторых южнокорейских партий, таких как Социалистическая и Социально-массовая. Об этом свидетельствует запись беседы Ким Ир Сена с послом СССР в Пхеньяне А.М. Пузановым от 13 июня 1960 г. По словам Ким Ир Сена, в то время Северная Корея поддерживала хорошие связи с руководством указанных выше южнокорейских партий и определенная часть их руководителей находилась под влиянием ТПК. Кроме того, Ким Ир Сен сообщил, что на ряде руководящих государственных постов в Южной Корее находились его люди, о чем знали лишь Ким Ир Сен и его заместители по партии, и даже членам Президиума ЦК ТПК об этом известно не было [АВПРФ, оп. 16, п. 85, д. 7, л. 4].
      Во-вторых, Северная Корея прилагала усилия к тому, чтобы южнокорейские прогрессивные партии и организации не были разогнаны. Поэтому, хотя в их программах были некоторые нежелательные для Северной Кореи положения (антикоммунистические лозунги, призывы сотрудничать с ООН и т.д.), руководство Северной Кореи не добивалось их снятия [АВПРФ, оп. 16, п. 85, д. 6, л. 206]. Эта некоторая “терпимость” Пхеньяна по отношению к неприемлемым лозунгам объяснялась расчетами руководства Севера, что чем больше будет в Южной Корее прогрессивно настроенных партий и организаций, тем легче будет ТПК проводить работу среди широких слоев населения Юга [АВПРФ, оп. 16, п. 85, д. 6, л. 185]. Вместе с тем руководство КНДР уделяло больше внимания сохранению своих партийных сил на Юге, чем каким-либо активным действиям. Положительно оценивался тот факт, что имевшиеся на Юге партийные силы не брали на себя инициативу проведения демонстраций, хотя активно поддерживали требования, направленные против правительства Ли Сын Мана. Руководители КНДР полагали, что благодаря такой тактике удалось сохранить имевшиеся на Юге северные партийные кадры. Поэтому “ЦК ТПК воздерживался от выдвижения левых революционных лозунгов, считая их преждевременными, и когда на местах был выдвинут лозунг создания народно-революционной республики, ЦК ТПК порекомендовал (своим активистам на Юге. - Авт.) снять такой лозунг” [АВП РФ, оп. 16, п. 85, д. 7, л. 3].
      В-третьих, в Северной Корее был создан коммунистический вуз. В связи с изменением южнокорейской политической ситуации Ким Ир Сен предполагал, что “через какое-то время нам все же удастся установить контакты между Севером и Югом Кореи (почтовый обмен, взаимные посещения представителей политических партий и организаций, а с течением времени - частичное передвижение населения)”. По этой причине он считал, что надо настойчиво и тщательно готовиться к установлению контактов между обеими Кореями, в том числе готовить политические кадры. Именно для этой цели сразу после Апрельской революции в Северной Корее был создан комвуз, где обучались демобилизованные из армии уроженцы Южной Кореи, которых на Севере насчитывалось до 100 тыс. человек [АВПРФ, оп. 16, п. 85, д. 6, л. 185]. Главной причиной выбора именно уроженцев Южной Кореи являлось то, что они имели больше информации о Юге, могли оказывать большее влияние на тамошнюю ситуацию.
      В-четвертых, в аппарате ЦК ТПК было расширено Управление по делам Южной Кореи в целях более глубокого изучения положения на Юге страны, улучшения руководства проведением мероприятий ЦК ТПК, направленных на достижение мирного объединения родины, и усиления пропаганды на Юге. В это Управление входили три отдела: Отдел связей с Южной Кореей, существовавший и ранее; Отдел культуры, который должен был ведать главным образом вопросами агитации и пропаганды на Южную Корею; Отдел по внешним вопросам, которому предстояло заниматься установлением связей с политическими и общественными организациями, а также общественными деятелями и отдельными лицами Южной Кореи через другие страны. Начальником Управления по делам Южной Кореи был назначен член Президиума ЦК ТПК Ли Хё Сун [АВПРФ, оп. 16, п. 85, д. 8, л. 149-150]. Расширенное Управление стремилось установить контакты с южнокорейскими деятелями, вело работу по созданию подпольной партии на Юге.
