Богданов А. П. Патриарх Никон

   (0 отзывов)

Saygo

Седьмой патриарх Московский и всея Руси прожил, кажется, несколько жизней: нижегородского крестьянина, сельского, затем московского священника Никиты Минова (1605 - 1630 гг.), беломорского монаха-аскета Никона (1630 - 1646 гг.), члена кружка ревнителей благочестия при Алексее Михайловиче, архимандрита родового монастыря Романовых, с 1648 г. - особо приближенного к государю Новгородского митрополита. Затем было недолгое, но яркое управление Московской патриархией (1652 - 1658 гг.); до 1666 г. длилась борьба сошедшего с престола, но не отказавшегося от титула архипастыря со светским и церковным аппаратом власти. Низвергнутый собором царских наймитов, с которого в Русской православной церкви (РПЦ) начался раскол, Никон не покорился в заточении (1667 - 1681 гг.) и был похоронен как патриарх.

О Никоне издано много томов источников1 и написаны солидные монографии2, среди которых выделяются фундаментальные исследования профессора Московской духовной академии Н. Ф. Каптерева3. О патриаршестве Никона источников меньше, чем о его распре с царем, низвержении и ссылке. Слабее всего в литературе отражены представления о внутреннем мире Никона, о руководивших им мотивах: многие важнейшие события, начиная с его восхождения на вершину власти и странностей реформ, до последнего времени оставались не понятыми. Большое число сопоставимых источников позволяет судить о мотивах патриарха. Никон сам писал, еще больше его высказываний, мнений и даже чувств передано окружением: дружественным, вроде верного келейника Иоанна Шушерина, враждебным, в лице репрессированных им друзей - ревнителей благочестия, и чиновным, в особенности приставленным следить за патриархом. Мы сможем использовать и суждения по важным вопросам людей, с которыми Никон в разное время объединялся в убеждениях; из того, что он менял взгляды, не следует, что эта могучая личность в каждый момент не была вполне цельной. Идеи и чувства - трудная область исследований, но без них нет Истории.

В мае 1605 г. в семье мордовских крестьян родился мальчик, крещенный Никитою. О своем детстве Никон рассказывал немногое. Он вспоминал добрую бабушку Ксению, которая взяла его на воспитание после смерти матери. Из первых лет жизни в селе Вельдеманове Нижегородского уезда ему запомнилась злая мачеха и постоянное чувство голода. Он помнил, как упал в погреб, куда столкнула его мачеха, как, заснув в теплой печи, от дыма и опаленный огнем подумал, что он в аду. Только в последний момент бабка выбросила из печи зажженные мачехой дрова.

Освоив от местного грамотея чтение, Никита взял у отца своего Мины денег и ушел в Макариев Желтоводский монастырь. Он читал Писание и пел на всякой службе; чтобы не проспать, ложился у благовестного колокола. Запомнился татарин-прорицатель, который, приютил Никиту с товарищами во время дальней прогулки. "Никито! - сказал вещун. - Почто ты так просто ходиши, блюдися и ходи опасно, ибо ты будешь государь великий царству Российскому!"

Вернуться в деревню заставил его отец, ложно известив о своей тяжкой болезни. Отец и бабушка скоро умерли, Никите пришлось вести хозяйство и жениться. Не сумев уйти в монастырь, он посвящается в священники, а затем по просьбе московских купцов переезжает в столицу. Понадобились годы и смерть троих детей, чтобы уговорить супругу поступить послушницей в московский Алексеевский девичий монастырь. В Анзерском скиту на Белом море монах Никон обрел свободу.

12 иноков острова разбрелись по кельям - дальше от людей, ближе к Богу. Никон питался запасом муки, привозимым на остров государевой милостью летом, ловил рыбу, растил овощи. Предавался посту и воздержанию, день и ночь молился, совершая по тысяче поклонов, спал мало. Стоило опочить - затворника обступали злые духи, кружились по келье мерзкие хари, давили во сне страшилища. Отбиваясь от них, Никон каждый день святил воду и кропил келью. Душа его пришла в смятение, когда супруга, живя не постриженной в монастыре, захотела вторично замуж выйти. Никон молился за ее спасение, писал родственникам, умоляя отвратить жену от соблазнов мира. Заставив женщину принять монашеский образ, Никон возблагодарил Бога, но Дьявол не отступался.

Настаивая на своих правилах монашеской жизни, он поссорился с братией и основателем скита, суровым отшельником Елиазаром Анзерским4. Рыбачью лодку, на которой Никон ушел от гнева братии в Белое море, буря прибила к Кий-острову. В честь спасения он поставил на камне крест и сказал рыбаку: "Если Бог восхочет и подаст помощь - здесь устрою монастырь Крестный". Скитаясь по Северу с пустой котомкой, Никон обещал отплатить бедной вдове на берегу реки Онеги, спасшей его от голодной смерти. И отплатил. Когда местные поморы были приписаны к построенному им Крестному монастырю, освободил ее потомков от податей.

В скитаниях Никон набрел на Кожеозерскую пустынь. Игумен и братия приняли монаха, взяв вместо вклада переписанные им книги: "Полуустав" и "Канонник". Никон стал священствовать, затем построил келью на уединенном островке и жил там, ловя рыбу. В 1643 г. братия умолила отшельника стать игуменом. Никон долго отговаривался, но все же пошел в Великий Новгород и поставлен был митрополитом Аффонием в игумены.

Через три года он поехал по нуждам Кожеозерской пустыни в Москву и познакомился там с людьми, боровшимися за истинное благочестие. Их печалило состояние церкви, которое не мог исправить мягкосердечный патриарх Иосиф. Надежда была на царя: он один в мире остался опорой и хранителем вселенского православия, преемником византийских императоров. С царя, убеждали ревнители благочестия, взыщет Бог за нерадение в делах церковных, отчего и карает Господь царство Российское. Ревнители обличали священников, что омраченные пьянством безобразно вбегают в храм и отправляют службу без соблюдения устава и правил, поют и читают в пять- шесть голосов одновременно, чтобы быстрей закончить. Обличали пьяную, разгульную и развратную жизнь монахов, что любя серебро, золото, украшения келейные и одежды великолепные, желают достигнуть любви власть имущих пирами и взятками. Обличали архиереев, что занимают кафедры, не искушенные иноческой жизнью, подчиненных от неистовства не удерживают, но сами роскошью величаются. Удивительно ли, что простые люди в церквах бесчинствуют и грубые языческие игрища творят?!

Особенно сошелся Никон с протопопом кремлевского Благовещенского собора Стефаном Вонифатьевичем, духовным отцом царя Алексея Михайловича. Воспитанный в страхе Божием, недавно вступивший на престол 16-летний Алексей Михайлович трепетно воспринимал наставления духовника. Всюду искал Стефан добродетельных священников, ставя их царской милостью на должности протопопов в знаменитые храмы, где они могли учить народ. Задержавшись в Москве, Никон подружился с людьми из кружка Стефана и часто беседовал с ними об укреплении благочестия. В Казанском соборе служил отысканный Стефаном в Нижнем Новгороде Иоанн Неронов, заведший в службе строгое единогласие, чтобы богослужение всем было внятно. В собор приезжал посреди торга и сам царь с семьей - слушать поучения. Нашел Стефан пламенного протопопа Аввакума Петрова, послав его бороться с пороками в Юрьевец Польской. В Кострому был направлен ревностный протопоп Даниил. В Муром поставлен неутомимый проповедник протопоп Логгин. Истово учили людей романо-борисоглебский поп Лазарь и другие ревнители благочестия.

Привел Стефан к государю и кожеозерского игумена Никона. Алексей Михаилович был покорен убежденной верой и религиозным рвением нового знакомого. Около 1646 г. по желанию царя Никон был посвящен в архимандриты московского Новоспасского монастыря - родовой обители Романовых. Молодой царь возлюбил душеспасительные беседы с Никоном и велел ему регулярно к себе приезжать. И приходя во дворец по пятницам к заутрене, Никон каждый случай использовал, чтобы просить государя спасти вдов и сирот от насилия начальников. Радуясь возможности лично вершить добрые дела, Алексей Михайлович велел архимандриту собирать челобитные обиженных. За три года слава справедливого Никона распространилась по Москве. Многие шли к нему в Новоспасский монастырь с просьбами о заступничестве, по пятницам становились на его пути во дворец, надеясь вручить жалобы. Никон сам читал после утреннего пения челобитные государю, который решал дела прямо в церкви и тут же вручал архимандриту указы.

Тем временем оказалась без пастыря Новгородская митрополия. Митрополит Аффоний состарился и просил отпустить на покой в Спасский Хутынский монастырь. Вопрос, кто должен занять его место, был политическим: энергичный Никон, как Новгородский митрополит, стал я первым кандидатом в патриархи на место престарелого Иосифа. Но чтобы занять эту кафедру, следовало выбрать верные ориентиры в идейной борьбе, развернувшейся при Московском дворе.

Голоса ревнителей благочестия были слышны всем, но какую перспективу открывала их позиция? В беседах с царем и в своих публичных выступлениях они стояли за сохранение в неповрежденном виде русских церковных обычаев и обрядов, ибо Русская церковь была, по их мнению, единственной опорой и защитой чистого православия. Два Рима пали - Москва же стоит, как Третий Рим, и четвертому не быть. Рим католический совратился, Константинополь греческий и епархии православного Востока больны - там вера православная "испроказилась магометанской прелестью от безбожных турок". Лишь Русь, верили ревнители и многие россияне, сияет благочестием, как свет солнечный.

Никон гордился неповрежденностью обрядов российского православия, цветущего под защитой единственного в мире православного царства. Он вместе с большинством русских сомневался в благоверии и благочестии православных, оставшихся на месте рухнувшей Византийской империи, ибо как не повредиться вере под властью иноверцев? Да и украинцы, живущие под католиками и смущаемые в униатство, подчиняясь патриарху Константинопольскому, не внушали доверия. Не раз собеседники слыхали от Никона, что греки и малороссы потеряли веру, крепости и добрых нравов у них нет, прельстили их покой и честь, делают они то, что им по нраву, а постоянства и благочестия у них не найти.

Но, говоря так в кружке ревнителей благочестия, Никон внимательно прислушивался и к более тонким речам протопопа Стефана. Он стал у него в доме завсегдатаем, обсуждал, кого советовать царю послать к патриарху Иосифу для поставления в митрополиты, архиепископы и епископы, архимандриты, игумены и протопопы. Никон начал понимать, что Стефан иначе относится к грекам, чем ревнители, хотя и не стремится обратить всех в свою веру. Главное же, что царь имел сходные со своим духовником взгляды.

Алексей Михайлович с детства любил и почитал православный Восток. Его дед, патриарх Филарет Никитич, ставленник Иерусалимского патриарха Феофана, оказывал щедрую помощь Иерусалимской церкви, вел оживленную переписку с патриархами Константинополя, Александрии и Антиохии, радушно принимал греков в Москве, пытался открыть греческую школу и внес в русские церковнослужебные книги и ритуал несколько исправлений по греческому образцу. Внук вполне унаследовал идею деда о единстве Русской церкви с Греческой. Если царь московский, как считали ревнители и значительная часть россиян, является гарантом благоверия и надеждой всего православия, если Российское государство - центр и зерно будущего земного царства Христа, не должен ли Алексей Михайлович обновить и утвердить союз православных церквей? Должен, считали самодержец и его советники, даже обязан обеспечить единомыслие церквей в нерушимом союзе.

С одной стороны, русские публицисты проповедовали предопределенную свыше миссию самодержавия, с другой - приезжавшие в Москву за милостыней греческие иерархи на все лады говорили об исключительном призвании российского государя в православном мире. Разница состояла лишь в том, что отечественные проповедники Третьего Рима и Нового Израиля (России) предлагали спасти православие путем распространения древних и "неповрежденных" русских книг и обрядов, тогда как "греки" себе приписывали роль "учителей Церкви" и распространителей истинной веры. Никон уловил, что Алексея Михайловича более привлекали не обрядовые тонкости, а идея унификации, как средства достижения полного единства православных церквей. Перед мысленным взором государя уже стояла Украина, а за ней - Константинополь с престолом древних благочестивых греческих царей, преемником и законным наследником которых считал себя Алексей Михайлович, поддерживаемый в этой мысли хором придворных и приезжих.

"Ты - столп твердый, и утверждение вере, и прибежище всех православных, томящихся под иноверным игом, - говорили царю. - От тебя ждем мы освобождения и надеемся увидеть, как патриарх Московский будет освящать собор Святой Софии". Сам Алексей Михайлович говорил, что хотел бы видеть всех пятерых православных патриархов, включая Московского, служащими в константинопольской Софии, что Бог взыщет с него, если царь не принесет в жертву войско, казну и кровь свою для освобождения православных от власти врагов веры.

Еще будучи архимандритом Новоспасским, Никон знал о конкретных шагах правительства по сближению Русской и Греческой церквей на подлежащих "освобождению" территориях. В 1648 г. государев Печатный двор издал "Книгу о вере" игумена Киевского Михайловского монастыря Нафанаила, в которой опровергалось расхожее для Руси мнение о потере греками благочестия. Греческая церковь, утверждал автор, хотя и в неволе пребывает, но светится правой верою. Российскому народу следует слушать в исправлении книжном вселенского патриарха Константинопольского. Помимо "Книги о вере" Печатный двор издал "Славянскую грамматику" Мелетия Смотрицкого с обширным и содержательным предисловием, "Малый катехизис" инициатора обновления украинской православной церкви Петра Могилы и другие южнорусские произведения, подтверждающие авторитет Греческой церкви.

Царь и его советники искали на Украине ученых богословов "для своего государева дела": перевода на славянский язык греческих книг, прежде всего Библии, имеющимся русским переводом которой были недовольны. С греческими книгами сверялась "Кормчая" (свод церковного права), "Шестоднев", учительное Евангелие. Над исправлением церковной литературы вместе с греками работали в Москве украинцы Арсений Сатановский, Епифаний Славинецкий, Дамаскин Птицкий и другие ученые мужи. Русский ученый Арсений Суханов был послан на православный Восток для описания существующих в Греческой церкви чинов и поиска древних книг для царской библиотеки.

Никон скоро и верно разобрался в настроениях при Московском дворе. Он заметил, что всесильный боярин Борис Иванович Морозов, воспитатель царя Алексея и один из богатейших людей России, начал жаловать киевское духовенство и обращаться за разрешением религиозных вопросов не к своему духовнику, а к приезжим грекам. Учитывая влияние Бориса Ивановича на внешнеполитический курс, следовало ожидать активизации России на юго- западе. Еще заметнее была деятельность царского постельничего Федора Михайловича Ртищева. Тесно связанный со Стефаном Вонифатьевичем, Ртищев начал возводить под Москвой новый - Андреевский - монастырь, где, по совету Киевского митрополита Петра Могилы, поселил монахов из Киево-Печерского монастыря. При поддержке своей сестры Анны Ртищев пропагандировал подозрительное для многих "благочестие" украинского православия, приглашал певчих, переводчиков и учителей в построенное им училище. Федор Михайлович учился греческой грамоте; такое желание выразил и царь, стараясь создать в Москве греческую школу, приглашая переводчиков и учителей с Украины.

Был и еще один фактор, одно влияние, признавать которое русским историкам не хотелось5. В момент, когда решалось, кто будет вести Русскую церковь курсом единения с православным Востоком и Украиной, а проще - кто займет в ближайшем будущем место Новгородского митрополита - ступени к престолу Московского патриарха, в столицу прибыл патриарх Иерусалимский Паисий. Искушенный в интригах грек на первой же аудиенции у государя обеспечил себе хороший прием, задев чувствительные струны московских властей:

"Пресвятая Троица, Отец, Сын и Святой Дух, едино царство и господство, благословит державное ваше царствие! Да умножит вас превыше всех царей... сподобит вас благополучно восприять превысочайший престол великого царя Константина, прадеда (то есть предка. - А. Б. ) вашего, да освободит народ благочестивых и православных христиан от нечестивых рук... Будь новым Моисеем, освободи нас от пленения; как освободил он сынов израилевых от фараонских рук жезлом - так ты знамением честнаго животворящего креста".

Далее Паисий постарался делом подтвердить свой любимый тезис, что греки были и есть "учителя веры". Он вел богословские беседы со Стефаном Вонифатьевичем, отвечал на многочисленные вопросы царя, передал патриарху Иосифу древнюю рукопись греческой "Кормчей" для исправления русской и т. п. Особый интерес Паисий проявил к архимандриту Никону, усмотрев в нем восходящую звезду Русской церкви. Долгое время Никон ограничивал свои отзывы о Паисий замечанием, что тот укорял его за искажение русскими церковных книг и обрядов, в частности, за неправильное сложение перстов при крестном знамении. Никон не желал признать, что беседы с хитроумным Паисием были и в духовном, и в мирском плане значительно более содержательны. В конце концов, по вопросам ритуала Паисий беседовал и с патриархом Иосифом, даже договорился с ним относительно общего греко- русского обряда поста на четыредесятницу и времени совершения литургии. С Никоном же Паисий активно искал сближения, стараясь одновременно поднять его авторитет в глазах царя.

Перед наступлением Великого поста Паисий обратился к самодержцу с заказанным ему богословским рассуждением и, наряду с благими пожеланиями, прибавил: "Еще когда я был при Вашей милости в прошлые дни, говорил я с преподобным архимандритом Спасским Никоном, и полюбилась мне беседа его; и он есть муж благоговейный, и досуж, и верен царствию Вашему, Прошу, да будет свободно приходить к нам беседовать на досуге, без запрещения великого Вашего царствия". Похвала от высокого для царя авторитета помогла Никону занять Новгородскую митрополию.

Вскоре после того, как Никон был поставлен в митрополиты, Паисий послал Алексею Михайловичу письмо: "Похваляем благодать, что просветил Вас Дух Святой и избрали Вы такого честного мужа, преподобного инокосвященника и архимандрита господина Никона, и возвело его великое Ваше царствие на святой престол святой митрополии Новгородской. Он достоин утверждать церковь Христову и пасти словесных овец Христовых, как глаголет апостол: "Таков нам подобает архиерей" - и будем молить Бога о многолетнем здравии великого Вашего царствия". Со своей стороны, Паисий просил разрешения почтить Никона мантией из святых мест. Ни о ком другом Иерусалимский патриарх подобным образом не высказывался, ни за кого другого из русских не просил.

О чем реально беседовали Паисий с Никоном, чем так "полюбились" патриарху эти беседы и особенно сам Никон, нетрудно догадаться, использовав записи живых бесед, которые вел с греками и тем же Паисием Арсений Суханов6. Арсений отстаивал взгляды, присущие основной части русских богословов, он говорил то же, что после краткого периода своих реформ повторял Никон. Паисий высказывал Арсению аргументы, которые вдруг прорезались у Никона во время его реформ. Опираться на такую реконструкцию в далеко идущих выводах мы не можем, но для понимания идейной ситуации мысленная замена в "Прениях с греками о вере" Арсения на Никона вполне приемлема.

То, что греки являются неиссякаемым "источником веры", не казалось Никону убедительным. Напрасно Паисий доказывал, что Русь крестилась от греков, а те крещение приняли от Христа, апостолов и Иакова, брата божия. Это было в Палестине, парировал Никон, а там жили и ныне живут евреи и арабы; к собственно Греческой церкви относятся Греция, Македония севернее Константинополя, районы Солуня и Афонской горы, где крещение было принято от апостола Андрея, который и Русь первым крестил. Трудно было Паисию возразить на это, но он все же настаивал, что греческие книги и обряды лучше, потому что православие у греков старее. Верно, говорил Никон, вы крещение раньше нас приняли, вы старее, только старая одежда требует подкрепления - и паки нова будет и крепка. А у вас ныне многое развалилось, творите не по древнему преданию апостолов и святых отцов, а починить, то есть исправить, не хотите.

Не принимал Никон и ссылки Паисия на множество святых, прославивших греческую церковь, на принадлежащие ей реликвии, на славную историю, включая проведение вселенских соборов. И в нашей земле, отвечал Никон, много прославил Бог угодников своих, мощи их нетленными лежат и чудеса творят. Было у вас множество драгоценных святых реликвий, а ныне они перешли в Москву. Риза спасителя нашего Иисуса Христа теперь у нас, и белый клобук, который великий царь Константин сделал своему духовному отцу папе Сильвестру вместо царского венца, носит патриарх всея Руси. От ваших многочисленных храмов и монастырей сейчас только след остался, а в России они роскошью цветут.

"Слышьте, греки, и внимайте, - распалялся в споре Никон, - и не гордитесь, и не называйте себя источником, ибо ныне слово Господне евангельское сбылось на вас: были вы первые, стали последние; а мы были последние, а ныне первые!" - "Но четыре восточных патриарха, - сопротивлялся Паисий, - были и остаются высшим авторитетом, без них ни один вопрос веры не может быть разрешен законно и праведно, они есть высший суд в церковных делах!" - "Это только вам, грекам, - парировал Никон, - невозможно ничего делать без четырех патриархов своих, потому что в Константинополе был царь благочестивый один под солнцем и он учинил четырех патриархов, да папу над ними; и те патриархи были в одном царствии под единым царем и на соборы собирались по царскому изволению. А ныне вместо того царя на Москве царь благочестивый, один под солнцем, и царство христианское у нас Бог прославил. Государь наш устроил у себя в своем царстве вместо папы патриарха в царствующем граде Москве, а вместо ваших четырех патриархов устроил на государственных местах четырех митрополитов". "Видишь сам, - говорил Никон Паисию, - что нам можно и без четырех патриархов ваших править закон Божий, потому что у нас глава православия - царь православный. Ведь патриарх зовется патриархом потому, что имеет под собой митрополитов, архиепископов и епископов. А у вас Александрийский патриарх имеет два храма во всей епархии - над кем он патриарх? Не имея царя - защитника и о богатстве Церкви радетеля, живя между басурман, греки закоснели и благочестие подлинное утратили - как они могут нам быть источником веры?!"

Таковы были позиции русских и греческих православных, так должен был думать и Никон, но, судя по удовольствию Паисия от бесед с ним, новоспасский архимандрит нетвердо стоял на своих позициях. Видимо, грек понял это из бесед, а еще скорее - сумел навести справки о несколько иных разговорах Никона со Стефаном Вонифатьевичем и царем Алексеем Михайловичем. И все же Паисий не мог убедить Никона, если бы он сам не сделал вывод из одного любопытного аргумента греков. Или Паисий подвел его к этому выводу?

"Цари и царства сменяют друг друга, - говорил Иерусалимский патриарх. - Так было в ветхозаветные времена, так продолжалось и после пришествия Христова. Все бренно в этом мире, и власть земная не исключение. Еще властвовали над миром римские тираны, а святая Церковь уже стояла, уже управлялась епископами. Пала Византийская империя, но и под владычеством магометан хранится неповрежденно христианство на ее землях, сохраняется благочестие, ибо непоколебимо в гонениях и притеснениях православное священство. Следовательно, священство превыше царства..."

Искра этой мысли пала на подготовленную почву. Никон никогда не отрекался от впитанного с детства чувства гордости за русское православие. Но если вопрос стоял о первенстве священства перед царством, Никон готов был забыть все обвинения против греков, смириться с их гордыней и использовать ее для укрепления власти архиерея на Руси. Царь и двор хотят единства с греками - он пойдет дальше их, но к своей цели! Греки хотят называться в Москве учителями - он найдет им дело к конечной славе церкви Российской. Ученые малороссы горят желанием исправлять русские книги - они будут использованы для создания единых печатных книг, достойных первой и величайшей Поместной православной церкви. Иллюзию единства славянского православия с христианством "учителей веры" - греков - стоило поддержать потому, что это мнимое единообразие импонировало царю, а отдаленные греки в качестве наставников выглядели симпатичнее, чем местные "ревнители", из которых каждый был убежден, что знает истину, а все несогласные есть церковные мятежники, противящиеся преданию святых апостолов и достойны изгнания из Христова стада. Никон сам был таков: и он, в числе "ревнителей", заставлял в бессилии плакать патриарха Иосифа, но был достаточно прозорлив, чтобы не сыграть такую же роль. Грек предложил ему не просто выход, но возвышенную идею, служение которой оправдывало все жертвы.

Окрыленный после бесед с Паисием личной, а не царской или "ревнительской" миссией, Никон устремился к архипастырскому престолу. В 1649 г. он был посвящен на Новгородскую митрополию, оставленную дряхлым Аффонием. Тот приветствовал преемника возгласом: "Благослови мя, патриарше!" "Нет, отче святый, я грешный митрополит, а не патриарх, ты меня благослови", - ответил Никон. "Будешь патриархом! - рек старец. - Потому благослови меня первым". И, приняв от Никона благословение, сам его благословил.

Утверждая высоту пастырской власти, новый митрополит на Софийском дворе лично разбирал распри и творил суд праведный. Во время голода открыл погребную палату, чтобы каждый день кормить 200 - 300 бедняков. Каждую неделю из митрополичьей казны бедным раздавались деньги, каждое утро приходящим вручался каравай хлеба. Из личных денег каждый раз давал Никон бедным рубль или два. Для тех, кто требовал ухода, митрополит устроил четыре богадельни, испросив у государя средства на их содержание. Получив от царя разрешение рассматривать вины заточенных в тюрьмах, Никон спасал неправедно осужденных и отпускал на волю покаявшихся. Он с гордостью рассказывал, как многих спас от бед и к радости государя надзирал за царскими властями, не давая творить народу обид и разорения.

По самоощущению, переданному его келейником Иоанном Шушериным, Никон был Священного Писания изрядный сказатель, боговдохновенной беседой украшен, глас имел благоприятен и слушающим увеселителен, а непокоряющимся Богу и святой Церкви страшен. Не было тогда, вспоминал Никон, не только равного мне архиерея, но и подобного! Не ленясь, как многие, часто сам совершал я литургию в храме святой Софии Новгородской, особенно по воскресеньям и в праздники. Когда почти никто не говорил проповедей - по воскресеньям и праздникам - учил народ слову Божию. Ради тех сладостных поучений многие из далеких приходов шли к литургии в соборную церковь. В Софии паства слушала сладостное пение греческое и киевское, какое Никон прежде всех завел7. Чтобы люди почитали храм и священный чин, истово заботился митрополит о церковном украшении, благочинном одеянии и довольном содержании церковнослужителей. Нет, не зря царь Алексей Михайлович день ото дня к Никону все большую любовь простирал, все желания митрополита исполняя!

В Великий Новгород часто приходили царские послания, исполненные мудростью (не от Стефана ли Вонифатьевича?) и любовью к митрополиту. Алексей Михайлович постоянно изъявлял желание видеть Никона в Москве и наслаждаться беседой с ним. Несмотря на отговорки, что в епархии еще много дел подлежит устроению, каждую зиму царь призывал Никона в Москву и подолгу не отпускал. Столица тогда кишела разными мнениями, все отстаивали свои взгляды. Паисий Иерусалимский оставил в России подопечного - Арсения Грека, но тот по доносу других греков был сослан на Соловки. Паисий не унывал и прислал в Москву знавшего славянский язык Назаретского митрополита Гавриила. Тот читал в московских храмах проповеди, переводил книги, беседовал с царем и церковными властями. Никон хорошо помнил настойчивость, с которой грек указывал ему на неисправность русских богослужебных книг и обрядов, требовал сопоставления их с греческими.

Вскоре на помощь Гавриилу Паисий прислал в Москву Гавриила-Власия, митрополита Навпакта и Арты, давно сотрудничавшего с русской разведкой на Востоке. Рекомендованный Паисием как "премудрый учитель и богослов великия церкви Христовы", каких "в нынешних временах в роде нашем не во многих обретается", митрополит был уполномочен "отвечать за нас во всех благочестивых вопросах православныя веры". Аналогичную рекомендацию дал Гавриилу-Власию патриарх Константинопольский Иоанникий. Греки оказывали усиленное давление на московское правительство и наедине беседовали с Никоном об исправлении русских книг и обрядов, не забывая о "милостыне" для своих епархий.

Общаясь с греками, царем Алексеем Михайловичем и Стефаном Вонифатьевичем, Никон сохранял добрые и дружеские отношения с имевшим большое влияние кружком ревнителей благочестия. Нетрудно было догадаться, что объединяло столь разных людей, как, например, Аввакум и Федор Ртищев, Стефан Вонифатьевич и Гавриил-Власий. Все они признавали главенство царя Алексея Михайловича над Российской церковью и его мессианскую роль в мировом православии. Противником для разных по взглядам на церковные книги и обряды людей неожиданно для многих оказался самый безобидный из иерархов, не принадлежавший явно ни к одному направлению - патриарх Московский Иосиф.

Патриарх долго молча сносил вмешательство в церковные дела придворных, а особенно царского духовника и ревнителей благочестия. Иосиф видел, что его оттесняют от управления Церковью, лишают инициативы в поставлении архиереев, настоятелей монастырей и протопопов. Конец его терпению пришел зимой 1649 г., когда царь указал провести церковный собор о единогласном пении. Алексей Михайлович ясно дал понять, что желает утверждения единогласного пения и осуждения церковной службы, исполняемой одновременно множеством голосов, поющих и читающих разные тексты. Патриарх взбунтовался.

Церковный собор, собравшийся в государевом дворце 11 февраля, подавляющим большинством во главе с патриархом постановил, что от введения в некоторых храмах на Москве единогласия учинилась молва великая и православные люди всяких чинов из-за долгого и безвременного пения от церквей Божиих стали отлучаться. Посему собор уложил: как было богослужение во всех приходских церквах прежде, так тому и быть, а вновь ничего не всчинать. Сторонники единогласия были повержены.

Конечно, патриарх Иосиф был кругом не прав. Иоанн Златоуст в толкованиях на послания апостола Павла порицал службу в несколько голосов одновременно как "беснование", сходно высказывался и Иоанн Богослов. Московский Стоглавый собор в XVI в. запрещал многогласие, "новый исповедник" Московский патриарх Гермоген писал о несоответствии многогласия уставу святых отцов и преданию апостольскому, объяснял, что оно "нашего христианского закона чуже". В XVII в. укоренение многогласия, ускорявшего церковную службу, вызывало суровые нарекания благочестивых людей, а единогласия церковные власти доселе не ограничивали. Всякому было ясно, что Дух Святой (как писал инок Ефросин) повелевает петь не просто, но разумно, то есть не шумом, не украшением голоса, но чтобы знать поемое самому поющему и слушающим пение смысл речей можно было ведать.

Однако Никон, привыкший к шумным спорам в кружке ревнителей благочестия, не ожидал, что столь сдержанный и тихий человек, как Стефан Вонифатьевич, будет в ярости публично изрыгать проклятия на патриарха, архиереев и сам церковный собор, да еще напишет эти ругательства в челобитной к своему духовному сыну царю Алексею Михайловичу Еще удивительней было, что патриарх Иосиф не испугался этих проклятий и гнева государя, но в соборно утвержденной челобитной требовал суда над хулителем церкви по Уложению 1649 г., подразумевавшем смертную казнь: "Пожалуй нас, богомольцев своих, не вели, государь, своей государевой Уложенной книги нарушить!" Отвага Иосифа объяснялась поддержкой его мнения архиереями и приходскими священниками. И так уже большая часть духовенства косо смотрела на затеи ревнителей благочестия и страшилась их фанатизма. Истовая, продолжительная церковная служба с единогласным, последовательным пением и чтением, необходимая, как указывал Иосиф, для монастырей, была столь обременительна для обычных прихожан, что многие предпочитали не ходить в церковь8.

Решение собора 1649 г. было, с точки зрения Никона, чрезвычайно опасным. Оно опиралось на соображения практического удобства духовенства и прихожан, а не на высший, надчеловеческий авторитет. Однако Никон сознавал, что действия Иосифа и церковного собора полезны для него, а значит, для церкви. Царь и его окружение почувствовали необходимость иметь на патриаршем престоле не просто единомышленника, но человека, способного "скрутить" разболтавшееся духовенство, твердой рукой вести Церковь по нужному власти курсу. Алексей Михайлович мог защитить Стефана Вонифатьевича от суда, не утвердить решения церковного собора, проявить к Иосифу свою неприязнь - и он сделал это, демонстративно приглашая в храмы, которые хотел посетить, митрополита Никона, служившего литургию не только единогласно, но с греческим и киевским пением. Но без решения церковных властей царь не мог заставить священников отказаться от многогласил, помешать им следовать собственному рассуждению, а не указанию свыше.

Никон слишком верил в необоримую силу своего духа, в предопределенность высокого пути, чтобы увидеть предупреждение в том, как царская власть одолела патриарха Иосифа. Тот был убежден, что Русская церковь находится в полном единстве с четырьмя восточными патриархами, и не мог долго отказывать царю, требовавшему обратиться за разъяснениями о единогласном пении к патриарху Константинопольскому. Иосиф полагал, что сможет получить объективный ответ, учитывающий допустимую разницу в обычаях Поместных церквей. Но Алексей Михайлович не зря посылал на Восток богатую милостыню, а Посольский приказ имел глубокие связи в среде константинопольского духовенства, да и у турецких властей. От имени константинопольского собора в Москву пришел заказанный царем ответ: патриарх лично написал Иосифу, что при богослужении единогласие не только подобает, но непременно должно быть, и напомнил, что Константинопольская церковь есть источник и начало всем Церквам. Под давлением царя престарелый Иосиф сдался.

В 1651 г. в Москве был собран новый церковный собор, подчинившийся решениям константинопольского патриарха: "Петь во святых Божиих церквах чинно и безмятежно на Москве и по всем градам единогласно... псалмы и псалтирь говорить в один голос тихо и неспешно со всяким вниманием". Тогда Никон не придал значения повороту, произошедшему в отношении патриарха Иосифа к грекам, а поворот этот был значителен. Московский собор под председательством патриарха не счел нужным даже упомянуть о решениях константинопольского, но демонстративно сослался на русский источник - постановление Стоглавого собора XVI века.

Более того, московский собор принципиально отверг на будущее согласование древних русских церковных книг и обрядов с греческими. Не в силах бороться с окружением царя, патриарх отвергал официальную грекофилию как оружие светской власти против российского священства. Пройдет время, и Никон должен будет пойти по тому же пути. Тогда он вспомнит вызывавшие насмешку жалобы Иосифа, что "уже третье лето есть биен от свадник, терпя клеветные раны", когда сам захочет воскликнуть: "Переменить меня, скинуть меня хотят!" Но учиться на чужом примере будет поздно...

Сочувствовать Иосифу в 1649 - 1650 гг. Никону мешало не только самомнение, но и грозные события в епархии. Восставшие граждане бревном вышибли ворота Софийского дома, в котором Никон спрятал воеводу и тех дьяков и стрелецких голов, что сумели бежать под защиту митрополита. Остальные были убиты или брошены в застенки вместе с немцами, скупавшими по указу боярина Б. И. Морозова хлеб, мясо и рыбу в голодное время. Никон, вскинув руки, пытался остановить народ, и пал под ударами камней и дубин как "самый заступник изменничей и ухранитель". Благонамеренные граждане защитили упавшего, а устрашенный преступлением народ рассеялся, не разгромив митрополичьих покоев, где был скрыт воевода.

Очнувшись, Никон приказал звонить в большой колокол Святой Софии, собрать всех архимандритов и игуменов Великого Новгорода. С иконами и крестами духовенство двинулось по мосту на Торговую сторону. Народ пропустил их до собора Знамения Богородицы и позволил совершить литургию, после которой израненный Никон на санях поехал на Ярославово дворище, где бушевало народное собрание. "Если зрите во мне какую вину или неправду к царю или Российскому царствию, то мне сказав, убейте меня!" Возмутители не подняли на него руку, толпа стала расходиться. Никон велел отвезти себя в Софийский собор и поименно проклял главных бунтовщиков. Но это не остановило новгородцев. Послав царю Алексею Михайловичу челобитную об очищении государства Российского от изменников, они освободили из темницы прикованного цепью за шею митрополичьего дворецкого Ивана Жиглова и избрали его воеводой, придав в помощь других избранных начальников.

Близ Новгорода поставили стражу, слугам митрополита опасно было ходить по городу, он отсиживался на Софийском дворе, но не прекращал борьбы с восстанием. Никон нашел человека, способного тайно доставить в Москву его послание, вступил в переговоры с богатыми и влиятельными новгородцами, убеждая ради спасения города склонить народ повиниться перед государем. От Алексея Михайловича Никону были тайно доставлены две грамоты. Одна содержала похвалы его действиям, другая предназначалась для объявления народу перед земской избой. Она гласила, что новгородцы должны просить у митрополита прощения своим великим согрешениям. Если митрополит простит, то и великого государя будет милость, иначе все будут смерти преданы.

Наступающая на город армия князя Ивана Хованского заставила восставших прислушаться к обещанию Никона в случае покаяния добиться у государя прощения участникам волнений. Церемония покаяния была обставлена пышно. Новгородцы в Софийском соборе со слезами просили Никона о заступничестве. После трехчасового поучения митрополит отпустил им грехи и освободил от проклятия. Новгород успокоился, хотя митрополит не думал о всепрощении. По его указаниям до подхода карательной армии без шума были схвачены и заточены триста человек. Хованский вступил в город и сообщил Никону, что решение о наказаниях возмутителей возложено на митрополита. Духовный отец Новгорода одного велел обезглавить, Ивана Жиглова с десятком "главных завотчиков" сечь кнутом и сослать в Сибирь, остальных бить батогами и разбросать по тюрьмам, а некоторых освободить.

После восстаний в столице и других городах в 1648 - 1649 гг. искры недовольства тлели повсеместно, в соседнем Пскове пылал настоящий пожар. Купцы, продававшие хлеб за границу и взвинтившие цены, были перебиты, как государственные изменники, воевода брошен в темницу. Славленый полководец князь Федор Федорович Волконский-Меринов взялся подавить восстание силой убеждения, вошел в город без войска и с проломленной головой сидел в застенке вместе с архиепископом. Слух о жестоком подавлении восстания в Новгороде мог помешать усмирению псковичей, они способны были расправиться с арестованными.

По совету Никона командующий карательной армией Хованский посылал для переговоров множество дворян и горожан. Никон писал новоизбранному совету Пскова и всем гражданам, обещая в случае раскаяния выступить их заступником перед царем. "Передайте своему митрополиту, - заявили псковичи, - что его мы отписок не слушаем. Будет с него и того, что Новгород обманул, а мы не новгородцы, повинных нам государю слать незачем и вины над собой никакой не ведаем!" "Хотя бы и большая сила ко Пскову пришла, - заявили они, - так не сдадимся!" Первыми атаковав царские войска, горожане отбросили их от стен и день за днем ходили на вылазки. Никону раньше, чем в столице, стало известно о поддержке псковичей крестьянами, отряды которых практически окружили войско Хованского под городом, как и о переходах солдат на сторону восставших. Послания Новгородского митрополита помогли остудить слишком горячие головы в Боярской думе. На переговоры с восставшими был отправлен епископ Коломенский Рафаил с большой свитой духовенства.

Псков, как и Новгород, должно было умиротворить священство, а не царство. Успех переговоров предопределили милостивые условия, которые священнослужители сумели выговорить у светской власти перед отъездом из столицы. Царь Алексей Михайлович, согласно желанию Никона и его единомышленников в освященном соборе, снимал с псковичей обвинение в государственной измене и позволял объявить им свою милость. Восставшие получали прощение, "не принося своих вин", только освободив арестованных и впустив в город нового воеводу. Разумеется, после "утишения" восстания главных смутьянов можно было тайно схватить, но в целом дело закончилось мирно9.

Никон показал самодержцу силу священства в поддержании внутреннего мира, столь драгоценного для России, едва оправившейся от гражданской войны начала XVII в. и вновь сотрясаемой народными бунтами. Алексей Михайлович понимал, что если во время восстания 1648 г. он потерял пуговицу, отверченную излагавшим требования москвичей простолюдином, то при другом стечении обстоятельств он мог потерять голову, что и произошло с его братом Карлом10, или столицу, подобно брату Людовику"11. Знали в Москве и о кровавом восстании в Турции12. Российское правительство, первым в Европе разорвавшее отношения с цареубийственным английским народом и последовательно боровшееся за реставрацию Стюартов, не могло не связывать успех парламентского мятежа с жестокой религиозной смутой, много лет потрясавшей островное королевство. Укрепление веры и Церкви было необходимо Алексею Михайловичу не только для внешнеполитических успехов, но и для поддержания трона. Начинать следовало с себя.

В начале 1652 г. царь решил перенести в Успенский собор Кремля мощи низвергнутых его предшественниками московских первосвященников: митрополита Филиппа с Соловков, патриархов Иова из Старицы и Гермогена из Чудова монастыря. Убиенный по приказу Ивана Грозного Филипп был самым важным в глазах Никона - за его останками он поехал из Москвы лично, презрев непогоду13. Даже в устье Онеги ветер поднимал большие валы, но Никон не устрашился вывести флот в бурное море. Ужасный шторм унес в пучину ладью с государевым дьяком и дворянами, прочие были выброшены на берег. Никон сел в новую ладью и повел караван к Соловкам. Он знал, что храним благодатью Божией и не погибнет, пока не исполнит миссию освобождения Российской церкви от власти земных владык. Взяв мощи Филиппа митрополита на Соловках, Никон под плач монахов тронулся с ними к Москве. В городах и селах люди выходили встречать святыню с крестами и иконами. В разгар триумфального шествия Никон получил от царя весть, что умер патриарх Иосиф, просивший похоронить себя у ног многострадального Иова. Никон отмахнулся от этой подробности, его увлекли слова: "ожидаем тебя, великого святителя, к выбору".

Не как удобный государю кандидат в патриархи пришел Никон к Москве, но как завоеватель с непобедимым оружием - благодатью Божией и мощами святого Филиппа, чтобы заставить власть светскую всенародно покаяться в притеснениях и оскорблениях, какие она нанесла власти духовной. Огромные толпы народа и все духовенство, включая крайне дряхлого владыку Ростовского и Ярославского Варлаама, двинулось навстречу Никону. Варлаам скончался, немного не дойдя до мощей. Алексей Михайлович со своим двором не отставал от духовенства, подавая пример благочестия.

В присутствии бояр, духовенства и бесчисленного народа царь целовал мощи Божьего угодника и приветствовал их "пришествие" в Москву, "чтобы разрешить согрешение прадеда нашего, царя и великого князя Иоанна, совершенное против тебя (Филиппа. - А. Б. ) неразсудно завистию и несдержанною яростию"14. Преемник кровавого тирана на престоле признавал конечную победу мученика над мучителем, духовного пастыря над светским владыкой. "Преклоняю сан свой царский, - обращался Алексей Михайлович к мощам митрополита Филиппа, - за согрешившего против тебя, да отпустишь ему согрешение своим к нам пришествием, да уничтожится поношение, которое лежит на нем за твое изгнание; пусть все уверятся, что ты примирился с ним. Умоляю тебя и честь моего царства преклоняю пред честными твоими мощами, повергаю к молению всю мою власть, приди и прости оскорбившего тебя напрасно... Оправдалось на тебе евангельское слово, за которое ты пострадал, что всякое царство, разделившееся внутри себя, погибнет; и теперь у нас нет прекословящих тебе, нет ныне в твоей пастве никакого разделения".

За покаянием перед Филиппом самодержец просил благословения у Никона. Тот с мощами вступил под своды кремлевского Успенского собора, куда три дня непрерывно шли толпы народа, исцеляясь у раки святого и от возлагаемых рук Никона, прославляя двух митрополитов, почившего и ныне здравствующего. Богатые дары получил Никон от государя - села и деревни в доход новгородского Софийского дома, множество одежд, вид которых мог вспомнить и в старости... Главная награда воспоследовала 25 июля 1652 г., когда на новгородское подворье явилась толпа духовных и светских чинов звать в Успенский собор избранного патриарха. К их удивлению, Никон отказался идти. И в другой раз отказался, и в третий, еще решительнее. Пришлось царю послать величайших бояр, чтобы против воли вести Никона в собор. Но и там, называясь смиренным, неразумным и недостойным, Никон отвечал отказом, пока царь не пал на колени со всем народом, со слезами моля его стать верховным пастырем всему государству.

Никон потребовал у царя и чиновных людей клятвы слушаться его - "иначе не буду патриархом". Слова его речи вошли в историю: "Мы, русские, зовемся христианами, ибо святое Евангелие, и вещания святых апостолов, и святых отцов, и всех семи Вселенских соборов, правила святых отцов, и царские законы, и церковные догматы - приняли все от православных греческих церквей и святых вселенских патриархов. На деле же не исполняем мы ни заповедей евангельских, ни правил святых апостолов и святых отцов, ни законов благочестивых греческих царей. Если хотите вы, чтобы был я у вас патриархом, то дайте слово и сотворите обет в сей святой соборной и апостольской церкви перед Господом и Спасителем Иисусом Христом, и пред святым Евангелием, и пред пречистой Богородицей, и пред ангелами и всеми святыми. Обещайте, что будете держать евангельские Христовы догматы и правила святых отцов, и благочестивых царей законы сохраните. Если неложно обещаете, - звучал голос Никона в Успенском соборе, - и будете нас слушаться во всем как начальника, и пастыря, и отца краснейшего, что буду вам говорить о Божиих догматах и правилах, за это по желанию и по просьбам вашим не отрекусь от великого архиерейства!"

"Царь выдал нас головою митрополиту, - говорили бояре, - никогда нам такого бесчестья не было!" Но Алексей Михайлович поклялся и все последовали его примеру. 25 июля 1652 г. он поставил духовную власть в России на должную высоту. Новгородский митрополит согласился вступить на ступень высшего архиерейства. Духовная власть настолько выше мирской, насколько небо выше земли, считал патриарх. И он призван укоренить эту духовную власть в государстве. Не сразу сформировались его убеждения и архипастырь не спешил открывать их людям. Но основные идеи патриарха Никона мы можем довольно точно реконструировать по большому числу источников. Они не излагались и, видимо, не обдумывались систематически, в духе философской концепции, однако у патриарха был свой, весьма яркий, образ мира, представленный нам как бы отдельными взмахами кисти, в разное время высказанными тезисами и аргументами. Вот важнейшие.

Два меча владычества утвердил Христос - духовное и мирское, архиерея и царя. Царь - меч в защиту страны, закона, правды, вдов и сирот на земле. Архиерей же руководит душами и кого свяжет на земле, те будут связаны на небесах. Архиерей требует, чтобы царь творил все по православным законам. Архиерей самого царя венчает на царство и может связать его по заповедям Божиим. Священнослужителю обязан исповедоваться царь, а не наоборот, Архиерей может, наконец, выступать против царя, не как против законного владыки, но как против отступившего от закона. Тот, кто должен мечом приводить людей в покорность архиерею, обязан сам ему послушание иметь.

