Sign in to follow this  
Followers 0

Войтович Л. В. Тевтонский Орден в политике Галицко-Волынского княжества

   (0 reviews)

Saygo

Войтович Л. В. Тевтонский Орден в политике Галицко-Волынского княжества // Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. - Санкт-Петербург, 2010. - № 2 (8). - С. 3-16.

Изучение отношений Тевтонского ордена с Галицко-Волынскими землями в новом ключе, с отказом от традиционных оценок орденского государства исключительно как агрессора и захватчика, представлено в работах К. Форстройтера1, М.-Б. Ждана2, В. И. Матузовой3 и А. Н. Масана4. Но многие вопросы все еще остаются дискуссионными. Рассмотрению некоторых из них и посвящена данная статья.

11 февраля 1334 г. в грамоте галицко-волынского князя Юрия-Болеслава Тройденовича к великому магистру Тевтонского ордена Лютеру фон Брауншвейгу, подтверждающей союзный договор, указывалось:

Мы и блаженной памяти наши дорогие предшественники, а именно Роман, Даниил, Лев, Юрий и Андрей… привыкли составлять и скреплять союз постоянного, всякого возможного мира и дружбы, как видно из документов этих же наших предшественников, так и ваших, составленных в деле достижения и выполнения указанных договоров5.

Из текста этого документа, подлинность которого не вызывает сомнений6, вытекает, что княжеская канцелярия в 1334 г. хранила договоры с Тевтонским орденом, начиная с Романа Мстиславича (волынский князь в 1187-1199, галицкий в 1188, 1199-1205). Как можно уточнить возможную дату первого договора?

В синодике бенедиктинского монастыря Св. Петра в Эрфурте помещена запись: «Роман, король Руси (rex Ruthenorum). Он дал нам 30 марок»7. Запись помещена под ХІІІ календами июля, что соответствует 19 июля 1205 г. - дате гибели галицко-волынского князя Романа Мстиславича. Такое совпадение не могло быть случайным. 30 марок (ок. 7 кг серебра) - сумма значительная. Да и визит князя Романа в Эрфурт не мог быть случайным. Расположенный в Тюрингии, Эрфурт принадлежал майнцкому архиепископу. Майнцкий архиепископ Конрад фон Виттельсбах (1161-1165, 1183-1200) стоял около истоков Тевтонского ордена и был инициатором его союза с Киликийской Арменией8. Его сменил Леопольд фон Шенфельд, во всем продолжающий политику предшественника, горячий приверженец короля Филиппа Гогенштауфена, из-за чего конфликтующий с папой, который даже провел поставление архиепископом его соперника Зигфрида ІІ фон Эпштейна. Ландграф Герман тоже был союзником немецкого короля Филиппа Гогенштауфена, свояка Романа Мстиславича9. А.Н. Масан даже считает, что именно при участии ландграфа Германа и его министериала Германа фон Зальца был сформирован союз Романа с Филиппом10.

Как заметил А. В. Майоров, ландграф Тюригии Герман имел все основания искать союза с сильным галицко-волынским князем, особенно после вторжения в Тюрингию в 1203 г. войск чешского короля Пшемысла І Оттокара и венгерского короля Имре, с которыми были отряды каких-то «варваров», возможно половцев11. Наверное, где-то в 1203-1204 гг. и состоялась встреча в Эрфурте князя Романа Мстиславовича с тюрингским ландграфом Германом, его министериалом Германом фон Зальца (одним из основателей ордена) и майнцким архиепископом Леопольдом. При их посредничестве мог быть составлен первый договор между Галицко-Волынским государством и орденом.

Гибель Романа Мстиславича в 1205 г. открыла долгий период борьбы за его наследство. Изменилась и политическая ситуация в Центрально-Восточной Европе в целом. В 1207 г., после убийства царя Калояна, власть в Болгарии захватил узурпатор Борил (1207-1218). Законные наследники, сыновья царя Ивана І Асеня - Иван ІІ Асень и Александр - вынуждены были покинуть страну. Как отметил византийский хронист Георгий Акрополит (1217-1282), царевич Иван Асень «…бежал в страну руссов, прожил здесь довольно долго и, собрав несколько русских дружин, начал добывать отцовское наследство»12. В. Т. Пашуто считал, что болгарский царевич был в Киеве13. Но болгарские исследователи придерживаются мнения, что он оказался в Галицком княжестве14.

В древнерусских источниках информация о Иване ІІ Асене отсутствует, но анализ событий позволяет поддержать точку зрения болгарских ученых. Ни одно другое княжество на Руси, кроме Галицкого, в этот период не имело никакого интереса помогать болгарскому претенденту и не могло предоставить помощи. Снаряжение большого контингента в дальний поход требовало значительных ресурсов. Галицкое княжество владело Нижним Поднестровьем и Подунавьем, и такими возможностями обладало15. Для болгарских изгнанников не было никакого смысла даже пытаться искать помощи при любом другом дворе, кроме Галича.

Ивану Асеню и Александру, которые не могли сбежать в Сербию или в Константинополь, проще было спрятаться в Нижнем Подунавье в одном из городов, где могли быть Галицкие гарнизоны. Бежать к половцам, на которых опирался Борил, было опасно. Кочевники могли выдать царевичей узурпатору в любой момент. Киев был слишком далеко, и его правители уже давно не проявляли интереса к Нижнему Подунавью. Кроме того, путь в Киев все равно лежал через Галич. В 1209 г. Галицкой землей повторно овладели путивльские Игоревичи, проводившие твердую политику в борьбе с боярской оппозицией. Где-то в начале 1210 г. в Болгарии сторонники сыновей Ивана І Асеня подняли смуту, захватив крепость Видин. Вероятно, в это время Иван ІІ Асень уже мог рассчитывать на военную помощь, или хотя бы питал на это надежды.

Борил враждовал почти со всеми соседями. Чтобы найти поддержку у папы (со времен Калояна, коронованного папой, болгарская церковь пребывала в унии с Римом), Борил пошел на организацию собора 11 февраля 1211 г. На нем была осуждена ересь богомилов (близких к альбигойцам, с которыми воевал папа Иннокентий ІІІ)16. Г. Цанкова-Петкова выдвинула предположение, что Борил разорвал унию с Римом17, однако другие исследователи убедительно доказывают противоположное, указывая на униатские нововведения в болгарской церкви этого периода18. Такая политика позволила Борилу выстоять и даже обратить поражение 1211 г. в выгодный союз с Латинской империей.

Но самостоятельно сломить видинских мятежников Борил не смог. Только лишь ценой отказа от Браничева и Белграда в пользу венгерского короля Андрея ІІ с помощью венгерских войск он добыл непокорный Видин. Венгерские войска возглавлял ишпан Себена, выступивший из Трансильвании, «…присоединив к себе саксов, влахов, секеев и печенегов»19. Сохранилась грамота венгерского короля Белы ІV от 1 июля 1259 г., в которой отмечена храбрость ишпана в борьбе за Видин20. Эти события относятся к 1212-1213 гг.

Похоже, что Игоревичи все-таки пообещали болгарскому царевичу помощь в борьбе за престол. Им нужен был внешнеполитический успех. Но их последующее падение и хаос, наступивший в Галицком княжестве в связи с новым всплеском борьбы за Галицкое наследство21, не позволили осуществить эту помощь. Сложно сказать, насколько зависимыми были Игоревичи в своей политике от Венгрии22, как и боярский князь Володислав Кормильчич23. Хотя активность последнего в Понизье могла быть самостоятельной попыткой вмешаться в болгарские события.

Под влиянием провенгерской партии, доминирующей среди галицкой элиты, начала резко меняться и политика венгерских королей, которые сами захотели контроливать Дунайское Понизье. Для этого им понадобилась воинская сила. В 1211 г. король Андрей ІІ передал владения в Трансильвании Тевтонскому ордену, который после потери Палестины пребывал в Венеции. Границы земель ордена достигали земель бродников. Но очень скоро от этой идеи венгерский король отказался. Как он писал, рыцари были подобны «мыши в сумке, змее за пазухой», и угрожали не расширить, а сузить границы королевства24. Причины были, скорее, в другом. Добившись после Спишского договора 1214 г. коронации сына Калмана как галицкого короля25, Андрей ІІ уже так не нуждался в помощи крестоносцев в освоении Понизья. Создание отдельного Галицкого королевства, в состав которого входило Понизье, и король которого был бы починен королю Венгрии, полностью удовлетворяло Арпадов26.

Борьба поморских, мазовецких и волынских князей за земли Пруссии и близкой к ней Ятвягии, богатые в первую очередь пушным зверем, шла с переменным успехом. В ходе этой борьбы в Поморье по приглашению местных князей действовали отряды иоаннитов и тамплиеров. В первой половине 1220-х гг. поморский князь Святополк пригласил в город Тимава даже представителей кастильского духовно-рыцарского ордена Калатрава. В 1225 г. мазовецкий князь Конрад для участия в борьбе с пруссами привлек рыцарей Тевтонского ордена. Имея определенный негативный опыт в Трансильвании, магистр Герман фон Зальца в марте 1226 г. добился от германского императора Фридриха ІІ подтверждения на право владения новыми землями, полученными от Конрада в качестве уплаты за помощь27. Цистерцианский епископ Христиан, возглавлявший миссионерскую деятельность в этом регионе, сразу же тоже передал ордену свои владения28. В 1228 г. Конрад передал крестоносцам замок в Нешаве и Хельмскую землю, что было тут же подтверждено папой Григорием ІХ29.

В то же время началось формирование другого ордена - Добжинского, задача которого заключалась в борьбе с ятвягами. Стычке князя Даниила Романовича с добжинскими рыцарями под Дорогичином придавалось большое значение в контексте разговоров об экспансии католического Рима против православной Руси. События под Дорогичином сравнивались с победой Александра Невского на Чудском озере: считалось, что князья Даниил Галицкий и Александр Невский остановили агрессию Тевтонского ордена. Известный украинский поэт Н. Бажан даже посвятил этому событию целую поэму. Она получила значительное отражение и в историографии30.

А. Головко первым обратил внимание, что Добжинский орден не был филиалом Тевтонского, а оказался созданным рыцарями-меченосцами, которые в конце 1228 или в начале 1229 г. прибыли в Мазовию из Риги. Отряд из 14 рыцарей в сопровождении почтов из слуг и оруженосцев возглавлял Бруно31. После разгрома меченосцев литовцами остатки рыцарей должны были присоединиться к тевтонцам. Но Бруно и его рыцари не выполнили этого решения, фактически нарушив орденскую дисциплину. Мазовецкий князь Конрад надеялся с их помощью завоевать часть ятвяжских и прусских земель, что было направлено как против интересов Тевтонского ордена, так и против интересов волынских князей, активно действующих в Ятвягии.

Бруно и его рыцари создали орден прусских рыцарей Христовых («Magister et fratres militie Christi contra Prutenos in Masovie» или «milites Christi fratres in Dobrin»). В 1228 г. они получили замок Добжинь и владения в Добжинской земле32 и признали себя вассалами мазовецкого князя Конрада, обещая не переходить под власть других правителей33. Но Тевтонский орден был не удовлетворен таким развитием событий. Через легата папы римского Григория ІХ, доминиканского монаха Вильгельма Моденского, орден добился папской буллы 19 апреля 1235 г. об объединении Добжинского ордена с Тевтонским34.

Но снова оставался честолюбивый комтур Бруно с частью рыцарей, не выполнивших папские требования и во второй раз. Передавая добжинским рыцарям волынский Дорогичин, Конрад преследовал и другую цель, выгодную мазовецким князьям: взять под контроль этот стратегически важный регион. В марте 1238 г. князь Даниил Романович разбил под Дорогичином добжинских братьев. Комтур Бруно попал в плен35. Дорогичинское княжество было возвращено в состав Волыни. Значение этих событий показано в работе А. Б. Головко, который полемизирует с А. Н. Масаном, сводящим дорогичинский конфликт к малозначительному эпизоду36. Нет оснований считать Дорогичин слабоукрепленным городом. Мазовецкие князья имели там давние связи и давно претендовали на этот регион. Наверно, местное боярство договорилось с Конрадом в 1235 г. во время больших неудач Романовичей. Даниил Романович, возможно, сознательно провозгласил поход против ятвягов, чтобы внезапно появиться под Дорогичином «в силе тяжкой»37.

А. Масан прав, безусловно, в другом: битвы под Дорогичином или штурма города, вероятно, не было. Небольшое войско добжинских братьев с их комтуром (десяток братьев с несколькими десятками оруженосцев и слуг) просто сложили оружие. Большинство из них погибло не под Дорогичином, а в битве с монголами под Легницей 9 апреля 1241 г.38

Небольшой тевтонский отряд принимал участие в битве под Легницей в составе войска тамплиеров, составивших одно из пяти соединений (гуфов) армии Генриха Набожного. В составе 1500-2000 воинов этого гуфа были тамплиеры, иоанниты и тевтонцы (рыцари, сержанты, вассалы и слуги орденов)39. Среди тевтонцев самое многочисленное подразделение было из отделения ордена в Чехии40. Бывшие добжинцы были в составе подразделения из западных комтурств ордена. Возглавлял тевтонцев Поппо фон Остерна41.

Угроза монгольского нашествия не только стимулировала активные переговоры римской курии с галицко-волынскими князьями, но и заставила пойти на мобилизацию всех имеющихся сил. В таких условиях даже прусские язычники отходили на задний план. В ноябре 1247 г. папа Иннокентий IV послал своего легата в Пруссию с поручением заключить мир с восставшими прусскими племенами. В 1249 г. после взаимных уступок такой мир был заключен в Кристбурге42. Еще в январе 1248 г. на переговорах с галицко-волынским князем Даниилом Романовичем и переяславль-залесским и новгородским князем Александром Ярославичем папские представители просили князей предупредить Тевтонский орден о монгольском наступлении43.

Принимая королевскую корону из рук папского легата Опизо, князь Даниил Романович, безусловно, рассчитывал на орден как на военного союзника. Именно этим был вызван договор между Даниилом Романовичем, мазовецким князем Конрадом и вице-магистром Тевтонского ордена Бургардом фон Хорнхаузеном о разделе ятвяжских земель, подписанный в 1254 г.44 Борьба за ятвяжские земли разгорелась с особенной силой. В 1253 г. произошел особенно удачный и большой поход волынского войска на ятвягов, в 1254-1255 гг. война образно описана летописцем: «ятвяжские болота наполнились войском»45. Король Даниил считал необходимым решить все проблемы со своими главными союзниками в будущей борьбе с Золотой Ордой. Разрозненные, возглавляемые родовыми старейшинами, ятвяжские общины вряд ли представляли серьезную угрозу для Волыни. Просто их земли, заполненные лесами, богатыми пушными зверями, были привлекательными для внешней экспансии более сильных соседей. Галицко-волынские князья, готовясь к борьбе с монголами, нуждались в ресурсах для оснащения войска. Пушнина, мед и воск были главными предметами экспорта, приносящего эти ресурсы.