      Наконец, в-пятых, для усиления своего влияния на Юге ЦК ТПК поставил главную задачу - дальнейшее экономическое развитие КНДР. Руководство Северной Кореи считало причинами Апрельской революции на Юге не только политические, но и экономические факторы, т.е. упадок экономики Южной Кореи и низкий уровень жизни населения [АВП РФ, оп. 16, п. 85, д. 6, л. 148-149]. Для усиления влияния на южнокорейское население правительство КНДР стало уделять более серьезное внимание повышению темпов развития народного хозяйства на Севере. Ссылаясь на то, что в южнокорейской прессе, даже в газетах правого направления, сообщалось об экономическом развитии КНДР, руководство Севера поставило цель активнее развивать экономику и строить социализм более быстрыми темпами [АВП РФ, оп. 17, п. 89, д. 5, л. 99-100, 129]. Оно считало, что “Северная Корея должна вселить населению Южной Кореи уверенность в том, что Юг Кореи можно превратить в зону с самостоятельной экономикой без всякой посторонней помощи, а лишь при опоре на Северную Корею. В таком случае даже националисты перейдут на нашу сторону” [АВПРФ, оп. 17, п. 89, д. 5, л. 129]. Это оказало влияние на выработку Первого семилетнего плана развития народного хозяйства КНДР (1961-1967). Сразу после 19 апреля 1960 г., когда массовые демонстрации на Юге развернулись в полную силу, руководство Северной Кореи в качестве приоритета Семилетнего плана поставило задачей повышение материального уровня жизни населения КНДР, прежде всего обеспечение его продуктами питания и одеждой, и подъем сельскохозяйственного производства. В Пхеньяне считали, что для того, чтобы КНДР стала притягательной силой для южан, необходимы высокие темпы развития страны [АВПРФ, оп. 16, п. 85, д. 6, л. 157 (беседа Ким Ир Сена с Пузановым 21 апреля 1960 г.)].
      Таким образом, Северная Корея после революции 1960 г. приняла меры для усиления своего влияния на Юге, используя нестабильную политическую ситуацию и рост популярности прогрессивных сил в Южной Корее. Руководство Северной Кореи старалось продемонстрировать народу Южной Кореи стабильную политическую и экономическую ситуацию на Севере и завоевать его доверие. Однако при этом оно не торопилось. Осторожно и последовательно проводились необходимые мероприятия и укреплялась база на Юге. Руководство Северной Кореи считало, что важнее всего сохранение своих партийных сил в Южной Корее. Думается, что такая политика отражала прошлый опыт Северной Кореи. Из-за всеобщей забастовки, инициированной Трудовой партией Южной Кореи во главе с Пак Хон Ёном осенью 1946 г., большинство коммунистов на Юге были арестованы, после чего деятельность левых сил там резко ослабла. Во время Корейской войны Северная Корея потеряла почти всех работников в Южной Корее. После этого для воссоздания своей политической базы на Юге в середине и второй половине 1950-х гг. КНДР пришлось приложить большие усилия и потратить много времени. Учитывая эти обстоятельства, руководство Северной Кореи считало, что сохранение своего присутствия в Южной Корее важнее, чем активные действия.
      ПРЕДЛОЖЕНИЕ СЕВЕРНОЙ КОРЕИ О СОЗДАНИИ КОНФЕДЕРАЦИИ СЕВЕРА И ЮГА И РОЛЬ СССР
      После Апрельской революции, учитывая новую политическую ситуацию на Юге, руководство КНДР предложило промежуточный шаг на пути к достижению объединения страны - создание конфедерации Южной и Северной Кореи. Это предложение было выдвинуто Ким Ир Сеном 14 августа 1960 г. на торжественном заседании, посвященном 15-й годовщине освобождения Кореи.
      Согласно этому плану, предусматривались три варианта, три различные формулы сближения на пути к объединению: первый вариант предусматривал проведение свободных общекорейских выборов. Это предложение ранее уже неоднократно выдвигалось руководством КНДР, но постоянно отвергалось правительством Южной Кореи. Учитывая, что правительство Юга не могло допустить общекорейских выборов из-за опасений возможного роста коммунистических настроений в Южной Корее, Пхеньян предложил второй вариант. Он предполагал создание конфедерации и учреждение Верховного национального комитета, состоящего из представителей правительств Юга и Севера, который координировал бы экономическое и культурное развитие Юга и Севера. Северная Корея считала, что конфедеративная система могла бы обеспечить контакты между Югом и Севером и устранить взаимное недоверие. А вслед за созданием этого комитета, как полагали в руководстве КНДР, можно было бы провести общекорейские выборы и осуществить мирное объединение. Однако, учитывая, что Южная Корея не готова была принять даже конфедеративную систему, Северная Корея предложила третий вариант - создание Экономического комитета из представителей деловых кругов Северной и Южной Кореи, который занимался бы организацией обмена товарами между Югом и Севером, налаживанием взаимного сотрудничества и помощи в хозяйственном строительстве. Северная Корея была готова на время отложить обсуждение политических проблем. Ведь в первую очередь, согласно позиции Пхеньяна, необходимо было спасать южнокорейский народ от голода и нищеты, активно развивать культурный обмен параллельно с экономическим ради свободного многостороннего обмена и объединения в будущем [Центральный ежегодник Кореи, 1960, с. 101-102].