Господь сотворил на небе два светила - солнце и луну: солнце нам указывает на власть архиереев, оно светит днем, как архиерей душам; меньшее же светило светит ночью, как светская власть телу. Как месяц берет свой свет от солнца, так царь принимает посвящение, помазание и венчание от архиерея, от него берет истиннейшую силу и власть. Все связано в мире и не может существовать друг без друга. Мирские люди ищут у архиереев душевного спасения, а духовные требуют от мирских обороны от неправды и насилия: в этом они не выше один другого, но каждый имеет власть от Бога.

Однако светская власть, высящаяся над духовной в мирских делах, занимается частными отношениями. А в вещах духовных, касающихся всех, архиерей выше царя.

Царь здешним вверен есть, архиерей небесным, считал Никон. Царь телам вверяем есть, иерей же - душам. Царь оставляет долги имениям, священник же долги согрешениям. Тот принуждает, а этот утешает. Тот имеет оружие материальное, а этот духовное. Тот воюет с супостатами, этот же с началом и миродержателем тьмы века сего. Посему ясно: священство царства преболе есть!

Хоть и честен с виду царский престол от приделанных к нему драгоценных камений, обивки и злата, царь подлежит суду, как получивший право на земле управлять и иметь высшую власть. Священства же престол поставлен на небесах. Кто это говорит? Сам небесный Царь: "Елика бо аще свяжете на земли, будут связаны на небесех". Что может быть равно такой чести? От земли начало суда приемлет небо, потому что между Богом и человеческим естеством стоит священник, его рука помазует царя и над головой царя. Этим показывает Бог, что священник больший властелин, ибо меньшее от большего благословляется!

Христос сказал: "дадеся им всяка власть на небеси и на земли оставляти грехи". Кому же такая власть дана? Святым апостолам и преемникам их архиереям, а не царям. Патриарх есть одушевленный образ Христов, делами и словами в себе выражая истину, а митрополиты, и архиепископы, и епископы - образ учеников и апостолов Христовых.

Как подлинный ревнитель благочестия, под священством Никон подразумевал исключительно себя, не думая об укреплении церкви как общественного организма. Все, независимо от сана, должны были безоговорочно повиноваться ему или исчезнуть с пути властелина истины. Первыми подвернулись ревнители, поднявшие крик, когда Никон запретил пускать их не то, что в Крестовую палату, где восседал среди архиереев, как Христос с апостолами, но даже на порог патриарших хором. Они не могли понять: "Не может стоять царство, управляемое сеймами многонародными, и не должен патриарх, сей образ Христов на земле, давать над собой волю попам гордящимся"! Да были ли ревнители друзьями Никону? Когда он вез с Соловков мощи св. Филиппа, Аввакум Петров с товарищами просили царя поставить в патриархи простого попа Стефана Вонифатьевича, желая дальше Церковь злочестивым своим советом управлять, а лучше сказать - уничижать. Царский духовник увидел непосильность такого служения, но Никону пришлось кланяться и ласкаться к ревнителям, чтобы они поддержали перед царем просьбу Стефана поставить на патриарший престол достойного.

Сильные любовью царской, привечаемые во дворце и боярских дворах, ревнители желали видеть патриарха в подчинении, как Иосифа. Они надеялись, что Никон будет строить Церковь, прилежно внимая советам Иоанна Неронова и других попов! Выброшенные за ворота патриаршего двора ревнители по всей столице честили самовластие Никона. Да поздно. Недаром он взял с царя и его приближенных клятву слушать патриарха беспрекословно! Однако допустить, чтобы они сеяли в неокрепших умах царя и бояр смуту, Никон не мог. Не дожидаясь, пока ревнители благочестия дадут повод для расправы, патриарх создал его сам.

Перед Великим постом 1653 г. Никон разослал по московским церквам указ о поясных поклонах и трехперстном крестном знамении: "По преданию святых апостолов и святых отцов не подобает в церкви метания творити на колени, но в пояс бы вам творить поклоны; еще бы и тремя перстами крестились". Указ противоречил древней традиции и отрицал постановление Стоглавого собора, гласившее: "Иже кто не знаменается двемя персты, яко же и Христос, да есть проклят". Но Никон не желал ставить себя в более легкое положение, чем патриарх Иосиф, восставший против власти ревнителей и сломленный ими. Как вызов на бой, Никон первому послал указ Иоанну Неронову в Казанский собор.

Сердце озябло и ноги задрожали у его бывших товарищей. Не в силах противиться указу патриарха и не желая выполнять его, Иоанн Неронов на целую неделю скрылся в Чудов монастырь и, запершись, молился, оставив Казанский собор на бестрепетного Аввакума. Заговорили ревнители, что зима настает и приспевает время страдания. Они подали на Никона обличительную челобитную царю, но тот, как и следовало ожидать, отдал ее патриарху. По доносу недовольных ревнителями священников Никон велел арестовать попа Логгина, Неронов выступил его защитником. "Господь говорил, - кричал на освященном соборе Иоанн, - "Любите враги ваша, добро творите ненавидящим вас". А тебе, - тыкал он пальцем в Никона, - кто хочет добра, тех ты ненавидишь; любишь, жалуешь и слушаешь клеветников и шепотников! Клевета на добрых людей доходит к тебе за пятьсот и за тысячу верст. Восстал ты на своих друзей, а на их место поставил тех, кого раньше называл врагами Божиими и разорителями закона Господня. Обвиняешь людей в том, что они прихожан мучат, а сам беспрестанно и по воскресеньям даже приказываешь бить и мучить. Ныне от тебя боголюбцы терпят беды и разорения. Не знаю, почему это собрание называется собором церковным, ибо от него закон Господень терпит укоризны и поношения. Такие соборы были на великих святителей Иоанна Златоустого и Стефана Сурожского!"

Среди вопивших, что Никон - недостойный патриарх, не было голоса Стефана Вонифатьевича, молчал царский дворец. Алексей Михайлович жалел своих друзей, но против Никона не пошел. Патриарх содрал с Иоанна Неронова скуфью и, лишив священства, заточил в Спасо-Каменном монастыре. Лишил он священства и Логгина, который при расстрижении Никону в глаза наплевал, а когда содрали с него однорядку и кафтан, он и рубаху патриарху бросил. Даниила Никон расстриг и сослал в Астрахань, а Аввакума с женой и малыми детьми отправил в Сибирь.

Теперь руки Никона были свободны и его не трогали вопли, долетавшие до Москвы из каменных мешков и сибирских далей. Напрасно писали ревнители благочестия Стефану Вонифатьевичу, царю, царице и придворным, что они, как новые мученики, гонимы и томимы за проповедь христианского закона и учения, за желание спасти православные души. Напрасно обличали реформы Никона и грозили небесными карами за отступление Русской церкви от благочестия. Царь запретил подавать себе такие челобитные, его духовник Стефан призвал слушать патриарха без рассуждений и не прекословить ему ни в чем, ибо сам царь положил свою душу и всю Россию на патриархову душу.

Писания староверов, как искры, рассыпались по стране, но сильного возмущения народа не произошло. Ликвидировав соперников по влиянию на царя, Никон отнимать двуперстие у народа не спешил, приступил к делу не торопясь, давая людям привыкнуть к переменам. На соборе русских иерархов в 1654 г. он объявил, что ряд богослужебных обрядов не согласуются с древними русскими и греческими книгами. Никон упомянул время совершения праздничного богослужения, некоторые молитвы, обычаи оставлять царские врата открытыми при литургии, не полагать мощи под престолом при освящении храма и класть антиминс под покровом при евхарстии, употреблять земные поклоны вместо малых в четыредесятницу, разрешать второженцам и троеженцам петь и читать на амвоне.

452px-Portrait_of_Patriarx_Nikon.jpg

Портрет патриарха Никона с клиром (Д. Вухтерс(?), 1660-1665 годы)

Patriarch_nikon_snake.jpg?uselang=ru

Patriarch_Nikon_Revising_Service-Books.jpg

Церковный Собор 1654 года (Патриарх Никон представляет новые богослужебные тексты) А. Д. Кившенко, 1880 г.

800px-Court_over_patriarch_Nikon.jpg

Суд над патриархом Никоном (С. Д. Милорадович, 1885 год)

437px-Schwarz_Nikon.jpg

Никон в Новоиерусалимском монастыре

400px-New_Jerusalem_Monastery_-_Garden03.jpg

Скит Никона в Новоиерусалимском монастыре

800px-Death_of_patriarch_Nikon.jpeg

Смерть патриарха Никона (гравюра, 1870-е годы)

New_Jerusalem_6.JPG

Новоиерусалимский монастырь, основанный патриархом Никоном в 1656 году

Предложенные изменения были невелики, но они показывали, что в русской церковной практике есть "новоизобретенные" чины и обряды, уклонения от истинного благочестия. Недаром Никон собрал на собор лишь зависимых от него церковных иерархов, не случайно строил свои вопросы к собору хитроумно: "И о сем прошу решения - новым ли нашим печатным служебникам последовати или греческим и нашим старым, которые купно обои един чин и устав показуют?" Во избежание разномыслия патриарх просил первым ответить на его вопросы царя Алексея Михайловича. Епископ Павел Коломенский осмелился выступить против мнения царя, ссылаясь на старые рукописи. Никон его бросил в темницу, жег огнем - и наступила тишина и единение в соборе освященном.

Чтобы закрепить успех, немедленно после собора Никон послал грамоту к Константинопольскому патриарху Паисию с двадцатью семью вопросами, на которые просил дать соборно утвержденный ответ, заранее признавая высший авторитет восточных иерархов в русских церковных делах. Однако дожидаться ответа не стал (как оказалось, справедливо). Воспользовавшись приездом в Москву Антиохийского патриарха Макария и Сербского архиепископа Гавриила, Никон собрал новый собор. Его открытию предшествовало действо, еще раз показавшее народу, кто в России хозяин.

В Неделю православия 1655 г. богослужение в кремлевском Успенском соборе было особенно пышным. В присутствии российских и иностранных архиереев московский патриарх довершил начатую ранее расправу с иконами "франкского письма"15. Моровую язву, солнечное затмение и другие бедствия приписывали россияне отданному Никоном год назад приказу выцарапывать глаза таким иконам. Народ волновался, в адрес патриарха неслись угрозы. В присутствии царя, придворных и духовенства, при огромном стечении народа патриархи Московский и Антиохийский предали анафеме и отлучили от Церкви всех, кто изготовлял или держал у себя "франкские" иконы. Показывая народу конфискованные образа, Никон разбивал их в щепки об пол и объявлял имена сановников, у которых они найдены. Царь стоял с непокрытой головой и лишь когда патриарх приказал сжечь щепки, тихонько попросил предать их земле, а не огню. Никон соблаговолил согласиться.

После расправы патриарх Московский произнес проповедь против двоеперстного крещения, утверждая, что православными оно нигде в мире не употребляется, и заставил патриарха Макария подтвердить свои слова. В тягостном молчании расходились люди с богослужения, закончившегося оскорблением народных верований, но ни один не посмел возразить духовному владыке. Можно было открывать церковный собор.

В марте 1655 г. на соборе с участием греков Никон закрепил решение об исправлении русских церковнослужебных книг и обрядов по образцу древних и истинных греческих. Оценка его мотивов затруднена тем, что сам Никон, не говоря о современниках, характеризовал их по разному, при этом все публичные доводы, начиная с важнейших, были ложными. Служебник 1656 г. уверял, что на соборе в Москве первым делом была оглашена грамота патриарха Паисия о решениях константинопольского собора. Похвалив "возлюбленного брата и сослужебника", Константинопольский патриарх благословлял его на устранение разногласий в обрядах, положительно ответил на все 27 вопросов Никона и указал на другие подлежащие исправлению "нововведения" Русской церкви.

В действительности грамота не могла читаться перед собором: она пришла в Москву через два месяца после его окончания. Константинопольское духовенство московские затеи не поддержало, а Паисий предостерег Никона от внесения раздоров в Церковь: "Ты жалуешься сильно на несогласие в кое-каких порядках, существующих в Поместных церквях, и думаешь: не вредят ли эти различные порядки нашей вере? В ответ на это мы похваляем мысль - поелику кто боится впасть в малые погрешности, тот предохраняет себя от великих, но исправляем опасение... Если случится, что какая-нибудь Церковь будет отличаться от другой какими-либо порядками, неважными и несущественными для веры, или такими, которые не касаются главных членов веры, а относятся к числу незначительных церковных порядков, каково, например, время совершения литургии или вопрос о том, какими перстами должен благословлять священник, и подобные, то это не должно производить никакого разделения, если только сохраняется неизменно одна и та же вера. Это потому, что Церковь не с самого начала получила тот устав чинопоследований, который содержит в настоящее время, а мало-помалу... Рабу Господню не подобает устраивать свары (2 Тим. 2:24), и особенно в вещах, которые не принадлежат к числу главных, и существенных, и членов веры...".

Соборный ответ Никону гласил, что русские могут креститься и двумя перстами, как греки - тремя, это дело безразличное, "лишь бы только благословляющий и благословляемый имели в мысли, что это благословение нисходит от Иисуса Христа". Даже обвинить Иоанна Неронова и епископа Павла эта грамота помогла лишь постольку, поскольку Никон солгал, написав Паисию, что их книги и обряды противны и Русской церкви, и Греческой, что они вводят совсем новые порядки. В действительности в вопросе о введении трехперстного крещения все было против Никона: древние книги и иконы, старинные сочинения Максима Грека и митрополита Даниила, решение Стоглавого собора и всенародная привычка. Против нового обычая греков ясно говорили их собственные старинные источники. В частности, Никону пришлось собрать еще один церковный собор в феврале 1656 г. и заставить Макария Антиохийского торжественно опровергнуть Сказание о его предшественнике на престоле - святом Мелетии Антиохийском. Тогда восточный патриарх выкрутился, ловко, но ложно, назвав двоеперстие арменоподражательной ересью.

Затем, в Неделю православия 1656 г., на торжественной службе в Успенском соборе Макарий с Никейским митрополитом Григорием и Сербским архиепископом Гавриилом перед всем духовенством, двором и народом явили троеперстное крещение и рекли: "Кто иначе, двумя персты крещение и благословение творит, тот проклят есть!" Мало того, когда вскоре прибыл в Москву Молдавский митрополит Гедеон, пришлось у него и первых троих взять письменное свидетельство, что Православная церковь "предание приняла от начала веры, от святых апостолов, и святых отцов, и святых семи соборов творить знамение честнаго креста тремя первыми перстами правой руки, и кто от православных не творит крест так, по преданию Восточной церкви, еже она держит от начала веры даже до днесь, есть еретик и подражатель армянам, и потому отлучен от Отца, и Сына, и Святого Духа и проклят!"

Лишь после этого в апреле 1656 г. был созван собор русских архиереев и патриарх произнес речь о необходимости исправления русских чинов и обрядов, особенно об искоренении двоеперстия. Никон сослался на послание Константинопольского патриарха Паисия с осуждением двоеперстия, указал на все перечисленные выступления и проклятия, уверил, что двуперстие повелось на Руси совсем недавно, после напечатания в Москве Псалтири еретика Феодорита, указал, какого решения от архиереев ожидает он, их владыка (если, конечно, им не улыбается участь Павла Коломенского). Наконец, сторонники двуперстного крестного знамения были соборно отлучены от Церкви и прокляты.

Неясно, кто на московских соборах 1655 и 1656 гг. был инициатором. Никон изо всех сил показывал, что опирается на высший авторитет восточного духовенства и следует советам патриарха Макария Антиохийского: "Я русский, сын русского, но мои убеждения и моя вера греческие". Такова была позиция царя Алексея Михайловича со многими боярами: светская власть, по крайней мере на публичном уровне, не меньше Никона желала полного единения Русской церкви с Восточной. Когда Никон воспротивился мнению Макария, что на Богоявление надо освящать воду дважды, государь бросился на него с бранью: "Ты мужик, блядин сын!" "Я твой духовный отец, зачем ты оскорбляешь меня?!" - кротко сказал Никон. "Не ты мой отец, - отрезал царь, - а святой патриарх Антиохийский воистину мой отец!"

Диалог впечатляет, но тонкость в том, что даже в этом споре Никон настоял на своем. В годы его всевластия неизвестен достоверный случай, когда бы царь решил какой-нибудь связанный с Церковью вопрос против воли Никона. Сомнения современников во всячески превозносимой Никоном инициативной роли патриарха Макария демонстрирует эпизод с переменой церковного облачения. Сочтя, что "рогатый" греческий клобук (его ныне носят русские иереи, кроме патриарха) более ему к лицу, чем русский, Никон понял, что переменить одеяние первых святых митрополитов будет непросто. Предупреждая ропот среди духовенства и прихожан, он втайне велел изготовить клобук по покрою греческих, но по-прежнему белый, с херувимом, вышитым над глазами золотом и жемчугом. Никон долго мерил его перед зеркалом и остался доволен. В соборе он незаметно передал его в алтаре патриарху Антиохийскому. Макарий с обновой в руках подошел к царскому месту и сказал Алексею Михайловичу: "Нас четыре восточных патриарха в мире и одеяние у нас одинаковое. С нашего разрешения поставлен брат наш Московским патриархом - в равном достоинстве с древним благочестивым папой Римским, в знак чего отличается от нас белым одеянием. Если угодно твоему царскому величеству, я желал бы надеть на него этот клобук, который сделал для него, чтобы он носил его подобно нам!" Царь, уловив, что белый клобук на греческий образец свидетельствует о признании особого места Московского патриарха в Православной церкви, сказал: "Батюшка, добро!" Он принял от Макария клобук, поцеловал его, просил Никона снять старый убор и надел ему новый, действительно красивый и величественный16.

Наиболее несостоятельно мнение, что вносить изменения в русские богослужебные книги и обряды Никона подвигло сравнение текстов авторитетных источников. Несколько лет его сердцу была особенно близка ложь, будто исправление книг и обрядов на московском соборе и после него делалось по древним греческим и славянским книгам, которые между собой согласовались, а в новых московских печатных книгах против них были прегрешения. Подкреплена она была хорошо. Более пятисот греческих книг привез с Востока первый русский ученый археограф Арсений Суханов, не менее двухсот книг прислали тогда в Москву Иерусалимский, Антиохийский и Александрийский патриархи, восточные митрополиты и архиепископы, много древних рукописей было собрано в России17. Официальная версия гласит, что прочтя их и рассудив, русские и греческие архиереи соборно решили исправить накопившиеся на Руси ошибки в текстах и ритуалах, в том числе в вопросе о перстосложении.

Во-первых, принимая решения об исправлениях обрядов, иерархи этих "древних харатейных" (пергаменных) книг не прочли. Во-вторых, если бы они их прочли, то не смогли бы с чистой совестью "обрести" в древних книгах троеперстное крестное знамение и благословение: на древних иконах каждый мог видеть два перста сложенные, и в ветхих славянских и греческих рукописях люди то же читали. В третьих, при подготовке к печати русские богослужебные книги давно сверялись специалистами-справщиками с древними рукописями18. Эта работа до Никона была не вполне удовлетворительна, но при нем приняла гротескные формы. Справщиком патриарх поставил Арсения Грека, который учился в греческой иезуитской коллегии в Риме, стал мусульманином, потом униатом, за еретичество сидел на Соловках, где его и нашел Никон19. Доказано, что он и другие редакторы Никона правили книги не по древним, а по новогреческим, отпечатанным в Венеции, Риме, Париже и т. п. местах20.

Заявляя, что все русские книги испорчены, Никон никогда не проверял, точно ли это так. Но политически его ход был эффективен. О собственном авторитете недавнего пустынножителя среди архиереев было говорить трудно; спускаемая "сверху" идея соединиться во всем с Восточной церковью будила в иерархии ропот. Но в отличие от репрессированных ревнителей благочестия мало кто из архиереев мог возразить против утверждения, что Никон с его греками заранее все старые греческие и славянские книги рассмотрели и нашли их во всем между собой согласными, а в новых греческих московских печатных книгах с древними греческими и славянскими нашли несогласия21. Дело было в малой начитанности черного духовенства, в страхе быть пристыженными знатоками, а главное - пойти против власти.

Никон всегда требовал, чтобы книги правились по древним славянским и греческим. Но не зная греческого, он никогда не проверял справщиков и во всем полагался на их волю, не слушая тех, кто указывал на их ошибки. Более того, сурово карая противников такой справы, патриарх разрешал издавать книги со старыми, неисправленными чтениями: "Триодь Постную" 1656 г., "Ирмологион" 1657 г. и др. В Иверском монастыре по его благословению было напечатано немало старых книг22, за защиту которых сам Никон грозил отлучением, ссылкой и казнью. Для патриарха важна была не старина, а утвержденность властью, властной силой, а не авторитетом, о котором Никон имел слабое представление. Считая себя боговдохновенным, свыше выделенным, леча больных наложением рук, Никон не уважал даже признанных святых. Когда покаявшийся Иоанн Неронов во время всенощной в Успенском соборе сказал, что неверно троить аллилуйю, ибо святой Ефросин Псковский так делать не велел, патриарх отмахнулся: "Вор-де блядин сын Ефросин!" Всуе произнеся хулу на прославленного среди святых Ефросина, Никон даже не заметил, что успенский протопоп с братией потом стали петь по-старому: аллилуйю дважды, в третье - "слава тебе Боже".

Макария Антиохийского и других греков Никон просил не пропускать ни одного отличия русской церковной практики от греческой, чтобы немедленно и без рассуждений все отечественное переменять как неверное. Но за последовательностью в исполнении сделанных исправлений не следил. Опускать руки в деле церковного исправления патриарх начал уже в 1656 г., после смерти Стефана Вонифатьевича. Не тот ли подталкивал Никона к единению с греками? За ослабление рвения царь Алексей Михайлович пенял Никону в 1662 г., когда он уже оставил патриарший престол и жил в Новом Иерусалиме. Но и на вершине власти в Москве патриарх говаривал, что старые и новые исправленные книги равно добры, и по тем, и по другим можно служить. Столь либеральный разговор Никон допускал со склоняющимися перед властью. А тех, кто гордился своим самомнением, он смирял с яростью, которую считал праведной. Вероятно, соборы 1655 и 1656 гг., на которых сурово обличались и были преданы проклятию сторонники двуперстия, использовались патриархом именно для выявления и усмирения непокорных.

Действительно серьезно, в отличие от реформы обрядов и исправления книг, Никон занимался приращением церковных имуществ23. Никогда еще не жаловалось патриаршему престолу столько земельных угодий, промыслов, рыбных "ловель" и лесов. Чуть не вдвое увеличилось число принадлежащих Церкви крестьян. Боярские и дворянские роды не осмеливались отказать Церкви в земельных пожертвованиях, сам царь на всякий большой праздник жаловал земли в нарушение своего Уложения 1649 года. По призыву Никона к православным, деньги и драгоценности текли церковным казначеям и ризничим рекой. Архиереи и монастыри сетовали, что Никон отнимал их имущество в пользу патриаршего престола. Патриарх считал: как в царстве государственные имущества должны превосходить богатство частных владетелей, так и в Церкви престол крайнего архипастыря обязан стоять на крепком основании. Вдобавок к государственной казне цари держали имущества дворцовые, которыми распоряжались лично. И Никон создал подобную основу своего могущества - построенные мимо патриаршей кафедры монастыри Крестный, Иверский и Воскресенский.

В 1656 г. на пустом каменном острове он начал строить на государевы средства Крестный монастырь. Через четыре года царь приписал к нему 819 больших поморских дворов. Еще Новгородским митрополитом приметил Никон на Московской дороге малонаселенное место Валдай близ рыбного озера с островами. Приняв патриарший престол, он выпросил его у царя под обитель пресвятой Богородицы Иверской, послал на Валдай людей, выделил значительные денежные средства, церковную утварь и книги. Особое значение патриарх придавал собору Иверского монастыря, который был задуман красивее, обширнее и выше кремлевского Успенского. Чтобы не задержать его постройку, Никон нанял более трехсот каменщиков и наладил кирпичное производство - как только собор был завершен, кирпич пошел на огромные монастырские кладовые, каменные кельи и новую ограду24.

Обитель должна была стать одним из крупнейших центров православия. Патриарх повелел митрополиту Новгородскому Макарию перенести в новый храм мощи св. Иакова Боровицкого, лично поместил туда части мощей московских святителей и чудотворцев Петра, Алексия, Ионы и Филиппа. С Афона была доставлена копия чудотворного образа пресвятой Богородицы Иверской. Это центральное сокровище монастыря и собора было оправлено в осыпанный каменьями оклад стоимостью 14 тыс. руб. (столько жалования знатнейший боярин мог получить за всю жизнь). Шествие иконы с Афона на Валдай сопровождалось чудесами, прославленными в новосозданной книге "Рай мысленный". Значение святых реликвий подчеркивалось пышностью убранства собора. Его светильник из желтой меди, величиной с большое дерево, с цветами и птицами, был заказан в Западной Европе. Пожертвования, доходы с приписных сел, подарки Никона могли поддержать это великолепие, но патриарх считал необходимым добиться экономической самостоятельности нового религиозного центра. Он приписал к обители владения нескольких монастырей, правдами и неправдами добился передачи Иверскому монастырю десятков сел, рыбных и соляных озер, купил для него множество деревень с крестьянами, наладил сельское хозяйство, промыслы и торговлю. В считанные годы патриаршества Никона Иверский монастырь и его подаренный царем торговый двор в Москве стали крупными хозяйственными центрами.

Многие ругали патриарха за трату сил и времени на неуместное в его сане увлечение хозяйством, называли скопидомом, наживающимся на слезах бедных людей. Однако в своих владениях Никон требовал, чтобы крестьяне и работники были довольны условиями труда и платой. Еще Иверский монастырь не обжился, а патриарх уже писал строителю: "Я слышал, что крестьяне и работники скорбят - мало платишь; и тебе бы отнюдь не оскорблять наймом никаких наймитов и даром никого работать не принуждать... Бога ради, будь милостив к братии, и к крестьянам, и ко всем, живущим во святой обители". "Наймом бы тебе Бога ради, работников не оскорблять, - указывал он позже иверскому настоятелю. - А если денег не хватит - и тебе бы за деньгами прислать к нам к Москве. А рыбные ловли отдать (в аренду. - А. Б. ) как можно, чтобы и крестьянам не скорбно было". Крестьянам Никон требовал платить за работу по достоинству, в голодные годы приказывал сокращать оброк на тысячу рублей, засчитывать монастырские работы льготно сразу в три тысячи рублей оброка, не брать продовольствия у пострадавших от наводнения и т. п. "А будет, волею Божиею, - завещал патриарх, - которого года учинится у них, крестьян, хлебный недород или водное потопление, и вам бы по тому ж делать, бояся Бога, по рассмотрению".

Строительство полностью самостоятельного, не приписанного даже к патриаршей кафедре Иверского монастыря, завершилось открытием в нем типографии. Нарушив монополию государева Печатного двора, Иверская печатня начала большими тиражами издавать церковно-служебную литературу, ориентируясь на читательский спрос и планируя экономический эффект. Даже потеряв московскую кафедру, Никон имел возможность издавать здесь книги по своему вкусу, продолжая, несмотря на недовольство правительства, именовать себя в них святейшим патриархом.

Иверский монастырь был задуман как символ единения русского, украинского и греческого православия. На это указывали собранные в нем святыни, об этом говорил и состав братии, куда Никон пригласил с православного Востока греческих монахов, из Киева - ученых книжников и музыкантов, соединив их с россиянами. Однако это был лишь первый, пробный шаг патриарха.

Среди сел, купленных в Иверский монастырь, было расположенное недалеко от Москвы Воскресенское. Приезжая сюда наблюдать за хозяйством, патриарх думал, что там неплохо построить монастырь, чтобы жить в кельях, а не в крестьянских домах. За мыслью последовало дело: близ реки Истры поднялись к небу маковки монастырской церкви, выросли кельи. На освящение храма Никон пригласил царя Алексея Михайловича. Тот написал с обратной дороги в Москву, что сам Бог благоволил назначить это место к созданию монастыря, "понеже прекрасно, подобно Иерусалиму". Как святыню, спрятал патриарх царское послание в серебряный ковчег и велел вечно хранить в алтаре, а монастырь, почитая царскую волю, назвал Воскресенским Новым Иерусалимом. И не просто назвал, но послал Арсения Суханова в старый Иерусалим сделать план храма Воскресения, возведенного императрицей Еленой над Голгофой и иными великими святынями.

По этому плану патриарх велел возвести в Воскресенском монастыре храм, подобный иерусалимскому, но больше и величественнее. Как Россия являлась Новым Израилем, землей обетованной, надеждой мира, так Новый Иерусалим, по мысли патриарха, должен был стать духовным центром мирового православия. Православные всех стран и народов собирались под сень Воскресенского монастыря. Строительство грандиозного храма должно было стать делом всенародным, Новый Иерусалим - богатейшей обителью в православном мире. В то же время Никон не забывал, что Воскресенский монастырь, вместе с Крестным и Иверским, является его личным владением. Для укрепления экономической мощи этого острова духовной власти патриарх приписал к нему четырнадцать монастырей и пустыней разных епархий с их землями, угодьями, крестьянами и казной; сюда были отданы земли и крестьяне Коломенской епархии и доходы с пятидесяти приходских церквей. В Москве патриарх пожертвовал монастырю церковь Вознесения на Панех с землей и лавками, которые обеспечивали московское подворье новой обители. Не жалея денег, покупал Никон земли с крестьянами, округляя владения личного удела25.

В патриаршем уделе господствовала монастырская власть и монастырский суд, подотчетные только Никону. Он проверял счета и руководил хозяйством, набирал иноков, посвящал в дьяконы, иеромонахи и архимандриты, ставил в церкви священников и весь причт, распределял налоги на крестьян, творил суд и расправу, распоряжался доходами. Также на всех землях патриаршей кафедры Никон взял в свои руки суд, отрицая право судить духовных лиц в Монастырском приказе26. И в делах епархиального управления его светские чиновники ставились над духовенством, всюду осуществляя волю архипастыря.

Не только в церковных владениях, по всей Руси был он тогда великим государем. Это сказка, будто царь Алексей Михайлович придумал имя Новый Иерусалим - монастырь и храм были задуманы патриархом. Так было и с титулом великого государя (а не господина) святейшего патриарха Московского и всея Руси - царь лишь спустя два года по утверждении Никона на престоле стал называть его так, как давно величали настоятели монастырей, архиереи и Земский собор. Приписывая царю свои замыслы, Никон все более сосредоточивал власть самодержца в своих руках. Без его совета царь не предпринимал ни одного важного шага. На Земском соборе 1653 г. патриарх настаивал на принятии Украины в подданство и объявлении войны Речи Посполитой. По его совету Алексей Михайлович сам возглавил армию, а затем вступил в войну со Швецией. Никон жертвовал на "свою" войну немалые суммы, собирал с монастырей и архиереев хлеб и подводы, организовал производство пищалей и бердышей, снаряжал воинов.

Патриарх советовал государю сосредоточить силы на минском и виленском направлениях, развивать наступление на Варшаву и Краков, направить войска на Стокгольм. Никон сам вел переписку с воеводами, слушавшимися его не меньше, чем царя. "Никон, Божиею милостию великий господин и государь", - писал он к иноземным владыкам и духовным лицам. Когда царь отлучался из Москвы в действующую армию, патриарх de facto заменял его на посту главы государства. Он требовал к докладу бояр и приказных дьяков, вникал в делопроизводство центральных учреждении и посылал в них указы, вершил суд и расправу. Никон был главным хранителем царской семьи, которую дважды спас от гибели во время эпидемий. Он прокладывал дороги в объезд зараженных местностей, устраивал заставы и карантины, организовывал дезинфекцию, делал все, чтобы остановить распространение моровой язвы.

Одержав обещанные Никоном победы, несказанно радуясь спасению семьи от эпидемии, уничтожившей значительную часть населения Москвы, Алексей Михайлович почитал Никона как ангела Божия, хранителя его дома, видел в патриархе как бы второе "я", второго великого государя, надежного соправителя. Никон с полным правом заявлял в предисловии к "Служебнику" 1655 г., что Бог даровал России два великих дара - царя и патриарха, которыми строится Церковь и государство. "Следует всем православным народам восхвалить и прославить Бога, яко избрал в начальство и помощь людям сию премудрую двоицу: великого государя царя Алексея Михайловича и великого государя святейшего Никона патриарха, которые праведно преданные им грады украшают и суд праведный творят, всем сущим под ними так же творить повелевая".

Жил царь в Москве или уезжал, оставляя боярина-наместника, наблюдателем над всеми делами был Никон. Решения Боярской думы не принимались иначе, как с его совета, после доклада приказного судьи или дьяка. После утреннего заседания в Думе, услышав звон колокола, возвещавшего об окончании патриаршей службы, сановники толпились у дверей нового каменного дворца Никона. Иноземные духовные лица проходили мимо думных людей, неторопливо беседовали с Никоном и выходили от него. Наконец служитель приглашал того или иного сановника к докладу. Думец входил, сняв шапку и сгибаясь в земном поклоне. Патриарх не оборачивался прежде, чем кончит читать про себя "Достойно есть", возведя очи к иконам, садился в кресло и благословлял пришедшего, который вновь кланялся до земли. Стоя перед патриархом, бояре, имевшие право сидеть с покрытой головой в присутствии царя, докладывали ему текущие дела и получали распоряжения. По окончании приема владыка вновь обращался к иконам и читал молитву, затем благословлял и отпускал посетителя. Никон видел, каких усилий стоит боярам, привыкшим свободно держаться с царем, это показное смирение, и намеренно унижал их, стремясь вытравить греховную гордыню. Он не забывал обид и не прощал малейшего неповиновения. Как было не трепетать перед человеком, который мог заявить, что "ему и царская помощь негодна и не надобна, я на нее плюю и сморкаю!". Не только Никона, но и посланников его страшились больше, чем царских. Величие патриарха казалось неоспоримым.

Круто установил Никон свою власть среди архиереев Русской церкви. Воспитание в трепете перед патриаршим саном начиналось на крыльце его дворца, где митрополиты и архиепископы, архимандриты и игумены, невзирая на погоду, по два и три часа дожидались приема. Никон не считал нужным их выслушивать. Он, не стесняясь в выражениях, делал разносы и давал указания, обязательные для исполнения. И приезжие архиереи не могли считать себя в безопасности от гнева Никона. Он запретил Сербскому архиепископу Гавриилу по традиции именоваться патриархом и кричал на него, архиерей был даже избит патриаршими крестьянами. Русские архиереи поставлялись в сан не иначе, как обещав ни единого дела не решать без патриаршего ведома, под угрозой "лишения без всякого слова всего священного сана". "Отец отцов", "крайний святитель" вводил систему жесткого подчинения, не доверяя способностям и честности своих ставленников, которых среди высших иерархов было большинство. Российские архиереи, считал он, были виновны в тяжком положении Церкви, до вмешательства Никона прислуживавшей властям. Сколько ни бейся с ними - один стар и глуп, другой вообще не ведает, почему он человек. Лишь боясь патриарха, архиереи будут блюсти священное достоинство, не кланяясь и не ища чести у царя и князей.

До монахов и священников у Никона почти не доходили руки. Помня, как не имея денег умолял он принять его в Кожеозерскую пустынь, патриарх отменил вклады в подчиненных ему монастырях. Попы теперь не должны были платить пошлины за рукоположение, зато желающие занять приход были вынуждены приезжать в Москву, дожидаться рукоположения по 15 и 30 недель и давать взятки патриаршим приказчикам. Никон не допускал поблажек, как прежние патриархи, разрешавшие попам ночевать в хлебне и дожидаться приема в теплых сенях: служители безжалостно гнали их с крыльца и из патриаршего двора. Пришедшие в Москву за сотни и тысячи верст должны были трепетать перед величием архипастыря.

Нищие попы и протопопы, имевшие наглость, как, например, члены кружка ревнителей благочестия, претендовать на церковную истину, вызывали презрение Никона. Нет, решительно заявил патриарх, пастырские полномочия, дарованные Христом своим ученикам, целиком и полностью относятся к архиереям, и никоим образом к попам. Только поповское самочинство, вошедшее в дурную традицию, заставляет людей верить, будто простой священник может отпускать грехи и накладывать епитимию! Как Христос выше апостолов, так патриарх выше архиереев, и как апостол выше мирян, так архиерей превосходит простых попов и протопопов, считал Никон. Потому и заботиться о нуждах наполнявших Россию бедных священнослужителей он не считал необходимым.

Отрицая право суда над духовенством в Монастырском приказе, Никон сам никогда не выслушивал жалобы попов, но поручил прием челобитных и суд мирским служилым патриаршего дома. Он и при архиереях ставил "мирских казнителей церковных", чтобы судебные дела не докучали епископам. Но если ранее наместники назначались светской властью, то Никон прибрал их к рукам, сделал слугами и опорой патриаршего престола27. Защищая архиерейские владения и власть, его слуги творили злодейства по всей стране так же, как ссыльный Аввакум ужас что учинял с оказавшимися в его вере над ближними. Непокорные попы и протопопы сиживали на цепи, их били палками, морили холодом и голодом, ломали ноги и кнутами сдирали кожу, урезали языки и жгли в срубах. Сурово наказывал Никон попов-пьяниц, монахов- ленивцев, бесчинных игуменов и архимандритов-казнокрадов, учил дубьем погрязших в бесовских игрищах крестьян, сек распутных жен. Архимандриты, архиереи и царские сановники напрасно надеялись на заступников: патриарх не принимал ни за кого ходатайств. И в алтаре, бывало, клобук с виновного сдирал да своей рукой в ухо бил - эти еще легко отделывались.

Никон был убежден, что не царь Алексей Михайлович вручил ему власть, но благодать Святого Духа. "Да где есть закон и воля Божия, чтобы царю и вельможам его судить архиереев и прочий священный чин и владеть достоянием церковным?! Где есть закон такой и заповедь, чтобы царю владеть архиереями и прочим священным причтом?! Вельми возлюбил царь духовную свою мать - Церковь Божию, только не такой любовью, как Христос. Царь возлюбил Церковь так, как Давид Уриеву жену Вирсавию, и тешится харчем ее со всем своим домом... Все, что собрали прежние архиереи, движимое и недвижимое имущество патриархии, все без всякого страха Божия присвоил царь в потребу себе и сущим с собой, все через божественные законы и заповеди изнасиловал и поработил... Жалованные грамоты Церкви от предков своих упразднил, данные храмам Божиим и святым монастырям в вечное наследие вещи, слободы, села, озера, варницы соляные, леса многие отнял..."

Ведомо "повсюду и всем, - утверждал Никон, - что царь не любит Господа, понеже не хранит заповеди его и учеников его, понеже не любит нас... И если бы любил Бога государь, то любил бы меня... И то правда, что царское величество расширилось над Церковью через все божественные законы и широтой своего орла возгорделось уже на самого Бога. Не на меня единого вознесся царь, но на Бога и закон! Оттого-то мать его... Церковь... плачет, как сирота последняя и вдова обруганная... С Церковью и весь народ славянороссийский православный страдает люто. Государь царь за единое слово правды языки режет, ноги и руки отсекает, в вечное заточение посылает, забыв о смертном часе и не чая суда Божия... Ты, - обращался Никон к Алексею Михайловичу, - всем проповедуешь поститься, а ныне неведомо, кто не постится? Нет хлеба во многих местах, и до смерти постятся те, кому нечего есть; никто не помилован от тебя: нищие и маломощные, слепые, хромые, вдовицы и монахини - все данями обложены тяжкими и неисполнимыми, везде на Руси плач и сокрушение, везде стенание и воздыхание, и нет никого, кто бы веселился в наше время...

Совет Антихриста осуществляется над государством православным, овцы выступают пастырями, ноги притворяются головой, слепцы ведут народы. Духовные лица должны сейчас возревновать древним святым и лучше правды ради умереть, чем беззаконный мирской суд принять. Наступают последние времена. Преступая божественные уставы, царь избирает в архиереи и архимандриты тех, кого любит, - все те не избраны от Бога и недостойны. И все митрополиты, архиепископы, епископы, архимандриты, игумены, священники и дьяконы, вплоть до последнего чина церковного, кто, нарушая божественные правила, под суд царский и прочих мирских людей ходят, по святым божественным канонам извержены суть! Из-за такого беззакония упразднилось в России все святительство, и священство, и христианство - от мала и до велика!

Власть Антихриста не чувственная и видимая, она наступает незаметно, когда мирские власти завладевают Церковью, а священнослужители поклоняются царям и князьям. Уже на Руси и храмы Божие не суть храмы. Каков может быть храм Господень под властью царя и его слуг, которые что хотят делают и повелевают? То уже не храм Божий, но мирской дом. Даже в Успенском соборе нет настоящего богослужения, и соборная церковь ныне превращена в вертеп... Ныне антихристы многие были и вижу, что наступает последний час!"

Позицию патриарха Никона, когда он в 1658 г. утратил и больше не смог вернуть себе власть, нельзя отделить от сочинений гонимых Никоном староверов. Отличие Никона от Аввакума сводится к месту, которое каждый из них занимал в жизни. Ревнители благочестия сравнили царя с Антихристом, когда вместо того, чтобы выполнять их волю, он склонился перед Никоном. Никон проклял все, что внес в Церковь в содружестве с царем, когда утомленные всевластным хамом аристократы убедили государя, что крайнее раболепство ему не к лицу28. С годами Алексей Михайлович все больше тяготился суровыми требованиями Никона, старался дела вершить сам и по совету с боярами. Правительство более последовательно соблюдало Соборное уложение о светском суде над священным чином, вынуждено было в условиях войны пополнять казну за счет церковных и монастырских доходов, а главное - сам царь перестал во всем слушать Никона! Этого унижения священства перед царством патриарх не мог перенести. Самолюбие обоих владык страдало.

Распря началась 6 июля 1658 года. Царь давал пир, не приглашенный патриарх отправил во дворец стряпчего князя Дмитрия Мещерского. Окольничий Богдан Матвеевич Хитрово, отвечавший за прибытие гостей, в толпе задел Мещерского палкой. "Напрасно ты бьешь меня, Богдан Матвеевич, - крикнул князь, - я здесь не просто, но с делом!" "Да кто ты есть?!" - осведомился глава дворцового ведомства у представителя измельчавшей фамилии, имевшего низший из возможных чин. "Я патриарший человек, - отвечал Мещерский, - и с делом прислан". "Ах ты... - воскликнул Хитрово, хватив князя по лбу, - Не дорожись патриархом!" Никон написал царю резкое письмо, требуя удовлетворения за обиду своего стряпчего. Алексей Михайлович продиктовал, что сам расследует дело и увидится с Никоном. Патриарх потребовал немедленного расследования. Царь все еще был за столом, но нашел время, чтобы послать новое успокоительное письмо. Прочтя его, патриарх воскликнул: "Волен великий государь мне обороны не дать, а я стану с ним Церковью управливаться!"

Напрасно готовил Никон поучение самодержцу, царь не желал более слушать нотации. Никон не шел во дворец - Алексей Михайлович и его двор не появились на патриаршей службе 8 июля, в праздник Казанской Божией Матери. На праздник Ризы Господней 10 июля Никон приказал благовестить, пока царь не явится в Успенский собор. Он забыл, как тот пренебрегал службами патриарха Иосифа, молясь с ним, Никоном, в дворцовых церквах, и был уверен, что благочестие вынудит самодержца преодолеть гордыню. Долго гудели в Кремле большие колокола, призывая сначала на вечерню, а потом на всенощную. Патриарх обнаружил, что остался один, что его освященная саном власть чуть ли не вся была властью царского любимца, а сверхъестественные способности ограничивались влиянием на одного человека. Исчезли толпы, собиравшиеся при входе в патриарший дворец. Даже нищие попы разбежались по Москве, ожидая, чем кончится ссора, а патриаршие слуги вспомнили, что законный суд над священнослужителями принадлежит Монастырскому приказу.

После заутрени в Успенский собор вступил прославленный храбрец князь Ромодановский29: "Царское величество гневен на тебя, и сего ради к заутрене не пришел, и к святой литургии ожидать себя не повелел... Ты царским величеством пренебрег и пишешься великим государем, а у нас один есть великий государь - царь". "Называюсь я великим государем не самозванно, - отвечал Никон, - так восхотел и повелел мне называться и писаться его царское величество. На то свидетельство имеем мы: грамоты, писанные царского величества рукою". "Царское величество, - возразил князь, - почел тебя, как отца и пастыря, но ты не уразумел, и ныне царское величество повелел мне сказать тебе: отныне впредь да не пишешься и не называешься великим государем, а царь почитать тебя впредь не будет!"

Никон велел принести простую монашескую рясу, клобук и палку, решив наказать самодержца по евангельскому слову: "Если гонят вас из града, бегите в иной град". Отслужив литургию, патриарх стал говорить народу о своем недостоинстве, что он более трех лет не хотел быть в патриархах и только государь его уговорил, а впредь на Москве патриархом быть не желает и идет по смерть свою в монастырь. Прихожане, не выпуская Никона, заперли соборные двери и послали митрополита Крутицкого Питирима сообщить царю. Сидя в бедном одеянии на ступеньке патриаршего престола, Никон ждал, что царь и его советники бросятся умолять о прощении. И действительно, в собор пришел виднейший боярин Алексей Никитич Трубецкой с государевым словом: "Для чего он патриаршество оставляет, не посоветовавшись с великим государем, и от чьего гоненья, и кто его гонит? И он бы, святейший, патриаршества не оставлял и был по-прежнему".

Никону нужно было не примирение, а победа над гордыней самодержца, и он отвечал с показной кротостью: "Оставил я патриаршество собою, а ни от чьего и ни от какого гоненья, государева гнева на меня никакого не бывало. А я о том и прежде государю бил челом и извещал, что мне больше трех лет на патриаршестве не быть". С этими словами Никон дал Трубецкому письмо к царю и велел просить у Алексея Михайловича отвести ему келью. Трубецкой сдержался и, перед тем как уйти, попросил у патриарха благословения. "Какое тебе от меня благословение? - ответил Никон. - Я не достоин патриархом быть, если хочешь, сам тебе стану исповедовать грехи свои". "Мне до того какое дело, твою исповедь слушать, - сорвался Трубецкой, - то дело не мое!" Он поспешил во дворец, но вскоре вернулся, велел открыть соборные врата и вернул Никону его письмо. "Великий государь велел тебе сказать, - объявил князь, - чтобы ты патриаршества не оставлял и был по-прежнему. А келий и на Патриаршем дворе много, в которой хочешь - в той и живи!" "Я уж слова своего не переменю, - отвечал оскорбленный равнодушием царя Никон, - давно у меня о том обещанье, что патриархом мне не быть!" И пошел из соборной церкви вон.

