Sign in to follow this  
Followers 0

Игнатьев А. В. Последний царь и внешняя политика

   (0 reviews)

Saygo

Игнатьев А. В. Последний царь и внешняя политика // Вопросы истории. - 2001. - № 6. - С. 3 - 24.

В литературе о Николае II значительно больше внимания уделяется его роли во внутренней жизни страны, чем во внешней политике. Между тем, как раз в области иностранных и близко связанных с ними военных дел власть последнего царя оставалась неограниченной до самого свержения. На протяжении более чем двух десятилетий во всех принципиально важных вопросах, и особенно в критические моменты, ему принадлежало последнее решающее слово.

Оценивая личное влияние монарха, не приходится, конечно, забывать об объективной обстановке, определявшей общее направление политики России. Обострялось соперничество великих держав, в котором наряду с традиционными силовыми факторами все большую роль играли экономическое и особенно финансовое могущество, колониальные владения, политическое развитие и уровень культуры. Контуры будущего столкновения уже вырисовывались в виде противостояния Тройственного и русско-французского союзов в Европе и обострения отношений России с Японией и другими державами на Дальнем Востоке.

Особенность положения России заключалась в том, что одновременно возросло значение проблемы модернизации страны. Вставал вопрос, сохранится ли она как великая держава, сделав экономический, политический и культурный рывок, или будет относительно слабеть и утрачивать свои позиции. А это в свою очередь зависело от того, удастся ли на длительный срок сохранить внешний покой, избежать международных столкновений.

Выбор правильного курса затрудняла отсталость государственного устройства страны, где не было ни коллегиального правительства, ни законодательных палат, и все решения в конечном счете принимал царь, не имевший какого-либо собственного аппарата. Многое, таким образом, зависело от способностей и личных качеств самодержца.

О роли последнего царя во внешней политике высказаны противоположные мнения. А. М. Зайончковский замечал, что в то время, как при Николае I, Александре II и Александре III было по одному министру иностранных дел и проводился стабильный международный курс, в последнее царствование сменилось восемь глав МИД и политика менялась с каждым новым министром. Он лишь повторяет в этом случае небеспристрастное мнение С. Ю. Витте о Николае как "флюгере", причем не учитывает изменившегося характера международных отношений, обусловливавшего частые повороты во внешнеполитическом курсе. У С. С. Ольденбурга, напротив, Николай II предстает самостоятельным и целеустремленным политиком, который, обходя препятствия, порой отклоняясь в сторону, "в конце концов, с неизменным постоянством, близится к своей цели"1. Позволительно усомниться в том, что политика последнего царя была действительно столь целеустремленной, если, конечно, не понимать под этим ее неизменно имперский и консервативный дух.

Известно, что Николай II не обладал твердостью характера Александра III и поначалу легко поддавался влиянию окружающих, нередко даже меняя под их воздействием свои решения. Но к этому нужно сделать некоторые оговорки. Во-первых, воспитание и пример отца заложили в его сознании тот взгляд на миссию России в мире и свою роль в ее осуществлении, от которого он не отступал. Во-вторых, свою уступчивость Николай сознавал как слабость и со временем разработал ряд приемов, позволявших ему, не вступая в полемику, в которой он был не мастер, проводить собственную точку зрения. Убеждение в своей правоте давала ему вера в то, что Бог не оставит своего помазанника в минуту трудных решений.

Более важным недостатком представляется его неспособность обобщать информацию и предложения, поступавшие от разных ведомств, вырабатывать на этой основе курс политики и следить за его неуклонным проведением.

С самого начала царствования проявился и такой недостаток Николая, как воинственность и самонадеянность. Эта черта правителя была особенно некстати для страны, нуждавшейся в целях модернизации во внешнем спокойствии. Витте уже в 1896 г. приходилось убеждать царя, что каждый год, прожитый Россией в мире, "равносилен выигрышу хорошего и полезного сражения"2.

Воссоздание взглядов и роли Николая II во внешней политике затрудняет характер имеющихся источников. "Дневник" царя малосодержателен. Воспоминаний он не писал, не писал и аналитических записок - последнее было делом подчиненных. Плодом личного творчества Николая II являлась его переписка, к счастью, сохранившаяся и в значительной мере опубликованная, и многочисленные пометы на дипломатических документах. Эти "резолюции" большей частью лаконичны, но взятые вместе они дают определенное представление о взглядах и настроениях царя. Иногда, впрочем, очень редко, он писал коротенькие записки министру иностранных дел, договариваясь о срочных делах.

Николай II царствовал свыше 20 лет, и за это насыщенное событиями время его взгляды в области внешней политики, естественно, эволюционировали. Его реальная роль в решении иностранных дел на протяжении правления также менялась. Она была минимальной в первые годы, когда молодой монарх только осваивался с новыми функциями, значительно возросла на рубеже веков, накануне и во время войны с Японией. Затем последовал период некоторого ослабления личного влияния царя, связанный с неудачами на Дальнем Востоке, некоторой трансформацией государственного аппарата и воздействием П. А. Столыпина и А. П. Извольского, и новая активизация непосредственно накануне и в годы мировой войны.

girs.jpg.85f0338b6f7beb8089b114347b4146b

Николай Карлович Гирс

lobanov.thumb.jpg.12691a820ba7af9d7d0fd1

Алексей Борисович Лобанов-Ростовский

sibir-doroga.thumb.jpg.ced985777bfb29fbf

Wilhelm_Nikolaus.thumb.jpg.4b03194dbe49b

Russian-Japanese_war.thumb.jpg.15adcb0cc

TzarNicholasAmongTroops.thumb.jpeg.5a346

Русско-японская война. Царь перед солдатами

Nicholas_battleship.jpg.83ff816c10fde904

Царь на броненосце "Александр Суворов"

Nicholas2-and-Rozhestvenskiy.thumb.jpg.f

Царь и З. П. РожественскийEdward_VII_and_Nicholas_II_1908.thumb.jp

Николай и Эдуард VII

Nikolaus_und_Wilhelm.thumb.jpg.091d26f3c

Wilhelm_Nicholas.thumb.jpeg.4241fa22d878

Николай и кайзер Вильгельм II

george5.thumb.jpg.f44da6c83f31c41f736b53

Царь и Георг V

plastun.thumb.jpg.38d8f6dc8d081c38481698

1. В начале царствования

Ранняя смерть Александра III застала его преемника недостаточно подготовленным к заведованию внешнеполитическими делами. Правда, новый император был неглуп, довольно образован, владел тремя главными европейскими языками, но практическим опытом управления он не обладал. Отец не привлекал его к решению международных вопросов. Наследник не был в курсе даже секретных документов русско-французского союза. Его знакомство с зарубежной жизнью ограничивалось поездкой в ранней молодости по странам Южной и Восточной Азии. По личным склонностям молодой монарх больше тяготел к армии и флоту, чем к дипломатическим делам. Тем не менее к руководству внешней политикой обязывало его не только положение, но и сознание тесной связи ее с международным престижем империи, высоко поднятым при Александре III. И Николай принялся за новое ему дело если не с энтузиазмом, то во всяком случае с прилежанием, избегая первое время каких-либо новаций и следуя рекомендациям министров и советам близких родственников.

Первый же возникший перед ним вопрос - как заявить о себе - Николай решил по совету уже дряхлого министра иностранных дел Н. К. Гирса и энергичного Витте. Зарубежные правительства были оповещены: "Россия пребудет неизменно верна своим преданиям: она приложит старания к поддержанию дружественных отношений ко всем державам, и по-прежнему в уважении к праву и законному порядку будет видеть верный залог безопасности государства". Принципы и начала, которыми руководствовался Александр III, остаются в силе3. Это заявление вполне соответствовало желанию молодого царя следовать заветам "незабвенного отца". В чем же состояли эти заветы?

Александр III порвал с "романтическими" иллюзиями своих предшественников и решительно выдвинул на первый план национальные интересы России, как он их понимал. Царь-"миротворец" предпочитал избегать военных конфликтов в Европе, могущих стимулировать "беспорядки" в его империи. Сказанное распространялось и на Балканы. Это не означает, что Александр III был принципиальным противником войны. Он лишь считал ее крайним средством, применимым в благоприятной ситуации для достижения действительно национальной цели. Такой целью царь считал овладение Константинополем и Черноморскими проливами4. На Азию, расширению влияния в которой Александр III придавал большое значение, его осторожность распространялась лишь отчасти: здесь желательно было не вступать в конфликты с другими великими державами, с собственно же азиатскими народами можно было особенно не церемониться. Наконец, при Александре III проявилась тенденция к изоляции России, проистекавшая как из антирусской политики западных держав, так и великодержавно-националистического курса Петербурга. Царь говорил сыну, что у их страны нет настоящих друзей. Но обстоятельства не позволили удержаться на этой позиции и в конечном счете привели Россию к союзу с Францией, остававшемуся до времени секретным.

Вскоре после вступления Николая на престол Гирс скончался. Пост министра иностранных дел достался 70-летнему князю А. Б. Лобанову-Ростовскому - отпрыску одного из древнейших в России дворянских родов. Выбор, кстати, не соответствовавший первоначальному желанию молодого монарха, оказался удачным, если не считать возраста и здоровья (через полтора года после назначения князь умер). Лобанов был умным, опытным и осторожным дипломатом. Его программа развивала наследие Гирса в направлениях укрепления союза с Францией, поддержания статус-кво на Ближнем Востоке, поисков контакта с Австро-Венгрией ради спокойствия на Балканах, активизации политики на Дальнем Востоке. Он также следовал линии равноудаленности от Англии и Германии, используя их противоречия и стремясь не допустить присоединения Альбиона к Тройственному союзу. Министр сумел завоевать доверие и уважение царя, который поддерживал рекомендуемый им курс.

На роль "великого визиря" при молодом монархе, включая область иностранных дел, претендовал также Витте. Излишняя напористость и неаристократические манеры последнего были несимпатичны Николаю II, но царь проявлял терпение, отчасти из уважения к выбору родителя, отчасти потому, что и сам не мог отказать министру финансов в уме и энергии.

В первые же годы правления Николаю II пришлось вырабатывать внешнеполитический курс как на Дальнем Востоке, так и в балканско-ближневосточном регионе. Японо-китайская война и намерение Японии утвердиться в южной Маньчжурии и Корее поставили Россию перед выбором: или совместно с другими державами побудить Японию к умеренности, или не ссориться с победительницей, а постараться получить компенсации для себя. Николаю II показалось, что представляется счастливый случай получить в виде вознаграждения нужный России незамерзающий порт на Тихом океане (в данном случае он думал о Корее). Но созванное по этому поводу особое междуведомственное совещание под влиянием Витте склонилось к иному решению. Царь вызвал главных участников совещания к себе и после обсуждения согласился с мнением большинства5.

Принятое решение, смысл которого состоял в отказе от немедленной компенсации ради будущих выгод, содержало в себе элемент риска. Но расчет на то, что Япония не решится пойти на столкновение с Россией, оказался верным. К тому же Лобанову удалось заручиться поддержкой Франции и Германии. Япония уступила, отказавшись от замысла утвердиться на континенте, но с того времени занялась энергичной подготовкой к войне с Россией.

В Петербурге принимали меры к укреплению позиций на далекой окраине: ускоряли сооружение Великой Сибирской железной дороги, осуществили сближение с Китаем, постепенно наращивали вооруженные силы в регионе. Это соответствовало как заветам Александра III, так и собственным взглядам нового царя, стремившегося укрепить позиции России в Азии и прежде всего на Дальнем Востоке. Ольденбург называет его стремление "большой азиатской программой". Вряд ли, однако, молодой монарх был способен самостоятельно предложить серьезную программу. Ее вырабатывали более знающие и опытные люди, такие как Э. Э. Ухтомский, Д. И. Менделеев и, конечно, Витте. Уже в 1895 г. Витте возбудил вопрос о проведении части Сибирской магистрали через Маньчжурию, что позволяло значительно сократить ее протяженность и потребные расходы, а также сэкономить время. У этого проекта были серьезные противники, указывавшие на его рискованность. Но Николай II, лично возглавлявший Комитет Сибирской железной дороги, поддержал Витте и поручил ему и Лобанову согласовать условия предполагаемой железнодорожной концессии в Маньчжурии6.

Поскольку переговоры на эту тему с Китаем по дипломатическим каналам продвигались слишком медленно, решено было использовать приезд в Россию на коронацию Николая II первого канцлера Китая Ли Хунчжана. По договоренности с Витте царь направил в Порт-Саид для встречи и сопровождения высокого гостя своего личного представителя, в роли которого выступал востоковед, журналист и финансист Э. Э. Ухтомский. В трудных переговорах Лобанова и Витте с Ли Хунчжаном заметную роль сыграло личное воздействие Николая II. На аудиенции он выразил канцлеру твердое желание, чтобы железнодорожная концессия в той или иной форме была предоставлена России7. Успеху дела способствовало заключение 22 мая 1896 г. секретного русско-китайского оборонительного союза, направленного против Японии. Царь оценил заслуги Лобанова и Витте в развитии русско-китайских отношений, наградив их крупными денежными суммами.

В середине 90-х годов возник также ближневосточный кризис, вызванный обострившейся внутренней борьбой в Турции, массовым избиением там армян и вмешательством держав, преследовавших преимущественно своекорыстные цели. В ходе кризиса встал вопрос и о Черноморских проливах. Русский Главный штаб предложил перед лицом угрозы появления иностранных флотов в Дарданеллах подготовиться к занятию Верхнего Босфора. Хотя замысел в таком виде имел объективно оборонительный смысл, он был все же очень рискован, так как мог стимулировать несвоевременный для России раздел Османской империи. Николаю II казалось, однако, что в случае принятия его страной мер по ограждению своих интересов на проливах другие державы не посмеют вмешаться. Он признал скорейшее завершение приготовлений на Черном море необходимым и велел рассмотреть этот вопрос на особом совещании. Началась серия заседаний представителей военного, морского и финансового ведомств, которая не столько продвинула подготовку, сколько констатировала ее недостаточность.

Осенью 1896 г. обстановка на Ближнем Востоке вновь обострилась. Угроза вторжения английского, австрийского и итальянского флотов в Дарданеллы приобрела реальные очертания. Не исключена была перспектива установления коллективной опеки держав над Портой. В правящих кругах России обозначились два направления. Одно из них, возглавляемое Витте, выступало за согласованные действия с остальными европейскими державами. Представители другого считали необходимым предупредить действия соперников занятием Верхнего Босфора силами флота и десантом. Этот проект активно отстаивал, в частности, посол в Турции А. И. Нелидов. Ему симпатизировал и царь. Две точки зрения столкнулись на совещании в Царском Селе 23 ноября 1896 г., где возобладали сторонники единоличных силовых действий. Николай II в дискуссии прямо не участвовал, но согласился с мнением большинства.

Вскоре, однако, от идеи десанта пришлось отказаться. И не только в силу недостаточности морских и сухопутных средств. Выявились расхождения с Францией, касавшиеся принципиального вопроса о применимости при вероятных осложнениях союзных обязательств8.

В конце лета - осенью 1896 г. Николай II, по инициативе Лобанова, совершил поездку по европейским столицам, посетив Вену, Берлин, Лондон и Париж. В трех последних столицах его, после внезапной смерти Лобанова, сопровождал только безликий товарищ министра иностранных дел Н. П. Шишкин, так что царь оказался в большой мере предоставлен самому себе. Перед поездкой он, конечно, получил разъяснения от Лобанова, но повседневного контроля и помощи, в которых молодой монарх нуждался, больше не было.

В Берлине Николай II от участия в переговорах благоразумно уклонился и в беседах с Вильгельмом II ограничился традиционными заверениями в дружбе и выражением недоверия к политике Англии. В следующей стране пребывания Николай повел себя уже более уверенно. Он имел две беседы с премьер-министром и министром иностранных дел Р. Солсбери по широкому кругу конкретных вопросов: о ближневосточном кризисе и судьбах Османской империи, о будущем Египта и статусе Суэцкого канала и, наконец, о Черноморских проливах. По оценке исследователя вопроса, в ходе этих объяснений выявились отсутствие у царя четкой и последовательной позиции и неподготовленность его к самостоятельному ведению дипломатических переговоров. Кое-что из советов Лобанова он, конечно, воспринял, но собственные импровизации оказались малоудачными, и послу Е. Е. Ставлю пришлось задним числом корректировать высказывания монарха9.

То же повторилось в Париже, где Николая II к тому же воодушевили необычайная пышность встречи и льстивая предупредительность собеседника - опытного министра иностранных дел Г. Аното. Последний уговорил царя направить русскому послу в Турции инструкцию (аналогичную направляемой одновременно французскому послу), больше отвечавшую интересам Франции. Проект инструкции предусматривал расширение компетенции Управления оттоманского долга и кооперацию с Англией, если удастся достигнуть соглашения с ней по египетскому вопросу. Проект встретил возражения в Петербурге со стороны старшего советника МИД В. Н. Ламздорфа, а также Витте; запротестовал и посол Нелидов. Николай сначала надеялся переубедить их, но затем пошел на попятную.

Европейская поездка способствовала формированию взглядов молодого царя на отношения России с великими державами. У него сложилось мнение, что Франция очень дорожит союзом с Россией, а с Германией можно ладить. Поэтому целесообразно, не принимая на себя новых обязательств, продолжать играть связующую роль между континентальными державами. Политика "владычицы морей" по-прежнему вызывала у него подозрения.

Из ближневосточного кризиса Николай II извлек урок, что к решению вопроса о проливах его империя пока не готова и предсказать, когда сложится благоприятная ситуация, невозможно. "Нам только можно наметить цели нашей политики в вопросе о проливах, - писал он, - и захват Дарданелл, само собой разумеется, самое желательное. Но когда и как можно достигнуть этой цели - этого теперь сказать нельзя. Это вполне зависит от обстоятельств"10.

А пока желательно было стабилизировать положение на Балканах, и здесь открывалась перспектива соглашения с Австро-Венгрией, тоже заинтересованной тогда в сохранении статус-кво на полуострове. Такое соглашение и было заключено весной 1897 г. в результате ответного визита в Петербург императора Франца-Иосифа. Оно помогло спасти Грецию от последствий поражения в военном конфликте с Турцией и передать остров Крит под опеку "концерта великих держав".

В конце июля 1897 г. Петербург посетили Вильгельм II и германский статс-секретарь по иностранным делам Б. Бюлов. В связи с обсуждением торговых взаимоотношений, немецкая сторона выдвинула идею европейского таможенного союза против США, только что принявших протекционистский тариф. Но ухудшение отношений с Америкой не отвечало интересам России. Витте предложил взамен совместные таможенные меры континентальных государств Европы против всех заокеанских стран, включая Англию. Однако это не устроило германских политиков. Когда некоторое время спустя кайзер прислал царю меморандум "О необходимости образовать против США торгово-политическую коалицию европейских государств", Витте дал об этом предложении категорически отрицательное заключение, и Николай II наложил резолюцию: "Дело сие предать забвению"11.

В августе 1897 г. царю нанес ответный визит президент Франции Ф. Фор. Эта встреча глав двух государств знаменательна тем, что на ней впервые открыто прозвучало слово "союз". Царь, таким образом, шел в общем направлении, очерченном Лобановым.

2. Первые плоды самодержавного руководства

В начале царствования Николая II Витте в доверительной беседе с издателем "Нового времени" А. С. Сувориным высказал предположение, что у молодого императора "дело понемногу пойдет, в лет 35-36 он будет хорошим правителем". Министр финансов ошибся в своих расчетах. Николай "оперился" даже раньше, чем он предполагал, но стал отнюдь не тем идеальным в понятии Витте монархом, который следует советам мудрого "великого визиря". Под влиянием жены и придворных, самодержец проникся убеждением, что он лучше своих министров понимает предначертание России. Представления царя о внешнеполитических задачах империи впечатляли. Новый военный министр А. Н. Куропаткин, с которым Николай был откровенен, передавал их так: "У нашего государя грандиозные в голове планы: взять для России Маньчжурию, идти к присоединению к России Кореи. Мечтает под свою державу взять и Тибет. Хочет взять Персию, захватить не только Босфор, но и Дарданеллы". Царю представлялось, что министры по ведомственным соображениям задерживают исполнение его планов, но он лучше них "понимает вопросы славы и пользы России"12. Авантюристические задатки, проявлявшиеся уже в первые годы нового царствования, переросли в размашистый аннексионизм, доведший вскоре Россию до провала на Дальнем Востоке.

Легковесному скольжению по опасному пути во многом способствовал преемник Лобанова на посту министра иностранных дел граф М. Н. Муравьев - человек, по удачной характеристике И. С. Рыбаченок, скорее хитрый, чем умный, не блиставший в профессиональном отношении, но зато ловкий царедворец, склонный с улыбкой соглашаться на "всякую заявленную государем мысль" и "со всяким мнением, имевшим государево сочувствие"13. Такое поведение Муравьева лишь содействовало росту самоуверенности Николая.

В ноябре 1897 г. Германия захватила китайскую бухту Цзяочжоу на Шаньдунском полуострове. Муравьев, знавший о настроениях царя, предложил не ссориться с Берлином, а и самим захватить какой-либо другой порт, например Таляньвань на Ляодунском полуострове. Николай II охотно согласился с ним: "Я всегда был того мнения, что будущий наш открытый порт должен находиться или на Ляодунском полуострове или в северо-восточном углу Корейского залива"14. Созванное по этому поводу особое совещание при участии Витте высказалось против муравьевского предложения, грозившего подорвать русско-китайский союз и обострить отношения с другими державами. Но прошло лишь немногим более двух недель, как царь по докладу Муравьева приказал русской эскадре войти в Порт-Артур и Таляньвань, чтобы там и остаться (аргументом послужила возможность занятия этих бухт Англией). Союзу с Китаем был нанесен тяжелый удар.

В феврале 1898 г. новое особое совещание высказалось за аренду южной части Ляодунского полуострова с Порт-Артуром и Таляньванем, проведение туда ветки КВЖД и посылку в Порт-Артур отряда русских войск. Царь не только согласился с этой рекомендацией, но и почти одновременно повелел Витте отпустить дополнительно 90 млн. руб. на военное судостроение, имея в виду прежде всего усилить Тихоокеанскую эскадру. При содействии Витте утверждение России на Ляодунском полуострове было вскоре оформлено в виде долгосрочной аренды с концессией на постройку железнодорожной линии (Южно-Маньчжурской железной дороги). Николай II был очень доволен таким исходом дела. "Это так хорошо, что даже не верится", - написал он на докладе Витте о соглашении с Китаем15.

Но эта успешная на первый взгляд акция имперской политики обострила отношения с Англией, Японией и Соединенными Штатами. Англия еще в конце января 1898 г. предложила России войти в соглашение о разделе сфер влияния на Ближнем и Дальнем Востоке. Перед лицом обострения противоречий с Францией и Германией "владычица морей" искала опоры на путях выхода из "блестящей изоляции". В Петербурге к английской инициативе отнеслись с недоверием. Это объяснялось и длительным соперничеством и нежеланием повредить русско-французским отношениям. Николаю II представлялось также, что "нельзя делить существующее независимое государство на сферы влияния". В то же время смягчение русско-английских отношений после занятия Порт-Артура было желательно. И царь дал указание: "Наши переговоры с Англиею в настоящее время могут касаться только дел Дальнего Востока"16.

Более общий вопрос о русско-английском сближении не получил разрешения. Тогда британский кабинет обратился с предложением о союзе к Германии. Берлин на это не пошел, полагая, что ни с Францией, ни с Россией Англия договориться не сможет, и желая сохранить свободу рук. В мае 1898 г. кайзер известил Николая II об английском предложении, откровенно намекая, что хотел бы получить компенсации за свой "благородный" отказ. Царь на этот раз казался на высоте. Он ответил Вильгельму, что Англия еще недавно делала и России "весьма соблазнительные предложения". "Мне очень трудно, а то и невозможно, - продолжал он, - ответить на твой вопрос, полезно ли будет для Германии принять предложения Англии? Я не знаю, какая им цена. Ты должен сам принять решение, что лучше, и что необходимо для твоей страны"17. В английском обращении к Германии царь усмотрел проявление коварства "туманного Альбиона" и утвердился в мнении о невозможности какого-либо соглашения с ним общего характера.

Но соглашение с Англией по частному вопросу - о сферах железнодорожных интересов в Китае - было в апреле 1899 г. заключено. Для смягчения ситуации на Дальнем Востоке потребовались также новые уступки Японии в Корее. С желанием сгладить напряженность международных отношений связана, по-видимому, и инициатива России в созыве 1-й Гаагской конференции мира, которую Ольденбург вряд ли правомерно приписывает лично Николаю II. Царь лишь поддержал идею своих министров, исходя в частности из соображений личного престижа - ему хотелось, подобно отцу, прослыть миротворцем.

Но отношения с Пекином в результате лишь ухудшились. Трезвый расчет подсказывал, что надо остановиться, чтобы закрепиться на достигнутых рубежах. Николая же заносило все дальше. Зловещую роль в этом сыграла печально известная "безобразовская клика".

Еще в феврале 1898 г. В. М. Вонлярлярский и А. М. Безобразов через графа И. Н. Воронцова-Дашкова обратились к царю с предложением при посредстве частной, негласно протежируемой правительством компании утвердиться в Корее и создать преграду на пути японской экспансии в Маньчжурии. Во второй записке, переданной через вел. кн. Александра Михайловича, они рекомендовали создать на пограничной между Китаем и Кореей реке Ялу боевой авангард под видом охранной стражи. Деятели клики маскировали свои корыстные и карьеристские мотивы националистско-патриотической фразеологией, противопоставляя "интернациональному" методу Витте "русское начало". С государствами и народами Востока безобразовцы рекомендовали разговаривать исключительно с позиций силы.

Николаю II все эти рекомендации пришлись по вкусу. Он усмотрел в авантюристических идеях клики "государственную важность". Царь распорядился перекупить облюбованную без образ овцами ялуцзянскую лесную концессию на имя состоявшего при Министерстве двора Н. И. Непорожнего и снарядить в Корею экспедицию, поставив во главе всего дела своего шурина вел. кн. Александра Михайловича и Воронцова- Дашкова, а "исполнительную часть" возложить на Безобразова и Вонлярлярского. Средства на эти первые шаги царь выделил из "кабинетских", то есть личных сумм18. По его указанию был подготовлен проект создания Восточно-Азитской промышленной компании. Концессию Непорожнего переоформили на деятелей клики Н. Г. Матюнина и М. О. Альберта. Первым объектом предпринимательской деятельности компании должна была стать упоминавшаяся ялуцзянская концессия.

Тем временем обстановку на Дальнем Востоке осложнило восстание ихэтуаней. Для Николая оно явилось подтверждением мысли о "желтой угрозе" с Востока. Царь не сомневался, что "азиатов" нужно "проучить". По его указанию Россия приняла участие в походе войск держав на Пекин и оккупировала Маньчжурию. После подавления народного восстания русские войска оставались в Маньчжурии: возник соблазн обусловить вывод их "гарантиями" особого положения России в крае. Инициатива и наиболее далеко идущие запросы исходили от главы военного ведомства Куропаткина. Витте и новый министр иностранных дел В. Н. Ламздорф опасались чрезмерными требованиями осложнить отношения с другими державами. Николай сначала колебался, и Витте писал с досадою: "Нет линии, нет твердости, нет слова, а Куропаткин бесится"19. В конечном счете три министра согласовали между собой условия эвакуации Маньчжурии, которые царь утвердил, но китайское правительство, используя противоречия держав, отказалось принять навязываемые требования. Переговоры с ним то прерывались, то возобновлялись.

Тем временем обострились отношения России с Японией, Англией и США. В январе 1902 г. Англия и Япония заключили союз, имевший откровенно антирусскую направленность. Государственный департамент Соединенных Штатов выступил с заявлением, в котором солидаризировался с целями союза. На Дальнем Востоке запахло порохом. Царской дипломатии пришлось умерить требования на переговорах с Китаем, что позволило в марте 1902 г. заключить соглашение об эвакуации Маньчжурии в течение полутора лет.

Активная политика на Дальнем Востоке требовала обеспечения европейского тыла. В апреле 1899 г. последовало соглашение о подтверждении и конкретизации условий союза с Францией. С этой целью в Россию приезжал французский министр иностранных дел Т. Делькассе, который был принят Николаем II. В сентябре 1901 г. царь посетил Францию, где присутствовал на маневрах французского флота в Дюнкерке и армии в Реймсе. В мае 1902 г. в Петербург с ответным визитом прибыл новый президент Франции Э. Лубэ, торжественно встреченный Николаем II. Визиту предшествовала русско-французская декларация по поводу англо-японского союза, с предупреждением о возможности принятия союзниками мер по охране своих интересов на Дальнем Востоке. В целом же Франция, заинтересованная в русской поддержке в Европе, не склонна была поощрять дальневосточные увлечения Петербурга.

Противоположную линию проводила Германия, о чем свидетельствовали встречи Николая II с Вильгельмом в Данциге (сентябрь 1901 г.), Ревеле (август 1902 г.) и Висбадене (октябрь 1903 г.). Германский император обещал царю гарантировать в случае конфликта на Дальнем Востоке спокойствие на западной границе России и ее морских рубежах на Балтике. Он коварно советовал Николаю II стать "адмиралом Тихого океана", "скромно" оставляя за собой роль "адмирала Атлантического". В то же время от совместного с Россией и Францией дипломатического выступления на Дальнем Востоке Германия уклонилась.

В марте 1902 г. японское правительство предложило России заключить конвенцию о разграничении сфер интересов на Дальнем Востоке. В ответ были запрошены более конкретные пожелания. Среди царских министров, дипломатов и военных были деятели, сознававшие опасность надвигавшегося конфликта. Николай II не разделял их тревоги. Он был убежден, что маленькая Япония не посмеет напасть на огромную Россию - целый континент, так что решение вопроса, быть или не быть войне, за Петербургом, а не за Токио. Кроме того, царь по впечатлениям ранней молодости полагал, что японское войско это все же не настоящая армия и в случае столкновения с русской от нее останется лишь мокрое место20. В этих заблуждениях Николая поддерживали "безобразовцы" и сомкнувшийся с ними министр внутренних дел В. К. Плеве.

В июне 1901 г. Комитет министров, зная о расположении царя к проекту Восточно-Азиатской промышленной компании, утвердил ее устав. А в январе 1902 г. Николай предписал Витте открыть Безобразову кредит на 2 млн. руб. "для придания веса и значения поручаемому ему мною (царем. - А. И.) делу"21. Царским вниманием и поддержкой предприятие пользовалось и в дальнейшем. В декабре 1902 г. Безобразов по поручению Николая II выехал в Маньчжурию для изучения положения на месте и налаживания лесного дела на Ялу. В Порт-Артуре он нашел общий язык с главным начальником Квантунской области адмиралом Е. И. Алексеевым. По возвращении из поездки Безобразов представил доклад, где расхваливал состояние предпринимательства на Ялу и организованную там военную охрану и одновременно критиковал деятельность ведомства Витте и других причастных к делу министерств. Царь выразил одобрение взглядов Безобразова и подарил ему свой портрет с надписью "Благодарный Николай".

Между тем по окончании первого этапа эвакуации Маньчжурии в царском правительстве вновь возникли разногласия. Куропаткин настаивал на присоединении к России северной части края или превращении ее в протекторат, наподобие Бухары, с чем Витте и Ламздорф не соглашались. Безобразовцы предлагали вести дело к присоединению всей Маньчжурии. Николай, которому казалось, что он "только теперь набирает силу", склонялся к авантюристическому курсу.

26 марта 1903 г. под его председательством состоялось особое совещание по вопросу об образовании, с целью усилить стратегическое положение России в бассейне Ялу, частного общества для эксплуатации русских концессий в Маньчжурии и Корее. Основой для обсуждения послужила записка безобразовца А. М. Абазы о деятельности Восточно-Азиатской компании. Он добивался для общества особых привилегий и государственной поддержки. Идею автора записки поддержали Николай II во вступительном слове, а также, хотя и с некоторыми оговорками, Плеве и вел. кн. Алексей Александрович. Витте и Ламздорф не рискнули прямо противоречить царской воле, но предложили, чтобы деятельность общества велась на строго легальной основе и носила исключительно коммерческий характер. Совещание приняло половинчатые рекомендации, не удовлетворившие ни одну из сторон. Представители обеих групп апеллировали к царю.

После недолгих размышлений Николай II сделал выбор в пользу "решительного метода". В начале мая 1903 г. он направил телеграмму Алексееву и отбывшему на Дальний Восток Куропаткину, предлагая им принять энергичные меры в духе "нового курса", чтобы не допустить проникновения в Маньчжурию иностранного влияния и поднять боеготовность России в регионе. 6 мая царь демонстративно назначил Безобразова статс-секретарем, а другого участника клики К. И. Вогака - генералом свиты. На проведенном новым царем совещании пробезобразовская настроенность царя была настолько очевидна, что противостоять ему было небезопасно. Витте и Ламздорф потерпели полное поражение, а их оппоненты восторжествовали. Вскоре последовало и учреждение Русского лесопромышленного товарищества на Дальнем Востоке, в число пайщиков которого вошли придворные и представители аристократии по личному выбору царя, а также члены безобразовской клики.

Для дальнейшей корректировки политической линии Николай II вновь направил на Дальний Восток Безобразова. Тот провел в Порт-Артуре совещание с участием Алексеева и Куропаткина, которое наметило предъявить Китаю длинный список требований о "гарантиях", обусловливающих постепенный вывод войск из Маньчжурии, завершить меры по укреплению обороноспособности России в регионе и оставить "охранную стражу" на Ялу.

В середине июля 1903 г. Япония сформулировала, наконец, свои притязания в Корее и Маньчжурии, после чего начались длительные переговоры по дипломатическим каналам. 30 июля Николай издал указ о создании на Дальнем Востоке наместничества во главе с Алексеевым, который подчинялся только Особому комитету Дальнего Востока под председательством самого царя. Это решение, принятое по рекомендации безобразовцев, вносило в управление далекой окраиной параллелизм и неразбериху, одновременно затрудняя и тормозя переговоры с Японией. Не способствовало успеху переговоров и длительное пребывание царя в Германии у родственников жены. Витте, еще пытавшийся вставлять палки в колеса "новому курсу", получил в августе отставку.

15 декабря, по возвращении из Германии, Николай II созвал совещание, чтобы обсудить предложение Алексеева: прервать переговоры ввиду неуступчивости японцев. Царь напомнил о событиях 1895 г. когда твердая позиция России заставила Японию отступить. Видно было, что перспектива войны его не очень смущает. Все же совещание, учитывая недостаточную готовность к войне, склонилось к продолжению поисков компромисса.

Следующее особое совещание состоялось 15 января 1904 г., уже после получения от Японии фактически ультимативной ноты. Царь на заседании не присутствовал, но позднее говорил с его участниками по отдельности. Он лично сформулировал некоторые идеи относительно ответа Японии22.

Русские предложения были направлены Японии 22 января. Царь считал их последней уступкой: если не примут, то как Бог даст. 24 января Япония разорвала дипломатические отношения с Россией. Николай впервые за время переговоров стал нервничать: "Воевать так воевать, мир так мир, а эта неизвестность становится томительною"23.

Последнее перед войной особое совещание под царским председательством собралось 26 января. Николай отклонил предложение Ламздорфа прибегнуть к посредничеству третьей державы. Было намечено предписать Алексееву атаковать японцев, если они перейдут в Корее 38-ю параллель. Поздним вечером того же дня поступили известия, что японский флот напал на русские суда в Корее и Маньчжурии.

