Хохлов А. Н. Дмитрий Дмитриевич Покотилов

   (0 отзывов)

Saygo

Хохлов А. Н. Дмитрий Дмитриевич Покотилов // Вопросы истории. - 2011. - № 5. - С. 36-54.

В истории Российской дипломатической миссии в Пекине, начиная с Л. Ф. Баллюзека1, первого министра-резидента в китайской столице с 1861 г., и кончая посланником Н. А. Кудашевым2, при котором китайские власти в 1920 г. закрыли дипломатическое представительство царской России, не было столь даровитой и уникальной фигуры в ранге полномочного и чрезвычайного посланника, какой можно с полным основанием считать Дмитрия Дмитриевича Покотилова (1865 - 1908). Он был единственным русским дипломатом, отлично говорившим по-китайски и владевшим китайской письменностью позднего средневековья и новой истории, особенно периода правления маньчжурской династии Цин (1644 - 1912 гг.). Среди других российских дипломатов высшего ранга в Китае цинского периода, пытавшихся освоить китайский разговорный язык, можно упомянуть лишь Е. К. Бюцова, который в начале своей консульской службы в Тяньцзине занимался китайским языком для общения на бытовом уровне с местным населением3.

Д. Д. Покотилов родился 1 августа 1865 г. в Петербурге в семье военного инженера-строителя, позднее гласного Петербургской думы, состоявшего в 1890 - 1899 гг. членом городской больничной комиссии4. Отец - генерал-майор Дмитрий Викторович Покотилов - получил образование в Николаевской инженерной академии. В течение девяти лет он состоял чиновником особых поручений при Главном управлении военно-учебных заведений, затем был назначен начальником 1-й Петербургской инженерной дистанции. С 1882 г. он был инспектором по строительной части.

Среднее образование будущий дипломат получил в 3-й военной гимназии и в гимназии при Историко-филологическом институте. Высшее образование дал ему Петербургский университет, где он обучался на факультете восточных языков. Когда он был студентом при кафедре китайского, маньчжурского и монгольского языков, его командировали в степной район близ Астрахани для усовершенствования в калмыцком языке. По окончании университета его, как отличного специалиста по Востоку, приняли на службу в Азиатский департамент Министерства иностранных дел, предварительно подвергнув экзаменам по пяти предметам, установленным для лиц, избравших дипломатическое поприще. Как свидетельствуют архивные материалы, Покотилов 19 ноября 1887 г. успешно сдал экзамены, получив пятерки по всем предметам5, при этом написал на предложенные темы два сочинения, из которых одно было посвящено истории Кореи - с VII в. до подписания Кореей в 1881 г. договора с Россией6.

Pokotilovdd.jpg.109495be2ace474ef2f41900

Lasser_P.M.jpg.625fad2258df57a23fe8d1c8e

Павел Михайлович Лессар

Nikolai_linevitch.jpg.0ca25f1d7c757f4449

Николай Петрович Линевич

rcb-ad.thumb.jpg.ffcf790c1696dc4840eec00

В декабре 1887 г. Покотилова направили студентом Российской дипломатической миссии в Пекин, что позволило ему, помимо совершенствования в восточных языках, заняться основательной подготовкой к консульской службе. В мае 1889 г. он посетил монастыри в районе почитаемой буддистами горы Утайшань в провинции Шаньси. В апреле 1891 г. его назначили управляющим российского консульства в Фучжоу (провинция Фуцзянь), где он оставался до октября 1892 года7. О добросовестном и дотошном исполнении им консульских обязанностей свидетельствуют его подробные донесения в Азиатский департамент МИД, основанные на тщательном отборе сведений из газеты "Цзиньбао" и других источников. Преимущественное внимание уделялось ситуации и действиям провинциальных китайских властей на Тайване, ставшем уже в 1870-х годах объектом японской агрессии8.

В различных пунктах приморского Китая, где в качестве официального лица он имел постоянные непосредственные контакты с представителями местного коммерческого мира, Покотилов получил возможность близко ознакомиться с их интересами, задачами и приемами торговли, равно как и с общими условиями коммерческого дела в Китае. На основе собранных в ходе консульской службы статистических сведений и личных наблюдений в Китае Покотилов позднее, возвратившись в Петербург и перейдя в 1895 г. из МИДа в Министерство финансов, составил и издал аналитический обзор под названием "Китайские порты; имеющие значение для русской торговли на Дальнем Востоке" - в двух объемистых томах, из которых второй заключал в себе подробные статистические таблицы, составленные им самим. О документальной базе своего феноменального по богатству сведений труда Покотилов, в частности, писал: "Материалами... послужили отчеты консулов в Тянь-цзине, Ханькоу, Фучжоу и Шанхае... При этом составитель обзора... старался возможно широко воспользоваться при выполнении своего труда личными наблюдениями". "Здесь, - подчеркивал автор, - подвергнута рассмотрению торговля только тех из китайских портов (открытых для иностранной торговли. - А. Х.), которые имеют прямое значение для коммерческих интересов России. Таковых оказалось девять: 1. Нючжуан, 2. Тяньцзинь, 3. Чжифу (Чифу, или Яньтай), 4. Ханькоу, 5. Цзюцзян, 6. Ичан, 7. Чунцин, 8. Шанхай и 9. Фучжоу. Рассматривая каждый из означенных портов в отдельности, важно отметить стороны их жизни и деятельности, важные для России"9.

Касаясь деятельности русских купцов в Ханькоу, Покотилов, в частности, отмечал: "Одною из причин успешности экспортных операций тамошних русских домов является принятая ими система закупок: они не следуют примеру своих западноевропейских конкурентов и не откладывают своих [деловых] операций до времени открытия сделок на чайном рынке, где все европейские купцы поневоле оказываются более или менее в руках чайных маклеров, а запасаются товаром заблаговременно, отправляя своих агентов в [соседние] горы на чайные плантации и туземные фабрики для закупки чайного листа на месте производства или даже на корню. Система эта создает для русских торговых домов независимое положение и гарантирует им полную возможность воздерживаться от той спекулятивной горячки, которая начинается при открытии чайного рынка"10.

Будущность русской торговли в Китае Покотилов связывал с особенностями характера русского человека - той его чертой, которая, по его мнению, в значительной мере обеспечивала россиянам успех в ведении торговли в Восточном Китае. "Если мы, русские, - отмечал он, - не обладаем теми коммерческими способностями, которые обеспечили успехи на Дальнем Востоке англичан, а в последние годы и немцев, то у нас зато имеется другая драгоценная способность - умение приспосабливаться к местным обстоятельствам и быстро осваиваться с нравами, обычаями и языком того народа, с которым приходим в соприкосновение"11.

Будущность русской торговли с Китаем была связана с окончанием строительства Транссибирской дороги. "С устройством Сибирской ж.д., - писал Покотилов, - русские люди в смысле удобства передвижения окажутся по сравнению с другими европейцами в наиболее благоприятном отношении... русское торговое дело в приморском Китае получит возможность правильно развиваться"12.

В Министерстве финансов Покотилова причислили к общей канцелярии министра финансов С. Ю. Витте в качестве чиновника особых поручений. С 1 января 1895 г. он состоял, как и в Азиатском департаменте, делопроизводителем, а затем 14 июля был направлен в Пекин финансовым агентом при учреждаемом там Русско-Китайском банке13. Как видно из доверительного письма Витте от 3 сентября 1905 г. на имя министра иностранных дел, в круг служебных занятий Покотилова входили "все те же обязанности, которые обычно возлагались на агентов Министерства финансов, состоящих при российских заграничных дипломатических миссиях". Наряду с этим, как уточнял Витте, финансовый агент в Пекине должен был поддерживать непосредственные (довольно частые в период начавшегося строительства КВЖД) контакты Общества КВЖД с его председателем (Сюй Цзинчэном) и с другими представителями китайских властей, а также наблюдать за деятельностью Русско-Китайского банка, который в руках русского правительства, по словам Витте, служил "полезным орудием при проведении мероприятий, имевших ближайшее отношение к Сибирской железной дороге"14. Этим последним обстоятельством и объяснялось то, что представители Министерства финансов в Пекине всегда занимали одновременно и должности членов правления банка или же директоров его отделений. Это давало им возможность направлять деятельность Русско-Китайского банка на Дальнем Востоке соответственно видам русского правительства.

Когда Покотилов стал чиновником особых поручений V класса, его в 1896 г. назначили директором Русско-Китайского банка, тесно связанного со строительством КВЖД на территории Маньчжурии. Интересы этой дороги надолго и всерьез поглотили энергию политика-финансиста. В 1897 г. в качестве члена правления КВЖД он возглавил работу его Пекинского отдела. При содействии Сюй Цзинчэна ему удалось организовать курсы русского языка для подготовки переводчиков, столь необходимых для КВЖД, - школу русского языка в Пекине. Значение этого начинания трудно переоценить. Администрация дороги с первых же шагов ощутила недостаток интеллигентных переводчиков, при помощи которых можно было бы вести, не говоря уже про переписку, хотя бы переговоры с китайскими властями. Трудность освоения китайского языка оказывалась непреодолимой даже для многих миссионеров, проживших в стране по несколько лет. Сравнительно большая способность китайцев к изучению языков вообще, а русского в особенности, навела на мысль готовить переводчиков из природных китайцев.

15 мая 1897 г. в Пекине состоялось торжественное открытие Русско-Китайского банка. "Банк открыт в помещении, принадлежавшем бывшему корейскому посольству, и он находится против русского посольства, - сообщало "Новое время". - Выбор именно этого места делает честь мудрой предусмотрительности и дальновидности директора банка г-на Покотилова... Постройка [других] банковских зданий... идет чрезвычайно быстро... Ли Хунчжан 15 лично приезжал в день открытия к г-ну Покотилову... но от участия в завтраке отказался, ссылаясь на свои 78 лет. В 12 час. дня иеромонах о. Алексий (А. Н. Виноградов. - А. Х.) совершил молебствие и окропил святою водою все новые постройки". Соответствующие случаю речи произнесли глава банка в Петербурге князь Э. Э. Ухтомский и Покотилов16.

Мирная жизнь строителей КВЖД в Маньчжурии и дипломатов в Пекине была прервана драматическими событиями, связанными с восстанием тайного общества "Ихэтуань". Движение "боксеров" (ихэтуаней), направленное против иностранцев, развернулось сначала в провинции Шаньдун в 1898 г., а затем в столичной провинции Чжили. С появлением повстанцев-ихэтуаней на улицах Пекина в мае 1900 г. и сожжением ими здания Русско-Китайского банка и других городских строений (в том числе подворья Пекинской духовной миссии с ее богатейшей библиотекой) россияне и другие иностранцы, укрывшиеся в своих дипломатических миссиях, оказались в положении осажденных не только со стороны повстанцев, но и китайских правительственных войск, поддавшихся их агитации и приказам дворцовых покровителей ихэтуаней. Как руководитель Русско-Китайского банка, уничтоженного ихэтуанями, Покотилов вместе со своими сотрудниками вначале нашел убежище в Российской дипломатической миссии, но затем после ее обстрела перебрался в английскую дипломатическую миссию.

23 мая (5 июня), желая прояснить создавшуюся для россиян и иностранцев обстановку в связи с происходившим в Пекине и его окрестностях, где в деревне Дундин'ань ихэтуани сожгли православную часовню, он встретился с Сюй Цзинчэном, о чем сохранилась такая запись в опубликованном им впоследствии дневнике: "Осложнения, возникшие за последние дни с движением "боксеров" послужили предметом продолжительной беседы моей с Сюй Цзинчэном. Я счел долгом указать ему на непонятное для меня ослепление китайского правительства, отказывающегося принимать решительные меры для подавления все разрастающегося антихристианского и антиевропейского движения... В качестве европейца, имеющего наиболее частые деловые сношения с Сюй Цзинчэном, я счел долгом указать ему на те страшные последствия, которые может повлечь за собой упрямство китайского правительства и... дальнейшая медлительность в принятии решительных мер к подавлению восстания. Сюй Цзиньчэн ответил мне, что как он, так и президент Цзунлиямэня князь Цин вполне сознают серьезность положения, что не может быть и речи о неспособности китайского правительства справиться с движением, но что следует считаться именно с нежеланием его принять таковые меры. По словам Сюй Цзиньчэна, антиевропейская партия в настоящее время очень сильна при дворе, и члены ее убеждают императрицу [Цыси] в полезности антихристианского движения, которое преследованием христиан и постоянными угрозами по адресу иностранцев добьется удаления последних из Китая. Как на главных покровителей и заступников антихристиан при дворе Сюй Цзиньчэн указывал на канцлера и члена Гос[ударственного] совета Ган-и, члена Государственного совета Ци Сю и канцлера Сюй Туна. Кроме того, ясно установлено, что покровительствует боксерам отец вновь избранного наследника престола Дуань-ван, во дворце коего происходят ежедневные сборища и [боевые] упражнения боксеров. Сторонниками антихристиан следует также считать члена Государственного совета и Цзунлиямэня Чжао Шуцяо, генерала Дун Фусяна, командующего несколькими тысячами отборных и хорошо вооруженных кавалерийских войск, большинство коих состоит из членов антихристианских обществ, шаньсийского губернатора Юй Сяня и многих других лиц как центральной, так равно и провинциальной администрации"17.

Захватив Пекин, повстанцы вместе с примкнувшими к ним частями правительственных войск приступили к длительной осаде Посольского квартала, где размещались дипломатические представительства многих европейских стран, США и России. Здание школы КВЖД было сожжено, а ее главный куратор Сюй Цзинчэн, первый председатель правления Общества КВЖД, подвергнут варварской казни (ему деревянной пилой отпилили ноги)18.

Оставляя в стороне детали мучительного пребывания в осаде россиян и других иностранцев, подробно описанного очевидцами событий в мемуарах, отметим лишь, что освобождение иностранным дипломатам и их семьям, и в частности россиянам, принесли русские войска под командой генерала Н. П. Линевича, первыми штурмом ворвавшиеся в Пекин через пролом в городской стене, образовавшийся от разрыва мины. "Таким образом, - писал в дневнике Покотилов, - совершилось наше избавление после двухмесячной тяжелой осады, и мы могли впервые заснуть спокойно, будучи уверены, что никто не потревожит нашего сна. Впрочем, китайцы не унимаются, и из императорского ("запретного") города, лежащего к северу от английского посольства, изредка продолжают ружейную стрельбу"19.

Драматические события 1900 г. в Пекине, связанные с осадой Посольского квартала, надолго остались в памяти оставшихся в живых ее свидетелей, во время его обороны погибло немало его защитников, среди которых были и женщины. Неслучайно ежегодно в китайской столице собирались участники этих военных событий, чтобы вспомнить своих героев. Об этом писал, например, врач дипломатической миссии в Пекине В. Корсаков. В статье "Вторая годовщина пекинского сидения" (С.-Петербургские ведомости, 5.IX.1902) он сообщал: "Первого августа все русские собрались на дачу, в храм "Бай-юн-гуань", к Д. Д. Покотилову. Из участников осады, находившихся в Пекине, были: Д. Д. Покотилов с супругою, Н. И. Гомбоев, начальник почтовой конторы в Пекине, В. В. Корсаков с дочерью, гг. Барбье, Браунс, Орловский и Вильфорт... Когда подали шампанское, Дмитрий Дмитриевич предложил тост, сказав: "День 1 августа для нас вечно памятен как день избавления от смерти: пусть каждый вспомнит дорогих ему отсутствующих лиц и вместе выпьем за русскую женщину, которая несла всю опасность во время осады наравне с нами... Никто из нас не слыхал от нее ни единого упрека, ни одной жалобы, никто не видал ни одной минуты уныния или равнодушия, но все видели от начала до конца осады русскую женщину, трудящейся для всех: или над шитьем мешков для русских баррикад, или в заботах по организации питания и порядка в русской общине, либо ухаживающей в госпитале как сестра милосердия за ранеными, причем не только русскими, но и американцами и немцами, так как эти раненые лежали в одной палате с русскими. Все время осады русская женщина работала беззаветно и бескорыстно, была полна сострадания и любви, бесстрашно подвергаясь опасности. И что же? За все, что русская женщина героически вынесла и вытерпела во время осады, она не только не получила отличия - знака Красного Креста, как сестра милосердия, не только не получила медали в память об осаде, но не услыхала даже "спасибо!" Отчего разные "фавориты" получили за осаду высокие знаки военных отличий, хотя некоторые из них открыто отказывались ходить на стену и откровенно заявляли, что во время тишины они там бесполезны, а во время опасности могут быть даже вредны? Отчего некоторые иностранцы, не имевшие никакого отношения к защите русских, получили русские военные ордена, а русские защитники - только потому, что они были скромны или не были фаворитами, - ничего не получили или были обижены и обойдены? Мы пережили смерть, а потому грешно замалчивать совершенную несправедливость"".