Никон решил отказаться от мира, затворившись в Воскресенском монастыре. Приехавший из Москвы Трубецкой узрел его в грубом рубище и железных веригах, умерщвляющего плоть воздержанием, постом, молитвой и трудами. "Убоялся я того, - объяснил Никон свой отъезд из Москвы, - чтобы мне, больному, в патриархах не умереть; а впредь в патриархах быть не хочу - если захочу быть патриархом, пусть я проклят буду и анафемствован!" На свое место Никон повелел выбрать другого патриарха, пока же благословил ведать церковью митрополита Крутицкого Питирима.

Алексей Михайлович, умиляясь его подвижничеством, согласился оставить за Никоном Воскресенский, Иверский и Крестный монастыри со всеми приписными владениями, в которых работало более шести тысяч крестьян. Чтобы доходов хватало на возведение храма в Новом Иерусалиме, царь отказался взимать с них налоги и оброки. Он то и дело присылал Никону деньги, жаловал братию от своего стола, делал в пользу Новоиерусалимского храма отчисления с Камских соляных варниц. Через год после оставления Никоном престола царь прислал к нему гонца предупредить о татарском набеге и просил укрыться в Макариев Калязин монастырь, имевший крепкие стены. Патриарх ответил резко: "Чем в Калязин идти, лучше мне быть в Зачатейском монастыре, что в Китае-городе в углу!" "Про который святейший патриарх Зачатейский монастырь говорит, что он лучше Калягина монастыря?" - вопросил царский посыльный. "Тот, - ответил Никон, - что на Варварском крестце под горой у Зачатия". "Так там же тюрьма, а не монастырь", - возразил гонец. "Вот и возвести великому государю, - сказал Никон, - что иду в Зачатейский монастырь доложить о своих нуждах".

В Москве он остановился на Иверском подворье и известил царя, что желает беседовать с ним, дать благословение и уйти обратно, как только кончится татарская опасность. Алексей Михайлович и бояре стали совет держать и в первый день Никона во дворец не пустили. Во второй день послали к патриарху думного посольского дьяка Алмаза Иванова спросить, о чем он хочет говорить с государем. Никон отвечать дипломату отказался и благословения царю заочно не дал. Он волновался и ничего не ел до вечера третьего дня, когда после бурных споров во дворце его пригласили к государю. Сопровождаемый толпами народа, ликующего по поводу возвращения архипастыря и отступления крымских татар, Никон прошествовал во дворец. Царь встретил его на переднем крыльце и проводил в палату, где они как прежде говорили о государевой семье, военных делах и душеспасительных вещах. Затем Никон пошел к царице и детям Алексея Михайловича, задержавшись на женской половине часов до четырех ночи в молитвах. Ни единого слова о его возвращении произнесено не было. Отказавшись прийти на утренний пир во дворец, Никон на рассвете покинул столицу, где ему на каждом шагу чудились заговоры.

Никону мнилось, что враги чуть не настигли его в Крестном монастыре на Белом море, где он строил собор Воздвижения и вырубал в диком камне колодезь. Келейник его Феодосий оказался подосланным Крутицким митрополитом Питиримом и Чудовским архимандритом Павлом. Они якобы обещали Феодосию сан митрополита Новгородского, если тот отравит Никона. Злодей был замечен за приготовлением зелья, схвачен и допрошен, собственноручное признание отправлено в Москву с убийцей и его сообщником. На следствии церковные иерархи вышли сухими из воды, казни подвергся один Феодосий. В гневе Никон заявил, что оставил лишь московский престол, но не отрекался от сана патриарха, что все архиереи, поставленные им на свои степени, должны его почитать, а Питирим Крутицкий "седалище архиерея великого олюбодействовал незаконно". Алексей Михайлович крайне обеспокоился доносом, что бывший патриарх проклинает самодержца и поет на молебне неприличные псалмы: "Да будет двор его пуст, и жена его вдова, и чада его сироты". Немедля в Москве был созван собор русских и иностранных архиереев, постановивший сослать Никона, но один или два архиерея настаивали на расследовании. Царь согласился с последними.

Митрополит Газский Паисий Лигарид с толпой духовных лиц и придворных, с воинством полковника Василия Философова окружил Воскресенский монастырь. Они не стали слушать объяснения Никона, что он проклинал не царя, а своего супостата и доносчика Романа Бобарыкина, оттягавшего в суде часть монастырской земли. Месяц, пока велось следствие, монастырь был окружен стражей, его работники томились в колодках. Следствие ничего не дало, но Новый Иерусалим остался под стрелецкой охраной. Никон видел, что его попытка уйти от мира не удалась. То и дело в монастырь по доносам набегали следователи. Царя особенно волновало пребывание в Новом Иерусалиме иноземцев - греков, поляков, украинцев, белорусов, новокрещеных немцев и евреев, с которыми Никон вел беседы о положении Православной церкви в России. Выговоры из Кремля сыпались один за другим, однако царь не забывал посылать множество гостинцев, которые Никон делил с братией.

Непоследовательность государя склонила Никона поддаться на уговоры придворного Никиты Зюзина, писавшего в Новый Иерусалим, что Алексей Михайлович через своих приближенных - Афанасия Лаврентьевича Ордина-Нащокина, Артамона Сергеевича Матвеева и других - выражает желание, чтобы патриарх занял свое место в столице. В посланиях Зюзина указывалось число, когда патриарх должен прийти к Москве, и время - к воскресной заутрене; говорилось, что Никон должен представиться у городских ворот архимандритом Саввино-Сторожевского монастыря. В Успенском соборе, сев на патриаршее место и опершись на оставленный там при сошествии с кафедры посох св. Петра митрополита, Никон должен был принять одну за другой три царских делегации, взять из их рук ключи от патриаршего дворца. На этом распрю считалось возможным прекратить. Не без колебаний Никон 17 декабря 1664 г. поехал в столицу, выполняя все данные ему от имени царя предписания.

Внезапно появившись в Успенском соборе под пение "Достойно есть", изгнанник целовал иконы, взял прислоненный к патриаршему месту архиерейский жезл и под смятенный шепот духовенства, к восторгу народа, занял свое место. Во дворце со многими сановниками чуть не приключился удар, Алексей Михайлович ничего о посланиях Зюзина не знал. Царь созвал бояр и отрядил людей узнать, чего ради святейший в Кремль пожаловал. "Принес я мир и благословение великому государю, дому его царскому и всей своей пастве!" - отвечал Никон. Светские власти и архиереи послали передать: "Возвращайся в Воскресенский монастырь, не видя лица царского". Никон уперся: "Хочу видеть лицо царское и благословить дом его!" Еще не кончилась заутреня, как в третий раз пришли от царя: "Великий государь повелел тебе идти назад в Воскресенский монастырь!"

Никон поклонился иконам и, взяв посох Петра митрополита, сел в сани за воротами Кремля. Но прежде отряс он прах с ног своих с Христовыми словами: "Где не приемлют вас - исходите из града того, и прах, прилипший к ногам вашим, отрясайте, свидетельствуя на него; сего ради и я прах, прилипший к ногам моим, отрясаю вам!" "Ничего, - сказал стрелецкий полковник, - мы прах сей подметем!" "Разметет вас сия метла, - молвил Никон, указывая на явившуюся в небесах комету, - что реет на небеси!" Пока он ехал в свою обитель, государь с архиереями и боярами совещались, как забрать святой посох. Решили, если посох несет иподьякон - отнять, если же у самого Никона в санях или в руках - просить честью, а пока не отдаст, не отходить. Задержанный на двое суток в селе Черневе, Никон не стерпел озлобления - послал врагам посох, а царю письма, которые писал к нему бедный Зюзин. Матвеев и Нащокин насилу доказали, что не говорили от имени царя с осужденным Зюзиным. Да и трудно было поверить, чтобы два злейших врага согласно действовали.

Жестокое время усилило стремление Никона к монашеским подвигам. Он омывал ноги двухсот или трехсот богомольцев в праздники, ел вареную капусту с сухарной крошкой, в разрешенные дни - огурцы и уху из рыб, коих сам ловил. Работал в овчине и грубой рясе цвета пепла, подпоясанный широким кожаным поясом, в церковь надевал мантию из черного сукна, посох носил из ветви. В посты уходил в пустынь, истязал плоть поклонами и молитвами.

Царь собирал на Никона церковные соборы, копил подаваемые на него доносы. Но не находили русские архиереи правила, чтобы законно лишить патриарха сана, а Никон стоял на том, что покинул патриарший престол временно и от Москвы не в дальние места отошел; как царское величество гнев на милость положит, придет назад.

Всего шесть лет правил Никон Церковью (1653 - 1658 гг.), а распря с государем длилась уже более восьми (1658 - 1666). Наконец Алексей Михайлович и его советники исхитрились собрать в Москве множество православных архиереев из разных стран - и среди них двух патриархов: Паисия Александрийского и Макария Антиохийского. Договорившись с искателями милостыни и взяв подписки с русских иерархов, государь организовал осуждение Никона церковным собором.

В конце ноября 1666 г. большой военный отряд окружил Новый Иерусалим. Богатые возки выгрузили перед кельей патриарха целую делегацию. Перед одетым в овчину и подпоясанным веревкой Никоном предстали архиепископ Псковский Арсений, архимандриты и игумены, стрелецкий полковник и прочие царские посланцы. Объявив титулы царя и восточных патриархов, они передали веление явиться на собор и дать ответ, почему он оставил престол. Никон не отказал себе в удовольствии заметить, что патриархи не знают церковных правил. За оставившим епархию епископом полагалось до трех раз присылать двух или трех архиереев, а не каких-то архимандритов и игуменов! Судить же его имеет право Константинопольский или Иерусалимский патриархи, которые ставят на патриаршие престолы, а не Александрийский, живущий в Египте, и не Антиохийский, обитающий в Дамаске! В ответ раздались бесчинные вопли: "Мы тебе не по правилам говорим, а по государскому указу!" Довольный произведенным впечатлением, Никон заметил, что хотя судить его права не имеют, он придет в Москву обсудить духовные дела. Он взял с собой несколько книг и большой крест, который должны были нести перед ним соответственно сану, исповедался и причастился: "Я ныне готовлюсь к небесному Царю". У креста на Елеонской горе он простился с братией и монастырскими работниками; несмотря на мороз и ветер, люди долго плакали.

За несколько часов до рассвета обоз въезжал в Москву. В Смоленских воротах и на Каменном мосту горели яркие огни - свиту Никона осматривали и пересчитывали. В Кремле ворота распахнулись, лишь когда шпионы опознали, а стрельцы схватили верного Никону слугу Иоанна Шушерина. Никона со свитой заперли на одиноком дворе, обоз с продуктами из Нового Иерусалима отогнали на Воскресенское подворье. Голодным и бессонным повлекли патриарха на суд, по дороге не раз останавливая с требованием, чтобы шел без креста. Сани патриарха пробирались между толпами народа мимо Благовещенского собора: из врат доносилось пение, Никон хотел войти помолиться, но двери захлопнулись перед ним. У паперти стояли богато украшенные упряжки восточных патриархов, кони их были увешаны соболями. Никон поставил рядом свою клячу и крестьянские сани.

Далее он пошел пешим, кланяясь каждой церкви, двери которых неизменно запирались. Захлопнулась на глазах у патриарха и дверь Столовой царской палаты, где собрались царь, бояре и архиереи. Там спорили: вставать или не вставать при его появлении. Решили не вставать. Никон вступил в палату, приказав нести впереди себя крест, и все встали. Царь сохранял вид судьи, стоя на высоком помосте перед троном. Слева от него были устроены сверкающие драгоценностями кресла патриархов. Алексей Михайлович, еле шевеля губами и показывая рукой, тихо просил Никона сесть справа от себя в углу на простую лавку. Патриарх оглянулся, как бы ища места, и громко ответил: "Благочестивый царь, не ведал я твоего намерения и потому места, на котором должен сидеть, с собой не принес, а мое место здесь занято. Но говори, чего ради призвал нас на собранное тобою здесь соборище?" К ужасу собравшихся царь спустился с помоста и стал на одном уровне с Никоном у стола, прося восточных патриархов рассудить его с покинувшим свой престол архипастырем.

В голове Никона мутилось от голода, он третий день не ел. Патриарх помнил, как Паисий Александрийский и Макарий Антиохийский задавали ему вопросы через толмача, особенно интересуясь, зачем он писал о своих делах Константинопольскому патриарху Дионисию. Это рассматривалось чуть ли не как государственная измена. Царские клевреты митрополиты Сарский Павел, Рязанский Иларион и епископ Мстиславский Мефодий кричали на Никона так, что восточные патриархи пришли в замешательство и отложили заседание на другое утро. Отведенный на двор, Никон просил сообщить царю, что приехавшие с ним люди помирают голодной смертью, однако ответа не получил. Тогда патриарх стал кричать в окно на весь Кремль, как их морят голодом. Власти испугались, на двор привезли еду и питье с царского стола, но патриарх не принял: "Лучше есть яд, поданный с любовью, чем упитанного тельца, поданного с враждой"! Царь был оскорблен и жаловался восточным патриархам, но люди Никона смогли привезти с Воскресенского подворья свои продукты.

Утром 3 декабря на соборе стали читать грамоту Никона Константинопольскому патриарху, выбирая отмеченные места. Павел, Иларион и Мефодий сопровождали чтение выкриками, остальные светские и духовные стояли безмолвно. Царь беспокоился и, наконец, не выдержал: "Бояре, бояре! Что вы молчите и меня выдаете, или я вам не надобен?!" Некоторые сановники выступили вперед, но только князь Юрий Алексеевич Долгоруков30 нашел несколько слев в защиту государя. "О царь! - заметил Никон. - Ты сих, предстоящих тебе и собранных на сию сонмицу, девять лет вразумлял, и учил, и к этому дню уготовлял, чтобы против нас говорили. Но все напрасно: не только сказать не могут, но и уст отверзнуть, тщетно учились! Однако я тебе, царь, совет даю: если повелишь им в нас бросать камни, то это они вскоре сотворят, а вот оговорить нас, хоть еще девять лет учи, не сумеют".

В ярости бросился царь на престол и, спрятав лицо, долго пребывал недвижим. Наконец встал и обратился к премудрому Лазарю Барановичу, архиепископу Черниговскому и Новгород-Северскому: "Лазарь, что ты молчишь и ничего не глаголешь, почто выдаешь меня в деле, в котором я на тебя надеялся?!" "О, благочестивый царь, - ответил Лазарь, выступив вперед и благоговейно приложив руки к груди, - как могу против рожна прать и как могу правду оговаривать или ей противиться?"

Алексей Михайлович задумался, положив руку на уста. Затем подошел к Никону и тихо сказал: "О, святейший патриарх, за что ты возложил позор и бесчестие на меня?" "Как?" - спросил Никон. "Когда ты поехал из обители своей сюда, то постился, исповедался и причастился, как бы готовясь к смерти и учиняя мне этим великий зазор". "Истинно, о царь, - отвечал Никон, - я все это сотворил, ожидая себе не только скорби и томления, но и саму смерть". "О, святче Божий, - стал уверять царь, - не только мне глаголемое тобой сотворить, но и мыслить нельзя за твои неисчетные благодеяния к дому моему, царице и чадам, когда во время мора ты великими трудами дом мой весь сохранил, как зеницу ока. За это ли твое благодеяние воздать тебе злом? Нет, не могу так даже помыслить!" "Благочестивый царь, - сказал Никон, удерживая его рукой, - не возлагай на себя таких клятв. Верь мне, что ты наведешь на меня все зло и беды, и скорби от тебя готовятся нам зело люты".

"А мне от тебя великий зазор, - сказал Алексей Михайлович, - что ты писал к Константинопольскому патриарху Дионисию, всячески укоряя нас". "Не я, о царь, - ответил Никон, - нанес вам зазор, но более ты сам себе нанес. Я писал брату своему Дионисию духовно и тайно, ты же все свои деяния обличил многим, собранным со всех концов земли". Самодержец продолжал говорить с патриархом мирно, выражая желание прекратить вражду. Никон слишком хорошо знал нрав Тишайшего, чтоб верить его минутному порыву: "Доброе дело выбрал ты, царь, если совершишь его, но знай, что не будет этого от тебя сделано, ибо гнев ярости твоей, поднявшийся на нас, хочет конец принять".

Главный грекофил отверг приводимые греками правила их "Кормчей книги", на основании которых его желали осудить. "Те правила не апостольские, не Вселенских и не Поместных соборов, - заявил Никон, - я тех правил не приемлю и им не внимаю!" "Те правила приняла святая апостольская Церковь!" - пытался возразить митрополит Павел. "Нет, - отвечал Никон, - тех правил в русской Кормчей книге нет, а греческие правила не прямые, те правила патриархи от себя самовольно учинили, а не из древних книг! Все, что написано после Вселенских соборов, - все враки, потому что печатали те правила еретики. Я же не отрекался от престола, клевещут греки на меня!"

Присутствующие помнили, как уже пытались осудить Никона по греческим правилам, а потом ученый чудовский монах Евфимий обнаружил, что правил, на которые ссылались греки, в греческих книгах нет! Конфуз дорого стоил греческим властям и российскому самодержцу, который вынужден был терпеть Никона еще несколько лет. Ныне, заполучив столь авторитетных церковных иерархов православного Востока, царь не желал отступать.

"Ведомо ли тебе, - говорили Никону, - что Александрийский патриарх, здесь пребывающий, есть судия вселенский?" "На Востоке и суди, - ответствовал Никон. - А я говорю, что в Александрии и в Антиохии патриархов нет! Ежели я живу не в Москве, то и они давно не бывали в своих епархиях". Патриарха Московского хотели заставить слушать греческие правила, он отказался: "Греческие правила не прямые, печатали их еретики". Российские архиереи, принявшие реформы Никона-грекофила, ужаснулись, ибо увидели, что сам патриарх стоит на позициях староверов.

Заявив, что судить его может лишь вся вселенная, Никон не знал точно, что Константинопольский и Иерусалимский патриархи отказались давать царю Алексею Михайловичу согласие на осуждение Московского архипастыря. Более того, видя, что Александрийский и Антиохийский патриархи увлеклись собиранием милостыни и на многие годы оставили свои епархии, владыки Иерусалимский и Константинопольский данной им властью извергли отступников Паисия и Макария из сана, а на место их назначили других людей. Не даром так испугались царь и его клевреты послания Никона патриарху Константинопольскому: гениальный полемист и без ответа из Царьграда выводил "соборище" на чистую воду.

"Ныне тебя, Никона, бывшего патриарха, - заявили Паисий и Макарий еще до вынесения приговора, - мы, святейшие патриархи, по правилам святых апостолов и святых отцов извержем, и отселе не будешь патриарх, и священная не действуешь, но будешь как простой монах!" "Сами вы неистинные патриархи, - отвечал Никон, - и слышал я, что на ваших престолах иные патриархи есть! Пусть великий государь укажет про то расследовать, а вы клянитесь на святом Евангелии, что сами патриархи". "Мы истинные патриархи, - отвечали в смущении греки, - и не изверженные, и не отрекались от престолов своих. Разве что турки в наше отсутствие учинили. А если кто-нибудь и дерзнул занять наши престолы неправильно и по принуждению турецкому, так это не патриархи, а прелюбодеи". Однако клясться на Евангелии Паисий и Макарий отказались. "С этою часа, - заявил Никон, - свидетельствуюсь Богом, не буду перед вами говорить, буду держать ответ только перед Константинопольским и Иерусалимским патриархами".

Царь и его советники приняли меры, чтобы выпутаться из ложного положения. Свергнув с помощью турок сурового к Паисию и Макарию Константинопольского патриарха, русское правительство спустя полгода восстановило председателей Большого церковного собора на Александрийской и Антиохийской кафедрах. Труднее было с их ближайшим помощником Паисием Лигаридом, который выдавал себя в Москве за митрополита города Газы, а оказался изверженным из сана и проклятым за связь с католиками. Но и его удалось временно, всего на месяц, "реабилитировать", употребив немалые дипломатические усилия и оделив Иерусалимского патриарха щедрой "милостыней". Пока же правительство спешило свернуть соборное обсуждение дела Никона.

12 декабря 1666 г. ему был объявлен приговор. Царя и большинства светских сановников не было на церемонии, проведенной в небольшой надвратной церкви Чудовского монастыря. Из духовных лиц не все являлись по своей воле, а Вологодского архиепископа Симеона, притворившегося больным, принесли насильно, завернув в ковер: так он и лежал в церкви в углу, плача о неправедном изгнании блаженного Никона. Принуждаемый подписать приговор, Симеон начертал: "Если это истина - да будет так; если же нет истины - я не утверждаю". Когда после угроз и сетований приговор был подписан, в церковь ввели Никона. Он молчал, пока читали греческий текст, но когда архиепископ Рязанский Иларион стал читать русский перевод, заявил, что "вины его написанные - все ложь и клевета!".

"Убийца, блудник, хищник!" - завопил Иларион, которого сам Никон рукоположил в архиереи. Но осужденный уже сдержал себя: "Чадо, благодать на устах твоих", - кротко сказал он и замолчал. Лишь когда восточные патриархи приказали снять с изверженного черный монашеский клобук, не сдержался: "Хоть собор сей и осудил меня неправедно, хоть дела мои не бывшие обличили меня, но священномонашеский образ я сохраню до исхода души моей. Вы же делайте, что хотите, ибо вы пришельцы здесь, пришли из далечайших стран и с концов земли не для того, чтобы благо или мир сотворить, но пришли из турецкого порабощения как просители, чтобы и себя обеспечить, и туркам дань воздать".

"Вопрошаю вас, откуда вы взяли законы, чтобы так дерзновенно творить? - говорил Никон. - Если бы и был я повинен и осуждения достоин, почему творите сие тайно, как тати? ... Или я по благодати Святого Духа паству свою и пастырский жезл в этой церковке восприял?! Истинно, что и саму эту церковку я построил! ... Я избранием Пресвятого Духа, желанием и прилежным слезным молением царя Алексея Михайловича, после его страшных клятв... восприял патриаршество в соборной церкви перед всенародным множеством. И если желаете ныне неправедно меня осудить и извергнуть, идем в церковь, где я восприял пастырский жезл!"

"Там или здесь - все едино, - ответили восточные патриархи, - все советом царя и собора архиереев совершается!" Отрабатывая мзду, сановные греки сами кинулись на Никона и содрали с него клобук с жемчужным крестом и драгоценную панагию, усыпанную самоцветами. "Как вы есть пришельцы и невольники, - сказал Никон, - то разделите драгоценности между собой, может, на некоторое время тем отраду себе обретете!"

Боясь народного возмущения, власти не объявили о низвержении Никона. С него даже не сняли архиерейскую мантию и не отняли посоха. Лишь сопровождавшие низвергнутого патриарха архимандриты кричали на него, требуя молчать, а стрельцы хватали тех, кто проявлял к Никону сочувствие. Царь не появился, но прислал ссыльному деньги и теплую одежду, прося благословения себе, царице и всему их дому. Алексей Михайлович опечалился, не получив благословения, но был более озабочен тем, как избежать смуты: велел объявить, будто "Никон патриарх пойдет из Кремля в Спасские ворота и по Сретенке". Народ удалился в эту сторону, а быстрые кони повлекли возки с Никоном и его спутниками через Каменный мост в Арбатские ворота столицы. Более тысячи стрельцов участвовало в этой операции. Алексей Михайлович думал, что отделался от Никона31.

Заточенный в Ферапонтов монастырь Никон был уверен, что Алексей Михайлович не сможет забыть "собинного друга" и устрашится небесной расплаты за свои деяния. Это сознание поддерживало ссыльного многие годы. Через наказы охранявшим Никона приставам царь то мучительствовал над опальным, то осыпал его подарками, моля "о умирении... благословении и прощении". Узник обещал простить государя при личной встрече и подписывался: "Смиренный Никон, милостью Божиею патриарх". Не идя на риск встречи с Никоном, Алексей Михайлович просил прощения даже в завещании. Опальный был непреклонен и к покойнику: "Воля Господня да будет! Раз он здесь с нами прощения не получил, то в страшное пришествие Господне судиться будем!" На воздвигнутых вокруг Ферапонтова больших крестах он писал: "Никон Божией милостью патриарх... в заточении за слово Божие и за святую Церковь на Белеозере в Ферапонтове монастыре в тюрьме"32.

Молодой царь Федор Алексеевич привел в ужас духовенство, пожелав освободить Никона, чтобы тот мог достроить Новый Иерусалим33. Третий после Никона патриарх Иоаким отказал царю наотрез. Он добился следствия над Никоном по 300 обвинительным статьям и заточения его в угарной келье Кирилло-Белозерского монастыря34. Лишь при известии о смертельной болезни опального царь именным указом освободил Никона и всех его товарищей из заточения35, позволив вернуться в Новый Иерусалим.

Толпы людей приветствовали его на пути по Шексне и Волге, мечтая принять благословение. Никон уже привычно командовал царскими чиновниками, но 17 августа 1681 г. скончался в пути. Царь Федор Алексеевич перенес его гроб в Новый Иерусалим, похоронил как патриарха и добился на Востоке разрешения поминать в этом чине. Через полгода после смерти Никона были сожжены Аввакум, Лазарь, Епифаний и другие борцы за старую веру, проклятые как еретики "соборищем" 1666 - 1667 гг., которое свалило их врага и объявило о Расколе русской церкви.

Примечания

1. Хорошо известным материалам о Никоне следует предпослать несколько ссылок на важнейшие архивные дела о его поставлении на патриарший престол - Российский государственный архив древних актов (РГАДА), ф. 27. Приказ тайных дел. N 75), о всевластии, изгнании и соборном осуждении (там же, в хронологическом порядке: NN 103 - 104, 114, 180, 137 - 140 б , 168, 177 - 179, 181 - 184, 186, 201 - 204, 206 - 208.1-III, 217 - 219, 226, 260.1-III, 262 - 273.1- IV, 294, 348), а также об улаживании осложнившихся в связи с этим отношениях со Вселенской православной церковью (РГАДА), ф. 52. Греческие дела, NN 23, 20, 2; важнейшие документы объединены в дело "Об оставлении Никоном патриаршего престола": N 140.I-IX, 140 а .I-IV; 140 б ; см. также дело N 273 о содержании Никона в узилище). В Синодальном собрании Государственного исторического музея (ГИМ), N 409 хранится История о соборе 1666 - 1667 гг. против Никона и староверов, написанная их обвинителем Паисием Лигаридом. Из массы изданных материалов, помимо названных ниже, укажу главнейшие: АПОЛЛОС, архимандрит. Начертание жития и деяний Никона, патриарха Московского и всея Руси. Вновь исправленное и дополненное с приложением переписок Никона с царем Алексеем Михайловичем и важнейших грамот. М. 1859; ГОЛУБЦОВ А. П. Чиновники Московского Успенского собора и выходы патриарха Никона. М. 1908; Дела святейшего Никона патриарха, паче же реши дела врачебные. - Белокуров С. А. Материалы для русской истории. М. 1888; Дело о патриархе Никоне. СПб. 1897; Дьякон Луговской, по Татищеву писатель XVII века, и его сочинение "О суде над патриархом Никоном". - ЛЕОНИД (Кавелин), архимандрит. СПб. 1895; Ответы Паисия, патриарха Константинопольского, на вопросы Никона, патриарха Московского и всея Руси. - Христианское чтение.

1881. Кн. I; Деяния московских соборов 1666 и 1667 гг. Изд. 3-е. М. 1895; Переписка святейшего патриарха Никона с митрополитом Иконийским Афанасием и грамотоносцем Иерусалимского патриарха Нектария Севастьяном или Саввою Дмитриевым. - Русский архив. 1873. Т. 2; Переписная книга домовой казны патриарха Никона, составленная... Родионом Матвеевичем Стрешневым и... Александром Дуровым. Б. м. и б. г.; Письмо окольничего Богдана Матвеевича Хитрово к патриарху Никону. 1654 г. - Чтения в Обществе истории и древностей российских. 1847, N 9; СУББОТИН Н. И. Дело патриарха Никона. Историческое исследование по поводу IX тома Соловьева. С приложением актов и бумаг, относящихся к этому делу. М. 1862; его же. Материалы для истории раскола за первое время его существования. Т. I. M. 1874; ШУШЕРИН И. К. Известие о рождении и воспитании и о житии святейшего Никона, патриарха Московского и всея России, написанное клириком его. М. 1906 (изд. 2-е. М. 1908) и др.

2. ФИЛАРЕТ [Гумилевский, архиепископ. История Русской церкви. Период IV. 1588 - 1722 гг. Изд. 4-е. Чернигов. 1862; МАКАРИЙ [Булгаков], митрополит. История русского раскола, известного под именем старообрядчества. СПб. 1855; его же. Патриарх Никон в деле исправления церковных книг и обрядов. М. 1881; его же. История Русской церкви. СПб. 1883; PALMER W. The Patriarch and the Tsar. Vol. 1 - 6. Lnd. 1871 - 1876; ГИББЕНЕТ H.A. Историческое исследование дела патриарха Никона. СПб. 1882 - 1884. Ч. 1 - 2; ИКОННИКОВ B.C. Новые материалы и труды о патриархе Никоне. Киев. 1888; БЫЧКОВ А. А. Патриарх Никон. Биографический очерк. СПб. 1891; СЕРГИЕВСКИЙ Н. А. Святейший всероссийский патриарх Никон. Его жизнь, деятельность, заточение и кончина. М. 1894; МИХАЙЛОВСКИЙ С. В. Жизнь святейшего Никона патриарха Всероссийского. М. 1907; ЗЫЗЫКИН В. М. Патриарх Никон. Его государственные и канонические идеи. Варшава. 1931 - 1939; ФЛОРОВСКИЙ Г. Пути русского богословия. Париж. 1981 и др.

3. КАПТЕРЕВ Н. Ф. Патриарх Никон как церковный реформатор. - Православное обозрение. 1887; его же. Сношения иерусалимских патриархов с русским правительством. Ч. I. СПб. 1895; его же. Царь и церковные московские соборы XVI и XVII столетий. Сергиев Посад, 1906; его же. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович. Сергиев Посад. 1909 - 1912. Т. 1 - 2; его же. Патриарх Никон и его противники в деле исправления церковных обрядов. Сергиев Посад. 1913; его же. Характер отношений России к православному Востоку в XVI и XVII вв. Сергиев Посад. 1914.

4. ГУНН Г. П. Патриарх Никон и Елиазар Анзерский. - Древнерусская книжность. По материалам Пушкинского дома. Л. 1985.

5. Подробно рассмотревший это влияние ученый был лишен Синодом звания доктора церковной истории: КАПТЕРЕВ Н. Ф. Характер отношений России к православному Востоку в XVI и XVII вв. М. 1885. (Сергиев Посад. 1914). Исследование было завершено в 1883 г. и тогда же печаталось по главам в "Чтениях в обществе любителей духовного просвещения". Ученый совет Московской духовной академии (МДА) поддерживал Каптерева, однако раскрытая им по архивным документам объективная картина взаимоотношений между русским и греческим православием доселе сосуществует в литературе с измышлениями в духе баснописца и доносчика Н. И. Субботина, возглавлявшего в МДА одиозную кафедру истории и обличения русского раскола.

6. Текст и историю бытования одного из популярнейших полемических сочинений XVII в. см.: БЕЛОКУРОВ С. А. Арсений Суханов. Ч. 2. Сочинения. М. 1894. Историю создания памятника до начала реформ Никона см. в: Автограф "Прений с греками о вере" Арсения Суханова. - Источниковедение отечественной истории. М. 1989, с. 175 - 205.

7. ПОЗДНЕЕВ А. В. Никоновская школа песенной поэзии. - Труды Отдела древнерусской литературы Института русской литературы АН СССР. Т. 17. Л. 1961.

8. "Мы выходили из церкви, едва волоча ноги от усталости и беспрерывного стояния без отдыха и покоя, - писал православный монах Павел Алеппский, посетивший примерно в это время Москву вместе с Антиохийским патриархом Макарием. - Что касается нас, то душа у нас расставалась с телом от того, что они затягивают обедни и другие службы: мы выходили (из церкви. - А. Б. ) не иначе как разбитые ногами и с болью в спине, словно нас распинали... Что за крепость в их телах и какие у них железные ноги! - удивлялся Павел россиянам. - Они не устают и не утомляются... Какое терпение и какая выносливость! Несомненно, что все эти люди святые: они превзошли подвижников в пустынях. Мы же вышли измученные усталостью, стоянием на ногах и голодом". Подробно см.: ПАВЕЛ Алеппский. Путешествие Антиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII в. - Чтения в Обществе истории и древностей российских. Кн. III. 1898. Сходно оценивали российское богослужение и другие представители восточного православия, а отечественные священнослужители не переставали жаловаться на прихожан, упорно избегавших подобных испытаний.

9. О Псковском и Новгородском восстаниях 1650 г. см.: ТИХОМИРОВ М. Н. Классовая борьба в России XVII в. М. 1969.

10. Карл I Стюарт, как суверенный государь именовавшийся в дипломатической переписке "братом" царя Алексея, был казнен в Лондоне 20 января 1649 года.

11. Париж восстал против Мазарини в августе 1648 г., когда ненавистный народу Б. И. Морозов был выслан из Москвы и пошла работа над Соборным уложением. Не в силах расстаться с любимым министром королевы-матери, двор Людовика XIV бежал из столицы и в январе 1649 г., во время казни Карла 1 в Лондоне и принятия Земским собором Уложения в Москве, начал войну против Парижа и поддержавших его провинций. В октябре 1650 г. Москва праздновала мирное завершение Псковского восстания, а в Париже и по всей Франции бушевала Фронда (до конца 1652 г.).

12. "В эти времена Бог и более значительные мятежи попускает", - сказал думный дьяк Посольского приказа М. Ю. Волошенинов шведскому резиденту, обеспокоенному полугодовым восстанием во Пскове, ссылаясь на ужаснейшие бунты в Англии и Турции (ЯКУБОВ К. Россия и Швеция в первой половине XVII в. - Чтения в Обществе истории и древностей российских. 1898. К. I, с. 470).

13. НИКОЛАЕВСКИЙ П. Ф. Путешествие Новгородского митрополита Никона в Соловецкий монастырь за мотами святителя Филиппа. СПб. 1885.

14. Признание "согрешений" предшественников было для российских самодержцев крайне нетипично. Уже в 1666 г. на слова Никона, что митрополита Филиппа "мучи царь Иван неправедно", Алексей Михайлович сурово вопрошал: "Для чего он, Никон, такое безчестие и укоризну блаженный памяти великому государю царю и великому князю Ивану Васильевичу веса Руси написал?!"

15. То есть с картинами и иконами, написанными под влиянием западноевропейской живописи.

16. Среди многочисленных обвинений против Никона, упреков за роскошь он не опровергал. Легенды (подтверждаемые предметами и документами) ходили про его облачения, посохи, кресты и панагии, которых было более сотни, меняемых им по ходу службы. Никон гордился, что дал служителям Русской церкви более роскошное одеяние, свойственное высоте духовного звания: и в этом духовный владыка не мог уступать светскому, по соответственно высоте служения должен превосходить самодержца и его слуг, гордящихся златом и драгоценными одеждами.

17. БЕЛОКУРОВ С. А. Собирание патриархом Никоном книг с Востока. СПб. Б. г.

18. И это давно известно: ФИЛАРЕТ, иеромонах. Опыт сличения церковных чинопоследований, по изложению церковно-богослужебных книг московской печати, изданных первыми пятью российскими патриархами. - Братское слово. 1857.

19. Арсений Грек при патриархе Никоне. - Православный собеседник. Ч. 3. 1858; КАПТЕРЕВ Н. Ф. Следственное дело об Арсении Греке и ссылке его в Соловецкий монастырь. - Чтения в Обществе любителей древней письменности. 1881. Июль; КОЛОСОВ В. Старец Арсений Грек. - Журнал Министерства народного просвещения. 1881. Сентябрь; НИКОЛАЕВСКИЙ П. Ф. Московский печатный двор при патриархе Никоне. - Христианское чтение. 1891. Ч. 1 - 2; ФОНКИЧ Б. Л. Греческо-русские культурные связи в XV-XVII вв. М. 1977 и др.

20. С анализа того, что натворили в XVII в. справщики, началось систематическое источниковедение в трудах староверов, ему посвящена и одна из первых ученых монографий Сильвестра Медведева "Известие истинное и показание светлое о новоправлении книжном и о прочем" (Чтения в Обществе истории и древностей российских. 1885. К. 4. Отд. II).

21. Упрек в адрес новопечатных греческих книг служил не только утешительным призом русским иерархам, по и маскировкой реального источника никонианских правок.

22. ЛЕОНИД (Кавелин), архимандрит. Типография Оршанского Кутеинского и Иверского Валдайского монастырей. - Вестник общества древнерусского искусства при Московском Публичном и Румянцевском музее. 1874 - 1876. М. 1876.

23. См.: ГОРЧАКОВ М. И. О земельных владениях всероссийских митрополитов, патриархов и св. Синода. СПб. 1871.

24. АЛФЕРОВА Г. В. К вопросу о строительной деятельности патриарха Никона. - Архитектурное искусство. Сб. 18. М. 1969 и др.

25. НИКОЛАЕВСКИЙ П. Ф. Патриаршая область и русские епархии в XVII в. СПб. 1888.

26. ГОРЧАКОВ М. И. Монастырский приказ (1649 - 1725). СПб. 1868.

27. КАПТЕРЕВ Н. Ф. Светские архиерейские чиновники в Древней Руси. М. 1874.

28. КОШЕЛЕВА О. Е. Боярство в деле патриарха Никона. - Проблемы истории СССР. Вып. 12. М. 1982.

29. Григорий Григорьевич Ромодановский получил чип окольничего, атаковав поляков вплавь через озеро, взяв саблю в зубы, и порубив превосходящие силы коронного гетмана в горящем Слонигородке (1655 г.). Перед визитом к Никону он был назначен бессменным командующим Белгородским полком - ударной армией на юго-западе.

30. Личный друг Алексея Михайловича боярин князь Ю. А. Долгоруков командовал на стратегических направлениях войны с Польшей, Швецией и Крымом, участвовал в сотнях сражений, взял десяток городов, обеспечивал важнейшие переговоры, при необходимости подкрепляя аргументы саблей. На него царь мог положиться в осуждении Никона и подавлении восстания С. Т. Разина.

31. НИКОЛАЕВСКИЙ П. Ф. Обстоятельства и причины удаления патриарха Никона. СПб. 1882; его же. Жизнь патриарха Никона в ссылке. СПб. 1886.

32. ВАРЛААМ. архимандрит. О пребывании патриарха Никона в заточении в Ферапонтове и Кирилло-Белозерском монастырях, по актам последнего и описание сих актов. М. 1858 и др.

33. Замечу, что Федор Алексеевич родился почти па три года позже оставления Никоном кафедры, а царевич Петр - в середине его заточения. Толки о Никоне имеют самостоятельное значение: ПЕРЕТЦ В. Н. Слухи и толки о патриархе Никоне в литературной обработке писателей XVII-XVIII вв. - Известия II отделения Академии наук. 1900. Т. V. Кн. I.

34. БРИЛЛИАНТОВ И. Патриарх Никои в заточении на Белоозере. СПб. 1891 и др.

35. Вместе с Никоном в ссылку были отправлены все монахи Воскресенского Новоиерусалимского монастыря, сопровождавшие своего владыку и благодетеля па церковный собор 1666- 1667 годов.




Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.


  • Категории

  • Темы на форуме

  • Сообщения на форуме

  • Файлы

  • Похожие публикации

    • Смирнов А.С. Крестьянские съезды на Украине в период двоевластия (март—июнь 1917 г.) // История СССР. №6. 1977. С. 154-163.
      Автор: Военкомуезд
      А. С. СМИРНОВ
      КРЕСТЬЯНСКИЕ СЪЕЗДЫ НА УКРАИНЕ В ПЕРИОД ДВОЕВЛАСТИЯ (Март — июнь 1917 г.)

      Роль крестьянских съездов на Украине в период подготовки социалистической революции в России еще недостаточно изучена. До сих пор нет специальных исследований и обобщающих работ по этому вопросу. Между тем, как отмечают многие исследователи [1], крестьянские съезды, проходившие в европейском центре страны, в Поволжье, на Урале, в Белоруссии и Прибалтике, в большинстве случаев играли положительную роль в организации и развитии крестьянского движения. В данном сообщении сделана попытка рассмотреть характер решений крестьянских съездов Украины и показать роль этих съездов в организации крестьянской борьбы за землю.

      Аграрная революция на Украине тесно переплеталась с национально-освободительным движением украинского народа, имевшим революционный характер, хотя буржуазным националистам удавалось порой вносить в него реакционные черты, отвлекая крестьян от классовой борьбы с помещиками. Крестьянское движение на Украине, как и в других районах России с весны 1917 г. росло и крепло по мере развития революции, гегемоном которой выступал пролетариат, руководимый партией большевиков.

      Важнейшим тактическим положением партии по аграрному вопросу был немедленный, до созыва Учредительного собрания, организованный захват помещичьих земель крестьянскими Советами и комитетами. Это отвечало стремлениям трудящихся крестьян, вставших уже в марте — апреле 1917 г. на путь аграрной революции. В таких условиях партия развертывала политическую работу в деревне, направленную на создание и укрепление союза пролетариата с беднейшим крестьянством, всемерное развитие крестьянского движения. «Аграрную революцию мы одни сейчас развиваем, — отмечал 14 апреля В. И. Ленин на Петроградской общегородской конференции РСДРП (б), — говоря крестьянам, чтобы они брали землю сейчас же» [2]. Большевики Украины также вели в этом направлении агитацию и пропаганду в деревне и в армии.

      Ленинская партия делала все возможное для организация крестьян в Советы, чтобы вслед за Советами рабочих и солдат завоевать их на свою сторону. Образование таких Советов происходило в ряде губерний по решению крестьянских съездов, часть которых конституировалась как Советы крестьянских депутатов губернии или уезда. Объединение крестьян в Советы придавало крестьянскому движению организованность и силу.

      Коммунисты Украины до 25 октября не располагали достаточными силами и средствами, чтобы стать организаторами и руководителями большинства крестьянских съездов и Советов, но в ряде районов Украины им удалось добиться влияния на развитие и организацию борьбы крестьян за землю.

      Одним из таких районов была промышленная Харьковская губерния, где пролетарское влияние на деревню было наиболее ощутимым. В Харькове имелась крепкая самостоятельная организация большевиков. Уже 6 марта Харьковский комитет РСДРП (б) выпустил листовку-обращение к рабочим, солдатам и крестьянам о задачах революции, /154/

      1. См., напр., Гайсинский М. Борьба большевиков за крестьянство в 1917 году. М, 1933, с. 3; Иовенко И. М. Крестьянство Среднего Поволжья накануне Великого Октября. Казань, 1957, с. 100—104; Иткис М., Немиров И. Борьба крестьян Бессарабии за землю в 1917 году. Кишинев, 1957, с. 59, 61—63; Игнатенко И. М. Беднейшее крестьянство — союзник пролетариата в борьбе за победу Октябрьской революции в Белоруссии (1917—1918 гг.). Минск, 1962, с. 151, 155—156; Першин П. Н. Аграрная революция в России. Кн. 1, М., 1966, с. 357; Моисеева О. Н. Советы крестьянских депутатов в 1917 году. М., 1967, с. 62; Лисовский Н. К. 1917 год на Урале. Челябинск, 1967, с. 267; Кравчук Н. А. Массовое крестьянское движение в России накануне Октября. М., 1971, с. 122, и др. См. также «История СССР», 1967, №3, с. 17-32; «Вопросы истории КПСС», 1970, № 10, с. 59-74; 1973, № 12, с. 64-75.
      2. Ленин В И. ПСС, т. 31, с. 241.

      одной из которых называлась немедленная конфискация помещичьих земель [3]. С 14 марта газета большевиков «Пролетарий» стала коллективным агитатором и пропагандистом не только среди рабочих, солдатских, но и крестьянских масс.

      В начале марта Харьковский Совет обратился ко всем Советам рабочих и солдатских депутатов России с призывом немедленно приступить к созданию крестьянских организаций и объединению их с Советами рабочих и солдат [4].

      На съезде представителей потребительских обществ и сельскохозяйственной кооперации Юга России в Харькове 14 марта был создан комитет по проведению выборов в Советы крестьянских депутатов, который разослал на места своих представителей для организации местных Советов и подготовки уездных крестьянских съездов [5]. В апреле Харьковский рабочий Совет направил в уезды своих депутатов для проведения агитационной и организаторской работы среди крестьян [6].

      В таких промышленных уездах Екатеринославской губернии, как Бахмутский, Славяносербский, Мариупольский, включавших большую часть Донецкого бассейна, за советскую форму организации крестьян выступили местные Советы рабочих и солдат, особенно те, где активную роль играли большевики. Луганский Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов Славяносербского уезда на своей районной конференция (15—16 мая) принял решение о передаче власти Советам, а помещичьих земель — крестьянам. Сформированный на конференции районный Совет включал и крестьянских депутатов. Председателем исполнительного бюро Совета был избран К. Е. Ворошилов [7]. Депутаты Луганского Совета и Советов шахтерских поселков были тесно связаны с крестьянами окрестных сел и деревень: помогали им в борьбе за землю, являясь проводниками идей большевизма в крестьянских массах. Этому же делу служила с 1 июня газета луганских большевиков «Донецкий пролетарий».

      На уездной конференции 48 Советов в Бахмуте (ныне Артемовск) 15—17 марта была принята резолюция: «Всеми способами содействовать крестьянству в развитии его политического самосознания и организации Советов крестьянских депутатов для согласованных выступлений с выступлениями Советов рабочих и солдатских депутатов» [8]. В начале апреля на уездном крестьянском съезде, созванном Бахмутским Советом, был избран исполком Совета крестьянских депутатов. Сначала в нем преобладали эсеры, но в мае окрепла и фракция большевиков. Съезд принял решение об организованном захвате крестьянскими волостными комитетами незасеянных помещичьих земель. Несмотря на попытку главы Временного правительства князя Львова добиться отмены этих решений, они проводились крестьянами в жизнь [9].