      Таким образом, в новом предложении Северной Кореи об объединении страны относительно гибко были представлены варианты, учитывавшие реальную политическую обстановку и реальные возможности налаживания диалога и обмена в непростых условиях начала 1960-х гг. В отличие от ситуации в Германии раскол страны был закреплен жестокой трехлетней войной, вследствие чего между двумя Кореями существовало глубокое недоверие. Поэтому в таких условиях были необходимы осторожные, переходные меры для восстановления доверия.
      На предложение КНДР о создании конфедерации оказали влияние не только изменение политической ситуации на Юге после Апрельской революции, но и рекомендации Советского Союза. Для того чтобы убедиться в этом, необходимо рассмотреть позицию СССР в отношении объединительной политики Северной Кореи с конца 1950-х гг.
      Руководство СССР через своего посла в КНДР А.М. Пузанова неоднократно советовало властям Северной Кореи пересмотреть курс на объединение посредством проведения свободных общекорейских выборов и подумать о новых подходах, которые больше соответствовали бы реальному положению. Оно считало, что для проведения свободных общекорейских выборов не имелось возможности. На территории Кореи в течение нескольких лет существовали два самостоятельных государства с различными экономическими и политическими системами; при такой ситуации вряд ли возможно, что обе Кореи согласятся на проведение выборов во взаимно согласованный срок. Очевидно, что КНДР хотела бы провести всеобщие выборы только тогда, когда будет уверена в победе на выборах, правительство Ли Сын Мана также хотело бы провести их, если будет уверено в своей победе [АВПРФ, оп. 15, п. 81, д. 7, л. 80-81]. Поэтому СССР хотел, чтобы Северная Корея признала существование двух государств на полуострове с различным общественным, экономическим и политическим строем [АВПРФ, оп. 14, п. 75, д. 6, л. 41] и избрала другой вариант решения вопроса о мирном объединении страны [АВП РФ, оп. 15, п. 81, д. 7, л. 81].
      Такие советы СССР в конце 1950-х гг. исходили из его курса на мирное сосуществование. Как известно, на основе этого курса 27 июля 1957 г. председатель Совета министров ГДР О. Гротеволь выдвинул предложение об объединении Германии через конфедерацию [Известия, 28.07.1957]. СССР считал, что для Кореи также больше подходит конфедерация. Хотя СССР прямо еще не рекомендовал этого руководству Северной Кореи, он советовал предусмотреть более реальный вариант объединения вместо проведения общекорейских выборов, ожидая, что оно само придет к варианту объединения посредством конфедерации4.
      СССР считал, что для создания конфедерации прежде всего необходимо, чтобы Северная Корея признала существование двух государств на полуострове, как это сделала ГДР относительно Германии. Поэтому СССР был намерен в официальных публикациях подчеркивать наличие двух государств на Корейском полуострове. Впервые он сделал это в Заявлении правительства СССР в связи с заявлениями правительства КНДР от 5 февраля и правительства КНР от 7 февраля 1958 г. о выводе китайских войск из Северной Кореи. В тексте Заявления советского правительства употреблялось в отношении Южной и Северной Кореи выражение “оба корейских государства” [АВП РФ, оп. 14, п. 75, д. 6, л. 41]. Однако после предварительного ознакомления с этим текстом Ким Ир Сен просил советского посла А.М. Пузанова “в предложении ... оба корейских государства слово - государства заменить словом - правительства, или же сказать - обе части Кореи - Южная и Северная” [АВПРФ, оп. 14, п. 75, д. 6, л. 45]. В конце концов, в опубликованном тексте Заявления слова “оба корейских государства” были заменены словами “оба правительства” [АВП РФ, оп. 14, п. 75, д. 6, л. 45].
      Расхождение позиций СССР и КНДР проявилось во время беседы министра иностранных дел КНДР Нам Ира с советским послом А.М. Пузановым 20 февраля 1958 г. Когда Нам Ир обратил внимание на слова “оба корейских государства” в указанном выше тексте Заявления, Пузанов пояснил, что “на территории Кореи фактически существуют два государства с различным общественным, экономическим и политическим строем”, и напомнил, что и “руководство КНДР в известной степени признало это в Положении о выборах в Верховное Народное Собрание, производя выборы делегатов на территории, где распространяется власть КНДР”. Отвечая на это, Нам Ир признал, что “действительно, на территории Кореи существуют два государства. Руководство партии и правительство понимают это правильно”. Однако он беспокоился, будет ли это “правильно понято населением Кореи” [АВП РФ, оп. 14, п. 75, д. 6, л. 41]. Из слов Нам Ира следовало, что руководство Северной Кореи признавало, что на Корейском полуострове существуют два государства, но опасалось, что, если правительство официально признает этот факт, может возникнуть непонимание этого со стороны общественного мнения КНДР. Тем более что после раскола Кореи Ким Ир Сен неоднократно резко критиковал людей, которые настаивали на том, что на корейской территории существуют два государства [Ким Ир Сен, 1956, с. 356]. При такой ситуации, если руководство Северной Кореи вдруг официально признает “оба корейских государства”, как советовал СССР, это будет противоречить позиции, которую оно отстаивало до тех пор. Кроме того, именно в конце 1950-х гг. начиналась советско-китайская конфронтация. Северная Корея, которая была против курса СССР на мирное сосуществование, быстро сближалась на этой почве с Китаем. Рекомендации Советского Союза признать существование двух государств на территории Кореи как раз и проистекали из его курса на мирное сосуществование.