После подписания 7 сентября 1901 г. китайскими уполномоченными (князем Ц'ин и Ли Хунчжаном) с иностранными дипломатами заключительного протокола деятельность Русско-Китайского банка возобновилась, причем в новых помещениях. Сообщая о смерти директора Русско-Китайского банка в Шанхае Е. С. Сольского, выходившая в Порт-Артуре газета "Новый край" одновременно уведомляла о завершении в этом городе строительства нового здания для банковских операций20. Об освящении 31 августа 1903 г. нового помещения Русско-Китайского банка в Харбине сообщала "Торгово-промышленная газета" 2 сентября 1903 года.

14 апреля 1905 г. "Московские ведомости" сообщили о назначении Покотилова чрезвычайным и полномочным министром в Пекине (на место покойного П. М. Лессара), при этом газета характеризовала бывшего директора Русско-Китайского банка как деятеля, хорошо знакомого с Китаем и пользующегося уважением в китайских правительственных кругах. О том, как решало этот вопрос российское правительство, позволяет судить всеподданнейшая записка министра иностранных дел В. Н. Ламздорфа от 12 апреля 1905 г.: "Вчера во 2-й раз явился ко мне здешний китайский посланник с настоятельным ходатайством о том, чтобы в преемники ныне умершему т[айному] с[оветнику] Лессару Имп. правительство назначило г-на [А. И.] Павлова, который, по дошедшим в Пекин слухам, считается будто бы давно намеченным кандидатом на пост российского посланника [в Китае]... По своей предшествующей деятельности в качестве 1-го секретаря миссии в Пекине, а равно по знакомству с делами Крайнего (Дальнего. - А. Х.) Востока действительный] с[татский] с[оветник] Павлов, казалось бы являлся наиболее подходящим кандидатом... Но, к сожалению, по всем имеющимся данным, названный дипломат возбудил против себя среди китайских высших сановников столь недружелюбные чувства, что назначение его в настоящую трудную минуту в Пекин могло бы лишь самым пагубным образом отразиться на наших интересах в Китае, с которым ныне более чем когда-либо необходимо поддерживать доверчивые отношения... Замещение покойного Лессара г-ном Павловым имело бы еще два существенных неудобства: во-первых, его пришлось бы устранить от весьма сложного и успешно им организованного в Шанхае дела по добыванию секретных сведений (о Японии. - А. Х.), по найму пароходов и транспортов для эвакуации [наших] пленных и раненых и т.д. Во-вторых, с назначением г-на Павлова в Пекин пришлось бы уволить его от должности посланника в Корее, что могло бы быть истолковано в смысле столь желаемого в Токио признания нами фактического перехода правительственной власти в этой стране в руки японцев, тогда как Россия до сего времени придерживается официально установленного ею взгляда на незаконность занятия Японией нейтральной Кореи, вследствие чего российская миссия в Сеуле временно лишена возможности выполнять свои функции".

Рекомендуя Покотилова царю для назначения руководителем миссии в Китае, Ламздорф привел в пользу своего выбора следующие биографические данные, свидетельствовавшие о его прежней дипломатической деятельности: "Начав службу свою в Первом (бывшем Азиатском) департаменте МИД в 1887 г., Покотилов тогда же был назначен студентом миссии в Пекине, а затем исполнял разные обязанности в наших консульствах в Китае. По прошествии шести лет он снова был переведен в Первый департамент, откуда перешел на службу по Министерству финансов. В качестве чиновника этого ведомства его вскоре назначили финансовым агентом в Пекине, где он и оставался около 9 лет, принимая участие в переговорах с китайцами по финансовым, железнодорожным и иным делам, оказывая существенные услуги нашей дипломатической миссии.

Д.с.с. Покотилов, знакомый с китайским языком, за многолетнее пребывание свое в Пекине успел приобрести влияние, чтобы войти в дружеские сношения с выдающимися китайскими сановниками, среди коих он пользуется большим авторитетом...

В случае, если бы Вашему Имп. Величеству благоугодно было одобрить изложенное предложение, я не премину вызвать г-на Покотилова для соответствующих объяснений с ним и о результатах буду иметь счастье довести до Высочайшего сведения при первом же всеподданнейшем докладе о нем"21.

12 апреля 1905 г., в Пекин Г. А. Козакову, исполнявшему обязанности поверенного в делах, шифром была отправлена телеграмма: "Государю императору благоугодно было избрать д.с.с. Покотилова для замещения вакантного поста российского посланника в Пекине, о чем вам следует официально уведомить китайское правительство. Г-н Покотилов в самом непродолжительном времени прибудет к месту своего служения". На сделанный 10 апреля запрос командующего русскими войсками в Маньчжурии относительно преемника Лессара Линевичу было также было сообщено в Гунжулин о назначении Покотилова22.

Указания правительства о целях и характере будущей дипломатической деятельности в Пекине Покотилов в апреле 1905 г. получил в виде инструкции МИД: "Преследуемые ныне Россией в Китае ближайшие задачи обстоятельно изложены в инструкции, коей снабжен был ваш предместник т.с. Лессар, - говорилось в ней. - ...Общие положения, положенные в основу русской политики на Дальнем Востоке, остались без изменения и должны служить руководством в предстоящей вам деятельности. Наиболее важным фактором, с которым ныне приходится считаться при оценке политической обстановки в Китае, является положение, занятое Японией, стремящейся обрести господствующее место среди других народов Азии. Как известно, в правящих сферах Китая уже имеется сильная японофильская партия... Можно с уверенностью предвидеть, что, как бы ни разрешилась нынешняя война, Япония будет продолжать свое воздействие на Китай в ущерб влиянию европейских государств и прежде всего России... Согласившись в интересах держав и самого Китая на локализацию военных действий (в Маньчжурии. - А. Х.), Россия обусловила свое согласие соблюдением китайцами правил нейтралитета. Между тем китайское правительство с самого начала войны систематически нарушало в пользу Японии данное им формальное обещание... Не связанное никакими обязательствами относительно Далай-ламы, но не желая в то же время по политическим соображениям оставаться безучастным к судьбе главы буддистов, императорское правительство считает водворение его в Лхассе и восстановление в прежнем сане самым лучшим выходом из настоящих затруднений. Вам следует приложить возможные старания, дабы побудить китайское правительство к добросовестному исполнению принятого им решения относительно возвращения Далай-ламы в Тибет... При передаче главе буддийского духовенства Высочайше пожалованных подарков вы не преминете заверить его в неизменном доброжелательстве России, всегда готовой оказать ему посильное содействие"23.

Получив 13 мая 1905 г. темно-малиновую папку, в которую вкладывалась верительная грамота, Покотилов 15 мая отправился на поезде через Москву в Восточную Сибирь. 26 мая почтовым поездом он прибыл в Верхнеудинск. В тот же день, как сообщал "Верхнеудинский листок" 29 мая, он отбыл на пароходе "Серафим" в Кяхту, откуда ему предстоял путь через монгольские степи в китайскую столицу. В Урге, тогдашней столице Монголии, ему довелось беседовать с находившимся там Далай-ламой, которому он вручил царские подарки.

Телеграммой от 17 июня 1905 г. из Пекина Покотилов сообщал в Петербург: "Прибыв в Пекин, вступил в управление вверенной мне миссии. По причине бескормицы в Монголии, отсутствия лошадей вынужден был ехать несколько дней на верблюдах, вследствие чего опоздал против [срока,] предположенного маршрутом, на три дня". 20 июня 1905 г. он телеграфировал: "На предстоящей аудиенции я предполагал бы при передаче верительной грамоты произнести речь по-китайски..." (отмечено Николаем II красным карандашом. - А. Х.). 20 июня 1905 г. поступил ответ российского МИД: "Опасаемся... что такое нововведение совсем не будет соответствовать установленному церемониалу и может быть [понято] в смысле чрезмерной предупредительности по отношению [к] китайцам. Об этом вообще легче всего судить вам на месте"24.

О происходивших в Пекине встречах и беседах с россиянами и иностранцами, о деловых контактах с китайскими дипломатами и чиновниками, среди которых было немало его старых знакомых, Покотилов регулярно доносил в Петербург.

С учетом предполагаемой своей командировки в США в связи с русско-японскими мирными переговорами Покотилов 20 июля направил в МИД следующую телеграмму: "Вчера имел свидание с князем Цином [И Куаном], который сообщил мне, что было предположение дать мне аудиенцию при обычной обстановке в городском дворце 29 июня. Я заявил, что по распоряжению моего правительства должен немедленно отправиться в Вашингтон и просил по возможности ускорить дело аудиенции. Сегодня я получил уведомление от князя Цина, что богдохан примет меня 23 июня в загородном летнем дворце. Выеду отсюда 25 июня, из Шанхая [отправлюсь] 2 июля на английском пароходе канадской компании. Прибуду в Ванкувер около 21 июля, а в Вашингтон около 26 июля нашего стиля. Проездом через Японию сходить на берег я не буду".

23 и 24 июня (ст.ст.) 1905 г. Покотилов сообщил в Петербург об аудиенции у богдохана: "Сегодня вручил богдохану верительную грамоту в Летнем дворце при обычной церемонии. Речь свою я произнес по установленному порядку по-русски". Как и было ему указано, Покотилов "счел более осторожным воздержаться от каких-либо нововведений в церемониале представления грамоты и произнес обычную в этом случае речь на русском яз., причем она затем была произнесена драгоманом по-китайски... По обыкновению богдохан собственно не произнес ни одного слова, а лишь передал бумажку с написанною на ней речью коленопреклоненному князю Цину, который прочел мне ее, а китаец-драгоман затем перевел на русский язык.

Я больше двух лет не видал богдохана, и он показался мне ныне несколько более здоровым и бодрым, чем прежде. Он по-видимому с полным вниманием прослушал перевод моей речи, произнесенной драгоманом миссии. Императрица-мать [Цыси] на аудиенции не присутствовала, тем не менее богдохан занимал низкое кресло, стоявшее у подножия покрытого желтою матернею высокого трона, на который имеет право восходить, очевидно, лишь одна императрица"25.

Для участия в русско-японских переговорах о заключении мира Покотилов присоединился к делегации, возглавляемой СЮ. Витте, сообщив 25 июня в МИД, что, отправляясь в Вашингтон, передал управление миссией Козакову26. По прибытии в Вашингтон Покотилов отправился в Портсмут, где происходили переговоры с Японией, и находился там по 12 октября 1905 года. О том, как Витте встретил его в Портсмуте, Покотилов рассказал своему старому знакомцу по Пекину И. Я. Коростовцу, секретарю делегации. Сначала Витте шутливо заявил пекинскому посланнику, что тот ему не нужен, но затем поинтересовался китайскими делами и общим настроением в китайской столице. Несмотря на столь необычный прием со стороны своего прежнего патрона, Покотилов с усердием включился в работу делегации, поначалу приняв, как видно из дневника Коростовца, участие (вместе с И. П. Шиповым) в редактировании ответа русской стороны на японские требования, выдвинутые на первом же двустороннем совместном заседании27.

По окончании переговоров с японцами российскому дипломату указом по гражданскому ведомству от 28 сентября 1905 г. была объявлена высочайшая благодарность за "чрезвычайное усердие и выдающиеся услуги как при подготовительной работе, так равно и во время переговоров".

24 августа из Ньюкастла Покотилов донес: "Отправляюсь сегодня в Нью-Йорк, остановлюсь в отеле Св. Реджи. Предполагаю оставаться здесь до отъезда Витте 30 августа, после чего отправлюсь в Пекин на первом пароходе из Сан-Франциско примерно 14 сентября"28. После возвращения в Пекин Покотилов продолжал со вниманием изучать планы Японии в отношении Китая. 3 ноября 1905 г. он изложил результаты своего анализа в депеше: "Главнейшим современным событием, занимающим внимание как китайских правительственных сфер, так равно и иностранцев, является приезд сюда барона Комура для переговоров с китайским правительством по маньчжурским делам... Не подлежит сомнению, что барону Комура поручено добиться от Китая не только простой передачи Японии наших прав по аренде Квантунской области и... находящейся в руках японцев части Южно-Маньчжурской ветви КВЖД... Прежде всего им важно обеспечить себе возможность повсеместно селиться в полосе [Южной] Маньчжурии, входящей в сферу их влияния. При этом как довод [Комурой], конечно, будет приводиться общность японской и китайской рас и проистекающее отсюда отсутствие неудобств, с которыми могло бы быть связано подобное же разрешение, данное подданным другой нации. В главнейших пунктах вдоль маньчжурской железной дороги, а равно на корейской границе, японцы будут стремиться устроить свои поселения, которые явятся центрами для постепенной японизации всего края. В первую очередь в этом отношении японцами поставлены Мукден и Аньдун, причем относительно последнего пункта уже раздаются горькие сетования китайцев на несообразно большие земельные захваты, сделанные японцами... Японцы уже успели войти с местными китайскими властями в соглашения об эксплуатации рыбных и лесных промыслов Ялуцзянского бассейна. Не подлежит сомнению, что всех [возможных] льгот японцы постараются добиться под благовидной формой частных концессий тем или другим лицам, чтобы таким образом избежать обвинения их в стремлении заручиться какими-либо исключительными правами. Дабы добиться этого, японцы постараются нарисовать перед китайцами самые блестящие перспективы. Они будут расписывать перед здешними китайскими министрами заманчивые картины полного возрождения Китая и создания из него сильной могущественной державы, которая в самом непродолжительном времени сумеет разделаться с ненавистными иностранцами, ныне самоуправно распоряжающимися здесь"29.

С возвращением в Пекин 12 октября 1905 г. начались трудные будни, связанные с многообразием текущих дел, требовавших немедленной реакции дипломата на тот или иной предложенный ему вопрос. О характере этих неотложных дел свидетельствуют его записи в дневнике. 9 января 1906 г. он отметил: "Получил донесение консула в Ханькоу [А. Н. Тимченко-]Островерхова о школах, где обучаются [местные жители] русскому языку в районе вверенного ему консульского округа".

"10 января. Написал русскому консулу в Ханькоу письмо с благодарностью за доставленные мне сведения о школах, в которых преподается русский язык. Сделал распоряжение, чтобы был послан циркуляр всем [нашим] консулам об доставлении таких же сведений.

10 января. Поручил [Т. А.] Бельченко сверить... текст (японо-китайского договора) с опубликованным в газетах. Несчастье, что драгоман [Н. Ф.] Колесов до сего времени болен"30.

Ценные сведения доставил Покотилов в Петербург о пребывании Далай-ламы в Монголии, куда он бежал из Лхасы после вторжения отряда английских войск в Тибет. 31 октября 1905 г. из Пекина российский дипломат сообщал: "Командированный в Пекин по желанию Далай-ламы тит. сов. Бадмажапов прибыл сюда после моего возвращения из поездки в Америку. Беседы мои с названным чиновником, произведшим на меня самое благоприятное впечатление, разъяснили многое касательно отношений, установившихся между буддийским первосвященником и представителями китайской администрации. Г-н Бадмажапов передал мне... перевод доклада Далай ламы... императрице [Цыси] и богдохану, написанного вскоре после переезда первосвященника из Урги в курень Да-цин-вана... По мнению Далай-ламы, главною причиною всех недоразумений, возникших у него с китайцами, являются интриги со стороны ургинского Чжебзун-дамбы-хутухты, пред которым буддийский первосвященник не остался, однако, в долгу... Я познакомился здесь... с двумя тибетскими агентами Далай-ламы, проживающими в Пекине уже 10-й месяц. По приезде в столицу они подавали от имени первосвященника в Лифаньюань (Палату внешних сношений)... заявления о необходимости защиты Тибета от англичан, а также ходатайство о разрешении Далай-ламе лично прибыть в Пекин. Делам этим, однако, не было дано хода, главным образом вследствие того, что тибетцы не могли сторговаться с чиновниками Лифаньюаня"31.