      Большинством крестьянских съездов и Советов на Украине в период двоевластия руководили эсеры. Поскольку руководство и правое большинство их стремилось удержать крестьян от посягательств на собственность помещиков, монастырей, землевладельцев-капиталистов, на большинстве съездов шла борьба крестьян против правоэсеровского руководства. Под давлением крестьянских делегатов, поддерживаемых большевиками и левыми эсерами, в большинстве случаев в резолюции по земельному вопросу включались некоторые практические меры по частичному захвату земли и другого имущества помещиков. Такие решения волостные и сельские комитеты крестьян рассматривали как юридическое основание для изъятия помещичьих земель [10]. /155/

      3. Подготовка Великой Октябрьской социалистической революции на Украине. Сб. док., т. 1, Киев, 1967, с. 159—161.
      4. «Известия Харьковского Совета рабочих депутатов», 1917 г. 15 марта.
      5. Жолдак И. А. Крестьянское движение в Харьковской губернии в 1917 году. — «Ученые записки» 1-го Московского пед. ин-та иностранных языков, т. XVII, 1957, с. 61.
      6. «Известия Харьковского Совета рабочих депутатов», 1917 г., 20 апреля.
      7. Гончаренко Н. Г., Потапов В. И. В борьбе за власть Советов. Харьков, 1968, с. 34. Луганск был административным центром Славяносербского уезда.
      8. Борьба за власть Советов в Донбассе. Сб. док. и материалов, 1957, с. 12, 17.
      9. Там же, с. 24; Гончаренко Н. Октябрь в Донбассе. Луганск, 1961, с. 111—113.
      10. П. Н. Першин справедливо писал: «Деревня считала, что местные Советы и съезды — это и есть власть, решения которой достаточно, чтобы санкционировать действия крестьянских комитетов по изъятию помещичьих земель до созыва Учредительного собрания» (см. Першин П. Н. Аграрная революция в России, кн. 1, М., 1966, с. 376).

      Так, Валуйский уездный крестьянский съезд Харьковской губернии принял 27 апреля резолюцию, в которой содержались следующие положения: 1) «Все незасеянные земли помещиков поступают на учет и в распоряжение волостных комитетов, которые или таковую обрабатывают от себя или сдают желающим ее обработать собственным трудом, причем они не обязаны вносить какую-либо плату помещику». 2) Приостановить платежи помещикам за земли, арендованные раньше. 3) Арендную плату за паровые земли установить от 3 до 7 рублей за десятину [11]. 4) С арендаторами, пересдающими другим лицам снятую ими землю «поступать так же, как и с помещиками». 5) Желательно, чтобы волостные комитеты выработали «земельный количественный предел, до которого владелец земли считается земледельцем, а выше которого — землевладельцем», с коим следует поступать как с помещиком. Съезд избрал делегатов, на предстоявший I Всероссийский крестьянский съезд в Петрограде, дав им весьма радикальный наказ по земельному вопросу [12].

      1-й губернский крестьянский съезд, проходивший в Харькове 3—6 мая, в резолюции по земельному вопросу, содержавшей общие положения аграрной программы эсеров, адресованные Всероссийскому Учредительному собранию, подчеркнул, что все земли должны перейти во всенародное пользование «без какого бы то ни было выкупа». Кроме того, указал «на настоятельную необходимость участия организованного крестьянства в установлении условий аренды земли, найма сельскохозяйственных рабочих и контроля над ведением сельского хозяйства» [13]. Тем самым съезд санкционировал решения и действия тех крестьянских съездов, Советов и комитетов, которые уже снижали арендную плату за землю, повышали оплату труда сельских рабочих, захватывали и засевали «необработанные» земли помещиков. Съезд избрал исполком губернского Совета крестьянских депутатов, который вскоре стал работать вместе с исполкомом Советов рабочих и солдатских депутатов [14], осуществляя решения съезда [15].

      Постановления губернского и уездных крестьянских съездов, волостных и уездных земельных комитетов способствовали организованности и развитию крестьянского движения в Харьковской губернии. «Правда» 5 мая сообщала, что «в Харьковском уезде крестьянами засеяна вся оставшаяся невозделанная помещичья земля, понижены аренды с 40—50 за десятину до 12—15 руб.». Под давлением крестьянских съездов, Советов и волостных комитетов «наступление» на помещиков вели и уездные земельные комитеты. Так, Богодуховский уездный земельный комитет 1 июня установил цены на аренду яровых посевов от 6 до 10 руб. за десятину, тогда как владельцу обработка» засев и налоги с нее обходились в 40 руб. [16]. Волчанский, Купянский и Харьковский уездные земельные комитеты также диктовали владельцам свои цены на аренду земель, вводили 8-часовой рабочий день для сельских рабочих и повышенные таксы на оплату их труда, по поводу чего помещики обратились 26 июня в МВД с просьбой воспретить комитетам такие действия [17].

      М. А. Рубач отмечает, что наиболее решительно наступали на помещиков крестьяне Подольской губернии, где земельная нужда была особенно острой [18]. Примером может служить крестьянский съезд Каменец-Подольского уезда, который 14 июня постановил треть будущего помещичьего урожая передать бесплатно на нужды армии, другую треть — крестьянам за его уборку и оставшуюся — владельцам земли, которые обязаны продать это зерно государству по твердым ценам. Съезд решил, что все леса /156/

      11. Такая плата едва покрывала государственные налоги и местные поземельные сборы.
      12. «Известия Харьковского Совета рабочих депутатов», 1917 г., 27 мая.
      13. «Земля и воля» (орган Харьковского комитета эсеров), 1917 г., 9 мая.
      14. Там же; «Известия Харьковского Совета рабочих депутатов», 1917 г., 2 и 8 июня.
      15. «Известия Юга» (орган Харьковского Совета рабочих и солдатских депутатов и Областного комитета рабочих и солдатских депутатов Донецкого и Криворожского районов»), 1917 г., 16 июня.
      16. Рубач М. А. Аграрная революция на Украине в 1917 г. — «Летопись революции». Харьков, 1927, № 5-6, с. 31-32.
      17. Крестьянское движение в 1917 году. М., 1927, с. 114, 1774
      18. Рубач М. А. Указ, соч., с. 19, 23.

      должны немедленно перейти в распоряжение земельных комитетов. Лесные материалы, заготовленные владельцами, также поступали комитетам по цене от 12 до 16 руб. за кубическую сажень, при рыночной их стоимости до 200 руб. за сажень [19]. Подобного вода решения принял и 2-й уездный крестьянский съезд в Могилеве-Подольском [20].

      20 июня в Виннице состоялся съезд солдат-крестьян Юго-Западного фронта, не входивших в состав действующей армии. Съезд проходил под руководством эсеров.

      Он присоединился ко всем решениям I Всероссийского крестьянского съезда, в частности к резолюции по земельному вопросу от 26 мая, суть которой сводилась к тому, что еще до Учредительного собрания всё земли, «без исключения, должны перейти в ведение земельных комитетов с предоставлением им права определения порядка обработки, обсеменения, уборки полей, укоса лугов и т. п.» [21]. Съезд решил всех солдат-крестьян организовать в Советы крестьянских депутатов. Подольская группа Украинской партии эсеров издала все постановления I Всероссийского крестьянского съезда и съезда солдат-крестьян Юго-Западного фронта отдельной брошюрой на русском языке под названием «Что нам делать, чтобы укрепить свободу для всего народа и добыть землю для тех, кто на ней работает своими руками» (Мураванные Куриловцы, 1917). Таким образом, решение Всероссийского крестьянского съезда о земле было доведено до крестьян Подольской губернии и солдат-крестьян Юго-Западного фронта.

      Большую роль в организации крестьян и развитии крестьянского движения в южной части Украины и в Бессарабии сыграли областные крестьянские съезды, состоявшиеся в Одессе в апреле и мае. Роль Одессы как областного центра Советов 2 района Юга России была определена исполкомом Петросовета в соответствии с решением Всероссийского совещания Советов рабочих и солдатских депутатов, проходившего в Петрограде с 29 марта по 3 апреля [22].

      В соответствии с решениями этого совещания крестьянская секция Одесского Совета организовала съезд 2000 крестьянских делегатов Одесской области. Он проходил 6—8 апреля под руководством эсеров, среди которых были и левые [23]. На съезде выступали и большевики, требовавшие немедленной ликвидации помещичьего землевладения и передачи земли крестьянству [24]. От имени армии и Черноморского флота съезд приветствовал член РСДРП(б) с 1904 г. А. Ф. Трофимов — руководитель крестьянской секции Одесского Совета рабочих депутатов [25]. По настоянию массы делегатов, поддержанных большевиками, съезд решил: «Немедленно передать свободные помещичьи земли в распоряжение волостных комитетов для распределения их среди безземельных крестьян на арендных основаниях под условием установления размеров платы по снятии урожая»; предоставить комитетам право расторгать кабальные арендные договоры с помещиками и понижать требуемую ими плату за землю [26]. Кроме того, решено пере-/157/

      19. Экономическое положение России накануне Великой Октябрьской социалистической революции, ч. III, с. 376; Крестьянское движение в 1917 году, с. 111, 173.
      20. Рубач М. А. Указ. соч., с. 44.
      21. Революционное движение в России в мае—июне 1917 г. Июньская демонстрация. Документы и материалы. М., 1969, с. 154—156.
      22. Всероссийское совещание Советов рабочих и солдатских депутатов. Стеногр. отчет. М.—Л., 1927, с. 295—296. Одесский Совет рабочих депутатов считал, что в район Одесской области входили Херсонская, Бессарабская, Волынская, Подольская и часть Таврической губерний. См.: В борьбе за Октябрь (март 1917 — январь 1918). Сб. док. и материалов. Одесса, 1957, С. 29. Этот же район представлял Одесский военный округ. Юридически Одесса входила в Херсонскую губернию.
      23. Делегат Одессы на 1-м съезде партии левых эсеров доложил, что Одесская организация еще с мая 1917 г. «определилась как левая». См.: Протоколы I съезда партия левых социалистов-революционеров (интернационалистов). М., 1918, с. 11.
      24. Афтенюк С. Я. и др. Революционное движение в 1917 году и установление Советской власти в Молдавии. Кишинев, 1964, с. 167.
      25. Там же, с. 166—168; В борьбе за Октябрь. Одесса, 1957, с. 160; Иткис М., Немиров И. Борьба крестьян Бессарабии за землю в 1917 г. Кишинев, 1957, с. 43—44.
      26. Исследователь аграрной революций на Украине М. А. Рубач сделал правильный вывод о том, что резкое понижение номинальных арендных цен при падении курса рубля в 1917 г вместе с перераспределением арендных земель помимо воли владельцев «было первым крупнейшим ударом по самому корню помещичьего землевладения» (см. Рубач М. А, Указ. соч., с. 20).

      дать в распоряжение комитетов другие земельные угодья волости, не занятые посевами (луга, пастбища для скота) [27]. Делегаты съезда восприняли эти решения как закон, расширительно истолковывали их избирателям и проводили в жизнь [28]. Комиссар Бессарабской губернии 17 апреля доносил в Петроград, что «признаки аграрного движения качали появляться лишь в последнее время, в связи с состоявшимся в Одесса крестьянским съездом». Он указывал, что в Хотинском, Бельцком, Измаильском, Сорокском уездах было до 50 случаев захватов и запашек крестьянами помещичьих земель [29]. Из Херсона в апреле же сообщалось, что в Ананьевском, Александрийском, Елисаветградском уездах волостными и сельскими комитетами производятся запашки помещичьих земель, снятие рабочих в экономиях [30], захват лугов [31]. После областного крестьянского съезда в Одессе захваты помещичьих земель участились и в других губерниях, представленных на съезде. Начальник Одесского военного округа генерал Эбелов телеграфно предписал комиссарам Бессарабской, Херсонской, Подольской, Таврической, Екатеринославской губерний и 26 комиссарам тех уездов, где, видимо, крестьянское движение приняло угрожающий для помещиков размах, немедленно прекратить самовольные захваты земель [32].

      После областного съезда в Одессе состоялся 1-й съезд крестьянских делегатов Херсонской губернии, проходивший в Николаеве с 30 апреля по 4 мая с участием 408 представителей крестьян. Съезд решил образовать во всех уездах Советы крестьянских депутатов и создать в Николаеве губернский Совет крестьянских депутатов. Такая работа закончилась в августе, но исполком губернского Совета крестьянских депутатов переместился из Николаева в Херсон [33].

      По земельному вопросу съезд решил, что сдача частновладельческой земли в аренду допускается только под контролем сельских, волостных и уездных крестьянских комитетов «на выработанных ими условиях, а все оставшиеся незасеянными земли должны быть распаханы и засеяны обществами по постановлению сельских и волостных комитетов» [34].

      Известное влияние на крестьянское движение на юге Украины и в Бессарабии оказывала деятельность Центрального исполнительного комитета Советов солдатских, матросских, рабочих и крестьянских депутатов Румынского фронта, Черноморского флота и Одесской области (Румчерода), избранного на первом фронтовом и областном съезде Советов, проходившем в Одессе 10—28 мая. Большевики создали на съезде свою фракцию и активно боролись с соглашателями [35]. Сфера действий избранного съездом Румчерода охватывала, кроме Румынского фронта и Черноморского флота, Бессарабскую, Волынскую, Подольскую, Таврическую и Херсонскую губернии [36]. В Румчероде преобладали правые эсеры и меньшевики. Небольшую группу составляли в нем левые эсеры, меньшевики-интернационалисты и большевики; со временем ее влияние возросло [37]. /158/

      27. «Киевская мысль», 1917 г., 11 апреля.
      28. Итки с М. Б. Крестьянское движение в Молдавии в 1917 году и претворение в жизнь ленинского декрета о земле. Кишинев, 1970, с. 87—88, 92—93; Афтенюк С. Я. и др. Указ, соч., с. 172.
      29. Революционное движение в России в апреле 1917 г. Апрельский кризис. М., 1958, с. 603.
      30. Лишение помещиков рабочей силы не давало им возможности, обрабатывать свою землю, которая потом захватывалась крестьянами как необработанная.
      31. Крестьянское движение в 1917 году, с. 22.
      32. «Известия Одесского Совета рабочих депутатов и представителей армии и флота», 1917 г., 15 апреля.
      33. Организация и строительство Советов рабочих депутатов в 1917 году. Сб. док. М., 1928, с. 213; Ряппо Я. Борьба сил в Октябрьскую революцию в Николаеве.— «Летопись революции». Харьков, 1922, №1, с. 86.
      34. Николаевский облгосархив, ф. Р—2247, оп. 1, д. 1, л. 47.
      35. Смолинчук А. И. Большевики Украины в борьбе за Советы. Львов, 1969, с. 64.
      36. «Известия Одесского фронтового и областного съезда Советов» (Одесса), 1917 г., 20 мая.
      37. Членом Румчерода был избран большевик с 1905 г. Я. Д. Милешин, бывший пи-

      Румчерод имел земельную секцию, которая согласно наказу, данному 1-м Фронтовым и Областным съездом, ведала «Объединением работ по разрешению земельного вопроса и планомерным использованием земель до созыва Учредительного собрания» [38]. В начале июня Румчерод телеграфно предписал комиссару Херсонской губернии (как, вероятно, и комиссарам других губерний, входивших в сферу действий Румчерода) через Советы солдатских, рабочих и крестьянских депутатов немедленно взять на учет всех военнопленных, беженцев, другие рабочие руки. Кроме того, учесть рабочих лошадей, сельскохозяйственные машины и инвентарь землевладельцев для передачи их в «распоряжение волостных комитетов, где и когда это нужно будет». С той же целью брались на учет и все «пустующие» помещичьи земли. Об этом нарушении прав помещиков комиссар губернии 8 июня телеграфировал министру внутренних дел [39]. 3 мая помещики Херсонской губернии подписали жалобу на крестьянские общественные организации Временному правительству:

      «1. Общественные организации и их представители устанавливают... обязательные для землевладельцев арендные цены на земли, к тому же тенденциозно пониженные настолько, что они не покрывают даже обязательных платежей с земель.

      2. Насильственно отбирают от владельцев их земли и передают крестьянам...

      3. Самовольно устанавливают обязательную для землевладельцев таксу на рабочие руки...

      4. Нарушают неприкосновенность жилищ, производят обыски, экспроприацию движимого имущества и лишают свободы без суда землевладельцев и их управляющих за неподчинение незаконным требованиям комитетов и комиссаров.

      5. Комитеты и их агенты принимают на себя функции суда, производят... разбор недоразумений на почве земельных и рабочих отношений» [40].

      За созыв и руководство крестьянскими съездами весной 1917 г., кроме эсеров с большевиками боролись деятели Всероссийского крестьянского союза, противопоставлявшего свои организации Советам. Эсеры в дальнейшем оттеснили в масштабе страны деятелей этого союза от руководства крестьянскими организациями. Однако на Украине его филиалы («Селянская спилка») продержались в некоторых губерниях дольше, чем в других районах страны, что отрицательно сказалось на развитии крестьянского движения. Аграрная программа Крестьянского союза, руководимого народными социалистами, носила полукадетский характер, а такие его деятели, как А. Ф. Степаненко (один из лидеров «Украинского крестьянского союза»), Ц Е. Я. Строменко (руководитель «Селянской спилки» Екатеринославской губернии) и другие являлись ярыми буржуазными националистами — «самостийниками» [41].

      Активно действовали руководители Крестьянского союза в аграрных уездах Екатеринославской губернии и в губернской организации крестьян. Еще 18 марта по /159/

      терский рабочий, служивший солдатом в Одессе. Как представитель Румчерода, он вел огромную работу среди крестьян Хотиискрго уезда, с ноября был председателем Губисполкома Советов Бессарабии. В Румчероде работали также старые большевики А. Христев, Д. Курский и др. См. Афтенюк С. Я. Указ, соч., с. 187; Иткис М. Б. Указ, соч., о. 201.
      38. «Известия Одесского фронтового и областного съезда Советов», 1917 г., 20 мая.
      39. Экономическое положение России накануне Великой Октябрьской социалистической революции, ч. III. Сельское хозяйство и крестьянство. Л., 1967, с. 359.
      40. Пионтковский С. А. Хрестоматия по истории Октябрьской революции. М., 1923, с. 110—111. Эту жалобу подписали также помещики Екатеринославской, Полтавской, Харьковской губерний. Поэтому неправы те авторы, которые пишут, что в марте-апреле «украинское крестьянство... держало себя сравнительно спокойно и больше просило и уговаривало (?), чем брало самовольно», См.: Победа Советской власти на Украине,. М., 1967, с. 125. Здесь же на 147 странице утверждается, что до лета 1917 г. крестьянское движение якобы ограничивалось «бесконечными тяжбами (?) из-за уровня арендных цен на частновладельческие земли, лесные угодья и т. п., а также из-за перехода «лишних», «необработанных», «незасеянных» земель помещиков и кулаков» к трудящимся крестьянам.
      41. 1917 год на Киевщине. Хроника событий. Киев, 1928, с. 45, 49—50, 95.
      42. «Советы крестьянских депутатов и другие крестьянские организации, т. 1, ч. 1. М., 1929. с. 197, 204.

      инициативе Екатеринославского уездного съезда представителей волостных продовольственных комитетов было решено «объединить всех крестьян во Всероссийский крестьянский союз, организовать временный комитет Крестьянского союза Екатеринославского уезда» и поручить ему обратиться с воззванием ко всем крестьянам о присоединении к Всероссийскому крестьянскому союзу. Председателем комитета был избран Е. Я. Строменко. Эти решения 25 марта подтвердил 1-й кооперативный съезд Екатеринославской губернии, формально принявший программу Всероссийского крестьянского союза. Съезд избрал губернский комитет Крестьянского союза во главе с тем же Строменко. Руководители кредитной кооперации выделили средства на организацию крестьянских союзов в уездах и волостях губернии. В течение апреля — мая съезды, руководимые деятелями Крестьянского союза, прошли еще в некоторых уездах [43].

      Однако с развитием революции в стране руководителям Крестьянского союза становилось все труднее сдерживать крестьянское движение в губернии. Даже на созываемых ими съездах они вынуждены были включать в резолюции требования крестьян. Так, на открывшемся 28 мая крестьянском съезде Екатеринославского уезда делегаты отвергли предложения представителя Крестьянского союза) о допустимости частной собственности на землю, выплате за нее выкупа владельцам в случае отчуждения земли, сохранения в деревне до Учредительного собрания старых порядков. Съезд счел нужным отстаивать в Учредительном собрании аграрную программу эсеров, а пока признал «необходимым теперь же, при помощи земельных комитетов... урегулировать пользование землею, начиная с аренды имений и кончая распределением незасеянных земель и неубранных хлебов». А распределение между крестьянами помещичьих земель и неубранных хлебов немыслимо без захвата их земельными комитетами. В Петроград была отправлена телеграмма о том, что 400 делегатов съезда приветствуют постановление 1-го Всероссийского съезда крестьян от 25 мая о земле [44].

      В Екатеринославе 11—16 июня проходил 1-й губернский крестьянский съезд, созванный Екатеринославским комитетом Крестьянского союза. На съезд прибыло более 2 тыс. делегатов. Были на нем и большевики. Екатеринославский комитет РСДРП (б) делегировал сюда 3. И. Гопнер, Э. И. Квиринга и Н. В. Копылова [45]. С их активным участием разгорелась острая борьба между крестьянскими «низами» и руководителями Крестьянского союза. Полукадетские доводы докладчика по земельному вопросу вызвали на съезде бурю негодования. Доклад был сорван. Президиум съезда вынужден был поставить вопрос о доверии к нему делегатов. Крестьяне-ораторы один за другим заявляли, что нужно не ждать Учредительного собрания, а немедленно брать помещичью землю. Некоторые делегаты призывали к организации крестьянства в Советы и объединению их с Советами рабочих и солдатских депутатов. В основу решений съезда о земле были положены постановления 1-го Всероссийского и Екатеринославского уездного съезда крестьянских делегатов. Однако вопреки решению Всероссийскою съезда о повсеместном объединении крестьян в Советы, съезд в Екатеринославле все-таки избрал губернский комитет Крестьянского союза [46], а не Совета. Но сторонники Строменко недолго удержали руководство губернской крестьянской организацией. Губернский съезд Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, заседавший в Екатеринославе 5—9 августа, осудил программу и деятельность крестьянских союзов, принял решение о реорганизации их в крестьянские Советы и объединении с Советами рабочих и солдатских депутатов [47].

      Не удалось распространить свое влияние среди трудового крестьянства и черниговским деятелям Крестьянского союза. На созванном ими первом губернском кресть-/160/

      43. Коган Эм. Из истории аграрного движения на Екатеринославщине.— Борьба за Советы на Екатеринославщине. Сб. воспоминаний и статей. Днепропетровск, 1927, с. 62-64.
      44. Коган Эм. Указ, соч., с. 64-66; «Екатеринославская земская газета», 1917 г., 1 и 2 июня.
      45. «Звезда» (орган Екатеринославского комитета РСДРП (б)), 1917 г., 16 июня.
      48. Коган Э м. Указ, соч., с. 66-70.
      47. Великая Октябрьская социалистическая революция на Украине, т. I, с. 723, 725-726.

      янском съезде Черниговской губернии, проходившем 7—9 апреля с участием 500 делегатов, крестьяне настаивали на немедленной и безвозмездной конфискации помещичьих земель. Руководители съезда, противодействуя этому требованию, добились резолюции, в которой были лишь высказаны пожелания об отмене в будущем «частной собственности на землю, о конфискации удельных, монастырских и частновладельческих земель и о передаче земли трудящимся на ней» [48]. Однако делегаты, вернувшись домой, стали проводить это решение в жизнь. Уже 24 апреля из Чернигова в Киев сообщали: «Из уездов приходят известия, что делегаты прошедшего в Чернигове губернского крестьянского съезда призывают односельчан к захватам помещичьей земли» [49].

      В апреле и начале мая прошли крестьянские съезды Борзенковского и Новозыбковского уездов. На съезде в Новозыбкове 5—6 апреля присутствовали делегаты волостных и сельских комитетов. Они, в частности, вынесли резолюцию: запретить лесовладельцам рубку леса и вывоз ранее заготовленных лесных материалов, решив взять это дело в собственные руки. Крестьянский съезд Борзенковского уезда 3 мая принял решение о необходимости передать монастырские, удельные и частновладельческие земли трудящимся крестьянам [50].

      Второй губернский крестьянский съезд, работавший в Чернигове 10—14 июня, выразил недоверие губкомиссару Искрицкому, после чего тот вынужден был уйти в отставку. На съезде выступали большевики, предлагавшие выразить недоверие Украинской центральной раде. После длительных и острых прений съезд принял резолюцию по земельному вопросу, первые 10 пунктов которой соответствовали первой части аналогичной резолюции 1-го Всероссийского крестьянского съезда. Вторая часть резолюции излагала то, что необходимо сделать до Учредительного собрания. Самым существенным был последний пункт: «все крупновладельческие земли, а также сенокосы и рыбные ловли до полного решения земельного вопроса Учредительным собранием поступают во временное распоряжение земельных комитетов..., которые устанавливают справедливую арендную плату и правильное распределение земли между желающими ее обработать». Съезд избрал новый исполком губернского Совета крестьянских депутатов.

      Такое же постановление по земельному вопросу принял 8 июня проходивший до крестьянского съезда губернский национальный съезд в Чернигове, на котором преобладали украинские эсеры [51].

      Решения 2-го губернского крестьянского съезда о земле получили законную силу после того как Черниговский губернский земельный комитет принял 14 июня постановление, в котором говорилось, что «для установления более справедливого распределения земель, сдающихся владельцами в аренду, и ввиду широко распространенной в Черниговской губернии пересдачи земли с целью наживы,— все земли, предназначенные владельцами к сдаче в аренду, поступают в распоряжение волостных земельных комитетов для удовлетворения нуждающихся в аренде крестьян, в первую очередь безземельных и малоземельных; условия аренды вырабатываются волостными комитетами; всякая посредническая аренда воспрещается и уже заключенные в этом случае договора ликвидируются, а освободившиеся по таким договорам земли поступают в распоряжение волостных комитетов» [52]. В июле комиссар Черниговской губернии телеграфировал Керенскому о том, что губернский земельный комитет, некоторые уездные /162/

      48. Щербаков В. Черниговщина накануне революции и в дооктябрьский период 1917 г. — «Летопись революции». Харьков, 1927, № 2, с. 64; Борьба трудящихся Черниговщины за власть Советов (1917—1919 гг.). Сб. док. и материалов. Чернигов, 1957, с. 430.
      49. «Киевская мысль», 1917 г., 26 апреля.
      50. Борьба трудящихся Черниговщины за власть Советов, с. 430; Крестьянское движение в 1917 году, с. 64, 116,
      51. Щербаков В. Указ, соч., с. 54—58; Советы крестьянских депутатов и другие крестьянские организации, т. 1, ч. 1, с. 185—186; «Известия Черниговского губернского исполнительного комитета», 1917 г., 18 июня.
      52. Экономическое положение России накануне Великой Октябрьской социалистической революции, ч. III, с. 404.

      комитеты выносят постановления о понижении арендных цен на землю, передаче сенокосных и других земель волостным комитетам, а также предоставлении им права на эксплуатацию лесов. Например, Новозыбковский уездный комитет установил «совершенно несообразные цены на дрова — 3 рубля кубическая сажень [53], арендные цены сенокоса вместо 40—60 руб. — 5 руб.». Комиссар просил дать губернскому и уездным земельным комитетам указания о незаконности их постановлений [54].

      С середины марта Киев стал местом проведения разнообразных всеукраинских, губернских и уездных съездов, в том числе крестьянских. Так, 27—28 апреля здесь проходил созванный временным комитетом Украинского крестьянского союза («Селянской спилки») [55] губернский крестьянский съезд. На нем было избрано 17 делегатов на Всероссийский крестьянский съезд в Петрограде и выработан наказ с требованиями о земле, адресованными Учредительному собранию и Украинскому сейму. И здесь требования трудового крестьянства дали себя знать. Главными среди них были: ликвидация частной собственности на землю без выкупа и передала ее тем, «кто будет обрабатывать ее собственными руками». До издания закона о земле установить «справедливые арендные цены на землю и рабочие руки; принять меры для обеспечения крестьян строевым лесом, топливом, пастбищами для скота, рыбной ловлей». Вопреки попыткам отделить крестьянское движение от рабочего, съезд признал необходимым организацию в Киеве Украинского областного Совета крестьянских депутатов «для совместной работы с Советами рабочих и солдатских депутатов» [56].

      Съезды крестьян проходили и в уездах Киевской губернии. Например, 23—24 апреля в г. Василькове состоялся уездный крестьянский съезд с участием примерно 500 делегатов, резолюция которого в основном совпадала с резолюцией губернского съезда. В Василькове было решено также, это урегулирование земельных отношений в настоящее время должны проводить Советы крестьянских депутатов. Съезд избрал исполком уездного Совета [57]. «Киевская мысль» 9 мая сообщала, что в Васильковском уезде-крестьяне ограничили рабочий день на помещичьих полях восемью часами, установили повышенную оплату за свой труд, пасут скот на помещичьих землях, запретили л ©совладельцам эксплуатацию лесов.

      На 1-м Всероссийском крестьянском съезде, проходившем в Петрограде 4—28 мая, где украинская делегация была самой многочисленной (149 чел. [58]), руководители Всероссийского крестьянского союза во главе с (С. П. Мазуренко, как и его соратники из Украинского крестьянского союза, потерпели поражение. 19 мая было утверждено «Положение о Советах крестьянских депутатов» как единой форме организации крестьян. Крестьянские союзы было решено повсеместно реорганизовать в крестьянские Советы или ликвидировать там, где Советы уже существовали.

      Однако не только Мазуренко и Ко, но и руководители Украинского крестьянского союза не примирились со своим поражением. Последние при содействии Центральной рады и участии украинских эсеров провели в Киеве 28 мая — 2 июня 1-й Всеукраинский крестьянский съезд, на котором были приняты националистические резолюции по вопросу об отношении к Центральной раде и эсеровская аграрная программа, также проникнутая духом национализма. Кроме того, была принята резолюция, допускавшая наряду с крестьянскими Советами существование Украинского крестьянского союза [59]. /162/

      53. В то время рыночная цена на дрова превышала 200 руб. за кубическую сажень — см. там же, с. 376.
      54. Там же, с. 306.
      55. Образован так называемым «Украинским крестьянским съездом» представителей 18 сельских крестьянских союзов, приглашенных в Киев инициативной группой во главе с Т. И. Осадчим с целью организации Всеукраинского крестьянского союза. См. «Киевская мысль», 1917 г., 2, 8, 11 апреля.
      56. № 1917 год на Киевщине, с. 57; «Киевская мысль», 1917 г., 29—30 апреля.
      87. «Киевская мысль», 1917 г., 25 апреля,
      58. Гайсинский М. Указ. соч., с. 47,
      59. См. 1917 год на Киевщине, с. 95—100; Резолюции первого Всеукраинского крестьянского (селянского) съезда, состоявшегося в Киеве с 28 мая по 2 июня 1917 г. Киев, 1917, с. 5—12.


      ЦК Украинского крестьянского союза договорился с самочинным главным комитетом Всероссийского крестьянского союза во главе с С. Мазуренко о созыве в Москве своего «всероссийского» крестьянского съезда, который открылся 31 июля. Из 316 его делегатов самой многочисленной была Екатеринославская делегация, возглавляемая членом ЦК Украинского крестьянского союза Е. Я. Строменко, избранного председателем съезда. Однако после долгих прений сторонники единой советской организации крестьян, составлявшие большинство делегатов, 5 августа покинули съезд. Из оставшихся 120—140 человек значительную часть представляли делегаты «двух уездов Екатеринославской губернии» во главе со Строменко. Но и среди оставшихся были сомневающиеся в целесообразности существования Крестьянского союза, в частности делегаты Херсонской губернии во главе с учительницей Душко. В последний день работы съезда (6 августа) на нем было не более 100 делегатов, причем многие губернии были «представлены только одним лицом, выбранным одной или несколькими волостями» [60]. Так бесславно окончились наглые попытки группы авантюристов стать руководителями всероссийской организации крестьян.

      Представленные материалы, конечно, не исчерпывают истории крестьянских съездов Украины периода двоевластия. Однако они позволяют сделать некоторые выводы.

      Из девяти рассмотренных нами губернских и областных крестьянских съездов семь приняли решения по земельному вопросу, на которые могли опираться низовые крестьянские комитеты при организованном захвате части земель помещиков и снижения платы за арендуемые у них земли. Девять представленных в статье уездных крестьянских съездов и съезд солдат-крестьян в Виннице приняли аналогичные решения. Некоторые из них выносили резолюции о захвате урожая зерна на полях помещиков (в Подольской губернии), снятии у них рабочей силы (Бахмут), ограничении прав лесовладельцев (Черниговская, Подольская губернии). Следовательно, и на Украине многие крестьянские съезды играли положительную роль в организации и развитии крестьянского движения.

      Осенью 1917 г. на Украине, как и в других районах страны, происходила большевизация крестьянских съездов и исполкомов Советов крестьян, вслед за большевизацией Советов рабочих и солдат. Крестьянские съезды под влиянием большевиков и левых эсеров принимали решения против коалиции с буржуазией, за немедленное прекращение войны, за власть Советов [61].

      Рассмотренные нами крестьянские съезды большинства губерний Украины способствовали организации крестьян, созданий губернских и уездных Советов крестьянских депутатов. Процесс этот продолжался в июле—сентябре 1917 г. К октябрю уездные Советы крестьянских депутатов существовали почти в 60% уездов Украины, губернского Совета крестьян не было лишь в Волынской губернии [62], часть которой была оккупирована немецкими войсками.

      60. Советы крестьянских депутатов и другие крестьянские организации, т. 1, ч. I, М., 1929, с. 195—209.
      61. См., напр.: Гончаренко Н. Октябрь в Донбассе, с. 185; Решодько П. Ф. Борьба крестьян Харьковской губернии за землю в 1917 году. — «Ученые записки» Харьковского ун-та, т. 145, 1964, с. 176; В борьбе за Октябрь. Одесса, с. 10—11; Победа Советской власти на Херсонщине (1917—1920 гг.). Сб. док. и материалов. Херсон, 1957, с. 76—80; Борьба за Великий Октябрь на Николаевщине. (Февраль 1917-март 1918 г.); Сб. док. и материалов. Николаев, 1957, с. 106, 123; Октябрь на Брянщине. Сб. док. и воспоминаний. Брянск, 1957, с. 49 и др.
      62. Советы крестьянских депутатов и другие крестьянские организации, т. 1, ч. II, с. 8-9.

      История СССР. №6. 1977. С. 154-163.
    • Астрахан Х.М. Крушение идейно-политических позиций мелкобуржуазных партий России в 197 году (март-октябрь) // История СССР. №4. 1977. С. 20-36.
      Автор: Военкомуезд
      X.М. АСТРАХАН

      КРУШЕНИЕ ИДЕЙНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ПОЗИЦИЙ МЕЛКОБУРЖУАЗНЫХ ПАРТИЙ РОССИИ В 1917 ГОДУ (Март — октябрь)

      В дни Великого Октября 1917 г., когда героический пролетариат России под руководством партии большевиков во главе с Владимиром Ильичем Лениным поднялся на решительный штурм буржуазно-помещичьего строя и сокрушил его, главнейшие мелкобуржуазные партии — меньшевики и правые эсеры — оказались в стане врагов пролетарской революции.

      В советской историографии обстоятельно прослежено развитие основных мелкобуржуазных партий России от февраля до октября 1917 г., показана их эволюция от соглашательства с буржуазным правительством до контрреволюционности. Работы историков свидетельствуют, что большевикам, непримиримо боровшимся против оппортунизма ревизионизма мелкобуржуазных партий в области идеологии, было вместе с тем органически чуждо сектанство. Они стремились к достижению компромисса по тактическим вопросам с партиями и группами, готовым на деле отстаивать интересы трудящихся масс против буржуазии.

      Всестороннее рассмотрение этой важной темы, на наш взгляд, особенно актуально сегодня, когда буржуазные идеологи, пытаясь помешать сплочению левых сил в капиталистических странах, старательно распространяют версию о коммунистах как якобы противниках союза с другими партиями и в искаженном свете представляют отношение большевиков к партиям мелкобуржуазной демократии России в период под готовки и проведения Великой Октябрьской социалистической революции.

      Победа Февральской буржуазно-демократической революции положила начало борьбе рабочего класса России и его политического аван гарда — партии большевиков — за переход к социалистической револю ции и установление диктатуры пролетариата. Еще находясь в Швейцарии, в марте 1917 г., В. И. Ленин на поставленный им вопрос «Что делать? Куда и как идти?» записал: «К Коммуне? Доказать это» [2]. /20/

      1. См.: Комин В. В. Банкротство буржуазных и мелкобуржуазных партий России в период подготовки и победы Великой Октябрьской социалистической революции. М., 1965; История Коммунистической партии Советского Союза, т. 3. М., 1967; Минц И. И. История Великого Октября, т. 2. М., 1967; Рубан Н. В. Октябрьская революция и крах меньшевизма (март 1917—1918 гг.). М., 1968; В. И. Ленин и история классов и политических партий в России. М., 1970; Большевизм и реформизм, М., 1973; Астрахан X. Большевики и их политические, противники в 1917 году. Из истории политических партий в России между двумя революциями. Л., 1973; Гусев К. В. Партия эсеров. От мелкобуржуазного революционаризма к контрреволюции. Исторический очерк. М., 1975; его же, О политической линии большевиков по отношению к мелкобуржуазным партиям. — «Коммунист», 1976, №15 и др.
      2. Ленин В. И. ПСС. т. 31. с. 481.

      Возвратясь в Россию, в своих Апрельских тезисах Владимир Ильич дал развернутое обоснование этой новой стратегической линии партии, выраженной им в лаконичной фразе: «Переход — ко 2-ой революции — к власти пролетариата — к социализму» [3]. Новая установка вождя партии, одобренная VII (Апрельской) Всероссийской конференцией и подтвержденная VI съездом РСДРП (б), определила отношение большевиков к партиям мелкобуржуазной демократии.

      Мелкобуржуазные партии под влиянием победы над царизмом, одержанной прежде всего благодаря героизму и самоотверженности рабочего класса и резко поднявшегося в связи с этим престижа в массах социалистической идеологии стали особенно усердно толковать о своей преданности социалистическим идеалам. Даже правонароднические Трудовая группа и партия народных социалистов [4] (не говоря уже о меньшевиках, группе «Единство», возглавляемой Г. В. Плехановым, эсерах), претендовали на звание социалистических организаций. На деле все они единым фронтом выступали против курса партии большевиков на социалистическую революцию, утверждая, что производительные силы страны и духовное развитие населения еще не созрели для перехода к социализму. «...Диктатура пролетариата, — писал Г. В. Плеханов, — станет возможной и желательной лишь тогда, когда наемные рабочие будут составлять большинство населения» [5]. По утверждению центрального органа партии эсеров, России предстоял еще длительный период капиталистического развития [6].

      Большую опасность для дальнейшего хода революции таили в себе призывы этих мнимых социалистов к «объединению». Лидер эсеров В. М. Чернов, выступая в марте 1917 г. перед русскими политэмигрантами в Париже, доказывал необходимость создания в России «великой социалистической партии» [7]. Меньшевистский лидер И. Г. Церетели в речи на собрании Петроградского Совета 20 марта предлагал «не толь-ко обе части с.-д. партии, но все демократические революционные силы объединить...» Объединить для чего? Ответ Церетели был совершенно определенный — в интересах поддержки Временного буржуазного правительства, так как якобы «не настал еще момент для осуществления конечных задач пролетариата, классовых задач, которые еще нигде не осуществлены» [8].

      Партия большевиков во главе с В. И. Лениным решительно высказалась против объединения с оппортунистами. Сохранение идейной и организационной самостоятельности марксистской партии пролетариата являлось главнейшим условием дальнейшего развития революции — перерастания ее в социалистическую. «Кто отделяет сейчас же, немедленно и бесповоротно, пролетарские элементы Советов (т. е. пролетарскую, коммунистическую, партию) от мелкобуржуазных, тот правильно /21/

      3. Ленинский сборник XXI, с. 33.
      4. Трудовая группа, не решавшаяся при царизме выдвинуть даже республиканской программы, в апреле 1917 г, объявила себя «социалистической партией» («Дело народа», 1917 г., 11 апреля).
      5. Плеханов Г. В. Год на родине, т. 2. Париж, 1921, с. 30.
      Уже после победы Октября Чрезвычайный съезд меньшевиков (ноябрь — декабрь 1917 г.) так «обосновывал» коренной тезис меньшевизма об отсутствии в России социалистической перспективы: «Русская революция не может осуществить социалистического преобразования общества, поскольку такое преобразование не началось в передовых капиталистических странах и поскольку в самой России производительные силы стоят на черезчур низкой ступени развития...» (ЦПА ИМ Л, ф. 275, оп. 1, Д. 62, л. 94).
      6. См. «Дело народа», 1917 г., 1 сентября, 6 октября.
      7. Антонов-Овсеенко В. А. В семнадцатом году. М., 1933, с. 61.
      8. «Известия Петроградского Совета Р. и С. Д.», 1917 г., 21 марта.

      выражает интересы движения...» [9], — указывал В. И. Ленин. Но идейная и организационная самостоятельность марксистско-ленинской партии вовсе не означала отказ большевиков от сотрудничества с партиями мелкобуржуазной демократии.

      Февральская революция, как известно, не разрешила основных общедемократических задач — не вывела страну из войны, не передала землю крестьянам, не разрешила национального вопроса. Осуществление этих и других революционно-демократических преобразований при условии перехода всей власти в стране к Советам представляло бы серьезный шаг вперед на пути к социализму.

      В этой ситуации, когда установление единовластия Советов зависело прежде всего от мелкобуржуазных партий, которые могли, но не хотели брать власть, большевики должны были стремиться, по словам В. И. Ленина, «сделать такой "горячей" почву под ногами мелкой буржуазии, что ей при известных условиях придется взять власть» [10]. Речь шла о том, чтобы Советы действительно и в полном объеме выполняли свою роль революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства.

      Отношение большевиков к каждой из основных групп партий мелкобуржуазной демократии — социал-шовинистам (группа «Единство», Трудовая группа, Народно-социалистическая партия), к оппортунистическому большинству партии меньшевиков и эсеров, возглавлявшего Петроградский Совет и ЦИК Советов Р. и С. Д., и к левым группам (левые эсеры, меньшевики-интернационалисты и внефракционные социал-демократы) — определялось позицией, занимаемой данной группой в вопросах о власти и проведении назревших общедемократических преобразований.

      Крайне правые организации мелкобуржуазной демократии [11] (их политическая платформа с наибольшей определенностью формулировалась Г. В. Плехановым) большевики рассматривали как буржуазные, классово чуждые пролетариату. «Социал-шовинисты, — писал В И Ленин, — наши классовые противники, буржуа, среди рабочего движения» [12]

      По самому животрепещущему вопросу того времени — о войне и мире — группа Плеханова и близкие ей организации выступали с буржуазных позиций, отстаивая необходимость продолжения войны «до победного конца». В угоду буржуазии решали правосоциалистические группы и вопрос о власти. Несмотря на то, что с первого же дня существования Временного правительства была очевидна слабость его позиций и полная зависимость от Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, деятели правого фланга мелкобуржуазной демократии не допускали и мысли об отстранении буржуазии от власти. Они видели выход в создании коалиционной власти с участием социалистов. С таким предложением выступил, в частности, на мартовском совещании Советов /22/

      9. Ленин В. И. ПСС, т. 31, с. 141; см. также т. 49, с. 411; КПСС и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, т. 1. М., 1970, с. 450.
      10. Ленин В. И. ПСС, т. 31, с. 140.
      11. Они действовали в тесном контакте. На выборах в Нарвскую районную думу г. Петрограда в конце мая 1917 г. народные социалисты, Трудовая группа и организация «Единство» выступили с единым списком. В связи с выборами в Учредительное собрание в Москве по инициативе местного комитета организации «Единство был создан блок, который, как писал 19 октября 1917 г. руководитель комитета А. Бородулин Г. В. Плеханову, положил основание «собирания воедино всех социалистических оборонческих сил». Библиотека Дома Г. В. Плеханова при ГПБ им. М. Е. Салтыкова-Щедрина (далее: БДП), ф. 1093, ед. хр. Д. 1.27.
      12. Ленин В. И. ПСС, т. 31, с. 171.

      рабочих и солдатских депутатов трудовик Л. М. Брамсон [13]. В начале апреля V съезд Трудовой группы признал необходимым «пополнение состава Временного правительства представителями всех главнейших социалистических партий» [14]. Резолюция с.-д. группы «Единство» также высказалась за участие «представителей рабочей демократии во Временном правительстве» [15].

      В лагере контрреволюции по достоинству оценили позицию социал-шовинистов, рассчитывая на их помощь в борьбе против революционного движения. Министр Временного правительства А. И. Гучков направил 24 марта Г. В. Плеханову в Сен-Ремо телеграмму, в которой указывал, что немедленный приезд его «был бы очень полезен для спасения отечества», и просил сообщить, что следует сделать, чтобы облегчить переезд [16]. Во Временном правительстве дебатировался вопрос о возможном приглашении Плеханова в состав правительства на пост министра труда. По свидетельству Р. М. Плехановой, последний сказал, что войдет в министерство тогда, когда этого потребует рабочий класс или социал-демократическая партия [17]. Некогда решительный противник участия социалистов в буржуазном правительстве, Плеханов теперь не отрицал возможность вступления в него ради упрочения власти буржуазии. Показательна его восторженная реакция по поводу решения Исполкома Петроградского Совета послать своих представителей во Временное правительство. Выступая на съезде делегатов фронта 3 мая, Плеханов на вопрос, какова должна быть демократическая власть, ответил: «Нужно коалиционное министерство. Я говорил об этом с первого момента моего вступления на родную почву, но я оставался почти один в среде моих товарищей. Я рад, что теперь и они стали на ту же точку зрения» [18].

      В коалиционном правительстве право-социалистические группы видели оплот против нараставшей социалистической революции. И главной их задачей являлось сохранение и укрепление коалиционной власти. Каждый раз, когда существующей власти угрожала опасность со стороны революционных масс, правые группы мелкобуржуазной демократий неизменно оказывались на стороне этой антинародной власти [19].