Наглость Японии, осмелившейся напасть на Россию, да еще нарушив при этом международное право, вызвала раздражение царя. Он заявил Ламздорфу, что будет вести войну до решительного конца - до полной нейтрализации империи микадо, "так чтобы она не могла больше иметь ни войска, ни флота"24. Министру пришлось уговаривать Николая проявить сдержанность, чтобы не столкнуться с враждебной коалицией или конгрессом, как в 1878 году. Царь остался недоволен осторожностью Ламздорфа и решил взять подготовку условий будущего мира в свои руки, опираясь на советы безобразовцев. На междуведомственное совещание при МИД было возложено лишь обсуждение будущего русских экономических предприятий на Дальнем Востоке.

Николай II разделял взгляд безобразовцев, что нужно не только изгнать японцев из Кореи и закрепиться там самим, но и присоединить к России Маньчжурию. В манифесте 18 февраля 1905 г. он сформулировал также задачу установить господство "на своем берегу Тихого океана, как то мировой державе подобает"25. Эти амбициозные прожекты оказались нереальными.

Русско-японская война ускорила процесс перегруппировки великих держав вокруг Англии и Германии, затронувший также Россию. Ее союзница Франция пошла на сближение с Англией. Николай II отнесся к заключению англо-французской Антанты сдержано: "Поблагодарить за любезное сообщение. Нам к этому соглашению присоединяться не следует, так как оно нас не касается непосредственно". Осенью 1904 г. произошел известный "гулльский инцидент", резко обостривший англо-русские отношения. Конфликт постаралась использовать в своих целях германская дипломатия. Вильгельм по телеграфу предложил царю парализовать угрозу войны, создав комбинацию двух империй и потребовав от Франции также присоединиться. Николай ответил кузену Вилли, что целиком разделяет его чувства и согласен с рекомендуемым средством "уничтожить англо-японское высокомерие и нахальство". Ламздорфу не без труда удалось тогда настоять на приоритете союза с Францией и невыгодности переориентации внешней политики. В июле 1905 г. Николай II в тайне от своих министров все же заключил союз с Германией26, рассчитывая не столько улучшить международное положение России, сколько укрепить позиции самодержавия перед лицом революции. Но его новацию постигла неудача. Франция не хотела и слышать о союзе с Германией, а на разрыв с Францией не решился и сам царь. В конечном счете Ламздорф вместе с вел. кн. Николаем Николаевичем и Витте сумели переубедить императора, и Бьеркский договор с Германией не вступил в силу.

Еще ранее Николаю пришлось признать бесперспективность и опасность продолжения войны с Японией перед лицом революции. Царь принял добрые услуги президента США Т. Рузвельта в организации встречи русских и японских уполномоченных и, хотя с большой неохотой, согласился поставить во главе русской делегации нелюбимого Витте. Николай настаивал на таких условиях мира, которые не ущемили бы великодержавного достоинства России. Его инструкции Витте и телеграфные указания из Петербурга не облегчили задачи первого уполномоченного.Все же Витте удалось справиться с трудной задачей, заключив мир "почти благопристойный". За это он заслужил весьма своеобразную монаршую благодарность. Николай возвел Витте в графское достоинство. В то же время в придворных, светских и военных кругах, не без молчаливого поощрения царя, распространялась версия, будто Витте уступил японцам Южный Сахалин без согласия самодержца. Недоброжелатели злорадно именовали его теперь "графом Полусахалинским".

3. Накануне мировой войны

Поражение на Дальнем Востоке и революция поколебали международный престиж России и побудили ее внести существенные коррективы во внешнюю политику. Новый курс - политика соглашений и балансирования - должен был обеспечить внешнюю передышку, необходимую для успокоения и реформ внутри страны и возрождения ее военной мощи. Проводниками его стали способный и энергичный министр иностранных дел А. П. Извольский и твердый властный председатель Совета министров П. А. Столыпин. Николай II, обескураженный неудачами своей во многом личной политики последних лет, на время стушевался и предоставил Извольскому и Столыпину осуществлять необходимые перемены. Но это не означало ни отказа его от своих прерогатив, ни кардинального пересмотра собственных взглядов.

Когда Извольский попытался сделать шаг в сторону европейской практики и разграничить заключаемые Россией соглашения на подлежащие предварительному рассмотрению законодательными палатами и поступающие непосредственно на ратификацию царю, Совет министров с ним не согласился и Николай II поддержал мнение большинства министров, охранявшее его прерогативы. Еще раньше с согласия царя был отклонен проект члена Государственного совета, в прошлом известного дипломата П. А. Сабурова о создании совещательного собрания, наподобие Комитета финансов, для предварительного рассмотрения важнейших внешнеполитических дел. Николай II, как и Ламздорф, предпочитал по-прежнему созывать особые междуведомственные совещания по своему усмотрению27. Ему пришлось, правда, мириться с обсуждением некоторых вопросов иностранной политики в Совете министров, но царь, как показали дальнейшие события, не отказался от старой практики принятия важных решений с глазу на глаз с министром иностранных дел.

Николай II не внес заметного конструктивного вклада в заключение соглашений 1907 г. с Японией, Англией и Германией. Его личная позиция в регулируемых этими соглашениями вопросах была скорее жесткой, но он не стремился навязывать ее творцам новой политики. При обсуждении вопроса о соглашении с Англией он солидаризовался с мнением офицеров Генерального штаба, что в прошлом она выступала "самым энергичным, беспощадным и вредным" политическим противником России. Это не помешало ему дать согласие на подписание конвенции 1907 г. с Англией. Когда Япония предъявила финансовые претензии в 50 млн. иен по содержанию военнопленных, Николай реагировал возмущенной репликой "Не может быть", но у него хватило здравого смысла не срывать урегулирование из-за престижного, но второстепенного вопроса28.

В ходе переговоров с великими державами в 1906-1907 гг. проявились симпатии царя к консервативным Центральным империям. Беседуя с австрийским министром иностранных дел А. Эренталем осенью 1906 г., Николай II поддержал его идею о необходимости дружбы трех империй в интересах отстаивания общих монархических интересов. Об этом же говорилось при встрече царя с Вильгельмом II летом 1907 г. в Свинемюнде. И когда последовал Балтийский протокол с Германией, Николай не скрыл своего удовлетворения: "Очень рад достигнутому соглашению"29. В то же время на него неприятно подействовала попытка Германии сорвать заграничный заем России 1906 года.

Заметную роль сыграл Николай II во время Боснийского кризиса, подвергшего испытанию политику соглашений и балансирования. Тогда в правящих кругах России обозначились две "партии": сторонников строго оборонительной политики (Столыпин, В. Н. Коковцов и их единомышленники) и тех, кто считал возможным добиться внешнеполитического успеха в контакте с Англией дипломатическими или малыми военными средствами (Извольский, Ф. Ф. Палицын). Николай II поддержал авантюристический замысел министра иностранных дел, переоценив достижения российской политики за последнее время. Переговоры Извольского - Эренталя и их сделка в Бухлау последовали с ведома царя и заслужили его одобрение. Когда же единоличные действия министра иностранных дел вызвали протест правительства Столыпина, Николай II занял промежуточную позицию. На словах открестившись от сделки в Бухлау, он в то же время позволил Извольскому продолжать поездку по европейским столицам, то есть попытался довести до конца его дипломатическую игру.

При дальнейшем развитии кризиса Николай, по своей инициативе, попробовал вмешаться. Когда в конце ноября 1908 г. пришло письмо от австрийского императора Франца Иосифа, он подумал, что, быть может, еще не все шансы упущены. 29 ноября царь встретился с личным представителем Вильгельма II. Гинце. Император стал убеждать его, что можно найти взаимоприемлемый выход из кризиса: достаточно договориться об открытии для русского флота Черноморских проливов - больше ему ничего не нужно. В Берлине подумали, что настал подходящий момент вбить клин между Россией и Англией, и 6 декабря последовал ответ, что кайзер готов оказать поддержку русским притязаниям. Но тут Николаю пришлось под влиянием своих министров скорректировать позицию, и он заявил, что не хочет усложнять задачи предполагаемой международной конференции по вопросу об аннексии Боснии и Герцеговины внесением в ее повестку этого нового вопроса, его можно будет поставить позже и решить сообразно нормам международного права путем переговоров со всеми заинтересованными державами30. Стало ясно, что Россия не намерена отказываться от своих требований о международной конференции и компенсациях для Турции и балканских стран, то есть дело вернулось к исходной точке.

Теперь правящие круги Германии утвердились в своем намерении наказать "неблагодарную" Россию. В начале марта 1909 г. ей был предъявлен фактический ультиматум. Телеграфное обращение Николая II к кайзеру не помогло. Совещание министров под председательством царя признало вмешательство в вероятный австро-сербский вооруженный конфликт невозможным, что предопределило отступление. В письме матери 18 марта 1909 г. Николай II откровенно объяснил это сознанием военной слабости: "Раз вопрос был поставлен ребром - пришлось отложить самолюбие в сторону и согласиться... Тем более, что нам со всех сторон было известно, что Германия совершенно готова к мобилизации". На следующий день он сделал многозначительную приписку, что форма и метод германских действий были просто грубыми, "и мы этого не забудем". Если целью было отделить нас от Франции и Англии, то она, конечно, не достигнута. "Подобные способы склонны привести к противоположному результату". В обращении к Вильгельму II царь предупреждал, что "окончательное расхождение между Россией и Австрией неизбежно отразится на наших отношениях с Германией"31.

Все же и после Боснийского кризиса политика соглашений и балансирования в силу необходимости продолжалась, а Николай II вносил свой вклад в ее осуществление. По его инициативе в июне 1909 г. состоялось свидание с Вильгельмом II в финских шхерах, позволившее улучшить накалившиеся было отношения с Германией. В следующем месяце Николай II отдал визиты президенту К. Фальеру, а затем королю Георгу V, во время которых подтвердил верность союзу с Францией и согласию с Англией. Сложнее складывались отношения с Австро-Венгрией, которые по личному указанию царя носили строго официальный характер. В Петербурге Двуединую монархию подозревали в намерении развивать экспансию на Балканах. Правда, формально отношения с Веной были в начале 1910 г. нормализованы, но опасения оставались. Выхода искали в разных направлениях - создания балканского союза, соглашения с Италией, а также улучшения отношений с Германией в надежде, что она удержит союзницу от неосторожных шагов.

Одна из последних серьезных попыток улучшить отношения России с Германией относится к 1910-1911 годам. Инициатива Потсдамского свидания двух императоров принадлежала Николаю II, хотя решение о переговорах было принято русской стороной под явным нажимом Германии. При беседах с кайзером в Потсдаме Николай II просил его об умеряющем воздействии на Австро-Венгрию на Балканах, пообещав со своей стороны не поддерживать враждебной Германии политики Англии. Вильгельм II в общих словах выразил согласие. Но попытки германских политиков добиться письменного соглашения в смысле этих заверений успеха не имели. Практическим результатом длительных последующих переговоров стала не общеполитическая, а региональная сделка, по условиям которой Россия обязалась не препятствовать сооружению Багдадской железной дороги и даже содействовать в будущем соединению ее с персидской железнодорожной сетью, а Германия признала северную Персию областью специальных интересов России. Николай II одобрил это соглашение, хотя и не выразил по поводу его заключения какого-либо энтузиазма32. Да условия сделки и не давали к тому основания.

В последние предвоенные годы роль царя в определении внешнеполитического курса стала снова возрастать. Постепенное восстановление военной мощи России придавало ему уверенности. Тяжелые воспоминания о дальневосточном фиаско слабели. Сошли со сцены и политики, способные контролировать его направляющую деятельность, прежде всего Столыпин.

Сазонов оказался податливей, во всяком случае более гибким, чем самоуверенный Извольский. Императрица и Распутин тоже немало преуспели, стараясь внушить царю веру в его провиденциальную миссию. Личностные моменты переплетались с действием объективных тенденций. В то время Россия достигла определенных успехов как в деле военной подготовки, так и в экономическом развитии. С другой стороны, столыпинская политика "успокоения и реформ" не принесла ожидаемого результата. В правящих кругах столыпинский курс стал подвергаться сомнению, включая его внешнеполитический аспект. Осторожность, балансирование между Англией и Германией постепенно уступали место поискам иных средств обеспечения интересов России. Она идет на укрепление и развитие франко-русских обязательств (морская конвенция) и стремится заручиться английской поддержкой на случай европейского конфликта (поездка Сазонова в Англию). В борьбе внутриправительственных группировок Николай проявлял склонность поддержать сторонников более решительного курса.

Обострение ситуации на Ближнем Востоке в 1912-1913 гг. побудило царя конкретнее определить свою позицию в делах региона. Николай II не принадлежал к числу панславистов. В центре его внимания здесь всегда стоял вопрос о Черноморских проливах. Он вполне разделял мысль отца, что пришла пора не России таскать каштаны из огня для балканских народов, а наоборот, балканским народам послужить интересам России. Николай выступил за скорейшее окончание Итало-турецкой войны в результате совместных примирительных усилий пяти великих европейских держав. Создание Балканского союза его первоначально не тревожило ("Мы сделали все, что необходимо, для того, чтобы они сидели спокойно, и нечего опасаться"), пока итальянцы не переносили войну на европейскую территорию. Когда же Балканская война приблизилась вплотную, царь сформулировал свою позицию в следующих словах: "Я настаиваю на полном невмешательстве России в предстоящие военные действия. Но, конечно, мы обязаны принять все меры для ограждения своих интересов на Черном море"33. Эти слова определенно свидетельствуют о приоритете, отдаваемом Николаем II интересам России в проливах по сравнению с возможными переменами на Балканском полуострове. Царь придерживался этой линии на протяжении обеих Балканских войн. Конфликты Сербии и Черногории с державами Тройственного союза беспокоили его все же меньше, нежели опасность изменения статуса проливов и Стамбула к невыгоде России.

Это не означает, конечно, что он равнодушно относился к военным приготовлениям Австро-Венгрии, направленным отчасти против самой России. В ноябре 1912 г., в разгар австро-сербского конфликта, царь даже согласился с предложением военного министра В. А. Сухомлинова провести частичную мобилизацию против Австро-Венгрии, но затем под влиянием Коковцова и Сазонова пошел на попятный, заменив эту меру на менее вызывающую - задержку демобилизации солдат последнего года службы. Военно-подготовительные меры России провоцировались значительно более широкими мобилизационными мероприятиями Двуединой монархии. 5 (18) декабря Николай констатировал по поводу донесения своего представителя в Вене: "Сам посол признает, что мобилизация всей армии почти закончена. Это крайне серьезно"34. В дальнейшем назревавший конфликт с Австро-Венгрией все же удалось урегулировать, в чем Николай II принял личное участие, приняв доверенное лицо императора Франца Иосифа князя Гогенлоэ.

В мае 1913 г. Николай II предпринял последнюю перед мировой войной попытку улучшить отношения с Германией. Он использовал для этой цели свое пребывание на свадьбе дочери Вильгельма II с принцем Кумберлэндским. В беседе с кайзером царь заявил, что удовлетворен существующим положением на Балканах и готов отказаться от прежних русских притязаний на Константинополь, оставив Турцию в роли "привратника" на проливах, если Германия, со своей стороны, удержит Австрию от политики захватов, чтобы балканские государства могли сами устраивать свою судьбу. Вильгельм уклонился от принятия этого предложения35.

Если в ходе 1-й Балканской войны "европейский концерт" великих держав удавалось хотя бы формально поддерживать (лондонская конференция послов), то 2-я Балканская война знаменовала собой его очевидный крах. Русская дипломатия приложила все усилия, чтобы предотвратить столкновение вчерашних союзников. 26 мая (8 июня) Николай обратился с личным письмом к болгарскому царю и сербскому королю, настаивая на необходимости сохранить мир и союз. Он предупредил их об ответственности перед славянством и о том, что Россия сохраняет за собой свободу действий в отношении возможных последствий непримиримых шагов. Вспыхнувшую войну между Болгарией и ее вчерашними союзниками осложнило вмешательство Турции. Побудить державы коллективными усилиями остановить Турцию России не удалось. Николай II с раздражением писал матери: "Европа тоже хороша, дозволяя туркам открыто смеяться и нарушать ее решение относительно турецко-болгарской границы! Все это потому, что нет никакого concert europeenne, а существуют не доверяющие друг другу державы. Это грустно, но верно!"36

Царь был недоволен как позицией партнеров по Согласию, так и в особенности линией Германии, которая не сдерживала Австро-Венгрию, а напротив, поощряла ее к неуступчивости. Новое мирное урегулирование в регионе не сгладило и внутрибалканских противоречий. Чувствовалось, что достигнутая передышка недолговечна. Николай II говорил французскому послу Т. Делькассе, что мир продлится 3-4 года, максимум 5 лет37. Его оценка оказалась чрезмерно оптимистичной.

В конце 1913 - начале 1914 г. серьезный удар по русско-германским отношениям нанесла посылка миссии Лимана фон Сандерса, свидетельствовавшая о намерении Германии занять в Стамбуле такое положение, которое позволило бы ей окончательно запереть Россию в Черном море. Для Николая II она оказалась тем более неприятной, что компрометировала его лично: германские политики уверяли, будто он был предуведомлен о посылке миссии и не возражал против нее, что только формально соответствовало истине. Болезненность эффекта от германской акции усиливалась и тем обстоятельством, что она совпала по времени с очередной тревогой по поводу вероятного перехода в близком будущем превосходства на Черном море к турецкому флоту. Николай II считал, что с этим примириться нельзя и необходимо предпринять чрезвычайные меры для сохранения русского преобладания в Черноморском бассейне38.

Усилия, приложенные русской дипломатией, чтобы договориться с Германией о пересмотре условий контракта Сандерса, а также воздействовать при поддержке партнеров на Турцию, не привели к существенным результатам. Хотя Сандерс перестал командовать корпусом в Стамбуле, влияние его миссии в Турции не уменьшилось. Русскому правительству пришлось проглотить горькую пилюлю, и царь расписался в бессилии, наложив резолюцию: "Не следует более настаивать"39.

В ходе борьбы вокруг миссии Сандерса произошел важный психологический перелом в настроении руководства МИД России и самого Николая II. 23 декабря Сазонов представил царю записку, в которой утверждал, что поражение России в этом кризисе "может иметь самые гибельные последствия". С одной стороны, очередное отступление не предохранит Россию "от возрастающих притязаний Германии и ее союзников, начинающих усваивать все более неуступчивый и непримиримый тон во всех вопросах, затрагивающих их интересы. С другой стороны, во Франции и Англии укрепится опасное убеждение, что Россия готова на какие угодно уступки ради сохранения мира. Раз такое убеждение укоренится в наших друзьях и союзниках, без того не очень сплоченное единство держав Тройственного согласия может быть окончательно расшатано, и каждая из них будет стараться искать обеспечении своих интересов в соглашениях с державами противоположного лагеря". Сазонов высказался в пользу совместных с Францией и Англией решительных мер давления на Турцию, не взирая на риск вмешательства Германии и серьезных международных осложнений. Министр просил о созыве особого междуведомственного совещания, которое обсудило бы его предложения40.

Николай II согласился с инициативой Сазонова. На особом совещании 31 декабря / 13 января под воздействием председательствовавшего Коковцова была все же намечена более осторожная линия - продолжать настояния в Берлине и лишь в случае неудачи перейти к предлагаемым МИД мерам воздействия на Турцию, при обязательном условии участия не только Франции, но и Англии. Вскоре после этого царь отправил излишне осторожного Коковцова в отставку, и на первое место в правительстве вышла группа А. В. Кривошеина, Сухомлинова и присоединившегося к ним Сазонова.

Из конфликта вокруг миссии Сандерса царь сделал и другой вывод: Европа окончательно разделилась на два враждебных лагеря, и пытаться восстановить европейский концерт безнадежно. Оставалось сделать то, что еще возможно - укрепить связи между Россией, Францией и Англией, превратив Тройственное согласие в открытый оборонительный союз. Предпринимать усилия в этом направлении русская дипломатия начала уже в феврале 1914 года. В объяснениях с французским и английским послами Николай II принял личное участие41. Но Англия идею союза отклонила, хотя только такое открытое присоединение ее к Франции и России могло охладить Центральные державы. На Даунинг стрит предпочитали, исходя прежде всего из внутренних соображений, сохранить видимость свободы рук. Взамен с английской стороны была предложена форма секретных условных соглашений, уже принятых в отношениях между Францией и Англией. Русская дипломатия и царь уступили.

Таким образом, политика соглашений и балансирования претерпела дальнейшую эволюцию. Если от лавирования между Англией и Германией отказались раньше, то вплоть до начала 1914 г. проводилась линия на отсрочку большой войны в интересах лучшей подготовки, что требовало уступок. Теперь русское правительство и царь настроились не отступать более под нажимом Центральных держав, хотя обещания поддержки со стороны Англии носили пока лишь общий, неконкретный характер.

Была ли уступчивость Петербурга Англии в данном вопросе оправданна? Думается, что нет. Руководители русского МИД и сам царь явно недооценили значение русской военной мощи в расчетах британских политиков. Это значение было столь велико, что позволяло добиться если не открытого союза, то по крайней мере заверений в солидарности в случае очередного международного кризиса. Как известно, ни того, ни другого не было достигнуто. Хуже того, русская дипломатия позволила партнеру превратить само сближение двух стран в предмет торга вокруг позиций в зависимых странах Среднего Востока, и в ходе этих переговоров Николай обращался с письмом к королю Георгу42. Последняя стадия переговоров с Англией проходила уже на фоне июльского кризиса, закончившегося мировой войной.

4. "Великая война" и падение самодержца

Николай II вступил в 1914 г. хотя и не в воинственном настроении, но в сознании возможности близкого конфликта и необходимости встретить вероятные грозные события с твердостью. Иллюзий в отношении Германии и возможности оторвать ее от Австрии у него больше не было. Отношения с партнерами по Антанте так или иначе упрочивались. Казалось, сильнее могло тревожить его неспокойное внутреннее положение страны. Верный П. Н. Дурново подал ему записку с предупреждениями об угрозе социальной революции. Царь полагал, однако, что лучше знает свой народ, его верность трону и патриотизм в случае военных испытаний.

Известия об убийстве Франца Фердинанда огорчили царя, но сначала мало встревожили. Николаю представлялось, что дипломаты и министры излишне паникуют. Он давно лично знал действующих лиц развертывавшейся драмы и рассчитывал на их здравый смысл и добрую волю. Впрочем, мысль выдать Сербию на милость Австрии ему в голову тоже не приходила. Когда стали поступать тревожные слухи о готовившемся неприемлемом ультиматуме Белграду, царь дал этому вполне определенную оценку: "По-моему никаких требований одно государство не должно предъявлять другому, если, конечно, оно не решилось на войну". В такой ситуации важно было выработать единую линию поведения с Францией, чему способствовали переговоры Николая с президентом Р. Пуанкаре и главой французского правительства А. Вивиани во время их визита в Петербург. Дипломаты подготовили текст соглашения о скоординированных действиях, а в тостах, которыми обменялись царь и президент, подтверждалось намерение двух держав отстаивать мир "в сознании своей силы", с честью и достоинством.

Едва французские гости покинули берега России, как австрийские политики предъявили Сербии заранее согласованный с Берлином ультиматум. Николай узнал о нем от Сазонова утром 11/24 июля. Царь нашел австрийский демарш "возмутительным", дал согласие на созыв чрезвычайного заседания правительства и велел держать его в курсе дальнейших событий.

На состоявшемся в тот же день заседании Совет министров высказался за дальнейшие усилия в пользу мира, но одновременно наметил серьезные военно-подготовительные меры, включая частичную антиавстрийскую мобилизацию. Николай II одобрил эти рекомендации, собственноручно добавив к числу подлежащих мобилизации Балтийский флот43. Эта последняя мера не представляла серьезной угрозы для Германии, но показывала, что царь не очень верит в ее нейтралитет.

12/25 июля царь собрал заседание Совета министров под своим личным председательством, что свидетельствовало о чрезвычайной важности дела. Решено было, не начиная пока даже частичной мобилизации, ввести в действие на всей территории империи "Положение о подготовительном к войне периоде". В то же время военный министр получил полномочия принимать иные необходимые меры, с согласия царя и с последующим доведением до сведения Совета министров. Тем самым военные приготовления приобретали общероссийский характер, а дальнейшие решения по их развитию сосредоточивались в руках царя и военного министра. Правительство отступало на второй план, зато возрастало влияние военных.

14/27 июля Николай II, еще не утративший надежды на мир, поручил Сазонову попробовать договориться с другими державами о передаче австро-сербского спора на рассмотрение Гаагского трибунала. Но в Париже и Лондоне не поддержали этой инициативы, видимо, считая, что она не имеет шансов на успех и уповая на английское предложение о посредничестве четырех держав (Англии, Франции, Германии и Италии)44.

Русская дипломатия продолжала добиваться привлечения на сторону России и Франции британского партнера, солидаризируясь с английскими инициативами. 15/28 июля от А. К. Бенкендорфа из Лондона поступили обнадеживающие сведения, но в тот же вечер Австро-Венгрия объявила Сербии войну. Оставалась надежда на Германию. В ночь на 16-е царь вступил в обмен телеграммами с Вильгельмом, продолжавшийся до самого объявления Германией войны России. Возникшая у Николая II в ходе телеграфной переписки надежда на компромисс даже побудила его на которое время отменить собственное решение об общей мобилизации. Колебания Николая объяснялись, думается, не только и не столько верой в Вильгельма, сколько осознанием тяжелой ответственности за принимаемое решение. Последний шанс он, вероятно, видел в применении к австро-сербскому конфликту арбитража в соответствии с Гаагской конвенцией. Но Вильгельм II даже не обратил внимания на этот призыв, смертельно обидев этим царя - формального инициатора Гаагских конференций.

Телеграфировал Николай II и королю Георгу, призывая его открыто поддержать Францию и Россию в борьбе за сохранение европейского равновесия45. Августейший кузен отвечал доброжелательными, но слишком общими фразами. Впрочем, вскоре нарушение Германией нейтралитета Бельгии решило вопрос о вступлении в схватку Англии. Война приобрела общий характер.

Шовинистические манифестации, которыми встретили объявление войны Петербург и Москва, ободрили царя после тревог и переживаний предыдущих дней. Особенно большое впечатление произвела на него демонстрация думского единства. По мнению Николая II, Дума на этот раз оказалась не только достойной своего назначения, но и верно выразила волю нации, так как весь русский народ почувствовал нанесенное Германией оскорбление. "Я думаю, - писал он, - что мы увидим теперь в России нечто подобное тому, что произошло во время войны 1812 года"46. Этот оптимизм оказался чрезмерным, что, правда, выяснилось не сразу.

Одним из первых дипломатических вопросов, возникших с началом войны, стал польский. Потребность привлечь симпатии поляков определялась их положением на границах трех соседних империй. Российский МИД подготовил проект манифеста, в котором ставилась задача объединения всех польских земель "под скипетром русского царя" с предоставлением "целокупной Польше" свободы "в своей вере, в языке, в самоуправлении", то есть автономии в пределах России. Документ предполагалось опубликовать от имени императора, но И. Л. Горемыкин и министр внутренних дел Н. А. Маклаков убедили его в несвоевременности личного обращения, и с ним от имени царя выступил верховный главнокомандующий вел. кн. Николай Николаевич. В дальнейшем борьба в русском правительстве вокруг польского вопроса продолжалась, причем Николай II симпатизировал более консервативному крылу, отстаивавшему предоставление полякам куцей автономии.

Будущее поляков являлось лишь частью более общего вопроса о целях войны. Инициатива его широкой постановки принадлежала Сазонову, сообщившему еще 1/14 сентября М. Палеологу и Дж. Бьюкенену свой "эскиз" картины будущего передела мира, который вскоре был дополнен требованием свободы прохода русских военных судов через Черноморские проливы. Эти первые наметки делались, разумеется, не без ведома царя, но лично он вступил в игру несколько позднее, когда почва уже была подготовлена.

8/21 ноября Николай пригласил к себе французского посла Палеолога, перед которым развил свои взгляды на условия предстоящего мира. Они обсудили возможности, связанные с победоносным исходом войны, когда противник будет принужден просить пощады. Царь считал главной задачей союзников уничтожение германского милитаризма, устранение кошмара германской гегемонии в Европе и исключение всякой возможности реванша со стороны побежденного соперника. Палеолог также настаивал на необходимости гарантий и возмещений. Затем Николай в основном повторил проекты, которые уже развивали перед союзниками Сазонов и Кривошеин: это "исправление границы" с Восточной Пруссией, присоединение Познани и части Силезии к "целокупной Польше", переход к России Галиции и Северной Буковины, что позволило бы империи достигнуть "естественных пределов". Предстояло решить судьбу армян в Малой Азии, освободив их от турецкого ига, изгнать турок из Европы и решить в пользу России проблему проливов. Царь предлагал также сократить германскую территорию на Западе путем возвращения Франции Эльзас-Лотарингии и, быть может, передачи ей рейнских провинций. Бельгия получила бы в виде компенсации область Аахена, Дания - Шлезвиг с Кильским каналом, а на границе Голландии возник бы свободный Ганновер. Сама Германия должна была получить иное устройство, во всяком случае с исключением доминирования Пруссии и правления Гогенцоллернов. Большие перемены планировал царь на Балканах. Сербия получила бы Боснию, Герцеговину, Далмацию и северную часть Албании, Греция - южную Албанию, а Италия- Баллону. Болгария могла бы получить от Сербии компенсации в Македонии. Царь думал положить конец австро-венгерскому союзу, отделив от империи Габсбургов Чехию, так что Австрия свелась бы в конце концов к старым наследственным владениям - Немецкому Тиролю и Зальцбургской области.

Царь, как ранее Сазонов, соглашался на все, что Франция и Англия сочтут нужным потребовать в обеспечение их интересов, в частности, на раздел между ними германских колоний. Он выступил за то, чтобы условия мира вырабатывали только Франция, Россия и Англия, и настаивал на сохранении их союза после войны. Прочный и длительный мир могло дать лишь сохранение сплоченности этих держав47.

Обращение Николая II именно к представителю Франции объяснялось не только старыми союзническими отношениями. Зондаж, предпринятый ранее Сазоновым и Кривошеиным, показал, что позиция Франции, особенно в европейских вопросах, ближе России, чем английская.

По-иному, неожиданно для русских правящих кругов, повернулась ситуация в ближневосточном регионе, в вопросе о судьбе проливов. Здесь Англия проявила больше гибкости и дальновидности, чем Франция. Вступление Турции в войну на стороне Центральных держав и нападение германо-турецкого флота на черноморское побережье позволили России поставить этот вопрос перед союзниками "в полном объеме", то есть предложить радикальное решение.

Общий подход Николая II к разделу империи султана определился сразу после турецкого выступления. В специальном царском манифесте говорилось, что "безрассудное вмешательство Турции... откроет России путь к разрешению завещанных ей предками исторических задач на берегах Черного моря". Некоторое время он еще продумывал формы реализации замысла. Но уже в начале 1915 г. при обсуждении вопроса в правительстве он имел вполне сложившуюся точку зрения. Царь заявил, что признает "только одно решение этого вопроса: присоединение обоих проливов". Сазонов привлек Николая к давлению на менее уступчивую Францию. 3/16 марта в беседе с Палеологом он заявил: "Я радикально разрешу проблему Константинополя и проливов... Город Константинополь и Южная Фракия должны быть присоединены к моей империи". 4 марта царь утвердил пределы территорий, на которые претендовала Россия при решении вопроса о проливах48. В тот же день Бьюкенену и Палеологу был передан меморандум, где эти требования излагались со ссылкой на волю царя. Переговоры с союзниками были, как известно, доведены до успешного конца, хотя Франция сопротивлялась на месяц дольше Англии.

Заметим, что союзники пошли навстречу России в вопросе о проливах в 1915 г., когда Германия перенесла центр тяжести военных усилий на Восток, вынудив русскую армию отойти из Галиции, отдать противнику Царство Польское с Варшавой и часть Прибалтики. В этой тяжелой ситуации Николай II 23 августа 1915 г. принял на себя верховное командование русской армией, что способствовало общему ухудшению правительственного управления, усилению влияния на государственные дела императрицы и Распутина, "министерской чехарде". В законодательных учреждениях сплотилась оппозиция; "Прогрессивный блок" обвинял власть в неспособности вести победоносную войну. Замена царем дряхлого Горемыкина на распутинца Штюрмера не улучшила положение. Позиции Сазонова, участвовавшего в "министерской стачке" против смены главковерха, оказались подорванными.

Он еще успел принять участие в выработке соглашения о разделе Азиатской Турции. Согласие союзников на присоединение к России проливов было обусловлено обещанием Петрограда поддержать осуществление их планов "как в Оттоманской империи, так и в других местах". Конкретизируя свою часть сделки, Англия и Франция разработали и в 1916 г. сообщили России свой проект раздела азиатских владений Турции. Его условия были не вполне приемлемы для России. Сазонов воспользовался успехами русской армии на Кавказском фронте, чтобы сформулировать некоторые поправки к соглашению. Царь поддержал своего министра, указав, что если русской армии "удастся дойти до Синопа, то там и должна будет пройти наша граница"49. Союзникам пришлось учесть русские пожелания. А в июле 1916 г. царь отправил Сазонова в отставку. Возражения Парижа и Лондона, видевших в Сазонове залог следования России прежним внешнеполитическим курсом, не были приняты во внимание. Новым министром иностранных дел стал тот же Штюрмер, которого Англия и Франция не без некоторого основания подозревали в склонности к сепаратному миру.

Настроения в пользу примирения с Германией действительно проявлялись в то время в среде правых и в придворных кругах. Царь держался более стойко. 12 декабря 1916 г. он издал приказ по армии и флоту, в котором заявил о преждевременности мира, коль скоро "враг еще не изгнан из захваченных им областей", а "обладание Царьградом и проливами, равно как создание свободной Польши из всех трех ее, ныне разрозненных, областей еще не обеспечено"50.

Все же западные союзники были настолько встревожены возможностью выхода России из войны, что принимали предупредительные меры, то воздействуя на русское правительство и лично на царя, то заигрывая с оппозицией. Николай II реагировал на непрошеные советы довольно резко, потребовав даже отзыва Бьюкенена.

Февральская революция не только изменила соотношение сил внутри России, но и существенно повлияла на ее отношение к войне. Последний царь внес свою лепту в развернувшуюся сразу после революции борьбу вокруг этого вопроса. В акте об отречении он призвал армию и народ продолжать войну до победного конца. Но его личная роль во внешней политике России была уже сыграна.

Заключение

Николай II и по законам, и по традиции, и по убеждению являлся полновластным руководителем внешней политики России на протяжении всего своего царствования. В этой деятельности он следовал принципам самодержавия как основы могущества страны, ее великодержавия, веры в божественную поддержку помазанника и его православной империи.

Историческая обстановка николаевского правления была сложна и противоречива. С одной стороны, обострение противоречий между великими державами вело к столкновениям как в Европе, так и на Дальнем Востоке. С другой - приобрела особую остроту проблема модернизации страны, успех же ее зависел от сохранения на более-менее длительный срок внешнего покоя.

Руководство политикой империи осложнялось отсталостью ее государственного аппарата, включая ту его часть, которая ведала иностранными делами; в этой области управления особое значение приобретали личные качества самодержца. Николай II был, как представляется, политическим деятелем средних государственных способностей, тогда как обстановка была весьма неординарной.

В первое десятилетие царствования он отличался воинственностью, склонностью преувеличивать силы России, стремлением в некоторых важных вопросах выйти из-под опеки министров. Николай решительно поддержал "безобразовцев" и Плеве против Ламздорфа, Витте и Куропаткина и принял на себя ответственность за "новый курс" на Дальнем Востоке, ускоривший злосчастное столкновение с Японией.

После тяжелой неудачной войны и революции царь примирился с политикой соглашений и балансирования, преследовавшей цель отсрочить решение важных внешнеполитических вопросов до восстановления сил страны, хотя его авантюристическая жилка изредка давала о себе знать.