В 1259 г. королевна София Даниловна была выдана за графа Генриха V Бланкенбург-Шварцбурга46. С этого времени дальнейшие контакты с орденом осуществлялись через ее семью, представители которой пребывали в числе орденской элиты47. Даниил Романович, принимая королевскую корону, безусловно, ожидал организации крестового похода против монголов. Папа Иннокентий ІV в 1254 г. распорядился распространить призыв к крестовому походу против монголов в Пруссии и Ливонии48.

Сменивший его папа Александр ІV, зацикленный на внедрении латинского богослужения, не понимавший политическую ситуацию в регионе, разжигал противоречия между Даниилом Романовичем и королем Литвы Миндовгом, поддерживая последнего (для вчерашнего язычника Миндовга особенности обряда не имели никакого значения)49. Только в июле 1258 г., когда вторжение монголов стало реальностью, папа Александр IV снова обратился к ордену50. В декабре 1259 г. папа рекомендовал магистру бороться с монголами вместе со всеми приграничными христианскими государствами51. Можно предположить какое-то участие незначительных орденских контигентов в боевых действиях против монголов, ибо папа в январе 1260 г. провозгласил под защитой святого престола и те земли, которые будут переданы ордену русскими князьями52. В случае отвоевания орденом у монголов новых территорий, их присоединение могло состояться только при согласии их бывших христианских владетелей53.

В марте 1260 г. все силы ордена с пришедшими волонтерами были собраны на южных границах под командованием магистра Гартмана фон Грумбаха. Численность их была невелика, и они так и не рискнули выступить на помощь королю Даниилу54. Усилия папы помочь орденскому войску были слабыми. В сентябре 1260 г. папа ограничился предупреждением королю Чехии Пшемыслу Оттокару ІІ и маркграфу Бранденбурга Иоганну І, требуя от них не мешать братьям нищенствующих орденов призводить вербовку волонтеров в Пруссию и Ливонию55.

Похоже, что тамплиеры и иоанниты тоже готовили определенные контингенты для этого войска, а доминиканцы и францисканцы занимались агитацией. Но собранные для похода против монголов отряды были брошены против пруссов, которые воспользовались проблемами ордена и его союзников и развернули большое восстание под предводительством Геркуса Мантаса, которому удалось в 1260-1264 гг. нанести крестоносцам ряд поражений56.

Таким образом, попытка Даниила Романовича опереться на помощь папы и ордена потерпела неудачу. Его сын, Лев Данилович, в своей политике вынужден был ориентироваться на союз с причерноморским улусбеком Ногаем57. Потому накануне его очередного похода вместе с монголами на Польшу в 1286 г. орден даже вывел свои гарнизоны с четырех замков на южной границе58.

Но контакты с тевтонцами оставались интенсивными. Наличие тесных связей Льва Даниловича с Ногаем содействовало развитию черноморско-средиземноморской торговли59. Торговые контакты между орденскими, волынскими и галицкими городами позволили возродить древний Янтарный путь по Висле, Западному Бугу и Днестру от Балтики через Торунь, Владимир и Львов к Черному морю. Развитию связей содействовали и немецкие колонисты, переселение которых поддерживали Даниил Романович и Лев Данилович, стремясь поднять торгово-ремесленные города после монгольского погрома.

Этим путем шел импорт тканей, ремесленных изделий, сырья. В первую очередь стальных заготовок (штаб), так как болотная и озерная руда из Центрально-Восточной Европы непригодна для изготовления мечей, вследствие чего львовские мечники, например, вынуждены были использовать в качестве заготовок даже старое непригодное оружие60. Необходим был ввоз и самого оружия. Судя по изображениям на печатях, археологическим находкам и другим материалам, в ХIV в. в галицко-волынских землях получили распространение рыцарское западноевропейское защитное вооружение, арбалеты и различные типы алебард61. Львовские купцы, торгующие через Нижнее Подунавье с Византией и балканскими землями, занимались также реэкспортом сукна из Фландрии62. Сохранилось письмо советников и общины города Владимира к советникам и общине города Штральзунда от 3 мая 1324 г. по поводу перехвата штральзундцами с корабля, потерпевшего крушение, рулонов сукна, которое везли из Фландрии Бертрам Русин и его брат Николай, с просьбой вернуть их владимирским купцам63.

Для городов Тевтонского ордена также было важно сбывать на юг янтарь, привозя взамен шелк, пряности и другие богатства Востока. Благодаря этой торговле Львов, по мнению немецкого историка Ф. Людге, стал одним из важнейших торговых городов тогдашней Европы64. Собственность ордена во Львове оценивалась в 3200 прусских марок. Великий янтарный склад во Львове был продан только в 1400 г., когда эти земли уже пребывали в составе Польши. Только за один год прибыль от перепродажи янтаря на львовском рынке составляла около 1000 прусских марок65.

Кроме предметов восточного и византийского реэкспорта, из галицко-волынских земель орденские и ганзейские купцы вывозили традиционные товары местного экспорта: пушнину, воск, мед, соль, хлеб и заготовки из дерева66. На корабле, захваченном шведами в 1352 г., среди товаров, принадлежащих торуньским купцам, было 1000 штук червонного русского меха (operis ruffi ruthenici). Слуга кенигсбергского шефера в 1400 г. вывез из Львова в Торунь 50 бобров и 2000 подольских мехов (Podolisshes werkis)67.

Тесные торгово-экономические контакты вели к сближению в бюргерской среде. В Альтштадте в конце ХІІІ - в начале ХІV в. в составе местного патрициата была семья Ruthenus. Jochanes Ruthenus был лавочником в 1308/1309 г., Heinmaimus de Lemberc - в 1312 г. Среди мещан Страсбурга под Торунем числится Heynko Ruthenus и Iwan. Конрад Прус в 1365 г. получил треть мельницы под Львовом с правом на 33 % прибыли. В актах львовского городского суда за 1387 г. сохранился иск, который подал Bartholomeus semitor Pauli Reuse de Torun. Брат деда Коперника, Иоганн Ватценроде, умер в Луцке в 1386 г.68 Имело место сближение и среди волынского и галицкого боярства. Комтур Людер фон Брауншвейг пожаловал земельные владения русинам Марку, Максиму, Войтеху и Григорию. Вице-комтуром у него в 1324–1326 гг. был Иван Белов (Iwanus Below), погибший знаменоносцем ордена в 1331 г. в бою с поляками69.

После гибели Ногая в 1300 г., воспользовавшись борьбой Тохты с его наследниками, Галицко-Волынское государство освободилось от ордынской опеки, что отразилось в принятии Юрием Львовичем королевского титула и создании отдельной Галицкой митрополии, объединившей епархии на территориях, независимых от Орды70. Теперь, будучи еще более заинтересованными в поставках оружия и стратегического сырья, галицко-волынские князья стремились поддерживать дружественные контакты с орденом и подчеркивали в своих грамотах, что они защищают от ордынцев христианские страны, и в первую очередь Тевтонский орден. Так, в грамоте князей Андрея и Льва Юрьевичей от 9 августа 1316 г. великому магистру Карлу Трирскому о возобновлении ранее подписанных договоров о дружбе71 подчеркивалась именно надежная защита галицко-волынскими князьями орденских земель от татар72. Грамота была издана по просьбе племянника галицко-волынских князей графа Зигхарда Шварцбурга, бывшего в 1289-1330 гг. комтуром ордена. Его матерью была София, дочь короля Даниила Романовича73.

Отдельной грамотой от 27 августа 1320 г. князь Андрей Юрьевич разрешил торуньским купцам свободный въезд в свои земли, беспошлинную торговлю и возмещение убытков и обид со стороны своих министериалов в двойном размере, как «во времена нашего блаженной памяти отца»74. В грамоте, выданной в тот же день для краковских купцов, были уже предусмотрены торговые пошлины75 (польские купцы не торговали такими стратегически важными товарами, как сырье для производства оружия и само оружие).

Князь Юрий-Болеслав Тройденович в октябре 1325 г. в своей грамоте обещал великому магистру Веренгеру верность традициям дружбы времен Даниила Романовича, Льва Даниловича и Юрия Львовича76. 9 марта 1327 г., снова по просьбе родственника комтура Зигхарда Шварцбурга, галицко-волынский князь пролонгировал договор с орденом о дружбе, гарантируя при этом защиту от татар77.

Несмотря на доводы старой польской историографии, на сегодня нет никаких аргументов в пользу той точки зрения, что, став галицко-волынским князем, Юрий-Болеслав превратился в польского сателлита и двигался в фарватере политики Владислава Локетка и его сына Казимира ІІІ. Также нет никаких доказательств участия Юрия-Болеслава или его посла в Вышеградских встречах в 1335 г. и в 1339 г., где были заложены основы польско-венгерской унии78. Сам польский король Казимир III нигде не ссылался на этот договор, будто бы делавший его легитимным наследником галицко-волынского престола.

Наоборот, галицко-волынский князь Юрий-Болеслав Тройденович проводил активную самостоятельную внешнюю политику в интересах своего края. Усилив свое положение союзом с Литвой в 1331 г., он нормализировал отношения и с Золотой Ордой. Принятием титула «Божей милостью рожденный князь всей Малой Руси» он подчеркнул отказ галицко-волынских государей от претензий на остальную Русь, находящуюся и далее в зависимости от Орды (перед этим князь пользовался титулами: «Nos Georgis Dei gratia dux Russiae», «Ceorgius Dei gratia dux Terrae Russiae, Galiciae et Ladimere», «Georgius, ex dono Dei natus dux et dominus Russiae»)79. «Малая Русь» здесь обозначает ту часть Руси, которая уже не была подвластна монголам. Далее, 11 февраля 1334 г. Юрий-Болеслав подтвердил союз с Тевтонским орденом, антипольская направленность которого очевидна80.

20 октября 1335 г. князь Юрий-Болеслав Тройденович поспешил снова подтвердить союз с великим магистром Теодориком фон Альденбургом на «вечные времена»81. Галицко-волынского князя толкали к активным действиям именно польско-венгерские переговоры в Вышеграде. В 1337 г. он вместе с ордынцами напал на Люблинскую землю и 12 дней держал Люблин в осаде, которая была снята только из-за гибели предводителя союзных татар82.

И тогда польский король сделал попытку поддержать другого претендента на галицко-волынский трон. 29 июня 1338 г. в Вышеград прибыл «Лотко, князь руский» (в Дубницкой хронике: «Lothka dux Rutenorum»)83. Это был князь Владислав Земовитович, сын добжинского князя Земовита І и Анастасии Львовны, которого польская сторона готова была поддержать как противовес Юрию-Болеславу Тройденовичу84. И загадка гибели князя Юрия-Болеслава Тройденовича в 1340 г., выгодной польскому королю, который среагировал молниеносным походом на Львов, тоже определенным образом объясняет причины, которые подталкивали галицко-волынского князя к военному союзу с орденом.

В условиях борьбы за наследство Романовичей, развернувшейся после 1340 г., этот союз стал еще более важным как в военном, так и в политическом плане. Поэтому сразу же после вытеснения польских войск с территории княжества и подписания перемирия с королем Казимиром III «староста земли Руси» Дмитрий Дедько, лидер галицкого боярства и наместник князя Любарта-Дмитрия Гедиминовича, в конце весны 1341 г. издал грамоту для торуньских купцов, приглашая их восстановить прерванную войной торговлю85. Почти в то же время похожие гарантии безопасности дают своей грамотой торуньским купцам и князья Любарт-Дмитрий и Кейстут Гедиминовичи86.

Не только оружие, но и другие военно-технические новинки, появлявшиеся в ордене, внедрялись в галицко-волынских землях. В первую очередь это касается военного зодчества, в частности замка Любарта в Луцке, появления башен-донжонов в других крепостях87.

После 1387 г., когда Галицкая земля была аннексирована Польшей, а Волынь начала интегрироваться в состав Великого княжества Литовского, положение коренным образом изменилось. После 1400 г. отношения с орденом начали гаснуть. На Волыни они снова возродились уже в ХV в., во времена князя Свидригайла Ольгердовича88.

Таким образом, можно утверждать, что на протяжении ХІІІ-ХIV вв. Галицко-Волынское княжество пребывало в тесном политическом, военном и торгово-экономическом союзе с Тевтонским орденом. Он был вызван политической конъюнктурой и оказался выгоден обеим сторонам.

Примечания

1. Forstreuter K. 1) Die Bekehrung Gedimins und der Deutsche Orden // Altpreussische Forschungen. 1928. Jahrgang V. H. 2. S. 239-361; 2) Die preussische Kriegsfl itte im 16 Jahrhundert // Altpreussische Forschungen. 1940. Bd. 17. S. 58-123; 3) Die Bekehrung des Litauerkönigs Gedimin, Eine Stritfrage // Jahrbuch der Albertus-Universität. 1955. Bd. 6. S. 142-155; 4) Preussen und Russland von der Anfängen des Deutschen Ordens bis zu Peter dem Grossen. Göttingen; Berlin; Frankfurt, 1955; 5) Der Deutsche Orden in Mitelmeer. Bonn, 1967.

2. Ждан М.-Б. Романовичі і Німецький Хрестоносний орден // Український історик. 1973. № 3-4. C. 74–99.

3. Матузова В.И. 1) Русь в историографии Тевтонского ордена (ХIV в.) // Внешняя политика Древней Руси. М., 1988. С. 43-44; 2) Английская знать в крестовых походах на Пруссию и Литву (XIV в.) // ВЕДС. М., 1993. С. 50-51; 3) Роль Тевтонского ордена в осуществлении планов проникновения Римской курии на Русь // ВЕДС. М., 1994. С. 59-60; 4) Немецкий Орден: От Аксона до Грюнвальда // Средневековая Европа глазами современников и историков. М., 1994. Т. 2. С. 201-225; 5) Грамота вице-магистра Тевтонского ордена в Пруссии Бурхарда фон Хорнхаузена галицкому князю Даниилу и мазовецкому князю Земовиту (1254 г.) // ВЕДС. М., 1997. С. 33-35; 6) Петр из Дусбурга. Хроника земли Прусской / подг. к изд. В.И. Матузовой. М., 1997; 7) Тевтонський орден у зовнішній політиці князя Данила Галицького // Питання стародавньої та середньовічної історії, археології й етнографії. Чернівці, 1998. Т. 1. С. 50-57; 8) Тевтонский Орден во внешней политике князя Даниила Галицкого // Восточная Европа в исторической ретроспективе: К 80-летию В.Т. Пашуто. М., 1999. С. 145-142; 9) Создание исторической памяти (ранние исторические сочинения Тевтонского ордена в Пруссии) // ВЕДС. М., 2000. С. 10-14; 10) Тевтонский орден и Северная Европа // Середньвічна Європа: Погляд з кінця ХХ ст. Чернівці, 2000. С. 104-108; 11) «Книга Отцов Церкви» - памятник литературы Немецкого ордена. Автор как член корпорации // ВЕДС. М., 2003. С. 152-156.