Важное значение Покотилов придавал пропаганде в Китае русского языка и организации его изучения в различных китайских школах и учебных заведениях, чему благоприятствовал положительный опыт созданной в 1898 г. пекинской школы переводчиков при правлении КВЖД. О новом этапе в организации изучения русского языка в Китае, поставленного в более широком масштабе после русско-японской войны, позволяет судить донесение российского посланника Ламздорфу, раскрывающее его исключительно активное участие в этом благородном деле, способствующем большему взаимопониманию между народами двух соседних стран и более тесным экономическим и культурным связям между ними. Позиция Покотилова в данном вопросе видна из его донесения от 5 мая 1906 г. из Пекина (на документе помета Николая II: "Правильно"): "Обладая большим числом солидно образованных лиц, прекрасно владеющих английским, французским, немецким и японским языками, Китай крайне беден людьми, мало-мальски знающими русский и хотя бы поверхностно знакомыми с нашим отечеством. От такого положения дел мы, русские, сами же прежде всего несем весьма реальный ущерб, так как при сношениях с китайцами русские купцы, предприниматели и представители разного рода учреждений бывают принуждены пользоваться услугами туземцев, знающих какой-либо европейский язык, или же прибегают к переводчикам, говорящим на невозможном жаргоне вроде, например, кяхтинского. Для русских деятелей в Китае это обстоятельство представляется весьма чувствительным, так как серьезное знание в китайском языке - явление довольно редкое среди наших соотечественников. Между тем среди представителей высшей китайской администрации, несомненно, существует сознание необходимости поставить в Китае на более удовлетворительных основаниях дело изучения языка страны, граничащей со Срединной империей на протяжении многих тысяч верст. Существование такого сознания наглядно доказывается, между прочим, наличностью некоторого числа школ в Центральном и Южном Китае, где производится преподавание русского языка. Я пытался через посредство наших консулов собрать сведения об этих учебных заведениях и свод доставленных мне данных имею честь препроводить... В одном собственном Китае, не считая Маньчжурии и западных окраин, существует до 10 учебных заведений, где преподается русский язык... Все эти школы основаны исключительно по инициативе самих китайцев и содержатся на китайские казенные или местные средства. Лишь одно из этих учебных заведений - школа КВЖД - находится под некоторым надзором и руководством существующего здесь отдела правления названной дороги. Принимая во внимание ту бесспорную важность, которую может иметь в политическом отношении распространение среди китайцев знания русского языка и образования среди них лиц, хорошо знакомых с Россиею и потому ей симпатизирующих, я полагал бы неотложно необходимым обратить ныне же серьезное внимание на упорядочение дела преподавания русского языка - на первое время хотя бы только в уже существующих школах. Для этой цели я считал бы желательным воспользоваться опытностью, приобретенною старшим преподавателем школы КВЖД чиновником особых поручений Министерства финансов [Я. Я.] Брандтом, чтобы поручить ему объехать все имеющиеся собственно в Китае заведения, где производится преподавание русского языка, и ознакомиться с положением этого дела в каждом отдельном учреждении. Дабы не придавать поездке г-на Брандта нежелательного официального характера, он мог бы заявить лицам, которым вверено заведование школами, что он командирован, например, Русско-Китайским банком, практически заинтересованным в деле распространения русского языка среди китайцев и поэтому желающим ближайшим образом ознакомиться с этим делом. По выяснении подробностей было бы желательно заменить русскими учителями китайцев, ныне преподающих, и притом весьма неудовлетворительно, во второстепенных школах русский язык. На этих русских учителей можно было бы возложить, конечно, не только преподавание одного языка, но и разных общеобразовательных предметов, как это делается в школах, руководимых здесь иностранцами... При оценке целесообразности и практичности расхода на подобное дело необходимо иметь в виду ту громадную пользу, которую должно иметь для нас развитие преподавания русского языка и знакомства с Россиею среди китайцев... Командировка г-на Брандта... вероятно, продолжалась бы около полугода, и на покрытие связанных с нею расходов потребовалось бы около 6 тыс. рублей"32. Убежденный сторонник распространения знания русского языка в Китае, Покотилов в случае возникновения проблем с преподаванием этого языка в китайских учебных заведениях нередко лично вступал в контакты или переписку с представителями высшей китайской администрации. Например, он вмешался в дело об увольнении из Тяньцзиньского университета преподавателя русского языка А. В. Лаптева (брата российского консула), для чего потребовалось личное обращение к наместнику столичной провинции Чжили Юань Шикаю. В донесении от 30 мая 1906 г. российский дипломат сообщал по этому делу в Петербург: "Я... обратился по этому поводу к Чжилийскому генерал-губернатору с письмом. Я сослался при этом на недавнюю нашу беседу, во время которой китайский сановник вполне соглашался с моими доводами о необходимости в чисто государственных видах поощрения в Китае изучения русского языка, знание которого так мало распространено ныне в Срединной империи. Далее я высказал, что факт закрытия русского класса в Тяньцзиньском университете прямо противоречит сделанному мне... Юань Шикаем при личном свидании заявлении... В ответном своем письме сановник [Юань Шикай] заявил мне, что главными причинами упразднения русского класса в Тяньцзиньском университете были малочисленность студентов и малоуспешность их занятий. Объясняется [это] тем, что китайские студенты должны были, кроме русского языка, заниматься и многими другими предметами. Принимая, однако, во внимание постоянно развивающиеся сношения Китая с Россией, сановник Юань Шикай признал целесообразным в будущем учредить специальное училище русского языка, надеясь таким путем добиться более благоприятных результатов". Не добившись восстановления в прежней роли уволенного преподавателя русского языка, Покотилов закончил свое донесение таким выводом: "Не подлежит сомнению, что упразднением преподавания русского языка в Тяньцзине мы обязаны японофильским наклонностям Чжилийского генерал-губернатора, решившегося на эту меру, вероятно, по наущению окружающих его японских советников"33.

Многочисленные деловые встречи и личные беседы, подготовка донесений и докладных записок по разным вопросам политической и экономической жизни Китая требовали огромного напряжения. Общая усталость серьезно подтачивала здоровье дипломата, что особенно тяжело сказывалось на работе сердца. В телеграмме от 8 февраля 1907 г. Покотилов сообщал: "Крайне нуждаюсь в отдыхе. Я желал бы, по совету врача, совершить небольшую поездку. Вместе с тем я находил бы весьма полезным повидаться с [В. Ф.] Любой и генералом Хорватом для совместного обсуждения разных вопросов. Ввиду сего я был бы глубоко благодарен, если бы ваше высокопревосходительство признало возможным разрешить мне съездить в конце февраля в Харбин, причем отсутствие мое из Пекина продолжалось не более 12 дней и я находился бы в постоянных телеграфных сношениях с дипломатической миссиею. Расходы по поездке я принял бы, конечно, на свой счет"34.

Поездка в Харбин лишь ненадолго отвлекла российского посланника от служебных дел; после возвращения в Пекин 7/20 марта 1907 г. он вновь погрузился с головой в работу. Немало усилий ему пришлось приложить к тому, чтобы получить согласие китайских властей на открытие консульства в Улясутае, важном центре русской торговли в западной части Монголии.

Как видно из телеграммы посланника от 23 августа 1907 г., в начале лета у него появились признаки заболевания желудка и учащения привычного сердцебиения. "Болезнь, несмотря на принятые меры, - писал он, - ныне настолько усилилась, что я утратил работоспособность и опасаюсь дурного исхода". В связи с этим глава миссии просил срочно предоставить ему трехмесячный отпуск с выездом за границу для лечения. Пока длилось ожидание отпуска, который был ему дан руководством МИД (с возможной передачей управления миссией П. Рождественскому), внезапно заболела его жена, что побудило Покотилова обратиться в Первый департамент МИД к Коростовцу с просьбой отложить его отъезд в Россию. Но, почувствовав некоторое облегчение после спада жары, посланник, уже имея разрешение МИД воспользоваться отпуском по своему усмотрению, 11 сентября 1907 г. направил в МИД новую просьбу о переносе своего отъезда в отпуск на более позднее время. В его телеграмме [К. А.] Губастову говорилось: "Задержанный персонально болезнью жены, я с наступлением холодного времени чувствую значительное облегчение, а потому если со стороны вашего превосходительства не встретится возражений, полагал бы отложить отъезд до приезда [И. П.] Шилова, а если позволит здоровье, то даже до начала марта, с таким расчетом, чтобы провести вне Пекина хотя бы одно [лето], которое всегда крайне вредно отзывается [на] моем здоровье. Ожидаю указаний. Эта телеграмма отправлена на мой личный счет"35.

Планам Покотилова вернуться в Россию и провести хотя бы один летний сезон вне знойного Пекина не суждено было осуществиться. 23 февраля в Петербург из китайской столицы пришла скорбная весть - срочная телеграмма сотрудника российской дипломатической миссии в Пекине Е. В. Голубова: "В ночь на сегодняшнее число д.с.с. Покотилов скоропостижно скончался. Подробности телеграфирую дополнительно". Второй телеграммой, отправленной в тот же день, Голубов сообщил: "Покотилов был найден сегодня утром мертвым в постели. По заключению врачей, смерть последовала от разрыва сердца между 3 и 4 час. утра. Смерть констатирована врачами российской и французской миссий"36.

Никто в Пекине даже не мог представить, что с Покотиловым могло случиться самое ужасное, так как еще двумя днями раньше вечером (как сообщала столичная газета "Шуньтянь шибао" 24 февраля) "российский посланник разговаривал и смеялся как обыкновенно... Все время занятый делами он скончался на своем посту... Все иностранцы, знакомые с ним, должны быть опечалены этой смертью. Все миссии и отряды [по их охране] в Пекине, согласно международному обычаю, приспустили в знак траура свои флаги наполовину".

25 февраля в Петербурге в церкви МИД по скончавшемся в Пекине российском посланнике была отслужена панихида, на которой присутствовали граф Витте, министр иностранных дел гофмейстер А. П. Извольский, товарищ его камергер Н. В. Чарыков, генерал-адъютант Линевич, а также многие его сослуживцы. 26 февраля в той же церкви состоялась еще одна панихида. На ней присутствовали бывший посланник в Корее А. И. Павлов, генеральный консул в Корее Г. А. Плансон, консул в Кульдже С. А. Федоров и другие служащие МИД, а также родственники и близкие знакомые видного дипломата37.

В депеше, отправленной в Петербург сотрудником миссии Е. В. Голубовым, в дополнение к его телеграммам от 23 февраля, были подробно сообщены обстоятельства гибели посланника: "Покойный уже давно страдал пороком сердца, однако болезнь эта развилась в сильной степени и приняла даже угрожающий характер лишь летом минувшего 1907 года... По единогласному мнению пользовавших его врачей немедленный отъезд из Китая и серьезный курс лечения за границей были ему необходимы, однако обстоятельства не позволили покойному воспользоваться полученным в то время отпуском. Между тем наступление более прохладной погоды возвратило посланнику угасшие [было] силы, и он начал быстро поправляться, так что в октябре месяце к нему вернулась обычная живость и неутомимая энергия в работе. За последнее же время здоровье его настолько восстановилось, что он перестал пользоваться услугами врача... Посланник накануне смерти обедал у и.д. главного инспектора китайских таможен, сэра Роберта Бридона, где своим веселым юмором развлекал все общество. Вернувшись домой около часу ночи, он сейчас же лег спать и на другой день в 7 час. утра был найден китайскою слугою мертвым в постели... В день смерти в нашей миссии перебывал буквально весь европейский Пекин, и я не успевал отвечать на выражения самого горячего сочувствия в постигшем нас горе. В тот же день вдовствующею императрицею [Цыси] и императором в миссию был командирован флигель-адъютант князь Бо Ди-хуа в сопровождении младшего вице-президента Вайубу [МИД] сановника Лян Фана, который привез венок от их величеств".

Похороны прошли 25 февраля "в обстановке величавой торжественности". К отпеванию, которое совершал преосвященный Иннокентий (Фигуровский), епископ Переяславский, с двумя архимандритами, собрался дипломатический корпус. Из китайцев присутствовали упомянутый выше Чжэн-бэйцзы, министры Вайубу, канцлер Ши Сюй и бывший посланник в Петербурге Ху Вэйдэ. Дипломатический корпус провожал останки посланника по установившемуся обычаю до конца Посольского квартала. Оттуда за гробом следовали лишь русские до часовни на русском кладбище, помещавшемся за северною стеною Пекина, где был произведен прощальный салют, и гроб с телом усопшего оставлен до вывоза в Россию, согласно желанию, выраженному вдовой.

В депеше отмечалось особое внимание, проявленное китайцами к памяти Покотилова: долго находясь на службе в Китае и свободно владея китайским языком, он был близок со всеми видными представителями здешнего правительства. Своею неутомимой деятельностью и знанием страны он вызывал к себе глубокое уважение. "Искренность их сожаления... едва ли подлежит сомнению"38.

Доставка гроба в Петербург - ввиду выраженного Покотиловым желания быть похороненным на родине - потребовала серьезных затрат, 23 февраля 1908 г. Извольский, передавая соболезнование вдове о "невознаградимой утрате для нас всех" ее мужа, уверял, что Министерством финансов и правлением Общества КВЖД будут "приняты все меры к облегчению доставки останков" покойного мужа39. Между тем министр финансов В. Н. Коковцов 29 февраля писал Извольскому, что дал распоряжение предоставить вдове два вагона с бесплатным пропуском только по территории Маньчжурии (от ст. Куанчэнцзы до ст. Маньчжурия). Что же касается дальнейшего пути следования до Петербурга, то требовалось еще "испросить Высочайшее повеление на бесплатный пропуск помянутых вагонов"40. Этот вопрос, надо полагать, был решен, так как Николай II лично знал Покотилова, как и всякого другого посла, направляемого за пределы России в ту или иную страну к месту своего будущего служения.

Покотилов разбирался в финансовых вопросах. В 1901 г. он даже лично участвовал в качестве эксперта в работе финансовой комиссии иностранных посланников по определению суммы возмещения ущерба, причиненного державам восстанием ихэтуаней, и порядка ее уплаты китайским правительством. Однако, как видно из донесения в МИД от 16 марта, личные финансовые дела его оказались в запутанном состоянии (видимо, подвела излишняя доверчивость к лицам, просившим денег взаймы, а также к кредиторам-мошенникам)41. Для уплаты задолженности по счетам мужа и на расходы по возвращению в Россию жена посланника вынуждена была просить о выдаче ей из кассы дипмиссии 5 тыс. рублей. Истратив на траурную церемонию прощания с покойным посланником в Пекине 527 долларов, Анна Афанасьевна из-за финансовых затруднений была вынуждена предложить к продаже ценную библиотеку посла, однако реализовать это предложение в Пекине ей не удалось. Приобрести коллекцию сначала отказалось Министерство иностранных дел (из-за отсутствия средств), а затем и Российская Академия наук - под предлогом отсутствия у нее каталога предлагаемых книг, а более из-за высокой их ценности (даже без учета дорогой доставки)42.

Деятельность дипломата-китаиста современники оценивали высоко. Это был "человек большого ума и энергии, - отмечал журнал "Нива", - и прекрасно знал ту страну, в которой он являлся официальным представителем России". Заслуживает внимания мнение о Покотилове как дипломате, высказанное в "Биржевых новостях". Павел Шкуркин, китаист, окончивший Восточный институт во Владивостоке, писал: "Ни в какой другой стране [как в Китае] не служат так дипломату... личные отношения, долголетние знакомства и связи, знание местного языка и т.п. Вот почему Покотилов, непатентованный дипломат, был, бесспорно, лучшим из наших представителей в Пекине. Если деятельность Лессара была более блестящей, то, во-первых, она слишком выгодно отличалась после [М. Н.] Гирса, а во-вторых, время Лессара было неизмеримо благоприятнее для русской политики, чем время Покотилова. Это последнее было для нас тяжелее, чем во время подписания Нерчинского договора (1689 г.) или кульджинских событий (1870 - 1880-х годов. - А. Х.). Отсюда ясно, что при назначении дипломатических представителей всех рангов в Китай (да и вообще на Восток) нужно руководствоваться несколько иными рамками, чем при назначении их в Европу... Должен создаваться как бы отдельный корпус дипломатов-восточников, обязательно изучавших на школьной скамье язык той державы, при которой они аккредитируются, потому что всякий приехавший на Восток дипломат изучает чуждый ему язык только практически и достигает ничтожных результатов вследствие чрезвычайной трудности его"43.