      Политической линии правосоциалистических групп соответствовала социальная база, на которую эти группы опирались: кулацкие элементы» кооператоры, буржуазная интеллигенция. Это подтверждается корреспонденцией, поступавшей в адрес Г. В. Плеханова — восторженные письма буржуа [20] и резкие слова осуждения сознательных пролетариев, /23/

      13. Всероссийское совещание Советов рабочих и солдатских депутатов. М.— Л., 1927, с. 143.
      14. «Дело народа», 1917 г., 11 апреля.
      15. БДП, ед. хр. Л. IX.32 (печатный листок).
      16. БДП, ф. 1093, ед. хр. Д.5.16.
      17. БДП, ед. хр. АД.9.536, л. 17. Это подтверждается и другими свидетельствами (Там же, ед. хр. АД. 13.2, л. 2).
      18. Плеханов Г. В. Год на родине, т. 1. Париж, 1921, с. 90.
      19. В статье «Революционная демократия должна поддержать свое правительство», приуроченной к демонстрации петроградских рабочих и солдат 18 июня, Г. В. Плеханов писал, что сотрудничество с буржуазными кругами «есть в настоящее время для нас, социал-демократов, начало политической премудрости» (Плеханов Г. В. Указ. соч. с. 215). В связи с кризисом власти, вызванным корниловским мятежом, Плеханов настоятельно предлагал «революционной демократии» позаботиться о привлечении в состав правительства «представителей торгово-промышленного класса» (см. Г. В. Плеханов. Год на родине, т, 2, с. 126, 132).
      20. Отказ предоставить с.-д. группе «Единство» место в Исполкоме Петроградского совета вызвал протест не рабочих, а со стороны буржуазной радикально-демократической партии. Председатель ЦК этой партии профессор Д. П. Рузский 17 апреля послал телеграмму Г. В. Плеханову, в которой выразил возмущение решением Исполкома (БДП, ф. 1093, ед. хр. Д.1.37). На Демократическое совещание в сентябре 1917 г.

      глубоко разочаровавшихся в своем бывшем учителе социализма [21].

      Правые группы мелкобуржуазной демократии «это, — по словам В. И. Ленина, — мертвые силы» [22]. Разумеется, ни о каком сотрудничестве большевиков с этими группами, полностью переметнувшимися на сторону буржуазии, не могло быть и речи. Показательно, что из опасения скомпрометировать себя в глазах революционных масс даже эсеры не решились объединиться с трудовиками и народными социалистами [23], а правые меньшевики (группа Потресова) — с «Единством» [24].

      Официальное руководство партий меньшевиков и эсеров, в отличие от правого крыла мелкобуржуазной демократии, представляло в первые месяцы революции влиятельную силу. Оно располагало поддержкой не только верхушки крестьянской буржуазии, но и значительной части солдат и рабочих, по несознательности своей поддавшихся идеологии революционного оборончества. Политический курс центра не был прямолинеен: ориентируясь, как и его соседи справа, на союз с буржуазией, центр иногда склонялся влево, в сторону революционного пролетариата [25].

      Партия большевиков, внимательно следя за каждым зигзагом политического курса меньшевиков и эсеров, особенно в моменты острых правительственных кризисов, раскрывала массам пагубность политики этих партий, прислужничество их перед буржуазией, но вместе с тем не исключала возможности соглашения с этими партиями в интересах дальнейшего развития революции.

      Принятый VII (Апрельской) конференцией РСДРП (б) ленинский лозунг «Вся власть Советам!» по существу был направлен на достижение компромисса с меньшевиками и эсерами. «Мы, — писал В. И. Даний впоследствии, — говорили меньшевикам и эсерам: берите всю власть без буржуазии, ибо у вас большинство в Советах» [26].

      Г. В. Плеханов был избран городской Думой г. Рязани голосами представителей народных социалистов, торгово-промышленных служащих и кадетов («Русская воля», 1917 г., 12 сентября).
      21. Солдат 5-го кавказского этапного батальона эсер Л. М. Сердюковский писал Г. В. Плеханову 23 апреля: «...Политическую позицию, каковую Вы заняли по вопросу о войне и мире, безусловно, не может удовлетворить ни одного пролетария-социалиста и недалеко то время, как весь сознательный пролетариат отвернется от своего вождя» (БДП, ф. 1093, ед. хр. Д.3.21). 19-летний крестьянин К. Шумский писал Плеханову, что возмущен его призывом к продолжению войны. «Да будут прокляты... социалисты, которые стоят за войну. Да здравствует Ленин. Ура Ленину!» — так заканчивалось письмо (там же, ед. хр. Д.3.30). Солдат Слободчиков из Действующей армии обратился 15 мая к Плеханову с просьбой не высылать газеты «Единство», которую он выписал, «так как, — писал солдат, — она нас не интересует, а возмущает, что вы плачете за помещиков, что они будут нищими, когда отберут у них землю. Долой помещиков и капиталистов» (там же, ед. хр. Д.3.27). Член Петербургского Совета рабочих депутатов в 1905 г. Ф. В. Селиверстов в письме от 17 сентября заявил: «Г. В. ...вы никогда не были правы, нападая на большевиков, в частности на Ленина» (БДП, ф. 1093, ед. хр. 6.54).
      22. Ленин В. И. ПСС, т. 34, с. 301.
      23. См.: Третий съезд партии социалистов-революционеров. Стеногр. отчет. Пг., 1917, с. 390, 393.
      24. 11 апреля группа оборонцев-меньшевиков обратилась к Г. В. Плеханову с предложением обсудить ряд вопросов «ближайшей политической и организационной работы» (БДП, ф. 1093, ед. хр. В.185.1). Во время работы конференции меньшевистских и объединенных организаций (7—11 мая 1917 г.) к Плеханову в Царское Село приехали для переговоров делегаты конференции меньшевики-оборонцы А. Н. Потресов, Е. Маевский, Б. А. Кольцов, В. Левицкий, продолжавшаяся около четырех часов беседа не имела практического результата. «Г. В. Плеханов, — отмечал позднее В. Левицкий, — напрямик заявил нам, что единственным способом согласования действий является наше вхождение в организацию «Единство», что для нас, по многим соображениям, было неприемлемо» (там же, ед. хр. АД.9.Б31, л. 47—48).
      25. См. Ленин В. И. ПСС, т. 37, с. 210—211.
      26. Ленин В. И. ПСС, т. 41, с, 72: см. также: т. 32, с. 328, 340.

      Но лидеры меньшевиков и эсеров упорно подчеркивали, что возглавляемый ими Петроградский Совет не является органом власти и не претендует на эту роль. Совет в толковании эсеро-меньшевистских деятелей — это не более как «центр революционной демократии», контролирующий деятельность Временного правительства [27]. Если крайне правые группы мелкобуржуазного блока настаивали на содействии Совета Временному правительству, то центр и левый фланг блока видели задачу Совета в воздействии на правительство в целях выполнения им провозглашенной программы.

      Меньшевики пытались навязать пролетариату и его организациям тактику, которую они разработали еще в 1905 г. — быть «крайней оппозицией» в отношении буржуазной власти, пришедшей на Смену царизму [28]. Несостоятельность этой установки выявилась менее чем через два месяца после Февральской революции: буржуазная власть, которой меньшевики прочили долгую жизнь, оказалась на грани катастрофы уже в результате апрельского политического кризиса. Курс на затягивание империалистической войны, откровенно выраженный в ноте Милюкова от 18 апреля, вызвал 20—21 апреля бурные антиправительственные выступления петроградских рабочих и солдат. ЦК РСДРП (б) в резолюциях, принятых в связи с нотой Милюкова, отметил, что политика эсеро-меньшевистских вождей Петроградского Совета, «состоящая в поддержке обманчивых надежд на возможность "исправить" "мерами воздействия" капиталистов (т. е. Временное правительство), — еще и еще раз разоблачена этой нотой» [29], что единственно правильный выход из кризиса — сосредоточение Советом всей полноты власти в своих руках.

      Реальную возможность взятия всей власти в стране Советами во время апрельского кризиса признавали не только большевики [30], но и их противники [31]. Тем не менее эсеро-меньшевистское большинство Исполкома Петроградского Совета приняло 1 мая решение делегировать представителей Совета в состав Временного правительства.

      Обстоятельства создания коалиционного правительства далеко не так ясны, как это обычно представляется. Требует выяснения, в частности, вопрос, в каком качестве Временное правительство приглашало социалистов в свой состав: как представителей соответствующих партий или же как представителей Петроградского Совета? I I

      В официальных документах Временного правительства (обращение Временного правительства к населению о необходимости создания коалиционного правительства, опубликованное 26 апреля, письме» министра-председателя Г. Е. Львова председателю Петроградского Совета Н. С. Чхеидзе от 27 апреля) отмечалась лишь его заинтересованность в привлечении «к ответственной государственной работе представителей тех активных творческих сил страны, которые доселе не принимали прямого и непосредственного участия в управлении государством» [32]. /25/

      27. Ф. Дан, выступая на Всероссийском совещании Советов, заявил: «...Это клевета, будто Совет рабочих и солдатских депутатов хочет принять участие в осуществлении государственной власти» (Всероссийское совещание Советов, с. 188). Передовая «Известий Петроградского Совета Р. и С. Д.» 11 апреля 1917 г. отрицала наличие в стране двоевластия.
      28. «...Социал-демократия есть и должна остаться вплоть до социалистической революции партией крайней оппозиции», — писал А. Мартынов в брошюре «Две диктатуры», вышедшей в начале 1905 года (Мартынов А. Две диктатуры, изд. 2. Пг., 1918, с. 74).
      29. Ленин В. И. ПСС, т, 31, с. 291.
      30. Ленин В. И. ПСС, т. 32, с. 310; т. 34, с. 63.
      31. Это признали также трудовик В. Б. Станкевич («Дело народа», 1917 г., 21 апреля), эсер Н. Д. Авксентьев (Третий съезд партии социалистов-революционеров, с. 210) и даже министр-председатель Г. Е. Львов (см. Ленин В. И. ПСС, т. 31, с. 333)
      32. Революционное движение в России в апреле 1917 г. Апрельский кризис. М., 1958 с. 832, 834. (Автором обращения был кадет Ф. Ф. Кокошкин.)

      Мысль о том, чтобы новые члены Временного правительству официально представляли авторитетные в глазах народных масс организации, особенно подчеркнул А. Ф. Керенский, который, по собственному признанию, вступил во Временное правительство «на свой личный страх и риск». В заявлении, направленном Керенским ЦК партии эсеров, Петроградскому Совету и во фракцию Трудовой группы, говорилось: «...Я считаю, что представители трудовой демократии могут брать на себя бремя власти лишь по непосредственному избранию и формальному полномочию тех организаций, к которым они принадлежат» [33].

      Меньшевикам и эсерам предоставлялась, таким образом, свобода выбора — послать своих членов в состав правительства в качестве представителей партии или как представителей Совета [34].

      Упомянутое предложение министра-председателя предварительно обсуждалось 27 апреля на частном совещании лидеров партий меньшевиков и эсеров (так называемое совещание «звездной палаты»). Меньшевики заняли негативную позицию, предложив войти в состав Временного правительства эсерам. На это член ЦК эсеров А. Р. Гоц, по словам И. Г. Церетели, заявил о невозможности «вхождения в правительство с.-р.-ов без одновременного вхождения с.-д.» [35]. На заседании Исполкома Петроградского Совета 28 апреля меньшевистские лидеры выступали против вступления во Временное правительство, предлагая при этом «сделать все, чтобы убедить правительство искать разрешения кризиса в привлечении к власти демократических элементов, не связанных с Советом, т. е. кооператоров, крестьянство, профсоюзов» [36].

      Отдавая себе отчет в том, что вступление в буржуазное правительство может пагубно сказаться на судьбе их партий, меньшевистские и эсеровские деятели после некоторых колебаний все же решили принять участие во Временном правительстве в качестве представителей Совета.

      5 мая заседание Петроградского Совета по предложению Исполкома постановило послать шесть своих представителей, в том числе меньшевиков И. Г. Церетели и М. И. Скобелева, эсера В. М. Чернова, в состав Временного правительства [37]. Решение вполне отвечало стремлению буржуазии укрепить Временное правительство и подорвать роль Петроградского Совета как правительственного органа. Делегируя в состав Временного правительства своих «вождей», Петроградский Совет тем самым как бы «отчуждал» в пользу правительства ту реальную власть, которой он обладал. Петроградский Совет отказался от прежней формулы поддержки правительства «постольку-поскольку» и выразил полное доверие коалиционному правительству [38]. Совет, таким образом, лишался даже /26/

      33. Социалисты о текущем моменте. Сост. В. Л. Львов-Рогачевский. М., 1917, с. 29.
      34. В верхах обеих мелкобуржуазных партий первоначально преобладали противники коалиции. Выступая на II Петроградской конференции партии эсеров 5 апреля 1917 г. с докладом об отношении эсеров к Временному правительству и Совету Р. и С. Д., Н. С. Русанов, напомнив, что участие социалистов в буржуазном правительстве принесло много разочарований рабочей демократии, категорически заявил: «В это коалиционное министерство социалисты-революционеры не пойдут!» («Дело народа», 1917 г., 6 апреля). ОК меньшевиков в своей резолюции от 25 апреля постановил «считать вступление представителей социалистических партий или Совета Раб. и С. Д. в министерство для настоящего момента политически нецелесообразным и вредным для дела демократии...» (см.: Социалисты о текущем моменте, с. 97).
      35. Церетели И. Г. Воспоминания о Февральской революции, кн. 1. Париж, 1963, с. 129.
      36. Там же, с. 131.
      37. «Известия Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов», 1917 г., 6 мая.
      38. На объединенном заседании исполнительных комитетов С. Р. и С. Д. Москвы 13 мая меньшевик Б. С. Кибрик заявил: «От прежней условной поддержки мы отказываемся и переходим к полной поддержке с активным проведением на месте программы Временного правительства» (ГАМО, ф. 66, оп. 12, ед. хр; 149, л. 6).

      своей призрачной функции контроля над властью. Отныне, надеялись архитекторы коалиции, Совет утрачивает в глазах народа авторитет, а Временное правительство, напротив, все приобретает.

      Вступление лидеров меньшевиков и эсеров в качестве представителей Петроградского Совета во Временное правительство изменило положение этих партий: из оппозиционных они стали правящими. По примеру социал-реформистских партий Запада партии меньшевиков и эсеров вошли составным элементом в буржуазную правительственную систему России [39]. Страх и опасения, которые испытывали лидеры этих партий, вступая в коалицию с буржуазией, сменились у них кичливостью от сознания того, что они возглавляют правящие страной партии.

      Предпринятый буржуазией искусный маневр с созданием коалиционного правительства, по выражению В. И. Ленина, «опьянил интеллигентских вождей меньшевизма и народничества» [40]. Открывшаяся 7 мая в Петрограде Общероссийская конференция объединенных и меньшевистских организаций РСДРП избрала почетными председателями конференции министров И. Г. Церетели и М. И. Скобелева. Участникам конференции было предложено одобрить постфактум вхождение представителей партии в состав Временного правительства. Некоторые делегаты возражали. Петроградский Совет, заявил Я- А. Пилецкий, «послал своих деятелей, как представителей, как демократов — это его дело, мы тут не мешаемся, и он за это несет ответственность... Мы своего штемпеля здесь не прикладываем... Мы этого не утвердим, не можем утвердить потому, что мы пожертвуем интересами социализма» [41]. Большинством (51 против 12, воздержалось 8) конференция одобрила создание коалиционного правительства. Специальный пункт резолюции гласил: «Министры социал-демократы должны быть ответственны не-только перед Советом, но и перед партией в лице ее центральных учреждений» [42]. Это было официальное признание того факта, что меньшевистская партия стала одной из опор буржуазной власти в России.

      Создание коалиционного правительства было одобрено также и III съездом эсеров [43].

      Компромиссу с большевиками меньшевики и эсеры предпочли коалицию с кадетами. Быть может, лидеры мелкобуржуазных партий искренне рассчитывали, что им удастся, находясь в союзе с буржуазией, приблизить мир и осуществить программу социальных реформ, но в действительности же ничего, кроме щедрых обещаний, народ не получил от министров-социалистов. Буржуазия их руками проводила политику воины, наступления на жизненные права трудящихся, «...Церетели, Чернов и К° из бывших социалистов стали на деле, сами того не замечая, бывшими демократами» [44], — таков вывод, сделанный В. И. Лениным спустя месяц после создания коалиционного правительства. /27/

      39. Примечательно, что видные социал-демократы Германии — Каутский, Бернштейн и другие — на запрос представителя меньшевистского ОК за границей об их отношении к вступлению русских социалистов во Временное правительство единодушно ответили, что «они вполне понимают и одобряют этот шаг» (ЦПА ИМЛ, ф. 275, оп. 1, д. 21, л, 12).
      40. Ленин В. И. ПСС, т. 32, с. 310.
      41. ЦПА ИМЛ, ф. 275, on. 1, ед. хр. 8, л. ,7 и об.
      42. «Рабочая газета», 1917 г., 9 мая. Этот пункт резолюции импонировал многим в меньшевистской партии и вне ее тем, что мог быть истолкован как шаг к оттеснению Совета от государственной власти мелкобуржуазными партиями. Отметим, что ранее, в момент формирования коалиционного правительства, один из меньшевистских деятелей писал Г. В. Плеханову, что на него тяжелое впечатление произвели условия вхождения социалистов в министерство, «ибо опять С. Р. и С. Д. делается монополистом-контролером от имени всего народа. Для сознательных же с.-д. контроль над деятельностью министров с.-д. может принадлежать только партий...» (БДЦ, Д.515, л. 2).
      43. Третий съезд партии социалистов-революционеров, с. 478—479
      44. Ленин В. И. ПСС, т. 32, с. 312.

      Тем не менее большевики, продолжая курс на мирное развитие революции все еще пытались подтолкнуть меньшевиков и эсеров к разрыву с буржуазией. В дни работы I Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов, 9 июня, «Правда» выступила со статьей «Введение социализма или раскрытие казнокрадства?» (автор В. И. Ленин), которая предлагала меньшевикам и эсерам, если они действительно заинтересованы в предотвращении экономической катастрофы, вместе бороться с казнокрадством капиталистов. Подчеркивая готовность большевиков быть наиболее уступчивыми в таком совместном предприятий, как эта борьба, «проявить максимум мягкости...», «Правда» предложила съезду Советов (большинство которого составляли меньшевики и эсеры) в качестве первого шага «серьезной борьбы с разрухой и с надвигающейся на страну катастрофой» отменить коммерческую тайну по всем делам, связанным поставками на оборону [45]. Статья требовала от соглашательских партий ясного, недвусмысленного определения своих позиций: «Все согласны, что немедленное введение социализма в России невозможно. Все ли согласны, что раскрытие казнокрадства немедленно необходимо?» [46].

      События 4 июля 1917 г. в Петрограде свидетельствовали о дальнейшей, по сравнению с апрельским и июньским кризисами, большевизации масс. Полотнища с призывами «Вся власть Советам!», «Долой 10 министров-капиталистов!» преобладали не только в рядах демонстрантов-рабочих, но и в колоннах солдат и матросов. Если 21 апреля Петроградский Совет подавляющим большинством голосов отклонил предложения большевиков о переходе власти к Советам [47], то 3 июля рабочая секция Совета приняла резолюцию, в которой настаивала, «чтобы Всер. съезд С. Р. и С. Д. и Крестьянок. Деп. взял в свои руки всю власть» [48]. Показательно, что на заседании Исполкома Кронштадтского Совета в ночь с 3 на 4 июля за участие в вооруженной демонстрации под лозунгом «Вся власть Советам!» вместе с большевиками голосовали эсеры и меньшевики [49].

      Делегаты от фабрик и заводов Петрограда, прибыв 4 июля в Таврический дворец, потребовали от ЦИК Советов и Исполкома Всероссийского Совета крестьянских депутатов немедленно взять всю власть в стране в свои руки. «Мы требуем ухода всех министров-капиталистов и доверяем Совету, но не тем, кому доверяет Совет» [50], — заявил один из представителей рабочих.

      Эсеро-меньшевистское большинство ЦИК Советов отвергло эти требования революционных масс Петрограда. Партии, доселе проводившие политику соглашения с буржуазией, стали непосредственными исполнителями ее контрреволюционных планов. Если в апреле эсеро-меньшевистское большинство Исполкома Петроградского Совета еще было способно отмежеваться от антибольшевистской кампании, развернутой тогда буржуазной прессой [51], а в июне лидеры мелкобуржуазных партий только угрожали применением насильственных акций против партии революционного пролетариата, то в июле меньшевики и эсеры выступили как инициаторы и исполнители массовых репрессий против партии боль-/28/

      45. См. Ленин В. И., ПСС, т. 32, с. 319.
      46. Там же, с. 320.
      47. «Рабочая газета», 1917 г., 22 апреля.
      48. «Известия Петроградского Совета Р. и С. Д.», 1917 г., 4 июля.
      49. «Балтийские моряки в подготовке и проведении Октябрьской социалистической революции. М.— Л., 1957, с. 115—117.
      50. «Новая жизнь», 1917 г., 5 июля.
      51. См. Ленин В. И. ПСС, т. 31, с. 125—126.

      шевиков. Эсеро-меньшевистское большинство ЦИК Советов, санкционировав подавление властями мирной демонстрации петроградских рабочих п солдат, непосредственно включилось в кампанию травли и преследования большевиков. Ради укрепления альянса с буржуазией, руководство партий меньшевиков и эсеров пошло фактически на полное отстранение Советов от государственной деятельности. Второе коалиционное правительство формировалось без участия представителей Советов, а вошедшие в его состав министры-социалисты не были обязаны отчитываться перед центральными органами Советов [52].

      VI съезд РСДРП (б) снял лозунг «Вся власть Советам!» — лозунг мирного развития революции. Партия признала, что в создавшихся условиях даже демократические задачи революции могут быть решены только в результате вооруженного свержения буржуазной власти и установления диктатуры пролетариата. «Переход земли к крестьянам невозможен теперь без вооруженного восстания...», — указывал В. И. Ленин в статье «Политическое положение» [53]. Если в период мирного развития революции существовала возможность создания революционного союза пролетариата и трудящегося крестьянства на основе компромисса между основными партиями, представленными в Советах, то после июльских событий она исчезла [54].

      В. И. Ленин предвидел, что война и экономическая разруха в громадных размерах ускорят процесс высвобождения масс из-под влияния мелкобуржуазных партий. Так оно и происходило. В статье «Из дневника публициста», написанной незадолго перед корниловским мятежом,. Владимир Ильич на основании ряда фактов сделал вывод: среди пролетариата явный упадок влияния меньшевиков и эсеров и усиление влияния большевиков; мелкобуржуазная демократия поворачивает в сторону революционного пролетариата. Статья, как и все предыдущие, написанные В. И. Лениным после июльских событий, своим острием была направлена против эсеровских и меньшевистских вождей, которые «на деле перешли на сторону буржуазии, вошли в буржуазное правительство, обязались поддерживать его, изменив не только социализму, но и демократии» [55]. Он писал об эсеровских и меньшевистских вождях большинства Советов как об изменниках, которых «надо прогнать, снять со всех постов» [56].

      Это не значит, что В. И. Ленин раз и навсегда исключал возможность каких-либо контактов с партиями мелкобуржуазной демократий. Уже после победы Октября В. И. Ленин, ссылаясь на опыт прошлого, отмечал, что изменение линии поведения партии в отношении мелкобуржуазной демократии вызывались ее неустойчивостью, частыми шатаниями из стороны в сторону. Всякий раз, как только мелкобуржуазные де-/29/

      52. Совещание ЦИК Сонетов в ночь с 21 на 22 июля доверило А. Ф. Керенскому составление кабинета «с приглашением в его состав представителей всех партий, стоящих на почве программы Временного правительства... оглашенной 8 июля» (см. «Известия Петроградского Совета», 1917 г., 23 июля). Меньшевик Б. О. Богданов, выступая на Демократическом совещании, признал, что после июльских событий буржуазии удалось «добиться осуществления власти, формально в своей деятельности не связанной с органами демократий», что власть не строится как раньше, на принципе ответственности перед всей российской демократией, олицетворяемой Петроградским Советом Р. и С. Д. и ЦИК Советов, а «на принципах представительства демократических партий» (ЦГАОР СССР, ф. 1238, оп. 1, д. 2, лл. 30, 31).
      53. Ленин В. И. ПСС, т. 34, с. 5.
      54. Там же, с. 10—12.
      55. Там же, с. 131—132.
      56. Там же. с. 132.

      мократы поворачивали к нам, мы протягивали им руку [57], указывал В. И. Ленин. Так именно произошло в начале сентября 1917 г. В момент борьбы против корниловщины эсеры и меньшевики, испуганные перспективой военной диктатуры, сделали крен влево. Центральные комитеты обеих партий отказались вступить в правительственную коалицию с партией кадетов, участвовавшей в подготовке контрреволюционного мятежа. Учтя это обстоятельство, а также опыт совместных действий большевиков с меньшевиками и эсерами против корниловщины [58], В. И. Ленин в статье «О компромиссах», написанной 1 сентября, заявил, что большевики могут и, по его мнению, должны предложить компромисс «главенствующим» мелкобуржуазно-демократическим партиям. При условии разрыва меньшевиков и эсеров с буржуазией, образования ими правительства, целиком ответственного перед Советами, и передаче Советам всей власти на местах большевики, указывал В. И. Ленин, «отказались бы от выставления немедленно требования перехода власти к пролетариату и беднейшим крестьянам, от революционных методов борьбы за это требование» [59]. И хотя с самого начала В. И. Ленин мало надеялся, что предложение компромисса будет принято меньшевиками и эсерами, а в добавлении к статье, написанной 3 сентября, заметил, что, «пожалуй, предложение компромисса уже запоздало», вождь партии тем не менее эту статью опубликовал (6 сентября) и в очередных своих статьях — «Один из коренных вопросов революции», «Русская революция и гражданская война», «Как обеспечить успех Учредительного собрания» — продолжал развивать положения, выдвинутые в работе «О компромиссах» [60]. Появление этих статей (они написаны между 5 и 12 сентября) было в известной степени связано с постановлением объединенного заседания ЦИК Советов о созыве 12 сентября Демократического совещания для «решения вопроса о власти» [61].

      Массы трудящихся, глубоко встревоженные судьбой страны, решительно требовали окончательного разрыва коалиции с буржуазией. В этом плане стали выступать и левые фракции меньшевиков и эсеров. Обострились противоречия между эсеро-меньшевистским блоком и буржуазными партиями, отвергавшими право Демократического совещания решать вопрос о власти.

      В создавшейся ситуации — ослабления в результате поражения корниловщины, контрреволюции и быстрого роста революционных сил — возникла, хотя и слабая, надежда на то, что меньшевики и эсеры, наконец, покончат с губительной политикой соглашательства с буржуазией.

      Партия революционного рабочего класса, заинтересованная в мирном пути развития революции, который «всего легче, всего выгоднее для народа» [62], сделала все от нее зависящее, чтобы последний шанс «безболезненного» ее развития, был реализован /30/

      57. Ленин В. И. ПСС, т. 38, с. 137.
      58. Ленин В. И. ПСС, т. 34, с. 221—222.
      59. Там же, с. 135.
      60. О работах В. И. Ленина первой половины сентября см.: Старцев В. И. Некоторые вопросы история подготовки и проведения Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде. В кн. Советская историография классовой борьбы и революционного движения в России, ч. II. Л., 1967; его же. О некоторых работах В. И. Ленина первой половины сентября 1917 г. В кн. В. И. Ленин в Октябре и в первые годы Советской власти. Л., 1970; Славин Н. Ф. Статья В. И. Ленина «О компромиссах». В кн. Исторический опыт Великого Октября. М., 1975; Совокин А. М. На путях к Октябрю. Проблема мирной и вооруженной борьбы за власть Советов. М., 1977, с. 112—126 и др.
      61. В статьях В. И. Ленина Демократическое совещание упоминается в связи с изложением большевистской программы решения коренных задач революции (см. Ленин В. И, ПСС, т. 34, с. 208, 210, 225, 230).
      62. Ленин В. И. ПСС, т. 34, с. 12.
      63. См. Ленин В. И. ПСС, т. 34, с. 207, 228, 230, 237 и др.

      Фактически уже в резолюции ЦК РСДРП «О власти» (31 августа) и со всей определенностью в статье В. И. Ленина «О компромиссах» большевики заявили о готовности вернуться к доиюльской тактике, выраженной в формуле «Вся власть Советам!». Само название статьи способствовало популяризации идеи соглашения, на антикапиталистической основе, большевиков с их «ближайшими противниками» — меньшевиками и эсерами (в этом смысле термин «компромисс» в период двоевластии не был в ходу, хотя большевики тогда «проводили по сути дела именно политику компромисса» [64]).

      В работах В. И. Ленина первой половины сентября проводится мысль о том, что соглашение большевиков с меньшевиками и эсерами позволит не только решительно и быстро, притом мирным путем, отстранить буржуазию от власти, но и послужит основой для мирной борьбы этих партий за власть в будущем, в рамках революционно-демократической власти. «Нам бояться, при действительной демократии, нечего, ибо жизнь за нас...» [65], — писал В. И. Ленин, имея в виду перерастание в дальнейшем революционно-демократической власти в диктатуру пролетариата с партией большевиков во главе. В статьях «О компромиссах», «Один из коренных вопросов революции», «Русская революция и гражданская война» и других Владимир Ильич обстоятельно изложил программу первоочередных задач, которые должна решить революционно-демократическая власть. Это в первую очередь — предложение мира всем воюющим народам, безвозмездная передача помещичьей земли крестьянам, принятие мер по спасению страны от экономической катастрофы, которые вместе с тем явятся конкретными шагами по пути к социализму — национализация банков и важнейших отраслей промышленности, отмена коммерческой тайны, принудительное синдицирование и др.

      Уже после победы Октября В. И. Ленин, говоря о программе борьбы с хозяйственной разрухой, выдвигавшейся большевиками в первой половине сентября, заметил, что речь шла «не о социалистическом государстве, а о "революционно-демократическом"» [66].

      Предложение компромисса ведущим мелкобуржуазным партиям было продиктовано отнюдь не слабостью, а силой большевиков, твердой уверенностью их в правильности взятого VI съездом партии курса на подготовку вооруженного восстания. Большевистская партия стала самой авторитетной, самой популярной в массах политической силой в стране. Выступив за мирное развитие революции, В. И. Ленин открыто и предельно ясно предупредил меньшевиков и эсеров, что в случае отклонения предложенного им компромисса пролетарское восстание станет неизбежным.

      В заключительном разделе статьи «Задачи революции» В. И. Ленин писал: «Перед демократией России, перед Советами, перед партиями эсеров и меньшевиков открывается теперь чрезвычайно редко встречающаяся в истории... возможность обеспечить мирное развитие революции». Если же эта возможность, продолжал В. И. Ленин, будет упущена, то неизбежна гражданская война между буржуазией и пролетариатом, которая «должна будет кончиться, как показывают все доступные уму человека данные и соображения, полной победой рабочего класса, поддержкой его беднейшим крестьянством...» [67].

      Особенность статьи «О компромиссах» и примыкавших к ней работ /31/

      64. Ленин В. И. ПСС, т. 41, с. 136.
      65. Ленин В. И. ПСС, т. 34, с. 136; См. там же, с. 207, 223 и др.
      66. См. Ленин В. И. ПСС, т. 36, с. 303.
      67. Ленин В. И. ПСС, т. 34, с. 237—238.

      состояла в том, что, раскрывая возможность и желательность мирного пути развития революции, она в то же время мобилизовала волю и энергию рабочего класса, широких масс трудящихся на вооруженное восстание против буржуазной власти. Пока предложение компромисса не было принято, партия большевиков обязана была продолжать подготовку пролетарских сил к вооруженной борьбе за власть.

      В рассматриваемых работах В. И, Ленина приводятся новые доказательства способности российского пролетариата овладеть государственной властью и использовать ее ради блага народа и в интересах прогресса страны. В. И. Ленин выступает против тезиса, поддерживаемого Зиновьевым, будто восстание типа Парижской коммуны в Петрограде потерпит поражение, как во Франции в 1871 г. «Это абсолютно неверно,— возразил В. И. Ленин. — Победив в Питере, Коммуна победила бы и в России» [68]. Большевики, указывал В. И. Ленин, став у власти и проводя в жизнь то, что в течение многих месяцев обещали и не исполняли мелкобуржуазные партии — дать землю крестьянам и предложить немедленный мир народам, — получат поддержку со стороны широчайших масс.

      Итак, в статьях В. И. Ленина, написанных в первой половине сентября, ставится вопрос о двух возможных путях дальнейшего развития революции в России: мирного развития, ведущего к диктатуре пролетариата через промежуточный этап революционно-демократической власти, или непосредственного установления власти пролетариата в результате победоносного вооруженного восстания. От меньшевиков и эсеров главным образом зависел окончательный выбор той или другой формы борьбы против буржуазной власти партией большевиков, которая с каждым днем все решительнее брала инициативу действий в свои руки.

      Своими статьями В. И. Ленин стремился побудить массы — рабочих, крестьян, солдат — «к самостоятельному суждению» [69], к сопоставлению заявлений партий с их практическими действиями. А факты политической жизни, весь ход Демократического совещания свидетельствовали о том, что верхи мелкобуржуазных партий, забыв о «грозных» резолюциях против кадетов, добиваются примирения с ними.

      В письме в ЦК РСДРП (б) «Марксизм и восстание» (12—14 сентября) В. И. Ленин, пришедший к этому времени к окончательному выводу о невозможности компромисса с меньшевиками и эсерами, предлагай двинуть большевистскую фракцию Демократического совещания на заводы и казармы и там в горячих и страстных речах разъяснить программу партии и «ставить вопрос так: либо полное принятие ее Совещанием, либо восстание» [70]. Собственно, к этому же звали статьи, написанные Владимиром Ильичем ранее — 5—12 сентября — и опубликованные во второй половине месяца, когда лидеры меньшевиков и эсеров окончательно разоблачили себя как сторонники буржуазии [71]. Эти статьи подводили революционные массы к пониманию необходимости восстания против буржуазной власти.

      Таким образом, последняя попытка компромисса большевиков с меньшевиками и эсерами была по вине последних сорвана.

      Если правые фракции мелкобуржуазной демократии в течение всего, периода революции от февраля по октябрь 1917 г. неизменно ориенти-/32/

      68. Ленин В. И., ПСС, т. 34, с. 254.
      69. Там же, с. 230.
      70. Там же, с. 247.
      71. Организатор эсеровского коллектива на петроградском заводе «Арсенал Петра Великого» Воронков отмечал впоследствии: «Демократическое совещание положило начало падению влияния эсеров на заводе» (ДПА, ф. 4000, оп. 5, ед. хр. 1246, л. 13).

      ровались на союз с буржуазией, а равнодействующая линия центра, в конечном счете, сомкнулась с линией правых (представители тех и других в один голос твердили на Демократическом совещании: вне коалиции спасения нет), то левые фракции мелкобуржуазной демократии часто вплотную подходили к позиции партии революционного пролетариата. В период апрельского кризиса левые эсеры и меньшевики-интернационалисты так же, как и большевики, выступали против создания коалиционного правительства. «Всякое участие в коалиционном министерстве недопустимо» [72], — телеграфировал 27 апреля из Цюриха меньшевистскому ОК лидер меньшевиков-интернационалистов Л. Мартов. Сильная оппозиция коалиции образовалась и среди эсеров [73].

      Но, критикуя официальное руководство партий меньшевиков и эсеров, левые фракции этих партий не смогли выдвинуть свою позитивную программу. Так, Мартов, осуждая вступление социалистов во Временное правительство, вместе с тем высказывался против замены коалиционного правительства Советом рабочих и солдатских депутатов. В качестве «лозунга дня» он провозглашал: «Не вся власть Советам, а завоевание Советами политической независимости, завоевание ими роли организованного авангарда демократической революции» [74].

      Догматически подходя к высказываниям К. Маркса и Ф. Энгельса об этапах социалистической революции, Мартов считал, что буржуазную власть должна сменить власть мелкой буржуазии. Но так как последняя, по его мнению, еще не достигла политической зрелости, чтобы стать властью, задачей рабочего класса и его партии является подготовка мелкобуржуазной демократии к власти. Выдвинутый Мартовым «лозунг дня» не означал на деле ничего другого, как призыв вернуться к положению, существовавшему до создания коалиции: буржуазное правительство у власти, а Советы «активно влияют на ход правительственной политики».

      После июльских событий меньшевики-интернационалисты и левые эсеры стали еще более резко, хотя и непоследовательно, выступать против политической линии своих партий. Левые не одобряли развернутой руководством меньшевиков и эсеров кампании травли большевиков и репрессий против них. При обсуждении на заседании ЦИК Советов вопроса о предоставлении правительству Керенского, «неограниченных полномочий» левые эсеры и меньшевики-интернационалисты воздержались от голосования. Но как и в доиюльский период, левые фракции мелкобуржуазных партий оказались беспомощными в разработке позитивной программы. Мартов, выступавший против перехода власти к Советам в период мирного развития революции, когда они представляли реальную силу, теперь стал высказываться в поддержку этого лозунга. На заседании ЦИК Советов 4 июля он заявил: «У нас сейчас может быть только одно решение. История требует, чтобы мы взяли власть в свои руки» [75]. После же сформирования 25 июля второго коалиционного правительства, с участием кадетов, Мартов тотчас примирился с ним («В наши цели не входит порочить Правительство, и тем более добиваться его свержения» [76], — заявил он 4 августа) и отказался от лозунга «Вся власть Советам!».

      Левые эсеры в первый момент после июльских событий, как и мень-/33/

      72. «Рабочая газета», 1917 г., 6 мая; см. также ЦПА ИМЛ, ф. 275, оп. 1, ед. хр. 8, л. 37.
      73. «Дело народа», 1917 г., 24 мая.
      74. «Летучий листок» (орган меньшевиков-интернационалистов), 1917, № 2, с. 6.
      75. «Известия Петроградского Совета», 1917 г., 6 июля.
      76. «Известий Петроградского Совета», 1917 г., 6 августа.

      шевики-интернационалисты, склонялись к установлению власти Советов [77], а с начала августа стали пропагандировать создание однородно-социалистического правительства. Большевики, В. И. Ленин, остро критикуя непоследовательную, путанную позицию левых фракций меньшевиков и эсеров по вопросу о власти, вместе с тем поддерживали каждый их шаг навстречу революционному пролетариату. Как важный политический факт Владимир Ильич отметил выделение левой фракции в эсеровской партии [78]. Большевики убеждали левых эсеров и меньшевиков-интернационалистов порвать с перешедшим на сторону контрреволюции официальным руководством своих партий. В ряде районов страны фактически сложился блок большевиков с левыми эсерами [79], а в некоторых местностях при расколе объединенных с.-д. организаций создавались совместные организации большевиков и меньшевиков-интернационалистов.

      С ликвидацией корниловщины влияние левых фракций в мелкобуржуазных партиях стало быстро расти. И меньшевики-интернационалисты, и левые эсеры выступали за создание «однородно-демократической» власти, имея в виду сформирование правительства на основе блока Советов с «несоветской демократией» (кооперативы, органы местного управления, профсоюзы). В отличие от правых лидеров меньшевизма (Потресов, Церетели и др.), отрицавших способность мелкой буржуазии к политическому действию и ориентировавших российский пролетариат на поддержку буржуазии, Мартов отстаивал союз пролетариев с мелкобуржуазными слоями населения. Движущими силами революции, заявлял он, является городская и сельская мелкая буржуазия [80]. Однако он отрицал главное условие, при котором мелкая буржуазия страны могла участвовать в борьбе за установление революционно-демократической власти, — союз с рабочим классом и руководящую роль последнего в этом союзе.

      Пропагандируемая Мартовым идея создания «однородно-демократического» правительства, сформированного на основе Советов и находившихся преимущественно под буржуазным влиянием кооперативов и органов местного самоуправления, должна была в конечном итоге привести к упрочению в России буржуазного строя [81].

      В отличие от меньшевиков-интернационалистов, левые эсеры, хотя и с оговорками, поддерживали большевистский лозунг перехода власти к Советам. На происходившей 10 сентября 7-й Петроградской конференции партии эсеров левые эсеры Г. Д. Закс, Б. Д. Камков, М. А. Спиридонова указывали, в противовес докладчику В. М. Чернову, на необходимость разрыва с буржуазией и передачи всей власти в стране Советам [82]. Вместе с большевиками левые эсеры голосовали на Демократическом совещании против создания предпарламента с участием цензовиков. Орган петроградских левых эсеров «Знамя труда» писал по поводу предпарламента с участием цензовых элементов: «Здесь — тот мост к союзу с буржуазией; здесь — первый шаг к упразднению Советов, как политической силы — и замены их "всесословным предпарламентом"...» [83]. Газета поддерживала требование большевиков созвать /34/

      77. См. Ленин В. И. ПСС, т. 32, с. 430.
      78. См. Ленин В. И. ПСС, т. 34, с. 110.
      79. См. Гусев К. В. Партия эсеров от мелкобуржуазного революционаризма к контрреволюции. М., 1975, с. 146—183.
      80. См. ЦПА ИМЛ, ф. 275, on. 1, д. 12, л. 11—11 об.
      81. См. Астрахан X. М. Указ, соч., с. 63—64, 407—408.
      82. «Дело народа», 1917 г., 12 сентября,
      83. «Знамя труда», 1917 г., 22 сентября.

      Всероссийский съезд Советов и вместе с тем призывала готовиться к coзыву Учредительного собрания [84].

      Если левые эсеры; хотя и непоследовательно, все же в октябре 1917 г. оказывали поддержку большевикам, то другие партии мелкой буржуазии оказались в одном лагере с контрреволюционной буржуазией в исторический момент, когда партия большевиков призвала народные массы взяться за оружие. По ее зову они свергли буржуазное Временное правительство и установили республику Советов.

      Рассматривая причины, в силу которых партии мелкобуржуазного блока оказались в большинстве своем в период Октября на стороне буржуазии против революционного пролетариата, естественно, прежде всего учитывать социальную опору этих партий. Ясно, что на политической линии партий, составлявших правый фланг мелкобуржуазной демократии (организация «Единство», Трудовая народно-социалистическая партия и примыкавшие к ним правые группы меньшевиков и эсеров), сказывалось влияние верхушечных слоев мелкой буржуазии, кулачества, высокооплачиваемых служащих, тяготевших к буржуазии и враждебных революционному пролетариату [85]. Что же касается основных партий мелкобуржуазной демократии — меньшевиков и эсеров, — то социальные слои, составлявшие опору этих партий — крестьяне, солдаты, малосознательные рабочие — по мере развития революции все решительнее требовали от своих вождей покончить с политикой соглашательства с буржуазией. Меньшевики и эсеры, их лидеры тем не менее цепко держались за союз с буржуазией, и даже резкий поворот масс влево, в сторону революционного пролетариата («...действительным вождем масс, даже эсеровских и меньшевистских, становятся большевики»,— отмечал В. И. Ленин в начале сентября [86]), не заставил эти партии изменить свой политический курс. Следовательно, измена партий меньшевиков и эсеров принципам демократии объясняется не столько объективными условиями (ведь социальные слои, составлявшие классовую базу этих партий, повернули в октябре 1917 г. в сторону революционного пролетариата), а прежде всего обстоятельствами субъективного порядка — несостоятельностью идейно-политических концепций, которыми эти партии руководствовались.

      В. И. Ленин, говоря о защитниках капитализма против социализма, подразделил их на. две большие группы. Одна делает это зверски и с самой грубой корыстью — помещики, капиталисты, кулаки, вторая же группа «защищает капитализм "идейно", то есть бескорыстно или без прямой, личной корысти, из предрассудка, из трусости нового» [87]. К второй группе В. И. Ленин отнес меньшевиков и эсеров.

      Идейно-теоретическая платформа меньшевизма, под сильным влиянием которой фактически находились многие деятели эсеровской партии [88], была разработана в период первой русской революции на основе догматических ассоциаций с буржуазными революциями домонополи-/35/

      84. См. «Знамя труда», 1917 г., 3—24 октября.
      85. С партиями, находившимися на правом фланге мелкобуржуазной демократии, были тесно связаны Совет всероссийских кооперативных съездов, Совет депутатов торгово-промышленных служащих, Совет депутатов трудовой интеллигенции, Всероссийский крестьянский союз — организации, поддерживавшие буржуазное Временное правительство (см. БДП, ф. 1093, ед. хр. Д.1.27; В.246.14; ф. 1093, ед. хр. Д.14).
      86. Ленин В. И. ПСС, т, 34, с. 186, см. также Т. 37, с. 313.
      87. Ленин В. И. ПСС, Т. 39, с. 169.
      88. «...Более многочисленная эсеровская партия молчаливо признавала политический "приоритет" лидеров меньшевизма» (Большевизм и реформизм. М., 1973, с. 236).

      стической эпохи (на очереди в России — борьба за демократию под руководством буржуазии и лишь в отдаленной перспективе борьба пролетариата за социализм). Меньшевистские теоретики, как заметил В. И. Ленин, повернулись лицом к восемнадцатому веку, а спиной — к двадцатому. Мелкобуржуазными деятелями не были поняты и принятий выдающиеся открытия, сделанные В. И. Лениным на основе марксисткого анализа империалистической стадии капитализма: положения о гегемонии пролетариата в буржуазно-демократической революции, о перерастании последней в социалистическую, о возможности установления в России революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства и перерастания ее в социалистическую диктатуру пролетариата. И уже тогда, когда уже не в теории, а в жизни — в итоге победы Февральской революции — по всей России возникли Советы, олицетворявшие власть пролетариата и крестьянства, меньшевистские деятели упорно продолжали тянуть массы назад, к буржуазному правопорядку). «Появление и роль Советов — отражение нашей неорганизованности и отсталости сравнительно с Западной Европой» [89], — утверждал меньшевик Н. Рожков. Вместе с эсерами меньшевики выступали против того, чтобы Советы стали тем, чем они призваны были стать — революционно-демократической властью, которая смело и энергично проводит демократические преобразования, приближая тем самым переход к социализму. «У нас на очереди не социализм, а капитализм», — поучал Л. Маслов в августе 1917 г. [90]. Ссылками на незрелость России для социалистической революции лидеры мелкобуржуазных партий фактически оправдывали сохранение в стране помещичьего землевладения и отказ буржуазной власти от проведения других демократических реформ. Несостоятельность теоретических концепций явилась одной из главных причин политического банкротства мелкобуржуазных партий России [91].

      Только партия большевиков, партия революционного рабочего класса, отмечается в постановлении ЦК КПСС «О 60-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции», творчески развивая революционное учение марксизма-ленинизма, оказалась на высоте великих задач эпохи и дала «единственно верный ориентир в борьбе за победу социалистической революции» [92].