4. Масан О.М. 1) Добжиньский орден (до історії дорогичинського інциденту 1237 року) // ПССI. Чернівці, 1996. Вип. 1. С. 41-52; Вип. 2. С. 52-62; 2) Крістбурзький договір 1249 р. (Переклад і коментар) // Там же. Чернівці, 1999. Т. 2. С. 74-85; 3) Середньовічна Україна і Німецький Орден: Недосліджені проблеми взаємовідносин // Четвертий Міжнародний конгрес україністів. Історія. Одеса; Київ; Львів, 1999. Ч. 1. С. 74-79; 4) Німецький Орден у Семигороді // ПССI. Чернівці, 2002. Т. 1. С. 74-94; 5) Пруський Союз (з історії станової опозиції в державі Німецького Ордену) // Там же. Чернівці, 2002. Т. 2. С. 27-45; Масан О., Федорук А. Участь українсько-молдавського загону в битві під Грюнвальдом // Питання історії України. Чернівці, 2003. Т. 6. С. 193-197. - На V Международном конгрессе украинистов в Черновцах 28 августа 2002 г. А.Н. Масан выступил с докладом «Галицько-Волинське князівство і держава Німецького Ордену в Прусії: Проблеми взаємин», который, к сожалению, не был опубликован в материалах конгресса.

5. «…nos et pi[i ]e memo®aminis n(ost)ri pr(a)edecessores c(a)ri(ssi)mi, scilicet Romanus, Daniel, Leo, Georgius et Andreas … aut incolis, p(er)petu[a]e omnimodeq(ue) pasis et concordi[a]e unionem fac(er)e c(on)suevim(us) et f(ir)mavim(us), s(ecundu)m quod in eor(um)dem pr[a]edecessor(um) n(ost)ror(um) et litt(er)es n(ost)ris alias sup(er) dictate c(on)cordial habenta p(rae)fectis patet, evident(er)» (Цит. по: Купчинський О. Акти та документи Галицько-Волинського князівства ХІІІ - першої половини ХІV століть: Дослідження. Тексти. Львів, 2004. С. 178).

6. Оригинал хранился в Кенигсбергском государственном архиве (Staatsarchiv Königsberg), сейчас находится в Тайном государственном архиве прусского наследства в Берлине (Купчинський О. Акти та документи… С. 176-178).

7. Назаренко А.В. Западноевропейские источники // Древняя Русь в свете зарубежных источников / под ред. Е.А. Мельниковой. М., 1999. С. 263.

8. Forstreuter K. Der Deutsche Orden in Mitelmeer. S. 59. - Вскоре после основания в 1196 г., не имея возможностей для развития в Палестине (за крестоносцами сохранялась небольшая полоса земель от Яффы до Тира с центром в Акре), орден установил контакты с Киликийской Арменией, правитель которой, Левон ІІ, как союзник крестоносцев, вел неравную борьбу с турками-сельджуками. Получив земельные владения в Киликии (Tumler M. Der Deutshe Orden im Werden. Wachsen und Wirken bis 1400 mit einem Abriss der Geschichte des Ordens von 1400 bis zur neuesten Zeit. Wien, 1954. S. 62), орден также включился в эту борьбу.

9. Войтович Л. Княжа доба на Русі: Портрети еліти. Біла Церква, 2006. С. 466-490.

10. Масан О. Недосліджені питання відносин між Україною та Орденською Прусією в ХІІІ-ХІV ст. // Науковий вісник Чернівецького університету. Історія. Вип. 96-97. Чернівці, 2000. С. 45.

11. Майоров А.В. Международное положение Галицко-Волынского княжества в начале ХIII в. Роман Мстиславич и Штауфены // Доба короля Данила в науці, мистецтві, літературі. Львів, 2008. С. 125-127.

12. Georgii Acropolitae Opera. Lipsiae, 1903. T. 1 / rec. A. Heisenberg. Cap. 20. P. 33; Летопись логофета Георгия Акрополита, перевод под ред. бакалавра И. Троицкого // Византийские историки, переведенные с греческого при Санкт-Петербургской Духовной Академии. СПб., 1863. Гл. 20. С. 38-39.

13. Пашуто В.Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968. С. 266.

14. Дуйчев И. 1) Цар Иван Асен ІІ. 1218-1241. По случай от 700 г. от неговата смерт. София, 1941. С. 5-6; 2) Преноси към историята на Иван Асен ІІ. София, 1943. С. 152-162; Цанкова-Петкова Г. 1) България при Асеневци. София, 1978. С. 108; 2) Културни и политически връзки и отношения между България, Киевска Русия и Византия през ранното средновековие // Руско-български връзки през векове. София, 1986. С. 79-81; Божилов И. Фамилията на Асеневци (1186-1460). Генеалогия и просопография. София, 1994. С. 37-38, 104-118.

15. Войтович Л. 1) Князь Іван Бирладник: Загадка походження // Генеалогічні записки Українського геральдичного товариства. Львів, 2006. Вип. 5. С. 7-15; 2) Князь Іван Бирладник: Загадкова постать // Дрогобицький краєзнавчий збірник. Дрогобич, 2008. Вип. 11-12. С. 51-62; 3) Союз Візантії та Галицько-Волинської держави за Ангелів // Княжа доба: Iсторія і культура. Львів, 2008. Вип. 2. С. 30-39; 4) Галицьке князівство на Нижньому Дунаї // Галич і Галицька земля в державотворчих процесах України: Матеріали міжнародної наукової конференції. Галич, 10-11 жовтня 2008. Галич, 2008. С. 3-18.

16. Попруженко М.Г. Синодик царя Борила. София, 1928. С. 79-80; Ангелов Д. Богомилството в България. София, 1961; Кожухаров С. Неизвестен летописен разказ от времето на Иван Асен ІІ // Литературна мысъл. 1974. № 2. С. 127; Gjuzelev V. Das Papstum und Bulgaren im Mittelalter (9-14 Jahrhundert) // Bulgarian historical Review. 1977. № 1. P. 43; Данчева-Василева А. България, папството и западноевропейската политика през първата половина ХІІІ в. // Из политическата история на България. София, 1985. С. 195-196.

17. Цанкова-Петкова Г. България при Асеневци. София, 1978. С. 92.

18. Петков К. 1) Унията между Българската църква и Рим в началото на ХІІІ век - някои пренебрегвани аспекти // Духовна култура. 1992. № 9. С. 25–32; 2) Българските добавки към Синодика на цар Борил - историко-културна интерпретация. Велико Тырново, 1993; Стефанов П. Нов поглед към унията между българската и римската църква през ХІІІ век // Духовна култура. 1998. № 5. С. 343-352; Чолова Ц. Българските църква и опитите за уния през Средновековието // Религия и църква в България. Социални и културни измерения в православието и неговата специфика в българските земли / ред. Г. Бакалов. София, 1999. С. 124.

19. Шушарин В.И. Укрепление феодального государства // История Венгрии. М., 1971. Т. 1. С. 145.

20. Rerum Hungaricarum Monumenta Arpadiana / ed. St.L. Englicher. Sangalli, 1849. P. 489-491; Списания на Българската академия науките. София, 1912. Т. 3. С. 133.

21. Волощук М.М. 1) Угорські військові кампанії у Галичину на початку ХІІІ ст.: Основні цілі та характер перебігу // Християнська спадщина Галицько-Волинської держави: Ціннісні орієнтири духовного поступу українського народу (присвячується 70-річчю археологічного відкриття і 850-літтю Галицького кафедрального собору): Матеріали Міжнародної ювілейної наукової конференції. Івано-Франківськ; Галич, 2006. С. 64-72; 2) Угорські військові кампанії у Галичину на початку ХІІІ ст.: Основні цілі та характер перебігу // Вісник національного університету «Львівська політехніка». Львів, 2006. № 571. С. 99-104; 3) Обстоятельства казни в 1210 г. Игоревичей Черниговских: Актуальные вопросы реконструкции русско-венгерских отношений начала ХІІІ в. // SSBP. 2007. № 1/2. C. 105-112.

22. Волощук М.М. Проблема васальної підлеглості князів Ігоревичів чернігівських від угорського короля Ендре ІІ: Джерела, історіографія, коротка постановка проблеми // Український історичний збірник. Киïв, 2008. Вип. 11. С. 18-25.

23. Майоров А.В. Галицко-Волынская Русь. Очерки социально-политических отношений в домонгольский период. Князь, бояре и городская община. СПб., 2001. С. 408-410; Петрик А. 1) До історії боярських родин Кормильчичів, Доброславичів та Дядьковичів // ДКЗ. Дрогобич, 2001. Вип. 5. С. 29-45; 2) До історії боярства та боярських родів Перемишльської землі // ДКЗ. Дрогобич, 2002. Вип. 6. С. 105-117; 3) Угорська партія в контексті політичного розвитку Галицько-Волинської держави // ДКЗ. Дрогобич, 2005. Вип. 9. С. 181-193; Мазур О. Володислав Кормильчич: Шлях до княжого столу // ДКЗ. Дрогобич, 2002. Вип. 6. С. 118-129; Драбчук І. Три портрети найвпливовіших представників галицької знаті кінця ХІІ - початку ХІІІ ст. // Галич і Галицька земля в державотворчих процесах України: Матеріали Міжнародної наукової конференції. Галич, 10-11 жовтня 2008 року. Галич, 2008. С. 135-148; Волощук М.М. 1) Володислав Кормильчич: Угорське перебування 1214-1232 рр. // Тези Міжнародної наукової конференції «Східноєвропейські старожитності в добу середньовіччя», присвяченої 90-річчю з дня народження видатного вітчизняного археолога Б. О. Тимощука, Чернівці, 10-11 квітня 2009 р. Чернівці, 2009. С. 20-21; 2) «Вокняжѣние» галицьке Володислава Кормильчича (1210-1214 рр., з перервами): Міфи і реальність // Acta Posoniensia. Bratislava: Filozofi cká fakulta Univerzity Komenského v Bratislave, katedra Všeobecných dejín. 2009. V. 10 (K životnému jubileu Zuzany Ševčikovej). S. 99-113.

24. Gaspar E. Hermann von Salza und die Gründung des Deutsсhordenstaats in Preussen. Tübingen, 1924. S. 6.

25. Vetera Monumenta Poloniae et Lithuaniae… ex tabulariis vaticanis / ed. A. Theiner. Romae, 1859. T. 1. Nr. 65; Kodex diplomaticus Arpadianus continuatus / ed. C. Wenzel. Pest, 1864. Nr. 4; Nr. 227.

26. Волощук М.М. Венгерское присутствие в Галиции в 1214-1219 годах // ВИ. 2005. № 12. С. 97-106.

27. Выражаю признательность А.Б. Головко, позволившего использовать главу: «Волынская земля, Мазовецкое княжество и Добжинский орден во второй половине 30-х годов ХІІІ в.» из монографии «Наследники Романа Великого», над которой он сейчас работает. См. также: CDCMG / ed. E. Kochanowski. Varsaviae, 1919. T. I. № 238. P. 249-254.

28. CDCMG. P. 305. № 279.

29. Ibid. P. 335-338. № 296; P. 338-340. № 297; P. 318-320. № 287; P. 320-322. № 288.

30. Ждан М. Романовичі і німецький хрестоносний Орден. С. 54-68; Szczawelewa N.I. Sprawa pruska w polityce Daniela Halickiego // Ekspansja niemieckich zakonów rycerskich w strefe Bałtyki od XIII do połowy XVI wieku. Toruń, 1990. S. 52-53; Котляр М.Ф. Війна Волинського князівства з Добжинським орденом // Середньовічна Україна. Київ, 1996. С. 17-28; Масан О.М. Добжинський орден… Вип. 1. С. 41-52; Вип. 2. С. 52-62; Головко О. 1) Побужжя в контексті політичного розвитку Південно-Західної Русі (Х - перша половина ХІІІ ст.) // Україна в Центрально-Східній Європі (з найдавніших часів до ХVIII ст.). Київ, 2002. Вип. 2. С. 59-76; 2) Корона Данила Галицького: Волинь і Галичина в державно-політичному розвитку Центрально-Східної Європи раннього та класичного середньовіччя. Київ, 2006. С. 308-313.

31. Головко А.Б. 1) Древняя Русь и Польша в политических взаимоотношениях Х - первой трети ХІІІ вв. Киев, 1988. С. 98-99; 2) Побужжя в контексті політичного розвитку Південно-Західної Русі… С. 59-76; 3) Корона Данила Галицького... С. 308-313.

32. Włodarski B. Polityczne plany Konrada I księcia Mazowickiego. Toruń, 1971. S. 30.

33. CDCMG. T. 1. P. 421. Nr. 366.

34. Preussisches Urkunderbuch. Polische Abtheilung / ed. I. Philippi. Königsberg, 1882. T. 1. S. 236. Nr. 118.

35. Ibid. S. 247. Nr. 126.

36. Головко О.Б. Корона Данила Галицького… С. 312-313.

37. Котляр М.Ф. Війна Волинського князівства з Добжинським орденом… С. 23-24.

38. Головко О.Б. Корона Данила Галицького… С. 313. Ср.: Ulanowski B. O współudziale Templariuszów w bitwie pod Legnicạ // Rozprawy Akademii Umiejętności. Wydział Historyczno-Filozofi czny. 1884. T. 17. 1884. S. 275-322; Bachfeld G. Die Mongolen in Polen, Schlesien, Böhmen und Mähren. Innsbruck, 1889. S. 70-72; Taubitz F. Die Mongolenschlacht bei Wahlstatt am 9 April 1241 // Schlesiiche Geschichtsblätter. 1931. Nr. 3. S. 62; Zatorski W. Pierwszy najazd Mongolów na Polskę w roku 1240-1241 // Przeglạd Historyczno-Wojskowy. 1937. T. 9. S. 175-225; Petry L. 1241, Schlesien und der Mongolensturm. Breslau, 1938. S. 29-35; Krakowski S. Polska w walce z najazdami tatarskimi w XIII wieku. Łódż, 1956; Labuda G. Wojna z Tatarami w roku 1241 // Przeglạd Historyczny. 1959. T. 50. S. 189-224; Groblewski W. Skutki pierwszego najazdu Tatarów na Polskę // Szkice Legnickie. 1971. T. 6. S. 81-92; Kałużyński S. Imperium mongolskie. Warszawa, 1984. S. 107-108; Jasiński T. Przerwany hejnal. Warszawa, 1988. S. 57-64; Korta W. Problemy bitwy Legnickiej i stan badań // Bitwa legnicka. Historia i tradycja / pod red. W. Korty. Wrocław; Warszawa, 1994. S. 7-33; Sarnowsky J. The Teutonic Order confronts Mongols and Turks // The Military Orders: Fighting for the Faith and Caring for the Sick / ed. M. Barber. Aldershot, 1994. P. 253-262.

39. Voigt J. Geschichte Preussens von den aeltesten Zeiten bis zum Untergange der Herrschaft des Deutschen Ordens. Hildesheim, 1968 (repr. Königsberg, 1827-1839). V. 9. S. 660-665.