Во Владивостоке газета "Дальний Восток" 29 февраля 1908 г. писала: "Превосходное знание Китая, его языка и обычаев способствовали широкой популярности Д. Д. Покотилова среди китайцев". 8 марта и "Новое время" поместило отзыв о Покотилове как популярном в Китае финансисте-дипломате: Покотилов стал посланником "в то время, когда после неудачной войны наш престиж пал и когда китайцы перестали смотреть на нас как на непобедимую державу, желаниям которой нужно было беспрекословно подчиняться. Неутомимо работая с утра до ночи, он сам вникал в каждую мелочь".

В отзыве пекинской газеты "Шуньтянь шибао" легко уловить чисто китайский колорит в виде личного обращения к покойному. 26 февраля эта газета вначале сообщила о необычной карьере дипломата: "Покотилов сперва явился основателем в Китае Русско-Китайского банка и был директором его Пекинского отделения. На этой должности ему уже удалось проявить свои дарования и приобрести всеобщую известность", затем в качестве посланника он "успешно содействовал упрочению дружественных отношений между обоими государствами, и за время управления им миссией не было повода к возникновению между Россией и Китаем каких-либо трений". Обращаясь затем к покойному русскому дипломату, газета подчеркивала: "Жизнь твоя оборвалась в чужой стране, но душа твоя вернется в родные края... Ты отличался прозорливостью и вполне отплатил государству за его милости к тебе. Хотя жизнь твоя и была коротка, можно ли роптать за это на Небо. Даже если ты не откликнешься на наш зов, слава о твоих деяниях долго будет благоухать среди нас".

Среди многочисленных откликов западной печати выделяется суждение венской газеты "Zeit": "...Огромная потеря для русского правительства. Во время войны покойный дипломат был директором Русско-Китайского банка, где действовал в качестве доверенного лица русского правительства... Он в совершенстве владел китайским языком и еще до своего назначения [послом] завязал дружеские отношения в правительственных сферах Китая. Япония в декабре 1905 г. уже окончательно установила взаимные отношения Китая и Японии в Маньчжурии, для чего была созвана японо-китайская конференция. Теперь предстоит созыв такой конференции для выяснения взаимных отношений России и Китая в Маньчжурии, и отсутствие русского опытного дипломата в разрешении маньчжурского вопроса, конечно, будет чрезвычайно чувствительным".

В. Л. Котвич, совмещавший преподавание монгольского языка на факультете восточных языков Петербургского университета со службой в Министерстве финансов, писал: "По окончании в 1887 г. полного курса пред Д. Д. Покотиловым, как и пред большинством других питомцев факультета восточных языков, открылись две дороги - дипломатическая и ученая. Он сделал попытку совместить эти два направления... В мае 1889 г. он совершил поездку на гору Утайшань, известный буддийский центр в Северном Китае44, а затем около полутора лет провел в г. Фучжоу во главе местного русского вице-консульства. Результатом почти пятилетнего пребывания в Китае явились два труда: "История восточных монголов в период династии Мин, 1368 - 1634 г. (по китайским источникам)" и "Утай, его прошлое и настоящее", вышедшие в свет в 1893 году. Оба эти труда, основанные на добросовестном изучении китайской литературы, этой богатейшей сокровищницы сведений о прошлых судьбах человечества в большей части азиатского материка, представляют солидный вклад в науку востоковедения. Особенно ценным является исследование по истории Монголии в период династии Мин, так как за это время о монголах до Д. Д. Покотилова не имелось почти никаких исторических данных. Названными выше трудами ученый заслужил себе полное право на благодарную память со стороны всех лиц, серьезно интересующихся Дальним Востоком, в особенности же монголистов". При нем в Пекине сменился целый ряд дипломатических представителей России, и очевидно, что "дипломатический опыт, знание страны, бытовых особенностей и языка населения, а также энергия и дарования Д. Д. Покотилова должны были создать ему в Пекине привилегированное положение... Мнение, высказанное Покотиловым по тому или другому вопросу нашей политики в Китае, ценилось нисколько не менее, чем взгляды официальных представителей России в Пекине... Покотилов обладал большим умением привлекать к себе китайских чиновников" и умел "улаживать часто самые щекотливые вопросы. Особыми симпатиями он пользовался у покойного Ли Хунчжана". Когда открылась вакансия посланника в Пекине, выдающиеся качества этого кандидата побудили Ламздорфа пренебречь установившимися в МИД традициями и доверить важный пост представителю России в Пекине бывшему директору банка. "Деятельность Покотилова в Китае в новом звании началась уже при совершенно новых условиях, созданных в результате войны России с Японией... С одной стороны, в Китае чрезвычайно усилилось влияние Японии, а с другой - началось пробуждение национального сознания китайцев, усвоивших себе принцип "Китай для китайцев"... Знание Китая позволило Д. Д. Покотилову быстро ориентироваться в новой обстановке. Несмотря на чрезвычайные трудности, он успел в короткий период, в два года с небольшим, привести к благополучному окончанию наиболее серьезные вопросы, накопившиеся в сфере наших отношений с Китаем за время, предшествовавшее войне. Наиболее важное значение здесь имел вопрос об урегулировании положения КВЖД, и достигнутые в этом отношении положительные результаты составляют едва ли не наиболее крупную его личную заслугу на посту посланника. Вообще же, проводя принцип строгого соблюдения договорных постановлений, он успел поднять в Китае наш престиж, привлечь к нам симпатии китайских правящих сфер и оградить русские интересы в Поднебесной империи... Чрезвычайно напряженная работа тяжело отражалась на нем, особенно ввиду того, что он не признавал принципа разделения труда, делая сам все, что только позволяло ему время и его редкое трудолюбие. Все шедшие за его подписью записки, донесения, заключающие в себе полную историю наших сношений с Китаем и важнейших проявлений государственной и общественной жизни этой страны за последние 12 лет, были составлены почти всецело им лично, на долю же его сотрудников приходилась главным образом лишь механическая работа... Он так же, как и его предшественник на посту посланника П. М. Лессар, скончался в столице богдохана..."45.

Известный писатель и журналист С. Н. Сыромятников также высоко оценивал дарования и деятельность "молодого, энергичного деятеля", прожившего всего 42 года: "Это был человек ясной мысли и твердой воли, один из немногих русских людей, которые знают чего хотят. Я был близок с ним еще в гимназии, он был годом старше по классу, и уже в гимназии он брал уроки китайского языка, на котором впоследствии говорил превосходно... После службы в Пекинской миссии и затем вице-консулом в Фучжоу он, "тяготясь канцелярским бездельем прежней консульской службы, перешел в Министерство финансов, которое в середине 90-х годов стало сильно интересоваться Дальним Востоком. Летом 1897 г. я видел его уже в Пекине, где он открыл отделение Русско-Китайского банка... Он пользовался большою любовью Ли Хунчжана, который дружески упрекал его, что он слишком много работает, чего, по мнению китайцев, делать не следует", и "искоренял в своих подчиненных то презрение к китайцам, которое прежде порой было в моде среди живших в Китае русских чиновников46.

Много верного сказано о Покотилове в статье С. И. Игнатьева "Наши востоковеды (по поводу возникшего нового "Общества русских ориенталистов" в СПб.)"47: "Для тех, кому знаком состав наших консульств на Востоке, - писал он, - хорошо, например, известно, что в истории нашего представительства на Дальнем Востоке был только один случай, когда дипломат "черной кости", востоковед-синолог, был назначен на пост нашего посланника в Пекине, и то это был Д. Д. Покотилов, высоко ценимый иностранцами, да притом в тот трудный момент, когда от этого высокого поста все отказывались, так как приходилось поддерживать сильно пошатнувшийся престиж России в Китае... Покотилов был совершенно исключительный русский дипломат на Востоке: он... открыл новую эпоху в сношениях России с восточными народами, обратив внимание на туземную молодежь и учредив для нее школы и курсы русского языка"48.

Успешной деятельности Д. Д. Покотилова на дипломатическом поприще благоприятствовали его обширные познания о многообразной жизни Китая и его соседей, нашедшие яркое отражение в его научных трудах, основанных на критическом использовании западноевропейской литературы и трудоемких китайских первоисточников, требующих глубокого знакомства с китайским языком49.

Примечания

1. Подробнее о Л. Ф. Баллюзеке (1822 - 1879), первом российском дипломате, аккредитованном при цинском дворе в Пекине, см.: Документы опровергают. Против фальсификации истории русско-китайских отношений. М. 1982.

2. Подробнее о Н. А. Кудашеве (1868 - 1921) см.: Османский мир и османистика. М. 2010, с. 188.

3. "Всю зиму замерзал в Тяньцзине, сложа руки, совершенно дармоедом, - писал он 27 марта 1863 г. (в период "мертвого" сезона в морской торговле) генерал-губернатору Восточной Сибири М. С. Корсакову в Иркутск. - От скуки и бездействия принялся за китайский язык, которым до сих пор довольно усердно занимаюсь" (Российская государственная библиотека, Научно-исследовательский отдел рукописей, ф. 137, карт. 73, д. 42, л. 15).

4. В память о его благотворительной деятельности в качестве попечителя Александровской больницы в Петербурге в 1900 г. было принято решение выставить портрет Д. В. Покотилова в зале больницы и присвоить его имя одной из ее мужских палат (Московские ведомости, N 232, 24.VIII.1899; С. -Петербургские ведомости, N 54, 25.II.1900).

5. Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ), ф. 159, оп. 713, 1871 - 1878 гг., д. 284, п. 2, л. 98; д. 283, л. 61.

6. Экзаменационная работа Покотилова по истории Кореи впоследствии была продолжена его книгой "Корея и японо-китайское столкновение" (СПб. 1894) с изложением событий до японо-китайской войны 1894 - 1895 гг. и анализом причин ее возникновения.

7. Российский государственный архив литературы и искусства, ф. 118, оп. 1, д. 630, л. 1.

8. Подробнее см.: Проблемы и перспективы развития неправительственных связей между Россией и Тайванем. М. 1993, с. 123 - 138.

9. Китайские порты, имеющие значение для русской торговли на Дальнем Востоке. С приложением подробных статистических таблиц. Составлено Д. Д. Покотиловым под ред. Д. Ф. Кобеко и П. М. Романова. Ч. 1. СПб. 1895, с. VI, II-III.

10. Там же, с. 47.

11. Там же, с. 140.

12. Там же.

13. Подробнее о Русско-Китайском банке, истории возникновения и его организационной структуре, деятельности его отделений и реорганизации в 1910 г. см.: МЯСНИКОВ В. С. Русско-Китайский банк и его роль в истории международных отношений в Восточной Азии. В кн.: Востоковедение и мировая культура. М. 1998.

14. АВПРИ, ф. Китайский стол, оп. 491, 1905 - 1908 гг., д. 1953, л. 3.

15. Подробнее см.: Актуальные проблемы китайского языкознания. М. 1995. О Ли Хунчжане (1823 - 1901): Духовная культура Китая. М. 2009, с. 536 - 539.

18. Новое время, N 7679 (15/27.VII.1897). Менее чем за год до этого события та же газета 1 февраля 1896 г. сообщила о начале работы Шанхайского отделения банка под руководством Покотилова.

17. Цит. по: "Дневник осады европейцев в Пекине" Д. Д. Покотилова. - Торгово-промышленная газета. Приложение к N 244 от 3.XI.1900.

18. См. также: ПОЗДНЕЕВ Д. 56 дней Пекинского сидения, в связи с ближайшими к нему событиями пекинской жизни. Владивосток. 1903.

19. ПОКОТИЛОВ Д. Д. Корея и японо-китайское столкновение, с. 23.

20. Новый край, N 115, 20.X.1900; N 117, 22.X.1902.

21 АВПРИ, ф. Китайский стол, оп. 491, 1905 - 1908 гг., д. 1953, л. 11 - 14.

22. Там же, л. 2, 3.

23. Там же, л. 6 - 8.

24. Там же, л. 22 - 24.

25. Там же, л. 25 - 27.

26. Там же, л. 30.

27. КОРОСТОВЕЦ И. Я. Русско-японские переговоры в Портсмуте в 1905 г. Пекин. 1923, с. 34, 45 - 46, 51. Примечательно, что на деятельное участие Покотилова указывал, например, корреспондент газеты "Daily Telegraph", на что обратила внимание газета "Киевлянин" (7.VIII.1905).

28. АВПРИ, ф. Китайский стол, оп. 491, 1905 - 1908 гг., д. 1953, л. 31.

29. Там же, 1899 - 1916 гг., д. 2042, л. 4 - 6.

30. Там же, ф. Главный архив, оп. 1 - 9, 1905 - 1907 г., д. 1, л. 34 - 35, 38.

31. Там же, ф. Китайский стол, 1905 - 1906 гг., д. 1456, л. 79. Интересно и донесение Покотилова от 31 декабря 1905 г., касающееся позиции Далай-ламы по вопросу о возвращении в Тибет: "На днях я виделся с приехавшим в Пекин для несения придворной службы князем Хан-даваном, в ставке которого ныне проживает Далай-лама. Князь этот передал мне... что буддийский первосвященник самым решительным образом заявляет о намерении своем не возвращаться в Тибет, пока там остается хотя бы один английский солдат. В том же смысле высказывается со слов Далай-ламы и Дылыков в своих письмах к Бадмажапову и к проживающим в Пекине тибетцам" (АВПРИ, ф. Китайский стол, 1905 - 1907 гг., д. 1464, л. 48).

32. Там же, оп. 491, 1899 - 1911 гг., д. 2040, л. 15 - 16. Обоснованность выбора Я. Я. Брандта в качестве возможного инспектора китайских школ с преподаванием русского языка видна из оценки его деятельности в том же донесении Покотилова: "Исключительные успехи, которых удалось добиться г-ну Брандту во время его четырехлетней деятельности в школе КВЖД, являются для меня надежной гарантией того, что в его лице мы располагаем вполне подходящим для дела человеком... Г-н Брандт отправляется на днях в Россию в разрешенный ему 4-х месячный отпуск и пробудет некоторое время в С.-Петербурге. Я просил его явиться в министерство на тот случай, если бы вам угодно было приказать истребовать от него каких-либо дополнительных по настоящему делу объяснений" (там же, л. 17).

33. Там же, 1899 - 1911 гг., д. 2042, л. 21 - 22.

34. Там же, 1905 - 1908 гг., д. 1953, л. 43.

35. Там же, л. 50.

36. Там же, л. 51, 52.

37. Новое время, N 11479 (26.II.1908 г.), с. 4; Россия, N 692, 27.II.1908. Ученый и дипломат Ф. Р. Остен-Сакен оставил в своем дневнике следующую запись: "Я познакомился с ним не на почве Азиатского департамента, а по делам Географического общества. Не помню теперь, почему я должен был принять участие в издании его обширного труда под заглавием "Утай, его прошлое и настоящее". Много хлопот оно мне не причинило, все было сделано самим Покотиловым. Он произвел на меня впечатление порядочного и обходительного человека. Очень скоро он попал в "тлетворную" атмосферу Витте, который легко переманил его к себе" (Российский государственный архив древних актов, ф. 1385, оп. 1, д. 1325, л. 23).

38. АВПРИ, ф. Китайский стол, оп. 491, 1905 - 1908 гг., д. 1953, л. 58 - 59.

39. Там же, л. 54.

40. Там же, л. 56.

41. Там же, л. 68.

42. Там же, л. 69.

43. Нива, 1908, N 11, с. 216; П. Ш. Письма из Маньчжурии. - Биржевые ведомости, 10.VIII.1908.

44. Об оценке этой поездки Покотилова специалистами "Новое время" 7 мая 1891 г. писало: "На заседании этнографического отделения РГО (под председательством В. И. Ламанского) 3 мая 1891 г. проф. А. М. Позднеев сделал сообщение о новом русском путешественнике по Китаю г-не Покотилове, который уже успел заявить о себе некоторыми работами. Г-н Покотилов ныне предпринял путешествие с этнографическими целями из Пекина в Утай-шань ("священный пункт буддистов, некоторое подобие Лхассы в Тибете"). Покотилов - первый из русских путешественников в эту "святая святых" Китая. На пути в Утайшань он сделал много любопытных наблюдений, и добыл ценные материалы, характеризующие быт и нравы поклонников буддизма. Китайцы... в отношении г-на Покотилова явились чрезвычайно любезными людьми. Ему, как знатоку Китая, живущему там постоянно уже более трех лет, удалось подметить много этнографических черт".