      История мирового освободительного движения за последнее шестидесятилетие — убедительное свидетельство жизненности ленинской теории революции, истинность которой впервые доказана всемирно-исторической победой российского рабочего класса в октябре 1917 г. /36/

      89. Н Рожков Диктатура революционной демократии. М., 1917, с. 13.
      90. «Рабочая газета», 1917 г., 25 августа.
      91. Сами же лидеры меньшевизма вскоре после победы Октябрьской революция вынуждены были признать полное фиаско своей партии. «Партия стоит перед фактом великого политического поражения, — говорится в заявлении, подписанном, в числе Других, Л. Мартовым, А. Мартыновым, Н. Рожковым. — Она поражена 25 октября, как одна из партий, на которое опиралось Временное правительство. Она поражена как пролетарская партия фактом последовательных неудач на политических выборах всякого рода в крупнейших центрах. Она поражена, наконец, как организация, которая находится в состояний внутренней анархии» (ЦПА ИМЛ, ф. 275, оп. 1, д. 52, л. 109).
      92. О 60-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Постановление ЦК КПСС «Правда», 1977 г., 1 февраля.

      История СССР. №4. 1977. С. 20-36.
    • Рындзюнский П.Г. Российское самодержавие и его классовые основы (1861-1904 гг.) // История СССР. №2. 1977. С. 34-52.
      Автор: Военкомуезд
      П.Г. РЫНДЗЮНСКИЙ
      РОССИЙСКОЕ САМОДЕРЖАВИЕ И ЕГО КЛАССОВЫЕ ОСНОВЫ (1861—1904 гг.)

      Полоса революционных выступлений в Европе 1848—1849 гг. завершилась... Изучая перспективы дальнейшего революционного процесса, основоположники научного коммунизма большое внимание уделяли положению дел в России. Падение русского царизма расценивалось ими как одно из первых необходимых условий для победы революции в Европе. Ф. Энгельс замечал, что сорокамиллионному русскому народу нельзя «навязать извне какое-либо движение. Да этого вовсе и не требуется» [1]. У него, как и у К. Маркса, сложилось стойкое убеждение в близости революции в России, которая откроет новые перспективы для мирового революционного движения. Они были уверены, что русский народ сам одолеет царизм — этот последний сильный оплот реакции в Европе. Грозное недовольство крестьян (в России. — П. Р.) уже теперь такой факт, с которым приходится считаться как правительству, так и всем недовольным оппозиционным партиям»,— писал Ф. Энгельс в 1875 г. [2]

      К. Маркс и Ф. Энгельс в обращениях к русским общественным деятелям подчеркивали особую важность стоявшей перед ними исторической задачи — организации народных сил для победы над царизмом.

      Русским современникам К. Маркса и Ф. Энгельса, людям прогрессивных взглядов, в этом многое мешало. В их среде были распространены народнические взгляды. Преувеличение исторического значения государства вытекало из самой логики народнической концепции; к тому же сильно сказывалось влияние университетской исторической науки, государственной школы в историографии. Отсюда шло представление о государстве, о монархии в России как об отделенной от общества, стоя щей над ним, независимой от борьбы классовых интересов силе. Это задерживало выработку революционного отношения к самодержавию поддерживало либеральные иллюзии у идеологов революционной демократии или создавало ложное представление о слабости царизма, вплоть до признания возможности того, что «одряхлевшее правительство, не дожидаясь восстания, решится пойти на самые широкие уступки на роду» [3].    

      Утратив прежний революционный потенциал, народничество к концу XIX в. изменилось политически, перейдя на либеральные, соглашательские по отношению «к царизму позиции. Помимо главной причины — изменения социальной структуры деревни — немаловажное значение для политической эволюции буржуазной демократии имело и псевдонародное оформление правительственного режима, особенно характерное для /34/

      1. «К. Маркс и Ф. Энгельс и революционная Россия». М., 1967, стр. 74.
      2. Там же, стр. 76.
      3. «Революционное народничество 70-х годов XIX века», т. 1. Из программных Документов «Народной воли». Подготовительная работа партии. М.—Л., 1965, стр. 17.

      времен Александра III. Оно проявлялось многообразно: в оформлении правительственных документов и разного рода правительственных церемоний лицемерной защите «патриархальных», «общинных» традиций. Идеалистически-субъективистская основа идеологии мелкобуржузных демократов обусловливала их веру в возможность убедить не только так называемое «общество», но и самодержавие, бюрократию направить ход дел по «правильному» пути. Они усматривали в этом залог осуществления своих либерально-народнических идеалов, полагая, что мнение и аппарат управления являются могущественными средствами для разрешения всех назревших вопросов [4].

      В новой общественно-экономической обстановке конца XIX — начала ХХ в. в среде мелкобуржуазной интеллигенции все более усиливались оппортунистические тенденции. Среди тех, кого В. И. Ленин называл «эсеровскими меньшевиками» (Пешехонов и др.), выявилась готовность отказаться от борьбы за республику. Это обосновывалось тем, что якобы "идея монархии слишком прочно засела в народное сознание» [5]. Так люди, претендовавшие на то, чтобы определять пути борьбы за народное освобождение, готовы были не бороться с монархическими предрассудками, а закреплять их и исходить из них.

      Особое значение имело ошибочное .понимание классовой сущности государства и его исторической роли у той части интеллигенции, которая одно время разделяла марксистские позиции революционной социал-демократии, а затем встала на путь ревизионизма и оппортунизма.

      Наиболее показателен в этом отношении пример Г. В. Плеханова. Надо заметить, что толкование им роли и сущности государства в классово-антагонистических формациях всегда было сильно уязвимо. Плеханов признавал роль государства как аппарата классового насилия, но вместе с тем склонен был .подчеркивать значение государства как организации сотрудничества классов. В статье «О материалистическом понимании истории» появление государства он ставил в связь с таким абстрактно-объективистски обозначенным фактором, как «непосредственное влияние нужд общественно-производительного процесса». На примере Плеханова хорошо видно, как неточности в решении теоретического вопроса обусловливали искаженное понимание конкретных задач политической борьбы. Внеклассовое, метафизическое толкование государства не позволило ему принять лежащую в основе ленинской программы разрешения аграрного вопроса в буржуазно-демократической революции мысль о национализации земли как акте революционного правительства рабочих и крестьян. Меньшевики, как и вообще буржуазные демократы, в своем общественном мировоззрении не могли отмежеваться от буржуазной государственной школы права и государственной исторической школы, что мешало им правильно ориентироваться как в вопросах теории, так и в политике. Плеханов реставрировал основные положения государственной исторической школы Чичерина — Соловьева о независимости русского самодержавия от объективных, в первую очередь экономических, факторов, прибавив к этому, что в России борьба классов «в течение очень долгого времени не только не колебала существовавшего у нас политического порядка, а, напротив, чрезвычайно упрочивала его» [9]. Политический смысл этих положений состоял в утверждении мысли о том, что якобы у рабочего класса в революционной борьбе нет союзника: крестьянство искони поддерживало монархию и /35/

      4. См. В.И. Ленин. ПСС, т. I, стр. 296, 377.
      5. В.И. Ленин ПСС, т. 13, стр. 400.
      6. Г.В. Плеханов. История русской общественной мысли, кн. 1, М.—Л., 1925, стр. 111—112.

      в общественном движении будет играть только контрреволюционную роль; надежной союзницей может быть буржуазия, но она в России к началу XX в. еще недостаточно созрела.

      Другое, враждебное ленинизму течение, имевшее такую же опасную тенденцию разоружить рабочий класс в борьбе с царизмом, исходило от меньшевиков-ликвидаторов, переоценивавших степень буржуазного перерождения государственной надстройки к концу XIX в.

      Для расширения и укрепления рядов борцов против самодержавия было необходимо преодолеть распространенный среди русской интеллигенции индифферентизм к вопросам политической организации общества. Университетская историческая наука, влиявшая на школьное образование и на мировоззрение широких кругов интеллигенции, развивала симпатии к принципам идеализированной монархии в духе концепции Соловьева — Ключевского. Немалое значение имело наследие народничества. Даже когда был преодолен царивший ранее аполитизм, все же лозунг борьбы за республику отпугивал многих видных народников тем, что в его осуществлении они видели залог утверждения ненавистной им буржуазности. Преувеличению силы монархизма в народе содействовал и неправильно понятый опыт неудачного хождения в народ.

      В. И. Ленин на всем протяжении своей революционной деятельности вел борьбу за точное понимание природы русского самодержавия, что отразилось в его работах и многочисленных высказываниях, освещающих явление во всей его сложности, во всех его противоречиях, в его развитии. К сожалению, в нашем лениноведении мысли основателя Коммунистической партии Советского Союза о политической структуре капиталистической России не были еще обобщены хотя бы в такой степени, как это сделано в отношении ленинских высказываний по истории революционного движения и аграрных отношений.

      В первое десятилетие советской историографии тема о природе русского самодержавия звучала сильно. Это прежде всего страстные выступления М. Н. Покровского против толкований этого вопроса Троцким, а также против Слепкова, пытавшегося воскресить взгляды меньшевиков-ликвидаторов. Тогда к правильной мысли Покровского о роли царизма в России присоединялось его утверждение о сохранении до XX в. в формах московского самодержавия гегемонии торгового капитала [7], от которого он позднее отказался. Литературное наследие М. Н. Покровского по вопросу о характеристике российского самодержавия, в первую очередь его критические статьи, собранные в двухтомнике «Историческая наука и борьба классов», актуальны и теперь. Мысли о ведущем значении государства в общественно-экономическом развитии России, о глубоком перерождении царизма, делавшем необязательным и даже якобы ненужным его революционное низвержение, — все подобные положения, с которыми боролся в свое время М. Н. Покровский, ныне настойчиво воспроизводятся в буржуазной зарубежной литературе.

      В современной советской историографии вопрос о содержании политики царизма в эпоху капитализма занимает видное место. Он изучается главным образом по отдельным направлениям правительственной деятельности. Особенно большие успехи имеются в исследовании аграрно-крестьянской политики [8], немало сделано в изучении финансовой и /36/

      7. М. Н. Покровский. К вопросу об особенностях исторического развития России. Сб. ст. «Историческая наука и борьба классов», вып. 1. М.— Л., 1933, стр. 219.
      8. См. М. С. Симонова. Отмена круговой поруки. «Исторические записки», т. 83, J969; ее же. Земско-либеральная фронда в 1902—1903 гг. Там же, т. 91, 1973; Е. В. Брусникин. Переселенческая политика царизма в XIX в. «Вопросы истории», 

      торгово-промышленной политики [9], в области культуры [10]. Существен-ным вкладом в освещение вопроса о политике царизма по отношению к торгово-промышленной буржуазии и пролетариату являются монография В.Я. Яверычева [10а]. Однако, определяя пути дальнейшего изучения проблемы, приходится констатировать, что самодержавие как политический институт в целом охарактеризовано неполно. Поэтому сейчас на первое место необходимо выдвинуть целостное изучение политического облика самодержавия.

      Велика научная ценность известных монографий П. А. Зайончковского, вобравших в себя множество фактических данных[11]. Но, как признает сам автор, подробно освещая почти не исследованные ранее стороны государственной деятельности, он, как правило, лишь кратко характеризует области политики, которые уже изучались советскими и историками, делая при этом лишь сжатые изложения выводов из имеющейся литературы (например, о важнейшей области правительственной политики - социально-экономической).

      Для читателя большой интерес .представляет ярко написанная и богатая фактическим материалом монография Ю. Б. Соловьева [12]. Но углубленное изучение обобщающих разделов книги наводит на мысль, что под "самодержавием» автор разумеет собственно лишь царя и придворную камарилью, поскольку в его изображении тактика самодержавия почти лишена таких характерных признаков, как лавирование, гибкость, маскировка. Так, например, Валуев, в деятельности которого долгое время воплощались важнейшие стороны самодержавной политики, предстает в книге Ю. Б. Соловьева преимущественно как ее критик, а не как ее носитель. Между тем, хотя придворная аристократическая верхушка оказывала огромное влияние на ход правительственных дел, все же ее нельзя идентифицировать с самодержавием как политической системой.

      Буржуазные реформы 60-х годов не изменили политическую структуру России. Система государственных учреждений оставалась в основном такой, какой она сложилась в феодальные времена. Сохранился нетронутым и такой важный средневековый институт, как неограниченная монархия. «Первое сословие» — дворянство — и в капиталистическую эпоху имело фактически монопольную привилегию на замещение руководящих постов в бюрократическом аппарате, который на деле правил страной. Все это дает основание именовать российское самодержавие до его падения в феврале 1917 г. дворянским [13].

      Однако структурой власти и социальным составом высшей бюрократии не исчерпывается характеристика политического и социального об-/37/

      1965, № 1; В.Г. Чернуха. Крестьянский вопрос в правительственной политике России (60-70 гг. XIX в.). Л., 1972.
      9. См. И.Ф. Гиндин. Государственный банк и экономическая политика царского правительства (1861—1892 гг.). М., 1960; А. П. Погребинский. Государственно-монополистический капитализм в России. Очерк истории. М., 1959; Г. Ф. Семенюк. Московская текстильная буржуазия и вопрос о промысловом налоге в 90-х годах XIX в. «УЗ Московского обл. пед. ин-та им. Крупской», т. 127, 1963.
      10. См. Г.И. Щетинина. Университеты в России и устав 1884 г. М., 1976.
      10а. В.Я. Лаверычев. Крупная буржуазия в пореформенной России. 1861—1900. М., 1974; его же. Царизм и рабочий вопрос в России (1861—1917 гг.). М., 1972.
      11. П. А. Зайончковский. Кризис самодержавия на рубеже 1870—1880-х годов. М., 1964; его же. Российское самодержавие в конце XIX столетия (Политическая реакция 80-х — начала 90-х годов), М., 1970.
      12. Ю.В. Соловьев. Самодержавие и дворянство в конце XIX века. Л., 1973.
      13. См. В.И. Ленин. ПСС, т. 31, стр. 133.

      лика самодержавия. Необходимо также учесть и направленность политики правительства. Безусловно, что дворянский характер самодержавия в указанных выше отношениях накладывал резкий отпечаток на функционирование государственного аппарата. Но последнее все же им полностью не определялось, поскольку элементы средневековья в капиталистическую эпоху при всей их живучести были пережиточным явлением. В действиях царизма отражалось соотношение сил господствовавших классов. Их неоднородность отзывалась в известной самостоятельности правительственного аппарата от давления интересов какого-либо одного класса. «Знатные помещики, — писал В. И. Ленин, — стоят ближе всего к двору и прямее и легче всех склоняют на свою сторону политику правительства» [14]. Вместе с тем царизм двигался в сторону буржуазной монархии. Во второй половине XIX в. политика самодержавия способствовала укреплению определенных кругов буржуазии. «Со времени реформы правительство поддерживало, охраняло и создавало только буржуазию и капитализм», — писал В. И. Ленин [14], [15]. «Русская буржуазия не только уже теперь повсюду держит в руках народный труд, вследствие концентрации у нее одной средств производства, но и давит на правительство, порождая, вынуждая и определяя буржуазный характер его политики» [16]. Заметим в этой связи, что царское правительство характеризовалось В. И. Лениным не только как дворянское самодержавие, но и как феодально-буржуазная монархия [17].

      Итак, дворянско-аристократическая по структуре учреждений и составу бюрократии монархия проводила буржуазную политику. В этом выразилось то обстоятельство, что общественно-экономический прогресс, за которым должно было в меру своих возможностей следовать самодержавие, проходил лишь в направлении развития капитализма. Но, с другой стороны, в том же факте выявилась готовность буржуазии оставить государственную власть в руках дворянского самодержавия. Было ли такое положение свойственно одной капиталистической России?

      В предисловии к английскому изданию произведения Энгельса «Развитие социализма от утопии к науке» мы встречаем следующие слова: «По-видимому, можно считать законом исторического развития, что ни в одной европейской стране буржуазии не удается — по крайней мере на продолжительное время — овладеть политической властью так же безраздельно, как ею владела феодальная аристократия в течение средних веков». «Даже во Франции, где феодализм был полностью искоренен, буржуазия в целом лишь короткие периоды времени полностью держала в своих руках правительственную власть» [18]. Политическим бессилием страдала и буржуазия Англии — страны, первой проложившей путь к торжеству капиталистической системы. «В Англии буржуазия никогда не обладала нераздельной властью, — писал Энгельс. — Даже ее победа в 1832 году оставила почти исключительно в руках аристократии ведущие государственные должности». Вожди движения за отмену хлебных законов после своей победы устранились от участия в правительстве, и только спустя 20 лет новый акт о реформах открыл им, наконец, двери министерства [19]. В свете сказанного пореформенная Россия не отличается от европейских стран, хотя в ней отмеченное Энгельсом обстоятельство выражалось с большей силой. Лишь в Америке, где никогда не было /38/

      14. В.И. Ленин, ПСС, т. 2, стр. 110.
      15. Там же, т. 4, стр. 241.
      16. Там же, стр. 278.
      17. См., напр., В.И. Ленин. ПСС, т. 22, стр. 130.
      18. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 315.
      19. Там же, стр. 315—316.

      феодализма, хотя и существовало рабство, установилось продолжительнее господство буржуазии.

      Ф. Энгельс, называя одну из причин того, что буржуазия отказывалась взять политическую власть в свои руки, списал: «Тогдашние представители английского среднего класса были, как правило, совершенно необразованными выскочками, которые волей-неволей должны были предоставить аристократии все те высшие правительственные посты, где требовались иные качества» [20]. Подобное явление имело место и в России. Однако для более глубокого понимания взаимодействия двух классов — помещиков и буржуазии, определявших направление политики царизма, следует присмотреться к некоторым тенденциям их развития в эпоху капитализма.

      При исследовании правительственной политики в России буржуазное и дворянское направления в ней нередко рассматриваются у нас как альтернативные, поскольку класс помещиков и класс капиталистов понимаются как совершенно обособленные категории. Между тем во второй половине XIX в., особенно в последние десятилетия, происходит сближение этих двух господствовавших тотда классов. Если бы дворянство в этот период не изменило свой средневековый облик, то представить политику дворянской монархии как буржуазную по своему содержанию было бы затруднительно. Но направление политики царизма во многом определялось эволюцией феодального хозяйства.

      К сожалению, в нашей исторической науке в течение длительного времени изучение процесса перерастания крепостной экономии в капиталистическое предприятие по сравнению с 20-ми годами было ослаблено. Тогда в исследовании этой темы активно участвовали такие видные историки, как Б. Д. Греков, В. М. Пичета и другие. Благодаря их работам наполнилось конкретным материалом ленинское положение о том, что важнейшей предпосылкой реформы 1861 г. была крепнувшая связь дворянского хозяйства с рынком, возникшая на этой основе затруднительность системы наделов и тяготение помещиков ко все более широкому использованию наемного труда. Но плодотворно начатое исследование было прервано, в частности в связи с критикой исторических взглядов М. Н. Покровского. До последнего времени в сводных изданиях факт эволюции помещичьего хозяйства даже не упоминается I в ряду предпосылок реформы 1861 г., что, конечна, осложняет уяснение обусловленности отмены крепостного права и вообще всей государственной политики во второй половине XIX в.

      Возобновившееся в последние десятилетия изучение дворянского предпринимательства (работы А. М. Анфимова, Л. П. Минарик и др.) выявило весьма широкое участие крупнейших дворян в промышленном развитии. И действительно, в списках фабрикантов и заводчиков конца XIX в. целые ряды страниц заполнены именами аристократов, «вплоть до «светлейших» князей, особенно в разделах: винокурение, сукноделие, сахароварение, лесопромышленность и др. Но овладение промышленным производством — это лишь одно из проявлений торжествующего в дворянской среде буржуазного начала. Можно считать, что почти все имущие дворяне превратились в рантье, живя на проценты от своих вкладов в банки и от разных денежных бумаг, т. е. сделались нефункционирующими капиталистами. Подобной эволюции не избегло даже дворцовое ведомство, которое доходы от кабинетных земель и предприятий помещало в банки [21]. /39/

      20. Там же, стр. 315.
      21. См. Г. П. Жидков. Кабинетское землевладение (1747—1917). Новосибирск, 1973.

      Проникновение буржуазного начала в дворянство выразилось в процессе перехода от барщинного хозяйства к капиталистическому. Да к наиболее консервативная форма использования земельного имущества — сдача земли под отработку крестьянам, — сохраняя свою средневековую, чрезвычайно тяжелую для крестьян форму, пропитывалась капиталистическими отношениями. Становление единого национального рынка рабочей силы означало уравнивание оплаты труда во всех отраслях хозяйства. Арендные расчеты не только в денежной, но и в натуральной форме стали в основном регулироваться ценами на труд в капиталистическом секторе хозяйства.

      Следствием этих процессов было то, что в той части правительственной деятельности, которая по справедливости именуется «буржуазной», — по промысловому обложению, по системе таможенных пошлин, по рабочему законодательству и т. п., — оказались заинтересованными дворяне. Бурные споры о пошлинах на сахар, о регулировании найма сельскохозяйственных рабочих, о системе продажи питий, о способах поставок на армию и по многим аналогичным вопросам относились к сфере регулирования буржуазных отношений, являясь в то же самое время важнейшей составной частью дворянской политики правительства. Все это свидетельствовало отнюдь не о слиянии двух господствовавших в пореформенной России классов, а о глубоких основах политики самодержавия, направленной на удовлетворение интересов и дворянства, и крупной буржуазии.

      Трения между купечеством и дворянством по вопросам правительственной политики в немалой мере обусловливались тем, что входившие в буржуазный мир дворяне отстаивали те порядки и нормы, которые были выгодны им как носителям привилегированного, но примитивного, отсталого предпринимательства, замедлявшего теми промышленно-капиталистического развития. Эти трения усугублялись тем, что дворяне в конкурентной борьбе могли использовать свои монопольные и владельческие права, свои сословные привилегии. В «Коммунистическом манифесте» сказано: «Буржуазия ведет непрерывную борьбу: сначала против аристократии, позднее против тех частей самой же буржуазии, интересы которых приходят в противоречие с прогрессом промышленности» [22]. Купечество в своем недоброжелательстве к дворянству во многом питалось противоречием второго рода, выражая недовольство более последовательной буржуазии в отношении менее последовательной и вместе с тем привилегированной.

      Готовность дворянского самодержавия идти навстречу запросам буржуазии расширяла его социальную базу, что давало правительству возможность лавирования в его политике. Не удовлетворяя полностью интересы всех прослоек буржуазии и дворянства, самодержавие постоянно имело оппозицию из этих классов, ряды которой со временем то росли, то сокращались в зависимости главным образом от общественной обстановки, но также и от того, насколько в социальной политике царизма учитывались интересы разных прослоек господствующих классов.

      В годы падения крепостного нрава русло правительственной политики обладало наибольшей широтой и включало в себя тенденции, которые позднее, когда это русло сузилось главным образом в сторону консервативности, вошли в программу оппозиции. Отмена крепостного права была совершена «сверху», но это не должно пониматься как предоставление свободы крестьянам лишь царем и его правительством.

      22. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 433.

      Есть основания под выражением «дано сверху» понимать: дано от той части дворянства, которая по своей влиятельности и экономическому потенциалу могла представительствовать от всего помещичьего класса в целом. Конкретный анализ позиций спорящих сторон во время подготовки реформы 1861 г. показывает, что консерваторы, даже такие, как Позен, Самарин, Гагарин, не могли обходиться без элементов либерализма, без буржуазности. Программа либералов-«западников» из дворян, как это хорошо показано в монографии В. А, Китаева [23], почти исчерпывалась содержанием реформ — она лишь несколько опережала во времени правительственные замыслы.

      Какова была позиция купечества в эпоху буржуазных реформ? Л. Б. Генкин дал ценное исследование этого вопроса на основе материалов журнала «Вестник промышленности». В кратком виде выводы его статьи сводятся к следующему: крупная буржуазия открывала свободную дорогу для политического творчества дворянства и самодержавия, признавая возможность реформ лишь сверху, от царя. В программах реформ акцентировались моменты, специально, в «профессиональном» плане интересующие купцов; более широкие их пожелания сливались с либерально-помещичьей программой [24].

      Реформы 60-х годов означали буржуазные преобразования, проводимые дворянским самодержавием, выражавшим волю основных контингентов помещичьего класса при одобрительном поощрении крупной буржуазии. Такие взаимоотношения между царизмом и господствующими классами, сложившиеся в эпоху падения крепостного права, оказались устойчивыми и в общем определяли направление правительственной политики от 1861 до 1905 г.

      При проведении в жизнь реформ 60-х годов все яснее становилась нереальность замыслов их авторов. Это была всего лишь реакционная утопия. Несмотря на меры, принятые положениями 1861 г., отмена крепостного права не предотвратила развития капитализма, а усилила его. Обостряющиеся противоречия проявились в росте революционного движения, в котором — и это было важнейшим достоянием новой эпохи — все явственнее обозначалось особое направление: движение рабочих. Деревня разлагалась, она неуклонно входила в капиталистическую систему. Процесс этот в существенном отношении отклонялся от знакомого и предпочтительного для правящих кругов прусского образца, поскольку процесс расслоения крестьян происходил главным образом в сторону пролетаризации — консервативная прослойка крестьян, гроссбауэров, была очень слаба.

      Не разрешенные в 60-х годах проблемы разрастались и усложнялись. Исторический опыт и обстановка, создавшаяся ко времени второй революционной ситуации, подсказывали правителям, что положение не может быть спасено лишь консервирующими методами — реформирование должно было продолжаться. В этих условиях оно получало охранительное значение. Именно такой смысл имела серия податных реформ начала 80-х годов: перевод крестьян на обязательный выкуп, снижение выкупных платежей, частичная отмена подушной подати. Проекты /41/

      23. В. А. Китаев. От фронды к охранительству. Из истории русской либеральной мысли 50—60-х годов XIX в. М., 1972.
      24. Л. Б. Генкин. Общественно-политическая программа русской буржуазии в годы первой революционной ситуации (1859—1861). (По материалам журнала «Вестник промышленности»). Сб. «Проблемы социально-экономической истории России». М.,. 1971, стр. 116; см. также К. С. Куйбышева. Крупная московская буржуазия в период революционной ситуации в 1859—1861 гг. В сб. «Революционная ситуация в России в 1859—1861 гг.». М., 1965, стр. 314—341.

      законов подготовлялись в узком кругу высшей бюрократии; одновременно, также бюрократическим путем, производилось обследование положения дел на местах по узкой программе, и затем учет мнений так называемых «сведущих людей» (отобранных властями деятелей земств и местной администрации). В целом это была средневековая процедура законотворчества, находившаяся в резком противоречии с уровнем экономического и социального развития России и с практикой европейских стран.    I

      В правительственных кругах утверждалась уверенность в необходимости для деревни перехода от общинного к личному землевладению. Но обсуждение этого вопроса долго ни к чему не приводило. Закон об отмене круговой поруки был принят лишь в 1903 г., когда дело по его выработке было подстегнуто мощными крестьянскими выступлениями предшествовавших лет [25].

      На примере обсуждения вопроса об установлении у крестьян частного землевладения можно видеть, насколько сложно для исследователя определение социального содержания правительственной политики. При упрощенном подходе, предусматривающем простое разделение на дворянское и буржуазное направления, подготовлявшееся разрушение общины, естественно, должно быть отнесено к буржуазному направлению. Но обратимся к некоторым конкретным обстоятельствам,. Сторонниками этой меры оказались большинство помещиков — корреспондентов Валуевской комиссии, сам Валуев, а также шеф жандармов Шувалов. Словом, среди активных пропагандистов реформы были консервативные или даже реакционно настроенные лица, типичные представители дворянства дореформенного типа. И, наоборот, защитниками общины выступали такие известные либералы, как вел. кн. Константин Николаевич, Н. А. Милютин [26]. Не приходится говорить, что революционные демократы с принципиально иных позиций тревожились за судьбы крестьянского хозяйства.

      Что могло привлечь консерваторов к мысли о разрушении общины? При буржуазном содержании этот замысел притягивал к себе дворян имевшейся в нем консервативной потенцией: создание из массы крестьян, владеющих общинной землей, крестьян-собственников, дорожащих, независимо от величины владения, принципом частной собственности. В этом им виделось охранительное содержание обсуждаемого мероприятия. Того же рода соображения сыграли заметную роль при создании крестьянского поземельного банка. Отсюда видно тесное переплетение в одних и тех же планируемых мерах буржуазного и консервативного принципов, составивших почву дворянско-буржуазной политики самодержавия.

      Если буржуазные тенденции сильны были в аграрной области, то в еще большей степени они проявились в торгово-промышленной, железнодорожной, финансовой политике. За последние годы в советской литературе заметно продвинулось изучение общественно-политической позиции крупной буржуазии. Оно ведется преимущественно на материалах публицистики. Выяснено отсутствие у крупной буржуазии программы, которая бы по сколько-нибудь значительным моментам и последовательно была противопоставлена политике самодержавия. Отмечена ха-/42/

      25. История правительственной разработки вопроса до 80-х годов подробно освещена в книге В. Г. Чернухи «Крестьянский вопрос в правительственной политике России (60—70-е годы XIX в.)» (Л., 1972), от 80-х годов XIX в. до 1903 г. — в статье М. С. Симоновой «Отмена круговой поруки» («Исторические записки», т. 83, 1969, стр. 159—195).
      26. В. Г.Чернуха. Указ, соч., стр. 124.

      рактерная тенденция к развитию не чисто буржуазной, а дворянско-буржуазной публицистики. Ведь лучшего выразителя своих чаяний купечество нашло в таком дворянском публицисте, как Иван Аксаков [27].

      Пожалуй, нагляднее, чем в журналистике, домогательства крупной буржуазии выражали общественные организации буржуазии, например, Общество для содействия русской промышленности и торговли. В отчете этого общества за 25 лет — c 1867 по 1892 г. [28] большое место занимает освещение взаимоотношений крупных капиталистов с правящей бюрократией. Главная претензия к последней это — медлительность в исполнении пожеланий капиталистов, например, о повышении пошлины на ввозимый чугун и каменный уголь, об отмене откупной системы в нефтедобыче на Кавказе (чтобы открыть там «общедоступную частную предприимчивость»), а также о проведении реформы обложения золотопромышленности и т. д. В отчете отмечаются и пожелания, оставшиеся не удовлетворенными. Причем характерны «причины конфликтов. Сетования общества вызывали сохранение владельческого права на недра земли: казачьего войска на Дону и помещиков на площади, богатые минеральным сырьем для фарфорово-фаянсовой промышленности. Интересны резко отрицательные отзывы на стачку сахарозаводчиков, на систему кредитования помещиков в ипотечных банках. Авторы отчета подчеркивали, что специальные инструкции русским дипломатам за границей давались по инициативе общества. Общество также поставило вопрос об организации Министерства но делам торговли и промышленности; его интересами направлялись военные действия в закаспийских областях и их административное освоение. В целом в обзоре деятельности самой представительной организации буржуазии не скрывались имевшие место шероховатости во взаимоотношениях с правительством, но весь обзор пронизан чувством удовлетворения: большинство пожеланий буржуазии было реализовано. Да и какая иная сила, кроме царизма с его аппаратом, в то время могла столь успешно выполнять необходимые для крупной буржуазии военные и полицейские задачи?

      Буржуазное направление политики царизма четко выступает в рабочем законодательстве. Растущее рабочее движение вызвало к жизни законы об ограничении труда детей и подростков (1882 г.), об отмене ночной работы для женщин и несовершеннолетних (1885 г.), правила о надзоре за заведениями фабричной промышленности и о взаимных отношениях фабрикантов и рабочих (3 июня 1886 г.). Но и эта, наиболее «буржуазная» отрасль законодательства носит на себе дворянскую печать. Свидетельством тому служит долгое непризнание в России рабочих как особой социальной категории и, в соответствии с этим, особого, так называемого «попечительного» отношения к пролетариату.

      «Урегулирование» рабочего вопроса, как правило, проходило в качестве особой разновидности полицейского дела. Когда под давлением непреложных фактов рабочий класс был признан существующим в России, в ход пошли утверждения о его якобы коренных отличиях от западноевропейского пролетариата, в духе дворянско-славянофильской теории. В монографии В. Я. Лаверычева показано тесное сотрудничество бюрократии с крупными промышленниками при разработке рабочего законодательства [27], [28], [29]. /43/

      27. См. В. Я. Лаверычев. Крупная буржуазия в пореформенной России. 1861— 1900, стр. 109-138.
      28. «Отчет о деятельности высочайше утвержденного Общества для содействия русской промышленности и торговли с 1867 по 1892 год». СПб., 1892.
      29. См. И. И. Шельмагин, Фабрично-трудовое законодательство в России. 2-я половина XIX века. М., 1947; В. Я. Лаверычев. Царизм и рабочий вопрос в России (1861—1917 гг.).

      Буржуазные реформы вообще, а тем более проводимые дворянским самодержавием, не могли быть последовательными. Особенно значительным зигзагом можно считать политику реакции во второй половине 80-х — начале 90-х годов. Наибольшим ее проявлением было введение института земских начальников (1889 г.) и принятие законов 1893 г. о переделах общинных земель и ограничении купли-продажи и запрещении залога крестьянских наделов. Регрессивность этих мер очевидна. Но особо мрачный период был недолог. В. И. Ленин отметил, что открыто реакционная политика установилась всего «на час» [30]. Это была всего лишь попытка корректировать линию социально-экономического развития, направить ее по классическому прусскому пути.

      Годы реакции принесли отступление от буржуазных реформ не только в сельском хозяйстве, но также и в сфере разработки промышленно-трудового права. Здесь большую роль сыграли домогательства капиталистов, отчего есть основания именовать реакцию 80-х — начала 90-х годов не только дворянской, но и даорянско-буржуазной.

      Итак, по структуре власти и составу правящей бюрократии дворянская монархия в соответствии с экономической организацией общества в первую очередь стремилась укрепить позиции помещичьего класса, но в то же время проводила политику, отвечавшую интересам влиятельной части крупной буржуазии. Прусский путь развития предполагает постепенное включение помещика в капиталистическую систему, потому буржуазная политика самодержавия вместе с тем была и дворянско-буржуазной политикой. Надо учитывать, конечно, известную самостоятельность бюрократии по отношению к непосредственным требованиям тех двух классов, на которые она ориентировалась, но ясно проступает относительность и ограниченность этой самостоятельности.

      На той же основе устанавливались исходные позиции самодержавия и либеральной оппозиции. Если при подготовке реформы 1861 г. разногласия между группировками помещиков были лишь борьбой из-за размеров и формы уступок, то это же самое можно сказать и о взаимоотношениях либералов и консерваторов на последующих этапах истории капиталистической России. Полоса контрреформ расширила основу для либеральной оппозиции. Не только в этот исторически ограниченный период, но и на всем протяжении капиталистической эпохи либерально* буржуазный лагерь не удовлетворялся правительственной политикой, критиковал ее. Степень остроты и глубины этой критики была неодинакова: она менялась в связи с изменением общей политической обстановки. В известной мере либеральная оппозиция служила делу прогресса. В общественной жизни России мы различаем три лагеря: революционно-демократический, буржуазно-либеральный и консервативно-правительственный. Но при этом мы отчетливо сознаем, что по социальной природе и политическому мировоззрению степень отдаленности этих трех лагерей друг от друга была далеко не одинаковой и потому глубоко ошибочно было бы представлять их взаимное расположение в виде некоего равностороннего треугольника. Надо четко сознавать, что по основным проблемам современности правительственный и либеральный лагери, не сливаясь друг с другом, часто составляли единый фронт против лагеря революционно-демократического. Дворянско-буржуазный тип социально-экономической структуры был тем общим идеалом который ставил на одну платформу царя и «крайнего» либерала. «Николай второй и Петр Струве сходятся в том, что надо капиталистически „очистить” обветшалый аграрный строй России посредством сохранения помещичьей земель-/44/

      30. В. И. Ленин. ПСС, т. 1, стр. 295.

      ной ценности, — писал В. И. Ленин. — Они расходятся лишь в том, как лучше сохранить ее и насколько сохранить» [31].

      Исследование М. С. Симоновой о земско-либеральной фронде в 1902-1903 гг. [32], т. е. во время уже складывавшейся революционной ситуации, показало, что даже в наиболее значительных своих проявлениях, как это было на Московском, Судженском, Воронежском съездах земцев, либерализм в основном не выходил за пределы реформирования, ранее программированного правительственными кругами. Пожелания по улучшению положения крестьян исчерпывались предложением о расширении их личных прав, что отвлекало от решения насущных вопросов. В наиболее радикальном предложении, обсуждавшемся в Воронежском уездном комитете в 1902 г., планы по решению земельного вопроса строились в духе программы будущей кадетской партии [33].

      Если на одной стороне налаживалось «взаимопонимание» и взаимодействие буржуазно-помещичьей монархии с дворянско-буржуазным либерализмом, которым не удавалось слить полностью свои позиции, то на другой — крепнул революционный союз рабочих и крестьян, возглавляемый рабочим классом. Главной осью всей общественно-политической жизни России во второй половине XIX — начале XX в. была борьба двух путей капиталистического развития: помещичье-буржуазного и крестьянско-буржуазного. Эта борьба определяла содержание революционного процесса на буржуазно-демократическом его этапе. Политически один путь олицетворялся помещичьей монархией, другой — крестьянской (фермерской) республикой [34]. Проблема определения классовых основ самодержавия во второй половине XIX в., как и всякая крупная проблема этого исторического периода, может разрешаться лишь с учетом борьбы двух типов капиталистического строя.

      Самодержавие буквально на каждом шагу испытывало сильнейшее давление народной активности. Проводить, задержать или совсем не проводить в жизнь то или иное законодательное предложение зависело от того, как оно будет принято народом. Иногда эти соображения подстегивали законодательную активность, а часто ее и сдерживали. Зачастую по обнародовании текста закона принимались превентивные полицейские меры, чтобы парировать ожидаемые массовые выступления. На всем протяжении второй половины XIX в. царизм находился в состоянии страха, неуверенности в своих силах. Можно сказать без преувеличения, что законодательные действия правительства регулировались соображениями о состоянии народной массы, всего демократического лагеря. Этот важнейший фактор политической истории, разумеется, никогда не должен упускаться из виду исследователем.

      Известно, с какой тревогой Александр II и его окружение ожидали последствий «даруемой» крестьянству воли в 1861 г. Еще в конце пред-шествовавшего года по губерниям были размещены войска в численности, соответствовавшей ожидаемой силе выступлений [35]. Неблагополучие в деревне после начавшегося осуществления реформы вызвало серию сенаторских ревизий. В их программу входило «изыскание средств к обузданию недовольства». Много энергии и средств правительство тратило на усиление полицейских и карательных мер. Возникали новые охрани-/45/

      31. В. И. Ленин. ПСС, т. 17, стр. 30.
      32. М. С. Симонова. Земско-либеральная фронда в 1902—1903 гг. «Исторические записки», т. 91. М., 1973.
      33. М. С. Симонова. Указ, соч., стр. 178.
      34. В. И. Ленин. ПСС, т. 17, стр. 167.
      35. Подробно об этом см.: П. А. Зайончковский. Отмена крепостного права в России, изд. 3. М., 1968, стр. 152—460.

      тельные должности и соединения. В 1873 г. в Государственном совете обсуждался проект усиления сельской и уездной полиции, расширения контингента урядников. Дополнительно к 2,5 млн. руб., ранее ассигнуемым ежегодно на ее содержание, выделялись 2,5 тыс. руб. На докладе по этому поводу появилась резолюция Александра II: «Особое спасибо. Это полезное учреждение» [36]. В 1866 г. министры внутренних дел и государственных имуществ Валуев и Зеленой совместно с шефом жандармов Шуваловым подали царю записку о необходимости усиления власти губернаторов, поскольку якобы введение земств ослабило возможности репрессий на местах [37]. Ранее уже говорилось, что одним из мотивов в пользу расширения крестьянского частного землевладения и разрушения общины выставлялось введение консервативного элемента в народную массу, который усматривался в крестьянах-собственниках.

      В каком безвыходном положении чувствовало себя царское правительство, видно из представления Особого совещания 1879 г., председателем которого был Валуев. Образованная часть общества, писал Валуев в докладе, «выжидает развязки борьбы (имеется в виду борьба революционеров с царизмом. — П. Р.), не вступая в нее и не заступаясь за правительство». В основных массах народа, говорится в том же докладе, «можно заметить две противоположные наклонности: одни готовы по первому приказу оказать содействие, но содействие беспорядочное, насильственное, всегда граничащее со своеволием и потому слишком опасное, чтобы на него можно было рассчитывать; и в то же время, эти массы слишком доступны всяким толкам и обещаниям, сулящим им материальные выгоды и новые льготы, и под влиянием таких слухов готовы отказаться от повиновения ближайшему начальству» [38]. Другой сановник — Игнатьев — отмечал, что «призывать частных людей заступаться за правительство... значило бы возбуждать народные толпы к самоуправству» [39].

      Комитет министров, обсуждая доклад Валуева, отметил «особую точность и ясность сделанного Особым совещанием очерка положения дел — отношения разных слоев общества к событиям». Чувствуя себя в безвыходном положении, царь и его окружение видели спасение в одном: не пробуждать народ, отстранить его от общественной жизни, сделать его безгласным и бездейственным. Такую тактику утихомирения крестьянства принимали различные круги, не только правительственные, но также либерально-оппозиционные. Так, например, земская либеральная фронда обвиняла правительство в том, что, проводя свою политику, оно» вызывает крестьянское движение [40].

      Мы ограничились отдельными свидетельствами, показывающими, насколько правительство осознавало первостепенную опасность для своего» существования народного движения и революционной борьбы, что сказывалось в корректировании политики царизма.

      Здесь мы сталкиваемся с одним обстоятельством, которое не может не вызвать озабоченности у историков, изучающих историю капиталистической России. Оценка силы напора народного движения и потенциальных его возможностей для ликвидации царского режима, которая фигурирует в нашей исторической литературе, не соответствует той точке зрения, которой твердо придерживалось самодержавие, начиная еще с /46/

      36. С. М. Середонин. Исторический обзор деятельности Комитета министров. Т. III, ч. 2. СПб., 1902, стр. 88.
      37. Там же, ч. 1, стр. 131.
      38. Там же, стр. 146.
      39. Там же, стр. 147.
      40. М. С. Симонова. Земско-либеральная фронда в 1902—1903 гг.

      дореформенного времени. Постоянный страх царизма перед готовой развернуться мощной силой, способной смести существующую политическую систему, хотя и преувеличивал оценку этой силы, но все же не очень значительно: оценка давалась не одним-двумя чиновниками, а большинством и держалась она стойко. Сведения же о крестьянском, а позже о рабочем и крестьянском движении в России во второй половине XIX в. и обобщения, которые делаются на их основе в нашей исторической литературе не создают впечатления столь обостренного соотношения: революционных и правительственных сил. Это можно заключить из очерков массовой освободительной борьбы, из комплекса изданных документальных материалов по крестьянскому и рабочему движению, а также из отдельных выступлений по вопросу о переходе России из феодальной в капиталистическую формацию, в которых развивалась мысль, что крестьянское движение в XIX в. шло по снижающейся линии [41]. Не является подобное расхождение в мнениях современников и историков следствием меньшей информированности историков о действительном положении дел по сравнению с правительственными учреждениями того времени?

      В настоящем сообщении нет возможности разбирать достоинства и недостатки работ по изучению народных движений. Отмечу лишь следующее. Уделяя главное внимание актам непосредственной борьбы крестьянства с властями, исследователи еще слишком мало проникают в крестьянскую идеологию [42], или, условно говоря, в программу освободительной борьбы крестьянства. По числу исследований, по качеству и количеству исторических сведений, которыми они оснащены, по степени детализации выводов научные труды на эту тему еще ощутимо отстают от уровня исследовательских возможностей и потребностей, что препятствует уточнению представления об отношении крестьянства к монархии как системе правления. Бытующее утверждение о вере крестьян в царя слишком общо, приблизительно — оно не раскрывает истинный смысл отношения крестьян к царю, а следовательно, затемняет вопрос о политической направленности крестьянского движения. Наивная вера крестьян в царя как «спасителя народа» от всякого рода угнетения была одним из проявлений слабости крестьянского движения, которое революционерам надо было преодолевать. Историку необходимо не просто констатировать этот факт, а проанализировать самую природу «крестьянского монархизма», изучить отношение крестьян к царизму в историческом плане.

      Мы видели, что правящие власти опасались самовольного проявления «преданности» народа царизму. Чем это объяснить? Для ответа на этот вопрос остановимся на одном примере. Полицейские органы в 1874 г. зафиксировали следующий упорно распространяемый в народе слух: «Земля будет общая, для чего отберут ее у помещиков и разделят между крестьянами и помещиками по числу душ в семействах, что есть желание государя императора и что поэтому дворяне покушались на жизнь его величества» [43]. Здесь царь понимается как орудие для осуществления идеального решения земельного вопроса и для борьбы с помещиками. В этих словах столько же своеобразного монархизма, сколько осознания /47/

      41. «Переход от феодализма к капитализму в России. Материалы всесоюзной дискуссии». М., 1969, стр. 197—203.
      42. В этой связи с большим удовлетворением можно отметить монографии А. И. Клибанова «История религиозного сектантства в России (60-е годы XIX в.-1917 г.)». М., 1965.
      43. Б. С. Итенберг. Движение революционного народничества. М., 1965, стр. 323-324.

      необходимости ликвидации несправедливого землевладения. Не ясна ли прямая направленность этой крестьянской программы против царей реальных, в данном случае против автора помещичьей реформы — Александра II, такого, каким он был в действительности? Конечно, один разобранный пример не решает большой исследовательской задачи. Но в нем содержится объяснение того, почему царские сановники не меньше опасались народного выступления в защиту царизма, чем движения против него.

      «Идеальный царь» для крестьян это — царь без дворян, бюрократии и классового общества. Повседневное столкновение с реальным аппаратом самодержавия постепенно рассеивало их иллюзорное представление о царе как защитнике народа от угнетателей дворян, способном ликвидировать несправедливое распределение земли. В ходе классовой борьбы все явственнее открывалось, на чьей стороне стоит царь со своими чиновниками. В крестьянской среде этот процесс политического прозрения проходил своеобразно. Поскольку взгляды Л. Н. Толстого отразили взгляды основной массы крестьянства России в исторический период от реформы 1861 г. до первой русской революции 1905 г., здесь уместно вспомнить ленинскую характеристику политической позиции великого писателя, которая вместе с тем раскрывает сущность своеобразия воззрений крестьянства того времени. «Борьба с крепостническим и полицейским государством, с монархией превращалась у него в отрицание политики», — писал В. И. Ленин о Л. Н. Толстом [44].