В 1912-1914 гг. политика соглашений и балансирования под влиянием сдвигов в международной и внутренней обстановке серьезно эволюционировала. Россия по своей инициативе стала на путь укрепления отношений с Францией и Англией. Русская дипломатия и лично Николай II не сумели заручиться открытым или хотя бы определенным обязательством Англии поддержать франко-русский союз в случае столкновения с Германией и Австро-Венгрией. Во внутриправительственной борьбе в России царь стал на сторону группировки, считавшей нецелесообразным и опасным дальнейшие уступки Центральным державам. В результате Россия вступила в мировую войну, не завершив ни модернизации, ни уже намеченных военных программ.

Наконец, Николай II несет личную ответственность за несовершенство аппарата принятия внешнеполитических решений в России, так как последовательно выступал против попыток внести изменения, хоть отчасти ограничивающие прерогативы царской власти.

Примечания

1. ЗАЙОНЧКОВСКИЙ А. М. Подготовка России к мировой войне в международном отношении. М. 1926; ОЛЬДЕНБУРГ С. С. Царствование императора Николая II. T. I. М. 1992, с.39.

2. ЛАМЗДОРФ В.Н. Дневник. 1894-1896. М. 1991, с. 405; Российский государственный исторический архив (РГИА), ф. 1622, оп. 1, д. 4, л. 1-3.

3. ОЛЬДЕНБУРГ С. С. Ук. соч., т. 1, с. 46.

4. Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ), ф. Политархив, д. 3048а, л. 46-47.

5. Первые шаги русского империализма на Дальнем Востоке. - Красный архив, 1932, т. 3 (52), с. 76; ВИТТЕ С. Ю. Воспоминания. Т. 2. М. 1960, с. 583.

6. ОЛЬДЕНБУРГ С. С. Ук. соч., т. 1, с. 214-215; НАРОЧНИЦКИЙ А. Л. Колониальная политика капиталистических держав на Дальнем Востоке. 1860-1895. М. 1956, с. 791-792.

7. РГИА, ф. 1622, oп. 1, д. 936, л. 40 об.; Пролог русско-японской войны. СПб. 1916, с. 36.

8. РЫБАЧЕНОК И. С. Союз с Францией во внешней политике России в конце XIX в. М. 1993, с.139.

9. ПОНОМАРЕВ В. И. Свидание в Бальморале и русско-английские отношения 90-х годов XIX в. - Исторические записки, т. 99. М. 1977.

10. РЫБАЧЕНОК И. С. Орудие, направленное против России. - Источник, 1995, N 1.

11. ВИТТЕ С. Ю. Ук. соч. Т. 2, с. 121-124; ФУРСЕНКО А. А. Борьба за раздел Китая и американская доктрина открытых дверей. М.-Л. 1956, с. 209-215.

12. Дневник А. С. Суворина. М. 1923, с. 339; Красный архив, 1922, т. 2, с. 31-32.

13. Красный архив, 1931, т. 3 (46), с. 130, 127.

14. Там же, 1932, т. 3 (52), с. 102.

15. РГИА, ф. 1622, oп. 1, д. 133, л. 2-3; д. 19, л. 1 об; ВИТТЕ С. Ю. Ук. соч., т. 2, с. 142.

16. АВПРИ, ф. Секретный архив министра, д. 163/165, л. 3.

17. ОЛЬДЕНБУРГ С. С. Ук. соч., т. 1, с. 95, 96.

18. РГИА, ф. 1622, оп. 1, д. 706, л. 1-16.

19. Красный архив, 1926, т. 5 (18), с. 39-41.

20. РЫБАЧЕНОК И. С. Николай Романов и К. Путь к катастрофе. - Российская дипломатия в портретах. М. 1992, с. 313.

21. РГИА, ф. 1622, oп. 1, д. 681, л. 1.

22. РЫБАЧЕНОК И. С. Николай Романов и Ко. 317-318.

23. Красный архив, 1922, т. 2, с. 106.

24. АВПРИ, ф. Личный архив А. А. Савинского, оп. 834, д. 20, л. 67 об., 70.

25. РОМАНОВ Б. А. Очерки дипломатической истории русско-японской войны, с. 282; АВПРИ, ф. Канцелярия, 1905г., д. 40, л. 24-26.

26. АВПРИ, ф. Канцелярия, 1904г., д. 35, л. 29; Красный архив, 1924, т. 5, с. 9; Сб. договоров России с другими государствами, 1856-1917. М. 1952, с. 335-336.

27. АВПРИ, ф. Канцелярия, 1906 г., д. 54, л. 272-274; 1905 г., д. 81, л. 102-104 об.

28. Российский государственный военно-исторический архив, ф. 2000, on. 1, д. 155, л. 54; МАРИНОВ В. А. Россия и Япония перед первой мировой войной. М. 1974, с. 27.

29. CARLGREN W. М. Iswolsky und Aehrenthal vor der bosnischen Annexionkrise. Uppsala. 1955, S. 103-104, 108; АВПРИ, ф. Секретный архив, д. 380/387, л. 75, 76, 79 об.

30. БЕСТУЖЕВ И. В. Борьба в России по вопросам внешней политики. 1906-1910. М. 1961, с. 260-261; Die Grosse Politik der Europaischen Kabinette. Bd. 26/1, S. 380-382.

31. Красный архив, 1932, т. 1-2 (50-51), с. 188; ОЛЬДЕНБУРГ С. С. Ук. соч., т. 2, с. 38.

32. Международные отношения в эпоху империализма (МОЭИ). Сер. 2, т. 18, ч. 1, с. 173, 174.

33. МОЭИ, т. 20, ч. 1, с. 236; ПИСАРЕВ Ю. А. Великие державы и Балканы накануне первой мировой войны. М. 1985, с. 108.

34. КОКОВЦОВ В. Н. Из моего прошлого. Кн. 2. М.1991, с. 181- 186; АВПРИ, ф. Комиссии по изданию документов "Международные отношения в эпоху империализма", д. 196, л.202-204.

35. ОЛЬДЕНБУРГ С. С. Ук. соч., т. 2, с. 102-103.

36. АВПРИ, ф. Секретный архив, д. 318/321. л. 20-21; ф. Комиссии, д. 329, л. 887.

37. Там же, ф. Комиссии, д. 420, л. 1024.

38. Там же, ф. Секретный архив, д. 461/480, л. 20.

39. Там же, ф. Политархив, д. 3310, л. 42.

40. АВПРИ, ф. Политархив, д. 33096, л. 2-6.

41. LIEVEN D. Nicholas II. Twilight of the Empire. N. Y. 1994, p. 197; Documents diplomutiques francais. 3e Ser. T. 9, p. 234-235, 414-417; t. 10, p. 113-114.

42. МОЭИ. Сер. 3, т. 5,-с. 64-65.

43. Там же, т. 4, с. 299; т. 5, с. 4, 5, 45, 38-40.

44. Там же, с. 59-60; Письмо Государя Императора Николая II от 14/27 июля 1914г. на имя С. Д. Сазонова. Белград. 1941.

45. МОЭИ. Сер. 3, т. 5, с. 359-361.

46. LIEVEN D. Op. cit., p. 204.

47. ПАЛЕОЛОГ М. Царская Россия во время войны. М. 1991, с. 126-130.

48. Европейские державы и Турция во время мировой войны. Т. 1. М. 1925, с. 364, примеч. 4; т. 2. М. 1926, с. 124; ПАЛЕОЛОГ М. Ук. соч., с. 168; МОЭИ. Сер. 3, т. 7, ч. 1, с. 392-393.

49. Сб. договоров России, с. 453.

50. МАРТЫНОВ Е. И. Царская армия в Февральском перевороте. Л. 1927, с. 48.


Sign in to follow this  
Followers 0


User Feedback


There are no comments to display.



Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now

  • Categories

  • Files

  • Similar Content

    • Пережогин В.А. Организация комитетов бедноты в Орловской губернии // Труды Московского государственного историко-архивного института. Т. 10. М., 1957. С. 89-100.
      By Военкомуезд
      В. А. ПЕРЕЖОГИН
      ОРГАНИЗАЦИЯ КОМИТЕТОВ БЕДНОТЫ В ОРЛОВСКОЙ ГУБЕРНИИ

      Великая Октябрьская социалистическая революция, лишив помещиков и капиталистов собственности на орудия и средства производства, дала возможность народам Советской России приступить к построению фундамента социалистической экономики. Успехи Советской власти на этом пути вызвали бешеную ярость внешних и внутренних врагов. Империалисты Антанты организовали военную интервенцию против страны Советов с целью задушить Советскую власть и установить старые буржуазные порядки. В середине 1918 г. Советская республика оказалась в кольце врагов, отрезанная от своих основных продовольственных, сырьевых и топливных районов.

      В результате военной интервенции и сопротивления кулаков в Советской России начался голод, остро ощущалась нехватка сырья и топлива для фабрик и заводов. Ободренное иностранной военной интервенцией, кулачество объявило экономический бойкот пролетарскому государству, срывая хлебную монополию и отказываясь продавать хлеб Советскому государству по твердым ценам. Кулаки забирали силу в деревне, захватывали отобранные у помещиков земли. Деревенская беднота не могла самостоятельно справиться с кулаками, она нуждалась в помощи.

      Коммунистическая партия поставила перед рабочим классом задачу организовать деревенскую бедноту и разгромить контрреволюционное кулачество. Центральный Комитет партии обратился к рабочим с призывом организовать «крестовый» массовый поход в деревню для разгрома кулачества, для реквизиции хлеба у кулаков и организации деревенской бедноты. В. И. Ленин в многочисленных выступлениях указывал, что только самый тесный союз рабочего класса и беднейшего /89/ крестьянства является единственным средством борьбы с кулачеством и буржуазией.

      Большое значение В. И. Ленин придавал организации заготовок хлеба в Орловской губернии, так как она находилась недалеко от Москвы и имела немалое количество излишков хлеба. Значительная часть продовольственных отрядов, сформированных в Москве, посылалась именно в Орловскую губернию. 5 августа 1918 г. В. И. Ленин писал Народному комиссару продовольствия Д. Д. Цюрупе по вопросу о заготовке хлеба в Елецком уезде этой губернии: «Направить тотчас, с максимальной быстротой, в Елецкий уезд, все продовольственные, уборочные и уборочно-реквизиционные отряды, с максимумом молотилок и приспособлений (если можно) для быстрой сушки хлеба и т. п.

      Дать задание — очистить уезд от излишков хлеба дочиста» 1). Вслед за этим указанием В. И. Ленина, специальным постановлением Совнаркома от 6 августа 1918 г. Народный комиссар земледелия Середа во главе отряда численностью в 250 человек был командирован в Орловскую, Тамбовскую и Воронежскую губернии для заготовки и уборки хлеба 2). Первым районом, в который прибыл этот отряд, был Елецкий уезд.

      С 29 августа по 21 сентября 1918 г. в Орловскую губернию из Москвы и Орехово-Зуева было послано 28 продовольственных отрядов общей численностью в 1.108 человек3). Продовольственные отряды рабочих формировались и в самой Орловской губернии. Так, например, уже к 12 июня 1918 г. губпродкомом было сформировано 7 отрядов рабочих в количестве 585 человек 4).

      С помощью московских и местных продовольственных отрядов в Орловской губернии успешно проходила организация комитетов бедноты, реквизиция излишков хлеба у кулаков и доставка хлеба на ссыпные пункты. Так, например, продовольственным отрядом тов. Середы в Елецком уезде было заготовлено более 1 миллиона пудов хлеба 5).

      Учитывая важность организации деревенской бедноты для борьбы с кулаками, ВЦИК П июня 1918 г. издал декрет «Об организации деревенской бедноты и снабжении ее хлебом, предметами первой необходимости и сельскохозяйственными орудиями» 6). Этим декретом повсеместно учреждались волостные и сельские комитеты бедноты, в состав которых избиралось беднейшее и среднее крестьянство. На комитеты бедноты /90/

      1) «Ленинский сборник», т. XVIII, стр. 179.
      2) ЦГАОР, ф. 478, on. 1, д. 62, л. 9.
      3) «Красный Архив», 1938, №№ 4—5, стр. 127—128.
      4) ЦГАОР, ф. 1943, on. 1, д. 126, л. 83.
      5) ЦГАОР, ф. 478, on. 1, д. 69, л. 121.
      6) «Экономическая политика СССР», т. 1, М., Госполитиздат, 1947, стр. 139.

      возлагалась задача распределения хлеба, предметов первой необходимости и сельскохозяйственных орудий, а также оказание содействия местным продовольственным органам в изъятии излишков хлеба из рук кулаков и спекулянтов.

      Следует отметить, что организация деревенской бедноты в особые комитеты в Орловской губернии началась еще задолго до издания декрета ВЦИК от 11 июня 1918 г. Классовая борьба с кулаками потребовала от беднейшего крестьянства самоорганизации, которая началась в Орловской губернии с января 1918 г., когда деревенская беднота стала создавать свои комитеты для реквизиции излишков хлеба у кулаков. Так, например, в деревне Ледне, Богдановской волости, Орловского уезда в последних числах января 1918 г. состоялся общий сход деревни, на котором обсуждался вопрос о снабжении нуждающегося населения хлебом. Но собрание не пришло к единому мнению, так как присутствовавшие на нем кулаки заняли враждебную по отношению к бедноте позицию. Тогда деревенская беднота собралась отдельно и вынесла постановление: «Организовать комитет, который помимо существующей продовольственной управы немедленно должен проверить и отобрать запас хлеба у зажиточных хозяев и отдать таковой нуждающимся» 1). Это постановление, спустя несколько дней стало проводиться в жизнь комитетом, в помощь которому был создан отряд Красной гвардии.

      В Олехновской волости Брянского уезда возникла целая сеть комитетов, так называемых «обществ голодающих» во главе с волостным комитетом. Однако повсеместная организация комбедов в Орловской губернии началась после издания декрета ВЦИК от 11 июня 1918 г., когда дело организации комбедов взяла в свои руки губернская организация большевиков. Перед ней стояла задача организовать и сплотить вокруг себя деревенскую бедноту, привлечь трудящееся крестьянство к повседневной работе управления государством через комитеты бедноты.

      Организация комитетов бедноты в Орловской губернии с самого начала проходила под руководством и контролем губернского комитета Коммунистической партии. По инициативе губкома партии в конце июня 1918 г. Орловским губернским Советом была издана специальная «Инструкция по проведению в жизнь декрета об организации комитетов деревенской бедноты» 2). В этой инструкции говорилось о создании специальных центральных и местных органов для организации комбедов в губернии. Они создавались как временные организа-/91/

      1) «Орловский вестник», № 34, 24 февраля 1918 г.
      2) «Известия Орловского губернского комиссариата по продовольствию», № 2, июнь 1918 г., стр. 16—17.

      ции, действующие до полной организации комбедов в губернии. 21 июля 1918 г. в г. Орле по инициативе губкома партии было создано Центральное бюро по организации комитетов бедноты в составе двух членов («Центробюрокомбед»). В задачи Центробюрокомбеда входило наладить повседневную организацию комитетов бедноты в губернии. С этой целью уже 24 июля им было послано около 40 инструкторов для организации комбедов на местах 1). Штат инструкторов при Центробюрокомбеде создавался из наиболее сознательных и передовых рабочих и коммунистов.

      В уездах, согласно инструкции Орловского Совета, изданной в конце июня 1918 г., создавались уездные бюро по организации комбедов. Так, например, Брянский Совет рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов на своем заседании 29 июля 1918 г. вынес решение создать уездное бюро по организации комбедов 2). Аналогичные бюро были созданы также в Кромском 3), Орловском 4) и других уездах.

      Создание таких специальных бюро по организации комитетов бедноты объяснялось тем, что в ряде уездов и волостей губернии местные Советы были засорены кулацкими элементами, кое-где на местах было сильное влияние «левых» эсеров, которые выступали против организации комбедов. Губернская партийная организация большевиков взяла руководство созданием комбедов в свои руки, формируя специальные органы по созданию на местах комбедов, в состав которых входили большевики.

      6 августа в г. Орле открылась I губернская партийная конференция большевиков, которая подвела первые итоги по организации комбедов в губернии. Эта конференция обязала «каждого члена партии, какой бы работой он не был занят, уделять больше времени на агитацию и пропаганду среди рабочих и деревенской бедноты» 5). «Правда», сообщая об итогах работы первой Орловской губернской партийной конференции, писала: «Съезд коммунистов Орловской губернии свидетельствует о росте партии в деревне почти во всей губернии... По докладам с мест и регистрации Орловского бюро по организации комитетов бедноты, проведенной силами коммунистов Орловского центра и местными силами, организовано свыше шестисот комитетов бедноты, прекрасно ведущих работу по реализации урожая» 6).

      Коммунистическая партия была не только руководителем, но и непосредственным организатором деревенской бедноты. /92/

      1) «Известия Орловского губернского и городского Советов», № 197, 24 октября 1918 г.
      2) ЦГАОР, ф. 393, оп. 3, д. 258, л. 85.
      3) ЦГАОР, ф. 478, оп. 1, д 394, л. 101.
      4) ЦГАОР, ф. 393, оп. 4, д. 8, л. 78.
      5) «Правда», № 172, 15 августа 1918 г.
      6) «Правда», № 179, 23 августа 1918 г.

      Характерным явлением комбедовского периода являлся одновременный рост комитетов бедноты и местных партийных ячеек коммунистов. Возникавшие в разных местах губернии партийные ячейки коммунистов энергично развертывали свою деятельность, брали на себя инициативу создания комбедов. Так, в селе Тросном Елецкого уезда несмотря на сопротивление кулаков 30 июня 1918 г. организовалась ячейка коммунистов 1). Это село было под сильным влиянием кулаков и задавленная беднота не в силах была одна с ними справиться. На помощь бедноте пришла только что организовавшаяся партийная ячейка, которая на сельском собрании познакомила деревенскую бедноту с декретом об организации комбедов, разъяснила создавшееся в стране положение. На этом же собрании был образован комитет бедноты, в который вошли 6 коммунистов 2).

      По примеру Тросновской ячейки в соседней Становлянской волости Елецкого же уезда также была организована 10 сентября 1918 г. партийная ячейка коммунистов. Сначала она состояла из 21 человека, затем увеличилась до 40 членов. К 6 октября 1918 г. в этой волости было уже 11 ячеек коммунистов с числом членов в них около 200 человек 3).

      Процесс одновременного роста партийных ячеек коммунистов и комитетов бедноты можно проследить на Елецком уезде, в котором уже на 3 августа 1918 г. было организовано 22 партийных ячейки и 33 комитета бедноты 4); на 22 августа — 53 ячейки коммунистов и более 500 комбедов; на 25 октября 1918 г. было организовано 73 ячейки коммунистов с числом членов в них около 2000 человек, а комитетов бедноты к 25 ноября 1918 г. было организовано около 600 5). Одновременный и быстрый рост комитетов бедноты и партийных ячеек свидетельствует о том, что коммунисты вели большую разъяснительную работу среди трудового крестьянства, укрепляли комбеды путем создания местных партийных организаций.

      Организация деревенской бедноты происходила в ожесточенной классовой борьбе с кулаками. Кулаки не гнушались никакими средствами, чтобы помешать организации комбедов, распространяя антисоветскую агитацию и доходя до убийства советских работников и вооруженного разгона комбедов. В целях борьбы с кулаками Мценский уездный исполком 4 сентября 1918 г. принял специальное постановление, в котором местным Советам предписывалось «всех ведущих агитацию против организации комитетов деревенской бедноты немедлен-/93/

      1) «Голос трудового крестьянства», № 169, 12 июля 1918 г.
      2) «Голос трудового крестьянства», № 175, 19 июля 1918 г.
      3) Там же, № 239, 6 октября 1918 г.
      4) С. Ронин. Комбеды Курской и Воронежской областей, Воронеж, 1935, стр. 84.
      5) «Вестник бедноты», Елец, № 16, 25 ноября 1918 г.

      но арестовывать и препровождать в Мценск» 1). Губернская партийная организация большевиков, немногочисленная по своему составу в начале организации комбедов не могла послать в деревню необходимое число инструкторов-коммунистов, чтобы обезвредить кулацкую агитацию и во всех селах и волостях взять дело организации комбедов в свои руки. Поэтому в тех селах и волостях, где партийная прослойка была слаба, кулакам удавалось помешать организации комбедов. Так, например, на волостном сходе Часамской волости Брянского уезда кулаки постановили: «никаких комитетов не организовывать» 2).

      Следует отметить, что в самом начале организации комбедов, когда еще кулаки чувствовали свою силу перед слабо организованной беднотой, они открыто, иногда вооруженным путем разгоняли комбеды, стараясь в самом начале помешать их созданию. Например, в ожесточенной классовой борьбе с кулаками возник комитет бедноты в деревне Большое Спицыно Богдановской волости Орловского уезда. 11 сентября 1918 г., когда в эту деревню из волостного комбеда пришли руководящие бумаги по организации комбеда, беднота деревни в количестве 10 человек собралась в избе, чтобы создать свой комбед. В избу ворвались вооруженные вилами кулаки, разорвали присланные инструкции и даже одному из бедняков нанесли побои. Но деревенская беднота не остановилась на полпути и несмотря на прямые угрозы кулаков организовала в своей деревне комитет бедноты 3).

      По мере усиления и количественного роста комитетов бедноты, кулаки изменили формы борьбы. Они стали стремиться тихой сапой пробраться в состав комбедов, чтобы изнутри подрывать их деятельность. Комитеты бедноты в большинстве случаев организовывались на собраниях деревенской бедноты и середняков, кулаки изгонялись с этих собраний. Но в некоторых волостях и селах, где партийная прослойка большевиков была слаба, кулаки, пользуясь политической неопытностью, доверчивостью и неграмотностью деревенской бедноты участвовали в выборах комбедов и проводили в их состав своих людей. Так, например, в селе Аргамач Ламской волости Елецкого уезда 13 сентября происходили довыборы в комбед. До этого председатель и секретарь комбеда были кулаками, а на собрании было доизбрано еще 2 кулака. Собрание, кроме того, обсудило вопрос о разделе двух лугов-суходолов. Неудивительно, что /94/

      1) «Солдат, крестьянин и рабочий», № 27, 4 сентября 1918 г. (орган Мценского Совета).
      2) «Беднота», № 169, 20 октября 1918 г.
      3) С. Р о н и н. Указ, соч., стр. 64.

      кулацкий комбед постановил: «дать с этих суходолов сено зажиточным, бедноту же исключить окончательно» 1).

      Упорное сопротивление организации комитетов бедноты оказывали «левые» эсеры, которые сидели в ряде уездных и волостных Советов Орловской губернии вплоть до конца августа 1918 г. Они отказывались признать декрет об организации комбедов, задерживали все инструкции и циркуляры, которые посылались центральными органами на места, всячески старались затянуть дело организации комбедов. Например, Карачевский уездный исполком, где сидели «левые» эсеры, заявил 27 июня 1918 г., что декрет об организации комбедов необходимо отменить, так как «проведение в жизнь декрета об организации крестьянской бедноты повлечет только распыление революционного крестьянства, а не объединение его» 2). Они выступали против комитетов бедноты, защищая, якобы, интересы среднего крестьянства, так как середняк часто был недоволен тем, что у него забирали излишки хлеба и не давали взамен промышленных и других товаров. На самом деле «левые» эсеры стремились привлечь середняка на свою сторону, чтобы натравить его в союзе с кулаками на комбеды.

      Но предательская политика «левых» эсеров была разоблачена большевиками. Орловская партийная организация большевиков в период организации комитетов бедноты значительно выросла численно и окрепла организационно. Быстрый рост местных партийных ячеек коммунистов свидетельствовал о том, что Коммунистическая партия в этот период росла и крепла не только за счет рабочего класса, а пополнялась также и за счет передовых, сознательных трудящихся крестьян.

      К первому губернскому съезду коммунистов, состоявшемуся в середине августа 1918 г., в составе орловской партийной организации числилось около 5000 коммунистов. Этот же 1-й съезд коммунистов Орловской губернии отметил, что «левые» эсеры, опиравшиеся на кулацкие элементы в деревне, «везде исключены из исполкомов после московской авантюры и как организация не существует ни в одном уезде или волости» 3).

      После поражения «левых» эсеров организация комбедов в губернии в августе 1918 г. стала проходить успешнее. Для еще более успешной организации комбедов по инициативе губкома партии большевиков 22 августа 1918 г. Центробюрокомбедом было созвано губернское совещание представителей уездных бюро комбедов. Совещание выявило слабые места, выяснило нужды и потребности каждого уезда. В соответствии с выявившимися потребностями орловская партийная организация рас-/95/

      1) «Известия Орловского губернского и городского Советов», № 171, 21 сентября 1918 г.
      2) ЦГАОР, ф. 1943, оп. 3, д. 886.
      3) «Известия ВЦИК», № 178, 20 августа 1918 г.

      станавливала свои силы, посылая коммунистов на более ответственные участки.

      Особенно широкий характер организация комбедов приняла в Орловской губернии в августе—сентябре 1918 г., когда и была создана большая часть комитетов бедноты.

      О количестве организованных комитетов бедноты в Орловской губернии к началу ноября 1918 г. можно судить по таблице, которая составлена по ведомостям на уплату жалованья членам комбедов 1).



      Таким образом, на первую половину ноября 1918 г. в Орловской губернии было организовано около четырех с половиной тысяч волостных и сельских комитетов бедноты с количеством членов в них более 13 тысяч человек.

      В период организации и деятельности комитетов бедноты партией большевиков была возложена на них большая задача по привлечению многочисленного слоя среднего крестьянства на сторону Советской власти. Комитеты бедноты должны были вовлечь середняка в свою деятельность, сплотить беднейшее и среднее крестьянство в борьбе против кулаков и буржуазии. В. И. Ленин в примечании первом к параграфу второму декрета об организации комбедов специально подчеркнул, что крестьяне, пользующиеся наемным трудом для ведения хозяйства, непревышающего потребительских норм, т. е. среднее /96/

      1) ЦГАОР, ф. 1943, оп. 3, д. 527, лл. 259—260.

      крестьянство, имеют право избирать и быть избранными в комбеды 1).

      Однако не все местные Советы и комбеды правильно поняли смысл декрета об организации комбедов. Были случаи, когда нарушались интересы среднего крестьянства, деревенская беднота противопоставляла себя середняку и не допускала его в состав комбедов. Так, например, собрание комитетов бедноты Кромского уезда в своей резолюции от 16—19 августа 1918 г. постановило: «избирать и быть избранными могут быть только крестьяне-бедняки» 2).

      Такая тенденция некоторых комбедов была опасна, так как грозила отколоть середняка от Советской власти.

      Чтобы исправить неверную линию, занятую некоторыми комбедами по отношению к середняку, В. И. Ленин и Народный комиссар по продовольствию А. Д. Цюрупа 17 августа 1918 г. обратились с письмом ко всем губернским совдепам и продкомам, в котором еще раз разъяснили смысл декрета об организации комбедов. Это письмо было написано В. И. Лениным. Вождь пролетариата писал, что Советская власть никогда не вела борьбу со средним крестьянством и всегда ставила своей целью объединение городского пролетариата с сельским пролетариатом и полупролетариатом, а также с трудовым средним крестьянством. В. И. Ленин еще раз разъяснил те параграфы декрета об организации комбедов, которые предусматривали привлечение середняка к участию в организации и деятельности комитетов бедноты 3).

      После этого письма В. И. Ленина неправильная линия, занятая некоторыми комбедами Орловской губернии по отношению к середняку, была исправлена. Губернская партийная организация большевиков много сделала для разъяснения членам комбедов необходимости союза со средним крестьянством.

      Одним из сложных вопросов при организации комитетов бедноты был вопрос о взаимоотношениях комбедов с местными Советами. Ни в декрете от 11 июня 1918 г. об организации комбедов, ни в дополнительных инструкциях, изданных центральными органами, вопрос о взаимоотношениях между комбедами и Советами не получил ясного освещения. И это было не случайно. В период организации и деятельности комитетов бедноты невозможно было дать точное указание на характер взаимоотношений между комбедами и Советами для всех губерний России, потому, что этот вопрос можно было разрешить только на местах, в зависимости от социального состава местных Советов.

      Взаимоотношения между комбедами и Советами решались местными партийными и советскими органами в зависимости от /97/

      1) См. «Ленинский сборник», т. XVIII, стр. 110—111.
      2) С. Ронин. Указ, соч., стр. 327.
      3) См. «Ленинский сборник», т. XVIII, стр. 142—143.

      сложившихся условий, в зависимости от социального состава низовых Советов.

      Орловская губернская партийная организация большевиков и губернский Совет в своих указаниях дали точную установку комитетам бедноты по отношению к кулацким Советам. Например, вторая Орловская губернская конференция большевиков в своей резолюции от 23 октября 1918 г. указывала: «В том случае, когда политическая деятельность (Советов — В. П.) противоречит интересам деревенской бедноты, комбеды вправе требовать переизбрания Совдепов» 1).

      Таким образом, партийная организация Орловской губернии заняла правильную позицию по отношению к кулацким Советам, требуя их немедленного переизбрания.

      Вопросом о взаимоотношениях между Советами и комбедами занимались и уездные съезды комитетов бедноты, решая его в соответствии с политической обстановкой в данном уезде. Так, например, собрание комитетов бедноты Кромского уезда в своей резолюции от 18—19 августа 1918 г. указало, что комитеты бедноты должны работать в контакте с революционными Советами. Если же Совет был кулацким и вместо содействия тормозил работу комбеда, последний имел право назначить перевыборы Совета 2).

      Комитеты бедноты Орловской губернии заняли правильную позицию и по отношению к революционным Советам, не заменяя и не подменяя их, а работая с ними в тесном контакте, общими усилиями подавляя сопротивление кулаков.

      Комитеты бедноты, ведя повседневную борьбу с кулацкими Советами и переизбирая их, иногда брали на себя выполнение некоторых функций Советов, а подчас заменяли собой те Советы, в которых преобладало кулацкое влияние. Так, в Елецком уезде в шести волостях произошла замена волсоветов волкомбедами. Но полная замена Советов комитетами бедноты в Орловской губернии происходила редко, чаще всего Советы переизбирались.

      В тех уездах Орловской губернии, где состав Советов был революционным, взаимоотношения между Советами и комбедами развивались по линии тесного сотрудничества. Например, на происходившем 16 сентября 1918 г. съезде представителей исполкомов продовольственных отделов и комбедов Волховского уезда из выступлений 12 представителей от волостей выяснилось, что в 9 волостях комбеды и Советы работали в полном контакте. Лишь в 3-х волостях имелись некоторые трения между Советами и комбедами 3). /98/

      1) «Известия Орловского губернского и городского Советов», № 196, 23 октября 1918 г.
      2) С. Р о н и н. Указ, соч., стр. 327.
      3) Там же, стр. 296—302.

      В некоторых волостях Орловской губернии происходило слияние революционных Советов с комбедами, в частности, в Становлянской волости Елецкого уезда, где волостной комитет бедноты слился для успешности работы с волостным Советом.

      Таким образом, взаимоотношения между комитетами бедноты и Советами в уездах и волостях Орловской губернии складывались по-разному, в зависимости от классового состава и характера деятельности низовых Советов.

      Организация комитетов бедноты имела большое значение в разрешении продовольственного кризиса летом 1918 г. и в подавлении сопротивления кулаков. Комбеды брали под строгий учет и контроль весь хлеб в деревне, изымали из рук кулаков излишки хлеба, не давая кулакам возможности спекулировать. В Орловской губернии с помощью комитетов бедноты за период с августа 1918 г. по 1 января 1919 г. было заготовлено: ржи и пшеницы — 1 675 190 пудов и овса — 4 564 587 пудов 1). Картофеля за осеннюю кампанию 1918 г. в Орловской губернии было заготовлено 1 547 000 пудов 2).

      Комитеты бедноты сыграли большую роль в борьбе с кулачеством, в деле перераспределения конфискованных помещичьих земель и распределения сельскохозяйственного инвентаря. Они не только отобрали у кулаков незаконно захваченные ими при разделе помещичьи земли, но и значительная часть кулацкой земли и средств производства кулаков были конфискованы в пользу бедноты. В Орловской губернии комитетами бедноты было изъято из рук кулаков и передано трудящимся крестьянам около 500 тысяч десятин земли 3).

      Комитеты бедноты были застрельщиками в деле борьбы за социалистическое преобразование сельского хозяйства. Они создавали сельскохозяйственные коммуны и артели — первые опытные хозяйства по общественной обработке земли; отводили коммунам и артелям лучшие земли, снабжали их конфискованными у помещиков и кулаков сельскохозяйственным инвентарем, уборочными машинами, рабочим скотом и т. д. В Орловской губернии с помощью комитетов бедноты к 15 ноября 1918 г. было создано 106 сельскохозяйственных коммун и артелей 4).

      Комитеты бедноты сыграли большую роль в охране крупных, бывших помещичьих имений и создании на их производственной базе советских хозяйств (совхозов). К 25 октября /99/

      1) ЦГАОР, ф. 393, оп. 3, д. 255, л. 241.
      2) Там же, ф. 1943, оп. 3, д. 527, л. 156.
      3) Н. П. Павлов. Комитеты деревенской бедноты и борьба партии большевиков за развитие социалистической революции в деревне. Автореферат, Л., 1951, стр. 10.
      4) ЦГАОР, ф. 478, оп. 3, д. 33, листы не пронумерованы.

      1918 г. в Орловской губернии было создано около 115 совхозов с общей площадью не менее 23 тысяч десятин земли, обрабатываемых собственным инвентарем 1).

      Большую помощь комитеты бедноты оказывали Красной Армии. Они снабжали ее хлебом, мясом, конским составом и т. д. Через комитеты бедноты в значительной степени шло формирование из крестьянского населения кадров Красной Армии.

      Организация и деятельность комитетов бедноты имела огромное значение в деле завоевания среднего крестьянства на сторону Советской власти. Поворот середняка на сторону Советской власти был отнюдь не стихийным, а обусловлен рядом мероприятий со стороны Советского правительства. По декрету о земле беднейшее и среднее крестьянство получило более 150 миллионов десятин новых земель, которые раньше находились в руках помещиков и капиталистов. Кроме того, крестьяне освобождались от ежегодных арендных платежей помещикам в сумме около 500 миллионов рублей золотом ежегодно. В результате деятельности комбедов беднейшее и среднее крестьянство получило 50 миллионов гектаров кулацкой земли и значительную часть средств производства кулаков.

      В. И. Ленин в речи на I Всероссийском съезде земельных отделов, комитетов бедноты и коммун 11 декабря 1918 г. говорил: «Величайший земельный переворот — провозглашение в Октябре отмены частной собственности на землю, провозглашение социализации земли, — этот переворот остался бы неизбежно на бумаге, если бы городские рабочие не пробудили бы к жизни деревенский пролетариат, деревенскую бедноту, трудящееся крестьянство, которое составляет громадное большинство...» 2).

      Значение комитетов бедноты в истории нашей страны огромно. Они сыграли большую роль в экономическом преобразовании деревни, создавая первые очаги социалистического сельского хозяйства. Велика и политическая роль комитетов бедноты, которые укрепили Советскую власть на местах, сломили сопротивление кулачества, сумели завоевать на сторону Советской власти среднее крестьянство. Как органы Советской власти, включавшие в свой состав наиболее передовую и сознательную часть сельского населения, комитеты бедноты послужили базой для создания местных партийных коммунистических ячеек. Через комитеты бедноты партия большевиков усилила влияние на трудящееся крестьянство, сплотила рабочий класс и трудящиеся массы крестьянства в тесный и нерушимый союз. /100/

      1) «Известия Орловского губернского и городского Советов», № 198, 25 октября 1918 г.
      2) В. И. Ленин. Соч., т. 28, стр. 316.