45. КОТВИЧ В. Л. Памяти Д. Д. Покотилова. - Торгово-промышленная газета, N 48, 28.II.1908.

46. СЫРОМЯТНИКОВ С. Н. Д. Д. Покотилов. - Россия, N 691, 26.II.1908. В одном из писем 21 августа 1921 г. Сыромятников отзывался о нем: "Познакомившись в 1897 г. со многими китайскими сановниками и беседуя при посредстве Покотилова, моего товарища по гимназии, с Ли Хунчжаном, я никогда не мог подозревать, чтобы мозг этих почтенных дажэней (китайских сановников. - А. Х.) чем-либо отличался от моего, довольно много воспринявшего из греческой, римской и французской литературы" (СПб. филиал Архива РАН, ф. 820, оп. 3, д. 759, л. 22).

47. Исторический вестник, 1910, N 8, с. 609.

48. Западные дипломаты также отдавали ему должное. Американский посол Рокхил, прибывший 1 сентября 1909 г. в Петербург, в беседе с корреспондентом "Нового времени" сказал: "В мое время в Пекине было три посланника, знавших китайский язык: ваш представитель г-н Покотилов, мой коллега - английский посол и я. Покотилов хорошо говорил по-китайски. Вообще это был выдающийся человек, который сохранил по себе в Поднебесной империи самые лучшие воспоминания" (Новое время, N 12024, 2.IX.1909).

49. Обстоятельную рецензию на книгу Покотилова "История восточных монголов в период династии Мин" (СПб. 1893) написал его коллега - китаист Д. М. Позднеев (1865 - 1937), служивший заведующим Пекинским отделением Русско-Китайского банка. Сообщая о том, что автор в основу своего исследования положил "Мин ши" ("Историю династии Мин"), Позднеев отметил, что Покотилов сумел, изучив разбросанные по разным источникам исторические сведения, свести их в единое целое. Рецензент высказывал сожаление по поводу того; что Покотилов не воспользовался суммарными данными китайской энциклопедии "Гу-цзинь-ту-шу-цзи-чэн", составленной при цинском императоре Сюань Е, правившем под девизом Канси. Эту многотомную энциклопедию рецензент считал "бесспорно лучшим, самым полным... сводом материалов для изучения инородцев китайской империи, в том числе для истории монголов при китайской династии Мин" (ПОЗДНЕЕВ Д. К вопросу о пособиях при изучении истории монголов в период Минской династии. СПб. 1895; Записки Восточного отделения имп. Русского археологического общества, т. 9, с. 93 - 102).

rcb.jpg




Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.


  • Категории

  • Темы на форуме

  • Сообщения на форуме

    • Тексты по военной истории Китая.
      Я немного не про это. =) Имел ввиду что-то наподобие такого или такого. Просто список работ.    Плюс, насколько понимаю - часто пишут, что деление на "тьмы"-"тысячи"-"сотни"-"десятки" у кочевников "издавна". То есть - и тут Чингис ничего не изобретал. А "перетряска" владетелей - так и киданьский Абаоцзи других лидеров племени по-вырезал... Возможно, что "чуть сильнее прижал", но с учетом того, что деление, если не ошибаюсь, не известно когда произвели (то ли при Чингисе, то ли при Угэдэе), да и продержалось оно недолго ("племя хэшигтэнов").   По большому счету удивляет, что монголы при Хубилае Южную Сун добили. У киданей, насколько понимаю, сил прижать Сун не хватало. Чжурчжени Сун сильно расколотили, но полностью уничтожить не пытались/не могли, плюс их самих монголы в середине 12 века побили на севере. А завоевания на западе... У Елюй Даши, если не путаю, по началу было от силы несколько тысяч бойцов. У Сельджуков в 1030-х - что-то около 4000 семей, первые походы - у них и тысячи воинов не было. Что-то явно не то творилось на Ближнем Востоке где-то с рубежа 9-10 веков... Плюс попадалось мнение, что весь бедлам с миграцией тюрок в 11 веке спровоцирован вторжением киданей в Кашгарию.
    • Рорик Ютландский и летописный Рюрик
      К сожалению, ключевой документ древнерусской истории отсутствует. Я имею в виду объявление народу и сенату о предстоящей свадьбе Владимира Киевского и Анны Византийской. Обошел ли брат невесты заветы не родниться через брак с северными нечестивцами или удалось найти руса из рода франков..
    • Тексты по военной истории Китая.
      Я его не веду. Устал. Смысла не вижу. А на тему статистики у кочевых народов - есть чудесное поверье у западных монголов (ойратов) - ничего не считать. Если посчитаешь - все посчитанное от тебя уйдет. Посчитаешь деньги - останешься без денег. Посчитаешь скот - передохнет или угонят и не вернешь. Посчитаешь воинов - они погибнут. Посчитаешь людей - попадут в плен или умрут от болезней и голода... Неплохая основа для четкой статистики.
    • Индийские диковины.
      Robert Orme. Historical Fragments of the Mogul Empire, of the Morattoes and of the English Concerns in Indostan. 1805 Страница 417. Страница 464.  
    • Тексты по военной истории Китая.
      Помню, Вы про это часто на xlegio писали. И в книге Владимирцова написано, что "арифметической точности" от этого разделения на "тумены"=>...=>"десятки" ждать не стоит.   Вопрос, возможно, глупый, но - у Вас где-нибудь (на сайте, к примеру) висит полный список работ? Там где видел - они все неполные. 
  • Файлы