      Разногласия между КНДР и СССР в отношении существования в Корее двух государств продолжались. Несмотря на то что в СССР знали, что Северная Корея против признания существования в Корее двух государств, 4 ноября 1958 г. в Первом комитете XIII сессии ГА ООН представитель СССР в ООН В.А. Зорин выступил с речью, в которой упомянул, что на Корейском полуострове существуют два государства [Сборник..., 1958, с. 85]. В 1959 г. СССР прямо советовал руководству КНДР выдвинуть новое предложение о мирном объединении по примеру ГДР. Об этом свидетельствует запись беседы Нам Ира с А.М. Пузановым от 27 апреля 1959 г. Подчеркивая нереальность проведения всеобщих выборов на Юге и Севере, Пузанов отметил: “.В связи с этим, не целесообразно ли подумать о других вариантах решения вопроса о мирном объединении страны? Почему бы по примеру ГДР не выступить с предложениями о создании Всекорейского комитета или комиссии, или под другим названием органа, который бы постепенно подготавливал условия для объединения страны?” [АВПРФ, оп. 15, п. 81, д. 7, л. 81]. Таким образом, СССР неоднократно советовал руководству Севера рассмотреть новый вариант объединения через создание конфедерации с Югом. Однако Северная Корея по-прежнему поддерживала идею проведения всеобщих выборов.
      Резкое изменение политической ситуации на Юге после Апрельской революции потребовало от руководства Северной Кореи пересмотреть подход к объединению страны. Ким Ир Сен неофициально посетил Москву 13-18 июня 1960 г. 15 июня в беседе с заведующим Дальневосточным отделом МИД СССР И.И. Тугариновым Ким Ир Сен еще стоял за проведение всеобщих выборов [АВПРФ, оп. 16, п. 85, д. 7, л. 6]. Через день после этого, 17 июня, Ким Ир Сен имел более чем пятичасовую беседу с Н.С. Хрущёвым. Из материалов АВП РФ ясно, что 17 июня 1960 г. днем состоялась беседа Ким Ир Сена с Н.С. Хрущёвым, но о ее содержании ничего не говорится [АВП РФ, оп. 16, п. 85, д. 7, л. 9].
      Однако, по моему мнению, именно эта встреча повлияла на то, что Ким Ир Сен все же согласился на конфедерацию как новый вариант объединения. Так, после возвращения из Москвы в беседе с А.М. Пузановым 24 июля 1960 г. Ким Ир Сен изложил свой план создания конфедерации, подготовленный им для доклада, посвященного 15-й годовщине освобождения Кореи [АВП РФ, оп. 16, п. 85, д. 7, л. 22]. После выступления Ким Ир Сена с предложением о конфедерации посол ГДР в КНДР Курт Шнейдевинд в беседе с Пузановым 25 августа 1960 г. отметил, что “в последнем докладе Ким Ир Сена о 15-й годовщине освобождения Кореи довольно четко изложена программа объединения страны, чего до этого не было. Видимо, заметил посол, в выступлении Ким Ир Сена учтены советы руководства СССР... (выделено мною. - Авт.)”. В ответ Пузанов сказал, что “действительно вопрос о создании конфедерации Севера и Юга Кореи был предметом обсуждения между товарищем Н.С. Хрущевым и тов. Ким Ир Сеном во время их встречи в июне с.г. в Москве” [АВП РФ, оп. 16, п. 85, д. 7, л. 79-80]. Таким образом, можно сделать вывод, что Ким Ир Сен решил выдвинуть предложение о создании конфедерации после возвращения из Москвы и что именно беседа с Н.С. Хрущёвым в Москве оказала влияние на это решение.
      СССР определенно повлиял на то, что руководство КНДР пришло к идее о создании в Корее конфедерации. Однако содержание предложения об этом, выдвинутое Ким Ир Сеном 14 августа 1960 г., отличалось от позиции СССР. С конца 1950-х гг. СССР предполагал, что эта конфедерация примет форму объединения двух государств. Однако конфедерация, предложенная Ким Ир Сеном в августе 1960 г., мыслилась только как временное, промежуточное государственное формирование, необходимое для облегчения совместной с Югом подготовки всеобщих выборов, считавшихся по-прежнему наиболее приемлемым для всех средством объединения Кореи [Ванин, 2002, с. 319-320]. Эта конфедерация также отличалась от той, о которой говорил Ким Ир Сен в 1980 г.5
      Почему в 1960 г. Ким Ир Сен предложил конфедерацию, которая имела бы лишь временный и промежуточный характер? Если бы он предлагал создать реальную конфедерацию, это означало бы, что он согласился с существованием в Корее двух государств. Однако, как уже отмечалось, если бы руководство Северной Кореи признало существование двух государств, это противоречило бы его позиции, которой оно придерживалось до сих пор. Более того, это означало бы, что Северная Корея поддерживает курс Советского Союза на мирное сосуществование. Поэтому руководство Северной Кореи приняло идею временной и промежуточной конфедерации, что не противоречило его прежней позиции по объединению и одновременно как бы следовало советам СССР.