      Труды Московского государственного историко-архивного института. Т. 10. М., 1957. С. 89-100.
    • Самсонов В.Д. Из истории рабочего контроля в текстильной промышленности Московской губернии 1917-1918 гг. // Труды Московского государственного историко-архивного института. Т. 10. М., 1957. С. 74-88.
      By Военкомуезд
      В. Д. САМСОНОВ
      ИЗ ИСТОРИИ РАБОЧЕГО КОНТРОЛЯ В ТЕКСТИЛЬНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ МОСКОВСКОЙ ГУБЕРНИИ 1917—1918 гг.

      Характерной чертой Великой Октябрьской социалистической революции явилось то, что она произошла без наличия в стране каких-либо готовых зачатков социалистического хозяйства. Пролетарская власть должна была создать новые, социалистические производственные отношения.

      Экономические преобразования в области промышленности советская власть начала с введения рабочего контроля над производством и распределением продуктов. Во всей системе мероприятий, проводимых в период красногвардейской атаки на капитал и направленных на построение новой, социалистической экономики, рабочий контроль выдвигался как одно из первоочередных.

      Требование установления рабочего контроля было выдвинуто еще в период подготовки Октябрьской социалистической революции.

      Рабочий контроль означал организованное вмешательство рабочего класса в деятельность капиталистических предприятий с целью слома хозяйственного саботажа буржуазии и поддержания экономической жизни страны. В борьбе за рабочий контроль шла мобилизация сил пролетариата для завоевания государственной власти.

      После победы социалистической революции партия большевиков рассматривала рабочий контроль как первый шаг к социализму, как подготовку к переходу фабрик и заводов в собственность пролетарского государства.

      Выступая на III Всероссийском съезде Советов, В. И. Ленин отметил: «Вводя рабочий контроль, мы знали, что пройдет не /74/ мало времени, пока он распространится на всю Россию, но мы хотели показать, что признаем только один путь — преобразований снизу, чтобы рабочие сами выработали снизу новые основы экономических условий» 1).

      Рабочий контроль был введен «Положением о рабочем контроле», принятом ВЦИК 27(14) ноября 1917 г. В основу «Положения» лег проект декрета о рабочем контроле, разработанный В. И. Лениным. «Положение» четко и ясно определило задачи и функции рабочего контроля над производством. Оно не только законодательно оформило, закрепило вмешательство рабочих в производство для борьбы с разрухой и саботажем, но и намечало меры к обузданию буржуазии, ограничивая ее права в области производства. В «Положении» были также намечены пути организации производства на отличных от капитализма основах. Оно развязало инициативу широких народных масс и послужило руководством для рабочего класса при перестройке промышленности на социалистический лад. Рабочий контроль над производством, провозглашенный законодательным актом советской власти, будучи первым шагом к социализму, наносил сильнейший удар хозяйственной мощи буржуазии и закладывал основы организации производства на социалистических началах.

      С изданием декрета о рабочем контроле на текстильных фабриках Московской губернии началась массовая организация контрольных, контрольно-хозяйственных комиссий. Инициаторами их организации выступали самые различные учреждения: Советы, военно-революционные комитеты и пр. Но решающая роль здесь принадлежала рабочим организациям: профсоюзам и фабкомам.

      Для организации контрольных комиссий и руководства их работой на фабриках при Московском областном союзе текстильщиков был создан контрольно-хозяйственный отдел, такие же отделы были созданы и в уездных отделениях союза. В контрольные комиссии текстильщики избирали наиболее авторитетных, наиболее знающих свое дело рабочих, всецело преданных делу рабочего класса. Значительная часть избранных членов контрольных комиссий являлась членами партии большевиков. Довольно большая партийная прослойка в органах рабочего контроля не могла не способствовать их успешной работе. Поддерживая неразрывную связь с партийными ячейками на фабриках, выполняя партийные директивы, рабочие-контролеры уверенно налаживали рабочий контроль на предприятиях.

      В связи с изданием положения о рабочем контроле возросла роль фабрично-заводских комитетов. Осуществляя под руководством партии большевиков связь между государственным уп-/75/

      1) В. И. Л е н и н. Соч., т. 26, стр. 425.

      равлением народным хозяйством и рабочими, фабзавкомы обеспечили участие широких рабочих масс в хозяйственном строительстве. Фабзавкомы и контрольные комиссии стали начальной формой государственного регулирования хозяйственной жизни страны.

      Отмечая, что главным в деятельности фабричных комитетов является борьба за уничтожение частной собственности и за осуществление социалистического строя, инструкция фабкомам текстильных предприятий, изданная в декабре 1917 г. Московским союзом текстильщиков, предписывала вводить «строжайший контроль, переходящий непосредственно в рабочее управление» 1).

      Основные направления в проведении рабочего контроля были разработаны в «Инструкции фабричным контрольно-хозяйственным комиссиям», изданной Центральным советом профсоюза текстильщиков в конце декабря 1917 г. Инструкция определила состав, права и обязанности членов контрольных комиссий.

      Контрольная комиссия избиралась на общем собрании рабочих и служащих фабрики, а члены ее наделялись правами членов фабкома. Комиссия должна была осуществлять подробный контроль над производством, следить за снабжением фабрики топливом и сырьем, наблюдать за финансовой стороной деятельности предприятия 2).

      В обстановке хозяйственной разрухи, злостного саботажа буржуазии московские текстильщики приступили к осуществлению рабочего контроля над производством.

      Благодаря мудрой политике партии большевиков, благодаря правильно поставленной работе партийных ячеек на фабриках, московские текстильщики быстро уяснили себе задачи рабочего контроля. С первых же дней контрольные комиссии наладили самую тесную связь с остальными рабочими на фабрике. Так, например, избранная в середине января 1918 г на фабрике Старогорнинской мануфактуры в селе Михнево Бронницкого уезда, контрольная комиссия специальным объявлением довела до сведения рабочих, чтоб она приступила к: своим обязанностям, указала свою основную задачу — «вести борьбу с капиталом», и просила рабочих всемерно поддерживать ее мероприятия 3).

      Проведение рабочего контроля московскими текстильщиками характеризуется сознательным и планомерным подходом: контрольных комиссий к своим обязанностям. Прежде чем /76/

      1) МОГАОР, ф. 627, оп. 2, д. 14, л. 9.
      2) «Текстильный рабочий», 20 декабря 1917 г., № 5, стр. 13.
      3) ЦГАОР, ф. 5457, оп. 2, д. 82, л. 39.

      приступить к исполнению своих обязанностей, контрольная комиссия на Богородско-Глуховской мануфактуре выработала план, главной целью которого было — собрать в контрольной комиссии все необходимые сведения о состоянии производства. План обсуждался на двух заседаниях контрольной комиссии и был одобрен 1).

      Члены комиссии Богородско-Глуховской мануфактуры строго разделили между собой обязанности. Вся работа распределялась по отделам, были установлены обязанности и круг ведения каждого отдела: отдел труда занимался учетом рабочей силы; отдел топлива вел учет топлива и принимал меры по обеспечению им фабрик; отдел материалов, сырья и полуфабрикатов учитывал запасы, заботился о снабжении фабрик хлопком, пряжей и пр.; учетом и вопросами выработки готовой продукции занимался отдел готовых фабрикатов, он же следил за производительностью труда; оборудование фабрики, вопросы ремонта, технические усовершенствования находились в ведении отдела техники; надзор за производством кассовых операций и вообще за финансовым положением фабрики обеспечивал отдел финансов; наконец, продовольственный отдел вел учет продовольствия на фабриках, устанавливал нормы выдачи, заботился о получении продуктов 2).

      Подобное рассмотрение функций контрольной комиссии позволяет осветить тот основной круг вопросов, которые легли в основу деятельности органа рабочего контроля на одном из крупнейших текстильных предприятий Московской губернии, как и контрольных комиссий других фабрик губернии.

      Одновременно с установлением контроля на фабриках, московские текстильщики посылали специальные контрольные комиссии в правления, большей частью находившиеся в Москве; контроль устанавливался также во всех амбарах, складах и магазинах, принадлежавших фирме, становясь таким образом, все более всеобъемлющим.

      19 февраля 1918 г. на фабрике А. Красильщиковой из фабкома была выделена секция рабочего контроля для ведения контроля при правлении и складах в Москве. Секция должна была учитывать сколько, а также кому, куда и за какой расчет продано тканей. Под контроль секции поступала вся деловая переписка правления 3).

      Одним из основных направлений своей деятельности органы рабочего контроля считали собирание сведений о состоянии производства. Это было необходимо в интересах выяснения производственных возможностей, в интересах нормального хо-/77/

      1) МОГАОР, ф. 2446, on. 1, д. 68, л. 58.
      2) Там же.
      3) ЦГАОР, ф. 5457, оп. 2, д. 82, л. 18.

      да работ на фабриках, в интересах дальнейшего развития производства. Это было необходимо также в борьбе с саботажем буржуазии, пытавшейся расхищением и разбазариванием имущества фабрик сорвать налаживание производства. Учет имеющихся запасов топлива, сырья и материалов приучал рабочих к максимальному использованию собственных ресурсов, учил их бороться за экономное использование топлива, сырья и материалов. О том, насколько контрольные комиссии придерживались этого направления в своей деятельности, свидетельствует тот факт, что контрольная комиссия Балашинской мануфактуры еще в декабре 1917 г. успешно собрала все сведения, необходимые для нормальной работы фабрики. Комиссии было известно, сколько имеется в наличии хлопка и другого сырья, сколько действует машин, по какой цене покупается хлопок и по какой цене продается пряжа.

      Органы рабочего контроля московских текстильщиков зорко следили за сохранностью фабричного имущества, не допускали расхищения товаров и разбазаривания сырья и материалов. На фабриках был установлен строгий надзор за выпуском готовой продукции, сырья и материалов. Борясь со спекуляцией, текстильщики стремились не допускать продажи тканей частным лицам. 10 декабря 1917 г. правление Московского союза текстильщиков постановило: «Готовые товары в частные руки не отпускать, лишь сырье отпускается на фабрики для дальнейшей обработки» 1). Следуя этому постановлению, фабком и контрольная комиссия ситценабивной фабрики Коншина в Серпухове объявила администрации, что «без сведений, куда отправляется товар и как производится оплата, товар отправляться не будет» 2). Директору фабрики было предложено представлять в контрольную комиссию еженедельную отчетность расхода товара, «как по операциям различной продажи, так и по остальным операциям» 3). На этой же фабрике председатель контрольной комиссии предложил организовать на фабрике вооруженную охрану, чтобы не допускать хищений.

      На строгий надзор за вывозом готовой продукции фабриканты ответили саботажем. В целях усиления спекуляции они попытались организовать разбазаривание мануфактуры. Так, директор и управляющий фабрики Прохоровской мануфактуры с весны 1918 г. начали выдавать рабочим и служащим мануфактуру вместо зарплаты, якобы из-за отсутствия денег.

      Учет товаров и установление надзора за их выпуском преследовали цель не дать фабрикантам возможности разорить предприятия, не дать развиться спекуляции и голоду. Текстильщики не забывали, что ткани — это ценность, за которую мож-/78/

      1) «Текстильный рабочий», 20 декабря 1917 г., № 5, стр. 12.
      2) МОГАОР, ф. 2445, оп. 1, д. 51, л. 76.
      3) Там же, л. 81.

      но получить хлеб. Поэтому-то они и устанавливали такой строгий надзор за выпуском готовой продукции с фабрик. В сознание рабочих все глубже проникала мысль, что они сохраняют всенародное богатство, общенародное достояние.

      Топливный голод и недостаток сырья, вызванные хищническим хозяйничанием буржуазии и последствиями империалистической войны, особенно затрудняли работу промышленности. Естественно, что борьба с топливным и сырьевым кризисом сразу заняла видное место в деятельности контрольных комиссий, которые совместно с фабкомами принимали самые разнообразные меры по розыску и доставке топлива и сырья.

      В середине января 1918 г. фабком ситценабивной фабрики Коншина командировал двух своих членов для закупки дров. В январе же Исполком Совета рабочих депутатов Богородско-Глуховской мануфактуры (выполнявший по существу функции фабкома — В. С.) обратился в Петроградский подрайонный комитет с просьбой дать наряды на доставку дров в январе и урегулировать правильную выдачу таких нарядов на последующие месяцы 1). Много сил и средств уделяли контрольные комиссии фабрик отысканию застрявших в пути грузов, отправке грузов с мест. Для розыска и сопровождения грузов контрольная комиссия Богородско-Глуховской мануфактуры направляла своих представителей и просила все учреждения, от которых могла зависеть доставка грузов, не препятствовать им. На этой же фабрике была налажена связь с учреждениями, снабжающими фабрики хлопком.

      Под давлением рабочих администрация ряда фабрик была вынуждена совместно с контрольными комиссиями налаживать работу по снабжению фабрики. На шерстоткацкой фабрике Белова администрация по требованию рабочих обязалась совместно с контрольной комиссией вести работу по розыскам и доставке пряжи 2).

      В своей деятельности по снабжению фабрик органы рабочего контроля не были простыми толкачами, обеспечивающими владельцев топливом и сырьем. Главной их заботой было продолжение производства. Обеспечивая фабрики всем необходимым, московские текстильщики не допускали остановки фабрик, не допускали усиления хозяйственной разрухи.

      Большое внимание контрольные комиссии московских текстильщиков уделяли финансовой стороне деятельности предприятий, установив и над ней свой контроль. На михневской фабрике Старогоркинской мануфактуры члены контрольной комиссии 27 января 1918 г. заявили правлению, что без санкции контрольной комиссии оно не имеет права распоряжаться /79/

      1) МОГАОР, ф. 2446, оп. 1, д. 68, л. 31.
      2) Там же, д. 43, л. 10.

      деньгами 1). А контрольная комиссия Реутовской мануфактуры в начале февраля обязала правление не допускать уплаты по счетам за товары и материалы без ведома контрольной комиссии, ежедневно письменно сообщать комиссии об остатке денег в кассе, еженедельно давать полный отчет о денежных операциях, а также не допускать уплаты чеками без ведома контрольной комиссии 2).

      Контрольные комиссии не только контролировали финансовую деятельность фабрик. В некоторых случаях они сами изыскивали деньги для расплаты с поставщиками, для выдачи рабочим заработной платы и пр. Это происходило в тех случаях, когда фабрикант не мог, а чаще всего не хотел, изыскивать денежные средства для дальнейшего продолжения производства. Контрольно-хозяйственная комиссия фабрик Коншина «принимала близкое участие в деле получения денег за товар и своевременного снабжения ими фабрик для расплаты с рабочими и поставщиками материалов» 3). Она также осуществляла предварительный контроль всех кассовых выдач и получений.

      Благодаря установлению контроля над финансовой стороной деятельности фабрик контрольные комиссии имели возможность раскрывать и пресекать всяческие спекулятивные ухищрения и махинации фабрикантов. С помощью финансового контроля текстильщики не допускали обескровливания производства. Вместе с национализацией банков, финансовый контроль подрывал денежную власть буржуазии, которая все более теряла монопольное право распоряжаться финансами по своему усмотрению.

      Деятельность органов рабочего контроля на текстильных фабриках Московской губернии характеризуется еще одной, весьма важной функцией: борьбою за трудовую дисциплину и за повышение производительности труда. «Только обуздав мародерство капиталистов и прекратив умышленную остановку ими производства, можно будет добиться повышения производительности труда...» 4) — писал В. И. Ленин еще в октябре 1917 г.

      Вместе с организацией производства на новых началах рабочий класс России начал проводить энергичную борьбу за создание новой трудовой дисциплины. С первых же дней своего существования контрольные комиссии московских текстильщиков деятельно включились в эту борьбу. Руководствуясь указаниями партии большевиков, они стремились привить рабочим новое, социалистическое отношение к труду, в корне порвать с капиталистическими привычками, стремились, подняв трудовую /80/

      1) ЦГАОР, ф. 5457, оп. 2, д. 82, л. 40.
      2) Там же, л. 34.
      3) МОГДОР, ф. 2445, оп. 1, д. 134, л. 11.
      4) В. И. Л е н и н. Соч., т. 26, стр. 43.

      дисциплину, повысить производительность труда и восстановить промышленность. Контрольные комиссии московских текстильщиков правильно поняли свои задачи как в борьбе за обуздание буржуазии, так и в работе по созданию новой трудовой дисциплины.

      Вслед за изданием декрета о рабочем контроле, Московский союз текстильщиков в уже упомянутой выше «Инструкции фабричным комитетам» наряду с рабочим контролем предписывал фабкомам налаживать у себя на фабриках «повышение производительности труда рабочих и служащих и развитие в них изобретательности с целью улучшения техники производства», а также «установление товарищеской дисциплины на фабрике, поддержание порядка как в фабрике, так и в казармах» 1). При образовании контрольных комиссий на фабриках Орехово-Зуевское отделение профсоюза текстильщиков прямо указывало, что они необходимы, «чтобы поднять производительность труда в производстве...» 2).

      Такая постановка дела не могла не способствовать тому, что фабкомы и контрольные комиссии самое серьезное внимание уделяли вопросам новой трудовой дисциплины и повышению производительности труда.

      Контрольные комиссии и фабкомы следили за выполнением 8-часового рабочего дня на фабриках и принимали меры против его нарушений. Они следили также за выполнением правил внутреннего распорядка. В отдельных случаях разрабатывались системы мер для борьбы с нарушениями трудовой дисциплины. 23 января 1918 г. контрольная комиссия Прохоровской трехгорной мануфактуры объявила рабочим: «Имея в основе своих обязанностей поднятие трудоспособности рабочих и производительность труда, контрольная комиссия не может не обратить внимания на точное выполнение 8 час. рабочего дня, как со стороны рабочих, так и служащих» 3). Отмечая как ненормальное явление уход рабочих с фабрики раньше положенного времени, комиссия призывала рабочих подчиняться декрету о 8-ми часовом рабочем дне и соблюдать правила внутреннего распорядка. За нарушения трудовой дисциплины комиссия устанавливала наказание: от выговора до увольнения с фабрики.

      Довольно распространенной и не менее существенной была и другая форма борьбы за новую трудовую дисциплину. На некоторых фабриках Московской губернии создавались специальные старосты, которые призваны были следить за дисциплиной на производстве. Такие старосты были избраны в каждом отделе ситценабивной фабрики Коншина. В обязанности их вхо-/81/

      1) МОГАОР. ф. 627, оп. 2, д. 14, л. 9.
      2) Там же, ф. 599, оп. 1, д. 2, л. 4.
      3) «Текстильный рабочий», 27 февраля 1918 г., № 7, стр. 14.

      дило «следить за приходом и уходом рабочих в свое время, о всех нарушениях сообщать в фабком», особо старостам вменялось «следить за народным достоянием», не допускать никаких злоупотреблений. Подробную инструкцию для старост разработал фабком совместно с контрольной комиссией. В ходе исполнения старостами своих обязанностей, контрольная комиссия внесла существенное изменение в эту инструкцию. «Выборные старосты не должны быть просто надсмотрщиками, а быть примером в работе» 1).

      В данном случае борьба за трудовую дисциплину осуществлялась уже непосредственно силами самих рабочих. Опираясь на передовиков, являвшихся примером в работе, фабкомы и контрольные комиссии могли шире развернуть борьбу за внедрение новой трудовой дисциплины. Укрепляя и развивая чувство хозяина производства у текстильщиков, органы рабочего контроля всемерно содействовали организации новой трудовой дисциплины и повышению производительности труда. В этом деле рабочий контроль сыграл крупную роль как средство воспитания широких масс рабочих.

      Вся работа контрольных комиссий, находившихся на передовой линии перестройки экономики на социалистический лад, происходила в условиях непрерывной борьбы с буржуазией, которая не хотела примириться с тем, что ее деятельность постоянно находится под контролем рабочих. Владельцы фабрик скрывали запасы сырья, разбазаривали готовую продукцию, незаконно продавали ее, а деньги присваивали себе, сознательно запутывали отчетность, старались парализовать производство, наконец, просто бросали фабрики на произвол судьбы. Буржуазия была убеждена, что рабочие не смогут сами наладить производство. Своим саботажем она хотела увеличить разруху, втайне надеясь, что рабочие не смогут справиться с ней и тем самым будут созданы условия для реставрации власти помещиков и капиталистов. Московские текстильщики, организуя рабочий контроль, налаживали нормальный ход фабрик, ломали все препятствия, устанавливаемые саботажниками на их пути.

      Весной 1918 г. на фабрике Хутарева правление тайно закупало сырье. На предложение фабкома отказаться от коммерческой тайны правление уклонилось от ответа. Оно не скрывало, что желает разорения фабрики и стремилось вывезти сукна с нее на возможно большую сумму, собираясь в дальнейшем бросить фабрику на произвол судьбы. Видя такое вызывающее поведение правления, фабком обратился в Центральный комитет союза текстильщиков с просьбой найти средство подчинить правление рабочему контролю или же поставить вопрос о на-/82/

      1) МОГАОР, ф. 2445, on. 1, д. 51, лл. 62, 70.

      ционализации 1). Рабочие этой фабрики арестовали владельца, когда узнали о присвоении им двухсот тысяч рублей, полученных от продажи сукна.

      Фабриканты прибегали и к более откровенным видам саботажа. Как отмечает протокол общего собрания рабочих фабрики Стрелковской мануфактуры, «администрация пыталась вести агитацию за уничтожение рабочего контроля на фабрике» 2).

      Иногда в фабкомы и контрольные комиссии проникали враги рабочего класса — меньшевики и эсеры. Их также использовали фабриканты в борьбе против рабочего контроля. Идя на поводу у буржуазии, меньшевики и эсеры пытались всячески тормозить дело рабочего класса. В Гуслицком районе «контрольные комиссии на местных фабриках, за исключением двух-трех, работают слабо и даже заметно, что некоторые из них работают так, как укажет предприниматель или ведающее фабрикой лицо» 3).

      Энергично борясь с сопротивлением буржуазии, принимая решительные меры против саботажников (вплоть до национализации их фабрик), московские текстильщики постепенно отстраняли буржуазию от производства.

      Весной 1918 г., используя мирную передышку, партия выдвинула разработанный В. И. Лениным план приступа к социалистическому строительству. Одной из важнейших задач план ставил задачу новой организации производства и управления им. Главной задачей на этом этапе В. И. Ленин считал учет того, что производится, и контроль над расходованием производимой продукции. «Главная трудность,— указывал вождь партии, — лежит в экономической области: осуществить строжайший и повсеместный учет и контроль производства и распределения продуктов, повысить производительность труда, обобществить производство на деле» 4).

      Важнейшей задачей в это время была непосредственная подготовка перехода к рабочему управлению. Эта задача целиком легла на рабочий класс и не замедлила отразиться на деятельности органов рабочего контроля.

      Состоявшееся в апреле 1918 г. делегатское собрание Московского союза текстильщиков выработало новую инструкцию фабрично-заводским комитетам. Как указывалось в инструкции руководящим началом в деятельности комитета должно являться руководство рабочими, борющимися за осуществление социалистического строя. С этой целью комитет должен прово-/83/

      1) ЦГАОР. Л. 5457. оп. 2, д. 76, л. 33.
      2) МОГАОР, ф. 627, on. I, д. 73, л. 3.
      3) Цит. по кн. Ф. Романова «Текстильщики Московской области в годы гражданской войны», М., 1939 г., стр. 54.
      4) В. И. Л е н и н. Соч., т. 27, стр. 213.

      дить строжайший рабочий контроль и стремиться превратить его в рабочее управление, следить за установлением товарищеской дисциплины, должен принимать все меры к повышению производительности труда и развитию у рабочих изобретательности, направленной к улучшению техники производства 1).

      Закрепив в своей инструкции права фабкомов вмешиваться в производство, делегатское собрание поставило перед фабкомами в качестве неотложной задачи подготовку перехода от рабочего контроля к рабочему управлению. Несколько конкретнее задачи перехода к рабочему управлению были намечены в инструкции президиума союза текстильщиков Московского центрального района фабричным контрольным комиссиям. Организация перехода к рабочему управлению всецело возлагалась на контрольные комиссии фабрик. Прежде всего, инструкция закрепила весь опыт, который был накоплен московскими текстильщиками в ходе проведения рабочего контроля. По-прежнему за контрольными комиссиями сохранялось право учета всего поступавшего на фабрику и выходившего из нее, право надзора за целостью фабричного имущества, право проверки всех торговых книг предприятия. Инструкция значительно расширила права контрольных комиссий в области финансового контроля: по существу вся финансовая часть переходила в руки органов рабочего контроля. В контрольную комиссию поступали все счета, подлежащие оплате, на все закупленные для производства материалы в контрольную комиссию представляли оправдательные документы, только после утверждения комиссии можно было получить деньги в банке, также по утверждению комиссии производилась выдача зарплаты рабочим и служащим и т. д. 2).

      Используя расширение прав контрольных комиссий, текстильщики все глубже вникали в наиболее трудную для них область финансовых расчетов, все более овладевая этим основным нервом капиталистического производства. Денежная власть буржуазии все более сводилась к нулю. В руках фабрикантов почти не оставалось никаких прав в области управления предприятием. Все важнейшие стороны деятельности фабрик находились под неусыпным контролем рабочих, а все фактическое руководство предприятием сосредоточивалось в фабкоме и контрольной комиссии.
      С развитием функций рабочего контроля все большее число рабочих втягивалось в работу по проведению контроля на предприятиях. Немало способствовали этому и сами органы /84/

      1) «Известия Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов г. Москвы и Московской области», № 84, 30 апреля 1918 г.
      2) «Рабочий контроль», № 4, стр. 11—12.

      рабочего контроля. На общем собрании фабрики Стрелковской мануфактуры 2 апреля 1918 г. «рабочим была прочитана инструкция контрольно-хозяйственным комиссиям» 1). Подобное ознакомление широких масс рабочих с задачами рабочего контроля в значительной степени способствовало успешной деятельности контрольной комиссии, ибо подробно зная задачи рабочего контроля, текстильщики могли оказать ей действенную помощь.

      На ряде фабрик контрольные комиссии отчитывались на общих собраниях о своей деятельности, доводя до сведения рабочих данные о состоянии предприятия. С таким докладом на общем собрании выступила контрольная комиссия фабрики Рыбакова. Доклады и отчеты, ставившиеся на заседаниях фабкомов и общих собраниях рабочих, немало способствовали развитию деятельности контрольных комиссий на предприятиях. Это также позволяло втянуть в контроль над производством значительное число рабочих, превратить его в массовый.

      Большую помощь рабочим в деле проведения рабочего контроля оказывали советские и профсоюзные организации. Об этом красноречиво свидетельствует тот факт, что при совете рабочего контроля центрального промышленного района в начале марта 1918 г. были открыты краткосрочные курсы по рабочему контролю, задачей которых было создание теоретически и практически подготовленных инструкторов по рабочему контролю. Подготовленные на курсах инструкторы помогали фабричным контрольным комиссиям налаживать производство, учитывать количество выпускаемой продукции и сырья, помогали разбираться в балансах и другой финансовой документации. В ходе проведения рабочего контроля большое количество рабочих накопило опыт в организации производства и было подготовлено к управлению фабриками.

      Московские текстильщики в лице своих фабкомов и контрольных комиссий почти полностью овладевают производством. Заводившиеся в фабкомах книги по учету поступления и расходования топлива и сырья, по выпуску готовой продукции, кассовые книги и т. д. позволяли ежедневно и ежечасно осуществлять точнейший и добросовестнейший контроль над производством и распределением продуктов. Так было на фабриках Коншина и Рябова в Серпухове, на фабрике Кутарева и др. На значительной части фабрик все распоряжения по производству допускались только с ведома и указаний контрольных комиссий и фабкомов. На Рябовской мануфактуре «все счета, подлежащие оплате, все купли, продажи и торговые сделки происходят лишь с ведома и разрешения контрольной комиссии» 2). /85/

      1) МОГАОР, ф. 1859, on. 1, д. 30, л. 27.
      2) МОГАОР, ф. 627, on. 1, д. 16, л. 19.

      В связи с усилившимся топливным и сырьевым кризисом решено было остановить ряд предприятий. Но прежде чем остановить фабрику, фабкомы и контрольные комиссии немало думали о дальнейшей судьбе предприятия, стараясь использовать остановку для ремонта машин, для накопления запасов сырья и пр., т. е. заботились о продолжении производства. Ввиду скорой остановки контрольная комиссия фабрики Реутовской мануфактуры сочла необходимым взять на себя инициативу самостоятельной закупки материалов, «дабы иметь возможность использовать период остановки для ремонта машин и пр. и иметь достаточную наличность запасов необходимых материалов для дальнейших работ фабрики» 1).

      Положение и деятельность администрации на фабриках к этому времени находится в зависимости от фабкомов и контрольных комиссий. На Стрелковской мануфактуре заведующий фабрикой отчитывался перед контрольной комиссией о заготовке топлива и материалов для фабрики. Здесь же в целях полного отстранения фабрикантов от управления фабком постановил «не допускать никого из акционеров, доверенных правления, чтобы они не рылись в делах и документах» 2). На фабрике Д. Хутарева был установлен такой порядок, при котором администрация согласовывала свои действия с инструкциями фабкомам и контрольным комиссиям 3).

      Летом 1918 г. рабочий контроль на текстильных фабриках Московской губернии вплотную подошел к рабочему управлению. Это означало, что в процессе своей деятельности московские текстильщики создали необходимую предпосылку к национализации фабрик, т. е. к переходу их в собственность рабоче- крестьянского государства. Рабочий контроль явился необходимым этапом при осуществлении национализации фабрик.

      Большие успехи в деле проведения рабочего контроля над производством за полгода Советской власти позволили В. И. Ленину заявить на заседании ВЦИК 29 июля 1918 г.: «...наш рабочий контроль далеко ушел от тех форм, в какие он вылился вначале, и в настоящее время мы стоим у превращения государственного управления в социалистический порядок. ...У нас уже полное управление рабочих промышленностью...» 4).

      Период рабочего контроля в текстильной промышленности Московской губернии характеризуется прежде всего своим всеобъемлющим, массовым охватом наиболее важных и жизненных сторон деятельности фабрик. Стихийно зародившись в борьбе с саботажем буржуазии и разрухой в народном хозяй-/86/

      1) МОГАОР, ф. 627, оп. 1, д. 72, л. 12.
      2) МОГАОР, ф. 594, оп. 1, д. 4, лл. 20, 83.
      3) МОГАОР, ф. 627, оп. 1, д. 43, л. 9.
      4) В. И. Л е н и н. Соч., т. 28, стр. 14.

      стве, поддержанный партией большевиков, рабочий контроль прошел большой путь — от простого вмешательства в дела предприятия с целью недопущения его остановки до всестороннего надзора и руководства работой предприятия, от отдельных указаний фабрикантам по ходу производства до полного их отстранения от управления фабриками.

      Вылившись в формы: а) учета оборудования фабрик и производимой продукции, с целью выяснения производственных возможностей фабрик; б) контроля над вывозом продукции в целях борьбы со спекуляцией и мародерством буржуазии; в) проверки обеспеченности фабрик топливом, сырьем и другими материалами, в целях нормальной и непрерывной работы фабрик; г) установления контроля над финансовой стороной деятельности фабрик; д) борьбы за новую трудовую дисциплину, в целях повышения производительности труда и воспитания в рабочих нового отношения к труду — рабочий контроль московских текстильщиков постепенно овладевал производством, организуя его на новых началах в интересах трудящихся.

      В непрерывной борьбе с буржуазией, постепенно вникая все глубже в производство, охватывая наиболее важные стороны деятельности фабрик, московские текстильщики создали действительно массовый и всеохватывающий контроль над производством и распределением продуктов. Под руководством партии большевиков, неустанно направлявшей рабочий класс России на завершение экспроприации буржуазии и организацию производства на социалистический лад, московские текстильщики добились значительных успехов.

      В результате успешной деятельности рабочего контроля была ликвидирована угроза развития разрухи, прекращено было массовое закрытие фабрик из-за нехватки топлива, сырья и пр., была ликвидирована также угроза массовой безработицы. В корне были пресечены попытки буржуазии сорвать начавшееся социалистическое строительство. Вмешиваясь в производство, регулируя снабжение фабрик, московские текстильщики боролись за планомерную организацию производства.
      В период рабочего контроля был сломлен массовый саботаж московских фабрикантов. В этом деле текстильщики не останавливались перед арестами предпринимателей и национализацией их фабрик. Проведение рабочего контроля содействовало политической закалке рабочего класса. Борьба за рабочий контроль помогла еще более раскрыть буржуазную, предательскую сущность меньшевиков и эсеров.

      В период рабочего контроля в текстильной промышленности Московской губернии были созданы многочисленные кадры рабочих, способных управлять производством. В органах ра-/87/-бочего контроля московские текстильщики учились управлять фабриками, учились организации производства в интересах трудящихся. Рабочий контроль стал школой организации промышленности на социалистических началах.

      Благодаря созданию кадров рабочего управления и слому массового саботажа фабрикантов возникли условия для национализации текстильной промышленности в Московской губернии.

      Рабочий контроль нанес сокрушительный удар всей системе экономического господства буржуазии. Под руководством Коммунистической партии московские текстильщики шли в первых рядах строителей нового общества. /88/

      Труды Московского государственного историко-архивного института. Т. 10. М., 1957. С. 74-88.
    • Кучин В.Н. Из истории борьбы Коммунистической партии за создание Московской комсомольской организации (1917-1918 гг.) // Труды Московского государственного историко-архивного института. Т. 10. М., 1957. С. 7-29.
      By Военкомуезд
      В. Н. КУЧИН
      ИЗ ИСТОРИИ БОРЬБЫ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ ЗА СОЗДАНИЕ МОСКОВСКОЙ КОМСОМОЛЬСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ (1917—1918 гг.)

      Коммунистическая партия всегда уделяла особое внимание работе с молодежью, отводила ей большую роль в революционной деятельности рабочего класса. Наиболее сознательные молодые рабочие и работницы привлекались к революционной борьбе, а затем принимались в ряды партии. Придавая огромное значение росту партии за счет молодежи, В. И. Ленин в дни революции 1905—1907 гг. напомнил слова Энгельса о том, что партия революции — партия будущего, а будущее принадлежит молодежи. Вождь революции подчеркивал: «Мы всегда будем партией молодежи передового класса!» 1).

      Рабочая молодежь Москвы была активной участницей революционных событий на заре рабочего движения, в стачках 1900-х гг., в революции 1905 г. В памяти народа навечно сохранилась самоотверженная борьба молодых рабочих и работниц Москвы в декабрьском вооруженном восстании. Взрослые рабочие, участники восстания, вспоминали позднее:

      — В один из осенних дней на Пресне собралась десятитысячная демонстрация. Во главе колонны рабочие несли красное знамя. Навстречу демонстрации царское правительство выслало казаков. Они с гиком и свистом набросились на людей,, пытаясь разогнать демонстрантов. Завязалась схватка. Особенно ожесточенной она была у знамени. Казаки стремились захватить знамя, рабочие не давали. Однако, вооруженные казаки стали теснить рабочих. Тогда к знамени подбежали две девушки-работницы с криком: «убейте нас! живыми мы знамя не от-/7/

      1) В. И. Ленин. Соч., т. 11, стр. 319.

      дадим!» Воодушевленные этим поступком рабочие дали отпор казакам. Демонстрация продолжала свой путь.

      «Эти образцы отваги и геройства должны навсегда быть запечатлены в сознании пролетариата»1), — так высоко оценил мужество и бесстрашие молодежи В. И. Ленин.

      Трудящаяся молодежь, деятельно участвуя в борьбе рабочего класса под руководством партии, проходила суровую, но великую школу революционного воспитания. Передовые юноши и девушки читали марксистскую литературу, изучали теорию научного социализма, занимались самообразованием.

      Деятельность молодежи рассматривалась партией, как часть общей революционной борьбы рабочего класса. Под непосредственным руководством партии шло дальнейшее сплочение молодежи, организация ее в кружки, а затем в союзы.