40. Militzer K. Die Entstehung der Deutschordensballeien im Deutschen Reich // Quellen und Studien zur Geschichte des Deutschen Ordens. Marburg, 1981. V. 16. S. 57-63.

41. Lampe K. Von Osterna, Poppo // Altpreussische Biographie / ed. C. Krollmann, K. Forstreuter, F. Gause. Marburg, 1967. S. 485.

42. Масан О. Крістбурзький договір 1249 р. С. 74-85.

43. Preussisches Urkundenbuch / hrsg. von R. Philippi, A. Seraphim, M. Hein, E. Maschke, H. Koeppen, K. Conrad. Königsberg, 1882. T. 1. S. 142. Nr. 204.

44. Codex diplomaticus Poloniae / ed. L. Ryszczewski, A. Muczkowski. Varsoviae, 1858. Vol. 3. S. 54. Nr. 30.

45. Котляр М.Ф. Воєнне мистецтво Давньої Русі. Київ, 2005. С. 334-342.

46. Balzer O. Genealogia Piastów. Kraków, 1895. S. 345; Baumgarten N. Généalogies et mariages occidentaux des Rurikides Russes du X-e au XIII-e siècle // Orientalia Christiana. Roma, 1927. Nr. 35. P. 49; Arhiv für Sippenforschung. Görlitz, 1941. XVIII jahr. Nr 6. S. 19; Isenburg K. Stammtaffeln zur Geschichte der Europaischen Staaten. Marburg, 1953. T. 1. Taf. 157; Dąbrowski D. Rodowód Romanowiczów książat halicko-wołyńskich. Poznań; Wrocław, 2002. S. 155-166; Войтович Л. Княжа доба на Русі… С. 501.

47. Масан О. Середньовічна Україна і Німецький Орден… С. 75.

48. Preussisches Urkundenbuch. Т. 1. S. 216-217. Nr. 289.

49. Паславський І. Коронація Данила Галицького в контексті політичних і церковних відносин ХІІІ ст. Львів, 2003. С. 80-86.

50. Preussisches Urkundenbuch. Т. 2. S. 55-56. Nr. 61.

51. Ibid. S. 73-74. Nr. 82.

52. Войтович Л. Остання еміграція короля Данила Романовича // Науковий вісник Волинського національного ун-ту імені Лесі Українки. Історичні науки. Луцьк, 2009. № 13. С. 89-96.

53. Preussisches Urkundenbuch. Т. 2. S. 80-81. Nr. 89.

54. Sarnowsky J. The Teutonic Order confronts Mongols and Turks... P. 258-260.

55. Preussisches Urkundenbuch. Т. 2. S. 101-102. Nr. 111-112.

56. Voigt J. Geschichte Preussens. S. 174-175; Schumacher B. Geschichte Ost- und Westpreusens. Wurzburg, 1958. S. 42-43; Bookmann H. Der Deutsche Orden. Zwölf kapitel aus seiner Geschichte. München, 1981. S. 100-101.

57. Войтович Л. 1) Штрихи до портрету князя Лева Даниловича // Україна в Центрально-Східній Європі (з найдавніших часів до ХVIII ст.). Київ, 2005. Вип. 5. С. 143-156; 2) Князь Лев Данилович - полководець і політик // Confraternitas: Ювілейний збірник на пошану Ярослава Ісаєвича Львів, 2006-2007. (Україна: Культурна спадщина, національна свідомість, державність. Вип. 15). С. 115-124; 3) Улус Ногая і Галицько-Волинське князівство // Україна-Монголія: 800 років у контексті історії. Київ, 2008. С. 71-78.

58. Annalista Thorunensis // Scriptores rerum Prussicarum. Leipzig, 1868. T. 3. P. 62.

59. Войтович Л. Нащадки Чингіз-хана: Вступ до генеалогії Чингізидів-Джучидів. Львів, 2004. С. 189-191.

60. Голездренко О. Львівський цех мечників // ДКЗ. Дрогобич, 2005. Вип. 9. С. 194-201.

61. Микитишин В.О. 1) Обладунки та озброєння українського лицаря ХІV-XV ст. // Народознавчі  зощити. 2001. № 2. С. 38-42; 2) Організація князівського війська у другій половині XIV - першій половині XV ст. // Актуальні проблеми державного управління. Львів, 2001. Вип. 5. С. 295-298.

62. Котипко А.Д. 1) З історії економічних зв’язків Північного Причорномор’я і Західної Волині з країнами Балтійського регіону (Х-ХІІІ ст.) // Наукові зошити історичного факультету Львівського національного ун-ту імені Івана Франка. Львів, 2000. Вип. 3. С. 13-18; 2) Інфраструктура зовнішньоекономічних зв’язків Галицької та Волинської земель (ХІІІ - перша половина XIV ст.) // Король Данило та його доба. Львів, 2002. С. 26-41.

63. Купчинський О. Акти та документи… С. 162-166.

64. Lüdge F. Structurwandlungen im ostdeutschen und osteuropäichen Fermhandel des 14. bis 16. Jahrhunderts. München, 1964. S. 16.

65. Dollinger P. The German Hanza. London, 1970. P. 231-232.

66. Войтович Л. Торгівля, ремесло, рільництво // Історія Львова. Львів, 2006. Т. 1: 1256-1772. С. 87.

67. Масан О. Середньовічна Україна і Німецький Орден... С. 78.

68. Там же.

69. Там же. С. 77.

70. Войтович Л. 1) Юрiй Львович та його полiтика // Галичина i Волинь в добу середньовiччя: До 800-рiччя з дня народження Данила Галицького. Львiв, 2001. Вип. 3. С. 70-78; 2) Королівство Русі: Реальність і міфи // ДКЗ. Дрогобич, 2003. Вип. 7. С. 63-71; 3) Королівство Русі: Факти і міфи // Дрогичинъ 1253: Матеріали міжнародної наукової конференції з нагоди 755-ї річниці коронації Данила Романовича. Івано-Франківськ, 2008. С. 4-17.

71. «…Cum int(er) honorabiles viros, vestros pr[a]edecessores mag(ist)r(u)m atq(ue) fraters Prussi[a]e ex una p(ar)te, n(ost)rosq(ue) serenissimos progenitors ex altera, dil(e)ct(s)onis insignia ac mutu[a]e promot(i)onis b(e)n(e)fi cia vigueru(n)t, delectate et nos vobiscum eodem caritatis vinc[u ]lo uniri ac sinc(er)a amicitia f[o]ederari» = «…Так как между уважаемыми мужами, вашими предшественниками - магистром и братьями прусскими, с одной стороны, и нашими найяснейшими предками - с другой, процветали проявления любезности и добродейства взаимного сближения, поэтому и нам отрадно с вами соединяться этой связью приверженности и искренней дружбы» (Купчинський О. Акти та документи… С. 145-152).

72. «… C[a]eterum terras vestras fi deliter pr[a]emunire curabum(us) pr[a]e Tataris, dum(m)odo nobis constiterit, et ab hostili quolibet invasore» = «Будем, наконец, стараться надежно защитить ваши земли от татар и от любого другого вражеского нападающего, как только это нам выпадет» (Там же).

73. Семенов И.С. Христианские династии Европы. М., 2002. С. 465.

74. «…qu(a)e t(em)p(or)e p(at)ris n(os)tri felicis memori(a)e…» (Купчинський О. Акти та документи… С. 152-158).

75. Там же. С. 158-161.

76. «… rex Daniel seu Leo n(oste)r avatus, aut Geordius n(oste)r…» (Там же. С. 167-170).

77. Там же. С. 170-173.

78. Dąbrowski J. Ostatnie lata Ludwika Wielkiego. Kraków, 1918. S. 111-112; Włodarski B. Polska i Ruś, 1194-1340. Warszawa, 1966. S. 287-289; Dowiat J. Polska - państwiem średniowiecznej Europy. Warszawa, 1968. S. 323; Wyrozumski J. Historia Polski do 1505 r. Warszawa, 1973. S. 227.

79. Войтович Л. Королівство Русі: Факти і міфи. С. 4-17.

80. «…Ver(um) etiam nos, ut obululantium seu latrantiu(m) et minus iuste detrahentiu(m) c(on)dictatul memo®at[a]e unionis, qui concurrimus, veritati referu(n)t, ora c(on)cludamus et obstruamus pr(a)etacia teno® e p(raese)ntium litte(er)ar(um), dignu(m) dixumus renova(re), ut v[u ]ltum et intuitum assumendo novitatis exultant ac l)a)etentum maiori pr(a)efulcimine fi ®mitatis» = «…Мы ж, чтобы заткнуть рот оговорителям и лгунам и тем, которые несправедливо мешают условиям упомянутого союза, считаем достойным, радея о правде, восстановить [наш договор] данным документом, чтобы, получив новое выражение и вид, он возрадовался еще большей силой и обоснованностью» (Купчинський О. Акти та документи... С. 174-180).

81. Купчинський О. Акти та документи... С. 180-187.

82. Historiae Hungaricae Fontes Domenici / ed. M. Florianus. Lipsiae, 1884. V. 3. P. 128.

83. Ibid. - Попытки превратить «Лотко» в «Болько», отожествив его с Болеславом-Юрием, не выдерживают критики (Dąbrowski J. Ostatnie lata Ludwika Wielkiego. S. 112; Abraham W. Powstanie kościoła łacińskiego na Rusi. Lwów, 1904. T. 1. S. 206; Balcer O. O następstwie tronu w Polsce // Rozprawy Akademii Umiejętności. Wydz. Hist.-Filoz. Ser. 2. 1905. T. 11. S. 430; Zakrzewski S. Wpływ sprawy ruskiej na państwo polskie w XIV wieku // Przegląd Historyczny. 1922. T. 23. S. 99; Włodarski B. Polska i Ruś. Warszawa, 1966. S. 288; Wyrozumski J. Kazimierz Wielki. Wrocław; Warszawa; Kraków; Gdańsk; Łódź, 1986. S. 80-81; Мазур О. «Лотка князь руський, прибув до Вишеграда»: Гіпотетична ідентифікація особи // ДКЗ. Дрогобич, 2003. Вип. 7. С. 72-79).

84. Кордуба М. Болеслав-Юрій ІІ. Останній самостійний володар Галицько-Волинської держави. С. 19–20. - Догадка О. Мазура относительно существования князя Владимира Андреевича (Мазур О. «Лотка князь руський, прибув до Вишеграда». С. 77–79) целиком в духе догадок польских историков относительно тождества «Лотка» и «Болька».

85. Купчинський О. Акти та документи… С. 194-200.

86. Там же. С. 200-204.

87. Терський С. 1) Луческ Х-XV ст. Львів, 2006; 2) Княже місто Володимир. Львів, 2010.

88. Войтович Л. Етапи полiтичної iсторiї Волинi XIV-XV ст. Державнiсть. Васалiтет. Iнкорпорацiя // Україна: Культурна спадщина, нацiональна свiдомiсть, державність. Т. 5: Iсторичнi та фiлологiчнi розвiдки, присв. 60-рiччю акад. Я. Iсаєвича. Львiв, 1998. С. 153-168.


Sign in to follow this  
Followers 0


User Feedback

There are no reviews to display.




  • Categories

  • Files

  • Blog Entries

  • Similar Content

    • Потопы: споры богов
      By Неметон
      Огигов потоп, произошедший за за 260 лет до Девкалионова потопа (1533г до н.э) мифологически можно соотнести с правлением Инаха, легендарного основателя Аргоса и его сына Форонея. Инах являлся судьей в споре между Герой и Посейдоном за право владения страной, в результате которого Посейдон, по одной из версий, залил наводнением большую часть страны.  Это был период борьбы в Аттике, в которой эпоним потопа Огиг, будучи царем Элевсина, принял сторону титанов в борьбе с Зевсом и олимпийскими богами. Сын Инаха Фороней вытеснил из Арголиды тельхинов, мифических воспитателей Посейдона, владевших, кроме всего прочего, искусством изготовления статуй божеств (Известно, что Пирант, сын Аргоса, внук Форонея, унес статую Геры из грушевого дерева из Аргоса в Тиринф).

      Согласно Диодору Сицилийскому, тельхины, в преддверии потопа, покинули Крит (где именовались куретами) и расселились, частью, на Кипре, Родосе (где ими, по легенде, был воспитан Посейдон) и Ликии, а частью прибыли в Беотию, где, под именем тельхонов, основали храм Афины Тельхинии. На Самофракии известно существование особых жрецов-кабиров, участвоваших в ночных мистериях, которые Геродот относил к пеласгическому культу. По версии Страбона, общее количество куретов равнялось девяти, и они охраняли новорожденного Зевса на Крите. Кроме того, их отождествляли с фригийскими корибантами, предшественниками жрецов Кибелы (Реи), прибывшими из Бактрии или Колхиды. Обращает на себя внимание, что Медея, известная по мифу об аргонавтов, являлась жрицей Гекаты, богини колдовства (возможно фракийского происхождения) и ее дочерью. По одной из версий, Геката являлась дочерью Аристея, царя о. Кеос, отце Актеона (от дочери Кадма Автонои, одной из вакханок, растерзавших царя Фив Пенфея на склонах Киферона), разорванного своими 50 собаками также у Киферона (собаки – священное животное Гекаты) за то, что подглядывал за купающейся Артемидой (Гекатой). Возможно, здесь мы встречаем отголоски таинств, связанных с водой и наличием 50 жрицов и жриц божества, характерных для культа Матери богов. Упоминаемые в мифологии 50 юношей и девушек, отправившимися из Фригии с основателем Трои Илом, 50 сыновей и дочерей Даная и Египта, чей священный брак стал причиной массовой резни в Аргосе, 50 сыновей и дочерей Приама, потомка Ила, 50 сыновей и дочерей Ликаона в Аркадии – звенья одной цепи в повсеместном распространении древнего культа Матери богов.

      Жена Дардана Хриса принесла Дардану в качестве приданого священные изваяния божеств, а Дардан ввел их культ в Самофракии, но держал их истинные имена в тайне, основав сообщество жриц. Его сын Идей священные изваяния с Самофракии принес в Троаду и ввел поклонение Матери богов и ее мистерии. Учитывая, что согласно мифологии, Дардан выходец из Аркадии, то, вероятно, культ Матери богов на Самофракии действительно имел изначально пеласгическое происхождение.