      Советский Союз официально заявил о поддержке новых предложений КНДР, т.е. конфедерации, на XV сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Говоря о “мирном сосуществовании - единственно разумном пути развития международных отношений в наше время”, в своем выступлении 23 сентября 1960 г. Хрущёв заявил: “Подобно тому, как разумно предложение правительства Германской Демократической Республики о создании конфедерации двух германских государств, разумно предложение правительства КНДР о создании конфедерации Северной и Южной Кореи. Это - единственный путь для того, чтобы положить доброе начало мирного объединения этих государств” [Известия, 14.09.1960]. Таким образом, правительство СССР официально поддержало предложение Северной Кореи о создании конфедерации. Однако, как представляется, СССР не разделял полностью точки зрения КНДР. Так, в Заявлении советского правительства от 7 декабря 1960 г. хотя и говорилось о “полной поддержке новых предложений КНДР” [Известия, 14.09.1960], однако вместе с этим отмечалось: “Если исходить из трезвой оценки положения, то нельзя не считаться с тем, что на Корейском полуострове сложились по существу два государства с различным политическим и экономическим строем” [Известия, 14.09.1960]. Из Заявления явствует, что СССР по-прежнему считал, что на Корейском полуострове существуют два государства. По моему мнению, хотя правительство Советского Союза не в полной мере согласилось с предложением КНДР, оно официально поддержало его, чтобы продемонстрировать солидарность социалистического лагеря, а также для того, чтобы удержать Северную Корею, которая постепенно переходила на китайскую сторону в тогдашней сложной политической ситуации, вызванной конфронтацией между СССР и КНР.
      ПОЛИТИКА КНДР И СССР В ОТНОШЕНИИ АКТИВИЗАЦИИ НА ЮГЕ. ОБСУЖДЕНИЯ ВОПРОСОВ ОБЪЕДИНЕНИЯ СТРАНЫ
      Благодаря Апрельской революции южнокорейское общество сделало шаг в сторону демократизации и отмены доктрины вооруженного “похода на Север”. Постепенно активизировалось обсуждение вопросов мирного объединения страны. Однако после раздела полуострова большое влияние на южнокорейское общество оказывал так называемый красный комплекс, т.е. широко распространенные в обществе антикоммунистические настроения. Поэтому до выборов 29 июля 1960 г. вопросы мирного объединения обсуждались не так активно.
      Озвучивание в СМИ идеи объединения Кореи путем нейтрализации, на которой настаивали Ким Ён Чжун6 и Ким Сам Гю7, сыграло большую роль в активизации движения за объединение в Южной Корее. Их идея состояла в том, чтобы окружавшие Корею державы заключили между собой договор, согласно которому Корея не должна быть втянута ни в какие военные конфликты. Таким образом, согласно этой идее объединение Кореи могло быть достигнуто при урегулировании интересов окружающих держав. Кроме того, предложение сенатора США Д. Мэнсфилда решить проблему единства корейской нации путем ее нейтрализации по примеру Австрии (октябрь 1960 г.) также оказало влияние на дискуссию по вопросам объединения. Эта идея стала пользоваться все большей популярностью. В результате все партии прогрессивного направления, за исключением Социалистической, в конце 1960 г. присоединились к этому плану объединения страны. Значительная часть интеллигенции поддержала эту идею.
      Активизация в Южной Корее обсуждения проблем объединения на базе идеи ней­трализации сыграла существенную роль в переориентации борьбы студенчества за объединение страны. Если в первой половине 1960 г. студенческое движение - ударная сила Апрельской революции - обращало внимание преимущественно на свержение диктатуры Ли Сын Мана и борьбу с коррупцией его сторонников, то во второй половине 1960 г. и в начале 1961 г. оно сосредоточилось на борьбе за объединение страны. Поворотным моментом стала организация Лиги национального единства (ЛНЕ) при Сеульском национальном университете 1 ноября 1960 г. ЛНЕ предложила провести встречу премьер-министра Чан Мёна с лидерами США и СССР для обсуждения вопросов объединения Кореи и начать немедленные переговоры между Югом и Севером. Это предложение вызвало большой резонанс в Южной Корее. Вслед за созданием ЛНЕ стало появляться все больше различных организаций, групп и движений, выступавших за объединение. Большой отклик в южнокорейском обществе вызвало предложение о проведении переговоров студентов Юга и Севера в Пханмунджоме8, выдвинутое Лигой национального единства 3 мая 1961 г. Реакция различных слоев южнокорейского общества на предложение студентов была различной: студенты и Центральный комитет по самостоятельному объединению нации9 поддержали это предложение, а правые и консерваторы резко раскритиковали его. Правительство Чан Мёна пригрозило даже наказать студентов.