      В 1905 г. в Москве партия создает первые кружки рабочей молодежи. На Пречистенских рабочих курсах во главе такого кружка стоял опытный большевик И. И. Скворцов-Степанов, направленный туда Московским комитетом партии большевиков. По инициативе и при прямом участии Р. С. Землячки группа активной молодежи с заводов Гантера, Износкова, Цуккау и др. создала кружок непосредственно при МК большевиков. Один из наиболее боеспособных кружков рабочей молодежи, возникший в 1915 г., работал на заводе Михельсона. Им руководила молодой член партии Люсик Лисинова, студентка Коммерческого института. Вначале в ее кружок входило 6 человек, постепенно состав его расширялся и к февралю 1917 г. достиг двадцати участников. Члены кружков изучали марксистскую литературу, занимались самообразованием. Партийные организации часто поручали кружкам различные боевые задания.

      Широкий размах молодежное движение получило после февральской буржуазно-демократической революции 1917 г. С самого начала движение революционной молодежи развивалось под большевистскими лозунгами; большевистские организации направляли и руководили всей практической деятельностью кружков.

      В этот период перед партией стояла важная и чрезвычайно трудная задача: необходимо было привлечь на сторону социалистической революции для завоевания победы миллионы трудящихся. План борьбы за переход от революции буржуазно- демократической к революции социалистической, сформулированный В. И. Лениным в знаменитых Апрельских тезисах, требовал мобилизации всех возможных резервов, в том числе и рабочей молодежи.

      Выполняя решения Седьмой (Апрельской) Всероссийской конференции, партия провела большую работу по завоеванию /8/

      1) В. И. Ленин. Соч., т. 11, стр. 149.

      масс на фабриках, заводах и транспорте, в армии и деревне, в Советах, профсоюзах и других организациях.

      Партия упорно и терпеливо разъясняла свою политику, разоблачала соглашательство меньшевиков и эсеров, изолировала их от трудящихся. Решалась сложная задача по организации рабочих и крестьян. В этих условиях борьбы за рабочую молодежь стала особенно острой. 17 мая 1917 г. «Правда» писала: «За кем рабочая молодежь — за тем будущее. Организация молодежи в России только складывается. Первые шаги — самые важные, ответственные. От них в значительной степени зависит то, по какому пути пойдет все движение: будет ли организация молодежи в России организацией пролетарской, пойдет ли она рука об руку с рабочей организацией своей страны, ...или же организация рабочей молодежи оторвется на время от рабочего движения».

      Весной МК РСДРП (б) начал подготовку к созданию городского Союза молодежи. 23 мая в Московском комитете состоялось заседание, обсудившее состояние работы с молодежью по районам. На этом заседании Р. С. Землячка предложила создать при МК кружок молодежи, в который бы входили как молодые члены партии, так и сочувствующие ей.

      4 июня 1917 г. в 6 часов вечера в клубе Городского района было организовано первое собрание пролетарской и учащейся молодежи. На нем присутствовали в основном члены подпольного кружка, работавшего при МК РСДРП (б) еще до февраля 1917 г., и молодые члены партии. Активную роль играли молодые рабочие Ходяков, Жебрунов, Барболин, Афанасьев и др. Обсудив предварительно общие задачи и первые практические шаги, участники собрания решили окончательно оформить Союз на втором общем собрании. Члены будущего Союза сразу решительно поддержали политику большевистской партии. Давая краткую информацию о собрании, орган московских большевиков «Социал-демократ» писал: «...После оживленного обмена мнений решено стать под знамя революционной социал-демократии, примыкая к МК РСДРП (б)» 1).

      11 июня состоялось второе, учредительное собрание кружка молодежи при МК РСДРП (б). Оно оформило первый в Москве Союз молодежи, утвердило программу его работы. Участники собрания послали приветствие В. И. Ленину. «Учредительное собрание Союза молодежи при МК, — говорилось в приветствии, — шлет горячий привет тов. Ленину, испытанному вождю рабочего класса, настойчиво и смело зовущему на революционный путь, к социализму» 2). Кроме того, был избран Вре-/9/

      1) «Социал-демократ», № 80, 13 июня 1917 г.
      2) Там же, № 83, 16 июня 1917 г.

      менный Московский комитет Союза и отпечатаны членские билеты. Работники МК Союза были раскреплены по районам.

      Союз молодежи находился непосредственно при МК РСДРП (б) и являлся как бы составной частью аппарата по работе среди молодежи. Он объединил около 300 юношей и девушек, с первых дней принявших активное участие в практической революционной работе. По заданию МК РСДРП (б) они вели большевистскую агитацию и пропаганду среди рабочих и солдат гарнизона, выполняли ответственные поручения партии. Одновременно во всех партийных мероприятиях на членов Союза возлагали техническую сторону дела: выдача и проверка мандатов, подсчет голосов при голосовании, дежурство в клубах, библиотеках и т. п. Для привлечения юношей и девушек к работе Союз открыл молодежный клуб, в котором широко велась культурно-просветительная работа.

      Существенным недостатком Союза была его малочисленность и крайне незначительная рабочая прослойка. В Союз входила лишь одна производственная ячейка на военно-промышленном заводе Басманного (ныне Бауманского) района. Основная масса рабочей молодежи осталась вне Союза.

      В районах, на рабочих окраинах молодежное движение развивалось иным путем. На заводах и фабриках возникали многочисленные кружки молодежи. Первый такой кружок был создан на заводе Михельсона еще в марте 1917 г. В это время на заводе произошли крупные волнения рабочих, вызванные низкой заработной платой. Активное участие в волнениях принимала молодежь. Замоскворецкий РК РСДРП (б) и ячейка завода сочли необходимым возглавить движение молодежи и руководить им. Для этого было созвано совещание молодежи, на котором присутствовало свыше 500 человек. Совещание приняло решение создавать свою организацию, избрало комитет во главе с молодым большевиком Делюсиным.

      При Замоскворецком райкоме партии было учреждено организационное бюро, приступившее к организации молодежи на других заводах и фабриках. В апреле такие организации возникли на заводах Листа, Бромлея и многих других. Эти зачатки, будущего комсомола Москвы были весьма слабы, организационно расплывчаты и не связаны друг с другом.

      Московский комитет партии, местные партийные ячейки оказывали молодежи постоянную серьезную помощь. 24 мая «Социал-демократ» призвал молодежь к объединению в Союзы: «Товарищи, организуйтесь в Союз молодежи! Зовите других. В единении ваша сила и ваша будущность, как общественных деятелей и деятельниц!». Переход от организаций молодежи с разными названиями и структурой, с неопределенными задачами к /10/ союзам молодежи являлся шагом вперед по пути создания Московского комсомола.

      Первыми на призыв партии откликнулись кружки и организации молодежи Замоскворечья. На заводах и фабриках Михельсона, Бромлея, Листа, Шредера, Броккара, Даниловской мануфактуры и др. кружки начали объединяться в социалистические союзы молодежи.

      В июле 1917 г. на фабрике Цинделя состоялось собрание молодежи. Союз молодежи при МК РСДРП (б) прислал своих представителей. В небольшом помещении собралось несколько сот человек. Рассказав о текущем моменте, о пролетариате и большевистской партии, секретарь большевистской ячейки фабрики подробно остановился на роли молодежи. Затем с информацией о задачах и работе союзов молодежи выступил представитель МК Союза. Решение было принято почти единогласно: создать на фабрике свой союз молодежи. Здесь же произвели запись желающих. Избрали специальную тройку для проведения записи по цехам. За несколько дней в Союз вступило более 300 человек. Всех членов разбили на десятки. Руководители десяток — десятские — регулярно собирались на свои заседания для обсуждения всех текущих дел. Работу десятских и всего Союза возглавляло бюро из 5 человек. Союз сразу же завоевал симпатии всех рабочих и занял заметное место на фабрике. Ни одно дело не решалось без участия Союза. Два представителя молодежи входили в состав фабкома, присутствуя на его заседаниях и активно участвуя в его работе. Подобным же образом создавались союзы и на других предприятиях.

      К июлю 1917 г. почти на всех предприятиях Замоскворечья были созданы союзы молодежи. Райком РСДРП (б), придавая их работе огромное значение, повседневно оказывал конкретную помощь делами и советами. В целях руководства этими союзами, их организационного укрепления и дальнейшего развития райком выделил специального партийного прикрепленного — Люсик Лисинову, ставшую вскоре любимицей замоскворецкой молодежи, ее руководителем. Страстный агитатор, замечательный организатор, с юных лет Люсик посвятила свою жизнь революционной деятельности. Она родилась 9 июля 1897 г. в Тифлисе. Люсик была общительной девочкой с веселым характером, живым и богатым воображением. Восьми лет она поступила в Тифлисскую школу общества учительниц, которую успешно закрнчила. Через четыре года Люсик занималась уже в 1-ой женской Тифлисской гимназии. Всех поражало ее пристрастие к книгам. Читала она много и самую разнообразную литературу. В 12 лет по ее инициативе образовался небольшой кружок подростков, в котором издавался свой журнал на Шапирографе. Редактором его была Люсик. Деятельность даже такого кружка показалась властям подозрительной и он был /11/ закрыт. В 1913 г. она окончила восьмой класс гимназии и в начале 1914 г., после окончания школы медсестер, некоторое время работала в лазарете. В 1916 г. Лисинова переезжает в Москву и поступает учиться на высшие женские курсы. В это время она устанавливает связи с нелегальными большевистскими организациями. Вскоре Люсик Лисинова вступила в ряды партии. Окунувшись в революционную деятельность, молодой член партии работает агитатором, ведет кружки женщин и молодежи, выполняет самые разнообразные партийные поручения. Февральская буржуазно-демократическая революция застает ее одним из организаторов молодежи Замоскворечья.

      Неистребимая вера в силу рабочего класса, в правоту большевистской партии помогла ей справляться со всеми трудностями и невзгодами. Сама борьба становилась для молодой героини неиссякаемым источником энергии, бодрости, счастья: «Как я рада, что работа моя применялась еще в подполье, что я имею сейчас навык, что я могу сейчас работать... — писала в одном из своих писем родным Л. Лисинова. — Сколько сил, талантов в рабочей среде и как они просто фонтаном брызжут этими силами... Они (рабочие) имеют преимущество класса, которому принадлежит будущее, который только что развивается, у которого пробуждаются силы... Достигнет он того, чего он хочет, т. е. социализма» 1). Райком РСДРП(б), направляя Лисинову к молодежи, характеризует ее «как хорошую и трудолюбивую работницу».

      Политические условия работы партии требовали объединения отдельных союзов молодежи в единую организацию. Выполнение этой задачи, поставленной большевиками, началось среди молодежи Замоскворечья: в конце июня в кинотеатре «Великан» на Серпуховской площади под руководством Л. Лисиновой состоялось собрание представителей всех союзов молодежи Замоскворечья, на котором было решено создать Союз молодежи Замоскворецкого района. Почти месяц ушел на подготовительную работу и только 23 июля в помещении Коммерческого института открылось Учредительное собрание союзов. Оно оформило организацию молодежи, названную «Социалистическим Союзом рабочей молодежи III Интернационала».

      В Союзе насчитывалось около 1500 юношей и девушек. Был избран первый в Москве районный комитет Союза молодежи, в состав которого вошли Л. Лисинова, Делюсин, Мария Ларина, Василий Барболин, Герцо и др.

      Секретарем райкома была избрана Мария Ларина, работница-швея фабрики Симано. Как и многие ее товарищи, она с юных лет вступила на путь революционной борьбы, участвуя в /12/

      1) Архив выставки ЦК ВЛКСМ. Письма Л. Лисиновой. Письмо от 9 мая 1917 г.

      работе одного из подпольных большевистских кружков. Рано познавшая тяжелый труд и беспросветную нужду, Ларина хорошо знала жизнь рабочих. Создав у себя на фабрике Союз молодежи, Ларина горячо взялась за организацию молодежи на соседних фабриках и заводах. За кипучую революционную деятельность, за жизнерадостность и бодрость молодежь Замоскворечья полюбила Машу Ларину и поручила ей руководить своим Союзом. Со всей страстью юности Ларина начала укреплять молодую организацию и вскоре Замоскворецкий союз молодежи стал надежным помощником партии. Где бы ни находилась эта простая и вместе с тем требовательная девушка, куда бы ни посылала ее партия — всегда и везде она выполняла порученное ей дело 1).

      Объединение фабрично-заводских союзов в районные происходило по всей Москве. В конце июля Союз молодежи «III Интернационал» образовался на Красной Пресне; он был вторым по численности — насчитывал 200 членов. 28 июля состоялось оформление Союза в Сокольническом районе; 3 августа — в Рогожско-Симоновском, 8 августа—в Лефортовском, 17 и 26 августа соответственно Союзы были созданы в Басманном и Городском районах. Одновременно такая же работа велась и в губернии. В июле-августе Союзы рабочей молодежи начали работать в Орехово-Зуеве, Богородске, Дмитрове и др. городах. Эти союзы молодежи были характерны своей массовостью, чисто рабочим составом и безусловной поддержкой большевистской партии. Во главе союзов партия поставила своих воспитанников, замечательных руководителей молодежи, прекрасных организаторов, умелых вожаков, пользующихся авторитетом и любовью у тысяч юношей и девушек. Разными путями пришли они в революцию, в неодинаковых условиях росли, но всех их объединяла ненависть к существующему строю, твердая вера в идеалы пролетарской революции, убежденность в победе.

      Руководителями Союза на Красной Пресне стали Анатолий Попов, Сергей Яковлев, сестры Литвейко и др. Сохранившиеся документы, воспоминания отца (писателя А. С. Серафимовича) и товарищей дают замечательный портрет молодого большевика, одного из первых руководителей московской молодежи — А. Попова.

      Иначе чем у Лариной сложилось его детство, но не меньше невзгод и оскорблений пришлось испытать и ему. Рано поняв-/13/

      1) В 1918 г. М. Ларина после окончания курсов красных сестер уехала на фронт, где принимала активное участие в боях. Возвратившись в 1920 г. в Москву, она вновь стала работать в московской организации РКСМ. В 1922—24 гг. Ларина была направлена с одним из отрядов молодежи на помощь голодающим. По возвращении она опять на комсомольской работе. Здесь ее застала тяжелая болезнь и в сентябре 1926 г. М. Ларина умерла.

      ший всю несправедливость общественного строя, А. Попов резко выделялся по своим взглядам из среды сверстников по гимназии Адольфа, где ему пришлось учиться. Гимназия делала все возможное, чтобы воспитать из своих учеников верных защитников престола и капитала. И действительно, в Октябрьские дни ни одно учебное заведение Москвы не дало столько белогвардейцев, сколько гимназия Адольфа. Как только в гимназии узнали, что А. Попов сын большевика и сам работает среди трудящихся — «началась дикая невероятная ежедневная в самых подлых формах травля». Анатолия обвиняли в том, что он — «шпион, провокатор, продавшийся за немецкие деньги. Заявили, что изобьют, свернут шею, если он будет ходить в гимназию. От имени всего класса заявляли на уроках учителям, что немедленно уйдут все из класса, если в классе будет оставаться преследуемый» 1). Педагоги во главе с директором всячески поощряли эту травлю, сами принимали в ней участие.

      Надо было иметь железное мужество и огромную веру в правоту своих взглядов, в правоту дела пролетариата, чтобы в таких невыносимых условиях сохранить мужество и веру, еще больше закалить их. И ничто не заставило А. Попова свернуть с избранного пути, даже угроза расстрела, когда, позднее, он в Кремле был захвачен в плен белогвардейцами.

      Испытания не только не сломили юношу, но подготовили его к новым, еще более трудным делам. Непреклонным, принципиальным противником всего старого, неустрашимым борцом с врагами пролетариата знали Анатолия друзья по Союзу. Смелым и решительным воином показал он себя позднее на Врангелевском фронте, когда с оружием в руках по зову сердца ушел защищать молодую Советскую Республику. Й там руководитель московской молодежи не уронил чести своей организации, оправдав доверие товарищей. В мае 1920 г. Анатолия не стало.

      Узнав о героической смерти А. Попова В. И. Ленин написал теплое письмо А. С. Серафимовичу:

      «Дорогой товарищ!

      Сестра только что передала мне о страшном несчастий, которое на Вас обрушилось. Позвольте мне крепко, крепко пожать Вам руку и пожелать бодрости и твердости духа» 2).

      Молодые энтузиасты, борцы за рабочее дело были в каждом районе: в Рогожско-Симоновском — Голиков, в Сокольниках — Барболин и Жебрунов. В Сущевско-Марьинском районе выделялся Афанасьев, 17-летний юноша, небольшого роста, с светлыми глазами, с постоянной улыбкой на лице. С 14-летнего /14/

      1) А. С. Серафимович. Собр. соч., т. VIII, стр. 24—25
      2) В. И. Л е н и н. Соч., т. 35, стр. 383.

      возраста он вращался среди партийных работников, помогал им в установлении партийных связей. В 1915—1916 гг. он состоял в ячейке одного из бутырских заводов. Работая после февраля в жилищно-земельном отделе, Афанасьев развил бурную деятельность по созданию районного союза молодежи. Непрерывные собрания, доклады на различные темы, диспуты, обсуждения — везде и всюду видели молодого организатора. А на работе — огромные очереди нуждающихся в жилье. И все встречали внимательный прием, чуткое отношение. Афанасьев старался удовлетворить крайне нуждающихся, находил слова утешения для тех, кто остался неудовлетворенным. И его любили не только в среде молодежи, но и взрослые рабочие.

      Молодые революционеры проявили большую энергию, настойчивость и принципиальность в период слияния фабрично- заводских союзов своих районов в единые молодежные организации. Дни и ночи проводили они на фабриках и заводах, выступали на митингах и собраниях, боролись с соглашательскими партиями. Эта борьба увенчалась успехом.

      Укрепив свои ряды организационно, Союзы молодежи развили бурную деятельность по оказанию помощи большевистской партии. Проводилась большая работа по вовлечению в союзы новых юношей и девушек. Для них организовывались беседы, доклады и лекции. В газетах часто появлялись объявления такого содержания: «Интернационалистический Союз молодежи Замоскворецкого района призывает товарищей организоваться в кружки по фабрикам и заводам» или: «Запись в члены Союза молодежи Хамовнического района происходит ежедневно от 6 до 8 по будням и от 11 до 1 по праздникам в помещении клуба (адрес)» 1).

      Молодежь охотно шла в Союзы, видя в них защитников своих прав, желая принять активное участие в происходивших событиях.

      В одном из номеров журнала «Интернационал молодежи» редакция поместила письмо члена Союза, прекрасно характеризующее отношение молодежи к своей организации: «Никогда я не забуду тот день, когда я впервые пришла в Союз, я сразу почуяла, что именно здесь самая жизнь, я найду то, что не нашла бы вне Союза, у меня явилась какая-то надежда и даже уверенность, что только тут я найду ответ на все вопросы, в которых тщетно пытаюсь разобраться одна. Я была страшно рада тому, что нашла, наконец, место, где свободно могу отдыхать и в то же время учиться» 2). Союзами проводилась значительная культурно-просветительная работа. Действовало несколько районных клубов, библиотек. 2 июля открылся Городской клуб, /15/

      1) «Социал-демократ», № 119, 28 июля 1917 г.
      2) «Интернационал молодежи» № 2, декабрь 1917 г. (письмо напечатано без подписи).

      что было большим событием не только для молодежи, но и для старших товарищей, взрослых рабочих. Члены союзов подготовили хороший концерт, было прочитано несколько докладов.

      В клубах проводились лекции и беседы, работали политические, драматические и другие кружки. Занятиями в клубах Союзы воспитывали своих членов и активно влияли на всю остальную молодежь, постепенно втягивая ее в организацию. По заданию партийных организаций Союзы проводили значительную агитационно-массовую работу в армии и деревне. Особенно хорошую помощь партии Союзы оказали в период выборов в Московскую городскую Думу: извещали о проведении собраний и митингов, дежурили у избирательных урн, охраняли большевистские плакаты, вели устную агитацию. Вот одна из ярких страничек деятельности Замоскворецкого союза молодежи: в одной из партийных ячеек района возникла острая необходимость в бумаге для плакатов. Узнав об этом, члены заводского союза собрались, чтобы помочь своим старшим товарищам. Однако выхода не находилось. Тишину нарушил небольшого роста паренек, худощавый и стройный; весело смеясь, он произнес: Надо бумаги? Сколько хотите... Сейчас принесу. Посыпался град вопросов. Помолчав, юноша лукаво ответил: У беляков возьму. Пойду и скажу, что согласен их плакаты клеить. Некоторые сочли его слова за шутку. Но через пару часов паренек вошел в комнату, неся тяжелую кипу листовок, написанных на хорошей бумаге. Они оказались очень кстати. Вся обратная сторона их вскоре была исписана неумелыми, но старательными буквами большевистских плакатов.

      Члены Союза вели регистрацию на различных собраниях и совещаниях, выполняли другие технические задания. В Городском районе создали вооруженный отряд для защиты митингов, демонстраций и т. д. от налетов казаков. В него вошли почти все члены Союза. Многие активные работники Союзов — Афанасьев, Лисинова, Попов и др. являлись официальными инструкторами партии по выборам в районные и городскую Думу.

      ЦК РСДРП (б) и местные партийные организации внимательно следили за развитием организации молодежи, всегда оказывая необходимую помощь.

      Большую роль в создании Союзов молодежи сыграли выдающиеся деятели партии Н. К. Крупская и Р. С. Землячка. Н. К. Крупская лично составила Примерный Устав Союза рабочей молодежи, опубликованный 7-го июля 1917 г. в «Правде» и оказавший серьезную помощь Союзам. Р. С. Землячка была участницей всех крупных начинаний молодежи, большинство вопросов решалось с ее помощью.

      В июле 1917 г. в Петрограде состоялся VI съезд Коммунистической партии, сыгравший исключительную роль в истории нашей Родины. /16/

      Съезд принял огромной важности решения, направленные на подготовку пролетариата и беднейшего крестьянства к вооруженному восстанию. Съезд обсудил также вопросы о работе с молодежью и принял специальную резолюцию «О союзах молодежи».

      Резолюция разрешила все основные вопросы, стоящие перед союзами молодежи. Во введении резолюции отмечалось наличие в России широкого молодежного движения, подчеркивалась роль рабочей молодежи в революционном движении: «С первых дней революции в целом ряде городов... началось широкое движение рабочей молодежи и рабочего юношества в целях создания самостоятельных пролетарских организаций молодых рабочих и работниц... Партия пролетариата... отдает себе отчет в том огромном значении, какое рабочая молодежь имеет для рабочего движения в целом».

      Детально обсудив задачи и цели организации молодежи, съезд наметил основные программные требования этой организации: «...партия стремится к тому, чтобы организации эти с самого же своего возникновения приняли социалистический характер, чтобы будущий социалистический союз рабочей молодежи России при самом своем возникновении примкнул к Интернационалу молодежи, чтобы его местные секции преследовали по преимуществу цели развития классового самосознания пролетарского юношества путем пропаганды идей социализма, энергичной борьбы с шовинизмом и милитаризмом и одновременной защиты экономических и политических правовых интересов несовершеннолетних рабочих и работниц» 1).

      Споры вызвало обсуждение вопроса об организационном строении союзов молодежи. Некоторые делегаты предлагали строить организацию молодежи по типу союза молодежи при МК РСДРП (б), т. е. чтобы союзы находились при партийных органах, являлись как бы молодежными филиалами партийных организаций. При такой структуре союзы молодежи попадали под полную опеку партийных органов.

      В. И. Ленин, за ним и большинство съезда стояли на другой точке зрения. Они считали, что союзы молодежи должны быть организационно самостоятельными, чтобы у них была возможность для развития широкой инициативы. Партия же будет повседневно направлять эту самостоятельность, руководить молодежью идейно, т. е. так, как работали Московский и Петроградский союзы рабочей молодежи «III Интернационал». В. И. Ленин считал, что «...за организационную самостоятельность союза молодежи мы должны стоять безусловно и не только вследствие того, что этой самостоятельности боятся /17/

      1) «КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», изд. 7, 1953, ч. I, стр. З86.

      оппортунисты, а и по существу дела. Ибо без полной самостоятельности молодежь не сможет ни выработать из себя хороших социалистов ни подготовиться к тому, чтобы вести социализм вперед» 1).

      Некоторые делегаты выступили против того, чтобы партия идейно руководила союзами молодежи. За громкими фразами о самостоятельности и политической зрелости молодежи, о недопустимости подавления инициативы молодежи и т. п. они хотели протащить свои планы отделения молодежи от партии. Ленинское большинство съезда разбило эти попытки, отстояло линию партии.

      Резолюция съезда обращала внимание партийных организаций на значение работы с молодежью, она требовала от партийных организаций особой заботы к нуждам союзов молодежи: «Съезд считает поэтому необходимым, чтобы партийные организации на местах обратили самое серьезное внимание на дело организации молодежи» 2).

      В заключение резолюция обязывала все партийные организации помочь делу организации молодежи: «В настоящее время, когда борьба рабочего класса переходит в фазу непосредственной борьбы за социализм, съезд считает содействие [созданию] классовых социалистических организаций рабочей молодежи одной из неотложных задач момента и вменяет партийным организациям в обязанность уделить работе этой возможный максимум внимания» 3).

      При организации и руководстве союзами рабочей молодежи у самих членов союзов и у членов партии не было опыта работы. Из-за отсутствия знающих такую работу людей страдало дело объединения рабочей молодежи в союзы, поэтому съезд решил создать специальные курсы инструкторов, приняв вторую резолюцию — «О курсах инструкторов», в которой съезд предложил ЦК партии устроить курсы инструкторов по организации и руководству союзами социалистической молодежи 4). Руководители союзов, получив теоретическую подготовку на курсах, ознакомившись с постановкой работы на местах, могли бы с большим успехом приступать к организации союзов молодежи и обеспечить руководство уже существующими союзами.

      Решениями съезда был заложен фундамент для создания комсомола.

      Сразу же после съезда разрозненные социалистические союзы молодежи приступили к работе по объединению своих рядов. Назревали революционные события, в которых партия отводила молодежи крупную роль. Получив ясные и опреде-/18/

      1) В. И. Л е н и н. Соч., т. 23, стр. 154.
      2) «КПСС в резолюциях и решениях...», изд. 7, 1953, ч. I, стр. 386.
      3) Там же.
      4) См. там же, стр. 387.

      ленные задачи и указания, почувствовав еще больше могучую поддержку партии, рабочая молодежь теснее сомкнулась вокруг нее.

      Влияние большевиков в Союзах рабочей молодежи стало безраздельным. Молодежные организации оказались резервом партии.

      Выполняя решения съезда, Союз рабочей молодежи Москвы усилил подготовку к созданию единого городского Союза, начавшуюся в июне месяце 1917 г. По районам были проведены предварительные совещания, на которых обсуждались вопросы объединения районных Союзов. В Петроград и Саратов, где такие организации уже существовали, московские районные Союзы молодежи послали своих представителей, которые подробно ознакомились с опытом работы этих Союзов, с их организационной структурой, программой и уставом. В ответ на просьбу московской молодежи Петроградский союз рабочей молодежи «III Интернационал» прислал свой устав.

      После такой подготовки в августе, в клубе Городского района, состоялось совещание представителей районов, на котором был избран Организационный комитет Союзов. Ему поручалось выработать проект программы и устава и организовать созыв городской конференции. Через месяц, 8 октября 1917 г. в помещении бывшего царского павильона Николаевской железной дороги открылась первая Московская конференция Союзов «III Интернационал». На ней присутствовали 200 делегатов от районов Москвы, а также от уездных Союзов молодежи — Орехово-Зуевского, Дмитровского, Богородского. Прислали делегатов Союзы молодежи Тулы и Калуги. Среди делегатов конференции находились представители Союза молодежи при МК РСДРП (б).

      Конференция обсудила отчет Оргкомитета и доклад о текущем моменте. Оживленный обмен мнениями вызвало утверждение программы и устава создаваемого единого Союза. Делегаты конференции, утвердив устав и программу, постановили объединить все районные Союзы молодежи, а также и Союз молодежи при МК РСДРП (б) в общегородскую молодежную организацию, оставив старое название: «Социалистический Союз рабочей молодежи «III Интернационал». В Уставе Союза говорилось: «Задачей Союза является подготовка сознательных борцов за рабочее дело из среды молодежи путем широкой самодеятельности самой молодежи. Так как рабочая молодежь желает воспринять и культивировать идеологию и тактику пролетарской партии, партии рабочей, то и организацию свою она строит по образцу и подобию ее» 1).

      В избранный Московский комитет Союза вошли по 3 пред-/19/

      1) «Интернационал молодежи», № 2, декабрь 1917 г., стр. 9.

      ставителя от каждого района, в основном руководители районных Союзов. Московский комитет руководил работой Союза через комиссии и группы. Были, например, такие структурные части: агитаторская группа, провинциальная, культурно-просветительная комиссия и др.

      Агитаторская группа устраивала собрания и митинги в целях привлечения новых членов в Союз, в целях политического образования молодежи и т. д.

      Провинциальная группа устанавливала связи с провинциальными Союзами молодежи, посылала в провинцию агитаторов, отвечала на многочисленные запросы товарищей из провинции, оказывала им различную помощь.

      Культурно-просветительная комиссия проводила всю культурно-массовую работу Союза: организовывала лекции и концерты, литературные беседы и т. д. Была даже драматическая комиссия, организовавшая школу сценической игры и декламации и руководившая ею.

      Московский комитет Союза издавал свой печатный орган «Интернационал молодежи». Им руководила Редакционная комиссия, избранная на конференции (по одному представителю от района). Комиссия выделила двух ответственных редакторов, создала различные отделы.

      Заседания Московского комитета, Редакционной и всех других комиссий и групп были открытыми, в них могли принимать участие все члены союза, но без права решающего голоса.

      Высшим органом Союза являлась общегородская конференция. Делегаты на нее избирались на районных конференциях по одному от 10 человек.

      Районные Союзы строились по такому же принципу в пределах своего района.

      Союз, насчитывающий в этот период 2170 человек, сразу развернул энергичную деятельность. Одним из первых крупных мероприятий была городская демонстрация молодежи, проведенная в честь Международного Юношеского дня. 15 октября 1917 г. около 10 тысяч юношей и девушек вышли на улицы города. Ранним утром с рабочих окраин колонны молодежи с песнями направились с районных сборных пунктов на Красную площадь, а оттуда — на Скобелевскую (ныне Советскую) площадь. Мощной рекой текла колонна юношей и девушек, демонстрируя свою силу и преданность партии. Над демонстрантами реяли большевистские лозунги и плакаты: «Долой войну!», «Пролетарская молодежь всех стран, объединяйся», «Долой министров-капиталистов!», «Мир всему миру!», «Вся власть Советам!».

      На площади состоялся митинг. Участники митинга послали приветствия В. И. Ленину и приняли боевую резолюцию: «Требуем от Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских /20/ депутатов взять власть в свои руки и предпринять шаги к перемирию на всех фронтах к заключению всеобщего демократического мира» 1). Демонстрация закончилась пением революционных песен. Она явилась внушительным смотром сил рабочей молодежи, ее стремлением к миру между народами, страстным протестом против грязных замыслов мирового империализма.

      Выполняя решения VI съезда, партийные организации развернули подготовку к вооруженному восстанию. Рабочей молодежи отводили особую роль. В письме «Советы постороннего» В. И. Ленин указывал: «Выделить самые решительные элементы (наших «ударников» и рабочую молодежь, а равно лучших матросов) в небольшие отряды для занятия ими всех важнейших пунктов и для участия их везде, во всех важных операциях...» 2).

      В райкомах и фабрично-заводских ячейках Союза шла запись в отряды Красной Гвардии. Желающих записаться было так много, что всем не хватало оружия. Отбирали самых лучших, самых проверенных. Красная Гвардия Москвы на 40% состояла из молодежи, членов Союза. В эти дни можно было видеть во дворах заводов и фабрик, на пустырях и прямо на улицах отряды молодых рабочих, старательно изучающих военное дело, обращение с оружием, приемы стрельбы.

      В Замоскворечье молодежь фабрики Цинделя обучалась во дворе, михельсоновцы — в переулке около завода, члены Союза завода Шредера — на Большой Татарской улице. Центр подготовки района находился в бывшей студенческой столовой на Малой Серпуховской улице, где одновременно помещался райком Союза. Дни были напряженными, события следовали одни за другими, атмосфера — накаленной. Л. Лисинова в письме к родным так описывала обстановку: «Настроение здесь боевое и приподнятое. Образуется Красная Гвардия, частично обучение которой небольшого нашего района ведется в нашей столовке. Утром рано встаешь и бежишь за газетами. Больше четырех часов подряд трудно дома усидеть» 3).

      Девушки — члены Союза настойчиво изучали санитарное дело, чтобы в нужную минуту оказать помощь своим отцам и братьям. Все девушки — члены Союза записались в санитарные отряды. Проводилась политическая подготовка молодых рабочих. Накануне восстания МК Союза созвал экстренное совещание представителей районов для обсуждения текущего момента. По предложению Анатолия Попова единогласно была принята резолюция, заканчивавшаяся словами: «На улицу!», «К оружию, на баррикады!» 24 октября состоя-/21/

      1) «Социал-демократ», № 189, 17 октября 1917 г.
      2) В. И. Лен и н. Соч., т. 26, стр. 152.
      3) Архив выставки ЦК ВЛКСМ. Письмо Л. Лисиновой. Письмо от октября 1917 г.

      лось чрезвычайное заседание МК Союза. МК принял решение, призывающее членов Союза оказать активную помощь партии в свержении Временного правительства и завоевании власти Советами.
      Члены Союза рвались в бой, зная, что счастье можно завоевать только в борьбе. Думы и желания своих товарищей прекрасно выразил Анатолий Попов. Отвечая на вопрос, что надо сделать, чтобы быть счастливым, он писал:

      «Я скажу тебе — бороться... Бороться, пока сил твоих хватит, пока рука твоя поднимается, а глаза видят кругом... И долгая, упорная борьба ждет тебя, юноша. Ты должен победить оковы. Ты должен победить тех, кто строит свое счастье на несчастьи других...

      ...Разве не есть наслаждение драться за идею, за радость жизни?

      ...Не правда ли, стоит жить! Новое, что только мерещилось, как мечта, как неземное и несбыточное, вырисовывается все больше и больше — социализм. Мы сейчас в огне, в дыму! Каждую минуту нам грозит гибель. Клянусь вам, мне сейчас жизнь не дорога. Борьба, победа только и волнует!» 1).

      25 октября в Москве начались тяжелые бои с контрреволюцией, продолжавшиеся несколько дней. И в этих боях Союз рабочей молодежи Москвы выдержал свой первый боевой экзамен. Сотни юношей и девушек Союза вместе со старшими товарищами штурмовали Кремль, освобождали центр города от белогвардейцев. Многие совершили героические подвиги, вписавшие яркие страницы в летопись комсомола. Члены Союза шли в бой с лозунгом: «Погибнуть всем, но не пропустить неприятеля!». Молодежи поручались ответственные дела.

      Краснопресненскому отряду Красной Гвардии, почти полностью состоящую из членов Союза, штаб восстания дал задание выбить юнкеров из Алексеевского военного училища. Молодые рабочие, недавно взявшие в руки винтовки, бесстрашно выступили против обученных юнкеров. Вера в победу, горячая ненависть к врагу, мужество и героизм молодых красногвардейцев принесли им победу. Училище было взято.