      По совету царя Фригии Ил пошел за коровой и у холма Ата основал город Илион (аналогия с мифом о Кадме и создании Фив), но строить городские укрепления не стал. Когда был обозначен круг, который должен был стать границей города, Ил обратился с молитвой к Зевсу, чтобы тот явил знамение, и на следующее утро увидел перед своим шатром закопанный деревянный предмет, поросший травой – палладий. Ил воздвиг в цитадели храм, куда поместил изваяние, либо палладий упал в храм через отверстие в недостроенной крыше как раз в то место, которое для него готовили, или что после смерти Дардана его перенесли из Дардании в Илион   т.е опять на лицо традиция строительства города вокруг храма со статуей божества-хранителя (это также типично при основании колоний, в частности, финикийцами).
      Согласно мифологии, в период после Огигова потопа наблюдается миграция из района Аргоса в Египет. В первую очередь это касается истории Ио, дочери Иаса, сына Триопа, странствовавшей в образе коровы (спасаясь от преследования Геры) (аналогия с основанием Фив Кадмом и Трои Илом) и зачавшей от Зевса сына Эпафа, основателя Мемфиса. Известно также, что Апис, сына Форонея, отправился в Египет, где он стал Сераписом, т.е объединил в себе черты Аписа (быка) и Исиды, с которой иногда отождествляют Ио. Из Ливии Аргос, сын Форонея, привез ростки пшеницы в Аргос и основал храм Деметры. Т.о, Арголиду из-за потопа покинули не только тельхины, но и представители населения Аргоса. Возможно, Аттика также опустела, т.к согласно мифам, Колен вывел жителей Аттики в Мессению. Данный процесс происходил в течение 260 лет, разделявших Огигов и Девкалионов потоп.
      К моменту начала Девкалионова потопа в Аркадии, царствовал Ликаон, сын Пеласга (автохтонга Аркадии), который оскорбил богов подачей на пиру человеческого мяса, и был наказан Зевсом, наславшим второй потоп, известный, как Девкалионов. Интересна аналогия с Танталом, который подал богам мясо сына Пелопа, и Атрея, сына Пелопа, который подал брату Фиесту мясо его детей. Возможно, этот обычай был широко распространен от Фригии, откуда ведут свой род Пелопиды).
      Современниками происходящих событий стали четыре поколения аргосских царей, среди которых цари Аргоса Форбант, Триоп, Агенор, Кротоп и цари Аттики – Актей, Кекроп, Кранай. Согласно Диодору, Триоп колонизировал Родос, а его сын Агенор явился родоначальником коневодства в Арголиде Дочь его сына Кротопа Псамафа родила от Аполлона сына, который был разорван собаками (как и Актеон), за что Аполлон наслал на Аргос чуму. Современником Форбанта был Актей, тесть Кекропса, современника Триопа. Известно, что он был автохтоном, изображался в облике змея и приносил жертвы богам водой до того, как в обиход вошло вино, т.е до прихода Диониса. Ему приписывают строительство афинского Акрополя. Был судьей спора Посейдона и Афины за обладание Аттикой и первым, кто воздал почести Афине (возможная причина потопа). Кекроп, спасая населения Аттики от карийцев и беотийцев, основал 12-ти градие и первый воздал почести Зевсу как верховному богу, принося в качестве жертвы ячменные лепешки. Ему наследовал Кранай, на дочери которого был женат царь Фермопил Амфиктион, сын Девкалиона.
      После окончания Девкалионова потопа в Арголиду из Египта на 50-ти весельном судне, по пути посетив Родос, ранее колонизированный Триопом, возвращается Данай (правнук Ио). Затем, после прибытия в Арголиду 50 сыновей Эгипта и последовавшей за этим свадебной бойни, мигранты утверждаются на троне Аргоса посредством новой династии. (Существует версия, что Данай и Египт не правнуки Ио, а ее сыновья. В таком случае, это было возвращение вынужденных переселенцев домой, где их земли уже были захвачены пеласгами).

      Геланор (Пеласг), внук Кротопа, передает ему власть в Аргосе. В Аттике Амфитрион сверг Краная и захватил власть. Позднее был изгнан Эрихтонием, воспитанником дочерей Кекропа и Афины. Правнуки Даная (от Абанта (сына его дочери Гипермнестры и Линкея, выжившего сына Египта) и внучки Ликаона) Акрисий и Прет враждовали между собой, но в итоге Прет покинул Арголиду и отплыл в Ликию, откуда вернулся с войском и вынудил Акрисия разделить царство, получив Герейон (храм Геры), Тиринф и Мидею. В этот момент вокруг Тиринфа киклопы (которых привел из Ликии Прет) воздвигли стены. Внук Акрисия Персей, после убийства Медузы-Горгоны, осадил Аргос и когда Прет вышел на крепостную стену, показал ему ее голову. Прет окаменел. Персей становится царем Аргоса.
      Этот период совпадает с правлением Пандиона, сына Эрехтония, в чье царствование в Элевсин прибыла Деметра, а в Фивы – Дионис. Афинский царь Пандион ведет борьбу с царем Фив Лабдаком и его союзниками фракийцами. В материковую Грецию из Азии начинается проникновение культа Диониса, повлекшее за собой противостояние в Орхомене минийском (расправа над дочерями Миния), в Тиринфе (безумие дочерей Прета). Афамант, сын Эола, воспитатель Диониса в Беотии, был изгнан за убийство сына в припадке безумия (насланного Герой) и сын Миния Андрей выделил ему земли у Орхомена (Афамантия). Его дети Фрикс и Гела бежали в Колхиду (видимо из-за внутренних междоусобиц между наследниками). Этот также можно расценить, как сопротивление местных, культов проникновению новых, малоазийских. Стоит отметить, что Дионис, по возвращении из Индии, преследовал амазонок вплоть до Эфеса (часть их бежала на Самос), покровительница которых Артемида часто отождествляется с Гекатой. Во Фригии Рея (Кибела) посвятила его в свои таинства, и он вторгся во Фракию, где царь эдонов Ликург, оказав ему сопротивление, был лишен рассудка Реей и умерщвлен своими соплеменниками. В Орхомене и Тиринфе наблюдались массовые безумства (дочери Миния и Прета) и гибель людей (Пенфей) от рук вакханок. Из Беотии Дионис отплыл на Икарию и затем Наксос, где, будучи захвачен тирренскими пиратами, он встретил Ариадну (дочь царя Крита Миноса), оставленную Тесеем и женился на ней. В Аргосе Персей вначале также воспротивился Дионису, но, в итоге (видимо, опасаясь безумств), поставил храм.

      Персей отправился за головой Медузы Горгоны в период прибытия в Пису Пелопа (участвовал в споре за руку дочери царя Писы Эномая) и царствования в Аргосе своего деда Акрисия. Возвращаясь на о. Серифос (Сериф), где его мать Даная находилась в руках правнука Фрикса Полидекта, в районе Яффы (Средиземное море) он спасает Андромеду от морского чудовища. Возможно, отражает набег народов моря, как и Геракл впоследствии спасет в Трое Гесиону. После смерти Акрисия Персей становится царем Тиринфа, укрепляет Мидею и основывает Микены. Его сыновья Алкей и Сфенел были женаты на дочерях Пелопа.
      Т.о, Геракл вел происхождение от Амфитриона, сына Алкея и Астидамии, дочери Пелопа, с одной стороны, и, с другой, от Алкмены, дочери брата Алкея Электриона и Анаксо, дочери Алкея, т.е являлся потомком Пелопидов и Персеидов. Его родословную можно возвести к фригийскому Танталу и аргосскому Данаю, а через него к Ио. После смерти Персея и Пелопа Сфенел выделил землю Атрею (Мидею), либо Еврисфей оставил Микены для правления, отправляясь в поход в Аттику, где был убит Гиллом, сыном Геракла.
      В правление отца Лабдака (противника царя Афин Пандеона) Полидора, сына основателя Фив Кадма, брата матери Диониса Семелы, с неба упал деревянный чурбак, который он отделал медью и назвал Дионисом Кадмом.  Возможно, что изгнание Полидора было итогом создания культовой статуи Диониса, т.к Пенфей не признавал Диониса богом. Сын Лабдака Лай, изгнанный из Фив узурпаторами Зетом и Амфионом (укрепили Фивы стенами и вратами, названными в честь семи дочерей Амфиона), находит прибежище у Пелопа в Писатиде, куда он переселился из Малой Азии, вытесненный Илом, основателем Трои (при осаде Трои его кости были доставлены из Писы). После смерти Амфиона воцарился в Фивах и позднее был убит Эдипом. Эдип, разгадав загадку Сфинкса, освободил Фивы и стал царем, но потом, за убийство отца, в Фивах разразилась чума, и Эдип покинул город.
      Гераклиды смешались с дорийцами Гестиеотиды (усыновление Гилла царем Эгимием). Несмотря на предупреждение дельфийского оракула не возвращаться в Пелопоннес в течение трех поколений, Гилл вторгся в Пелопоннес и у Истма был убит в бою с царем Аркадии и Тегеи Эхемом, после чего Гераклиды обещали не возвращаться в течение ста лет. (По другой версии, сразу после победы над Еврисфеем Гераклиды встретили войско Атрея. У Истма противники стали станом, и состоялся поединок Гилла и Эхема на границе Мегариды и Коринфики). Эхем -  в списке аргонавтов, т.е смерть Гилла состоялась за два поколения до Троянской войны, в момент похода Ясона в Колхиду за золотым руном и борьбе за власть между Атреем и Фиестом в Микенах (также золотой барашек). Амфитрион был изгнан Сфенелом из Тиринфа за убийство Электриона, отца Алкмены, чьи сыновья погибли в битве с телебоями. Они вели происхождение от Гиппотои, дочери Местора, сына Персея, и Лисидики, дочери Пелопса. От этого союза родился Тафий, чей сын Птерелай (золотой волос на голове) потребовал вернуть Микены и в битве с Электрионом был убит Амфитрионом. Угнанных из Микен коров тафийцы отдали (продали?) в Элиде царю Поликсену (участник Троянской войны), которых Амфитрион потом выкупил. Т.о, смерть Амфитриона наступила в битве с минийцами и после битвы с телебоями (до начала Троянской войны).
      Сыновья царя Фив Эдипа Полиник и Этеокл начали борьбу за власть и Полиник был изгнан. Его тесть Адраст, царь Аргоса, организует поход с целью вернуть ему власть, известный, как «Семеро против Фив». В результате поход заканчивается неудачей и через десять лет организуется так называемый поход «Эпигонов», в результате которого сын Полиника Ферсандр стал царем, а сын Этеокла Лаодамант удалился в Иллирию (как и его предки Кадм и Гармония). Сын Полиника Ферсандр после взятия Фив эпигонами через 10 лет после Похода семерых погиб в начале Троянской войны в Мисии. Его внук Автесион, сын Тесамена, переселился к дорийцам, и его правнучка Аргия родила царю Спарты Аристодаму (гераклиду) близнецов, а правнук Фера основал минийско-спартанскую колонию на Фере.
      Т.о, можно подвести некоторые итоги:
      1. Согласно мифологии, после Огигова потопа наблюдалась миграция из Арголиды в Ливию и Аттики в Мессению. Легенда о странствии Ио в образе коровы отражает предание о распространении культа Исиды в его греческом варианте. Согласно мифу, из Аргоса Ио, преследуемая оводом, насланном Герой, отправилась в Додону (где находилось эпирское святилище Зевса), затем, минуя устье Дуная, через Кавказ и Колхиду, вновь в район фракийского Боспора, откуда на юго-восток, к Тарсу, и далее, на Ближний Восток, в Мидию, Бактрию и, далее, в Индию. Из Индии, минуя юго-запад Аравии, через Баб-эль-Мандебский пролив в Эфиопию и на север, к дельте Нила, в район Мемфиса, где она родила Эпафа (Аписа) и учредила поклонение Деметре (Исиде). Данная греческая версия отражает представление о распространении культа Матери богов, имевшего схожие черты в культе Кибелы (Фригия), Астарта (Финикия), Иштар (Месопотамия), Исида (Египет), Кали (Индия).

      2. С этой версией распространения культа Исиды можно соотнести миф о похищении жриц финикийцами («голубок», по Геродоту) и их последующую локализацию в Додоне (Эпир) и Ливии, где они стали жрицами-прорицательницами Амона (Зевса). (Аргос, сын Форонея, внук Инаха, брат Ио, привез из Ливии ростки пшеницы и построил первый храм Деметры Ливийской). Кроме того, согласно одной из версий мифа, Ио была похищена (либо добровольно взошла на борт судна) финикийцами в Аргосе.
      3. Распространение культа Матери богов сопряжено с преданием об изгнании из Арголиды тельхинов Форонеем в момент утверждения культа критской богини Геры. Сами тельхины славились как мастера по созданию изображений божеств (Пирант, сын Аргоса, внук Форонея, унес статую Геры из грушевого дерева из Аргоса в Тиринф). Ведут свою родословную с Родоса, где, по преданию, они воспитали Посейдона (как куреты - Зевса на Крите). Перед угрозой потопа, о которой их предупредила Артемида (Геката), они расселились в Беотии, Ликии, Сикионе и Орхомене, где в образе собак растерзали Актеона (уже в качестве служителей Артемиды-Гекаты).
      4. Количество собак (тельхинов, т.е мужчин-жрецов), растерзавших, Актеона (50), по-видимому, имеет отношение к количеству служителей культа противоположного пола Матери богов и часто упоминается в мифах. Данай, потомок Ио, прибыл из Египта с 50 дочерьми (позже в Аргос прибыли 50 сыновей Египта). Приам, царь Трои периода Троянской войны имел, согласно преданию, 50 сыновей и дочерей; Ил, выиграл на состязании во Фригии 50 юношей и девушек и затем основал Илион, ставший с Дарданией частью Трои; царь Аркадии Ликаон также имел 50 сыновей и дочерей. Т.о, культ Матери богов (Деметры-Исиды) можно локализовать в Арголиде, Аркадии и Троаде. В Малой Азии, по-видимому, культ Матери богов смешался с культом фригийской Кибелы, схожей с культом Гекаты (греч. Артемиды, возможно, имевшей фракийское происхождение), вероятно, восточного происхождения (Колхида, Бактрия) и породил фригийских корибантов, выполнявших схожие с родосскими тельхинами, критскими куретами и самофракийскими кабирами функции.
      5. Самофракийские мистерии кабиров, которые Геродот относил к пеласгическим, имеют аркадийские корни (переселение Дардана из Аркадии после Девкалионова потопа и перенос священных изваяний Идеем в Трою). Существенным отличием самофракийских мистерий является наличие на острове служительниц культа исключительно женского пола (установлено Дарданом). Мужчины могли пройти только инициацию мистерий (Орфей), но после этого покидали остров (возможно, аналогия с высадкой на Лемносе аргонавтов, где проживали только женщины). Можно предположить наличие целой сети святилищ на островах Эгейского моря.
      6. Путешествие Ио в образе коровы и основание Фив Кадмом и Трои Илом, которые также шли в след за коровой (Фтия, Мисия), свидетельствует, на наш взгляд, о распространении культа Матери Богов в Беотии и Троаде, а также наличии аналогий в организации храма (падение палладия в Трое во времена Ила и деревянного чурбака в Фивах, позднее преобразованного сыном Кадма Полидором в Диониса Кадма).
      7. Упоминание подношения в Микенах Атреем Фиесту мяса его сыновей позволяет провести аналогию с подношением мяса убитого Пелопа его отцом Танталом на пиру богов, как и Ликаоном в Аркадии. Возможно, обычай ритуального убийства царского ребенка имел место и в среде пеласгов (Аркадия) и Фригии (Пелопиды). Борьба за золотого баРФа в Микенах между Пелопидами и путешествие из Иолка Ясона за золотым руном в Колхиду можно трактовать, как борьбу за символ власти в форме (возможно, скипетра с навершием в виде головы барана, т.е связанного с культом плодородия домашнего скота и символизировал сакральную силу вождя, «превращал его власть-силу во власть-авторитет». (Возможно, что значение бараньеголового скипетра имеет отношение к культу Пта (верховного бога Мемфиса) или связано с богом хеттов Телепином, перед которым воздвигнута ель со свешивающейся шкурой овцы (аналогия с золотым руном и рощей, где оно находилось).
      8. Мифы свидетельствуют о сопротивлении автохтонного населения Аттики (Кекроп) проникновению племен из Беотии (Амфитрион) после Девкалионова потопа и дальнейшем их изгнании (Эрехтоний). В Арголиде и Микенах в результате междоусобной борьбы власть переходит к Персеидам, тесно связанными родственными браками с прибывшими из Малой Азии Пелопидами, вытесненными Илом и изначально осевшими в Элиде. После утверждения власти Атридов в Микенах и Спарте, Агамемнон попытался вернуть себе земли своих предков в Троаде либо просто разрушить ее экономическое могущество, которое не смогло подорвать даже нашествие «народов моря» и последующее разрушение Трои экспедицией Геракла (похищение Гесионы, троянской Астарты).
      9. Проникновение в материковую Грецию культа Диониса, сросшегося во Фригии с культом Кибелы (Реи), сопровождалось активным сопротивлением в Орхомене (изгнание Афаманта), Тиринфе (безумие дочерей Прета), Аргосе (сопротивление Персея) и Фивах, где оно приняло особо жесткие формы (гибель Пинфея и изгнание сына Кадма Полидора, за то, что оковал медью деревянный чурбак, упавший с небес, назвав его Дионисом Кадмом).
      10. Эпизод с разгадкой Эдипом загадки сфинкса в Фивах можно трактовать, как борьбу с малоазийскими захватчиками, возможно карийцами. (Сфинкс – известный малоазиатский мотив, типичный для хеттского искусства). Последовавшие после смерти Эдипа междоусобица его сыновей Этеокла и Полиника вовлекла в противостояние царя Аргоса Адраста, закончившееся неудачным походом «семерых против Фив» и последующим походом эпигонов. Терсандр, сын Полиника, став царем Фив, гибнет в Мисии в самом начале Троянской войны. Известно, что Фивы поразила чума, которая трактуется мифологически, как наказание за инцест Эдипа и его матери Иокасты. Продвижение Гераклидов в Пелопоннес также остановила чума, и они были вынуждены вернуться в Фессалию, откуда Гилл отправился в свой последний поход. Убивший Гилла Эхем, бывший частью войска Атрея (после гибели Еврисфея), значится в списке аргонавтов. Т.о смерть Гилла наступила до похода аргонавтов в период утверждения в Микенах власти Атрея и по времени совпадает со смертью Эдипа и началом борьбы за власть в Фивах.