      Если крестьянство в других капиталистических странах являлось к концу XIX в. опорой порядка, то в России оно было революционным [45]. В. И. Ленин писал, что «рабочая партия поддерживает крестьянство лишь постольку, поскольку оно способно на революционную борьбу с самодержавием», потому что «именно самодержавие воплощает в себе... всю отсталость России, все остатки крепостничества, бесправия и "патриархального" угнетения» [46]. Не ясно ли, что, разрабатывая стратегию революционного союза рабочего класса и крестьянства, В. И. Ленин исходил из положительного ответа на вопрос о способности крестьянства выступить против царизма? «К "движению" против всех остатков крепостничества (и против самодержавия в том числе) крестьянская масса не может не приобщиться», — утверждал он в 1902 г. Положение о революционном отношении масс крестьянства, всего народа к самодержавному строю как составную часть общей концепции буржуазно-демократической революции в России В. И. Ленин отстоял в нелегкой борьбе с оппортунистами, со всеми врагами революционного марксизма. Факты о политическом настроении крестьянства тогда усиленно засекречивались. В. И. Ленину в этих условиях приходилось использовать малейшие, в том числе даже весьма косвенные данные для их раскрытия.

      Конечно, надежды, возлагавшиеся крестьянами на царя, их своеобразная вера в него были слабой стороной крестьянского движения. Непросвещенность и аполитизм крестьян определяли живучесть иллюзий в их среде. Крестьяне поддавались обману и в своем общественно-политическом поведении без руководства со стороны рабочего класса вступали в противоречие со своим же собственным глубоким демократизмом. «Темнота мужика выражается прежде всего в непонимании политической стороны движения» [48], — писал В. И. Ленин. /48/

      44. В. И. Ленин. ПСС, т. 20, стр. 21.
      45. Там же, т. 16, стр. 423.
      46. Там же, т. 4, стр. 231.
      47. Там же, т. 6, стр. 317.
      48. Там же, т. 9, стр. 357.

      Необходимо учитывать, что материалы официального делопроизвод-ства, которые до сего времени составляют основную часть документации для изучения крестьянского движения, подобные собранным в известной многотомной публикации «Крестьянское движение в России в XIX — начале ХХ века», весьма ограниченно и неточно отражают идейную сторону движения. Дело не только в том, что в жалобах, прошениях, протестах, обращенных к властям, к агентам царизма, крестьяне, естественно, не могли выразить своего отношения к существовавшим порядкам, но и в более глубоком обстоятельстве. Идеология класса не возникает стихийно; она не вырабатывается в массе рядовых людей, его составляющих, а формируется мыслящими его представителями, нередко выходцами из иной социальной среды, способными широко выразить и теоретически обогатить то, к чему революционный класс неосознанно приходит в текущей практике своей освободительной борьбы. Эпоха капитализма в России отличалась необыкновенно стремительным и все нарастающим темпом развития общественно-политической жизни. Соответственно этому проходило и политическое, прозрение на-рода, В работе 1905 г. «Две тактики социал-демократии в демократической революции» В. И. Ленин отмечал: «разбросанность, неразвитость, темнота пролетариата и особенно крестьянства еще страшно велики. Но революция быстро сплачивает и быстро просвещает» [49]. В той же работе он делает вывод: «Крестьянство способно стать полным и радикальнейшим сторонником демократической революции» [50]. В период буржуазно-демократических революций произошел резкий сдвиг в политическом самосознании народа, в том числе крестьянства, но он продолжал предшествующую линию развития. Элементы непримиримого отношения к помещичьему государственному аппарату, к политической системе царизма всегда были свойственны классовой борьбе крестьянства. Особенно интенсивно они росли и созревали в пореформенное, время под просвещающим воздействием хода событий: грабительского «освобождения» крестьян в 1861 г., карательных действий слуг самодержавия, объявлявших крестьянам царскую волю, бесчисленных случаев принижения человеческого достоинства крестьян, также санкционируемых именем самодержца. Политическое самосознание класса должно изучаться нами не в статике, а в его непрерывном развитии.

      Возможности для выполнения этой задачи у нас велики, прежде всего потому, что есть опыт русских революций и в первую очередь Великой Октябрьской социалистической революции, оправдавший предвидения В. И. Ленина. Для историка ретроспективный взгляд всегда плодотворен. Если в революционную эпоху общественно-политическая сознательность масс возрастает с необычайной быстротой, то лишь потому, что это ускоренное идейное созревание совпадает с тем процессом, который в спокойное время проходит в более медленном темпе.

      Ограниченность давления буржуазии на дворянскую монархию определялась тем, что до революции 1905 г. буржуазия идейно и политически не была организована [51]. Но со временем увеличивался удельный вес в ней тех слоев, которые более нетерпимо относились к пережиткам средневековья. Даже потребности отсталой буржуазии требовали их устранения [52].

      В историческом периоде от 1861 до 1904 г. особое место занимает время 90-х годов и начала 900-х годов, когда государственная власть в /49/

      49. В. И Ленин. ПСС, т. 11, стр. 45.
      50. Там же. стр. 88.
      51. См. В. И. Ленин. ПСС, т. 17 сто 411
      52. Там же, т. 9, стр. 130.

      лице С. Ю. Витте (сначала министра финансов в 1892—1993 гг., затем председателя Комитета министров в 1903—1906 гг.), в наибольшей мере приблизилась к задачам развития капиталистической экономики, главным образом промышленности и торговли. Как известно, так называемой «эре Витте» посвящена громадная зарубежная литература. К сожалению, большая ее часть тенденциозна; капиталистические методы индустриализации России в конце XIX в. незакономерно идеализируются, представления об источниках вложений капиталов извращаются [53].

      Одной из задач советских исследователей является конкретный показ истоков и материальных основ капиталистического прогресса. Надо рассматривать как существенный пробел отсутствие специальной монографии о промышленном подъеме 90-х годов, сменившемся кризисом 1900—1903 гг. Такое исследование раскрыло бы истинную картину того, какой ценой достигались успехи индустриализации в капиталистической России. Стало бы ясно, что «эксплуатация крестьянства городом», «аграрная колонизация», «бедствия первоначального накопления» лежали в основе форсированного развития промышленности и торговли во времена Витте.

      Сравнительно недавно мы смогли прочитать заметки К. Маркса о Ф. Листе [54]. В них обличается убожество мысли и истинная сущность проповедуемой немецким экономистом «системы», оправдывавшей пресмыкательство национальной буржуазии перед сильным дворянским государством. Восторженными поклонниками Листа были русские министры финансов от Канкрина до Витте. В этом постоянстве отражена застойность теоретической основы, из которой исходили государственный деятели, занимавшие важнейшие посты. Сказанное Марксом о Листе во многом характеризует деятельность Витте.

      Курс Витте был противоречив. Его девизом было: укреплять национальную экономику. Но одним из средств к этому служило широчайшее привлечение иностранных капиталов. Их общая сумма в России с 1890 по 1900 г. увеличилась со 186 млн. руб. до 762 млн. руб. [55] И хотя Россия не стала колониальной или полуколониальной страной, но помощь иностранных финансистов не была бескорыстной: за границу уходили огромные дивиденды; получив доступ к природным богатствам нашей страны, иностранцы хищнически пользовались ими; представители иностранного капитала получали возможность в какой-то мере влиять на развитие отраслевой структуры промышленности не в национальных интересах России.

      То обстоятельство, что привлекаемый из-за границы капитал в значительной своей части оставался в ссудной форме и роль иностранных финансистов в большей мере ограничивалась кредитованием, показывает, что в России имелись мощные источники для противостояния наплыву зарубежных вложений. Однако в условиях царизма производительные силы страны развивались и использовались крайне плохо и нерасчетливо; угроза потери экономической самостоятельности нарастала. В том, /50/

      53. См. кн.: А. А. Барсов. Баланс стоимостных обменов между городом и деревней. М., 1969, гл. 5. Об одном мифе буржуазной экономической науки. (К вопросу о так называемом первоначальном социалистическом накоплении в СССР); И. Н. Олегина. Индустриализация СССР в английской и американской историографий. Л., 1971, стр. 97; И. Ф. Гиндин. Концепция капиталистической индустриализации России в работах Теодора фон Лауэ. «История СССР», 1971, № 4 и др.
      54. В. Е. Мотылев. Об особенностях промышленного развития России в конце XIX — начале XX в. «Вопросы истории», 1955, № 7, стр. 14.
      55. Их автографы были подарены внуком и правнуком Маркса — Э. и Ш. Лонге. См. «К. Маркс о книге Ф. Листа "Национальная система политической экономии"». — «Вопросы истории КПСС», 1971, № 12.

      что Россия избегла участи полуколонии, решающее значение имел Великий Октябрь.

      Бесспорно, в последние десятилетия в нашей историко-экономической литературе довольно большое внимание уделяется теме о так называемом государственном капитализме, который понимается не столько как ведение казенного хозяйства, а главным образом в плане регулирования государством буржуазного предпринимательства и его материального поощрения. При этом отмечается специальная направленность этой активной экономической политики царизма: поддержка привилегированных, нерентабельных предприятий, фаворитизм, обеспечение паразитизма аристократических кругов, словом — поддержка самых отсталых, полусредневековых-полубуржуазных форм предпринимательства. Конечно, раскрытие этой тематики — существенное достижение в обрисовке специфических особенностей поощрительной политики самодержавного правительства, которая велась в расчете совместить восприятие высших достижений капитализма с укреплением позиций дворянства и пережитков крепостничества. Но нельзя не высказать сожаления, что изучение не доводится до конца и останавливается едва ли не перед самой существенной областью изучения. Ссылки на денежные поощрения предпринимательства из государственной казны без указания источников, откуда само государство черпало для этого средства, не только не проясняют того факта, что успехи в строительстве промышленности и железных дорог достигались ценой разорения деревни и недоплат рабочим, образующих знаменитую «русскую сверхприбыль», но и маскируют его. Необходимо подробнее показать самую механику своего рода «насаждения капитализма» от государства. Путь к этому проложен В. И. Лениным. Он раскрыл истинное содержание так называемого искусственного распространения буржуазного предпринимательства государством, о котором твердили народники. Созревание происходит «снизу», органическим путем, начиная с подчинения торговому капиталу непосредственных производителей и превращения торговца в промышленника-капиталиста. «И когда этот капитал, — пишет Ленин, — окрепши и поработивши себе миллионы трудящихся, целые районы, — начинает прямо уже и без стеснения давить на правительство, обращая его в своего лакея, — тогда наши остроумные "друзья народа" поднимают вопли о "насаждении капитализма", об "искусственном создании" его!» [56] Конкретное раскрытие этой мысли В. И. Ленина было бы существенно для парирования представлений о могуществе и независимости государства, об его ведущем положении в процессе капиталистической индустриализации.

      Как известно, в 90-х — начале 900-х годов резко возросли подати, особенно косвенные налоги — самые несправедливые и тяжелые для неимущих, поскольку ими облагались товары широкого потребления: сахар, спички, спирт, табак. С 1893 по 1903 г. питейный доход с души возрос от 2 руб. 21 коп. до 4 руб. 25 коп. [57] Выразительно сопоставление: подорожание керосина, нужного в быту, не сопровождалось таким же повышением налога на нефть и получаемые из нее технические продукты — смазочные масла и проч. Реформированное в 1898 г. промысловое обложение, по признанию самого же Витте, «опиралось на те же самые традиционные начала, какие искони коренились у нас в системе обложения». Это значит, что сохранялось в обложении сословное начало. «Сельскохозяйственные предприятия» освобождались от налога. Горемыкин предлагал /51/

      56. В. И. Ленин. ПСС, т. 1, стр. 223—224.
      57. Г. Ф. Семенюк. Московская текстильная буржуазия и вопрос о промысловом налоге в 90-х годах XIX в. «УЗ Московского пед. ин-та им. Крупской», т. 127, 1963.

      прямо указать в законе, что эту льготу получают дворяне-заводчики; другие министры, в том числе Витте, предлагали это сделать не так открыто, во имя декларированного принципа «бессословности» [58]. Опубликованные программные записки [59] Витте многое разъясняют в его позиции. Представители дворянства требовали от правительства материальной поддержки своего сословия в виду его «оскудения». Оспаривая эти требования и доводы, министр финансов обличал их необоснованность. Он показал паразитизм дворянства, его расточительность. Все же «противодворянские» настроения Витте не должны преувеличиваться. Мне кажется, нет оснований полагать, как это делает И. Ф. Гиндин, что «Витте еще в 1896 г. выдвинул задачу ликвидации добуржуазных отношений в деревне» [60]. В своих воспоминаниях Витте высказывает мнение, что «суть крестьянского вопроса... не в налогах, не в покровительственной таможенной системе и не в недостатке земли, по крайней мере не в принудительном отчуждении земли для передачи ее во владение крестьян» [61]. Мог ли такое написать противник добуржуазных отношений в деревне? Витте с гордостью вспоминал о том, как он сам «разрешал крестьянский вопрос». Это был путь разорения и пауперизации масс крестьянства. «Если вследствие развития при моем управлении сети железных дорог и промышленности я отвлек от земли 4—5 миллионов людей, а значит, с семействами миллионов 20—25, то этим самым я как бы увеличил земельный фонд на 20—25 млн. десятин» [62]. Здесь хорошо выражено необычайно тесное переплетение капиталистических и крепостнических начал в экономической политике самодержавия. Витте признает охранительное значение экономического курса, проводившегося дворянской монархией. Индустриализация, поставленная на службу старому строю, проводилась для его укрепления. Но это лишь усилило основное противоречие эпохи: разоряемая нищенская деревня, с одной стороны, и с другой — промышленность и транспорт, достигшие уровня, свойственного среднеразвитой капиталистической стране. Сохранение самодержавного строя означало бы прогрессирующее падение национальной независимости страны.

      Итак, в «эру Витте» самодержавие нисколько не утратило своей реакционной сущности, оставаясь воплощением всего самого тяжелого, отсталого, антинародного, что было в дореволюционной России.

      Но ведущим в историческом развитии оказалось другое, противоположное начало. Росли силы российского пролетариата и его партии, крепнул революционный союз рабочего класса и крестьянства, рабочий класс возглавил весь демократический фронт. Ленинская программа борьбы направляла революционные силы на низвержение самодержавия как оплота остатков средневековья и капиталистического варварства. Буржуазно-демократическая революция, свергнувшая царизм, стала прологом Великой Октябрьской социалистической революции. /52/

      58. Л. П. Гензель. Промысловое обложение в России. СПб., 1900, стр. 22, 24.
      59. «Требования дворянства и финансово-экономическая политика царского правительства в 1880—1890-х годах». Исторический архив, 1957, №4; И. Ф. Гиндин. Об основах экономической политики царского правительства в конце XIX — начале XX в. «Материалы по истории СССР», т. VI, 1959.
      60. См. «История СССР», 1971, №4, стр. 206.
      61. С. Ю. Витте. Воспоминания, т. 2. М., 1960, стр. 506.
      62. Там же, стр. 505. См. также статью М. С. Симоновой «Борьба течений в правительственном лагере по вопросам аграрной политики в конце XIX в.» — «История СССР», 1963, № 1.

      История СССР. №2. 1977. С. 34-52.
    • Кострикин В.И. Массовые источники о крестьянском движении накануне Октября и статистический метод их изучения // История СССР. №3. 1977. С. 47-59.
      Автор: Военкомуезд
      В.И.Кострикин
      МАССОВЫЕ ИСТОЧНИКИ О КРЕСТЬЯНСКОМ ДВИЖЕНИИ НАКАНУНЕ ОКТЯБРЯ И СТАТИСТИЧЕСКИЙ МЕТОД ИХ ИЗУЧЕНИЯ

      Советская историография достигла значительных успехов в изучении аграрной революции в России, исторического опыта борьбы партии большевиков за крестьянские массы в 1917 г. Этой теме посвящены монографии, статьи в журналах и сборниках, разделы или главы в обобщающих трудах по истории Октябрьской революции, в многотомных изданиях по истории СССР и истории КПСС. В сводных и локальных исследованиях проведены подсчеты количества крестьянских выступлений и их распределение по формам движения. Однако имеющийся разнобой в приемах разработки источников затрудняет сравнимость и широкие обобщения результатов исследований.

      Известно, что процесс научного познания исторической действительности включает изыскание, анализ и обобщение фактов. При этом важнейшим требованием марксистско-ленинской методологии, а значит, и методики исследования, непосредственно связанной с методологией истории, является объективное освещение исторических явлений, доказательность исследования на основе учета всей совокупности точных и бесспорных фактов, без единого исключения [1]. Только изучение всего комплекса источников, относящихся к рассматриваемой проблеме, анализ фактов в их целом и в их связи могут дать исчерпывающие ответы на вопросы [2], подчеркивал В. И. Ленин.

      Поэтому особо актуальна разработка такого метода научного анализа источников, который позволил бы наиболее полно обобщить содержащиеся в них сведения. Одним из определяющих условий успешного решения этой задачи является изучение сочинений В. И. Ленина, содержащих важные для советских историков положения по методологии и методике исследования социально-экономических и политических исторических процессов. Ленинские приемы отбора, критики, обработки, группировки, научного анализа источников, и прежде всего статистических материалов, служат основой для разработки источниковедения истории классовой борьбы [3]. Исследователи крестьянского движения 1917 г. И. Д. Верменичев, С. М. Дубровский, А. В. Шестаков в своих работах, вышедших в 20-е годы, применяли статистический метод обработки массовых источников, т. е. таких групп однородных документов, фактические сведения которых могут быть подвергнуты научной группировке для получения обобщающих данных о крестьянском движении. /47/

      1. В.И. Ленин. ПСС, т. 30, стр. 350.
      2. Там же, т. 27, стр. 195.
      3. См. В.И. Буганов. Методы работы В.И. Ленина над статистическими источниками. «Вопросы истории», 1960, №7; В.К. Яцунский. Приемы научного исследования в работах В. И. Ленина по социально-экономической истории. «История СССР», 1960, № 2; Т. В. Рябушкин. Методы анализа статистических данных в работах В. И. Ленина. М., 1964 и др. См. также: В. И. Буганов. Советская литература о приемах работы В. И. Ленина с источниками. «Вопросы истории», 1970, № 9.

      При этом они использовали сведения с мест Главного управления по Делам милиции Временного правительства «о выдающихся происшествиях, правонарушениях и волнениях на аграрной почве» [4]. Какова же полнота и достоверность этих «сведений»? Материалы повременной печати и архивов, особенно местных, содержат данные о значительно большем числе крестьянских выступлений, чем это зарегистрировано в ведомостях Главного управления по делам милиции [5]. Так, четырехтомная «Хроника событий» Великой Октябрьской социалистической революции, в которой широко использованы документы местных архивов, включает дополнительно по Европейской России 1120 случаев крестьянских выступлений, не зафиксированных в сборнике «Крестьянское движение» [6]. Подсчеты числа крестьянских выступлений по отдельным губерниям еще более убеждают, что «сведения» дают лишь весьма приближенное представление о «волнениях на аграрной почве». В сборнике «Крестьянское движение» приводятся сообщения о 168 крестьянских выступлениях в Воронежской губернии, а разработки П.Г. Морева по центральным и областному архивам свидетельствуют о 722 случаях; по Казанской губернии соответственно — 320 и 836 (И.М. Ионенко), Киевской — 138 и 496 (Н.И. Берглезов), Подольской — 144 и 1177 (Н.И. Миронец), Тамбовской — 346 и 473 (Е.А. Луцкий) [7]. Таким образом, в среднем число выступлений по перечисленным губерниям увеличивается примерно в 3 раза.

      При оценке надежности (достоверности) «сведений» необходимо иметь в виду классовое происхождение и содержание источника, политическую ориентацию создателей документов и, следовательно, классовую интерпретацию в них определенных фактов или явлений. В основе «сведений» лежат тенденциозно составленные сообщения пострадавших от крестьянского движения помещиков, владельцев свеклосахарных и конных заводов, хуторян и прочих частных лиц, а также доклады правительственных комиссаров. В своих письмах и телеграммах землевладельцы обвиняли крестьян в насилии и самоуправстве, изображали их действия, направленные на перестройку земельных отношений, как анархию, требовали принятия решительных мер к подавлению аграрного движения. Не случайно сообщения помещиков, извращавшие революционную суть событий в деревне 1917 г., так охотно распространяла буржуазная печать. На I Всероссийском съезде крестьянских депутатов В.И. Ленин по этому поводу говорил: «Неправда, если газеты кричат, будто в России царит беспорядок! Неправда, в деревне господствует больше порядка, чем прежде, потому что решение производится по большинству; насилий над помещиками почти не было; случаи несправедливости и насилия над помещиками совершенно единичны; они ничтожны и на всю Россию не превышают числа случаев насилия, которые бывали и раньше» [8]. /48/

      4. Эти «сведения», являющиеся единственным сводным, общим для всей страны источником о классовой борьбе в деревне, в кратком изложении были опубликованы в сборнике «Крестьянское движение в 1917 году». Документы и материалы. М.—Л., 1927. В нашу задачу не входит классификация и характеристика всего объема источников по аграрно-крестьянскому вопросу. Здесь речь идет лишь о массовых источниках, содержащих конкретную информацию о крестьянских выступлениях. Поэтому мы не касаемся законодательных правительственных актов, примыкающих к ним материалов разных комиссий по подготовке законопроектов, докладных записок и справок Министерст внутренних дел и других учреждений Временного правительства и т. д.
      5. «Крестьянское движение в 1917 году», стр. XXVI.
      6. П.Н. Першин. Аграрная революция в России, кн. 1. М., 1966, стр. 409.
      7. Там же, стр. 408.
      8. В.И. Ленин. ПСС, т. 32, стр. 176—177.

      Доклады и телеграммы губернских и областных комиссаров чаще всего основывались на заявлениях тех же землевладельцев или донесениях уездных комиссаров. Вместе с тем правительственные комиссары, на которых была возложена непосредственная ответственность за поддержание «порядка» на местах, стремились показать «благополучие» во вверенной им губернии или подчеркнуть свою активность в борьбе с крестьянским движением. Приведем в качестве примера сообщение о положении в Чериковском уезде Могилевской губернии. 9 мая землевладелец Масальский телеграфировал в Министерство внутренних дел, что Крестьяне названного уезда «производят самоуправства и насилия; препятствуют засеву полей, травят поля, производят обыски и угрожают расправой с землевладельцами» [9]. А в сообщении губернских властей от того же числа говорилось: «...выступлений на почве аграрных требований нет» [10]. Но уже 12 мая последовало прямо противоположное официальное донесение: «В Быховском и Чериковском уездах, хотя крупных аграрных выступлений не было, но в большинстве волостей очень часты случаи самоуправных действий как со стороны отдельных крестьян, так и волостных исполнительных комитетов, к ликвидации чего были приняты своевременно меры» [11].

      Документы официального делопроизводства и материалы частных лиц рассматривают аграрное движение с одних классовых позиций, т. е. как «самоуправство и насилие» со стороны крестьян. Но между ними имеются и существенные различия, которые обусловлены следующими факторами: личные впечатления, должностное положение авторов, конкретная обстановка появления документов и т. п. Содержащиеся в документах сведения не всегда достоверны и требуют самой тщательной проверки, критического отношения. Вместе с тем они содержат ценную информацию о политике и тактике сил контрреволюции.

      Вторая группа массовых источников (они в основном отложились в местных архивах), поддающихся статистическому обобщению, включает документальные материалы крестьянских организаций, съездов и сходов. Основными видами документов являются протоколы (журналы) заседаний, резолюции и постановления Советов, исполнительных, земельных и продовольственных комитетов, сельских и волостных сходов, уездных и губернских съездов. В них отражена непосредственная деятельность крестьянских масс и их организаций. Они являются (особенно документы низовых комитетов) более объективным, по сравнению с официальным материалом, источником об аграрном движении. Конечно, и в этом случае необходимо учитывать условия его появления.

      Источники данной группы сохранились не полностью. Но следы некоторой части утраченных документов можно найти в других материалах. В докладных записках и справках, заявлениях и телеграммах тех же крестьянских организаций, правительственных органов власти, должностных и частных лиц по тем или иным причинам названные документы приводятся целиком или в изложении.

      Наряду с документами об отдельных событиях в деревне частично сохранился другой вид массового источника — анкетные материалы (о них будет сказано ниже). Конечно, трудно установить действительное число крестьянских выступлений в марте—октябре 1917 г., так как немало источников утрачено. Следует также иметь в виду, что с ростом революционного движения крестьянские выступления стали рассматри-/49/

      9. «Крестьянское движение в 1917 году», стр. 67.
      10. Там же.
      11. Там же.

      ваться как «рядовое» явление [12]. И все большее число «земельных правонарушений» оказывалось документально не зафиксированным.

      Тем не менее расширение круга источников может дать более полную количественную и качественную характеристику крестьянского движения. Некоторые историки, используя новые документальные материалы, вносили поправки в «сведения» Главного управления милиции об аграрном движении. По «сведениям» можно насчитать 4117 крестьянских выступлений за март — октябрь [13] 1917 г. на территории Европейской России [14]. В 20-х годах Международный аграрный институт провел уточнение данных Главного управления милиции. Это позволило А.В. Шестакову вычислить иную цифру — 4469 выступлений [15]. В книге С.М. Дубровского говорится о 5782 аграрных выступлениях [16], при этом автор делает примечание, что статистические цифры за 1917 г. им взяты из работы И.Д. Верменичева, произведенной им в Международном аграрном институте [17]. Такое же число выступлений приводится и самим И.Д. Верменичевым [18]. Более поздние подсчеты П.Н. Першина дали 6103 выступления [19]. Н.А. Кравчук, изучая крестьянское движение по 28 великорусским губерниям Европейской России, использовал итоговые статистические данные исследований по отдельным губерниям и «сведения» Главного управления милиции (по тем губерниям, по которым таких исследований нет). В общей сложности по названным источникам удалось установить 5416 выступлений [20] (против 2429 по «сведениям» Управления милиции).

      Однако и эти числа не дают полного представления о размахе крестьянского движения. По-видимому, можно сказать, что оперирование «сведениями» Главного управления милиции и их корректировка — пройденный этап в изучении проблемы [21].

      Одной из важных задач исследовательской работы каждого историка, изучающего аграрное движение, должен стать самостоятельный подсчет количества крестьянских выступлений на основе тщательного обследования печатных и архивных источников, и особенно фондов местных архивов, в которых сохранился большой материал. Лишь сплошное выявление всех источников по всей территории страны позволит воссоздать приближающуюся к действительности картину и даст возможность сопоставлять итоговые данные по отдельным губерниям и районам. Данное положение подтверждается погубернскими исследованиями аграрного движения. В 1930 г. были изданы работы И.Д. Балашова [22], /50/

      12. П.Н. Соболев. Беднейшее крестьянство — союзник пролетариата в Октябрьской революции. М., 1958, стр. 124.
      13. За октябрь сводки милиции доведены до 23-го числа.
      14. «Крестьянское движение в 1917 году», стр. 363—399; ЦГАОР СССР, ф. 406, оп. 6, д. 268, 337, 420, 431.
      15. А.В. Шестаков. Очерки по сельскому хозяйству и крестьянскому движению в годы войны и перед октябрем 1917 года. Л., 1927, стр. 142.
      16. С. Дубровский. Крестьянство в 1917 году. М.— Л., 1927, стр. 48.
      17. Там же, стр. 44.
      18. И. Верменичев. Крестьянское движение между Февральской и Октябрьской революциями. «Аграрная революция», т. 2. М., 1928, стр. 175.
      19. П.Н. Першин. Указ. соч., стр. 407.
      20. Н.А. Кравчук. Массовое крестьянское движение в России накануне Октября. М., 1971, стр. 88.
      21. Отметим, что исследователи аграрного вопроса сознавали серьезные недостатки этого источника. И.Д. Верменичев, используя цифровые данные сводок Главного управления милиции, отмечал, что составлены они «довольно грубо», «безграмотно» и «для подробной и тщательной характеристики необходимо произвести новый пересчет всех сообщений о движении» (И. Верменичев. Аграрное движение в 1917 году. «На аграрном фронте», 1926, № 2, стр. 49).
      22. И.Д. Балашов. Аграрное движение в ЦЧО в 1917 г. Воронеж, 1930.

      М. Голубевой [23]. По подсчетам И.Д. Балашова, крестьянских выступлений в Воронежской губернии в марте—октябре 1917 г. было 3012 [24], по данным М. Голубевой — 411 [25]. П.Г. Морев установил, как уже отмечалось, 722 выступления [26]. Как видим, расхождения весьма значительны. Они объясняются различным объемом использованных источников. Подсчеты И. Д. Балашова сделаны по материалам архива Октябрьской революции в Москве (ЦГАОР). М. Голубева дополнительно изучала фонды архива ЦЧО по Воронежской губернии. Данные П.Г. Морева — результат более тщательного просмотра документов ЦГАОР и особенно Воронежского областного государственного архива. Таким образом, выявление всех или подавляющего большинства источников имеет первостепенное значение в статистическом изучении крестьянского движения.
      Работа с массовыми источниками требует коллективных усилий. Она может вестись, например, путем составления общероссийской «Хроники» крестьянского движения. Такая публикация сведений из всей совокупности документальных материалов позволила бы в дальнейшем проводить статистическую группировку фактов о крестьянских выступлениях, в соответствии с задачами исследования. Составление «Хроники», конечно же, не исключает проведения исследований крестьянского движения 1917 г. по отдельным губерниям и регионам [27]. Но для этого необходима прежде всего разработка общей методики изучения документальных материалов о крестьянском движении. Еще А.В. Шестаков в предисловии к книге М. Голубевой «Аграрное движение в ЦЧО в 1917 г.» писал: «Для историков аграрного движения, лишь недавно приступивших к применению статистического метода в этой области науки, чрезвычайно важно установить общие приемы методологии и методики такой работы» [28]. В 1966 г. П.Н. Першин, говоря о результатах и перспективах исследования крестьянского движения по многим областям страны, предлагал историкам-аграрникам «выработать общую методику разработки архивных материалов о событиях в деревне того времени, чтобы обеспечить точность, сравнимость результатов исследований и возможность их общей сводки» [29]. К сожалению, это предложение в полной мере пока не осуществлено.

      В данной статье нами предпринята попытка выяснить, какие стороны классовой борьбы в деревне запечатлели источники, какие показатели поддаются статистическому подсчету и какова может быть методика этих подсчетов [30].

      Массовые документы о крестьянском движении не являются результатом статистического наблюдения или анкетного опроса, они не имеют строго определенного формуляра. Поэтому для сведения фактов в итоговые таблицы необходимо первоначально на каждый документ составить карточку-анкету, в которой бы в форме ответа на поставленные /51/

      23. М. Голубева. Аграрное движение в ЦЧО в 1917 г. Воронеж, 1930.
      24. И.Д. Балашов. Указ. соч., стр. 72.
      25. М. Голубева. Указ. соч., стр. 21.
      26. П. Г. Морев. Крестьянское движение в Воронежской губернии накануне Октябрьской революции (март — октябрь 1917 г.). Воронеж, 1961, стр. 70.
      27. Для этого необходимо в локальных исследованиях давать как приложение «Хронику» крестьянского движения в изучаемом районе.
      28. М. Голубева. Указ. соч. стр. 14.
      29. П.Н. Першин. Указ. соч. стр. 409.
      30. Предлагаемая методика анализа источников разработана на основе опыта отдельных исследований и применялась автором (См., напр., кн. «Земельные комитеты» в 1917 году». М., 1975). Автор сознает, что публикуемый материал не исчерпывает поставленного вопроса.

      вопросы излагалось содержание этого документа (приложение 1) [31]. При этом следует решить, что является основной единицей учета и суммирования фактов классовой борьбы — помещичьи имения, селения, население, волнения.

      В исследованиях аграрного движения 1917 г. при его количественной характеристике единицей статистических подсчетов разрозненных крестьянских выступлений принималось само выступление в той или иной форме. В конце 50-х и в 60-х годах вопрос об основной единице измерения размаха крестьянского движения в России XIX в. широко обсуждался на научных сессиях и в печати. Был подвергнут критике метод «валового» подсчета крестьянских «волнений» без учета сведений о качественной характеристике каждого из них. Н.Н. Лещенко, принимая за основную единицу «количественной характеристики размаха и форм крестьянского движения... волнение (выступление)», предлагал учитывать одновременно количество сел, участвовавших в нем, и число населения [32]. Вместе с тем он считал, что важное место должен занять анализ форм и методов крестьянской борьбы. При этом исследователь предупреждал от произвольного включения в понятие «волнение» выступлений отдельных крестьян.

      Б.Г. Литвак полагает, что сохранение понятия «волнение» — этой «расплывчатой», «зыбкой» единицы измерения, хотя и подкрепленной более соизмеримыми показателями,— «задерживает переход от простых подсчетов к методике статистического изучения крестьянского движения» [33]. Всякая попытка количественно объединить разнородные качественные явления в нечто «среднее», подчеркивает он, в корне подрывает всю идею подсчетов. По его мнению, подсчитывать нужно соизмеримые и вполне определенные вещи [34]. Он предлагает вместо «волнения (выступления)» применять в качестве единицы подсчета «селение» и «помещик» [35]. Но подсчеты по этой единице измерения, по признанию Б.Г. Литвака, «не дают главного — их соотношения к самому факту крестьянского движения. Для этого нужен еще один компонент: форма действий крестьян» [36].

      Оба эти предложения, на наш взгляд, не являются принципиально различными. В первом случае подсчитываются волнения по их формам с указанием количества сел, участвовавших в них, во втором — выясняется число сел, охваченных той или иной формой волнений.

      Применительно к марту — октябрю 1917 года единицей подсчетов, по-видимому, может быть «волнение (выступление)». Имеющиеся источники не содержат данных о числе участников выступлений. Аграрное движение в период подготовки Октябрьской революции было массовым. Поэтому часто события в деревне в документах излагаются в обобщенном виде по волостям и даже уездам без перечня селений и фамилий владельцев имений. Конкретные действия крестьянских организаций в области земельных отношений нередко распространялись также на волость в целом. /52/

      31. О методике статистического наблюдения архивных документов о крестьянском движении XIX в. см. Б.Г. Литвак. Опыт статистического изучения крестьянского движения в России XIX века. М., 1967. В своей основе она применима при изучении аграрного движения 1917 г.
      32. Н.Н. Лещенко. Методика статистического изучения размаха и форм крестьянского движения XIX в. «Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы, 1960 г.» Киев, 1962, стр. 63.
      33. Б.Г. Литвак. Указ. соч., стр. 28,
      34. Там же, стр. 42.
      35. Б.Г. Литвак указывает, что идеальной единицей измерения был бы «участник события». Но большинство документов этих сведений не содержит.
      36. Б.Г. Литвак. Указ. соч., стр. 42.

      «Выступление» как единица количественного подсчета принимается всеми исследователями крестьянского движения 1917 г., однако в приемах подсчета числа крестьянских выступлений наблюдается существенный разнобой. Сообщения о них часто неполны, поэтому при подсчете могут получиться различные количественные выражения. Прежде всего это касается тех выступлений, которые представляют собой как бы переплетение различных форм действий крестьян. И.Д. Верменичев, используя для цифровой характеристики форм крестьянского движения «сводки» Главного управления милиции, подсчеты производил не по отдельным выступлениям, а по отдельным формам, с которыми было связано это выступление крестьян. Например: если в документе зарегистрирован случай захвата помещичьей земли, который сопровождался захватом живого и мертвого инвентаря, да к тому же порубкой леса и снятием с работ рабочих имения, то данный случай И. Д. Верменичевым расчленялся на 5 частей: захват пахотной земли, захват скота, захват сельскохозяйственного инвентаря, порубка леса и снятие с работ рабочих. Таким образом, итоговые данные о крестьянских выступлениях являлись суммой расчлененных по отдельным формам движения подобных случаев [37]. Этот же метод использовал И. Д. Балашов [38].

      По мнению Е.А. Луцкого, применяемый И.Д. Верменичевым и другими метод «разложения по формам выступлений», приводил к искусственному понижению удельного веса наиболее решительных форм крестьянской борьбы (захваты имений и земли) сравнительно с второстепенными формами (порубки леса, потравы, столкновения на почве аренды земли и т. д.) [39].

      На наш взгляд, каждое сложное выступление должно учитываться как одно по высшей форме. Включение в подсчеты других, сопутствующих форм приводит не только к затушевыванию наиболее решительных форм борьбы, как справедливо отмечает Е. А. Луцкий, но и искусственному увеличению числа выступлений. Не включенные в подсчеты формы сложного выступления можно учитывать особо. Например, потравы — 100 случаев (кроме того, — 50 в сочетании с другими, более высокими «формами).

      При статистическом суммировании источников возникают также трудности иного рода. Например, среди документов крестьянских организаций имеются постановления по земельному вопросу, касающиеся одновременно нескольких имений. Одно такое постановление земельного комитета, как нам представляется, равнозначно нескольким его постановлениям, по отдельным имениям. Поэтому число перечисленных в документе имений следует принимать за соответствующее количество выступлений.

      Далее, при наличии каких сведений документы следует включать в подсчеты? На данный вопрос можно было бы ответить так — нужно учитывать только документы, содержащие конкретные данные о времени и месте события, формах борьбы и ее направленности и т. д. Но в таком случае неоправданно исключаются источники более общего характера, число которых значительно.
      Рассмотрим некоторые из таких материалов. Например, 3 июля председатель съезда землевладельцев Борисов сообщал, что в Одоевском уезде (Тульская губ.) «под влиянием постановлений уездного земельного /53/

      37. И. Верменичев. Крестьянское движение между Февральской и Октябрьской революциями, стр. 169—170.
      38. И.Д. Балашов. Указ. соч., стр. 11.
      39. Е.А. Луцкий. Крестьянское восстание в Тамбовской губернии в сентябре 1917 г. «Исторические записки», т. 2, 1938, стр. 50.

      комитета у землевладельцев крестьянами отбираются луга, клевер и пастбища». 5 июля поступила телеграмма: «В Одоевском уезде крестьяне продолжают захватывать луга и пашни землевладельцев». 7 июля Борисов вновь телеграфировал, что под влиянием земельного комитета «идет захват лугов, клевера и пастбищ у крупных и мелких земельных собственников» [40]. В дальнейшем сведений с конкретным указанием селений или фамилий землевладельцев не поступало. Поэтому приведенные сообщения необходимо учитывать как два выступления: захват пашни (телеграмма от 5 июля) и захват лугов и пастбищ (телеграммы от 3 в 7 июля). В телеграмме тамбовских землевладельцев от 5 июля говорилось: «Крестьяне Васильевской, Кордюковской и Куровщинской волостей Кирсановского у. в целом ряде имений препятствуют уборке ржи, не допускают посторонних рабочих производить сельскохозяйственные работы...» [41].

      Как видим, речь идет о целом ряде имений, но их названия отсутствуют. Поскольку конкретно указаны три волости, в которых имел» место выступления крестьян, то в подсчеты включаются три случая препятствия уборке урожая.

      Некоторые источники содержат суммарные сведения по волости или уезду. «В Цивильском уезде,— доносил комиссар Казанской губернии,— было три случая захвата хуторов у крестьян» [42]. Козловский союз земельных собственников (Тамбовская губ.) 12 сентября телеграфировал: «Грабежи и поджоги в Козловском уезде продолжаются. За три дня сожжено 24 имения» [43]. Указанное количество «пострадавших» хуторов и имений принимается за соответствующее число крестьянских выступлений. При этом, если в других источниках имеются конкретные сведения о некоторых сожженных имениях за данный период, то они не должны учитываться.

      Не могут быть включены в подсчеты документы, которые в общей форме отражают аграрное движение, но не дают определенных сведений о событиях в деревне. Для наглядности приведем один из таких документов: «В Сапожковском уезде местные комитеты и отдельные группы крестьян своими самовольными действиями и распоряжениями вносят полное расстройство в сельскохозяйственную жизнь» [44]. Одновременно из этого же уезда поступило сообщение о том, что крестьяне Путятинской волости самовольно забрали все скошенное сено в имении Климова [45]. Можно считать, что данное событие отражено в обобщенном виде в первом документе. Поэтому учет обоих источников означал бы двойной подсчет одних и тех же фактов.

      Некоторые источники, хотя и не раскрывают характер выступлений, но содержат название населенных пунктов или имений. В начале июля из Орловской губернии сообщали: «На хуторе Карачевского уезда землевладелицы Спечинской были случаи самоуправных действий и бесчинств крестьян» [46]. Подобные сведения документов следует учитывать в рубрике: «Формы движения не раскрыты».

      Таким образом, количественные показатели развития крестьянского» движения зависят не только от степени учета источников, но и от методики суммирования содержащихся в них сведений. /54/

      40. «Крестьянское движение в 1917 году», стр. 145.
      41. Там же, стр. 149.
      42. Там же, стр. 159.
      43. Там же, стр. 268.
      44. Там же, стр. 148.
      45. Там же, стр. 149.
      46. Там же, стр. 144.

      Количественная динамика крестьянской борьбы в известной мере выражает качественную сторону аграрного движения. Однако простой подсчет числа выступлений без учета характера и размера этих выступлений не может быть основой для качественной характеристики революционного движения в деревне.

      Количественный анализ важно дополнить статистическим исследованием форм крестьянских выступлений. Постановка данного вопроса не является новой. Еще Главное управление милиции при составлении ежемесячных «Ведомостей о численности и роде правонарушений» предприняло попытку статистически систематизировать «земельные правонарушения» по их содержанию. Были выделены 13 конкретных форм (видов) аграрных выступлений: 1) разгром имений; 2) поджоги имений; 3—8) захваты: имений, пахотной земли, лугов и покосов, леса, инвентаря, урожая; 9) порубки леса; 10) запрещение рубки и вывоза леса; 11) принудительная аренда; 12) снятие с работ; 13) обложение налогами. Прочие выступления относились к рубрике: «Остальные правонарушения» [47].

      В эту группировку крестьянских выступлений исследователями аграрного движения неоднократно вносились поправки. В одних случаях отдельные формы объединялись, в других — дополнялись новыми. Так, А.В. Шестаков качественную динамику движения прослеживает по 8 формам [48] (не выделяя поджоги имений, захваты пахотной земли и леса, запрещение рубки и вывоза леса, обложение налогами), И.Д. Верменичев — обычно по 11 формам [49] (не выделяя захваты имений, обложение налогами, запрещение вывоза леса; захват и порубки леса объединены в одну рубрику; названы новые формы — забастовки и стачки сельскохозяйственных рабочих, захваты подсобных помещений). Те же формы, что И.Д. Верменичев, перечисляет С.М. Дубровский [50].

      Крестьянское движение в Воронежской губернии М. Голубевой исследуется по 7 [51], а П. Г. Моревым — по 14 формам [52]. При этом П.Г. Морев захват церковных и монастырских земель, земель у кулаков, у владельцев сахарных заводов и Крестьянского банка, выступления сельскохозяйственных рабочих рассматривает как самостоятельные формы крестьянской борьбы. Но ведь захват земель — единая форма борьбы — и направлялась она не только против помещиков, но и против кулаков и т. д. Поэтому вряд ли следует считать выступления сельскохозяйственных рабочих особой формой движения — сами выступления носили различные формы.

      Нет необходимости рассматривать другие исследования по данному вопросу. В них содержится самая различная группировка форм крестьянской борьбы, что затрудняет, а нередко исключает проведение обобщений результатов исследований. По-видимому, при первичной обработке источников необходимо давать наиболее полный перечень встречаемых в них форм крестьянских выступлений (Приложение 2).

      Следует отметить, что отдельный подсчет захватов имений (организованные действия), разгромов и поджогов имений (элементы стихийности в движении) должен быть обязательным. Некоторые исследователи поджоги помещичьих имений рассматривают как крестьянский террор /55/

      47. Там же, стр. 363—400.
      48. А.В. Шестаков. Указ. соч., стр. 142.
      49. И. Верменичев. Крестьянское движение между Февральской и Октябрьской революциями, стр. 202. В другом случае перечисляются 7 форм — И. Верменичев. Аграрное движение в 1917 году, стр. 54.
      50. С.М. Дубровский. Указ. соч., стр. 59.
      51. М. Голубева. Указ. соч., стр. 21.
      52. П.Г. Морев. Указ. соч., стр. 48.

      (наряду с арестами, убийствами, избиениями помещиков и т. п.). Но известно, что поджоги имели место в основном в осенний период и являлись, как и разгромы, конкретным фактором крестьянских восстаний. Разгромы и поджоги, таким образом, были однозначными формами борьбы, направленными на полную ликвидацию частновладельческих хозяйств.

      Принудительная аренда — одна из форм крестьянской борьбы за землю — в исследованиях обычно именуется: арендные столкновения (недоразумения), установление арендных цен, отказ платить арендную плату и т. д. Последние две формулировки отражают лишь отдельные конкретные виды выступлений. Напротив, понятие «арендные столкновения» является слишком общим. Между тем выявление качественного многообразия борьбы на почве аренды земли имеет немаловажное значение. Как видно из источников, арендное движение развивалось в нескольких направлениях. Происходила ломка кабальных арендных отношений: ликвидация отработочной, испольной аренд и субаренды; перераспределение сдаваемых до революции в аренду земель. Эти меры существенно не затрагивали хозяйственные интересы помещиков. Чаще же в принудительном порядке расширялись земельные площади, сдаваемые в аренду (принудительная аренда), и одновременно пересматривались условия аренды в пользу крестьян. При этом отмена арендной платы, передача арендных денег комитетам практически означали местную конфискацию (захват) частновладельческих земель.

      По данным источников мы выделили более 30 форм действий крестьян. Конечно, для выяснения основных направлений в развитии аграрного движения однородные формы крестьянских действий [53] могут объединяться в группы и подгруппы. Я. А. Яковлев в предисловии к сборнику «Крестьянское движение в 1917 году» все выступления крестьян объединяет в 3 группы (формы): «разрушительные», «захватные», «скрытые и мирные». На такие же группы разделяет формы антипомещичьей борьбы Н.А. Кравчук, несколько видоизменив их название: «разгромные», «захватные», «принудительные» [54]. Е.А. Луцкий рассматривает следующие формы борьбы крестьянства: «политические выступления», «скрытые косвенные захваты (арендное движение, снятие рабочих, потравы и т. п.)», «прямые открытые захваты земли, инвентаря и т. п.», «борьба за ликвидацию имений (захват имений, разгромы их)» [55].