      Городской райком РСДРП (б) поручил группе членов Союза распропагандировать солдат в Спасских казармах. Юноши среди белого дня под обстрелом проникли в казармы. Там с опасностью для жизни они обратились к солдатам, объясняя им положение, раскрывая глаза на поведение офицеров. Убежденность, преданность своему делу сломили недоверие солдат. Они разоружили офицеров и перешли на сторону восставших. /22/

      1) Л. И. Петропавловская. Пролетарская молодежь Москвы в борьбе за подготовку и проведение Великой Октябрьской социалистической революции. X—XI—1917 г., Диссертация, М., 1951, приложение № 14.

      Молодежь Замоскворечья штурмовала Крымский и Чугунный мосты, охраняла Краснохолмский мост. Упорные бои шли на Остоженке и Пречистенке. Командиром бойцов на Остоженке был Петр Добрынин, 23-летний большевик, один из руководителей Красной Гвардии Замоскворечья. Не зная ни минуты отдыха, он появлялся в самых опасных местах и своим личным примером поддерживал боевой дух. Во время боя он был ранен в плечо на вылет. Однако и после этого Добрынин не покинул ряды сражавшихся. Возникла необходимость пойти в разведку. Добрынин возглавил группу красногвардейцев. Здесь, на боевом посту его и настигла разрывная пуля. Добрынинская площадь Москвы — вечная память молодому герою.

      Руководители Союза — Лисинова, Попов, Афанасьев, Жебрунов, Барболин и др. находились в первых рядах сражающихся. Л. Лисинова, будучи избрана секретарем штаба восстания Замоскворечья, выполняла задания по связи, по организации работы Красного Креста. Работы было необычайно много, но настроение, как и всегда, бодрое и даже приподнятое. Из последнего письма перед нами встает облик Лисиновой, постоянно жизнерадостной, полностью отдавшей себя делу партии и в то же время думающей в эти опасные дни о спокойствии матери: «Наконец-то дома, напилась чаю и лягу в постель. Ходила не переставая целый день, провела три митинга по заводам, организовала Красный Крест в Союзе молодежи, сходила в Совет Р. Д. Ночь темная, дождь, снег и ветер, но состояние бодрое. Немного только подтачивает такое здоровое состояние это выжидание.

      Сейчас в Кремле стоят юнкера и наши войска. Может ночью будет бой. На чьей стороне будет победа?

      Мамочка, дорогая, ты за меня не волнуйся, я ни в каком опасном месте не буду. Буду или сидеть в лазарете, или буду в Совете, вообще ни в какие летучие отряды я не поступаю. Затем без толку на улицу не показываюсь и одна не хожу» 1).

      Члены Союза Замоскворечья видели свою Люсик везде и как будто в одно и то же время. Всюду она вносила оживление, бодрость и уверенность. Погибла Люсик Лисинова в последний день боев от шальной белогвардейской пули. Память о ней, организаторе и руководителе московской молодежи, всегда будет храниться в сердцах комсомольцев столицы. В ее честь одна из улиц Москвы носит название Лисиновской.

      Отдали свою жизнь за дело революции два других руководителя Союза молодежи — Жебрунов и Барболин — вожаки Сокольнической молодежи. /23/

      1) Архив выставки ЦК ВЛКСМ. Письма Л. Лисиновой. Письмо без даты.

      За свою короткую 19-летнюю жизнь Жебрунову много пришлось перенести и испытать. В 15 лет, после смерти отца, все заботы о семье легли на юношу. В поисках заработка он исколесил почти всю Россию, несколько раз менял профессию. Но и в этих тяжелых условиях Жебрунов жадно тянулся к знаниям, используя каждую свободную минуту для пополнения своего образования. Это помогло ему впоследствии, на работе в Союзе. Юноша всех поражал своей начитанностью, охотно делясь знаниями с товарищами.

      Жербунова нельзя было представить без Барболина. Их видели только вместе — и на работе, и на отдыхе, и в бою. Оба друга выделялись не только в Союзе молодежи, но и среди взрослых товарищей.

      С. Барболин принимал участие в революционных событиях с самого начала. Вспоминая о Сергее, товарищи писали:

      «...В его присутствии легче становится на душе, веселее кругом. Казалось, какие-то теплые, солнечные лучи струились от его вечно хлопотливой и деятельной фигуры, ни минуты не сидевшей без дела, от его крепкой веры, веры без сомнений, без колебаний в наше дело, от его стойкой, непоколебимой уверенности в близкой победе рабочего класса...» 1).

      Жебрунов и Барболин находились в отряде Красной Гвардии, штурмовавшем дом московского градоначальника. Бойцов встретил шквал пулеметного и винтовочного огня. Положение создалось критическое. Один за другим из строя выбывали красногвардейцы. Внезапно Жебрунов и Барболин выбежали из-за укрытия и, не сгибаясь, с криком «Ура!» бросились на пулемет врага. Воодушевленные товарищи поднялись за ними. Порыв был настолько силен, что белогвардейцев выбили из дома. Но победа досталась дорогой ценой: Жебрунов был убит, а Барболин смертельно ранен и через несколько дней скончался.

      Старшие рабочие вспоминали потом о своих юных товарищах: «Трещат пулеметы. Темная непроглядная ночь. Нужно людей в центр для связи. Кто пойдет? Конечно, хвостики. (Так в шутку звали взрослые рабочие членов Союза — В. К-). Кто лучше их выполнит опасное, отчаянное поручение! Из района в район, из района в центр — всюду под дождем пуль члены Союза рабочей молодежи выполняли самые опасные и ответственные поручения штаба восстания. Рискуя жизнью, они бесстрашно несли разведку и санитарную службу, доставляли бойцам патроны и снаряды, участвовали во всех боевых операциях. Победа или смерть: — вот о чем думал каждый боец» 2). /24/

      1) «Памятник борцам пролетарской революции, погибшим в 1917— 1921 гг.», М., 1924 г., стр. 44.
      2) «Боевые традиции комсомола», М., «Молодая Гвардия», 1943, стр. 8.

      В начале ноября сопротивление контрреволюции в Москве было подавлено. Власть перешла в руки Советов. Высокий патриотизм молодежи, ее мужество, страстная вера в будущее внесли неоценимый вклад в победу Советской власти.

      Победа Великой Октябрьской социалистической революции принесла молодежи огромные политические и экономические права. Рабочая молодежь, члены Союза отозвались на это энергичной деятельностью по развертыванию социалистического строительства, помогая во всем родной власти и партии. 26 ноября 1917 г. МК Союза провел вторую общегородскую конференцию Союза. Работа конференции показала, что Союз единодушно идет за партией, без малейших колебаний, поддерживает ее во всех мероприятиях.

      Московский комитет Союза призвал рабочую молодежь создать новую, пролетарскую интеллигенцию. Во вновь создаваемые советские учреждения требовались преданные советской власти люди, наиболее подготовленные к работе в государственном аппарате. В наркоматы, отделения банков и т. д. стали посылать грамотную рабочую молодежь, имеющую опыт организационной работы. В первую очередь посылали членов Союза, самых активных работников.

      Многие члены Союза продолжали оставаться в рядах Красной Гвардии и бороться с контрреволюцией. Неоценимую помощь оказали юноши и девушки в организации порядка в городе; они также принимали участие в охране национализированных предприятий. Один из таких отрядов, созданный на заводе «Серп и молот» еще в начале октября 1917 г. фактически спас свой завод от разграбления и порчи контрреволюционными элементами. Отряд неоднократно выезжал в губернию для уничтожения бандитов, арестовывал заговорщиков в самом городе, проводил обыски. Отряд просуществовал до начала 1918 г.

      К концу 1917 г. Союз молодежи количественно значительно вырос. Состоявшаяся в декабре 1917 г. третья общегородская конференция Союза показала, что в организации насчитывалось до 3300 членов. Наиболее крупной была Замоскворецкая районная организация — 1000 человек; в Рогожско-Симоновском районном Союзе числилось 557. В Городском районе с октября по ноябрь Союз вырос в три раза и достиг 400 человек. Московский Союз поддерживал связь с Союзами других городов: Петрограда, Самары, Екатеринбурга. В него входили Союзы молодежи Калуги, Наро-Фоминска, Яхромы, Перова и др. городов.

      Теперь Союз был способен к решению еще более серьезных задач. Это показали события начала 1918 г. После срыва переговоров в Брест-Литовске партия и правительство объявили о том, что «социалистическое отечество в опасности». Московский /25/ Союз молодежи принял деятельное участие в мобилизации сил для отпора врагу — это стало главной задачей периода. МК Союза обратился к рабочей молодежи с горячим призывом: «К рабочей молодежи!»:

      «Товарищи!

      Записывайтесь в Красный батальон Союза рабочей молодежи «III Интернационал». Все на защиту революции! Молодежь никогда не изменяла делу рабочего класса. К оружию, юные пролетарии!

      Запись в батальон и агитационный отряд принимается в районах Союза рабочей молодежи. «III Интернационал» 1).

      В конце декабря 1918 г. МК Союза созвал экстренную IV общегородскую конференцию Союза. Обсуждался один вопрос — о текущем моменте. Резолюция, принятая единогласно, призывала отдать все силы на разгром врага:

      «Товарищи! Революция в опасности! Пусть этот клич будет громовым набатом, зовущим спасать революцию, зовущим всех как одного встать в ряды красных батальонов мировой классовой борьбы и смело биться со знаменем в руках. Или пасть, или победить!

      Товарищи!

      Союз рабочей молодежи должен откликнуться на призыв к спасению революции и должен встать в ряды борющихся. Союз рабочей молодежи должен создать свои батальоны, которые назовутся батальонами III Интернационала... Союз рабочей молодежи должен создать отряды, которые могли бы бороться и защищаться не только силой оружия, но и силой слова» 2).

      Большинство делегатов конференции сразу же записалось добровольцами на фронт.

      Выполняя решение конференции, МК Союза 27 февраля 1918 г. постановил: «Союз рабочей молодежи «III Интернационал» объявляется на военном положении. Вся его работа сосредотачивается на агитации за вступление в Красный батальон Союза. Необходимо организовать отряды. Ввиду того, что большинство активных работников уезжает на фронт, районные и Московский комитеты должны быть переизбраны» 3).

      Мобилизация повсеместно проходила с большим энтузиазмом. В Рогожско-Симоновском районе для борьбы с гайдамаками и немцами был создан первый московский партизанский отряд. В основном он состоял из молодых рабочих, членов Союза. Только завод «Серп и молот» дал отряду около 400 человек, почти всю организацию Союза. Уже в первых боях отряд показал себя надежной боевой частью. У Новозыбкова он более /26/

      1) «Социал-демократ», № 35, 28 февраля 1918 г.
      2) «Социал-демократ», № 34, 27 февраля 1918 г.
      3) «Социал-демократ», № 38, 3 марта 1918 г.

      5 часов сдерживал превосходящие силы немцев. Под непрерывным артиллерийским и пулеметным огнем бойцы отражали одну атаку за другой. И до тех пор, пока станция не была полностью эвакуирована, ни один боец не отступил ни на шаг.

      Оставшиеся в Москве юноши и девушки самоотверженно трудились в тылу, оказывая посильную помощь фронту.

      Союз молодежи Москвы внес свой вклад в дело разгрома немцев.

      Немного позднее, в июле 1918 г. молодежь Москвы провожала на Восточный фронт группу добровольцев — членов Союза, активных его работников. Среди них находился Афанасьев.

      Уезжавшие юноши поклялись высоко держать знамя Московского Союза. И эта клятва была сдержана. В Саратове всю группу направили на работу в Чрезвычайную комиссию города. В первое время в комиссии, а затем на работе секретарем райкома партии в одном из рабочих районов города Афанасьев проявил себя опытным организатором, талантливым и преданным работником. Ему часто поручали наиболее ответственные дела и все они выполнялись успешно.

      В августе 1918 г. Афанасьев записался красноармейцем в Коммунистический отряд. Перед отрядом стояла особая, ответственная задача: быть всегда впереди и личным примером увлекать за собой бойцов. Представителя молодежи Москвы назначили начальником боевого пулеметного взвода. По дороге на передовую молодой командир изучил устройство пулемета, а вскоре испытал его и в бою. Под ожесточенным натиском противника полк дрогнул, началась паника. На месте остался только пулеметный десяток. Он один задержал врага и дал возможность полку собраться с силами. Враг был разбит.

      Через некоторое время Афанасьев был назначен комиссаром мало надежного кавалерийского полка. Комиссар никогда не сидел на лошади. Но это не остановило юношу. Благодаря напряженной работе, упорству и страстности Афанасьев становится душой полка, его авторитет, — непререкаем. Простой в обращении, веселый и общительный, он во всем подавал личный пример. Для Афанасьева характерен следующий эпизод: накануне боя полк охватило волнение: полураздетые бойцы отказались итти в наступление, не хватало обуви и одежды, а на улице стояли сильные морозы. Тогда комиссар снимает с себя валенки и полушубок и отдает красноармейцам. Смущенные бойцы заставили Афанасьева взять все обратно; полк пошел в бой, противник был разбит.

      В мае 1919 г. белые разгромили штаб дивизии и проникли в тыл. На помощь бросили полк, комиссаром которого был Афанасьев. Около станции Деркуль произошел горячий бой. Под комиссаром убили лошадь, однако, Афанасьев не растерялся, а лег за пулемет и, спокойно выбирая цель, нажимал спуск. Но /27/ тут кончились патроны. До последнего дыхания боролся Афанасьев. Рассвирепевшие казаки зарубили его шашками.

      Так защищали Советскую власть посланцы московской молодежи, активные деятели Союза.
      Летом 1918 г. в работе Московского союза остро встал вопрос о связи с Союзами молодежи других городов. Постоянной тесной связи всех Союзов требовали и насущные задачи советской власти. Наступила необходимость объединения всех союзов молодежи страны в единую организацию.

      В июле 1918 г. ЦК партии создал в Москве Организационное бюро по созыву 1-го Всероссийского съезда Союзов рабоче-крестьянской молодежи. В состав Бюро вошли представители Московского, Петроградского и Уральского Союзов молодежи.

      На первом же заседании Оргбюро наметило дату созыва съезда и порядок дня. Оргбюро развернуло большую подготовительную работу. В его воззвании к Союзу молодежи говорилось: «Революционный энтузиазм, охвативший всю молодежь с начала революции, помог ей найти своих друзей в борьбе за социализм. Мы не пошли с теми, кто проповедывал смирение и соглашательство. Мы — бойцы. Нам не страшны бури... Для нас нет средних путей, а один единственный курс — на социализм» 1).

      Первый Всероссийский съезд Союзов рабочей и крестьянской молодежи открылся 29 октября 1918 г. в Москве в доме № 4 по Харитоньевскому переулку. На нем присутствовало 176 делегатов, представлявших 22100 членов. Из числа делегатов было 88 членов партии, 38 — сочувствующих коммунистам, 45 — беспартийных и 5 — от меньшевиков и эсеров. В. И. Ленин был избран почетным председателем съезда. По его поручению с докладом о текущем моменте выступил Е. Ярославский. Во время заключительных заседаний Владимир Ильич принял членов президиума съезда, долго и внимательно беседовал с ними о задачах молодежи. После беседы он направил их к Я. М. Свердлову для разрешения некоторых практических вопросов по созданию организации.

      Съезд обсудил очередные задачи и принял основные положения программы Коммунистического Союза Молодежи: всю работу комсомол проводит под руководством Российской Коммунистической партии и солидарен с ней по всем вопросам. Главной задачей Союза являлось распространение идей коммунизма и вовлечение рабоче-крестьянской молодежи в активное строительство советской власти. Организационно Союз должен /28/

      1) Н. А. Михайлов. ВКП(б)—организатор и руководитель комсомола, М., «Молодая Гвардия», 1949, стр. 5.

      работать самостоятельно. Съезд принял решение назвать Союз — Российским Коммунистическим Союзом молодежи.

      Работа съезда проходила под знаком сплочения сил рабоче-крестьянской молодежи вокруг партии. В решениях съезда говорилось: «Первый Съезд революционной молодежи России, заслушав доклад по текущему моменту, выражает свою полную солидарность с рабоче-крестьянской властью в ее борьбе за коммунизм. Мировая контрреволюция, зреющая на юге, найдет в нашей среде достаточный отпор. Весь свой революционный пыл, все свои молодые силы мы отдадим на борьбу с ней» 1).

      Через месяц после съезда ЦК РКП (б) направил всем партийным организациям инструктивное письмо с информацией о создании комсомола, призывавшее содействовать местным организациям комсомола.
      Московский Социалистический Союз рабочей молодежи «III Интернационал» полностью вошел в РКСМ. Сразу же после съезда была созвана последняя конференция Союза, которая одобрила все решения съезда и избрала Московский Комитет РКСМ.

      Закончился начальный период боевого пути Московской организации комсомола, период создания и укрепления, период искания форм и методов работы. Создание комсомола вдохнуло свежие силы в работу молодых строителей социализма, укрепило дисциплину и подготовило к выполнению новых ответственных задач. 1) /29/

      1) Н. А. М и х а й л о в. Указ, соч., стр. 6.

      Труды Московского государственного историко-архивного института. Т. 10. М., 1957. С. 7-29.
    • Калягин А.В. Идейно-политическая платформа Самарского Комуча // Исторический вестник. Том 4 (151). М., 2013. С. 136-156.
      By Военкомуезд
      А.В. Калягин
      ИДЕЙНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПЛАТФОРМА САМАРСКОГО КОМУЧА
      (К вопросу о причинах краха «третьего пути» в Гражданской войне)

      Наметившиеся на отрезке между февралем и октябрем 1917 г. в среде революционной демократии противоречия резко обострились после захвата власти большевиками. Не признавая возможности сотрудничества с большевистскими «узурпаторами власти», требуя формирования правительства «деловых людей», руководство правосоциалистических партий делало ставку на всероссийское Учредительное собрание, всё еще надеясь разрешить проблему парламентским путем. Но закрытие Учредительного собрания большевиками окончательно определило позиции: если меньшевики полагали целесообразным придерживаться тактики нейтралитета, то партия социалистов-революционеров (ПСР) перешла на позицию вооруженного противостояния большевикам. Состоявшийся в мае 1918 г. VIII совет ПСР постановил, что ликвидация большевистской власти составляет очередную и неотложную задачу [1]. Среди основных центров организации борьбы намечалось Поволжье, где у эсеров имелись достаточно прочные позиции. Замыслам немало посодействовало восстание чехословацкого корпуса. Один из организаторов и руководителей антибольшевистской борьбы в Поволжье /136/

      1. Дело народа (Пг.). 1918. 18 мая.

      П.Д. Климушкин признавался: «И вот в этот момент общего упадка и усиления большевиков мы узнали, что сосредоточенные в Пензе чехословаки не будут пропущены большевиками на восток и что на этой почве неизбежен конфликт. Мы понимали, что если чехословаки не будут использованы нами, то их используют другие, враждебные демократии силы. И мы решили согласовать свои действия и выступления с чехословацким движением. Всё у нас ожило и закипело. Переворот стал необходимостью» [2].

      Развитие событий привело к установлению 8 июня 1918 г. в Самаре власти Комитета членов всероссийского Учредительного собрания (Комуч), который при всей краткосрочности своего существования (четыре месяца) прочно вписал себя в анналы истории как явление, ярко выразившее тенденции демократического антибольшевизма.

      Сбор и публикация материалов, освещающих деятельность Комуча, начались еще в разгар Гражданской войны [3]. Работа была продолжена и по ее окончании.

      В очевидной связи с процессом по делу партии социалистов-революционеров в газете «Известия» в 1922 г. появились записки бывшего управляющего делами Комитета членов всероссийского Учредительного собрания Я.С. Дворжеца [4]. Журнал «Красная новь» приступил к публикации воспоминаний известного меньшевистского деятеля, возглавлявшего ведомство труда Комуча, И.М. Майского, ставшего впоследствии крупным советским дипломатом и ученым. Мемуары Майского сразу же были переизданы и отдельной книгой [5]. Немало по выявлению и сбору материалов, связанных с Комучем, сделал самарский Истпарт, публиковавший их в своем сборнике [6].

      При всей политической заданности указанные публикации содержали тем не менее богатейший фактический материал, дающий исследователю возможность более четко представить и понять оттенки политики власти Учредительного собрания в Поволжье и складывающуюся в регионе обстановку.

      В 1927 г. вышел труд В. Владимировой, где значительное внимание уделялось Комитету членов всероссийского Учредительного собрания [7]. И хотя /137/

      2. Вечерняя заря (Самара). 1918. 5 сентября.
      3. Одним из самых ранних подобных изданий являлся выпущенный в 1919 г. сборник «Четыре месяца учредиловщины» (Самара, 1919).
      4. Дворжец Я. Учредиловская эпопея. (Из записок бывшего управделами Комитета членов Всероссийского Учредительного собрания.) // Известия. 1922. 1 — 8 июня.
      5. Майский И. Демократическая контрреволюция. М.; Пг., 1923.
      6. Вышло три выпуска сборника, причем третий выпуск был полностью посвящен Комучу. (См.: Красная быль. Вып. 1 — 3. Самара, 1922 — 1923.)
      7. Владимирова В. Год службы «социалистов» капиталистам. Очерки по истории контрреволюции в 1918 году. М.; Л., 1927.

      слово «социалисты» было поставлено в кавычки, автор еще придерживалась позиции, отделявшей «демократическую контрреволюцию» от «контрреволюции буржуазно-помещичьей». Непосредственно истории Комуча была посвящена книга сотрудника самарского Истпарта (впоследствии известного самарского краеведа) Ф.Г. Попова, выдержавшая ряд переизданий [8]. Работы эти носили более описательный, нежели аналитический характер. Но в них встречается фактический материал, извлеченный из источников, которые в силу различных обстоятельств были впоследствии утрачены и оказались недоступны современному исследователю.

      Из эмигрантских изданий особо стоит отметить вышедший в Праге сборник, специально посвященный борьбе на Волге в 1918 г. [9] Представленные в нем статьи участников событий дают ценные уточнения и разъяснения в отношении идейных установок и практической политики Комитета членов всероссийского Учредительного собрания.

      В 1930-е гг. в советской исторической науке закрепляется взгляд на демократический антибольшевизм как элемент Белого движения. И внимание исследователей к теме угасает. Некоторая активизация наметилась с конца 1950-х гг., но пересмотра оценок при этом не произошло [10].

      Интерес к Комитету членов всероссийского Учредительного собрания именно в плане переосмысления «устоявшихся» взглядов просыпается на исходе 1980-х гг. и получает развитие уже в постсоветской исторической науке. Публикуются закрытые ранее документы и воспоминания [11]. Исследователи обратились к изучению вопросов социального состава, организационного строительства власти и направлений политики Комитета членов всероссийского Учредительного собрания [12]. Демократический антиболь-/138/

      8. Попов Ф. Чехословацкий мятеж и Самарская учредилка. 2-е изд., испр. и доп. М.; Самара, 1933.
      9. Гражданская война на Волге в 1918 г. Сб. 1. Прага, Б.г.
      10. См.: Гармиза В.В. Крушение эсеровских правительств. М., 1970; Непролетарские партии России: Урок истории. М., 1984; Гусев К.В., Ерицян Х.А. От соглашательства к контрреволюции. (Очерки истории политического банкротства и гибели партии социалистов-революционеров). М., 1968; Медведев Е.И. Гражданская война в Среднем Поволжье (1918 — 1919 гг.). Саратов, 1974; Попов Ф.Г. За власть Советов. Разгром Самарской учредилки. Куйбышев, 1959; Спирин Л.М. Классы и партии в гражданской войне в России (1917 — 1920 гг.). М., 1967; и др.
      11. См., например: Россия антибольшевистская: Из белогвардейских и эмигрантских архивов. М., 1995; 1918 год на Востоке России. М., 2003.
      12. См.: Анисков В.Т., Кабанова Л.В. История Комуча: опыт несоветской демократии //Ярославский педагогический вестник. 2004. № 3; Кондрашин В.В. Самарский Комуч и крестьянство // Куда идет Россия?.. Власть, общество, личность. М., 2000; Корнева Е.А. Министерство охраны государственного порядка Комуча: создание и деятельность (1918-го — 1919 гг.) // Новый исторический вестник. 2004. № 2. URL:

      шевизм начинают отделять от Белого движения [13]. Утверждаются идеи «третьей силы» и «третьего пути» в Гражданской войне, куда закономерно относят и Комуч.

      И все же тема Комуча далеко не исчерпана. Недостаточно, в частности, проанализированы его идейные основы и цели. Заметна их явная идеализация, что затрудняет осмысление причин, приведших власть Учредительного собрания в Поволжье к краху. Так, Г.А. Трукан полагает, что предлагаемая Комучем «модель социализма» являлась вполне реальной альтернативой политике большевиков. Закономерно, что причины поражения Комитета исследователь объясняет исключительно тем, что «слишком неравные были силы» [14]. Тогда как современники событий, в том числе и из эсеровского лагеря, оценивали ситуацию несколько иначе. Видный деятель партии социалистов-революционеров, член бюро фракции ПСР и секретарь Учредительного собрания М.В. Вишняк писал, что главная ошибка, приведшая к поражению демократии, заключалась в том, «что большевизму /139/

      http://www.nivestnik.ru/2004_2/index.shtml; Лапандин В.А. Комитет членов Учредительного собрания: структура власти и политическая деятельность (июнь 1918-го — январь 1919 г.). Самара, 2003; Медведев В.Г. Белый режим под красным флагом: Поволжье, 1918. Ульяновск, 1998; Протасов Л.Г. Комитет членов Учредительного собрания: социопортрет в зеркале русской революции // Вестник Самарского государственного университета. Гуманитарная серия. 2004. № 1; и др.
      13. Хотя в новейшей литературе все еще можно встретить оценки Комуча как одного из центров Белого движения. (См., напр.: История башкирского народа: В 7 т. Т. V. Уфа, 2010. С. 102.)
      14. Трукан Г.А. Антибольшевистские правительства России. М., 2000. С. 38.

      было противопоставлено» [15]. Иными словами, подчеркивал слабость и недостаточную продуманность идейно-политических установок и принципов, на которых зиждилась проводимая политика. Вопрос требует дальнейшего изучения с учетом реальностей, существовавших в стране и регионе.

      Документы, статьи и воспоминания деятелей Комуча позволяют выделить ряд моментов, которые выражали его основную политическую линию: борьба с большевиками и немцами; преодоление классовой розни, достижение единения разнородных социальных и политических сил страны; возрождение демократических свобод и построение надклассовой системы власти; восстановление национально-государственного единства России. К этому списку стоит, пожалуй, добавить и аграрно-крестьянский вопрос, рассматриваемый лидерами Комуча не только в социально-экономическом, но и в политическом ключе, как момент, без разрешения которого невозможно добиться победы и устойчивости демократического режима.

      Против «германобольшевизма»

      Официально Комуч провозглашал борьбу на два фронта, как с большевиками, так и с правореакционными силами. В его обращениях подчеркивалось, что Комитет отстаивает свободу и народовластие от «насильников и слева, и справа» [16]. В реальности акценты были смещены на борьбу с большевизмом, который увязывался с немецкой угрозой. В первом же воззвании Комуча говорилось: «Мы видели, что большевистская власть, прикрываясь великими лозунгами социальной революции, в действительности вела нас неуклонно и твердо к полному порабощению и самодержавию, возглавляемому немецким императором» [17].

      Объединяя в единое целое большевиков и немцев, деятели Комуча пытались решить как минимум две задачи. Во-первых, добиться действенной помощи со стороны союзников, что, в частности, отразилось в ноте Комуча, направленной союзным державам: «...Комитет будет приветствовать поддержку вновь формируемой российской армии со стороны союзников как непосредственным участием на нашем фронте вооруженных союзниче-/140/

      15. Вишняк М. Из истории гражданской войны // Современные записки. Кн. 40. Париж, 1929. С. 474.
      16. Центральный государственный архив Самарской области (далее ЦГАСО). Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 8. Л. 15.
      17. Там же. Ф. Р-402. Оп. 1. Д. 3. Л. 1.

      ских сил, так и усиление армии военно-техническими средствами» [18]. Вместе с тем, и это, пожалуй, было более значимым, предполагали разбудить и подтолкнуть массы, воздействуя на их патриотические чувства, к активной борьбе с большевистской властью.

      Получать поддержку союзников, хотя бы в форме участия на Волжском фронте чехов, еще удавалось. А вот убедить массы в необходимости включиться в борьбу с «немецкими ставленниками» — большевиками оказалось значительно труднее.

      Особенно болезненным был тот факт, что сохранялась пассивность крестьянства, в котором видели опору власти и основную силу в борьбе с большевизмом. Общую ситуацию отразил волостной центр Самарской губернии село Емантаево, где настроение жителей характеризовалось как «антибольшевистское, злобное и за Учредительное собрание». Но при этом крестьяне высказывались, что «против немцев мы не пойдем, вернее не сможем идти, так как у нас нет оружия, да и далеко еще немцы, их не видно, и что, мол, за такая Самарская губерния, что она и Учредительное собрание собирает, и армию создает, и немцев прогнать собирается. Нет, тут опять борьба партийная, а участвовать в гражданской войне не желаем» [19].

      К тому же крестьян настораживало присутствие чехов. Бывшие военнопленные и в них видели тот самый «немецкий элемент», с которым их призывали вести борьбу. Печатный орган партии социалистов-революционеров /141/

      18. Там же. Л. 36.
      19. ЦГАСО. Ф. Р-402. Оп. 1. Д. 4. Л. 84 об.

      газета «Дело народа» описывала существовавшие в этой связи настроения: «Вот, говорят, еще чехи эти... А какое добро нам может выйти, ежели они — пленные... Это значит, большевиков прогонят, а сами нас Германии этой, будь она неладна, подчинят...» [20]

      В городах ситуация складывалась более благоприятно, но опять же неоднозначно. Даже в Самаре общее собрание жителей 50 — 55 кварталов 4 июля 1918 г. приняло резолюцию против мобилизации и участия в Гражданской войне: «Так как мы противники братоубийственной войны, отклонить мобилизацию» [21].

      «Германобольшевизм» не дал ожидаемых результатов, став «пропагандистской неудачей» Комитета членов всероссийского Учредительного собрания.

      Политика была направлена на создание блока

      VIII совет партии социалистов-революционеров определил, что возрождение России возможно «только единением всех творческих сил страны и воссозданием общенародного фронта» [22]. И, выступая 19 июня 1918 г. на чрезвычайном Самарском уездном земском собрании, П.Д. Климушкин подчеркивал: «…Наша политика направлена на создание блока и на уничтожение тех трений, которые создались в обществе благодаря развившейся классовой розни, и чем скорее мы это сделаем, тем вернее обеспечим себе успех» [23].

      Стоит, однако, заметить, что акценты при этом расставлялись несколько иначе. VIII совет ПСР ориентировал на объединение «трудовой демократии» [24]. Тогда как лидеры Комуча существенно расширяли охват вправо [25]. Б.К. Фортунатов признавался, что «в наших рядах объединяются представители от социализма до монархизма» [26]. Но подобное «объединение сил» скорее ослабляло, нежели усиливало позиции Комитета. /142/

      20. Дело народа (Самара). 1918. 6 октября.
      21. ЦГАСО. Ф. Р-1898. Оп. 1. Д. 3. Л. 272.
      22. Дело народа (Пг.). 1918. 18 мая.
      23. ЦГАСО. Ф. Р-123. Оп. 1. Д. 9. Л. 2 об. — 3.
      24. Дело народа (Пг.). 1918. 18 мая.
      25. Главное, указывалось в документах Комитета, чтобы это были люди опыта и знаний, пригодные к делу управления, «независимо от их связи с той или иной партией, лишь бы последняя разделяла основные положения политики, проводимой Комитетом». (ЦГАСО. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 8. Л. 10).
      26. Фаезова Г., Елизарова С. Борьба за Казань // Гасырлар авазы. Научно-документальный журнал. 2008. № 1. URL: http://www.archive.gov.tatarstan.ru/magazine/go/anonymous/main/?path=mg:/numbers/2008_1/03/03_1/

      Острое неприятие «социалистической власти» наблюдалось в военной среде. Штабс-капитан Ф.Ф. Мейбом емко описал распространенные здесь настроения: «Какая разница между социалистами и коммунистами? Одна сволочь! Недаром русская пословица говорит: “Что в лоб, что по лбу!” Но сейчас, в данный момент будем драться под всяким правительством. Уничтожим первоначально коммунистов, а затем и социалистов!!» [27] Это настолько бросалось в глаза, что начальник оперативного отдела штаба Народной армии Комуча генерал П.П. Петров не скрывает своего недоумения: «Члены Комитета как будто не задумывались над такими противоречиями: власть эсеровская, партийная, непримиримая даже с кадетами, а воинская сила в большинстве из правых элементов, враждебных эсерам» [28].

      Разъяснение находим у П.Д. Климушкина: «Мы старались, иногда идя даже на компромиссы, бросить на фронт все живое, все способное к активной борьбе с большевиками» [29].

      Собрать и бросить на фронт «все живое, все способное к активной борьбе» получалось плохо. Помощник управляющего военным ведомством эсер В.И. Лебедев возмущался в августе 1918 г.: «Когда чехословацкие, сербские и части Народной армии бьются, спасая Казань, в это самое время /143/

      27. Мейбом Ф. Тернистый путь // 1918 год на Востоке России. С. 119.
      28. Петров П. Борьба на Волге // Там же. С. 18.
      29. Климушкин П.Д. Борьба за демократию на Волге // Гражданская война на Волге в 1918 г. Сб. 1. С. 51.

      среди населения есть много разгильдяев, знающих военное дело и ждущих, когда их возьмут за шиворот» [30]. На фронт не спешили, зато в тылу, получив власть, подобные «люди опыта и знаний» начинали, особенно в отдалении от Самары, проводить собственный курс, мало считаясь с социалистами из Комитета [31]. В донесении из железнодорожного поселка Абдулино сообщалось, что даже та часть рабочих, которая поддерживала ранее Комуч, теперь разочарована из-за действий местных властей. Не прекращаются необоснованные аресты, наблюдается «полный произвол среди промышленников, которые ни в чем не приостанавливаются», местные кулаки и контрразведка действуют заодно, сговариваются «кого надо припугнуть, а кого надо арестовать». Полное недоумение у населения вызывал тот факт, что «много бывших стражников попали в Народную армию, милицию и на другие подчас ответственные посты» [32].

      Стремясь к достижению прочных отношений с торгово-промышленными кругами, Комуч решил прекратить «коммунистические опыты» и обеспечить частную предпринимательскую инициативу. На встрече с предпринимателями 9 июня 1918 г. И.М. Брушвит озвучил принципы намечаемого курса: «В области финансово-экономической отменяются национализация банков, торговли, промышленности, финансов и вообще всякие стеснения личной инициативы и предприимчивости. Частный торгово-промышленный аппарат должен быть восстановлен» [33].

      Но и в отношении предпринимательских кругов добиться прочного контакта и поддержки не получилось. На упреки по этому поводу П.Д. Климушкина и председателя Комуча В.К. Вольского крупнейший самарский промышленник К.Н. Неклютин полушутя ответил: «Мы понимаем разницу между вами и большевиками, но ваша власть, которая нас немного прирежет, но не дорежет, так же нас не устраивает… Мы будем до поры до времени вас немного поддерживать, немного вас подталкивать, а когда вы свое дело сделаете, свергнете большевиков, тогда мы и вас вслед за ними спустим в ту же яму. Словом, нам невыгодно с вами связываться. Работайте уж вы одни, /144/

      30. Сибирский вестник (Омск). 1918. 23 августа.
      31. На это обратил внимание даже состоявшийся в августе 1918 г. съезд организаций ПСР территорий Учредительного собрания, который указал: «Членам Комитета Учредительного собрания нужно приложить все усилия к тому, чтобы развиваемые им законодательные положения точно выполнялись на местах отдельными агентами власти, распоряжения которых, судя по докладам с мест, иногда шли вразрез с указанными предположениями». (Власть народа (Челябинск). 1918. 22 августа.)
      32. ЦГАСО. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 12. Л. 20.
      33. Самарский областной государственный архив социально-политической истории. Ф. 3500. Оп. 1. Д. 248. Л. 2.