      Призыв провести переговоры представителей студентов Юга и Севера в Пханмунджоме вызвал большой резонанс не только на Юге, но и на Севере. КНДР немедленно отреагировала на это предложение. 4 мая 1961 г. представители партий Северной Кореи опубликовали решение о всестороннем содействии переговорам студентов Юга и Севера, а министр внутренних дел КНДР пообещал обеспечить безопасность студентов, если такая встреча состоится [Нодон синмун, 05.05.1961]. В Университете им. Ким Ир Сена 6 мая 1961 г. был создан подготовительный комитет по организации межкорейских студенческих переговоров, в состав которого вошли около 500 представителей Комитета корейских студентов, Демократического союза молодежи Кореи и различных вузов КНДР, и началась конкретная работа по подготовке этой встречи. Таким образом, Северная Корея приветствовала это предложение южнокорейских студентов и восприняла его не только как первый шаг к объединению страны, но и как возможность усиления своего влияния на Юге.
      Среди ответных мер Северной Кореи в отношении предложения южнокорейских студентов следует особо упомянуть образование Комитета по мирному объединению родины. Он был учрежден 13 мая 1961 г. в присутствии представителей политических партий и общественных организаций КНДР [АВПРФ, оп. 17, п. 89, д. 5, л. 165]. В руководство этого комитета вошли выходцы из Южной Кореи - известные политики и общественные деятели. Комитет был создан в первую очередь для того, чтобы максимально оказать влияние на Юг, где в то время движение за объединение страны и за сближение с Севером достигло наивысшего подъема. Председатель этого комитета Хон Мён Хи был одним из самых известных писателей Кореи и борцом за независимость во время японской колонизации. Как представляется, руководство Северной Кореи рассчитывало на то, что назначение такого уважаемого всеми корейцами деятеля, как Хон Мён Хи, на пост председателя комитета поможет завоевать симпатию и доверие южнокорейского населения. Заместителем председателя комитета был избран видный ученый-историк Пэк Нам Ун, ранее занимавший пост председателя Новой народной партии и заместителя председателя Партии трудового народа в Южной Корее10. В Пхеньяне, кроме того, планировали использовать Комитет для расширения сотрудничества с Югом. Однако через три дня после создания Комитета, 16 мая 1961 г., в Южной Корее произошел военный переворот, и политическая ситуация резко ухудшилась. По этой причине Комитет сосредоточился лишь на поиске диалога с Югом.
      Руководители КНДР считали, что население Юга станет положительно оценивать строй на Севере, если Пхеньян окажет мощную и всестороннюю экономическую помощь Сеулу [АВПРФ, оп. 17, п. 89, д. 5, л. 129]. Именно поэтому активизация на Юге обсуждения проблем объединения страны побудила Пхеньян уделить еще более серьезное внимание развитию своего народного хозяйства. Такую точку зрения руководства КНДР хорошо иллюстрируют “Предложения относительно реализации экономико-культурного сотрудничества между Югом и Севером и самостоятельного развития народного хозяйства в Южной Корее”, которые были приняты на VIII сессии Верховного Народного Собрания КНДР второго созыва в ноябре 1960 г. Согласно этим “Предложениям” Северная Корея дала понять, что, если Южная Корея пожелает, Северная Корея будет готова построить на Юге ряд заводов и гидроэлектростанцию. Несмотря на то что в названии значилось “сотрудничество между Югом и Севером”, на самом деле все содержание “Предложений” делало упор на односторонней помощи Северной Кореи Южной [Хон Сок Рюл, 2000, с. 128].
      Усиление прогрессивных тенденций в Южной Корее после Апрельской революции давало возможность Советскому Союзу изменить политику в отношении Юга. Руководство Советского Союза в своих оценках основывалось на анализе руководством КНДР причин и характера Апрельской революции и исходило из того, что достижения СССР, КНДР и других социалистических стран оказывали благотворное влияние на южнокорейское население, особенно на молодежь [АВПРФ, оп. 17, п. 89, д. 5, л. 11]. Когда советский посол в КНДР А.М. Пузанов беседовал с Ким Ир Сеном 4 января 1961 г., он спросил его, не следует ли советским представителям в международных организациях оказывать необходимое воздействие на представителей Южной Кореи в этих организациях? Ким Ир Сен ответил, что политику бойкота в отношении представителей Южной Кореи необходимо продолжать еще некоторое время. Он считал, что в Южной Корее возникло течение за установление отношений с СССР, через год или полгода эта тенденция проявится более отчетливо. Поэтому Ким Ир Сен рекомендовал советскому послу, чтобы СССР стал проводить иную политику по отношению к представителям Южной Кореи в международных организациях, когда это течение окрепнет [АВП РФ, оп. 17, п. 89, д. 5, л. 11]. Возможно, что если бы в Южной Корее не был бы совершен военный переворот, то уже в первой половине 1960-х гг. политика Советского Союза в отношении Южной Кореи изменилась.
      ВОЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТ 1961 г. В ЮЖНОЙ КОРЕЕ И СПАД ОБСУЖДЕНИЯ ПРОБЛЕМ ОБЪЕДИНЕНИЯ СТРАНЫ
      В течение семи месяцев правления премьер-министра Чан Мёна11 усилилось недовольство из-за нерешенных экономических проблем, постепенно обострялась и напряженность между прогрессивными и консервативными силами, особенно из-за диаметрально противоположных взглядов на проблему объединения. Умело использовав нестабильную ситуацию в стране, группа военных во главе с Пак Чон Хи 16 мая 1961 г. взяла власть в свои руки. Новое военное руководство отрицательно относилось к студенческому движению, поддерживавшему сближение с Северной Кореей. Эта позиция совпадала с мнением южнокорейских консерваторов и Вашингтона.
      17 мая 1961 г. Пак Чон Хи отдал приказ выявлять сторонников коммунистов. Объявив их “северокорейскими шпионами”, новый лидер страны назвал даже срок их “полного разгрома”. Военное руководство стало проводить широкомасштабные аресты деятелей прогрессивного направления12. В результате южнокорейское движение за мирное объединение страны было парализовано. Многие из прогрессивных деятелей были арестованы, другим же пришлось продолжать борьбу за объединение подпольно. Таким образом, приход Пак Чон Хи и его группировки к власти подорвал демократическое движение в Южной Корее и сорвал сближение двух частей Корейского полуострова. Из-за военного переворота попытки студентов найти взаимоприемлемое решение проблемы объединения были подавлены. Пак Чон Хи отложил вопрос объединения полуострова и полностью сосредоточился на решении экономических проблем. Именно по этой причине движение за объединение стало все больше сталкиваться с трудностями.
      В сложившейся обстановке руководство Северной Кореи приняло меры по усилению обороноспособности страны. Для этого пришлось часть средств, предназначенных для экономического развития, направить на оборону и укрепление безопасности [АВП РФ, оп. 17, п. 89, д. 5, л. 178]. Поэтому после военного переворота на Юге руководство Севера начало корректировать Первый семилетний план развития народного хозяйства КНДР (1961-1967). Таким образом, военный переворот оказал сильное давление на Северную Корею, заставил ее изменить свою политику как в отношении объединения страны, так и в области экономики и сыграл решающую роль в усилении напряженности на Корейском полуострове.
      ПРИМЕЧАНИЯ
      1. Во время японской оккупации Хо Чон активно помогал Ли Сын Ману, находившемуся в то время в Америке. После создания Республики Корея Хо Чон, занимая важные государственные посты (министр путей сообщения, мэр Сеула и др.), поддерживал Ли Сын Мана.
      2. Центральный комитет Трудовой партии Кореи.
      3. Косвенным подтверждением наличия контактов северян с этой партией может служить высказывание Ким Ир Сена по поводу казни Чо Бон Ама, сделанное им в дни Апрельской революции 1960 г.: “Мы также допустили здесь ошибку, надо было удерживать Чо Бон Ама” [АВПРФ, оп. 16, п. 85, д. 6, л. 158 (21 апреля 1960 г.)]. Документов, проливающих свет на контакты КНДР с Демократической партией, у нас нет. Но, вероятнее всего, у Пхеньяна и не могло быть с ней никаких связей.
      4. Такой подход Советского Союза виден из документа “Корейский вопрос (справка)”, подготовленного 2 января 1959 г. заведующим Дальневосточным отделом МИД СССР М.В. Зимяниным. Об этом подробно см.: [АВП РФ, оп. 15, п. 82, д. 14, л. 5].
      5. Конфедерация в 1980 г. предлагалась как форма действительного объединения Севера и Юга, их сосуществования в рамках единого государства, как важнейший этап на пути к их полному слиянию [Ванин, 2002, с. 320].
      6. Ким Ён Чжун уехал в США в 1917 г. и там активно участвовал в движении за независимость Кореи. Он занимал посты исполнительного члена и председателя иностранного отдела Объединенного собрания американских корейцев. После раскола Кореи выступал с идеей объединения Кореи путем ее нейтрализации.
      7. Во время японской колонизации Ким Сам Гю участвовал в социалистическом движении, после создания Кореи работал главным редактором газеты “Тона ильбо”. После установления Республики Кореи он неоднократно публиковал статьи по вопросам объединения страны, однако был вынужден эмигрировать в Японию под давлением режима Ли Сын Мана. В Японии он продолжал выступать за объединение Кореи путем нейтрализации.