    • 300 золотых поясов
      By Сергий
      В донесении рижских купцов из Новгорода от 10 ноября 1331 года говорится о том, что в Новгороде произошла драка между немцами и русскими, при этом один русский был убит.Для того чтобы урегулировать конфликт, немцы вступили в контакт с тысяцким (hertoghe), посадником (borchgreue), наместником (namestnik), Советом господ (heren van Nogarden) и 300 золотыми поясами (guldene gordele). Конфликт закончился тем, что немцам вернули предполагаемого убийцу (его меч был в крови), а они заплатили 100 монет городу и 20 монет чиновникам.
      Кто же были эти люди, именуемые "золотыми поясами"?
      Что еще о них известно?
    • Прилуцкий В. В. Джозеф Смит-младший
      By Saygo
      Прилуцкий В. В. Джозеф Смит-младший // Вопросы истории. - 2018. - № 5. - С. 31-42.
      В работе рассматривается биография Джозефа Смита-младшего, основоположника движения мормонов или Святых последних дней. Деятельность религиозного лидера и его церкви оказала значительное влияние на развитие Соединенных Штатов Америки в новое время. Мормоны осваивали Запад США, г. Солт-Лейк-Сити и множество поселений в Юте, Аризоне и других штатах.
      Основатель Мормонской церкви Джозеф Смит-младший (1805—1844), является одной из крупных и наиболее противоречивых фигур в истории США XIX в., не получившей должного освещения в отечественной историографии. Он был одним из лидеров движения восстановления (реставрации) истинной церкви Христа. Личность выдающегося американского религиозного реформатора остается до сих пор во многом загадкой даже для церкви, которую он создал, а также предметом дискуссий за ее пределами — в кругах ученых-исследователей. Историки дают полярные оценки деятельности религиозного лидера, вошедшего в историю как «пророк восстановления», «проповедник пограничья», «основатель новой веры», «пророк из народа — противник догматов». Первая половина XIX в. в Америке прошла под знаком «второго великого пробуждения» — религиозного возрождения, охватившего всю страну и способствовавшего возникновению новых деноминаций. Подъем религиозности был реакцией на секуляризм, материализм, атеизм и рационализм эпохи Просвещения. Одним из его центров стал «выжженный округ» («the Burned-Over District») или «беспокойный район» — западные и некоторые центральные графства штата Нью-Йорк, пограничного с колонизируемой территорией региона. Название «сгоревший округ» связано с представлением о том, что данная местность была настолько христианизирована, что в ней уже не имелось необращенного населения («топлива»), которое еще можно было евангелизировать (то есть «сжечь»). Здесь появились миллериты (адвентисты), развивался спиритизм, действовали различные группы баптистов, пресвитериан и методистов, секты евангелистов, существовали общины шейкеров, коммуны утопистов-социалистов и фурьеристов1. В западной части штата Нью-Йорк также возникло мощное религиозное движение мормонов.
      Джозеф (Иосиф) Смит родился 23 декабря 1805 г. в местечке Шэрон, штат Вермонт, в многодетной семье фермера и торговца Джозефа Смита-старшего (1771 — 1840) и Люси Мак Смит (1776— 1856). Он был пятым ребенком из 11 детей (двое из них умерли в младенчестве). Семья имела английские и шотландские корни и происходила от иммигрантов второй половины XVII века. Джозеф Смит-младший являлся американцем в шестом поколении2. Дед будущего пророка по материнской линии Соломон Мак (1732—1820) участвовал в войне за независимость США и был некоторое время в Новой Англии преуспевающим фермером, купцом, судовладельцем, мануфактуристом и торговцем земельными участками. Но большую часть жизни его преследовали финансовые неудачи, и он не смог обеспечить своим детям и внукам высокий уровень жизни. Если родственники Джозефа Смита по отцовской линии преимущественно тяготели к рационализму и скептицизму, то родня матери отличалась набожностью и склонностью к мистицизму. Так, Соломон Мак в старости опубликовал книгу, в которой свидетельствовал, что он «видел небесный свет», «слышал голос Иисуса и другие голоса»3.
      Семья Джозефа рано обеднела и вынуждена была постоянно переезжать в поисках заработков. Смиты побывали в Вермонте, Нью-Гэмпшире, Пенсильвании, а в 1816 г. обосновались в г. Пальмира штата Нью-Йорк. Бедные фермеры вынуждены были упорно трудиться на земле, чтобы обеспечивать большое семейство, и Джозеф не имел возможности и средств, чтобы получить полноценное образование. Он овладел только чтением, письмом и основами арифметики. Несмотря на отсутствие систематического образования, Джозеф Смит, несомненно, являлся талантливым человеком, незаурядной личностью. Создатель самобытной американской религии отличался мужеством, стойкостью характера и упорством еще с детства. Эти качества помогли ему в распространении своих идей и организации новой церкви. Известно, что в семилетием возрасте Джозеф заболел во время эпидемии брюшного тифа, охватившей Новую Англию. Он практически выздоровел, но в его левой ноге развился очаг опасной инфекции. Возникла угроза ампутации. Мальчик мужественно, не прибегая к единственному известному тогда анестетику — бренди, перенес болезненную операцию по удалению поврежденной части кости и пошел на поправку. Некоторые психоаналитики и сторонники психоистории видят в подобных «детских травмах», тяжелых переживаниях, связанных с болью или потерей близких людей, существенный фактор, повлиявший на особенности личности и поведения будущего пророка мормонов. Во взрослой жизни Смит переживал «ощущение страданий и наказания», а также «уходил» в «мир фантазий» и «нарциссизма»4.
      В январе 1827 г. Джозеф женился на школьной учительнице Эмме Хейл (1804—1879), которая родила ему 11 детей (но только 5 из них выжили). В 1831 г. чета Смитов усыновила еще двух детей, мать которых умерла при родах. Старший сын Джозеф Смит III (1832—1914) в 1860 г. возглавил «Реорганизованную Церковь» — крупнейшее религиозное объединение мормонов, отколовшееся от основной церкви, носящее теперь название «Содружество Христа». Семья Смитов формально не принадлежала ни к одной протестантской конфессии. Некоторые ее члены временно присоединились к пресвитерианам, другие пытались посещать собрания методистов и баптистов5. Смиты отличались склонностью к мистицизму и даже имели чудесные «видения». Члены семейства занимались кладоискательством и поддерживали народные верования в существование «волшебных (магических) камней»6.
      Атмосфера религиозного брожения наложила отпечаток на период юности Джозефа, который интересовался учениями различных конкурирующих Церквей, но пришел к выводу об отсутствии у них «истинной веры». Он писал в своей «Истории», являющейся частью Священного Писания мормонов: «Во время этого великого волнения мой разум был побуждаем к серьезному размышлению и сильному беспокойству; но... я все же держался в стороне от всех этих групп, хотя и посещал при всяком удобном случае их разные собрания. С течением времени мое мнение склонилось... к секте методистов, и я чувствовал желание присоединиться к ней, но смятение и разногласие среди представителей различных сект были настолько велики, что прийти к какому-либо окончательному решению... было совершенно невозможно»7.
      Ранней весной 1820 г. у Джозефа было «первое видение»: в лесной чаще перед будущим лидером мормонов явились и разговаривали с ним Бог-отец (Элохим) и Бог-сын (Христос). Они заявили Смиту, что он «не должен присоединяться ни к одной из сект», так как все они «неправильны», а «все их вероучения омерзительны». С тех пор видения регулярно повторялись. Смит признавался, что в период 1820—1823 гг. в «очень нежном возрасте» он «был оставлен на произвол всякого рода искушений и, вращаясь в обществе различных людей», «часто, по молодости, делал глупые ошибки и был подвержен человеческим слабостям, которые... вели к разным искушениям» (употребление табака и алкоголя). «Я был виновен в легкомыслии и иногда вращался в веселом обществе и т.д., чего не должен был делать тот, кто, как я, был призван Богом», что было связано с «врожденным жизнерадостным характером»8.
      В первой половине 1820-х гг. Джозеф пережил опыт «обращения» и приобрел ощущение того, что Иисус простил ему грехи. Это вдохновило его и способствовало тому, что он начал делиться посланием Евангелия с другими людьми, в частности, с членами собственной семьи. В то время семья Смитов пережила ряд финансовых неудач, а в 1825 г. потеряла собственную ферму. Джозеф чувствовал себя обездоленным и не видел никаких шансов для семьи восстановить утраченное положение в обществе. Это обстоятельство только усилило в нем религиозную экзальтацию. Склонность к созерцательности и «пылкое воображение» помогали ему. У Смита проявился талант проповедника. Он начал произносить речи по примеру методистских священников, постепенно уверовав в то, что «через него действует Бог». Окружавшие его люди поверили, что у него есть «выдающийся духовный дар», то есть способность к пророчествам, описанная в Ветхом Завете.
      21 сентября 1823 г., по словам Джозефа, в его комнате появился божественный вестник — ангел Мороний, рассказавший ему о зарытой на холме «Книге Мормона», написанной на золотых листах и содержавшей историю древних жителей Американского континента. Ангел заявил, что в ней содержится «полнота вечного Евангелия». Вместе с листами были сокрыты два камня в серебряных оправах, составлявшие «Урим и Туммим», необходимые для перевода книги с «измененных египетских» иероглифов на английский язык9. Всего Мороний являлся будущему мормонскому пророку не менее 20 раз. В течение жизни помимо Бога-сына, Бога-отца и Морония Джозефу являлись десятки вестников: Иоанн Креститель, двенадцать апостолов, Адам и Ева, Авраам, Моисей, архангел Гавриил-Ной, Святые Ангелы, Мафусаил, Илия, Енох и другие библейские патриархи и святые.
      В сентябре 1827 г. ангел Мороний, якобы, позволил взять обнаруженные на холме Кумора под большим камнем недалеко от поселка Манчестер на западе штата Нью-Йорк золотые пластины10. Джозеф Смит перевел древние письмена и в марте 1830 г. их опубликовал. «Книга Мормона» описывала древние цивилизации — Нефийскую и Ламанийскую, будто бы существовавшие в Америке в доколумбовую эпоху. В ней также рассказывалось об иаредийцах, покинувших Старый Свет и переплывших Атлантический океан «на баржах» во времена возведения Вавилонской башни, приблизительно в 2200 г. до н.э. В 600 г. до н.э. эта цивилизация погибла и ей на смену пришли мулекитяне и нефийцы. Они переселились в Новый Свет (в новую «землю обетованную») из Палестины в период разрушения вавилонянами Храма Соломона в Иерусалиме. Мулекетяне смешались с нефийцами, которые создали развитую цивилизацию с множеством городов, многомиллионным населением и развитой экономикой. Нефийцы длительное время оставались правоверными иудеями по вере и крови. В 34 г. среди них проповедовал Иисус Христос, и они обратились в христианство. Но постепенно в Нефийской цивилизации нарастали негативные и разрушительные тенденции, в течение 200 лет после пришествия Христа она деградировала и погрузилась в язычество. В ней постепенно вызрел новый «языческий» этнос — ламанийцы — истребивший к 421 г. всех «правоверных» нефийцев. Именно ламанийцы стали предками современных американских индейцев, которых стремились обратить в свою веру мормоны. Представления о локализации описанных в «Книге Мормона» событий носят дискуссионный характер. Часть мормонских историков полагает, что речь идет о Северной Америке и древней археологической культуре «строителей курганов». Другие мормоны считают, что события их Священного Писания произошли в Древней Мезоамерике, где иаредийцами были, вероятно, ольмеки, а нефийцами и ламанийцами — цивилизация майя11.
      Ближайшим помощником и писарем Джозефа Смита во время работы над переводом «Книги Мормона» был Оливер Каудери. Согласно вероучению мормонов, Смиту и Каудери в мае-июне 1829 г. явились небесные вестники: Иоанн Креститель, апостолы Пётр, Иаков и Иоанн. Они даровали им два вида священства («Аароново» и «Мелхиседеково»), провозгласили их апостолами, вручили им «ключи Царства Божьего», то есть власть на совершение таинств, необходимых для организации церкви. 6 апреля 1830 г. Джозеф Смит на первом собрании небольшой группы сторонников нового учения официально учредил «Церковь Иисуса Христа Святых последних дней». Он стал ее первым президентом и пророком, возвестившим о «восстановлении Евангелия». Все остальные христианские церкви и секты были объявлены им «неистинными», виновными в «великом отступничестве» и погружении в язычество.
      Летом-осенью 1830 г. члены новой религиозной общины и лично Джозеф приступили к активной миссионерской деятельности в США, Канаде и Англии. Проповеди мормонского пророка и его последователей вызывали не только положительные отклики, но и сильную негативную реакцию. Уже летом 1830 г. враги Джозефа пытались привлечь его к суду, нападали на новообращенных соседей, причиняли вред их имуществу. Миссионеры проповедовали также на окраинах страны среди американских индейцев, которых считали потомками народов, упомянутых в «Книге Мормона». Первый мормонский пророк в 1831—1838 гг. проделал путь в 14 тыс. миль (около 24 тыс. км). Он «отслужил» во многих штатах Америки и в Канаде 14 краткосрочных миссий12. Постепенно сформировалась современная структура Мормонской церкви, во главе которой находятся президент-пророк и два его советника, формирующих Первое или Высшее президентство, Кворум Двенадцати Апостолов, а также Совет Семидесяти. Местные приходы во главе с епископами образуют кол, которым руководят президент, два его помощника и высший совет кола из 12 священнослужителей. Колы объединяются в территорию, во главе которой находится председательствующий епископат (президент и два советника).
      Джозеф Смит уже в начале своей деятельности ориентировал себя и окружающих на достижение значительных результатов. Советник Смита в 1844 г. Сидней Ригдон свидетельствовал: «Я вспоминаю как в 1830 г. встречался со всей Церковью Христа в маленьком старом бревенчатом домике площадью около 200 квадратных футов (36 кв. м) неподалеку от Ватерлоо, штат Нью-Йорк, и мы начинали уверенно говорить о Царстве Божьем, как если бы под нашим началом был весь мир... В своем воображении мы видели Церковь Божью, которая была в тысячу раз больше... тогда как миру ничего еще не было известно о свидетельстве Пророков и о замыслах Бога... Но мы отрицаем, что проводили тайные встречи, на которых вынашивали планы действий против правительства»13.