      мы вам мешать не будем, но обессиливать себя, участвуя в вашей борьбе, нам не резон» [34]. И утвердилось мнение, что позиция предпринимательских кругов явилась следствием их политической антипатии к эсеровской власти.

      Но дело, вероятно, не только в политических антипатиях. Ведь те же самые торгово-промышленные деятели недавно выказывали готовность к сотрудничеству с большевиками. 13 апреля 1918 г. в президиум исполкома Самарского совета народного хозяйства обратились представители Общества фабрикантов и заводчиков (крупнейшие самарские предприниматели Неклютин, Персиянинов и др.) с предложением участия в деле восстановления губернской экономики. И наладить отношения не удалось не по их вине, а по причине левокоммунистических позиций, что занимали местные большевистские власти во главе с В.В. Куйбышевым [35].

      Можно предположить, что предпринимательские круги ожидали от Комуча не просто денационализации и декларации свободы частнопредпринимательской инициативы, а более детальной программы развития и поддержки торгово-промышленной сферы [36], которой у Комитета толком /145/

      34. Климушкин П.Д. Указ. соч. С. 63.
      35. Газета Самарского губкома РКП(б) «Приволжская правда» сообщала: «Председатель Совета народного хозяйства т. Куйбышев заявил, что в области экономической политики у Совета народного хозяйства и промышленников не может быть общей линии». (Приволжская правда (Самара). 1918. 16 апреля.)
      36. Отмеченный выше поворот самарских предпринимателей «лицом к большевикам» был явно связан с отстаиваемой на тот момент В.И. Лениным программой «своеобразного госкапитализма», которая предусматривала определенные гарантии в данном направлении. (См. об этом: Калягин А.В. Гражданская война в России. 1917 — 1920. Электронное учебное пособие. 2-е изд., перераб. и доп. Самара, 2007. (Гл. 2). URL: http://media.samsu.ru/editions/history/uchebnie/civil_war_v2/CW2_start.html.)

      не имелось даже в отношении военной промышленности. И потому денационализация шла затрудненно и чаще в целях не налаживания и развития производства, а вывоза сырья и оборудования в Сибирь для продажи. В приказе Комуча от 7 июля 1918 г. указывалось: «В последнее время в Комитет членов всероссийского Учредительного собрания поступают сведения о приостановке и закрытии промышленных предприятий без всяких к тому оснований, причем о приостановке работ не извещаются ни государственные органы, ведающие промышленной жизнью, ни рабочие, занятые в предприятии» [37].

      Это не только разрушало экономическую жизнь региона, но и рождало понятное недовольство рабочих. Комитет запретил необоснованные закрытия предприятий, а лиц, их допускавших, распорядился предавать военному суду [38]. Незаконными объявлялись и действия рабочих, пытавшихся «налагать запрещение на вывоз фабрик тех или других фабрикантов» [39]. Но, запретив противоправные акты, власть так и не предложила путей раpрешения проблем. Не могли быть удовлетворены ни промышленники, ни пролетарии.

      Налаживание отношений с рабочими являлось для Комуча наиболее, пожалуй, сложной задачей. Здесь ему трудно было что-то предложить (тем более противопоставить) в сравнении с политикой тех же большевиков. В итоге ограничились подтверждением действия ряда большевистских декретов с оговоркой — «до отмены или изменения их Комитетом членов всероссийского Учредительного собрания» [40]. И далее дело остановилось. Откладывалось даже принятие закона о 8-часовом рабочем дне, хотя последний был оговорен в эсеровской партийной программе [41].

      Ситуация сдвинулась с мертвой точки лишь после приезда в Самару И.М. Майского, который согласился занять пост управляющего ведомством труда лишь при условии проведения ряда социальных реформ в интересах рабочих. И первым пунктом среди них шел закон о 8-часовом рабочем дне [42].

      Однако принять законы еще не означало, что они станут нормально или вообще функционировать. Очевидец вспоминал одно из рабочих собраний в Самаре незадолго до падения власти Комуча. Представитель партии социа-/146/

      37. ЦГАСО. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 42. Л. 29.
      38. Там же. Л. 29 — 29 об.
      39. Там же. Ф. Р-402. Оп. 1. Д. 3. Л. 44.
      40. Там же. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 42. Л. 29 об.
      41. Программы русских политических партий пред Учредительным собранием. М., 1917. С. 17 — 18.
      42. Майский И. Указ. соч. С. 37.

      листов-революционеров «начал расписывать самыми яркими лазоревыми красками полезную деятельность Учредилки за интересы рабочих». Но рабочие «докончить речи эсеру не дали и выступили с резким протестом против искажения фактов». Оратору пришлось покинуть собрание [43]. И это не случайный эпизод. Даже в эсеровской прессе отмечалось, что много говорится о защите интересов рабочих, но «дела наши не дают им этого почувствовать» [44]. Росло недовольство как предпринимателей, так и рабочих. И обе стороны озлобленно смотрели не только друг на друга, но и на Комитет членов всероссийского Учредительного собрания.

      Диктатуре слева противопоставили демократию

      Комуч, стремясь утвердить и расширить свое влияние, противопоставил большевистской диктатуре демократические свободы. В первом же своем приказе от 8 июня 1918 г. он заявил: «Все ограничения и стеснения в свободах, введенные большевистскими властями, отменяются, и восстанавливается свобода слова, печати, собраний и митингов» [45].

      Рассматривать это следует, однако, как намерение, преследующее по преимуществу пропагандистские цели. П.Д. Климушкин признавался, что в /147/

      43. Красная быль. Вып. 2. Самара, 1923. С. 123 — 124.
      44. Дело народа (Самара). 1918. 4 октября.
      45. ЦГАСО. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 42. Л. 3.

      реальности Комитет не предполагал практического претворения демократических свобод. «Такие устремления при тех условиях, при которых мы вели борьбу, были бы излишни и нелепы». Напротив, власть «…действовала методами, по условиям военного времени, кои в корне отрицают принципы демократии, т. е. прибегала и к лишению свободы слова, печати, к внесудебным арестам, к расстрелам и вооруженным экзекуциям и т. д., и т. д.» [46]

      Разрыв между обещаниями и действительностью негативно отражался на отношении общества (прежде всего трудящихся слоев) к эсеровской власти. Печатный орган ЦК ПСР писал, что много говорится о демократизме режима Учредительного собрания, но народ «не видит нашего истинного демократического лица» и в итоге идет к тем же большевикам [47].

      Курс на Учредительное собрание

      В резолюции VIII совета партии социалистов-революционеров говорилось: «Государственная власть, которая сменит власть большевистскую, должна быть основана на началах народоправства. Очередной задачей будет при таких условиях возобновление работ Учредительного собрания и восстановление разрушенных органов местного самоуправления» [48]. И созыв Учредительного собрания лидеры Комуча ставили среди первоочередных целей [49].

      Член ЦК партии социалистов-революционеров Н.И. Ракитников разъяснял: «…Советы — наиболее грубая, несовершенная, узурпаторская форма представительства. Но мы за господство в государстве рабочих и крестьян, составляющих огромное большинство в стране, и именно поэтому мы за Учредительное собрание, избранное всеобщим, прямым, равным и тайным голосованием, так как это наиболее совершенная форма выявления воли большинства населения: рабочих и крестьян. Мы против советской власти потому, что в советах часть населения вовсе не представлена, потому что они — классовые, а не всенародные организации» [50].

      В реальности идея Учредительного собрания не могла стать объединяющей основой, противопоставляемой большевизму.

      Она была чужда основной массе офицерства, в среде которого были распространены монархические настроения. Даже непосредственно в столи-/148/

      46. Климушкин П.Д. Указ. соч. С. 68.
      47. Дело народа (Самара). 1918. 4 октября.
      48. Там же (Пг.). 1918. 18 мая.
      49. ЦГАСО. Ф. Р-123. Оп. 1. Д. 9. Л. 3.
      50. Дело народа (Пг.). 1918. 18 июня.

      це режима, в Самаре офицеры распевали в кафе и ресторанах «Боже, царя храни» и открыто заявляли: «Мы это сучье племя, эсеришек, на скотный двор — пусть дерьмо чистят. Настоящего царя надо!» [51]

      Не симпатизировали Учредительному собранию и предпринимательские круги. Их истинную позицию выявил проходивший в сентябре 1918 г. в Уфе торгово-промышленный съезд, который потребовал «всю власть передать Верховному главнокомандующему», или, проще говоря, военной диктатуре [52]. Если цензовые элементы и соглашались признать Учредительное собрание, то обновленного состава, где не было места не только большевикам, но и прочим социалистам, разве что их крайне правому крылу.

      Не пользовалась особой популярностью идея Учредительного собрания и среди рабочих. Прав Б.И. Колоницкий, указывавший, что даже антибольшевистски настроенные ижевско-воткинские рабочие мало симпатизировали Учредительному собранию, что «…восставали рабочие не для того, чтобы передать всю власть Учредительному собранию: они желали установления настоящей советской власти» [53]. «Совдепщина», признавался П.Д. Климушкин, была широко распространена в рабочей среде [54].

      Что касается крестьянства, то в донесениях отмечалось, что отношение крестьян к Учредительному собранию «почти безучастное, так как они мало /149/

      51. Тимофеев В.А. На незримом посту. (Записки военного разведчика.) М., 1973. С. 71.
      52. Власть народа (Челябинск). 1918. 15 сентября.
      53. Колоницкий Б. Красные против красных // Нева. 2010. № 11.
      54. Климушкин П.Д. Указ. соч. С. 52.

      осведомлены о его деятельности» [55]. Бывало, что крестьяне путали Учредительное собрание с партией. «Неимоверных усилий нужно, чтобы убедить крестьян, что Учредительное собрание не есть партия», — сообщали из Бузулукского уезда Самарской губернии [56]. Зажечь и повести крестьян на борьбу с большевиками — эта идея Учредительного собрания была явно неосуществима.

      Земства вместо совдепов

      В целях реализации подлинного народоправства огромное значение Комитет придавал также местному самоуправлению. О восстановлении во всей полноте прав городских дум и земских управ было сказано уже в приказе № 1 Комуча [57]. В телеграмме от 12 июня 1918 г. за подписью П.Д. Климушкина, И.М. Брушвита и Б.К. Фортунатова совдепам предписывалось спешно передать дела местным демократическим органам самоуправления. Подчеркивалось, что «неисполнение повлечет за собою строжайшую кару революционного времени» [58].

      Стоит оговориться, что полностью от советов Комуч не отказывался. Советы рабочих депутатов, хотя и лишенные властного статуса, оставлялись, учитывая их популярность в рабочей среде [59]. Что, впрочем, серьезно обостряло отношения Комуча с правыми и либеральными кругами. Приехавший в Самару 11 июля 1918 г. член ЦК партии конституционных демократов Л.А. Кроль вспоминал встречу с членами местного партийного комитета: «Вечер я посвятил самарскому комитету партии. Настроение в нем было далеко не из левых. Отношение к Комучу было резко отрицательным… Одно допущение Комучем существования совета рабочих депутатов крайне раздражало местный комитет к.-д.» [60].

      Но в деревне Комуч настойчиво добивался ликвидации советов и передачи дел земствам. Тогда как крестьянство неоднозначно восприняло отказ от советской системы власти. С мест сообщали, что крестьяне опасаются, /150/

      55. ЦГАСО. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 12. Л. 24.
      56. Там же. Д. 13. Л. 2.
      57. Там же. Д. 42. Л. 2 об.
      58. Там же. Ф. Р-402. Оп. 1. Д. 8. Л. 1 — 2.
      59. В резолюции чрезвычайной самарской рабочей конференции, например, прямо выдвигалось требование: «Сохранить советы рабочих депутатов, как независимые от власти органы политического сплочения всего рабочего класса». (Там же. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 8. Л. 6 об.)
      60. Кроль Л.А. За три года. (Воспоминания, впечатления и встречи.) Владивосток, 1921. С. 60.

      что земство может привести их к «старому режиму» [61]. Характерно донесение из Бузулукского уезда Самарской губернии: «Некоторые органы нашей власти своими постановлениями подрывают сами себя: так, например, присутствие Бузулукской уездной земской управы обложило 50 руб. с десятины сбором в пользу земства все частновладельческие земли, засеянные крестьянами; последние крайне возмущены этим постановлением и уже недоверчиво относятся к земству» [62].

      Деревне было важно, чтобы власть обеспечивала порядок и права крестьян на землю. Какие при этом будут формы ее организации, этот вопрос деревню мало волновал. В мемуарах генерала К.В. Сахарова сохранилось описание встречи в рассматриваемый период с жителями одного из сел того самого Бузулукского уезда. Крестьяне четко выразили свою позицию: «...Нам бы какая власть ни была, все равно, — только бы справедливая была, да порядок бы установила. Да чтобы землю за нами оставили. Если бы землю-то нам дали, мы бы все на царя согласились» [63].

      Вопрос о земле

      Критикуя в 1917 г. социал-демократическую аграрную программу, будущий председатель Комуча В.К. Вольский указывал: «...До тех пор аграрная программа с.-д. будет висеть в воздухе, пока они не перестанут рекомендовать сохранение частной собственности, умалчивать о том, что будет сделано в пользу крестьян, и оставлять место для развития эксплуатации капитала, т. е. до тех пор, пока они не включат в число своих задач защиту интересов трудового крестьянства. А этот шаг заставит их решиться и на другой, перейти к социализации земли» [64].

      Большевики согласились сделать шаг, на котором настаивал Вольский. В основу Декрета о земле они положили именно эсеровский проект. Но при этом в докладе по земельному вопросу на II съезде Советов В.И. Ленин выразил, хотя и завуалированно, сомнение, что декрет несет реальное решение проблем [65].

      И проблемы обнаружились. Советский разведчик В.А. Тимофеев, работавший на территориях Комуча, вспоминал беседу с крестьянином-возницей, /151/

      61. ЦГАСО. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 12. Л. 24.
      62. Там же. Д. 13. Л. 2 об.
      63. Сахаров К.В. Белая Сибирь. (Внутренняя война 1918 — 1920 гг.) Мюнхен, 1923. С. 9.
      64. Вольский В.К. Программа и тактика партии социалистов-революционеров. Тверь, 1917. С. 75.
      65. См.: Ленин В.И. Полное собрание сочинений Т. 35. С. 27.

      который жаловался на отсутствие порядка с землей. На недоумение, что землю же им отдали, крестьянин ответил: «Дехрет не землемер. Ее, землю-то, делить надо. А это — морока, смертоубийство! На “красной” пахать надо было, а у нас село на село с кольями. Они свое, а мы свое. И пошло... Семей пять поминаньями наделили, семерых в больницу свезли» [66].

      Деятели Комуча сознавали значение аграрного вопроса. Однако творческой инициативы в его решение они привнести не сумели. Были лишь подтверждены «десять пунктов закона о земле», которые успело принять Учредительное собрание в заседании 5 января 1918 г. и которые мало отличались от советского земельного декрета [67]. Да восстановлены земельные комитеты образца 1917 года, которым предписывалось «принять к точному и неуклонному исполнению» эти самые «десять пунктов» [68].

      В результате всё ограничивалось паллиативными мерами. Вот характерное сообщение: «На соединенном заседании Николаевского земельного комитета и временного комитета уездного земства, состоявшемся в селе Марьевке при участии уполномоченного Комитета членов Учредительного собрания Касимова, по выслушивании доклада землемера постановлено разбить уезд на 6 районов для временного распределения земли под запашку 1919 г. ...» [69]

      Понятно, что «временное распределение земли» крестьян не удовлетворяло. И деревня вернулась к «черному переделу», не обращая внимания на распоряжения власти и игнорируя принципы «социализации земли». В одном из документов читаем: «Земельный закон в каждом селе понимается по-своему и решается как кому выгодно, и доходит до того, что одна волость, захватив земли побольше и не будучи в состоянии обработать и убрать, предлагает соседним волостям в аренду с оплатою 100 руб. с десятины» [70]. Нередкой была ситуация, которая отмечена в деревне Мартыновке. Здесь обошли наделом пришлых крестьян. «Не дали земли, объясняя, что в обществе земля их надельная, собственная, и пришлые на нее не имеют никаких прав» [71]. Понятно, что напряженность в деревне нарастала.

      К тому же 22 июля Комуч постановил, что «право снятия озимых посевов, произведенных в 1917 на 1918 г., как в трудовых, так и в не трудо-/152/

      66. Тимофеев В.А. Указ. соч. С. 106.
      67. Ср.: Декреты советской власти. Т. 1. М., 1957. С. 17 — 20; Всероссийское Учредительное собрание: Стенограф. отчет. Репринт. воспроизведение изд. 1918 г. Киев, 1991. С. 96.
      68. ЦГАСО. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 42. Л. 16 об.
      69. Сибирская жизнь (Томск). 1918. 13 августа.
      70. ЦГАСО. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 12. Л. 3 об. — 4.
      71. Там же. Л. 21 об.

      вых хозяйствах, принадлежит тому, кто их произвел» [72]. Речь шла лишь о праве сбора урожая для его последующей реализации государственным органам: «Весь хлеб, посеянный частными владельцами и арендаторами, предназначается для нужд государства» [73]. Но владельцами приказ был воспринят именно как восстановление их земельных прав. И имели место случаи, как в Миролюбовской волости, где карательный отряд сотника Николаева приказал возвратить землю и имущество прежнему собственнику [74].

      В глазах крестьян престиж Комитета членов всероссийского Учредительного собрания стал рушиться буквально на глазах. «…Везде слышатся /153/

      72. Там же. Д. 42. Л. 43.
      73. Там же. Л. 44 об.
      74. Красная быль. Вып. 3. Самара, 1923. С. 58.

      опасения, что сейчас власть не в руках демократии, а у имущего класса, и что земля ускользнет из рук крестьянства» [75]. Крестьяне начали вспоминать, что «землю дали им большевики» [76]. И выражали готовность с оружием в руках ее защищать. В имении Каралыкское Моршанской волости Николаевского уезда крестьяне прямо заявили, что они ни земельного комитета, ни Комитета членов всероссийского Учредительного собрания не признают, что «у них есть советская власть на месте, и они без боя не сдадутся» [77]. Случай, надо заметить, далеко не единичный…

      Негатив добавляли противоречия, существовавшие между Временным Сибирским правительством и Комучем. Если Комуч принял к исполнению «десять пунктов о земле», которые упраздняли частную земельную собственность, то сибирские власти постановили, что «земля поступает во владение прежних владельцев». На смежных территориях это порождало полную неразбериху. «Эти две противоположные точки зрения вызывают много столкновений и недоразумений. Дело в том, что в настоящее время еще не вполне установлено, где, собственно, Сибирь и территория, подлежащая ведению Сибирского правительства, и где Европа и область, на которую распространяет власть Самарское правительство», — писала газета «Власть народа» [78]. И здесь отражена не только земельная, но и проблема национально-государственного устройства.

      Федеративная Россия в имперских границах

      «Комитет стоял на почве демократической федеративной республики… В заголовке некоторых актов Комитета так и значились инициалы: “Р.Ф.Д.Р.” (Российская Федеративная Демократическая Республика. — А.К.). Принцип федерализма членами Комитета всегда подчеркивался», — вспоминал И.М. Майский [79].

      Всё так. Стоит, однако, добавить, что воссоздание России лидеры Комуча намечали в границах прежней Российской империи, что и выразил 19 июня 1918 г. на заседании чрезвычайного Самарского уездного земского собрания П.Д. Климушкин: «...В ближайшем будущем возродить Россию, единую великую Россию, каковой она была до войны: с Польшей, /154/

      75. ЦГАСО. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 12. Л. 21.
      76. Там же. Л. 24.
      77. Там же. Ф. Р-532. Оп. 1. Д. 1. Л. 17.
      78. Власть народа (Челябинск). 1918. 10 августа.
      79. Майский И. Указ. соч. С. 72 — 73.

      Финляндией и мелкими частями окраин. Все это должно быть снова воссоздано» [80].

      Подобная позиция не просто слабо учитывала, но в корне противоречила реалиям периода, характеризующегося выраженными сепаратистскими устремлениями, причем не только национального, но и территориального плана. В прессе отмечалось: «…Каждый уезд, освобождающийся от гнета “советской” власти, стремится первым делом построить на свой лад или по образцу соседнего района свою независимую народную власть, с задачами, далеко выходящими за пределы местных дел. Образуются крупные самостоятельные области со своими собственными правительствами, организованными по всем правилам государственного искусства» [81].

      По существу, государственную независимость провозгласили сибирские «автономисты», которые к тому же не признавали полномочий Учредительного собрания «прежнего состава», а следовательно, и прав Комуча. На состоявшемся 15 июля 1918 г. в Челябинске совещании с представителями Комитета членов всероссийского Учредительного собрания министр финансов Временного Сибирского правительства И.М. Михайлов озвучил позицию сибирских властей: «Мы идем под флагом областничества. Сибирское Временное правительство не признает никакого всероссийского правительства, которое организуется без соглашения с ним». А товарищ министра иностранных дел М.П. Головачев добавил, что «Сибирь не потерпит на своей территории никакой иной власти, кроме власти Сибирского правительства» [82].

      Для решения подобных проблем Комитет членов всероссийского Учредительного собрания не только не имел реальных сил и возможностей, но и действенной концепции. Ответов здесь не давали ни партийная программа, ни резолюции VIII совета ПСР. Да и сами лидеры Комуча еще недавно отстаивали взгляды, которые могли служить отличным обоснованием именно самостийности территорий [83].

      Таким образом, Комитет членов всероссийского Учредительного собрания не сумел предложить идеи и выстроить с их учетом стратегию действий, которая адекватно отвечала бы вызовам времени и обеспечивала /155/

      80. ЦГАСО. Ф. Р-123. Оп. 1. Д. 9. Л. 3.
      81. Власть народа (Челябинск). 1918. 7 августа.
      82. Сибирский вестник (Омск). 1918. 25 августа.
      83. Тот же В.К. Вольский в предоктябрьский период доказывал необходимость «возможно большей автономии областей» и утверждал, что «управление государством на условиях автономии упраздняет централизованное управление, хотя бы и демократическое». (Вольский В.К. Указ. соч. С. 57 — 58.)

      объединение разнородных сил вокруг его власти. Напротив, отстаиваемые лидерами Комуча позиции нередко обостряли разноречия и еще более раскалывали общество по социальным, политическим, национально-территориальным параметрам. Говоря словами И.М. Майского, Комитет оказался в ситуации, когда им были недовольны и слева, и справа, когда «…ни один из социально мощных классов не поддерживал его, наоборот, все они выступали его противниками» [84]. Для успешной реализации намечаемых Комучем задач требовалась, пожалуй, иная социальная база — то, что сегодня называется «средним классом». Но в России рассматриваемого периода его не существовало. А узкая прослойка части интеллигенции с некоторыми вкраплениями рабоче-крестьянских элементов, не пользующаяся, в общем-то, существенным влиянием, прочной социальной опорой существования и успешного развития режима Учредительного собрания являться не могла.

      К тому же провозгласив себя, пусть и до созыва Учредительного собрания, высшим органом государственной власти [85], Комуч объективно «замахнулся» на ряд острейших вопросов (аграрный, национально-государственного устройства и т. п.), решить которые был не в состоянии. Не только по причине опасения связать руки будущему Учредительному собранию и отсутствия в этой связи четкой концепции действий, но и в силу ограниченных экономических, политических, военных возможностей. «Устраняясь» от решения этих вопросов, Комуч неизбежно подрывал свой престиж и дискредитировал в глазах общества саму идею «демократической власти».

      Всё это составило хотя и не единственный, но во многом решающий блок причин, приведших Комитет членов всероссийского Учредительного собрания после кратковременных успехов к краху. /156/

      84. Майский И. Указ. соч. С. 144.
      85. Вечерняя заря (Самара). 1918. 20 июля.

      Исторический вестник. Том 4 (151). М., 2013. С. 136-156.
    • Воейков М.И. Новая экономическая политика: проблемы изучения (к 100-летию НЭПа) // Альтернативы. №2. 2021. С. 5-22.
      By Военкомуезд
      НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА: ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ (к 100-летию НЭПа)

      Воейков Михаил Илларионович – д.э.н., профессор, Институт экономики РАН

      Аннотация. В статье анализируется историческая и политическая литература, посвящённая Новой экономической политике, которая была провозглашена в 1921 г. Показывается, что инициатором НЭПа был отнюдь не В. И. Ленин, а меньшевики. Среди большевиков первым инициатором НЭПа был Л. Д. Троцкий. В статье также показано, что главным элементом НЭПа была не только замена продразвёрстки налогом, а устойчивая денежно-финансовая система, бездефицитный бюджет и крепкий рубль. Рассматривается основная проблема НЭПа как противоречие между рыночными началами развития экономики и планово-централизованном руководством. Это противоречие между необходимостью развития рыночной экономики и советской политической системой, где доминировали социалистические императивы равенства, было свойственно всему советскому периоду и, в конце концов, сгубило всё. /5/

      К весне 1921 года стало ясно, что политика “военного коммунизма” не способствует успешному восстановлению народного хозяйства. Более того, эта политика ставила под угрозу само существование Советской власти ввиду разлада союза рабочих и крестьян. На Х съезде РКП(б) (март 1921 г.) принимаются первые решения, которые положили начало осуществлению Новой экономической политики (НЭПу). Отмена продразвёрстки, введение налога, оставление некоторого излишка продуктов у крестьян - все это предполагалось провести в рамках налаживания прямого товарообмена между городом и деревней. В этот период (до осени 1921 г.) большевики ещё не видел необходимости реального содержания в использовании таких рыночных форм, как торговля, коммерческий расчёт, прибыль, рентабельность производства. В этот период речь ещё не шла о воссоздании полноценной рыночной экономики.

      Новая экономическая политика потребовала развития и изменения ее первоначальных форм. Практические мероприятия по развёртыванию рыночных отношений в хозяйственном развитии того времени были весьма скромными. Среди намечавшихся мероприятий, например, товарооборот не рассматривался собственно в качестве торговли, а скорее был просто продуктообменом без соответствующего стоимостного эквивалента. Но жизнь заставила пойти дальше в использовании товарно-денежных отношений в “строительстве социализма”. Уже Х Всероссийская партконференция, состоявшаяся в конце мая 1921 г., высказалась за поддержку мелких и средних (частных и коллективных) предприятий, за сдачу в аренду частным лицам, кооперативам, артелям и товариществам государственных предприятий. Была предоставлена возможность расширения самостоятельности и инициативы каждого крупного предприятия, повышена роль премирования рабочих. Был разрешён свободный товарообмен излишков крестьянского производства на промышленные изделия, в том числе путём свободной купли-продажи на рынке [22, с. 234-236].

      Эти и другие мероприятия Советского государства периода НЭПа постепенно приводили большевиков к убеждению в необходимости более широкого использования рыночных отношений. Так, уже осенью 1921 г. Ленин пришёл к выводу, что товарообмен следует заменить обычной торговлей, так как практически такая замена уже произошла de facto. В октябре 1921 г., выступая на VII Московской губпартконференции, Ленин говорил: “ Товарообмен сорвался: сорвался в том смысле, что он вылился в куплю-продажу”. И дальше: “С товарообменом ничего не вышло, частный рынок оказался сильнее нас, и вместо товарообмена получилась обыкновенная купля-продажа, торговля” [15, т. 44, с. 207-208].

      Таким образом, НЭП вызвал необходимость пересмотреть некоторые или даже основные теоретические постулаты большевиков. Необходимо было заново осмыс-/6/-лить возможности использования рыночных, товарно-денежных отношений в строительстве социализма, как тогда считали большевики. Несмотря на то, что ещё в начале 1918 г. предполагалось применение унаследованных от буржуазного периода некоторых товарно-денежных форм, что было сорвано начавшейся гражданской войной, по существу широкое использование рыночных отношений началось лишь с началом новой экономической политики. В ходе осуществления НЭПа по-новому для большевизма решался определённый круг вопросов: необходимость использования рыночных отношений в “строительстве социализма”, допущение свободы торговли и торгового оборота, перевод государственных предприятий с бюджетного финансирования на коммерческий расчёт, введение и использование принципа материальной заинтересованности работников. По существу речь шла о развёртывании и усилении буржуазных отношений в молодом Советском государстве.

      Все это в конечном счёте вело к теоретическому переосмысливанию марксистской концепции бестоварного социализма. Нужно было выбирать что-то одно: или признать, что при социализме в каком-либо виде возможны рыночные отношения, или же отодвигать строительство (точнее, достижение) социализма до весьма длительного срока. Эта дилемма и послужила основной разделительной чертой среди большевиков в 1920-х годах. Крайнее, а потому достаточно чётко обрисованные позиции впоследствии заняли здесь соответственно И. Сталин и Л. Троцкий. Первый впоследствии считал и писал, что «при социализме» возможно использовать товарно-денежные отношения и даже действует закон стоимости «в преобразованном виде». Троцкий же не называл советское общество социалистическим и не считал, что социализм может победить в отдельно взятой стране. В начале же 1920-х гг. всё ещё было очень неясно.

      Кто придумал НЭП?

      Итак, НЭП – это развитие рыночных, т.е. буржуазных отношений. Для большевиков, которые считали, что они строят социалистическое общество, было большой проблемой объяснить переход к буржуазным отношениям. Для меньшевиков этой дилеммы не существовало, ибо они революцию 1917 г. (включая Октябрьский переворот) с самого начала считали буржуазно-демократической и, вслед за марксистской схемой, не видели возможности строительства социализма в отсталой России. Например, Д. Далин писал в 1922 г. “Та революция, которую переживает Россия, вот уже пятый год с самого начала была и остаётся до самого конца буржуазной революцией” [8, с. 10]. Или возьмём статью Г. Я. Аронсона из «Социалистического вестника» 1922 г., где он писал: «Для всех социалистов в России – помимо большевиков и левых эсеров – было ясно, что русская революция по своим объективным и субъективным возможностям не могла выйти за пределы буржуазного строя и никто из них не ставил себе в России задачи непосредственного осуществления социальной /7/ революции» [17, с. 212]1. Поэтому для них было естественным развитие товарного производства и рыночных отношений в молодой советской республике. Поэтому и НЭП меньшевики встретили в целом как свою теоретическую победу, как реализацию именно своей экономической программы.

      В доказательство этого можно привести выдержку из письма Ю. О. Мартова к П. Б. Аксельроду от 24 марта 1921 г., где он прямо пишет о докладе Ленина на Х съезде РКП(б) «О замене развёрстки натуральным налогом»: «Ленин целиком взял нашу продовольственную платформу: государство кормит необходимую армию и рабочих и для этого взимает с крестьян в виде налога часть урожая; остальной же хлеб идёт в свободную торговлю. Мы уже год твердили, что примирить крестьян с революцией и приостановить дальнейший упадок земледелия нельзя без этой меры. Разумеется, приняв ее, коммунисты впадут в тысячи противоречий со своей общей экономической системой и им предстоят немалые сюрпризы» [18, с. 170].

      Таким образом, Ленин, вопреки широко распространённому мнению, не выступал первым инициатором НЭПа, да и не мог он таким быть. Вообще, миф о том, что НЭП - это гениальное изобретение Ленина, давно пора разрушить. Вот как эта мифологема выглядит в некоторых публикациях: “Потребовалось сочетание ... трёх условий: экстремальности ситуации, поразительного антидогматизма Ленина и его непререкаемого авторитета в партии, - чтобы свершилось невозможное - родилась и получила осуществление идея новой экономической политики” [3, с. 422]. Ленин отнюдь не выдумал “идею НЭПа”, а вынужден был поддержать эту политику, которую навязывали объективные обстоятельства и о которой давно говорили меньшевики, лишь после некоторых колебаний и некоторой борьбы. Вот, что пишет в этой связи известный историк, меньшевик Н. Рожков: «Первый раз это было в январе 1919 г.: я тогда советовал новую экономическую политику, но Ленин ответил мне: нет, прямо к социализму» [17, с. 664].

      Надо сказать, что колебания Ленина не были на пустом месте. Введение НЭПа не проходило спокойно и гладко. Это явилось очень серьёзной и часто трагичной “переоценкой ценностей” для многих коммунистов. Некоторые не смогли выдержать такого поворота и уходили из партии, даже кончали самоубийством. “Политика НЭПа, - свидетельствует Н. В. Валентинов, - вопреки тому, что об этом писалось и писал сам Ленин, была принята при громадном сопротивлении всей партии” [5, с. 207-208]. Секретарь райкома РКП(б) г. Москвы П. С. Заславский писал В. М. Молотову 23 июля 1921 г.: “Политика слишком круто изменена. Принцип платности. Допустимость сдачи предприятий в аренду старым владельцам... Создание Всероссийского Комитета с представительством буржуазии. Целая куча декретов. Всё это создаёт сумятицу...” [1, с. 207]. О настроениях разочарования среди некоторой части молодых коммунистов

      1. См. подробнее по этому вопросу в моём докладе [7] /8/

      свидетельствует, например, такая дневниковая запись, сделанная студентом коммунистом в апреле 1922 г. после прогулке по ночной нэповской Москве: “Спокойно спят коммунисты, партбилеты у них в карманах. А Тверская живёт, покупает и продаёт человеческое тело. Революция свелась к перераспределению. Ни больше, ни меньше. Кто из коммунистов умён, тот себя обеспечил и квартирой, и мебелью, и всем чем надо. Остальные остались в дураках. Так было, так будет” [19, с. 114-115].

      В современной литературе достаточного прояснено, что первым инициатором НЭПа среди большевиков выступил Троцкий, ещё в начале 1920 г. предпринявший в этом направлении некоторые шаги. Хотя скромные элементы того, что впоследствии назвали НЭПом, Троцкий предлагал ещё в 1918 году. Это было не случайное и не единичное настроение Троцкого. Так, в декабре 1918 года он, например, пишет такое письмо Ленину: “Все известия с мест свидетельствуют, что чрезвычайный налог крайне возбудил местное население и пагубным образом отражается на формированиях. Таков голос большинства губерний. Ввиду плохого продовольственного положения представлялось бы необходимым действие чрезвычайного налога приостановить или крайне смягчить, по крайней мере в отношении семей мобилизованных” [37, р. 218]. Это письмо почему-то в литературе совсем неизвестно, хотя оно хорошо отвечает тем историкам, которые упорно талдычат, что Троцкий не любил или недооценивал крестьян. В отличии от многих совершенно верно по этому вопросу пишет С.А. Павлюченков: «Троцкий был далёк от мысли о мести «несознательному» крестьянству, а наоборот, говорил о необходимости более внимательного отношения к нему, об учёте его природы и особенностей. Отношение Троцкого к крестьянству весьма ценили представители прокрестьянских социалистических партий» [20, с. 156]. В марте 1920 г. Троцкий направил в ЦК РКП(б) документ, где в частности предлагал заменить “изъятие излишков известным процентным отчислением (своего рода подоходный прогрессивный натуральный налог) с таким расчётом, чтобы более крупная запашка или лучшая обработка представляли всё же выгоду” [31, с. 440-441; 29, с. 39]. Ленин же, как утверждает Троцкий и свидетельствуют некоторые другие источники, “выступил решительно против этого предложения” [31, с. 441; 14, с. 620; 35, с. 661].