      Вряд ли можно согласиться с предложенной Я. А. Яковлевым группировкой форм крестьянских выступлений. Передача земель в аренду, «снятие» рабочих в имениях, обложение помещиков налогами и другие выступления, отнесенные к «мирным» формам крестьянской борьбы, осуществлялись вопреки распоряжениям и постановлениям Временного правительства, насильственным путем, а не путем «мирного», «добровольного» соглашения крестьян и помещиков. И Н.А. Кравчук прав, рассматривая данные действия крестьян как «принудительные». Но и здесь возникает определенное противоречие: как быть с разгромами и захватами, которые также были насильственными, «принудительными» актами?

      Формулировки форм крестьянских выступлений, данные Я.А. Яковлевым и Н.А. Кравчуком, во-первых, сами по себе ни в какой мере не /56/

      53. Действия крестьян, в основе которых лежат вариации одной и той же формы (см. Б.Г. Литвак. Указ. соч., стр. 44).
      54. Н.А. Кравчук. Указ. соч., стр. 111. В силу необходимости сведения о развитии данных форм движения использовались нами в книге «Земельные комитеты в 1917 году». М., 1975, стр. 257.
      55. Е.А. Луцкий. Указ. соч., стр. 70.

      раскрывают конкретного содержания классовой борьбы в деревне, во-вторых, допускают группировку неоднородных по значению, важности крестьянских выступлений. Так, к разрушительным формам отнесены разгромы, поджоги имений и аресты, избиения помещиков и их служащих; к захватным — захваты имении, земли и захваты урожая, продовольствия, имевшие «частное» значение.

      На наш взгляд, более приемлемой по этому вопросу является точка зрения Е.А. Луцкого.
      Большинство крестьянских выступлений было направлено на революционную ломку старых аграрных порядков. Среди них основное место занимают прямые действия по перестройке земельных отношений (Приложение 2). Правильным будет в этой большой группе форм движения выделить подгруппы, характеризующие качественную, сторону перечисленных форм, а именно:

      A) Ликвидация имений:
      1. Захват имений.
      2. Разгромы и поджоги имений.
      Б) Безвозмездный захват основных средств производства.
      B) Захват земель в аренду:
      1. Лишение владельцев арендных платежей (отказ от уплаты аренды и передача арендных денег комитетам).
      2. Принудительная аренда земель и понижение арендных цен.
      3. Ликвидация дореволюционных условий аренды.

      «Снятие» с работ рабочих в имениях и другие обозначенные выступления составляют вторую группу форм движения. Они были направлены на то, чтобы вынудить землевладельца, лишенного возможности проводить сельскохозяйственные работы, к передаче земель крестьянам на тех или иных условиях. Поэтому мы рассматриваем данные выступления как косвенные действия по перестройке земельных отношений. Следует, однако, учитывать, что в отдельных случаях требования об увеличении заработной платы выдвигались в целях улучшения материального положения рабочих [56].

      Для третьей группы форм движения характерны экономические санкции против землевладельцев, которые подрывали принцип частной собственности и экономические позиции помещиков, но ни прямо, ни косвенно не изменяли существовавшего землепользования.

      Наконец, многие документы содержат сведения о политических выступлениях крестьян, которые также поддаются статистическому изучению. Массовые источники позволяют рассмотреть вопрос и о степени организованности крестьянского движения. Но что может служить показателем организованности, т. е. какие выступления следует считать организованными? К ним, бесспорно, относится принятие решений советами и комитетами, сельскими и волостными сходами, направленными на удовлетворение требований крестьянства. Организованными являются и действия, происходившие при непосредственном участии комитетов или на основании какого-либо постановления. Например: «В Старокленской волости Раненбургского у. крестьяне, на основании постановления местного волостного комитета, приступили к разделу частновладельческих земель».

      Подсчеты организованных и неорганизованных выступлений проводятся по формам и месяцам и включаются в таблицу динамики крестьянского движения (Приложение 2). /57/

      56. При необходимости сведения о движении сельскохозяйственных рабочих можно выделить в особую строку.

      Зафиксированные в карточках-анкетах данные об организованности-движения позволяют статистически изучить деятельность крестьянских организаций, определить степень их активности в ходе развития аграрного движения (сведения группируются по месяцам и отдельным организациям), дать качественную характеристику деятельности этих организаций (при этом необходимо выделять сведения по волостным, уездным и губернским Советам и комитетам) (Приложение 3).

      Чтобы ответить на вопрос о том, против кого были направлены деятельность комитетов и крестьянское движение в целом, данные о численности выступлений объединяются не по формам движения, а по землевладельцам: помещики, сельская буржуазия, сахарозаводчики и лесопромышленники, духовенство.

      Для установления сущности исследуемого процесса принципиально важным является изучение его не только в целом по стране, но и в плане историко-географического (порайонного) анализа. Подсчеты числа крестьянских выступлений по их формам и динамике развития могут быть сгруппированы по губерниям и целым районам. Но одни абсолютные цифры крестьянских выступлений еще недостаточны для оценки размеров движения по отдельным географическим районам. Их следует дополнить относительными величинами. Наиболее показательным является отношение численности участников аграрного движения к общему числу крестьян определенной территории. К сожалению, таких сведений источники не содержат. Обычно, говоря о широте крестьянской борьбы, исследователи указывают число губерний и уездов, охваченных крестьянским движением. Но в одном уезде может быть 2—3 волнения, в другом— десятки. Более правильным следует считать волость территориальной единицей измерения степени распространения движения в тот или иной период.

      Нами рассмотрена совокупность документов, каждый из которых зафиксировал определенные сведения об отдельных событиях в деревне. Они могут быть дополнены материалами о крестьянском движении анкетного происхождения. Для получения сведений об аграрных волнениях Министерство земледелия разослало летом 1917 г. на места опросный лист. Он включал около 50 вопросов, поставленных с целью выяснить время начала аграрного движения и его размах, какие категории земель отчуждались от владельцев и на каких условиях передавались в пользование крестьян, принцип раздела пахотных земель и лугов; порядок решения земельных вопросов и роль в этом деле крестьянских организаций, партийная принадлежность крестьян; социальный состав участников аграрного движения. Насколько широкое распространение получили опросные листы, кто должен был их заполнять, куда затем их следовало направлять для обработки — эти вопросы остались до сих пор невыясненными.

      В фонде Главного земельного комитета имеется несколько десятков опросных листов, поступивших непосредственно с мест [57]. Они заполнялись членами волостных земельных комитетов или рядовыми крестьянами, в отдельных случаях — священниками и учителями. В них часто отсутствуют ответы на поставленные вопросы или содержится противоречивая информация. Остается неизвестным, являются ли включенные в листы сведения официальными или имеют частный характер. Поэтому-трудно судить о степени их достоверности. /58/

      57. ЦГАОР СССР, ф. 930, оп. 1, д. 70, лл. 1-82.

      В этом же фонде отложились сводки опросных листов по 5 уездам Ставропольской 58 и по 6 уездам Уфимской губерний [58]. В обоих случаях сведения объединялись в соответствии с вопросами листа. Орловская губернская управа не просто суммировала опросные листы (именуются аграрной анкетой), а статистически обработала содержащиеся в них сведения и составила ведомость (в виде таблицы) аграрного движения по всем 12 уездам [60]. В результате некоторые важные вопросы анкеты остались нераскрытыми.

      Опросные листы (анкеты) не могут служить основным источником изучения крестьянского движения в 1917 г.: они отражают события лишь по некоторым волостям и уездам за первые четыре месяца развития революции; в них не прослеживается качественная динамика движения, выявлены не все формы крестьянских выступлений и т. д. Но опросные листы содержат ценные сведения по ряду факторов: о степени охвата движением волостей, об организованности крестьянской борьбы и, в частности, о значительной роли крестьянских сходов в решении земельных дел, о числе аграрных выступлений и т. п. Особого внимания заслуживают сообщения об участниках движения. В анкете были поставлены вопросы: а) участвовали все крестьяне, б) только средние, в) средние и бедные, г) только бедные. К сожалению, только в 20 случаях даны определенные ответы. Зато на вопрос: «Примыкали ли хуторяне и отрубники к крестьянскому движению?» — имеются ответы более чем в 400 анкетах.

      Итак, статистический метод изучения и обобщения массовых источников позволяет исследовать многие аспекты крестьянского движения: дать наиболее полную количественную характеристику движения, выяснить многообразие форм экономической и политической борьбы, соотношение и развитие основных форм на разных этапах движения, определить степень организованности движения и распространения его на отдельные географические районы, установить направленность выступлений и роль крестьянских организаций в земельных преобразованиях.

      Классовая борьба в деревне представляла собой сочетание и переплетение разнообразных социальных явлений. Не все стороны этого сложного процесса поддаются статистическому изучению. Поэтому статистическая характеристика движения должна сочетаться с повествовательным изложением и последовательным анализом описательных источников. /59/

      58. Там же, лл. 83—92.
      59. Там же, д. 72, лл. 51—55. Отсюда можно сделать заключение, что опросные листы поступали в губернские учреждения и, возможно, отложились в местных архивах. О наличии опросных листов в архиве Саратовской области см. Г.А. Герасименко. Низовые крестьянские организации в 1917 — первой половине 1918 г. Саратов, 1974, стр. 64; Пензенский — «Октябрь в Поволжье и Приуралье». Казань, 1972, стр. 58.
      60. ЦГАОР СССР, ф. 930, on. 1, д. 70, лл. 24—25. «Красный архив», 1926, № 1 (14), стр. 203—204.

      История СССР. №3. 1977. С. 47-59.
    • Калашников В.В. Корниловский мятеж // Альтернативы. №3. 2017. C. 124-138.
      Автор: Военкомуезд
      КОРНИЛОВСКИЙ МЯТЕЖ*

      * Отдельные фрагменты этой статьи была опубликованы в журнале «Историк» в августе 2017 г.

      Калашников Владимир Валерьянович — д.и.н., профессор С.-Петербургского государственного электротехнического университета «ЛЭТП» им. В.И. Ульянова (Ленина)

      События августовских дней историки всегда оценивали по-разному. Одни называют действия генерала Корнилова «антиправительственным контрреволюционным мятежом», поддерживая точку зрения эсера Александра Керенского, главу Временного правительства. Другие считают, что Корнилов действовал на основе соглашения с Керенским, который его в последний момент предал. Сторонники такой трактовки событий не употребляют слово «мятеж» и говорят о «корниловском выступлении».

      При этом зачастую главное внимание уделяется самой интриге корниловского выступления: кто кого предал и почему, провоцировал ли Керенский Корнилова или нет, какова была роль эсера Бориса Савинкова и т. п. За этими действительно интригующими сюжетами на второй план уходят вопросы о причинах и сути корниловского выступления, и, прежде всего, вопрос о том: прав был Корнилов в своём стремлении силой заставить русский народ продолжать войну.

      О причинах, сути и ходе корниловского выступления и пойдёт рассказ, построенный в основном на материалах Чрезвычайной комиссии Временного правительства, которая расследовала «дело Корнилова» по горячим следам [1].

      Призыв Петросовета

      Февральская революция была во многом результатом усталости народа от тягот Первой мировой войны, в которую страну втянул Николай II, мечтавший получить Константинополь и черноморские проливы, Галицию и Восточную Пруссию. Уже в первые дни революции в Петрограде наряду с лозунгом «Хлеба», звучал лозунг «Долой войну». Однако он не нёс в себе никакой практической программы. Такую программу 14 марта дали эсеры и меньшевики, лидеры Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Петросовет принял Манифест «К народам всего мира» с призывом «начать решительную борьбу с захватными стремлениями правительств /124/ всех стран» [2] и выдвинул лозунг «мир без аннексий и контрибуций». Лозунг не звал к заключению сепаратного мира, а требовал немедленных всеобщих переговоров о прекращении войны.

      Отметим, что в марте Ленин был ещё в Швейцарии, а большевики составляли в Петросовете малую часть. Лидеры эсеров и меньшевиков выразили позицию, которую разделяли многие социалисты воюющих и нейтральных стран. В России она получила огромную поддержку в тылу и на фронте.

      Получила потому, что народ не разделял целей войны, и они действительно противоречили национальным интересам России. Перед войной царю об этом говорили наиболее умные советники. Вспомним сенатора Петра Дурново, бывшего министра внутренних дел эпохи первой революции, который предупреждал, что, например, захват Галиции стимулирует «крайне опасный малороссийский сепаратизм, при благоприятных условиях могущий достигнуть... неожиданных размеров».

      Отметим в скобках, что Дурново как в воду глядел: если бы Сталин не повторил бы ошибку Николая II и не присоединил Западную Украину, основу которой составляла Галиция, то Советский Союз существовал бы и ныне.

      Захват Константинополя и проливов не мог не усилить антирусские настроения среди мусульман как внутри, так и по периметру Российской империи, ибо турецкий султан был халифом - главой правоверных мусульман всего мира. Иными словами, новые территориальные приобретения только обостряли национальный вопрос и усиливали национально-освободительное во всей Российской империи. Мир на основе принципов Петросовета позволял превратить эту империю в демократическую федерацию тех народов, которые хотели жить вместе.

      Мир без аннексий - это реально?

      Призыв Петросовета оказался созвучным позиции президента США Вудро Вильсона, который уже в 1916 г. предлагал воюющим странам стать посредником для заключения мира, а затем выдвинул принципы отказа от аннексий и самоопределения всех народов. Вильсон призвал Конгресс США «объявить войну, чтобы закончить все войны». Таким способом он хотел разрушить колониальные империи европейских держав и под лозунгом «Свобода торговли» установить гегемонию экономическими методами. 23 марта США вступили в мировую войну на стороне Антанты, но не вошли в её состав, подчёркивая тем самым свою самостоятельность и несвязанность с империалистическими планами и договорённостями Англии, Франции и России.

      В Германии принципы Вильсона тут же поддержали депутаты рейхстага, потерявшие надежду выиграть войну. Реагируя на них, канцлер Теобальд фон Бетман-/125/-Гольвег 29 марта 1917 г. сообщил рейхстагу о желании правительства достичь «мира, почётного для всех сторон» [3].

      В начале апреля высшее военное руководство Австро-Венгрии заявило, что австрийская армия долго воевать не сможет, а министр иностранных дел Австро-Венгрии граф О. Чернин предложил Германии для скорейшего достижения мира передать французам Эльзас-Лотарингию.

      Пацифистские настроения были сильны во всей Европе. Воюющие страны уже понесли потери, которые превысили все военные потери в Европе за тысячелетие. Весной, после неудачного наступления Антанты на Западном фронте, во многих городах Франции прокатились антивоенные забастовки, волнения среди солдат охватили около 50 полков.

      В такой ситуации Временное правительство могло заставить правительства Англии и Франции пойти на перемирие и начать всеобщие переговоры о мире. А Германия к этому была уже готова. Формально Временное правительство выразило согласие с позицией Петросовета и обещало бороться за мир.

      Как сорвать мир?

      18 апреля или 1 мая по новому стилю в Петрограде и других городах прошли многотысячные первомайские демонстрации, одним из главных лозунгов которой был «Мир без аннексий и контрибуций». Через три дня они переросли в акции протеста против Ноты министра иностранных дел Павла Милюкова, который в эти дни, вопреки обещаниям Петросовету, заверял союзников в верности России прежним договорённостям и готовности бороться до полной победы над врагом.

      Нота вызвала протест со стороны Петросовета, правительственный кризис и отставку Милюкова и военного министра Александра Гучкова.

      После апрельского кризиса Временное правительство стало коалиционным: в него вошли 6 социалистов. Эсер Керенский занял пост военного министра. В Декларации правительства от 5 мая по вопросу о войне говорилось: «Временное правительство... открыто ставит своей целью скорейшее достижение всеобщего мира... без аннексий и контрибуций на началах самоопределения народов».

      Однако в июне на I Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов министры-социалисты добились принятия противоречивого решения. С одной стороны, съезд поручал им «настойчиво стремиться к скорейшему достижению всеобщего мира» на указанных началах. С другой стороны, согласился на проведение наступления русской армии, если это будет диктоваться интересами обороны страны. Решение шло в разрез с позицией, которую занимали фронтовые части, а она гласила: «Фронт держать, в наступление не идти». /126/

      Важно подчеркнуть: в той ситуации наступление русской армии имело не столько военный, сколько политический смысл: закрывало путь к мирным переговорам.

      В середине июня наступление началось и через полмесяца закончилось: основная масса солдат отказалась идти в атаку. На Юго-Западном фронте (ЮЗФ) русские войска оставили австрийскую Галицию и отступили до государственной границы России, действуя по принципу: «чужой земли не надо, свою не отдадим». Русская армия потеряла около 150 тыс. убитыми, ранеными, попавшими в плен и пропавшими без вести.

      Наступление имело крайне негативные внешнеполитические последствия: оно показало слабость русской армии и закрыло возможность проведения немедленных мирных переговоров. Провал русского наступления усилил военную партию в Германии. Канцлер Бетман-Гольвег, сторонник заключения «почётного мира», ушёл в отставку. Тем не менее, летом власти Германии и Австро-Венгрии держали наготове согласованный план немедленного заключения «почётного мира» с Россией на случай назревания революций в этих странах.

      «Отвечаю перед своей совестью»

      В ходе летнего наступления и отступления командарм VIII армии ЮЗФ генерал Лавр Корнилов проявил себя как жёсткий и умелый полководец. 7 июля он был назначен главнокомандующим ЮЗФ и сразу же в ультимативной форме потребовал от правительства немедленного введения смертной казни и учреждение полевых судов на театре военных действий. Не дожидаясь ответа, Корнилов отдал приказ о расстреле солдат за самовольное оставление позиций [4]. 12 июля правительство восстановило смертную казнь «на время войны для военнослужащих за некоторые тягчайшие преступления».

      По ходатайству влиятельного эсера Бориса Савинкова, комиссара ЮЗФ, 19 июля Корнилов был назначен Верховным главнокомандующим Русской армии. Генерал заявил, что вступит в должность только при условиях «полного невмешательства в мои оперативные распоряжения и ... в назначения высшего военного состава», распространения смертной казни «на те местности тыла, где расположены пополнения армии», недопущении вмешательства комиссаров и комитетов в боевые распоряжения офицеров [5].

      Керенский, который к этому времени возглавил правительство (сохранив за собой и пост военного министра), ответил, что программа Корнилова «принципиально» принимается. Однако он понимал, что эта программа открывала путь к установлению в стране военной диктатуры правого толка, и как социалист не мог с этим согласить-/127/-ся. Кроме того, Керенский увидел в Корнилове личного соперника. Новый главковерх сразу насторожил премьера, заявив, что за свои дела будет отвечать «только перед собственной совестью и всем народом». Керенский уже тогда хотел, но не решился снять Корнилова. Взаимное недоверие и недовольство быстро нарастали.

      Первые шаги

      Шестого августа Корнилов приказал своему начштаба генералу Александру Лукомскому начать переброску 3-го конного корпуса (две казачьи дивизии) и Кавказскую туземную («Дикую») конную дивизию на плацдарм, удобный для наступления на Москву и Петроград. Корпусом командовал генерал Александр Крымов, известный тем, что ещё в марте предложил Гучкову «в два дня расчистить Петроград» от «совдепов и разнузданной солдатни» одной своей Уссурийской казачьей дивизией [6].

      Десятого августа Корнилов прибыл в Петроград в сопровождении отряда туркмен Текинского полка, которые в ходе встречи с Керенским дежурили с пулемётами в подъезде Зимнего дворца [7]. На совещании членов правительства программа Корнилова, доработанная Савинковым, вновь была одобрена только «в принципе». В ней был сделан акцент на «милитаризацию» всей страны. Керенский понимал, что Советы такую программу не поддержат, а без их поддержки он был политически бессилен. Корнилов, вернувшись в Ставку, сказал Лукомскому, что Керенский «его водит за нос» [8].

      12 августа в Москве открылось Государственное совещание, на котором присутствовали представители общественных организаций по квоте, установленной правительством. Правые силы хотели использовать совещание для того, чтобы привести Корнилова к власти.

      В Москве генерала встречали как «спасителя Отечества». Город был наводнён портретами и брошюрами, прославляющими Корнилова. Перед вокзалом построился 9 казачий полк, недавно переброшенный в Москву. Накануне приезда генерал получил телеграмму от Михаила Родзянко, председателя IV Государственной Думы, который сообщал о позиции «Совещания общественных деятелей», собравшем представителей правых сил: «В грозный час тяжёлого испытания вся мыслящая Россия смотрит на Вас с надеждой и верою» [9].

      Керенский осознал угрозу и в своём выступлении заявил, что власти не отдаст: «Я и направо и налево скажу вам, непримиримым, что ошибаетесь вы, когда думаете, что ... мы бессильны. ... и кто бы мне ультиматумы не предъявлял, я сумею под-/128/-чинить его воле верховной власти и мне, верховному главе её» [10].

      На третий день работы совещания Корнилов кратко изложил свою программу [11]. Она явно не устраивала солдатских делегатов фронтовых и армейских комитетов, поскольку была нацелена на продолжение войны. Негативное отношение к Корнилову было продемонстрировано с самого начала: солдаты-делегаты демонстративно не встали при появлении главковерха.

      Исход совещания зависел не от речей ораторов. В эти дни на Петроград из Финляндии двинулся кавалерийский корпус, а на Москву — 7-й Сибирский казачий полк12. Московский Совет рабочих депутатов, получив эти известия, тут же создал комитет, в который вошли эсеры, меньшевики и большевики. Они провели в гарнизоне антикорниловскую агитацию. Командующий Московским военным округом полковник Александр Верховский, выдвиженец Керенского, заявил Корнилову о своей верности правительству и блокировал выдвижение казаков к Москве [13]. Прекратил движение и финляндский корпус. Узнав об этом, Корнилов уехал в Ставку.

      Впоследствии Лукомский сказал Верховскому, что Корнилов «был очень удивлён» его решением остановить казаков, а на вопрос Верховского, зачем их выдвигали, ответил: «на случай возможного большевистского восстания» [14].

      В Ставке

      19 августа немцы начали наступление на Ригу, стремясь захватить Прибалтику. 21 августа Рига пала. Это не было неожиданностью: Корнилов еще 10 августа предупредил правительство о том, что Рига продержится максимум неделю [15]. Однако в падении города Ставка сразу обвинила большевиков, хотя упорное сопротивление противнику оказали именно самые большевизированные латышские полки.

      Ставка под предлогом защиты Петрограда потребовала согласия правительства на формирование отдельной Петроградской армии и введение в столице военного положения. Немецкая угроза была поводом. Генерал Крымов уже 21 августа информировал генерала Владимира Кислякова, отвечающего за военные перевозки, о необходимости быть готовым перебросить воинскими эшелонами к Петрограду 3-й конный корпус «для подавления большевистского бунта» [16]. О немецкой угрозе он не упоминал.

      Керенский дал согласие на формирование Петроградской армии и на передачу /129/ Ставке непосредственного командования Петроградским военным округом, но провёл решение правительства о выделении из состава округа новой структуры - «Петроградского военного губернаторства», которое создавалось в границах города и прилегающих пригородов, и изымалось из подчинения Ставке [17]. Смысл акции Керенский так объяснил министрам: «в виду острого политического положения вещей невозможно правительству отдавать себя совершенно в распоряжение ... Ставки. ... Петроград .должен быть экстратерриториален» [18].

      С этим решением 23 августа в Ставку прибыл Савинков, бывший в то время управляющим военным министерством, заместителем Керенского как военного министра. На приватной встрече Савинков сказал, что хочет помирить Керенского и Корнилова и побудить их действовать вместе. Корнилов ответил, что считает Керенского «человеком слабохарактерным, легко поддающимся чужим мнениям и, конечно, не знающим того дела, во главе которого он стоял». Генерал заявил о необходимости составить новое сильное правительство, но согласился на то, чтобы и Керенский вошёл в его состав и даже заявил о готовности «всемерно поддерживать» Керенского, «если это нужно для блага отечества» [19]. Корнилов согласился на выделение Петроградского губернаторства в качестве зоны, неподконтрольной Ставке [20].

      Затем Савинков, ссылаясь на Керенского, просил Ставку дать правительству «конный корпус для ... подавления всяких попыток возмущения против Временного правительства, откуда бы они ни шли» [21]. По свидетельству Корнилова, данному в ходе следствия после неудачи корниловского выступления, Савинков был более определёнен. Он указал на опасность большевистского восстания и сказал главковерху: «прошу Вас отдать распоряжение о том, чтобы 3-й конный корпус был к концу августа подтянут к Петрограду и был предоставлен в распоряжение правительства. В случае, если кроме большевиков выступят и члены Совета рабочих и солдатских депутатов, то нам придётся действовать и против них. Я только прошу Вас во главе 3-го конного корпуса не присылать генерала Крымова, который для нас не особенно желателен». Савинков просил также не привлекать и Дикую дивизию, так как «неловко поручать утверждение русской свободы кавказским горцам». Савинков просил проинформировать его об окончании сосредоточения корпуса под Петроградом с тем, чтобы в этот момент объявить Петроградское военное губернаторство на военном положении.

      Впоследствии Керенский подтвердил слова Савинкова о желании правительства получить в своё распоряжение конный корпус с верным военачальником. Однако он /130/ не поручал Савинкову согласовывать операцию, которая вела к захвату Петрограда и расправе с Советами. Не видел Керенский и угрозы большевистского восстания. В то время он опасался как раз удара со стороны Корнилова, что и показывал план «экстерриториальности» Петрограда, просто нелепый в иныхусловиях. Из этого следует, что Савинков в Ставке пошёл дальше инструкций, полученных от Керенского.

      Почему он это сделал? В июле при формировании коалиционного правительства второго состава Савинков надеялся получить пост военного министра, но Керенский оставил его за собой, совместив с постом министра-председателя [22]. Тогда Савинков сделал ставку на Корнилова, поспособствовав его выдвижению. Керенский, видя этот тандем, 11 августа сказал Савинкову, что тот зря надеется на образование триумвирата в составе Керенского, Корнилова и Савинкова: «есть «К» и оно останется, а другого «К» и «С» не будет» [23]. Именно эта позиция Керенского побудила Савинкова пойти на некие договорённости с Корниловым, который пообещал Савинкову пост военного министра [24].

      Платой стала готовность Савинкова подавить не только большевиков, но и Советы. Для эсера Савинкова это решение было своеобразным «Рубиконом». Вопрос о Советах возник потому, что 18 августа депутаты Петросовета на пленарном заседании по предложению эсеров почти единогласно приняли резолюцию, в которой требовали от правительства отмены смертной казни на фронте как «меры, могущей быть используемой для контрреволюционной цели» [25]. Это означало, что Петросовет тем более будет против реализации программы Корнилова, требовавшего введения смертной казни и в тылу.

      Приехав в Петроград, Савинков 25 августа доложил Керенскому о согласии Корнилова на пожелания правительства и передал слова генерала о готовности «всемерно поддерживать Керенского». Керенский «для большего успокоения» подписал указ о назначении Крымова командующим XI армии ЮЗФ, думая тем самым удалить его подальше от Петрограда [26].

      И всё-таки мятеж...

      Однако успокоился Керенский напрасно. Сразу после того, как Савинков уехал из Ставки, Корнилов поручил Крымову продолжать формирование отдельной Петроградской армии, в состав которой была включена и Дикая дивизия [27]. Крымов, вместо того, чтобы ехать в Бердичев (штаб ЮЗФ), вечером 25 августа отправился в распо-/131/-ложение частей создаваемой им армии, получив от Корнилова главную задачу: «в случае получения от меня или непосредственно на месте [известия] о начале выступления большевиков ... занять город, обезоружить части Петроградского гарнизона, которые примкнут к движению большевиков, обезоружить население Петрограда и разогнать Советы» [28].

      Опираясь на это указание, Крымов уже 25 августа подписал, но не обнародовал, приказ об объявлении Петрограда, Кронштадта, Петроградской и Эстляндской губерний и Финляндии на осадном положении [29]. Упоминание в приказе Петрограда свидетельствовало о том, что «экстерриториальность» столицы Ставкой игнорировалась.

      Свой приказ Крымов дал командирам дивизий в запечатанном пакете вместе с предписанием, написанном от руки с пометками «Секретно. Для личного сведения». В предписании «Начдиву Туземной» князю Багратиону говорилось: «тотчас по получении сведений о беспорядках, и не позже утра 1 сентября вступить в г. Петроград и занять районы города.», «разоружить все войска (кроме училищ) нынешнего Петроградского гарнизона и всех рабочих заводов и фабрик», «ничьих распоряжений, кроме исходящих от меня ... нив коем случае не исполнять», «против неповинующихся лиц гражданских или военных должно быть употребляемо оружие без всяких колебаний или предупреждений» [30]. В пакете был план Петрограда с нанесёнными местами казарм, фабрик и заводов, а также сведения о численности частей гарнизона, рабочих на заводах и их вооружении.

      С утра 26-го начиналась переброска дивизий к Петрограду. О настрое офицеров выдвигавшихся войск, рассказал казачий генерал Пётр Краснов, который сменил Крымова на посту командующего 3-м конным корпусом: «Керенского в армии ненавидят . против него брошены лучшие части. Крымова обожают. . Туземцам все равно куда идти и кого резать, лишь бы их князь Багратион был с ними. Никто Керенского защищать не будет. Это - только прогулка. Все подготовлено» [31].

      Обеспечить известие о «выступлении большевиков» должна была группа офицеров, собранная в Петрограде. Об этом впоследствии рассказал атаман Александр Дутов, непосредственный участник событий [32]. Провокацию планировали приурочить к 27-29 августа, ибо на эти дни выпадала полугодовщина Февральской революции, и в Петрограде ожидались юбилейные митинги и демонстрации. На их фоне было лег-/132/-ко спровоцировать «беспорядки», якобы организованные большевиками, и ввести войска для «спасения родины и революции». Отметим, что ни тогда, ни потом никто не привёл ни одного доказательства того, что большевики готовили восстание на эти дни. Уже это говорило о том, что путём провокации Корнилов вместе с Савинковым за спиной Керенского готовили захват столицы и разгром Петросовета. Реализация этих мер превращала Керенского в декоративную фигуру, которую можно было сохранить, и можно было отбросить.

      В ночь на 27 августа (в 2 часа 40 минут) Корнилов отправил Савинкову шифрованную телеграмму: «Управвоенмину. Корпус сосредоточивается в окрестностях Петрограда к вечеру 28 августа. Я прошу объявить Петроград на военном положении 29 августа. № 6394. Генерал Корнилов». Таким образом, все было сделано для того, чтобы поставить Керенского перед фактом захвата города в ответ на «большевистское восстание».

      Казус Львова

      Однако в этот план неожиданно вмешался бывший депутат Государственной Думы и обер-прокурор Синода во Временном правительстве первого состава Владимир Львов, который 23 августа пришёл к Керенскому и стал уговаривать его расширить базу Временного правительства, включив туда ряд правых деятелей, ссылаясь на свои связи с влиятельными людьми. Львов не имел никакого политического веса, но Керенский не отверг его предложение «узнать настроение общественных групп» и «представить премьеру их требования». После этого Львов отправился в Ставку и утром 25 августа имел беседу с Корниловым. По словам генерала, Львов заявил от имени Керенского, что тот готов уйти из правительства, если Корнилов считает это необходимым, но готов и договориться с ним о совместной работе [33].

      Львов утверждает, что он только просил Корнилова сформулировать своё мнение по поводу реформирования правительства. Как бы то ни было, Корнилов сказал Львову, что считает «участие в управлении страной самого Керенского и Савинкова безусловно необходимым», но полагает, что сейчас в стране нужна диктатура, и если правительство предложит ему обязанности диктатора, то он не откажется. Корнилов также заявил Львову, что в Петрограде в ближайшие дни готовится выступление большевиков и на Керенского готовится покушение, поэтому он просит Керенского «приехать в Ставку, чтобы договориться с ним окончательно». Генерал своим честным словом гарантировал премьеру «полную безопасность в Ставке». Так эту встречу описал на допросе сам Корнилов [34].

      По свидетельству Львова, Корнилов говорил более определённо: «Я не вижу дру-/133/-гого выхода, как передача в руки Верховного главнокомандующего всей военной и гражданской власти» и добавил, что предлагает Керенскому пост министра юстиции [35].

      Можно ли верить Львову? Можно, ибо Корнилов далее показал, что после отъезда Львова 26-го вечером «у меня в кабинете ... был набросан проект Совета Народной обороны, с участием Верховного Главнокомандующего s качестве Председателя, Керенского - Министра-Заместителя, г. Савинкова, Генерала Алексеева, Адмирала Колчака, и г. Филоненко (М. М. Филоненко - комиссар Временного правительства при Ставке, ставленник Б. Савинкова - В.К.). Этот Совет обороны должен был осуществить коллективную диктатуру, так как установление единоличной диктатуры было признано нежелательным» [36].

      Признание Корнилова в том, что вечером 26 августа он рассматривал себя как главу нового органа власти, придаёт достоверность тому, что сказал этим же вечером Керенскому Львов, вернувшийся в Петроград. Он передал устно и записал на бумаге чётко, без раздумий, следующие «предложения» Корнилова: «1) объявить Петроград на военном положении, 2) передать всю власть военную и гражданскую в руки Верховного главнокомандующего, 3) отставки всех министров, не исключая министра-председателя, и передачи временного управления министерств товарищам министров впредь до образования Кабинета Верховным главнокомандующим» [37]. Львов также сообщил, что Корнилов просит Керенского срочно приехать в Ставку из-за опасности нового восстания большевиков и покушения на него лично.

      Получив такие «предложения», Керенский, ни минуты немедля, сделал все для того, чтобы уличить Корнилова в антиправительственной акции. Слов Львова и даже его письменного изложения требований Корнилова было недостаточно. Керенский вызывает Корнилова к буквопечатающему аппарату Юза и фиксирует на телеграфной ленте разговор, в котором просит Корнилова подтвердить, что Львов передаёт то, что ему было поручено. Корнилов, не желая документально зафиксировать свои «предложения», подтвердил полномочия Львова и, главное, категорично подтвердил «повелительную» необходимость «вполне определённого решения в самый короткий срок» и «настойчивую просьбу» Керенскому приехать в Могилев. Керенский, помня о том, что это предложение мотивировалось опасностью выступления большевиков, задал вопрос:

      Керенский: Приезжать ли только в случае выступлений, о которых идут слухи, или во всяком случае. /134/

      Корнилов: Во всяком случае. До свидания, скоро увидимся.

      Керенский: До свидания» [38].

      Отметим, что Корнилов первый попрощался с Керенским, дав понять, что обсуждать свои предложения он не намерен. Чётко подтверждённый настойчивый и срочный вызов Керенского в Ставку «вo всяком случае» для принятия «определённого решения в самый короткий срок», говорил сам за себя. Главковерх не мог в такой форме вызывать в Ставку главу правительства. Это было грубым нарушением субординации, также как и концовка разговора, когда Корнилов первым его закончил. Всем своим поведением Корнилов показал, кто теперь главный.

      Керенский точно знал, что никакого восстания на конец августа большевики не планируют, а персональный террор ими всегда отвергался [39]. Следовательно, возникал вопрос: зачем его так настойчиво и срочно вызывают в Ставку? Ответ был очевиден: в Петрограде Керенский был под защитой Советов и гарнизона, в Ставке полностью в руках Корнилова. Там он был обречён принять то, что ему продиктуют генералы.

      Своим участием в новом органе власти в любой форме Керенский делал захват власти Корниловым более легитимным. Корнилов понимал важность получения хотя бы призрачной легитимности и именно поэтому так настойчиво звал Керенского в Ставку. Пока Керенский находился в Петрограде, любая попытка захватить город без его согласия превращалась в антиправительственный мятеж.

      Керенский немедленно предъявил юзограмму переговоров с Корниловым членам Временного правительства. Они не могли не признать, что ультимативное требование Корнилова о срочном приезде в Ставку Керенского и Савинкова «в любом случае» было весомым аргументом в пользу версии о мятеже. В ту же ночь Керенский получил неограниченные полномочия для борьбы с контрреволюционным мятежом и уже утром 27 августа опубликовал «Сообщение министра-председателя», в котором обвинил Корнилова в попытке захвата власти. Ссылаясь на полномочия, данные ему правительством, Керенский приказал Корнилову «сдать должность Верховного главнокомандующего» и приехать в Петроград [40].

      Корнилов отказался и выступил с обращением к народу, обвинив правительство в том, что оно «под давлением большевистского большинства Советов действует в полном согласии с планами германского генерального штаба» [41].

      Керенский так квалифицировал действия Корнилова: «генерал, который позволя-/135/-ет себе называть Временное правительство агентами немецкого штаба и объявляющий себя властью, есть мятежник» [42].

      28 августа правительство формальным указом отстранило Корнилова от должности Верховного Главнокомандующего «с преданием суду за мятеж» [43]. Корнилов указу не подчинился и потребовал от командующих Петроградского и Московского военных округов, всех фронтов и армий выполнять только его распоряжения, а также приказал Крымову продолжать поход на Петроград. Эти действия главковерха окончательно снимают вопрос о том, был ли или нет антиправительственный мятеж.

      «Разгром корниловщины»

      Перед угрозой военной диктатуры все социалисты сплотились, сформировав Комитет народной борьбы с контрреволюцией на паритетных началах. В решающий момент Керенский, не доверяя юнкерам, обратился за помощью к матросам-большевикам крейсера «Аврора», которые взяли под охрануЗимний дворец. Дальше все было так, как в дни Февральской революции: железнодорожники останавливали эшелоны, агитаторы объяснили рядовым казакам, во что их втягивают. В свою очередь Керенский посылал приказы, требуя остановить войска.

      Важно подчеркнуть, что рядовые казаки и бойцы Туземного корпуса не знали, что их ведут на Петроград против воли Правительства и Советов. И как только это становилось известным, они протестовали против обмана, отказывались выполнять приказы командиров. Именно поэтому никаких боев не было. Казаки и горцы не были готовы стрелять в солдат Петроградского гарнизона. Одним из первых остановился 1-й осетинский полк.

      На всех фронтах солдатские комитеты арестовали генералов и офицеров, заподозренных в участии в заговоре.

      Лёгкость ликвидации мятежа была обусловлена тем, что Советы, солдатские комитеты, все левые партии и Керенский как глава правительства, действовали вместе.

      Корниловское выступление резко ослабило армию: теперь солдаты окончательно потеряли доверие к большинству офицеров, в которых подозревали скрытых сторонников Корнилова. Советы и солдатские комитеты укрепили свои позиции, как органы, которые встали на борьбу с контрреволюцией. Большевистский лозунг «Вся власть Советам» стал восприниматься массами как необходимость, что поднимало авторитет большевиков, изначально отстаивавших этот лозунг. /136/

      После полного провала мятежа генерал Крымов подчинился приказу Керенского и 31 августа прибыл в Петроград. На встрече он вначале заявил, что «его корпус двигался к Петрограду с целью помочь Временному правительству, и никаких враж-дебныхдействий против правительства проводить не планировалось». Однако затем он отдал Керенскому свой письменный приказ по войскам корпуса от 29 августа, в котором, сообщив о решении Керенского, признавал действительными только приказы Корнилова. Как аргумент, Крымов отметил, что «казаки давно постановили, что генерал Корнилов несменяем, о чем и объявляю всем для руководства» [44]. Как пишет в своих мемуарах Керенский, «параграф 4-й приказа начинался с лживого заявления относительно большевистских бунтов в столице. Я задал ему вопрос, почему он прибег к этому очевидному вымыслу. Ответ был расплывчатым, - видимо, он не пожелал бросить тень на своих сообщников в столице, которые обещали организовать большевистский мятеж в канун его прибытия в Петроград» [45]. Крымов не был арестован, но вечером должен был дать показание следственной комиссии. Днём на квартире своего товарища он застрелился, написав письмо, в котором обвинял и упрекал Корнилова. В чем точно - неизвестно. Известно только, что 30 августа Корнилов написал Крымову письмо, в котором фактически признал, что сидит в Ставке и ничего не может сделать, но в то же время главковерх просил: «Если же обстановка позволяет, действуйте самостоятельно вдухе данной мною Вам инструкции. Преданный Вам Л. Корнилов» [46]. Столь необычная подпись начальника в письме подчинённому говорит о многом.

      Корнилов получил и уничтожил предсмертное письмо Крымова [47]. Командир Дикой дивизии генерал Багратион, узнав о смерти Крымова и уничтоженном письме, сказал: «Теперь все концы в воду канули» [48]. И действительно, лично Корнилов ставил задачи только Крымову, а тот уже транслировал их подчинённым своими приказами. /137/

      апреля 1918 года. Советское правительство не прерывало её работы. Комиссия пришла к выводу о том, что «существование заговора лиц, объединяющихся генералом Корниловым и ставивших своей целью изменение существующего строя и свержение Временного правительства, представляется по делу недоказанным». Всю вину свалили на Львова, указав, что «Генерал Корнилов не поручал В. Н. Львову требовать, а тем более в ультимативной форме, от Временного правительства передачи ему, генералу Корнилову, всей полноты гражданской и военной власти, а лишь высказал своё мнение по вопросу о наилучшей реорганизации правительства в целях создания сильной власти, причём настаивал на том, чтобы все конкретные меры в этом направлении были приняты с согласия Временного правительства» [49].

      Вывод комиссии прямо противоречил материалу, который она собрала, но этот эпизод в истории революции уже мало кого интересовал. Страна жила другими проблемами.

      Стратегический просчёт

      Корнилов всегда подчёркивал, что он - вне политики, он - солдат и решает только одну задачу - защищает Родину. Однако защиту Родины он трактовал как курс на продолжение мировой войны до победы Антанты.

      В этой войне Россия, так же, как и другие великие державы, преследовала империалистические цели. Эти цели не отвечали её национальным интересам. Возможное приобретение Россией Константинополя и черноморских проливов создавало клубок новых противоречий между державами, и стимулировало рост национальноосвободительного движения внутри империи. Сразу после падения самодержавия империя начала распадаться на части, и Временное правительство не видело путей разрешения национального вопроса. Вся война была ошибкой, которая закрыла перед Россией путь к мирной модернизации и открыла путь к революции и гражданской войне

      Временное правительство весной-летом 1917 года могло добиться прекращения войны и заключения почётного мира для всех участников. Оно этого не сделало. Антанта победила и вынудила Германию подписать позорный Версальский мир, который неизбежно вёл ко второй мировой войне. И она очень больно ударила по России. /138/

      1. Дело генерала Л.Г. Корнилова. Сборник документов и материалов. В 2-х томах. М.: МФД, 2003.
      2. Известия Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. 1917. 15 марта.
      3. Fisher F. Germany's Aims in the First World War. N.Y., 1967. P. 457.
      4. Деникин А.И. Очерки русской смуты. Том 1. М. Айрис Пресс. 2017 С. 459.
      5. Дело генерала Л.Г. Корнилова. Том 1. С. 6.
      6. Деникин А.И. Очерки русской смуты. Т. 1. С. 143.
      7. Дело генерала Л.Г. Корнилова. Т. 2. С. 141.
      8. Лукомский А.С. Воспоминания. Берлин. 1922. Т. 1. С. 222-223, 225, 228.
      9. Дело генерала Л.Г. Корнилова. Т. 2. С. 551.
      10. Государственное совещание (1917; Москва). Центрархив. М.; Л, 1930. С. 4, 7.
      11. Там же. С. 66.
      12. Дело генерала Л.Г. Корнилова. Т. 2. С. 145.
      13. Верховский А.И. Натрудном перевале. М., 1959. С. 310.
      14. Дело генерала Л.Г. Корнилова. Т. 2. С. 50.
      15. Там же. С. 190.
      16. Там же. С. 172.
      17. Дело генерала Л.Г. Корнилова. Т. 2. С. 487-488.
      18. Там же. С. 146-147 (показания Керенского).
      19. Там же. С. 193 (показания Корнилова).
      20. Там же. С. 193-195, 488.
      21. Там же. С. 492. (Савинков - Корнилов 27.08 по прямому проводу).
      22. Савинков Б. К делу Корнилова. Париж, 1919- С. 10.
      23. Гиппиус 3. Петербургские дневники. 1914-1919. Нью-Йорк; М., 1990. С. 149
      24. Дело генерала Л.Г. Корнилова. Т. 2. С. 196-197 (Допрос Корнилова).
      25. Известия. 1917. 19 августа. № 148. С. 4-5.
      26. Дело генерала Л.Г. Корнилова. Т. 2. С. 149, 153.
      27. Там же. С. 200, 544.
      28. Дело генерала Л.Г. Корнилова. Т. 2. С. 200
      29. Революционное движение в России в августе 1917 года: Разгром Корниловского мятежа / Под ред. Д.А. Чугаева. М., 1959. С. 433-434.
      30. Дело генерала Л.Г. Корнилова. Т. 1. С. 304-305
      31. Краснов П.Н. На внутреннем фронте. Архив Русской революции. Т. 1. Берлин, 1921. С. 115.
      32. Милюков П.Н. История второй русской революции. М. РОССПЭН, 2001. С. 406-407
      33. См.: Дело генерала Л.Г. Корнилова. Т. 2. С. 195.
      34. Дело генерала Л.Г. Корнилова. Т. 2 (Допрос Корнилова). С. 195-196.
      35. Дело генерала Л.Г. Корнилова. Т. 2 С. 209-210, (1-й допрос Львова)
      36. Там же. С. 197 (Допрос Корнилова).
      37. Революционное движение в России в августе 1917 г. Разгром корниловского мятежа. М., 1959.С. 442; Дело генерала Корнилова. Документы. Том 1. С. 146.
      38. Революционное движение в России... С. 443. Дело генерала Л.Г. Корнилова. Том 1. С. 147.
      39. Дело генералаЛ.Г. Корнилова. Том 2. С. 156
      40. Там же. Т. 1. С. 38.
      41. Революционное движение в России в августе 1917. С. 446; Вопросы истории. 1991. № 2. С.138-139.
      42. Дело генерала Л.Г. Корнилова. Т. 2. С. 164
      43. Там же. Т. 1. С. 39.
      42. Дело генерала Л.Г. Корнилова. Т. 2. С. 164
      43. Там же. Т. 1. С. 39.
      44. Дело генерала Л.Г. Корнилова. Т. 2. С. 542-543.
      45. Керенский А.Ф. Россия на историческом повороте: Мемуары. М.: Республика, 1993. С 269.
      46. Революционное движение в России... С. 469; Дело генерала Л.Г. Корнилова. Том 2. С. 554.
      47. Дело генерала Л.Г. Корнилова. Т. 2. С. 541; Лукомский А. Из воспоминаний ген. А. Лукомского. Архив русской революции. М., Терра, 1991. Т. 5. С. 122
      48. Дело генерала Л.Г. Корнилова. Т. 2 (показания Керенского). С. 162.
      49. Дело генерала Л.Г. Корнилова. Т. 1. С. 166.

      Альтернативы. №3. 2017. C. 124-138.