  • Похожие публикации

    • Пилипчук Я. В. Из военной истории финнов и карел
      Автор: Saygo
      Пилипчук Я. В. Из военной истории финнов и карел // Финно-угроведение - № 2. - Йошкар-Ола, 2016. - С. 55-70.
      В данном сообщении раскрываются особенности военной истории некоторых прибалтийско-финских народов - карел, финнов (хяме и суоми). Тактика карел была типичной для своего региона. Они совершали морские набеги, которые были стремительны как походы викингов. Сухопутные операции также отмечались быстротой и в основном были вызваны соперничеством с квенами и норвежцами за торговлю мехами и дань с саамов. Походы карел на Норвегию и Швецию не согласовывались с Новгородом. Общие операции с новгородцами и другими прибалтийско-финскими народами осуществлялись в случае войны против Хяме, Суоми и Тевтонского Ордена. Первые два шведских похода по сути не были крестовыми походами, а преследовали цель покорения племен суоми и хяме. Третий шведский крестовый поход был направлен на подчинение Карелии, что удалось лишь частично. Тактика Хяме походила на карельскую. Они совершали нападения на лодках с моря, озер и рек. Для Хяме и Суоми был характерен приблизительно тот же комплекс оружия, что и для карел, то есть меч, топор, копье, лук со стрелами. Основными противниками Хяме были карелы и новгородцы. Покорение шведами земель хяме можно датировать 1249 г. Поход шведов в устье Невы был осуществлен Ульфом Фаси и епископом Томасом, а не Биргером ярлом. Покорение шведами земель суоми можно датировать началом XIII в. Третий шведский крестовый поход был целой серией событий конца XIII в.
      Одним из интереснейших аспектов военной истории Восточной Европы является история балтийско-финских народов. В данном сообщении раскрываются особенности военной и этнополотической истории прибал­тийско-финских народов в период эпохи викингов и крестовых походов Наиболее изученным аспектом в этом отношении является военное дело карел. В советское время историей карел занимались С. Гадзяцкий, Д.Бубрих, И Шаскольский, В.Седов [1; 2; 3; 4; 5]. В современной России историю карел исследуют С. Титов, С. Кочкуркина и А. Сакса [6, 7; 8, 9: 10, 11]. В финской историографии этим вопросом занимались П. Уйно, А. Койвисто и Ю. Корпела [12; 13; 14: 15; 16] Вопросами истории завоевания шведами Финляндии и Карелии занимаются европейские исследователи Д. Кристиансен. Ф. Лине, Д. Линд [17; 18; 19] Истории хяме посвящены статьи А. Кузнецова [20. 21]. Д. Хрусталева и П. Аалто [22, 23; 24] История суоми интересовала О. Прицака. П. Виранкоски, В. Напольских, А. Эрви-Эско [25; 26; 27; 28].
      Одним из самых воинственных народов Севера были карелы Самоназванием этого народа было karjalaiset, финны же называли их karjalaiset. При этом у прионежских карел самоназвание было luudiläine (людики), а у олонецких карелов livvikoi (ливвики). Северные карелы называли людиков vepsä из-за вепского компонента в их этногенезе. Людики же называли северных карелов lappi, указывая на участие в их формировании саамов. Скандинавы называли карелов kirjalar/kanalar, а их страну Kirjalar. Торговая деятельность карелов распространялась от Новгорода до Ботнического залива [27, с. 6-7. 14-16; 25. с. 556-557].
      Вооружение карел состояло из меча, копья, топора. На территории Карелии находили каролингские мечи. Дня богатых карел мечи украшались серебром или позолотой. Мечи были обоюдоострыми, а копья аналогичны древнерусским. Наконечники стрел представлены срезнями, черешковыми и ромбическими, а также гранеными черешковидными бронебойными. Бронебойные наконечники были необходимы для того, чтобы противостоять шведам. Позже появились арбалеты. Топор был широко распространенным оружием как пеших рядовых воинов, так и конницы. В погребениях карел найдено пять мечей длиной около метра. Также нашли тридцать наконечников копий. Это были копья с ланцетовидным наконечником и узкие наконечники, предназначенные как для охоты, так и для боя. Среди наконечников стрел найдены только черешковые. Также найдено много топоров разных типов. Типы топоров были аналогичны распространенным в Восточной и Центральной Европе в это время. В договорах Новгорода с Готским берегом русские предупреждали, что не могут гарантировать безопасность купцам в землях карел [7, 11, с. 97-102, 6, с, 64-152].
      Мечи карел и финнов обычно делят на мечи эпохи викингов и мечи эпохи крестовых походов. К эпохе викингов относятся 11 мечей. Мечи эпохи крестовых походов характеризуются трехчастным навершием, основания навершия и перекрестья изогнуты для того, чтобы оружие было удобным в ближнем бою. Это оружие поступало из Восточной Европы и Прибалтики (той части, которую населяли балты). Мечи с латинскими надписями, вероятно, производились в Германии. В Прибалтике эти мечи снабжались балтскими рукоятями. Мечи с линзовидным навершием и длинным перекрестием производились в Западной Европе. На них найдены надписи, созданные европейскими мастерами, производившими мечи. Также встречались мечи с дисковидным навершием и прямым стержевидным перекрестьем, которые обычно изготовляли для европейских рыцарей, Был найден и меч с шарообразнным навершием, который был удобен для манипулирования им в бою. Карелы снабжались привозными мечами.
      Необходимо сказать, что Финляндия ощутила территориальные изменения в эпоху викингов. Аландские острова были полностью заняты шведами. В связи с набегами викингов прекратили существование и поселения в западной Уусимаа на Карье около 800 г. Южное побережье Финляндии в сагах о Ньялее и Святом Олафе называлось Балагарсиддом. В упадок пришли районы Острботнии, которые до того активно развивались. В Финляндии появились англо-саксонские, немецкие и арабские монеты. Вдоль восточного пути суоми, хяме и карелы также активно торговали в районе полуострова Ханко, Порккалы и островов в Финском заливе Также они торговали с восточными финскими народами. Так, в Финляндии найдены изделия, произведенные в Пермском Предуралье и Прикамье. В финском эпосе это время отмечено как война стран Калева и Похйолы. В район озер Миккели проникает финское племя хяме. Западнофинское население проникает в район Ладоги. Также западные финны и карелы начали проникать в регионы, где раньше жили саамы. Карелы, хяме и суоми активно обживали внутренние районы Финляндии [29; 30, р. 470-482; 6. с. 71-92].
      В народном эпосе финнов «Калевала» отмечена эпоха, когда финны и карелы расселялись на север. Естественно, в сказаниях нет точной датировки, однако О. Прицак предполагает, что это происходило уже в 800-1200 гг. Карелы наступали на север от Ладоги. Карелы взяли под свой контроль торговый путь от Ладожского озера до Ботнического залива. Балтийские финны активно взаимодействовали и со славянами, что было обусловлено экспансией славян и их аккультурацией среди местного прибалтийского населения. Так, в IX в. в рамках государства Русь славяне активно взаимодействовали с вепсами, а в XII—XIII вв. Новгород взаимодействовал с карелами. Инфильтрация славян по археологическим данным в эпоху викингов достигала Карельского перешейка и северного берега озера Ладоги. В связи с этим неудивительно заимствование финнами у славян слов, обозначавших земледелие, дом, христианство, одежду, рабочий инвентарь, рыболовство, общество, еду, торговлю. П. Уйно датирует время заимствования VIII в. Язык, в который они проникли, называется финскими учеными восточным прото-финским или протоладожским. Однако гидронимия региона Приладожья была почти исключительно финской Финский субстрат ощущался и в новгородском диалекте. Местное население до прихода славян занималось рыболовством Керамика делалась вручную без гончарного круга. Поселение Старая Ладога было в окружении финского населения, что однако не исключало присутствия славян, которое обозначено поселением Любша. Старой Ладогой правили скандинавы, которые были связаны торговыми связями с западом, обоснование скандинавов в этом регионе позволило им путешествовать по путям «Из варяг в греки» и по Великому Волжскому пути.
      Процесс взаимодействия славян и финнов был обоюдным и наблюдалась конвергенция. Так, в Новгороде находили финскую керамику. Кроме того, там были Неревский и Людинский концы. Людин конец можно связать с карелами-людиками. Карельские вещи находились на всех концах Новгорода. Кроме того, среди берестяных грамот найдена одна финская, написанная кириллицей (по мнению Е. Хелимского, заклинание), а карельских грамот было обнаружено восемь. Нужно сказать, что предшественник Новгорода - Рюриково городище - также имело финский компонент [30; 25, с. 548-549, II, с. 343-352; 2; 13. р. 356-357. 359-369; 31; 32; 33; 8, с. 272-275].
      Впервые о карелах славянские источники заговорили достаточно поздно. Корела была упомянута в контексте противостояния Новгорода и Хяме в 1143 г. Позже карелы займут важное место в конфликтах между новгородцами и шведами. Корела пользовалась широкой автономией в составе Новгородской Республики. С появлением новгородских и немецких купцов языческая северная ориентация покойников в захоронениях была заменена на христианскую западную. Нужно сказать, что христианство среди прибалтийских финнов активно распространялось благодаря английским и скандинавским проповедникам. Среди населения Корелы было и иноэтничное население (эсты, захваченные в рабство) (18, р. 85-88; 7; 15; 14; 32; 36]
      Пожалуй, самым известным эпизодом истории прибалтийско-финских народов являлось нападение на Сигтуну. В «Хронике Эрика» сказано, что карелы наносили большой урон шведам. Отмечалось, что их походам не мешали штормы, и они доходили до озера Меларен. Шхерами они дошли до Сигтуны и сожгли ее. Олай Петри, Лаврентий Петри, Юхан Магнус и Иоханес Мессениус называли напавших эстами (эстонцами). В различных источниках указывается, архиепископ Уппсалы Иоанн погиб от рук язычников у Альмарнум, и те же сожгли Сигтуну в августе 1187 г.
      Олай Петри и Лаврентий Петри приняли язычников не за карел, а за эстонцев. Олай Петри говорил, что ингры, эсты и русские то и дело проникали в озеро Меларен, а посему Биргер ярл приказал соорудить Стокгольм. Йоханн Лоццений считал, что на Сигтуну нападали эсты, карелы и русские. Йоханнесс Мессений упоминал об эстах и куршах. В 1198 г. новгородцы напали и взяли город Або (Турку) в шведской части Финляндии |3; 22, с. 154-155; 26. s. 67; 39. s. 40. 84. 39. s. 49; 40, с, 56;41, s. 43; 42, s. 13, 107].
      В «Истории Норвегии» монаха Теодорика отмечено, что во времена хрониста (XII в.) на северо-восток от Норвегии живут кирьялы, квены (финно-скандинавское население Ботнии), рогатые финны (саамы). В «Легендарной Саге о Олафе Святом» сказано, что через Кирьяланд Олаф добрался в Гардарики. В саге «Красивая кожа» также сказано об этом. Снорри Стурлусон говорил, что конунг Уппсалы Эйрик покорил Финнланд, Кирьялаланд, Эйстланд (Эстония в целом) и Курланд (земля куршей). В «Саге о Эгиле Скалагримсоне» написано, что конунг квенов Фаравид просил Торольва прийти на помощь, поскольку кирьялы победили его. Квенов было три сотни, а норвежцев была четвертая сотня, и они напали на карел, которые находились вверху на горе. Они нанесли поражение карелам. Потом Торольв и Фаравид совершили нападение на Кирьяланд. Снорри Стурлусон вспоминал, что когда-то Эйрик конунг Уппсалы покорил Финнланд, Кирьялаланд, Эйстланд, Курланд. В «Саге о Хальфдане сыне Эйстейна» сказано, что Грим правил и в Кирьялботнаре. Хальфдан и Харек не нашли его в этой стране. В Кирьялботнар отправили Свида Смелого в нападение, он должен был стать хёвдингом и владеть землями ярла Скули. Позже Валь убил Свида и завладел Кирьялботнаром. В «Саге об Одде Стреле» сказано, что в Новгороде собралось большое войско, куда также входили войска из Кирьялаланда, Реваланда (эстонский мааконд Ревеле), Борланда (эстонский мааконд Вирумаа), Эйстланда, Ливланда (земля ливов). В древнескандинавском сочинении «Какие земли лежат к мире» упомянуты Кирьяла, Ревала, Тавейстланд (Хяме), Вирланд, Эйстланд, Ливланд. В «Описании земли III» в Европе упомянут Кирьяланд. В «Фрагменте о древних конунгах» упоминалось, что конунг Ивар приходил в Кирьялботнар. С этой земли начиналось королевство Радбарда. В середине XIII в согласно данным Стурлы Тодарсона в «Саге о Хаконе Хаконарсоне» было сказано, что правитель русских и норвежский король договорились между собой. Русский правитель обязывался не допускать нападений финнов (саамов) и карел на норвежские земли. В исландских анналах сохранился ряд данных об их нападениях на Норвегию. В 1271 г. карелы и квены совершили большие опустошения в Халогаланде. В 1279 г. карелы схватили Торберна Скени, управляющего конунга Магнуса и убили тридцать человек. В 1296 г. господин Торсгиль разбил карел и две части их крестил. В 1302 г. на Норвегию с севера напали карелы и Эгмунд Унгаданц воевал против них. При этом в источниках повторяются сообщения, что карел заставали на горах. Карелы селились на возвышенностях и через сигнальные башни передавали информацию. В землях саамов карелы основывали свои крепости для того, чтобы удачно конкурировать с норвежцами. После побед над квенами и норвежцами карелы получали большое количество мехов горностая, бобра, соболя, куницы. В «Деяниях архиепископов Гамбургской церкви» Адам Бременский упоминал о стране женщин. Он неправильно перевел древнескандинавское Kvenir как женщины, а не как квены (43. 36: 44; 45; 11. с 315-319; 46]
      Экспансия привела карел на побережье Ботнического залива. В зону влияния Новгорода попала Южная Лапландия. Археологические исследования дают возможность говорить о продвижении карел в зону шведской Лапландии. Часто финны, квены и норвежцы нападали на карел. Карелы жили в основном в селищах на каменистых возвышенностях, где строились крепости из дерева. В XII—XIV вв. карелы начали ограждать свои селища каменными стенами. Политическими центрами Корелы были несомненно города Кякисялми (Корела) и Тиури (Тиверский городок). Тиури возник значительно позже, чем Кякисялми. Дендрохронологические данные позволяют датировать существование Корелы от 1184 г до времени приблизительно 1332-1420 гг. Первоначально Корела была городищем карел и была центром средневековой Корелы. Городище находилось на речке Вуокса. Местное население, кроме рыболовства, занималось ремеслами, торговлей и земледелием. Возникновение у карел городищ обозначило важную веху - образование Корельской земли. Ее население было нацелено на торговую и военную экспансию. Для защиты от Хяме на речке Вуокса у карел строились более хорошо укрепленные городища. Корела находилась на важном перекрестке торговых путей. В 800-1000 гг. там торговали скандинавские викинги. В 1000-1150 гг. с Новгородом начали торговать готландцы, а с 1150 г - немцы. Сами карелы поставляли меха в Ладогу и Новгород. В Новгороде карельские грамоты датируются периодом 1100-1300 гг. Карельские купцы благодаря торговле богатели, и их погребения были с богатым инвентарем.
      Куда приходили купцы, туда рано или поздно приходят проповедники. Карелия была посередине пути из Швеции в Новгород, и шведы хотели контролировать этот путь. В Карелию с запада проникали католические проповедники. Отобразилась христианизация и в археологических находках. Из 87 погребений в 11 были обнаружены вещи с христианской символикой. Это подвески в форме креста и броши с орнаментом в форме креста. Умерших хоронили по обряду ингумации в эпоху крестовых походов (XII-XIV вв.). Погребения с языческой ориентацией на север сменились христианской западной ориентацией в конце XIV в. Карелы контактировали с христианским миром, и часть из них принимала христианство, но христианство у карел было синкретичным. Язычество долгое время не было изжито, и у карел, и у финнов бьло двоеверие. Финский мыслитель Михаэль Агрикола указывал, что было 12 карельских и 12 финских богов. Язычники поклонялись богам Укко. Рауни, Пелонпекко, Вираннканос, Егрес. Кондос, Хийси, Ведхенеме, Нюкрес По сведениям русских церковных иерархов, карелы продолжали поклоняться лесам, камням, солнцу, луне, звездам, холмам, а также приносили им в жертву животных. Из христианских святых особую популярность приобрел святой Илья. В карело-финском эпосе было много нехристианских персонажей. В эпосе смешивались языческие и христианские представления. В 1137 г. в землях карел были установлены погосты для взимания дани. Ее платили люди, жившие вокруг озер Ладога и Онега, а также реки Свирь. В 1216 г. Семен Петрилович уже брал дань с Терского берега. В 1227 г. Ярослав Всеволодович совершил рейд в Карелию, что обусловило зависимость от Новгородской республики всей Корельской земли. В 1278 г русские под командованием Дмитрия Александровича снова воевали в Карелии. П. Лиги считал, что элита карел была христианизирована в XI—XIII вв. [5: 11, с. 164-277, 320-342; 47. р 215, 48, с. 117-130; 14, р. 167-176; 15, р. 111-114; 16, р. 21, 23-26, 47-56, 105-106,33;8,с. 242-243, 255-258].
      И. Шаскольский считал, что квены (каяне) составляли особенную группу населения в подвластной новгородцам Приботнии. В. Нагюльских считает их группой смешанного финно-скандинавского населения Квены были известны Адаму Бременскому, также упоминались в норвежских исторических сочинениях и сагах. Скандинавы знали их как Kvenir. В сочинении норвежского автора ХП в. Николаса Бсргссона упомяну то о двух Квенландах. В «Истории Норвегии» сказано, что на восток от Норвегии живут язычники карелы и квены В «Северном Таттре» указано, что Сигурд защитил свою страну от забегов куров (куршей) и квенов В «Саге о Фиинмарке» упомянуто, что Торольф путешествовал с сотней людей и, что он пошел на восток в Квенланд, где встретил короля квенов Фаравида. В «Саге о Эгиде Скларагримсоне» сказано, что Кирьяланд восточнее, чем Финнмарк, а Финнмарк восточнее, чем Квенланд. Сказано, что квены активно торгуют в землях саамов. В «Орозии короля Альфреда» Вульфстан указывал, что квены живут около Ботнического залива. Этот этноним упомянут в форме Cwenas. Около 1056 г. шведский принц Апунд воевал против квенов Йоханнес Мсссениус сообщал, что этот принц погиб в битве против квенов со всей дружиной. Следует отметить, что и сейчас в Норвегии проживает этот финский субэтнос [25, с 553-555, 44; 49, 27, с. 11-12; 50; 36]
      Первый шведский крестовый поход является гипотетическим. Однако некоторые ученые, как К. Гретенфельт и Р. Йохансен, верят в его реальность. Данные о нем содержатся в «Житии Святого Эрика», составленном в конце XIII в., и «Шведской хронике» Олая Петри. С. Тунберг указывал, что в «Житии Святого Эрика» соединены факты, вымыслы и агиографические клише. Э. Кристенсен указывал, что Первым шведским крестовым походом стоит считать целую серию рейдов шведских войск. Установление христианства в Финляндии он считает результатом датских крестовых походов в 1191 и 1202 гг. Т. Линдквист выступал против возможности этого. С ним соглашался Р. Йохансен. Сообщалось, что король основал Або (Турку), назначил туда епископа. В Новгородской Первой летописи зафиксировано, что 60 шведских шнеков во главе с епископом напали на три новгородских корабля и находились вблизи от финского побережья в 1142 г. Вероятно, и эта кампания может быть интерпретирована как первый шведский крестовый поход. Однако, кроме военного давления, использовались и мирные способы влияния. Первые миссионеры появились в Финляндии в 70-х гг. XI в. Их возглавлял Иоанн из Бирки. В шведских рунических надписях на камнях упоминалась страна Finnland. В 1123 г. в флорентийском документе упоминалась епископия Findia. Название Finlandia для обозначения территорий с финским населением впервые употребил Марино Санудо в своей карте мира. Потом это название переняли шведы. Обращением в христианство финских племен (суоми и хяме) занимались католические миссионеры. Один из них - епископ англичанин Генри около 1157 г. нашел свою смерть на льду Кейллие от руки финна Лалли. Человек с таким именем упоминается в собрании финских песен - «Кантелегар». Католичество было принято под давлением со стороны христиан-шведов. Судьбе же Генри было посвящено «Житие и Чудо Святого Генриха». Олай Петри указывал, что король Эрик, когда был избран, решил распространить христианство в Финляндии и двинулся во главе войска вместе с уппсальским епископом Генрихом. Он нанес поражение финнам в битве. Генриху он приказал проповедовать христианство среди финнов и оставил его в Финляндии епископом. Всего через год после похода Генрих был убит финнами. В позднем финском историческом сочинении Йоханнес Мессениус датировал поход 1154 г. и сообщал, что Эрик Святой и уппсальский епископ затеяли крес­товый поход. Финнам предлагаюсь признать власть короля и принять хрис­тианство, но те отказались от этого и дали бой. Они были побеждены, но еще не скоро война закончилась, пока край не оскудел людьми. После этого финны покорились. Полулегендарный первый шведский крестовый поход в Финляндию Г. Мейнандер и Л. Эря-Эко датировали 1155 г. Д. Хрусталев счи­тает датой похода 1157 г. Дж. Линд полагал, что к Первым шведским похо­дам относятся кампании 50-60-х гг. XII в. Р. Йохансен датировал его 50-ми гг. XII в. А. Эря-Эско предполагал, что легенда о гибели епископа Генри неис­торична, и археологические исследования указывают на то, что в районе Эура-Кёйлиё было достаточно людей, чтобы организовать сопротивление и нанести поражение захватчикам. Однако, уже с середины XI в. обряд кремации у финнов заменяется ингумацией. Христианство не вытесняет, а сосуществует с язычеством [25, с. 545-550, 552, 554—555; 18. р. 81-83, 97; 22, с. 153-154; 26, с. 65-66, 51, с. 212-213; 52, 40, с. 47; 39, s. 270-277, 331-343, 50, 28, 19; 53; 54; 55, р. 14-19; 17].