      Здесь надо прояснить один важный момент, связанный с пониманием и трактовкой Троцким НЭПа. К сожалению, до сих пор широко ходит в литературе, даже среди профессиональных историков, фантастическое положение о коренном противоречии концепции НЭПа Троцкого и Ленина. Например, один современный профессиональный историк пишет так: “Л. Д. Троцкий и его сторонники рассматривали новую экономическую политику как отход Коммунистической партии от чисто пролетарской линии, как якобы предательство интересов российского пролетариата во имя союза с крестьянством, как начало капитуляции перед мелкобуржуазной крестьянской стихией”. Далее этот историк пишет, что Троцкому принадлежит “требование неограниченного /9/ перемещения средств в промышленность из других отраслей народного хозяйства, прежде всего из сельского хозяйства”. И делается такой вывод: “Ясно, что все это в корне противоречило ленинским взглядам на нэп” [36, с. 43-44]. Странно такое читать у профессиональных историков в изданиях Института российской истории РАН. Или другой историк из того же Института пишет, правда, ссылаясь на Л. Шапиро, что заявление Троцкого, “что он якобы на целый год предвосхитил появление нэпа несостоятельно”. И что “сама суть претензий Троцкого кажется довольно пустой”, и что Троцкий “не был “крестным отцом нэпа” [34, с. 72]. То, что Троцкий не был “крестным отцом НЭПа” – это верно и спорить по этому поводу бессмысленно. Но совсем не потому, что он ранее 1921 года ничего в духе НЭПа не предлагал. Как раз наоборот. Но отцом НЭПа он не был по той простой причине, что концепция НЭПа была меньшевистской. Меньшевики и были “крестным отцом” НЭПа.

      Авторы, которые путаются в трактовке Троцким НЭПа, просто плохо знают соответствующие источники и документы, кроме, видимо, «Краткого курса истории ВКП(б)”. Кстати, вот что написано в этой незабвенной книге по интересующему нас вопросу. Говоря о решениях ХII съезда партии, этот “Краткий курс” пишет: “Съезд дал также отпор попытке Троцкого навязать партии гибельную политику в отношении крестьянства... Эти решения были направлены против Троцкого, который предлагал строить промышленность путём эксплуатации крестьянского хозяйства, который не признавал на деле политики союза пролетариата и крестьянства” [13, с. 251]. Эти слова, как и многое другое в этой книге есть ни что иное как прямая ложь, искажение и переворачивание исторических фактов. Достаточно сказать, что решения ХII съезда партии по данному вопросу готовил сам Троцкий, ибо ему было поручено делать основной доклад. И как же он мог готовить решения, “направленные против Троцкого”? Полный абсурд. К сожалению, такого мифотворчества вокруг проблемы НЭПа в нашей отечественной науке до сих пор сохранилось очень много.

      Но приведём конкретные факты на этот счёт. На ХII съезде партии Троцкий говорил, имея в виду крестьянство: “Ошибка т. Ларина не в том, что он говорит: “налоги в данное время надо повысить на 20 процентов”; это вопрос практический, надо с карандашом подсчитать, до какой точки можно налоги повышать, чтобы крестьянское хозяйство могло повышаться, чтобы крестьянин в будущем году стал богаче, чем в нынешнем” [9, с. 322]. Задержимся на минуту на этом месте. “Чтобы крестьянин... стал богаче” – это слова Троцкого, сказанные им в докладе на ХII съезде партии в апреле 1923 года. Бухарин выдвинул свой знаменитый лозунг “обогащайтесь” в 1925 году. Но ведь бухаринский лозунг – это почти дословное повторение положения Троцкого, высказанного им на целых два года раньше. Стало быть, Троцкий явился предшественником так называемых “правых коммунистов”, в работах именно Троцкого уже содержалось рациональное зерно “правого уклона”. Вот, например, ещё одна цитата из Троцкого, которая вполне обличает в нем “правого коммуниста”. В 1923 /10/ году он писал: “Без свободного рынка крестьянин не находит своего места в хозяйстве, теряет стимул к улучшению и расширению производства. Только мощное развитие государственной промышленности, её способность обеспечить крестьянина и его хозяйство всем необходимым, подготовить почву для включения крестьянина в общую систему социалистического хозяйства… Но путь к этому лежит через улучшение хозяйства нынешнего крестьянина-собственника. Этого рабочее государство может достигнуть только через рынок, пробуждающий личную заинтересованность мелкого хозяина" [32, с. 314].

      Такого рода положения можно встретить у Троцкого после 1921 года почти в каждой работе, посвящённой хозяйственному строительству. Этот момент почему-то выпадает из поля зрения исследователей. Они весь свой энтузиазм вкладывают в анализ критики Троцким “правой” линии партии в лице, скажем, Бухарина. Хотя на самом деле Бухарин никогда и никаким “правым” не был. Критика Троцкого была направлена не против рынка как такового, а против бездумного к нему отношения, против стихийности в экономической политике, против самотёка.

      Есть и прямое высказывание Троцкого по вопросу его отношения к НЭПу. В 1927 году он писал: “Более последовательные фальсификаторы пытаются изобразить дело так, будто я был против нэпа. Между тем, неоспоримейшие факты и документы свидетельствуют о том, что я уже в эпоху IХ-го съезда не раз поднимал вопрос о необходимости перехода от продразвёрстки к продналогу и, в известных пределах, к товарным формам хозяйственного оборота... Переход к нэпу не только не встретил возражений с моей стороны, но, наоборот, вполне соответствовал всем выводам из моего собственного хозяйственного и административного опыта” [33, с. 42]. Кроме того, хорошо известно, что Троцкий резко критиковал сталинистов за удушение нэпа. Но в то же время Троцкий отстаивал сохранение и развитие социалистических элементов в экономике, таких, например, как государственная собственность и народнохозяйственное планирование.

      В целом можно сказать, что Троцкий выступал за сбалансированность разных частей экономики: социалистических начал и частнокапиталистических элементов. Об этом свидетельствует, в частности, его замечание относительно характера предприятий (август 1921 г.): “Промышленные предприятия будут, следовательно, в ближайший период разбиты на три группы: государственные, находящиеся в определённых договорных отношениях с государством (производственные кооперативы, государственные управления на договоре и пр.) и сдаваемые в аренду на частно-капиталистических началах” [37, р. 218]. Таким образом, Троцкий выступал по существу за то, что сегодня называют смешанной экономикой. Пожалуй, лишь с той разницей, что ныне многие теоретики смешанной экономики частнокапиталистические начала хотят “смешивать” не с социалистическими (скажем, с народнохозяйственным планированием), а с частногосударственными элементами. /11/

      Таким образом, следовало бы пересмотреть известное утверждение фальсификаторов истории о том, что переход к НЭПу был проведён по инициативе В. И. Ленина [см. 16, с. 3]. Нельзя квалифицировать иначе как преднамеренную фальсификацию или прямую ложь следующее утверждение в официальной советской биографии Ленина под редакцией А. Г. Егорова и других деятелей того же плана: “В. И. Ленин первый понял всю опасность создавшегося положения и необходимость крутого поворота в политики партии. Уже к февралю 1921 года он сделал вывод, что нужно перейти к новой экономической политике...” [6, с. 145]. Куда более реалистичным представляется следующее мнение: “Но когда в начале 1920 года Троцкий предложил новую экономическую политику, которая развязала бы руки капитализму в деревне, преданный коммунистической доктрине ЦК отверг его предложение, а потом целый год метался в поисках иных мер поощрения, которые стимулировали бы сельскохозяйственную продукцию” [35, с. 661]. Однако тут главную роль играла не доктрина, а очень сложная обстановка, в том числе настроенность партии и других революционеров на скорейшее строительство социализма. Многие социалисты (не только большевики, но и левые эсеры, анархисты, максималисты), воспитанные на классических представлениях о борьбе с буржуазией и капитализмом, не могли органично воспринимать появление и расцвет “советской буржуазии”. Вместе с тем нельзя думать, что экономический механизм НЭПа был каким-то гениальным изобретением. Это был обычный механизм рыночных отношений, на необходимость чего постоянно указывали противники большевиков. Поэтому переход к НЭПу никаким гениальным открытием не является и не составляет проблему экономической теории, а есть лишь политическая проблема борьбы за удержание власти большевиками, что они отождествляли с борьбой за социализм.

      Главное в НЭПе: Г.Я. Сокольников и финансы

      Однако НЭП – это не просто замена продразвёрстки налогом, а развёртывание товарно-денежных отношений, создание полноценной рыночной экономики. Следовательно, НЭП – это не просто налог, а перерастание натурального сельскохозяйственного налога в денежный и нормальное денежное обращение. Таким образом, главное в НЭПе – это создание нормально функционирующей денежно-кредитной системы как основополагающей для развития всей экономики. Центральным элементом такой системы явился червонец, а центральным деятелем такой системы, а, стало быть, всего НЭПа являлся нарком финансов (с 22 ноября 1922 г. по 16 января 1926 г.), «отец» советской денежной реформы 1922-1924 гг. Григорий Яковлевич Сокольников. Тут напрашивается далеко идущий вывод: кто был главным идеологом и деятелем НЭПа - В. И. Ленин, Н. И. Бухарин или Г. Я. Сокольников?

      Вопреки широко бытующему мнению, Н. И. Бухарин на самом деле был идеологом натурального хозяйства при социализме. В своей, можно сказать, теоретической /12/ монографии "Экономика переходного периода", которая, кстати, весьма понравилась Ленину, он развил целую теорию натурализации экономики. Бухарин писал: «Понятно, что в переходный период, в процессе уничтожения товарной системы как таковой, происходит процесс "самоотрицания" денег. Он выражается, во-первых, в так называемом "обесценении денег", во-вторых, в том, что распределение денежных знаков отрывается от распределения продуктов, и наоборот. Деньги перестают быть всеобщим эквивалентом, становясь условным - и притом крайне несовершенным - знаком обращения продуктов» [4, с. 188-189]. Здесь Бухарин первые поверхностные наблюдения разлада экономического механизма принял за ростки объективного процесса развития социализма. И так думали и писали тогда многие.

      Многие партийные деятели продолжали утверждать, что деньги в социалистическом народном хозяйстве в принципе не нужны. Временно их можно использовать по причине существования частного сельского хозяйства и мелкой частной промышленности. Но как только эти сектора экономики будут обобщены и социализированы, нужда в деньгах сама собой отпадёт. И как раз большая эмиссия и обесценение рубля, ставя в невыгодное положение частного производителя, будут служить инструментом в «классовой борьбе пролетариата». Так быстрее можно прийти к коммунизму. Это была очень популярная идеологическая установка.

      О полной прострации руководства партии по финансово-денежному вопросу говорит специальная резолюция X съезда РКП(б), где было объявлено о начале НЭПа. Эта резолюция под названием «О пересмотре финансовой политики» состоит всего лишь из трёх строк: «Съезд поручает ЦК пересмотреть в основе всю нашу финансовую политику и систему тарифов и провести в советском порядке нужные реформы» [11, с. 609]. Получается, что партийный съезд, открывший дорогу НЭПу и принявший в этом смысле ряд принципиальных решений (например, о замене развёрстки натуральным налогом), по самому главному, основному вопросу развития рыночной экономики ничего вразумительного сказать не мог. Более того, В. И. Ленин в основном докладе на съезде, кроме 1-2 фраз о важности денежного оборота, ничего более конкретного не сказал. Правда, он согласился с тем, что надо создать специальную комиссию и «привлечь для этого специально т. Преображенского, автора книги ″Бумажные деньги в эпоху пролетарской диктатуры″» [15, т. 43, с. 66].

      Единственный из делегатов съезда, кто специально и более или менее обстоятельно указал на необходимость «пересмотреть вопрос о финансовой и тарифной политике во всём объёме», действительно был Е.А. Преображенский. Он, в частности, сказал: «Можем ли мы поправить нашу бумажную денежную единицу? На этот вопрос я отвечаю: это дело почти безнадёжное. Мы должны будем предоставить нашему теперешнему рублю умереть, и мы должны приготовиться к этой смерти и приготовить такого наследника этой системы, который мог бы одну бумажную денежную валюту, сравнительно дёшево стоящую, заменить другой бумажной валютой» /13/ 11, с. 427]. Само предложение Е. А. Преображенского заключалось в выпуске серебряной монеты, которая послужила бы основой для новой бумажной валюты. Однако, это предложение было не проработано и сам автор не был уверен в успехе. Е. А. Преображенский предложил резолюцию съезда по данному вопросу, а также создать «специальную комиссию по вопросам финансов». Первое предложение Преображенского съезд принял дословно, хотя Г. Зиновьев как председатель заседания, предложил не публиковать эту резолюцию «потому, что, лишь тогда, когда мы что-нибудь подготовим, можно будет довести её до сведения широких масс» [11, с. 446]. По второму предложению была создана специальная Финансовая комиссия ЦК РКП(б) и СНК, которую и поручили возглавить Е. А. Преображенскому.

      Но до конца 1921 г., т. е. до появления Г. Я. Сокольникова в Наркомфине, в отношении денежной реформы мало что делалось. Вплоть до 1921 года продолжали разрабатываться всевозможные системы безденежного учёта в советском хозяйстве. С предложениями такого типа выступали известные экономисты А. Вайнштейн, В. Сарабьянов, М. Смит, С. Струмилин, А. Чаянов и другие.

      Позиция Сокольникова была принципиально иной. Он разъяснял, что поднять промышленность и социализированный сектор экономики можно только на основе развития крестьянского хозяйства, которое поставляет сырье для промышленности и сельскохозяйственный продукт для городских рабочих и служащих. Значит, надо стабилизировать денежное хозяйство и укреплять рубль. Значит, надо прекращать эмиссию. Выступая в марте 1922 г. на ХI съезде РКП(б), он специально подчёркивал, что «задача сокращения эмиссии есть основная политическая и экономическая задача, но не ведомственная» [26, с. 92]. Для этого и проводилась денежная реформа, которая была санкционирована высшим партийным руководством страны.

      Денежная реформа 1922-1924 гг. началась не сразу. Ей предшествовал определённый период очень интенсивных дискуссий и обсуждений как в среде большевистского руководства, так и среди учёных и специалистов финансового дела. Как уже говорилось, после Х съезда партии для подготовки денежной реформы была создана специальная Финансовая комиссия ЦК РКП(б) и СНК, которую возглавил Е. А. Преображенский. 14 апреля 1921 г. Политбюро ЦК РКП(б), рассмотрев доклад Преображенского, утвердило постановление по вопросу о реформе денежного обращения. Однако работа этой комиссии была, видимо, не очень активной или результативной. В. И. Ленин не выдерживает и 28 октября 1921 г. пишет письмо Преображенскому «Periculum in mora» [Опасность в промедлении], где настаивает на коренном изменении «всего темпа нашей денежной реформы» [15, с. 53]. Кто знает, окажись Е. А. Преображенский активнее и сноровистее, возможно, он бы и возглавил Наркомфин и денежную реформу. Ведь по всем бюрократическим канонам он являлся первым претендентом на этот пост. Другой разворот дело приобрело тогда, когда с 16 января 1922 г. на «финансовом фронте» появился Сокольников. Уже 26 января, /14/ т. е. через 10 дней, Сокольников проводит в НКФ совещание крупнейших (как тогда говорили, буржуазных) специалистов в денежном обращении, на суд которых выносит почти готовую программу реформы. В программе намечались следующие меры: «Легализация золота, приём последнего в платежи государственных сборов и налогов, открытие текущих счетов в золоте, перевод последнего за границу, приём переводов из-за границы в советской валюте, продажа последней за границей, корректирование ценой на золото товарного коэффициента и – общая задача – достижение котировки советского рубля на заграничных рынках» [10, с. 71]. Конечно, здесь ещё речь не шла о червонце как параллельной валюте, конкретные детали червонца стали разрабатывать несколько позже.

      Теперь о хронологии самой реформы. Денежная реформа состояла из двух частей, каждая из которых распадалась на ряд этапов. Первая часть относиться к 1922 г., вторая – к началу 1924 г. 11 октября 1922 г. был издан декрет СНК «О предоставлении Госбанку права выпуска банковых билетов», согласно которому Государственный банк начал выпускать банковские (банковые, по терминологии тех лет) билеты (банкноты) достоинством в 1, 2, 3, 5, 10, 25, 50 червонцев с золотым содержанием на уровне дореволюционной золотой монеты. Червонец равнялся 1 золотому 78,24 доли чистого золота или 10 рублям прежней российской золотой монете [10, с. 209]. Обычные деньги (совзнаки) обращались параллельно с червонцами до 31 мая 1924 г. Далее, 10 апреля 1924 г. было принято решение о выпуске казначейских билетов по соотношению 10 рублей за 1 червонец. И, наконец, 7 марта 1924 г. вышел декрет об обмене до июня этого года совзнаков на червонцы и казначейские билеты. Такова вкратце хронология событий. В результате в СССР была создана устойчивая, полновесная валюта, которая котировалась на основных мировых биржах.

      Благодаря деятельности Наркомфина и прежде всего энергии, знаниям и интеллекту наркома Г. Я. Сокольникова денежная реформа в Советской России была проведена блестяще. В том числе, если судить об этом по мировым меркам. В хорошей западной литературе говориться о советском наркоме финансов так: «Русский большевик Сокольников стал первым государственным деятелем послевоенной Европы, которому удалось восстановить стоимость валюты своей страны в золотом эквиваленте» [21, с. 37].

      При описании денежной реформы и роли в ней Сокольникова, часто этой хронологией и ограничиваются. Ставя на первое место роль золотого обеспечения рубля, что энергично отстаивал Сокольников. И действительно, об этом он начал говорить ещё в 1920 г. Но при этом меньшее внимание обращают на другую составную часть реформы: достижение сбалансированного бюджета. А это, пожалуй, даже главное. По мнению Сокольникова, золотое обеспечение можно вводить не в любое время, а когда достигнута известная сбалансированность бюджета. Т. е. когда доходы бюджета равняются его расходам и доходы от эмиссии не превышают, по крайней мере, /15/ доходов бюджета по другим источникам. Только тогда появляются реальные возможности создания крепкой валюты. «Те, - говорил Сокольников в докладе на Московской партийной конференции в марте 1922 г., - которые толкуют о том, чтобы мы перешли на золотую валюту немедленно в условиях нашей нищеты – голодной катастрофы, развала нашей промышленности и сельского хозяйства, - те толкают нас в яму и больше никуда» [27, с. 143]. В этом отношении реформа Сокольникова очень напоминает реформу С. Ю. Витте, где стабилизация бюджетной системы играла ключевую роль.

      Все стало сходиться в одном пункте: нужно было налаживать денежно-финансовое хозяйство, нужна была крепкая валюта, налоговые поступления в бюджет, сокращение и прекращение эмиссии. Эмиссию можно сократить, если в бюджет будут поступать доходы, т. е. налоги и поступления от промышленных и других государственных предприятий (транспорт, почта и т. д.). Во время "военного коммунизма" такого рода поступлений практически не было, вместо налога была продразвёрстка и бесплатность многих услуг коммунального хозяйства. Г. Я. Сокольников во многих своих работах и выступлениях показывает и доказывает, как после перехода к НЭПу удалось наладить сбор налогов и поступление средств от госпредприятий в бюджет страны. Именно в создании бездефицитного бюджета, а не только в золотом обеспечении, лежит корень денежной реформы 1922-1924 гг. Этого многие не понимали. Даже В. И. Ленин писал Сокольникову (в письме от 22 января 1922 г.): “Не могу согласиться с Вами, что в центре работы - перестройка бюджета. В центре - торговля и восстановление рубля” [15, т. 54, с. 132]. Сегодня можно признать, что в этом вопросе позиция Сокольникова была более правильная. Сокольников приводит подробные данные о росте доли денежных доходов в бюджете. Так, в январе 1922 г. сумма денежных доходов бюджета по отношению к эмиссии составляла 10 %, т. е. «эмиссия дала в 10 раз больше, чем все поступления от налогов и доходов денежного характера». В феврале того же года это процентное соотношение было 19,3, в марте - 21,4, в апреле – 29,4, в мае – 35,5, в июне – 38,5. По прогнозу Наркомфина в ноябре поступления от налогов и доходов должны сравняться с эмиссией или даже ее превзойти. «Таким образом, - делает вывод Сокольников, - в общем количестве денежных ресурсов эмиссия, возможно, будет с ноября занимать уже менее 50%» [27, с. 195]. И только когда доходы от эмиссии в процентном отношении сравнялись с другими поступлениями в бюджет, тогда и можно было серьёзно ставить вопрос о вводе золотого червонца. Вот это, пожалуй, даже самое главное в денежной реформе – добиться поступления твёрдых и устойчивых доходов государственного бюджета, сделать его бездефицитным.

      При этом надо учитывать одну особенность. В финансовой реформе 1922-24 гг. речь шла об обеспеченности золотом рубля, а не о размене бумажного рубля на золотую монету, как иногда себе представляют некоторые люди. К сожалению, и /16/ сегодня даже в специальной литературе можно встретить подобные утверждения. Это момент специально разъяснял в марте 1923 г. Сокольников: «Не нужно ставить своей задачей возвращение к режиму циркуляции золотой монеты внутри страны; наоборот, в циркуляции золотой монеты внутри страны должно видеть наиболее злого врага нашего бумажно-денежного обращения» [28, с. 90]. И несколько позже добавлял: «Система золотого обращения, - подчёркивал Сокольников в 1927 г., - заменена системой золотого обеспечения». А обеспеченность рубля золотом в тех условиях означала размен банкнот (червонцев) на золото лишь в межгосударственных отношениях. Золото, говорил Сокольников в 1925 г., у нас «не ходит, а служит только для внешних расчётов» [28, с. 441, 379]. Стало быть, червонец легко менялся по устойчивому курсу на основные иностранные валюты. В этом состояла его привлекательность.

      Кроме того, была разрешена свободная продажа и покупка золота частными лицами. При этом, Сокольников замечал, что «иногда продажа золота со стороны частных лиц превышает покупку, а иногда и наоборот». Т. е. прямо или непосредственно червонец на золото не менялся, но на него можно было свободно купить золото по рыночному курсу, а также иностранную валюту. В специальной литературе обычно такую практику называют не «золотым стандартом», а «золотослитковым стандартом». В этой ситуации с золотом имеет дело не очень широкий круг частных лиц. В основном те, кто занят внешнеторговыми операциями или имеющие достаточные резервы валюты для приобретения золотых слитков. Но основная роль «золотослиткового стандарта» состоит в обеспечении межгосударственных и внешнеторговых сделок. Именно такая практика была характерна для многих стран Европы в 1920-х годах. И Россия благодаря энергии и инициативе Сокольникова одна из первых перешла на этот стандарт.

      В этой связи следует признать несостоятельным утверждение, что «обратимость червонца в золото и иностранную валюту регулировалась административными методами» и высокий престиж червонца обеспечивался «социально-психологическим эффектом ″воспоминания″ населения о золотой довоенной десятке» [24, с. 107]. Это полностью не соответствует экономической реальности тех лет (начало и середина 1920-х годов) и противоречит экономическому смыслу. Ибо административным путём невозможно регулировать обратимость червонца в золото и поддерживать стабильный рыночный курс валюты.

      У денежной реформы в принципе не было и не могло быть одного ″автора″, это не было изобретением гениального одиночки. Вопросы реформы широко обсуждались в среде специалистов, учёных, партийных деятелей. Среди специалистов были ее сторонники и противники. Да и среди самих сторонников были разные мнения по конкретным вопросам. В предисловии к сборнику документов и материалов по денежной реформе 1922-24 гг. указывается, что «ближе всех к окончательному вариан-/17/-ту реформирования оказалась точка зрения Тарновского – Коробкова. В. В. Тарновским она высказывалась в марте, июне и октябре 1921 г., а В.С. Коробковым – в декабре 1921 г.» [12, с. 15]. Тем не менее, помещённый в этом сборнике доклад В. В. Тарновского (июнь 1921 г.) содержит в качестве центральных положение о необходимости признания Советским правительством внешних долгов ещё царского правительства. «Утверждать, - заявлял В. В. Тарновский, - что такое признание своих долгов неприемлемо для современного строя России, будет крайне ошибочно» [10, с. 39]. Более того, в другом документе от 7 февраля 1922 г. В. В. Тарновский утверждал, что «общее восстановление народного и государственного хозяйства России возможно лишь при значительной и активной помощи иностранного капитала». И даже предлагал государству отказаться от эмиссионного права в пользу частного института, который будет именоваться «Банком России». И этот «Банк России» должен быть единственным эмиссионным центром в стране и учреждаться иностранным капиталом. [10, с. 97-98]. Были и такие дикие (иного определения подобрать трудно) предложения со стороны отдельных специалистов «дореволюционной выучки». Нет нужды специально говорить об абсолютной нереальности и даже несерьёзности такого рода предложений, которые, естественно, были весьма далеки от окончательного варианта денежной реформы. Вот если действительно указывать на человека, «кто придумал червонец», то это будет, несомненно, В.С. Коробков. Последний предлагал предоставить Госбанку право эмиссии «золотых» банкнот, с золотым покрытием примерно на 15-20 %, но без немедленного размена на золото. Это предложение оказалось наиболее близким к окончательному варианту. Но в то время (1921-1924 гг.) В. С. Коробков был всего лишь секретарём председателя правления Госбанка. А вот многие профессора были против проекта В. С. Коробкова. Таким образом, видимо, следует согласиться с мнением С. М. Борисова, что «какого-то одного конкретного ″отца″ у червонца не существовало. Он был плодом коллективного ума и знаний…» [2, с. 57].

      Но душой реформы, ее лидером был, несомненно, Сокольников. Ведь, кроме того, что необходимо было глубоко разбираться в финансовых хитросплетениях, нужно было также отстаивать, разъяснять и пробивать необходимые решения на высших этажах партийной и советской власти. Это мог сделать только Сокольников. Поэтому отдавать приоритет в «придумывании червонца» специалистам «дореволюционной выучки» значит, что называется, «попадать пальцем в небо». Были и специалисты, были и дискуссии, был и Сокольников. Но главное, была объективная необходимость нормализации денежно-финансового хозяйства. Сокольников специально отмечал в одном выступлении сентября 1923 года: «Если вы думаете, что идею червонца мы провели в жизнь в соответствии с представлениями буржуазной науки и чиновников старого министерства финансов, то вы ошибаетесь. Никто из буржуазных специалистов не поддержал идею червонца… Профессор Мануилов в разработанном им про-/18/-екте предлагал переход на золотое обращение, что в самый короткий срок привело бы нас к банкротству, к капитуляции перед заграничным капиталом» [Цит. по: 24, с. 108]. Но мысль Сокольникова была шире и глубже. И, если можно так сказать, более инструментализирована, т. е. более прагматична.

      Заключение

      Итак, концепция НЭПа по Сокольникову состояла в следующем. Надо, прежде всего, обеспечить финансовую сбалансированность, за которой и будут следовать материально-вещественные пропорции. То есть, "порядок Сокольникова" предполагает первенствующее значение финансовых и денежных потоков над материальновещественными. В начале 1920-х годов такая логика, совершенно естественная для рыночной экономики, хотя и оспаривалась некоторыми "плановиками и производственниками", могла провозглашаться и даже проводиться в жизнь Наркомфином. С середины 1920-х годов ситуация резко меняется. Рыночно-финансовые ориентиры Сокольникова подвергаются широкой и усиленной критике. При обсуждении контрольных цифр Госплана на 1925/26 г. Сокольников продолжает отстаивать и развивать свою концепцию «диктата» финансовых пропорций, ибо «огромное количество элементов находится вне нашей плановой воли». Создаётся такой порядок, что «выполнение государственных планов объективно наталкивается на противодействие 22 млн. крестьянских планов», которые «реально проводятся в жизнь», а в области государственных планов «все к черту летит». На это известный экономист, представитель НК РКИ (Рабоче-крестьянской инспекции) В. П. Милютин заметил: «Сокольников произнёс, собственно говоря, речь против планового хозяйства. Его речь была не только против данных контрольных цифр, а против планового хозяйства вообще» [Цит. по: 30, с. 157]. Сам Струмилин заявил: «Для нас, работников Госплана, этот «крестплановский» уклон Наркомфина представляется глубоко неправильным и совершенно неприемлемым» [30, с. 157]. Усиление планового начала, необходимость развития в первую очередь тяжёлой промышленности повели к тому, что соблюдение финансовых пропорций отодвинулось на второй план. В конце 1920-х годов даже некоторые государственные деятели, ранее разделявшие позицию Сокольникова о главенствующем значении финансовой сбалансированности и бездефицитности бюджета, стали осторожно менять свою прежнюю позицию. Например, А. И. Рыков, который раньше пытался приспособлять государственную промышленность к крестьянскому рынку, в 1929 г. был уже склонен ради «сдвигов во всей экономике» страны «потревожить некоторые буквы и запятые нашего финансового законодательства» [23, с. 461]. Соответственно этому, Сокольников в январе 1926 г. был снят с поста наркома финансов, а в 1929 г. отправлен послом в Великобританию.

      Все последующие годы советской власти на первом месте всегда оказывались материально-вещественные нужды производства. Один из активных участников эко-/19/-номической реформы 1965 г. В. К. Ситнин вспоминал, как он после окончания в 1928 г. института попал на работу в Госплан, где в то время шла разработка кредитной реформы 1930-1931 гг. Идея этой реформы исходила из того, как пишет В. К. Ситнин, что «денежные и кредитные отношения являются чуждыми для социализма категориями, противоречащими плановому началу». Отсюда, в основу проекта реформы была положена конструкция, согласно которой «движение финансовых ресурсов должно было пассивно следовать за движением материальных ресурсов. Распределение же материальных средств должно было определяться прямыми плановыми директивами, являться результатом решений центральных и местных плановых органов» [25, с. 50-51]. Такая схема надолго утвердилась в советской экономической практике.

      Итак, проследим логику экономического процесса НЭПа. В его начальный период считалось, что создание крепкого рубля поведёт к развитию крестьянского хозяйства, что даст толчок к развитию лёгкой промышленности, которая в свою очередь поведёт к развитию машиностроения для лёгкой промышленности и затем к развитию тяжёлой промышленности. Но было мнение «плановиков и производственников» из Госплана, которые полагали необходимым сперва развивать тяжёлую промышленность, а потом все остальное. Однако логикой НЭПа была классическая схема развития капиталистической экономики вообще, схема, по которой столетиями развивались почти все европейские страны. Но могла ли Советская Россия развиваться по этой классической схеме?

      Это капитальный вопрос всей темы. Что значит «стать на почву рынка»? Это значит, развивать капиталистические начала. Но может ли быть полноценным государственный капитализм без капиталистов? Ведь руководители предприятий должны иметь стимулы для эффективной работы предприятия, их доходы должны быть увязаны с этой эффективностью. По сути дела они должны были бы превратиться в советских капиталистов. Но советская власть до этого дело не доводила, капиталистов не допускала. Распределения продукта по капиталу не было. Значит, государственный капитализм был усечённый, ненастоящий. Это противоречие между необходимостью развития рыночной экономики и советской политической системой, где доминировали социалистические императивы равенства, было свойственно всему советскому периоду и, в конце концов, сгубило все.

      Но логика НЭПа была чёткой и очевидной: если поставлена задача экономического развития на рыночных началах, то рынок надо проводить последовательно и в полном объёме. То есть, должен быть не только крепкий рубль и бездефицитный бюджет, но и предприятия, работающие на коммерческом расчёте, платящие налоги, реагирующие на рыночную конъюнктуру, стремящиеся к прибыльности и т. д. Одно органично связано с другим. Не может быть крепкого рубля и эффективной финансово-кредитной системы в отсутствии рыночного саморегулирования. В этом состояла /20/ экономическая концепция НЭПа. Однако эта логика не вписывалась в советскую политическую систему. Страна в конце 1920-х гг. переходила в режим мобилизационной экономики.

      Литература
      1. Большевистское руководство. Переписка. 1912 - 1927. М., 1996, с. 207.
      2. Борисов С.М. Рубль − валюта России. – М.: Изд-во «Консалтбанкир», 2004, с. 57.
      3. Буртин Ю. Другой социализм. // Красные холмы. М., 1999.
      4. Бухарин Н.И. Избранные произведения.- М.: Экономика, 1990, с. 188-189.
      5. Валентинов Н.В. Наследники Ленина. М., 1991, с. 207-208.
      6. Владимир Ильич Ленин. Биография. Т. 2. 1917-1924. М., 1985, с. 145.
      7. Воейков М.И. Великая российская революция: экономическое измерение. - М.: Институт экономики РАН, 2017.
      8. Далин Д. После войн и революций. Берлин, 1922, с. 10.
      9. Двенадцатый съезд РКП(б) 17-25 апреля 1923 г. Стенографический отчёт. М., 1968, с. 322.
      10. Денежная реформа 1921-1924 гг.: создание твёрдой валюты. Документы и материалы. – М.: РОССПЭН, 2008.
      11. Десятый съезд РКП(б). Март 1921 г. Стенографический отчёт. – М.: Госполитиздат, 1963, с. 609.
      12. Доброхотов Л.Н. Долгая жизнь денежной реформы 20-х гг. // Денежная реформа 1921-1924 гг.: создание твёрдой валюты. Документы и материалы. – М.: РОССПЭН, 2008, с. 15.
      13. История ВКП(б). Краткий курс. М., 1938, с. 251.
      14. Карр Э. История советской России. Кн. 1. Большевистская революция 1917-1923. Том 1 и 2. М.,1990, с. 620.
      15. Ленин В.И. Полн. собр. соч. ТТ. 1-55. М.: Гополитиздат, 1960-1966.
      16. Ленинское учение о нэпе и его международное значение. М., 1973.
      17. Меньшевики в 1922-1924 гг. Отв. редакторы З. Галили, А. Ненароков. – М.: РОССПЭН, 2004.
      18. Меньшевики в 1921-1922 гг. – М.: РОССПЭН, 2002, с. 170
      19. Неизвестная Россия. ХХ век. Книга IV. М., 1993, с. 114-115.
      20. Павлюченков С.А. Крестьянский Брест, или предыстория большевистского НЭПа. – М.: Русское книгоиздательское товарищество, 1996.
      21. Поланьи К. Великая трансформация: политические и экономические истоки нашего времени. – СПб.: Алетейя, 2002, с. 37.
      22. Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 1. М., 1967, с. 234 236.
      23. Рыков А.И. Избранные произведения. - М.: Экономика, 1990, с. 461.
      24. Симонов Н.С. Из опыта финансово-экономической реформы 1922-1924 гг. // НЭП: приобретения и потери. – М.: Наука, 1994, с. 107.
      25. Ситнин В.К. События и люди. Записки финансиста. – М.: «Деловой экспресс», 2007, с. 50-51.
      26. Сокольников Г.Я. Новая финансовая политика: на пути к твёрдой валюте. – М.: Наука, 1991, с. 92.
      27. Сокольников Г.Я. Финансовая политика революции. В 2-х т. Т. 1. - М.: Общество купцов /21/и промышленников России, 2006, с. 143.
      28. Сокольников Г.Я. Финансовая политика революции. В 2-х т. Т. 2. - М.: Общество купцов и промышленников России, 2006, с. 90.
      29. Старцев В. И. Л. Д. Троцкий (страницы политической биографии). М., 1989, с. 39.
      30. Струмилин С.Г. Избранные произведения. Т. 2. На плановом фронте. М., 1963, с. 157.
      31. Троцкий Л. Д. Моя жизнь. Опыт автобиографии. М., 1991, с. 440-441.
      32. Троцкий Л. Основные вопросы пролетарской революции. – Соч. т. ХХII. М., (1923), с. 314.
      33. Троцкий Л. Сталинская школа фальсификаций. М., 1990, с. 42.
      34. Трукан Г.А. Путь к тоталитаризму. 1917-1929., М., 1994, с. 72.
      35. Фишер Л. Жизнь Ленина. - L.: Overseas Publications Interchange, 1970, с. 661.
      36. Шарапов Ю.П. Первая “оттепель”. Нэповская Россия в 1921-1928 гг.: вопросы идеологии и культуры. Размышления историка. М., 2006, с. 43-44.
      37. The Trotsky papers. 1917-1922. Vol. I. - The Hague, 1964, p. 218. /22/

      Альтернативы. №2. 2021. С. 5-22.