      В связи с преследованиями первых мормонов в восточных штатах Джозеф в конце 1830 г. принял решение о переселении на западную границу Соединенных Штатов — в Миссури и Огайо, где предполагалось построить первые поселения и основать храм. В 1831 — 1838 гг. сначала сотни, а потом и тысячи Святых продали имущество (иногда в ущерб себе) и преодолели огромное по тем временам расстояние (от 400 до почти 1500 км). Они основали несколько поселений в Миссури, где предполагалось возвести храм в ожидании второго пришествия Христа, а также в Огайо. Центром движения стал г. Киртланд в штате Огайо, где мормоны, несмотря на лишения и трудности, построили в 1836 г. свой первый храм. Джозеф постоянно проживал в Киртланде, но часто наведывался к своим сторонникам в штат Миссури.
      В 1836 г. члены Мормонской церкви решили заняться банковским бизнесом и основать собственный банк. В январе 1837 г. ими было учреждено «Киртландское общество сбережений», в руководство которого вошел Джозеф Смит. Это был акционерный банк, созданный для осуществления кредитных операций и выпустивший облигации, обеспеченные приобретенной Церковью землей. Но в мае 1837 г. Соединенные Штаты поразил затяжной финансовый и экономический кризис, жертвой которого стал и мормонский банк. Часть мормонов, доверившая свои сбережения потерпевшему крах финансовому институту, обвинила Смита в возникших проблемах и возбудила против него судебные дела. Мормонский пророк вынужден был бежать из Огайо в Миссури14. Всего за время пребывания Смита от Мормонской церкви откололись 9 разных групп и сект (в 1831—1844 гг.).
      Местное население в Миссури («старые поселенцы», преимущественно по происхождению южане и рабовладельцы) враждебно отнеслось к новым переселенцам-северянам. Мормонский пророк и его окружение вынуждены были регулярно участвовать в возбуждаемых их врагами многочисленных гражданско-правовых тяжбах и уголовных процессах. Несколько раз Джозефа Смита арестовывали и сажали в тюрьму. В 1832—1834 и 1836 гг. произошли волнения, и мормонов начали изгонять из районов их проживания. В ходе одного из таких массовых беспорядков Джозефа вываляли в смоле и перьях и едва не убили. В 1838 г. конфликт перерос в так называемую «Мормонскую войну в Миссури» между вооруженными отрядами Святых («данитами» или «ангелами разрушения») и милицией (ополчением штата). Состоялось несколько стычек, и даже произошли настоящие сражения, в ходе которых погибли 1 немормон и 21 мормон, включая одного из апостолов. Руководство Миссури потребовало от мормонов в течение нескольких месяцев продать свои земли, выплатить денежные компенсации штату и покинуть территорию15.
      В начале 1839 г. мормоны вынуждены были переселиться на восток — в Иллинойс, где они построили «новый Сион» — крупный населенный пункт Наву. Наву располагался в излучине реки Миссисипи на крайнем западе штата. Вследствие притока обращенных в новую веру иммигрантов из Великобритании и Канады поселение быстро выросло в большой по тем временам город, насчитывавший 12 тыс. человек. Наву конкурировал как со столицей штата, так и с крупнейшим центром Иллинойса — Чикаго16. Джозеф Смит в Наву занимался фермерским хозяйством и предпринимательством, купив магазин товаров широкого потребления. Он участвовал в организации школьного образования в городе. Сохранились бревенчатая хижина, в которой первоначально жила семья Смитов, и двухэтажный дом, получивший название «Особняк», в который она переехала летом 1843 года.
      В ноябре 1839 г. Джозеф Смит встречался в Вашингтоне с сенаторами, конгрессменами и лично с президентом США Мартином Ван Бюреном. Он просил содействия в получении компенсации за ущерб и потери, которые понесли Святые. В результате «гонений» в Миссури ими было утрачено имущество на 2 млн долларов. Смита неприятно удивил ответ президента. Ван Бюрен цинично заявил: «Ваше дело правое, но я ничего не могу сделать для мормонов», поскольку «если помогу вам, то потеряю голоса в Миссури». Несмотря на «полную неудачу» в столице, Джозеф занялся миссионерством. С «большим успехом» он «проповедовал Евангелие» в Вашингтоне, Филадельфии и других городах восточных штатов и вернулся в Наву только в марте 1840 года17.
      В 1840—1846 гг. Святые создали в Наву свой новый храм, возведение которого стало одной из самых масштабных строек в Западной Америке. Бедность мормонов, среди которых было много иммигрантов, и отсутствие финансовых средств затянули строительство. В недостроенном храме начали проводиться религиозные ритуалы и обряды, разработанные Смитом. Мормонский пророк обнародовал откровения о необходимости крещения за умерших предков, а также совершения обрядов «храмового облечения» и «запечатывания» мужей и жен «на всю вечность». В 1843 г. Джозеф выступил за восстановление многоженства, существовавшего у древних евреев в библейские времена. Он делал подобные заявления еще с 1831 г., но Церковь официально признала подобную практику только в 1852 году. Современники и историки более позднего времени видели в мормонской полигамии протест против норм викторианской морали18.
      Исследователи называют имена до 50 полигамных жен Смита, но большинство предполагает, что в период 1841 — 1843 гг. он заключил в храме «целестиальный (небесный или вечный) брак» с 28—33 женщинами в возрасте от 20 до 40 лет. Многие из них уже состояли в официальном браке или были помолвлены с другими мужчинами.
      Они были «запечатаны» с мормонским пророком только для грядущей жизни в загробном мире. Некоторые жены Смита впоследствии стали полигамными супругами другого лидера мормонов — пророка Бригама Янга. Неясно, были ли это только духовные отношения, на чем настаивают сторонники «строгого пуританизма» Джозефа, или же полноценные браки. В настоящее время (2005—2016 гг.) проведен анализ ДНК 9 из 12 предполагаемых детей Смита от полигамных жен, а также их потомков. В 6 случаях был получен отрицательный ответ, а в 3 случаях отцовство оказалось невозможно установить или же дети умерли в младенчестве19.
      Законодательная ассамблея Иллинойса даровала г. Наву широкую автономию на основании городской хартии. Мэром города был избран Джозеф. Мормоны образовали собственные большие по численности вооруженные формирования — «Легион Наву», формально входивший в ополчение (милицию) штата и возглавлявшийся Джозефом Смитом в звании генерала. Таким образом, мормонский пророк сосредоточил в своих руках не только неограниченные властные религиозно-церковные полномочия над Святыми, но и политическую, а также военную власть на территориальном уровне. Община в Наву де-факто стала «государством в государстве». Кроме того, в январе 1844 г. Джозеф был выдвинут мормонами в качестве кандидата в президенты США. Любопытно, что он был первым в американской истории кандидатом, убитым в ходе президентской кампании. Религиозный деятель являлся предшественником другого известного мормона — Митта Ромни, одного из претендентов от республиканцев на пост президента на выборах 2008 года. Ромни также безуспешно пытался баллотироваться на высшую должность в стране от Республиканской партии в ходе избирательной кампании 2012 года.
      Во время президентской кампании 1844 г., когда наблюдалась острая борьба за власть между двумя ведущими партиями страны — демократами и вигами — Смит сформулировал основные положения мормонской политической доктрины, получившей название «теодемократия». По его мнению, власть правительства должна основываться на преданности Богу во всех делах и одновременно на приверженности республиканскому государственному строю, на сочетании библейских теократических принципов и американских политических идеалов середины XIX в., базирующихся на демократии и положениях Конституции США. Признавались два суверена: Бог и народ, создававшие новое государственное устройство — «Царство Божие», которое будет существовать в «последние дни» перед вторым пришествием Христа. При этом предполагалось свести до минимума или исключить принуждение и насилие государства по отношению к личности. Власть должна действовать на основе «праведности». Более поздние руководители Святых усилили религиозную составляющую «теодемократии», хотя формально мормонские общины к «чистой теократии» так и не перешли20. В реальной практике церковь мормонов эволюционировала от организации, основанной на американских демократических принципах, в направлении сильно централизованной и авторитарной структуры21.
      Главной причиной выдвижения Смита в президенты мормоны считали привлечение внимания общественности к нарушениям их конституционных прав (религиозных и гражданских), связанных с «преследованиями», «несправедливостью» и необходимостью компенсации за утерянную собственность в Миссури22. Мормоны, как правило, поддерживали партию джексоновских демократов, но в их президентской программе 1844 г. ощущалось также сильное вигское влияние, поскольку в ней нашли отражение интересы северных штатов. Смит придерживался антирабовладельческих взглядов, но отвергал радикальный аболиционизм. В предвыборной платформе Джозефа можно выделить следующие пункты: 1) постепенная отмена рабства (выкуп рабов у хозяев за счет средств, получаемых от продажи государственных земель); 2) сокращение числа членов Конгресса, по меньшей мере, на две трети и уменьшение расходов на их содержание; 3) возрождение Национального банка; 4) аннексия Техаса, Калифорнии и Орегона «с согласия местных индейцев»; 5) тюремная реформа (проведение амнистии и «совершенствование» системы исполнения наказаний вплоть до ликвидации тюрем); 6) наделение федерального правительства полномочиями по защите меньшинств от «власти толпы», из-за которой страдали мормоны (президент должен был получить право на использование армии для подавления беспорядков в штатах, не спрашивая согласия губернатора)23.
      В 1844 г. мормонские миссионеры в разных регионах страны вели помимо религиозной пропаганды еще и предвыборную агитацию. Политические устремления Святых последних дней порождали подозрения в существовании «мормонского заговора» не только против Соединенных Штатов, но и всего мира. Современников настораживали успехи в распространении новой религии в США, Великобритании, Канаде и в странах Северной Европы. Враги и «отступники» обвиняли мормонов в том, что они, якобы, задумали создать «тайную политическую империю», стремились организовать восстания индейцев-«ламанийцев», захватить власть в стране и даже мечтали о мировом господстве. Этим целям должен был служить секретный «Совет Пятидесяти», образованный вокруг Джозефа из его ближайших сподвижников. Предположения о политическом заговоре носят дискуссионный характер. Отдельные высказывания Джозефа и планы по распространению мормонизма во всем мире, в том числе в России, косвенно свидетельствуют об огромных амбициях, в том числе и политических, лидера мормонов и его окружения. Так, в мае 1844 г. мормонский пророк заявил, что он является «единственным человеком с дней Адама, которому удалось сохранить всю Церковь в целости», «ни один человек не проделал такой работы» и даже «ни Павлу, ни Иоанну, ни Петру, ни Иисусу это не удавалось»24.
      В начале лета 1844 г. произошли роковые для Святых события. Отколовшаяся от Церкви группа мормонов во главе с Уильямом Ло выступила против Смита. Она организовала типографию и начала выпускать оппозиционную газету «Nauvoo Expositor», в которой разоблачала деятельность пророка, пытавшегося «объединить церковь и государство», а также его «ложные» и «еретические» учения о множестве богов и полигамии25. По приказу мормонского лидера, в городе было введено военное положение. Бойцы из «Легиона Наву» разгромили антимормонскую типографию и разбили печатный станок. Возникла угроза войны между немормонами и мормонским ополчением. Губернатор штата, настроенный негативно по отношению к Святым, решил использовать милицию для предотвращения дальнейших беспорядков и кровопролития. Джозеф бежал в Айову, но получил гарантии от властей и до суда по обвинению в государственной измене (из-за неправомерного введения военного положения и разгрома типографии) был заключен в тюрьму в г. Картидж (Карфаген). С ним оказались его брат Хайрам, являвшийся «патриархом Церкви», а также ближайшие друзья и сторонники. «Легион Наву» в случае волнений мог быть использован для защиты Смита, но его командование не проявило активности и не предприняло мер по спасению своего командующего.
      Вечером 27 июня 1844 г. на тюрьму напала вооруженная толпа примерно из 200 противников мормонов. В завязавшейся перестрелке (Смит был вооружен пистолетом и сумел ранить 2 или 3 нападавших) мормонский пророк и его брат были убиты. Тело Джозефа было захоронено в тайном месте недалеко от его дома, чтобы избежать надругательств над ним. Несколько раз место погребения менялось и в результате было утеряно. Только в 1928 г., спустя более 80 лет после трагических событий, тело было вновь обнаружено и торжественно погребено на новом месте в Наву. Могилы Джозефа, Хайрама и Эммы стали одной из исторических достопримечательностей города. Смерть Смита привела к расколу в рядах Церкви, который был относительно быстро преодолен. Большинство мормонов признали лидерство нового пророка Б. Янга и последовали за ним в Юту — в то время спорную пограничную территорию между Мексикой и Соединенными Штатами, где они надеялись обрести убежище и спастись от гонений.
      Джозеф Смит по-прежнему остается наиболее спорной фигурой в истории Соединенных Штатов XIX века. Оценки личности Джозефа и его исторической роли носят противоположный характер. Мормоны и близкие к ним историки идеализируют своего первого пророка, полагая, что он «заложил фундамент самой великой работы и самого великого устроения из всех, когда-либо установленных на Земле». Они полагают, что его «миссия имела духовную природу» и «исходила непосредственно от Бога»26. Джозеф Смит являлся «председательствующим старейшиной, переводчиком, носителем откровений и провидцем», который «сделал для спасения человечества больше, чем какой- либо другой человек, кроме Иисуса Христа»27.