      Римский Папа Александр III в письме от 1171 г. указывал, что шведская власть утвердилась в Финляндии. Отмечалось, что финны обращены в христианство под угрозой вторжения, однако были готовы от него отречься, как только угроза для них исчезла. В письме от 1216 г. Папа Иннокентий III писал, что финские земли были отняты предками Эрика Кнутсона у язычников. В 1193 г. Кнут Эриксон совершил поход для того, чтобы распространить влияние католической церкви на востоке. Это было зафиксировано в папском письме. Экспедицией командовал Эрик Эдвардсон. Вероятно, эта его кампания и запомнилась как первый крестовый шведский поход. Для обращения Хяме в католичество в 20-х гг XIII в. было создано самостоятельное Финское епископство. Возглавлял его англичанин епископ Томас.
      Страна племени Хяме была известна в шведских рунических надписях как Тавастланд. На руническом камне из Гастрикланда указывалось, что викинги совершили рейд в страну Тафсталонти. Русские называли ее Емь, сами же финны называли ее по самоназванию - Хяме (Hame). В 1042 г. Ярослав совершил поход на Хяме. В 1123 г. новгородцы во главе с Всеволодом воевали против Хяме и победили их. Также отмечается конфликт в 1142 г., тогда хяме пришли в новгородские земли Новгорода, но проиграли бой у Ладоги и потеряли четыре сотни воинов. В 1143 г. карелы совершили набег на земли Хяме. В 1149 г. хяме организовали нападение в ответ. Однако, новгородцы вместе с водью их разгромили и преследовали. Целью похода хяме было завоевание води. Войско новгородцев насчитывало 500 человек, а сколько было води неизвестно. Хяме потеряли все войско - около тысячи человек. В 1178 г. карелы совершили поход на шведские владения в Финляндии, и от их рук погиб второй финский епископ Родульф. В 1186 г. новгородцы Вышаты Васильича совершили рейд на Хяме и вернулись с добычей. В 1191 г. новгородцы и карелы ходили походом на Хяме и уничтожали даже скот врага. Согласно «Хронике епископов Финляндских» Паави Юстена, в 1198 г новгородцы сожгли Або. Во время этих событий погиб третий финский епископ Фольквин. В 1226 или 1227 гг. Ярослав во главе с новгородцами ходил походом на Хяме. В 1228 г. Хяме совершили нападение на Ладогу, но были разбиты. Новгородцы собрали войско и отправили его на судах ro главе с князем. Посадник Ладоги Владислав дал бой, не дожидаясь новгородцев. Одна из ночных атак была результативной. Хяме бежали, бросив полон. По следам Хяме двинулись воины из Ижоры и многих перебили, а кто уцелел, того добивала корела. Летописец считал, что погибло около 2 тыс., а то и больше. Под 1240 г. в Новгородской Первой летописи сказано об участии хяме и суоми в составе войск шведов. Собственно эта информация была в описании «Жития Александра Невского», которое было вставлено в Новгородскую Пер­вую и Лаврентьевскую летописи [27. с. 10: 51, с. 21,26-28.38-39, 205-206, 212— 215, 228, 230-231, 270-272, 291-295, 327; 52, 57; 16. р 20, 150; 20; 21; 6. 165-170]. В «Хронике Эрика» при описании второго шведского крестового похода отмечено, что шведский король собрал войско со всей страны —рыцарей и бондов. Войско возглавил Биргер ярл, который командовал вооруженным войском, и несмотря на то, что язычники Тавастланда были готовы встретить шведов, это не помешало шведам высадиться, а часть хяме мигрировала в глубину страны. Местом битвы было то место, которое прозвалось Тавастоборгом (Хямеэнлина). Отмечалась шведская колонизация региона и то, что язычников (тавастов, то есть хяме) убивали мечами. Завоевание Тавастланда (земли Хяме) состоялось в 1249 г. Петри Олай в целом повторял текст «Хроники Эрика», однако размещал рассказ о походе между 1248 и 1250 гг. Сказано, что когда Биргер ярл в 1250 г. находился в Финляндии, скончался король Эрик. Говорилось, что строительство Тавастборга должно было держать в узде строптивых хяме. Эрик Олай указывал, что против христиан восстали тавасты. Шведы пришли морем и высадились. Они победили тавастов и после этого построили Тавастборг. Сообщалось, что в 1250 г., когда умер король Эрик, христианство победило в Тавастланде. Йоханнес Месенйус отмечал, что бунтовал народ тавастов. Эрик Шепелявый отправил на судах войско под началом Бригера ярла, которое высадилось в Крестовой бухте, соорудили крепость, что привело к повиновению язычников Эстерботнии. Шведы напали на тавастов, которые отчаянно сопротивлялись, но были побеждены и принуждены принять христианство. Хяме покорились финскому епископу. Бьёрн Грелсон Балк стал епископом и брал большую подать с тавастов. После завоевания Папа издал буллу о защите исповедующих христианство в Финском диоцезе. Поход Биргера ярла был так называемым Вторым шведским крестовым походом, хотя, по сути, является походом завоевания шведами земель племени хяме [37; 25, с. 550; 18, р. 74; 40, с. 5: 8. 52-53; 55, р. 27-55].
      Во время нахождения Хяме под шведской властью новгородцы осуществили несколько походов. В 1256 г. новгородские и владимиро-суздальские отряды совершили нападение на владения шведов на территории Хяме. В Первой Новгородской летописи указано, что перед походом новгородцев на Хяме был поход шведов с суоми и хяме на земли Новгорода в бассейне Нарвы. В летописи отмечен успех похода русских на Хяме. В папской же булле от 1257 г. сказано, что владения шведского короля Вольдемара особенно пострадали от нанадения карел и язычников близлежащих областей. Поздние финские хронисты пишут даже о бегстве епископа Томаса на Готланд. В 1292 г. новгородцы с атаковали земли Хяме. Сказано, что в поход выступили воеводы с новгородскими воинами. Они удачно воевали. В том же году 800 шведов атаковали ижору и корелу. Ижора уничтожила отряд в 400 шведов. Шведы, пришедшие в Корелу, были частично или уничтожены, или взяты в плен. В противостоянии шведов с русскими хяме и суоми выступали на стороне Швеции, а карелы на стороне Новгорода. В 1310 г. новгородцы совершили поход на земли Хяме и дошли до самого сердца земли Хяме - Хакойстенлины, взяли город, однако не его цитадель [51, с. 308-309, 327, 333-335; 23, с. 49-50. 60-62. 272-279; 50 6,с. 171-186].
      Ал-Идриси упоминал, что в стране Табаст находился город Рагвалд на берегу моря. И. Коновалова указывала, что этот город не находился в земле Хяме. О разделении финнов на Суоми, Хяме и Корелу арабский хронист не знал. Касательно городов, то в Тавастланде (Хяме) в конце XIII - в начале вв. находились 19 средневековых городищ, среди них самые исследованные Рапола и Хямеэнлина. Также большим было городище Хакойстенлины, который в Первой Новгородской летописи был назван городом Ванаен, в котором был неприступный детинец, который не смогли взять новгородцы [с. 125-126, 259-261; 18, р. 96-100; 23, с 65-69, 51. с. 333-335].
      Большинство походов новгородцев против Хяме завершались успехом. Походы же хяме на Русь обращались большими потерями для нападавших. В отражении нападений хяме часто принимали участие прибалтийско-финские союзники Новгорода. Наиболее часто походами на хяме ходили карелы. Xяме не исчезло сразу после шведского завоевания. В 1280 и 1284 гг. «немцы (термин мог обозначать как шведов, так и финнов) нападали на Ладогу». Пол мнению И. Шаскольского шведский командующий Трунда во главе шведско-финского отряда пришел на Ладогу. 9 сентября 1284 г. у истоков Невы этот отряд был разбит. В ответ на это новгородцы напали на землю Хяме. Отвлечение внимания русских на Хяме облегчило шведам задачу колонизации части Корелы. Они основывают крепости Выборг и Ландскрону. В папской булле в 1256-1257 гг. провозглашалась необходимость предпринять крестовый поход против язычников-карел. В 1275-1276 гг. в переписке шведского короля с Папой Римским поднимался вопрос относительно карел [37; 4. 18, р. 89-96; 26,5 76-79; 6, с. 171-175].
      Еще в 1274 г. Папа Римский призвал архиепископа Уппсалы совершить поход против карел, которые беспокоили границы Швеции. В Третий шведский крестовый поход вошли кампании 1280, 1284, 1293, 1295, 1300 гг. При этом в «Хронике Эрика» мы не встречаем термина крестовый поход. Этот термин более характерен для папских посланий. В 1293 г. шведы осуществили экспансию в Карелию. В «Хронике Эрика» сообщалось, что шведы построили в стране язычников крепость из камня, сообщаюсь, что из-под власти русских была изъята земля, которая прежде принадлежала им. Фогт шведов покорил своей аласти 14 погостов карел. В хронике указывалось, что шведы были вынуждены совершить поход, чтобы помешать вторжениям карел в земли, которые находились под властью шведского короля. Эрик Олай трактовал события в похожем ключе, указывая, что ярость карел вызвана их язычеством, от которого страдали христиане. Сообщалось, что карелы нападали на Тавастланд и Финляндию. Кроме того, сказано, что против русских и карел воевали маршал Тюргильс Кнутссон и епископ Петер Вестероский. У Олая Петри сказано, что в 1293 г. в ответ на карельские походы в Тавастланд и на Финляндию шведы совершили поход. Господин Торгильс и вестероский епископ Петер возглавляли его. Кексгольм был взят шведами, по вскоре был отвоеван русскими. В «Древней Хронологии» указано, что в 1293 г. была большая война в Карелии, и что был сооружен замок Выборг. В источниках, написанных в год проведения крестового похода, указано, что шведы победили карел. Йоханес Мессеииус констатировал, что флот с войском в 1293 г. прибыл к берегам врагов. Епископ Вестероса и маршал Торкель возглавили войско, которое смело сразилось с русскими, и не устояли против них карелы. Шведы построили Выборг, который потом русские не смогли взять. Кексгольм (Корелу) шведы не смогли отстоять из-за немногочисленного гарнизона и недостатка продовольствия. Однако в 1294—1295 гг. они соорудили на месте прежнего карельского поселения свой форт. Шведы в 1295 г призвали на помощь конунга Биргера Магнуссона и основали Ландскрону, она же Нотебург, между Невой и Черной рекою. Сообщалось, что русские нападали на Финляндию. В Новгородской Первой летописи указано, что зимой 1293-1294 гг. у новгородцев и карел было мало сил, они вышли неподготовленными, поэтому они и не смогли отвоевать занятые шведами земли. В 1293 г. шведы покорили Западную Карелию, включительно с Саволаксом [37, 4; 26, 5. 81; 38, 8. 42, 63, 87; 39, я. 71; 40. с. 70; 50; 69, р 41; 16, р. 25; 55, р 46-63; 6, с 178-184].
      Дж. Линд высказал мнение, что Третьим шведским крестовым походом может считаться не только поход 1293 г., но и весь период 1285-1323 гг. с несколькими кампаниями шведов против русских. В 1295 г., согласно сведениям «Хроники Эрика» указано,что Кексгольм был взят христианами. Отмечено, что много язычников было убито в тот день. Пленных же увели в Выборг. Сообщалось, что русские быстро подошли и около недели держали город в осаде, из осажденных спаслось только два шведа. Командующим шведов в «Хронике Эрика» назван Сиге Локке, в «Хронике Эрика Олая» - Сиге Лоба, в «Древней Хронологии» - Сиго Лоба. В «Древней хронологии» в 1295 г. сказано об уничтожении русскими шведского гарнизона Кексгольма, а в «Аннотированной хронологии» Арвирда Тролля погибель шведов датируется 1296 г. В новгородских летописях назван воевода Сиг. После победы над шведами карелы значительно укрепили свою столицу - Корелу. Они построили новые стены из бревен, которые были лучше, чем старые. В 1310 г. ее укреплением занялись новгородцы. В 1314 г. карелы восстали против новгородцев и впустили шведов в город. Однако, в том же году новгородцы и проновгородско настроенные карелы отвоевали Корелу. В 1317 г. шведы проникли на Ладогу. Новгородцы ответили набегом на Хяме в 1311 г., а также походом на Або в 1318 г. В 1300 г Тюргильс Кнутссон с войском из 800 человек пришел в устье Невы. Задачей похода было овладение Карельским перешейком и, если повезет, берегами Невы. В 1322 г. попытка шведов овладеть Корелой была неудачной В 1323 г. между новгородцами и шведами был заключен мир, по которому признавалась шведская власть над Суоми, Хяме и Западной Карелией с Саво и городом Выборгом. Опорным пунктом новгородцев и карел была крепость Кякисалми (Корела) [4; 47. р. 215-221,26, я 82; 39, р. 72; 19; 6. с. 182-191].
      Таким образом, военная история финских народов фиксируется новгород­скими летописцами и шведскими хронистами в связи с историей своих стран. Карелы отличались большей автономностью, и их часто упоминают отдельно от Новгорода. Карелы в новгородских летописях упоминались в контексте походов и отражения нападений Хяме. Активное взаимодействие карел с новгородцами датируется ХII-ХIII в. Отдельные карельские отряды могли участвовать в войнах против Полоцка и его литовских союзников. Кампании карел против шведов и норвежцев не согласовывались с Новгородом. Комплекс вооружения карел характерен и для Хяме, и для Суоми. Карелы продолжительное время сохраняли свою обособленность от Новгорода, принимая христианство в синкретической форме.
      ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА
      1.    Гадзяцкии С. Карелы и Карелия в новгородское время. — Петрозаводск Государственное издательсгво Карело-Финнской СССР, 1941. 196 с.
      2.    Бубрих Д.Н. Происхождение карельского народа. - Петрозаводск: Государственное издательство Кармо-Финской СССР, 1947, 50 с.
      3.    Шаскольский И.П. Борьба Руси против крестоносной агрессии на берегах Бал гики в XII—XIII вв,— Л.: Наука ЛО, 1978.
      4.     Шаскольский И.П Борьба Руси против шведской экспансии в Карелии конец XIII- XIV в. — Петрозаводск: Карелия, 1987.
      5.     Седов В.В. Корела // Финно-угры и балты в эпоху Средневековья. - М : Наука, 1987 С. 44-52.
      6.     Титов СМ. Очерки военной истории древней корелы. - Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2008. 234 с.
      7.     Кочкуркина С.И. Корела и Русь - Л.: Наука ЛО, 1986, 144 с.
      8.     Кочкуркина C If. Этнокультурные процессы эпохи Средневековья // Проблемы этнокультурной истории населения Карелии (мезолит - средневековье). - Петрозаводск: КарНЦ РАН. 2006. С. 230-275.
      9.     Кочкуркина С И. Древнекарельские городища эпохи средневековья. — Петрозаводск, 2010. 262 с.
      10.     Кочкуркина С. И. История и культура народов Карелии и ее соседей - Петрозаводск Республика Карелия. 2011. 240 с.
      11.     Сакса А Н. Древняя Карелия к конце 1 - начале II тысячелетия н.э.: происхождение, история, культура населения летописной Карельской земли. — СПб.: Нестор История, 2010. 400 с.
      12.    Uino P. Ancient Karelia: archaelogical studies.-Helsinki: Suomenmuinaismuistoyhdistis, 1997. 426 p.
      13.     Uino P. The Background of the Parly Medieval Finnic Population in the region of the Volkhov liver Archaelogical aspects // Slavica Helsingiensia. Vol. 27 - Helsinki, 2006. p. 355— 373.
      14.     Koivisto A. Trade Routes and their significance in Christianization of Karelia // Slavica Hdsingcnsia. VoV. 21. - Helsinki: University of Helsinki Press, 2006. P. 167-178.
      15.     Koivislo A. Thoughts on the Karelian Baltic Sea Trade in the Tweltli and Thirteenth Century AD // Slavica Helsingiensia. Vol. 32 - Helsinki University of Helsinki Press. 2007. p. 111—115.
      16.     Korpela.J. The World of Ladoga: Society, Trade, Transformation. State Building in the Eastern Fcnnoscandian Boreal Forest zone, c. 1000-1555 - Berlin: Lit, 2008. 400 p
      17.     Chritucansen E. The Northern Crusaders. London: Penguin Books. 1997. 320 p.
      18.     Line P. Swedenes Conquest of Finland: A clash of Cultures? // The clash of cultures on the medieval Baltic frontier. Leeds: Ashgatc, 2009 p 73—102.
      19.     LindJ. The First Swedish Crusafe a part of the Second Crusade?!! The Second Crusade The Holy War on the periphery' of Latin Christedom. Tumhout Brepols, 2015. pp. 303-322,
      20.     Кузнецов А.А. Элементы военной экономики в отношениях владимирских князей с мордвой и емью в 1220-е годы // Восточная Европа в древности и средневековье. XXV чтения В Т. Пашуто - М.: Инстиэут всеобщей истории РАН, 2013. С. 164-169
      21.     Кузнецов А. А. Конфликты Руси с финно-угорскими племенами (на примере мордвы и еми ) // Альманах но истории средневековья и Раннего Нового Времени. № 3-4. 2012- 2013 -Нижний Новгород: М-Принт. 2012—2013. С 69-76
      22.    Хрусталев Д.Г. Северные крестоносцы, Русь в борьбе за сферы влияния в Восточной Прибалтике ХII-ХIII вв T. I. - СПб. Евразия, 2009. 416 с.
      23.    Хрусталев Д.Г. Северные крестоносцы . Русь в борьбе за сферы влияния в Восточной Прибалтике XII-XIII вв Т. 2. - СПб. Евразия, 2009 464 с.
      24.    Aalto Р Swells of the Mongol-Storm around the Baltic // Acta Orientalia Academiae Scientiarum Hungaricae. T. XXXVI . (1-3). - Budapest: Akademiai Kiado, 1982. P. 5-15.
      25.     Прицак О. Походження Pyci. Т.2. — К.: Обереги, 2003. 1304 с.
      26.    Virankoski Р. Suomen historia 1-2. - Helsinki: Suomalaisen Kirjallissuden Sura, 2009. 1138 s.
      27.    Напольских И В. Введение в историческую уралистику. - Ижевск: Удмуртский институт истории, языка и литерау гры, 1997. 268 с.
      28.     Эря-Эско А. Племена Финляндии // Славяне и скандинавы. М.. 1986.
      29.     Кирпичников A.M. Историко-археологические исследования древней Корелы // Финно-угры и славяне, — Ленинград: Наука ЛО, 1979.
      30.     Edgren Т. The Viking age in Finland // The Viking World. - London-New York: Routledge, 2008. P. 470-184.
      31.     Пашков А.А. Средневековые источники.
      32.     Вареное А.В. Карельские древности в Новгороде. Опыт -голографирования // Новгород и Новгородская земля. История и археология. Материалы международной научной конференции. - Новгород, 1997.
      33.     Ленрот Э. Калсвата. — М., 1985.
      34.    Сакса А.И. Древняя Корела в эпоху железного века // In situ. К 85-летию профессора А.Д. Столяра. - СПб.: СПбГУ, 2006. С. 282-307.
      35.     Шаскольский И.П. К происхождению карел // Финно-угры и славяне. — Л.: Наука ЛО. 1979.
      36.     Кочкуркина С.М., Спиридонов А.М , Джаксон ТМ. Письменные известия о карелах. — Петрозаводск, 1996.
      37.     Хроника Эрика. Перевод А.Ю, Желтухин, - VI.: РГГУ, 1999.
      38.Scriptores Rerum Svecicarum Medii Aevi. Tl. — Upsaliae,1828.
      39.     Scriptores Rerum Svecicanun Medii Aevi T. II. -Upsaliae, 1828.
      40.     Олаус Петри. Шведская хроника. — М.: Наука, 2012. 421 с.
      41.     loanni Loccenii. Rerum Svecicarum Historia. Stockholmiae: Ex officina Johanis Kanssonii, 1654.
      42.    Messenii Johanes. Scondia illustrata: seu Chronologia de rebus Scondiae hoc Sueciae. Daniae, Norvegiae atque una Islandiae, Gronladiaeque. Stockholmae: Typis O, Enaei, 1700.
      43 Спиридонов AM. Исландские саги как источник по раннесредневековой истории Карелии И Скандинавский сборник Вып. XXXII - Таллин: Ээсти Раамат, |‘)88.
      44.    A History' of Norway and the Passion and Miracles of the Blessed Olaffi — London University College. 2001. 
      45.    Isländske Annaler. Oslo Gröndal und Sons Bogtykkeri. 1977. 
      46.     Адам Бременский. Деяния архиепископов гамбургской церкви. Перевод В.В. Ры­баков // Из ранней истории шведского государства: первые описания и законы. - М.: Изд-во РГГУ, 1999. 
      47.    Zettchcrg Г.. Saksa A., flino I’. The early history of the fortress of Kakisalmi. Russian Karelia. as ev idenced by new dendrochronological dating results // Fennoscandia archaelogica Vol 12. 1995 p. 215-221.
      48.     Сакса А.И. От племенного городка карел к административному центру Новгородской земли Кякисалми-Корсла в XIII—XIV вв. // Ладога и Ладожская земля в нюху средневековья —СПб., 2014. С 117—130.
      49.    Мату юна В.И. Английские средневековые источники IХ-ХIII вв —М, Наука, 1979.
      50.     Мессениус lfoxane.ee Рифмованная хроника о Финляндии и ее обитателях. Пер, Я Лапатка. Электронный вариант 2013 года, http: /wvvw.vostlit .info/Tcxts/rusl 7 Messein’us_ I frametext.htm
      51.      НПЛ 1950 - Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. - М : Изд-во АН СССР, 1950. 640 с
      52.     ПВЛ — Повесть временных лет: Прозаический перевод на современный русский язык  Д.С. Лихачева.
      53.     Финляндская хроника. Перевод Я. Лапаткаэ
      54.     Legendi Sanctici Henrici.
      55.     Johansen R. The Political impact of Crusading Ideology in Sweden 1150-1350. Master thesis. Oslo: Department of Linguistics and Scandinavian Studies, 2008 96 p.
      56      Alexander Papa III Vpsellcnsi Arcluiepiscopo e sufffagensis eius e c. Guthermo duci
      57.     Chronicon episcoporum Finlandensium
      58.     Paavi lnnocentius IV: n sunjelukirje kristillisen opin tunnustajille Suoniesa.
      59.     Pope Innocentis IV Letter of Protection to confessors of Christian faith in Finland. 27 august 1249.
      60.     Мейпапдер Г. (crop in Фшлянди. Jlinii. структури, переломи! момент - Львiв: Л А Пграмща. 2009 216 с
      61.      Липд Д.Г. Невская битва и ее значение.
      62.     Послание епископа Вик-Эзельского Генриха 12 апреля 1241 г // Матузова В.И. Крестоносцы и Русь. Конец ХП в. - 1270 г. - М. Индрик, 2002.
      63.     LindJ.H. Early Swedisli-Russian rivaln. The battle on the Neva in 1240 and Birger Magnusson// Scandinavian Journal of History Vo). 16. Issue 4. - Oslo: Rouledge, 1991. pp. 269- 295~
      64.     Рукописание Магнуша.
      65.     Svenska medeltidens rim-krönikor I. Gamla eller Eriks-krönikan. Folkungames brödrastrider med en kon öfversigt af nännast föregående tid. 1229-1319. Stockholm: Nord- sted P.A. und Söner. Kongi. Boktryckare, 1865. 
      66.     Бегунов Ю.К. Древнерусские источники об Ижорце Пелгусии-Филипле участнике Невской битвы 1240 г.
      67.     Шаскопьский И.Л. Борьба Александра Невского против крестоносной агрессии конца 40-50-х годов XIII в. 
      68.     Коновалова И. Г. Ал-Идриси о странах и народах Восточной Европе. М. Восточная литература, 2006. 352, [3] 
      69.      Kankainen Т., Saksa A., Liino R. The early history of the fortress of Kakisalmi, Russian Karelia-archaelogical and radiocarbon evidence// Fennoscandia archaelogica. Vol. 12. Helsinki University of Helsinki Press. 1995. p. 41—47.