      8. Пханмунджом - пункт, где велись переговоры участников Соглашения о перемирии в Корее.
      9. Центральный комитет по самостоятельному объединению нации был образован в сентябре 1960 г. для координации этого движения. В него входили представители различных партий и общественных организаций прогрессивного направления.
      10. Кроме них в руководство Комитета мирного объединения родины входили другие выходцы из Южной Кореи, например Ли Гык Но, Ли Ман Гю, Пак Си Хён и др.
      11. Правительство Чан Мёна, сформированное 1 октября 1960 г., просуществовало до 16 мая 1961 г.
      12. Со ссылкой на Центральное телеграфное агентство Кореи и на сообщения из Сеула газета “Известия” информировала, что “за 6 дней (до 21 мая) новые южнокорейские власти арестовали 18 930 человек и передали их дела на рассмотрение военных трибуналов” [Известия, 24.05.1961].
      СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
      Архив внешней политики Российской Федерации (АВП РФ), ф. 0102.
      Ванин Ю.В. Корея на трудном пути к воссоединению // Корея на рубеже веков. М., 2002.
      Известия. М.
      Ким Ир Сен. За послевоенное восстановление народного хозяйства. Пхеньян, 1956 (на корейск. яз.). Нодон синмун. Пхеньян.
      Правда. М.
      Сборник основных документов и материалов по Корее за 1958 г. М.: МИД СССР, 1958.
      Со Чжун Сок. Новейшая история Кореи (на корейск. яз.). Сеул, 2005.
      Хан Моника. Северокорейский анализ в отношении южнокорейской политики в период Апрельского массового волнения (1960 г.) и изменение политики объединения // 19 апреля и отношения между Южной и Северной Кореей (на корейск. яз.). Сеул, 2001.
      Хон Сок Рюл. Предложения Северной Кореи в адрес Южной Кореи во время Апрельской революции и экономическое сотрудничество между Югом и Севером // Логика эпохи объединения. 2000. Весна.
      Хон Сок Рюл. Проблема объединения и социально-политический конфликт. 1953-1961 (на корейск. яз.). Сеул, 2001.
      Центральный ежегодник Кореи (на корейск. яз.). Пхеньян, 1960.
      Ю Ен Гу. Люди, ходившие на Юг и на Север (на корейск. яз.). Сеул, 1993.
    • Пастухов А. М. К вопросу о применении колесницы «комчха» во время боевых действий против киданей по данным корейской хроники XV в. "Тонгук пёнгам"
      Автор: hoplit
      Пастухов А.М. К вопросу о применении колесницы «комчха» во время боевых действий против киданей по данным корейской хроники XV в. «Тонгук пёнгам».
    • Пастухов А. М. К вопросу о применении колесницы «комчха» во время боевых действий против киданей по данным корейской хроники XV в. "Тонгук пёнгам"
      Автор: hoplit
      Пастухов А. М. К вопросу о применении колесницы «комчха» во время боевых действий против киданей по данным корейской хроники XV в. "Тонгук пёнгам"
      Просмотреть файл Пастухов А.М. К вопросу о применении колесницы «комчха» во время боевых действий против киданей по данным корейской хроники XV в. «Тонгук пёнгам».
      Автор hoplit Добавлен 22.02.2016 Категория Алексей Пастухов
    • Пастухов А. М. Корейская пехотная тактика самсу в XVII веке и проблема участия корейских войск в Амурских походах маньчжурской армии
      Автор: hoplit
      Пастухов А.М. Корейская пехотная тактика самсу в XVII веке и проблема участия корейских войск в Амурских походах маньчжурской армии.
       
      1. Проникновение современной пехотной тактики в Корею.
      2. Становление новой тактики в ходе Имчжинской войны
      3. Структура и тактика войск самсу.
      4. Вооружение войск самсу.
      5. Тактика самсу в XVII веке, вторжения маньчжур и Амурские походы.
      6.Заключение.
    • Пастухов А. М. Корейская пехотная тактика самсу в XVII веке и проблема участия корейских войск в Амурских походах маньчжурской армии
      Автор: hoplit
      Пастухов А. М. Корейская пехотная тактика самсу в XVII веке и проблема участия корейских войск в Амурских походах маньчжурской армии
      Просмотреть файл Пастухов А.М. Корейская пехотная тактика самсу в XVII веке и проблема участия корейских войск в Амурских походах маньчжурской армии.
       
      1. Проникновение современной пехотной тактики в Корею.
      2. Становление новой тактики в ходе Имчжинской войны
      3. Структура и тактика войск самсу.
      4. Вооружение войск самсу.
      5. Тактика самсу в XVII веке, вторжения маньчжур и Амурские походы.
      6.Заключение.
      Автор hoplit Добавлен 18.02.2016 Категория Алексей Пастухов