    • Прасол А. Ф. Объединение Японии. Тоётоми Хидэёси
      Автор: Saygo
      Прасол А. Ф. Объединение Японии. Тоётоми Хидэёси / А. Ф. Прасол. — М.: Издательство ВКН, 2016. — 464 с. — Ил.
      ISBN 978-5-9906061-7-3
      Эта книга - вторая часть трилогии, посвященной объединению Японии в конце XVI века. Центральное место в ней занимает жизнь и деятельность Тоётоми Хидэёси, одного из самых популярных персонажей японской истории. Сын простого крестьянина, в 17 лет примкнувший к воинскому сословию, он за счёт личных качеств сумел победить своих более именитых соперников и стать первым единовластным правителем страны. Книга рассказывает о том, как это произошло.Важную часть издания составляют сведения о культуре, быте и нравах эпохи междоусобных войн. О том, как жили и воевали японцы в XVI веке, что думали о жизни и смерти, чести и позоре, верности и предательстве. Автор даёт читателю возможность заглянуть в эту уже далёкую от нас эпоху и получить представление о некоторых малоизвестных реалиях японского общества того времени. Книга написана в жанре живой истории и будет подарком для тех, кто её любит. Текст снабжён множеством рисунков, гравюр и картографических схем, которые помогут читателю лучше разобраться в том, что происходило в Японии четыре с половиной столетия назад.
      Оглавление
      Часть первая. ЭПОХА И ЛЮДИ........................................5
      Военно-политический ландшафт..........................................5
      Общество................................................................................. 18
      Города и форты....................................................................... 26
      Семейная стратегия и тактика.............................................36
      Боевые реалии........................................................................ 43
      Перед походом.........................................................................55
      В походе...................................................................................68
      Поощрения и наказания....................................................... 86
      Оружие................................................................................... 101
      Жизнь и смерть самурая......................................................113
      Часть вторая. ТОЁТОМИ ХИДЭЁСИ......................... 125
      Безымянный воин.............................................................. 125
      Полководец...........................................................................144
      Гибель Нобунага............................................................171
      Преемник Нобунага...........................................................177
      Акэти Мицухидэ............................................................ 177
      СибатаКацуиэ................................................................ 195
      Замок Осака....................................................................222
      Токугава Иэясу...............................................................228
      Повстанцы Икко.............................................................241
      Придворная карьера...................................................... 247
      Остров Сикоку................................................................250
      Восточное партнёрство................................................254
      Остров Кюсю..................................................................258
      Столичное событие....................................................... 280
      Последние противники на востоке.............................284
      Сэн Рикю........................................................................ 304
      Правитель.............................................................................311
      Подготовка к войне........................................................311
      Агрессия в Корее:  начало.............................................328
      Перемирие...................................................................... 359
      Проблема наследника................................................... 366
      Война в Корее: заключительный этап........................380
      Восстановление отношений........................................ 403
      Несостоявшаяся династия............................................412
      Итоги................................................................................439
      ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ................................... 443
      ХРОНОЛОГИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ 451
    • Прасол А. Ф. Объединение Японии. Тоётоми Хидэёси
      Автор: Saygo
      Просмотреть файл Прасол А. Ф. Объединение Японии. Тоётоми Хидэёси
      Прасол А. Ф. Объединение Японии. Тоётоми Хидэёси / А. Ф. Прасол. — М.: Издательство ВКН, 2016. — 464 с. — Ил.
      ISBN 978-5-9906061-7-3
      Эта книга - вторая часть трилогии, посвященной объединению Японии в конце XVI века. Центральное место в ней занимает жизнь и деятельность Тоётоми Хидэёси, одного из самых популярных персонажей японской истории. Сын простого крестьянина, в 17 лет примкнувший к воинскому сословию, он за счёт личных качеств сумел победить своих более именитых соперников и стать первым единовластным правителем страны. Книга рассказывает о том, как это произошло.Важную часть издания составляют сведения о культуре, быте и нравах эпохи междоусобных войн. О том, как жили и воевали японцы в XVI веке, что думали о жизни и смерти, чести и позоре, верности и предательстве. Автор даёт читателю возможность заглянуть в эту уже далёкую от нас эпоху и получить представление о некоторых малоизвестных реалиях японского общества того времени. Книга написана в жанре живой истории и будет подарком для тех, кто её любит. Текст снабжён множеством рисунков, гравюр и картографических схем, которые помогут читателю лучше разобраться в том, что происходило в Японии четыре с половиной столетия назад.
      Оглавление
      Часть первая. ЭПОХА И ЛЮДИ........................................5
      Военно-политический ландшафт..........................................5
      Общество................................................................................. 18
      Города и форты....................................................................... 26
      Семейная стратегия и тактика.............................................36
      Боевые реалии........................................................................ 43
      Перед походом.........................................................................55
      В походе...................................................................................68
      Поощрения и наказания....................................................... 86
      Оружие................................................................................... 101
      Жизнь и смерть самурая......................................................113
      Часть вторая. ТОЁТОМИ ХИДЭЁСИ......................... 125
      Безымянный воин.............................................................. 125
      Полководец...........................................................................144
      Гибель Нобунага............................................................171
      Преемник Нобунага...........................................................177
      Акэти Мицухидэ............................................................ 177
      СибатаКацуиэ................................................................ 195
      Замок Осака....................................................................222
      Токугава Иэясу...............................................................228
      Повстанцы Икко.............................................................241
      Придворная карьера...................................................... 247
      Остров Сикоку................................................................250
      Восточное партнёрство................................................254
      Остров Кюсю..................................................................258
      Столичное событие....................................................... 280
      Последние противники на востоке.............................284
      Сэн Рикю........................................................................ 304
      Правитель.............................................................................311
      Подготовка к войне........................................................311
      Агрессия в Корее:  начало.............................................328
      Перемирие...................................................................... 359
      Проблема наследника................................................... 366
      Война в Корее: заключительный этап........................380
      Восстановление отношений........................................ 403
      Несостоявшаяся династия............................................412
      Итоги................................................................................439
      ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ................................... 443
      ХРОНОЛОГИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ 451
      Автор Saygo Добавлен 17.09.2017 Категория Япония
    • Прасол А. Ф. Объединение Японии. Ода Нобунага
      Автор: Saygo
      Прасол А. Ф. Объединение Японии. Ода Нобунага / А. Ф. Прасол. — М.: Издательство ВКН, 2016. — 432 с. — Ил.
      ISBN 978-5-9906061-2-8
      Япония, середина XVI века. В разгар междоусобных войн в провинции Овари появляется молодой военачальник, один из многих местных предводителей, воевавших на территории страны. Действуя решительно и нестандартно, он побеждает сначала своих близких и дальних родственников, затем соседей, и, наконец, покоряет столицу. Начинается история его победного шествия к высшей власти, наполненная драматическими поворотами непредсказуемой воинской судьбы. Интересно изложенная история жизни и смерти Ода Нобунага позволяет читателю заглянуть в ту эпоху и получить представление о малоизвестных культурно-этических и бытовых реалиях средневековой Японии. Книга написана в жанре живой истории и будет подарком для тех, кто её любит. Из неё можно узнать об отношении японцев XVI века к вопросам жизни и смерти, чести и позора, верности и предательства. Читатель найдёт в ней много интересных деталей воинского быта, боевой стратегии и тактики, правил выживания семьи в условиях непрекращающихся междоусобных сражений.
      Большая часть сведений, относящихся к жизни и деятельности первого объединителя Японии, публикуется в нашей стране впервые. В толковании некоторых ситуаций и обстоятельств, до сегодняшнего дня остающихся предметом спора историков, автор придерживается принципа здравого смысла и практической логики, избегая художественной экзотики пьес и романов на исторические темы, во множестве написанных японскими сочинителями в последующие столетия.
      Текст книги обильно иллюстрирован рисунками, гравюрами и картографическими схемами, облегчающими понимание событий, которые происходили в Японии четыре с половиной столетия назад.
      Оглавление
      Часть первая. Портрет эпохи....... ......................................5
      Военно-политический ландшафт..........................................5
      Общество................................................................................. 15
      Города и форты....................................................................... 23
      Семейная стратегия и тактика.............................................29
      Заложники................................................................................35
      Боевые будни.......................................................................... 44
      Жизнь и смерть самурая....................................................... 58
      Часть вторая. Ода Нобунага.............................................77
      Предки......................................................................................77
      Первые шаги............................................................................89
      Сайто Досан.............................................................................94
      Война с родственниками...................................................... 99
      Начало большого пути......................................................... 110
      Поход на столицу................................................................. 128
      Укрепление позиций............................................................140
      Двоевластие...........................................................................148
      Первый кризис.......................................................................154
      Провинция Оми.................................................................... 179
      Конфликт с сёгуном.............................................................186
      Второй кризис.......................................................................191
      Ликвидация сёгуната.......................................................... 201
      Долгожданная победа  ........................................................ 209
      Южный поход....................................................................... 218
      Провинция Этидзэн.............................................................223
      Храм Исияма хонган............................................................227
      Переломный год................................................................... 231
      Замок Адзути........................................................................ 253
      Третий кризис....................................................................... 263
      Сайка и Нэгоро..................................................................... 271
      Уэсуги Кэнсин...................................................................... 276
      На западном направлении.................................................. 284
      Придворные титулы.............................................................296
      Северо-западное направление — Тамба и Танго......... 301
      Череда измен..........................................................................306
      Мир с Исияма хонган...........................................................322
      Парады в столице.................................................................329
      Отношения с императором.................................................337
      Провинции Инаба и Биттю................................................341
      Разгром клана Такэда...........................................................352
      Остров Сикоку...................................................................... 362
      Последние дни...................................................................... 364
      После 2 июня........................................................................ 374
      Измена века — мотивы....................................................... 390
      Наследие................................................................................400
      Литература и источники..................................................414
      Хронологический указатель...........................................421
    • Прасол А. Ф. Объединение Японии. Ода Нобунага
      Автор: Saygo
      Просмотреть файл Прасол А. Ф. Объединение Японии. Ода Нобунага
      Прасол А. Ф. Объединение Японии. Ода Нобунага / А. Ф. Прасол. — М.: Издательство ВКН, 2016. — 432 с. — Ил.
      ISBN 978-5-9906061-2-8
      Япония, середина XVI века. В разгар междоусобных войн в провинции Овари появляется молодой военачальник, один из многих местных предводителей, воевавших на территории страны. Действуя решительно и нестандартно, он побеждает сначала своих близких и дальних родственников, затем соседей, и, наконец, покоряет столицу. Начинается история его победного шествия к высшей власти, наполненная драматическими поворотами непредсказуемой воинской судьбы. Интересно изложенная история жизни и смерти Ода Нобунага позволяет читателю заглянуть в ту эпоху и получить представление о малоизвестных культурно-этических и бытовых реалиях средневековой Японии. Книга написана в жанре живой истории и будет подарком для тех, кто её любит. Из неё можно узнать об отношении японцев XVI века к вопросам жизни и смерти, чести и позора, верности и предательства. Читатель найдёт в ней много интересных деталей воинского быта, боевой стратегии и тактики, правил выживания семьи в условиях непрекращающихся междоусобных сражений.
      Большая часть сведений, относящихся к жизни и деятельности первого объединителя Японии, публикуется в нашей стране впервые. В толковании некоторых ситуаций и обстоятельств, до сегодняшнего дня остающихся предметом спора историков, автор придерживается принципа здравого смысла и практической логики, избегая художественной экзотики пьес и романов на исторические темы, во множестве написанных японскими сочинителями в последующие столетия.
      Текст книги обильно иллюстрирован рисунками, гравюрами и картографическими схемами, облегчающими понимание событий, которые происходили в Японии четыре с половиной столетия назад.
      Оглавление
      Часть первая. Портрет эпохи....... ......................................5
      Военно-политический ландшафт..........................................5
      Общество................................................................................. 15
      Города и форты....................................................................... 23
      Семейная стратегия и тактика.............................................29
      Заложники................................................................................35
      Боевые будни.......................................................................... 44
      Жизнь и смерть самурая....................................................... 58
      Часть вторая. Ода Нобунага.............................................77
      Предки......................................................................................77
      Первые шаги............................................................................89
      Сайто Досан.............................................................................94
      Война с родственниками...................................................... 99
      Начало большого пути......................................................... 110
      Поход на столицу................................................................. 128
      Укрепление позиций............................................................140
      Двоевластие...........................................................................148
      Первый кризис.......................................................................154
      Провинция Оми.................................................................... 179
      Конфликт с сёгуном.............................................................186
      Второй кризис.......................................................................191
      Ликвидация сёгуната.......................................................... 201
      Долгожданная победа  ........................................................ 209
      Южный поход....................................................................... 218
      Провинция Этидзэн.............................................................223
      Храм Исияма хонган............................................................227
      Переломный год................................................................... 231
      Замок Адзути........................................................................ 253
      Третий кризис....................................................................... 263
      Сайка и Нэгоро..................................................................... 271
      Уэсуги Кэнсин...................................................................... 276
      На западном направлении.................................................. 284
      Придворные титулы.............................................................296
      Северо-западное направление — Тамба и Танго......... 301
      Череда измен..........................................................................306
      Мир с Исияма хонган...........................................................322
      Парады в столице.................................................................329
      Отношения с императором.................................................337
      Провинции Инаба и Биттю................................................341
      Разгром клана Такэда...........................................................352
      Остров Сикоку...................................................................... 362
      Последние дни...................................................................... 364
      После 2 июня........................................................................ 374
      Измена века — мотивы....................................................... 390
      Наследие................................................................................400
      Литература и источники..................................................414
      Хронологический указатель...........................................421
      Автор Saygo Добавлен 17.09.2017 Категория Япония