      В период жизни Смита, а также после его гибели в США вышло множество критических статей и антимормонских книг, в которых разоблачалось новое религиозное учение. Современники сравнивали руководителя мормонов с Мухаммедом и обвиняли в «фанатизме» и желании «создать обширную империю в Западном полушарии». Критики мормонизма указывали, как правило, на «необразованность» или «полуграмотность» Джозефа Смита. Они утверждали, что авторами «Книги Мормона» и его откровений от имени Бога в действительности были советник лидера Святых Сидней Ригдон и люди из ближайшего окружения. «Антимормоны» создали негативный образ Джозефа, полагая, что он отличался крайне властолюбивым характером, «непомерными амбициями», аморальностью, провозгласил множество несбывшихся пророчеств и являлся инициатором учреждения в США полигамии28.
      В действительности историческая роль Джозефа Смита огромна. Можно согласиться с мнением известного американского историка Роберта Ремини, который в 2002 г. писал: «Пророк Джозеф Смит, безусловно, является самым крупным реформатором и новатором в американской религиозной истории»29. Исследователи, как правило, сравнивают Смита с его известными современниками: проповедником, писателем и философом-трансценденталистом Ральфом Уолдо Эмерсоном (1803—1882), а также негритянским «пророком» Натом Тернером (1800—1831), предводителем восстания рабов в Вирджинии в 1831 году. Значительное влияние мормоны оказали на процесс колонизации территорий Запада, особенно на освоение Юты. Мормонизм вырос из англосаксонского протестантизма, но одновременно противопоставил себя ему, выступив антагонистом. Мормонизм стремился к возрождению забытой и отрицаемой христианством нового времени библейской традиции, связанной с пророками, апостолами и пророчествами, откровениями и чудесными знамениями, явлениями божественных личностей и ангелов. Многоженство также воспринималось как попытка восстановления практики древних семитов времен Ветхого Завета.
      Известность в стране Джозеф Смит получил в 24 года после публикации «Книги Мормона», которая широко обсуждалась в прессе и среди публицистов. Он являлся харизматичным лидером, обладал даром убеждения и организаторским талантом. «Носитель откровений» занимался также финансово-экономической деятельностью и политикой. Джозеф Смит заложил основы будущего экономически процветавшего мормонского квазигосударственного образования Дезерет на территории штата Юта, существовавшего в 1840—1850-е годы. Он был создателем новой религии, быстро распространяющейся во многих странах мира и объединяющей в настоящее время более 15 млн последователей (почти 2/3 из них проживают за пределами США).
      Примечания
      Статья подготовлена при финансовой поддержке гранта Президента Российской Федерации № МД-978.2018.6. Проект: «Социальный протест, протестные движения, религиозные, расовые и этнические конфликты в США: история и современные тенденции».
      1. CROSS W. R. The Burned-over District: The Social and Intellectual History of Enthusiastic Religion in Western New York, 1800—1850. Ithaca. 2015 (1-st edition — 1950), p. 3—13. См. также: WELLMAN J. Grass Roots Reform in the Burned-over District of Upstate New York: Religion, Abolitionism, and Democracy. N.Y. 2000.
      2. Biographical Sketches of Joseph Smith, the Prophet, and His Progenitors for Many Generations by Lucy Smith, Mother of the Prophet. Liverpool-London. 1853, p. 38—44.
      3. BUSHMAN R.L. Joseph Smith and the Beginnings of Mormonism. Urbana. 1984, p. 11-19.
      4. Cm.: MORAIN W.D. The Sword of Laban: Joseph Smith, Jr. and the Dissociated Mind. Washington. D.C. 1998; BROWN S.M. In Heaven as It Is on Earth: Joseph Smith and the Early Mormon Conquest of Death. Oxford-N.Y. 2012.
      5. BUSHMAN R.L. Op. cit., p. 53-54.
      6. MORAIN W.D. Op. cit., p. 9-11.
      7. СМИТ ДЖ. История 1:7-8.
      8. Там же, 1:13-20, 1:28.
      9. REMINI R.V. Joseph Smith. N.Y. 2002, p. 40-45.
      10. СМИТ ДЖ. Ук. соч. 1:59.
      11. HILLS L.E. New Light on American Archaeology: God’s Plan for the Americas. Independence, 1924; CHASE R.S. Book of Mormon Study Guide. Washington. UT. 2010, p. 65—66. Также см.: ЕРШОВА Г.Г. Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Мезоамерика. М. 2002, с. 17, 114—118.
      12. CROWTHER D.S. The life of Joseph Smith 1805—1844: an atlas, chronological outline and documentation harmony. Bountiful (Utah). 1989, p. 16—25.
      13. Conference Minutes, April 6, 1844. — Times and Seasons. 1844, May 1, p. 522—523.
      14. PARTRIDGE S.H. The Failure of the Kirtland Safety Society. — BYU Studies Quarterly. 1972, Summer, Vol. 12, № 4, p. 437-454.
      15. LESUEUR S.C. The 1838 Mormon War in Missouri. Columbia-London. 1990.
      16. Любопытна дальнейшая судьба Наву. В 1846 г. мормоны вынуждены были переселиться в Юту и полностью покинуть город, который в 1849 г. перешел во владение утопической коммунистической колонии «Икария» во главе с философом Этьеном Кабе. Коммуна «икарийцев» состояла из более 300 французских рабочих-переселенцев и просуществовала до 1856—1857 годов. Впоследствии в Наву поселились немцы, исповедовавшие католицизм, потомки которых составляют сейчас большинство населения города, насчитывающего немногим более 1 тыс. человек. Мормонский храм был сильно поврежден пожаром в 1848 году. Мормоны (в основном пожилые пары) начали возвращаться и селиться в Наву только в 1956 году. В 2000—2002 гг. был восстановлен с точностью до деталей старый мормонский храм. В настоящее время Наву — сельскохозяйственный и историко-культурный центр.
      17. CANNON G.Q. Life of Joseph Smith: The Prophet. Salt Lake City. 1888, p. 301—306.
      18. BROWN S.M. Op. cit., p. 243.
      19. GROOTE M. de. DNA solves a Joseph Smith Mystery. — Deseret News. 2011, July 9; PEREGO U.A. Joseph Smith apparently was not Josephine Lyon’s father, Mormon History Association speaker says. — Deseret News, 2016, June 13.
      20. MASON P.Q. God and the People: Theodemocracy in Nineteenth-Century Mormonism. — Journal of Church and State. 2011, Summer, Vol. 53, № 3, p. 349—375.
      21. HAMMOND J.J. The creation of Mormonism: Joseph Smith, Jr. in the 1820s. Bloomington (IN). 2011, p.279-280.
      22. History of the Church (History of Joseph Smith, the Prophet). Vol. 6. Salt Lake City. 1902-1932, p. 210—211.
      23. General Smith’s Views of the Power and Policy of the Government of the United States, by Joseph Smith. Nauvoo, Illinois. 1844. URL: latterdayconservative.com/joseph-smith/general-smiths-views-of-the-power-and-policy-of-the-govemment.
      24. History of the Church, vol. 6, p. 408—409.
      25. Nauvoo Expositor. 1844, June 7, p. 1—2.
      26. WIDSTOE J.A. Joseph Smith as Scientist: A Contribution to Mormon Philosophy. Salt Lake City. 1908, p. 1—2, 5—9; MARSH W.J. Joseph Smith-Prophet of the Restoration. Springville (Utah). 2005, p. 15—16, 25.
      27. Руководство к Священным Писаниям. Книга Мормона. Еще одно свидетельство об Иисусе Христе. Солт-Лейк-Сити. 2011, с. 169—170.
      28. ДВОРКИН А.Л. Сектоведение. Тоталитарные секты. Опыт систематического исследования. Нижний Новгород. 2002, с. 68—74, 80—82, 84—85. — URL: odinblag.ru/wp-content/uploads/Sektovedenie.pdf.
      29. Joseph Smith, Jr.: Reappraisals after Two Centuries. Oxford-N.Y. 2009, p. 3.
    • Клеймёнов А. Л. Дебют стратега: балканская кампания Александра Македонского 335 г. до н.э.
      By Saygo
      Клеймёнов А. Л. Дебют стратега: балканская кампания Александра Македонского 335 г. до н.э. // Вопросы истории. - 2018. - № 1. - С. 3-17.
      В статье рассматривается первая полномасштабная военная кампания в самостоятельной полководческой карьере Александра Македонского, проведенная против фракийских и иллирийских племен весной-летом 335 г. до н.э. Ее замысел подразумевал разделение македонской армии на три части. Две из них, возглавляемые Антипатром и Коррагом, должны были обеспечить безопасность Македонии, в то время как сам Александр с наиболее подвижными и боеспособными подразделениями войска осуществлял наступление. Удачная реализация данной стратегии позволила македонскому царю последовательно подавить сопротивление балканских «варварских» племен, а затем объединить войско для захвата Фив, восставших против македонского владычества.
      Александр Македонский вот уже в течение двух тысячелетий выступает в роли своеобразного эталона при оценке полководческого дарования или военных успехов. Древние сопоставляли с ним Гая Юлия Цезаря1, а Наполеон Бонапарт в юные годы зачитывался сочинениями Флавия Арриана и Курция Руфа, описавших походы македонского царя2. Сам великий корсиканец по окончании собственной военной карьеры не смог удержаться от соблазна сравнить себя с покорителем Персии3. Характер свершений Александра стал причиной особого внимания к его личности и военным способностям. Ведомая им армия, практически не зная поражений, прошла с боями от берегов Эгейского моря до Индийского океана, создав, пусть и на недолгий срок, одну из обширнейших империй в истории. Однако в полководческом таланте Александра сомневались всегда. Судя по письмам Демосфена, его успехи объясняли большим везением, причем настолько бесцеремонно, что даже великий афинский оратор, главный противник македонских царей, счел нужным указать на то, что победы Александра были, прежде всего, плодами его трудов (Epist., I, 13). Раскритикованная Демосфеном тенденция, тем не менее, оказалась весьма устойчивой и оказала заметное влияние на античную историографию4. Найти причину побед македонского царя вне его личного полководческого дарования неоднократно пытались и специалисты-историки. Одним из первых это сделал Ю. Белох, указавший, что главная заслуга в деле завоевании Азии принадлежала не самому царю, а высокопоставленному македонскому военачальнику Пармениону5. Последняя на сегодняшний момент объемная работа с оценкой по­добного рода вышла в 2015 г.: канадский исследователь Р. Гебриел в книге с говорящим названием «Безумие Александра Великого и миф о военном гении» изобразил македонского завоевателя психически неуравновешенной личностью, чьи победы, прежде всего, связаны с эффективной работой «военной машины», созданной его отцом Филиппом II6. Примечательно, что полная несостоятельность подобного рода оценок особенно отчетливо проявляется при внимательном взгляде на первую полномасштабную военную кампанию в самостоятельной полководческой карьере Александра, проведенную на Балканах в 335 г. до н.э.
      Ее причиной стала военно-политическая ситуация, в которой оказалось Македонское царство после убийства Филиппа II, произошедшего, по разным оценкам, летом7 или осенью8 336 г. до н.э. Античные авторы сообщают, что, помимо прочего, перед пришедшим к власти Александром встала необходимость усмирения восстания балканских варварских племен (Plut. Alex., 11; Diod., XVII, 8, 1; Just., XI, 2, 4; Arr. Anab., I, 1, 4). Основным источником сведений о данном периоде является сочинение «Анабасис Александра» Флавия Арриана, который при описании событий, развернувшихся на Балканах в 335 г. до н.э., как полагают, либо целиком опирался на сочинение Птолемея Лага9, либо сочетал его данные со сведениями Аристобула10. В этом труде участниками развернувшегося после смерти Филиппа восстания названы трибаллы и иллирийцы (Anab., I, 1, 4). Забегая вперед, заметим, что среди фракийцев, занявших антимакедонскую позицию, были не только трибаллы11, но и некоторые другие соседствовавшие с ними племена, а иллирийцы, выступившие против македонской монархии, были представлены сразу тремя крупными племенными образованиями — дарданами, автариатами и тавлантиями.
      Ситуация была крайне непростой. Юстин упоминает смятение, охватившее македонян, боявшихся, что в случае одновременного выступления иллирийцев, фракийцев, дарданов и других варварских племен устоять будет невозможно (XI, 1, 5—6). Плутарх, в свою очередь, пишет об имевшемся у варваров стремлении избавиться от «рабского» статуса и восстановить ранее существовавшую царскую власть (Alex., 11). Впрочем, считать основной целью всех поднявшихся против Македонии племен возвращение своей независимости, утраченной в результате завоевательной политики Филиппа, нельзя, так как господство македонской монархии над основными участниками антимакедонского выступления сомнительно. Трибаллы, судя по их военному столкновению с Филиппом II в 339 г. до н.э., закончившемуся для македонян плачевно, обладали полной политической самостоятельностью12. Также не следует преувеличивать степень распространения македонского влияния в Иллирии13. Общей целью участвовавших в антимакедонском выступлении племенных сообществ являлось возвращение к дофилипповским временам, включая возобновление практики грабительских набегов14. Подобный геополитический переворот был возможен только в одном случае: как отметил еще А. С. Шофман, интересы выступивших против Александра племен были бы обеспечены, «если бы на месте сильного Македонского государства лежала бессильная, раздираемая политической борьбой земля»15.
      Наибольшую опасность для Македонии традиционно представляли иллирийцы16. Их частые нападения в IV в. до н.э. были связаны не только с грабежом, но и с попытками завладеть землями в районе Лихнидского (Охридского) озера17. Филипп II в результате предпринятых военных и политических мер сумел снизить исходившую от иллирийцев угрозу. Прежде всего, в самом начале своего правления он нанес крупное поражение иллирийскому царю Бардилу в битве у Лихнидского озера (Diod., XVI, 4, 5—7). Именно с Бардилом, возглавлявшим племя дарданов, специалисты связывают включение района Охридского озера в сферу иллирийского влияния18. Благодаря первой важной победе Филипп сумел присоединить охридский район, чем существенно обезопасил свое царство19. Впрочем, несмотря на достигнутые успехи, давление иллирийцев на македонские границы сохранялось20. После внезапной смерти Филиппа возрастание активности иллирийцев на западных рубежах Македонии было вполне предсказуемо. Ситуация на фракийском направлении также не была простой. Благодаря завоевательной деятельности Филиппа фракийские земли вплоть до Дуная были подчинены: местные династы попали в вассальную зависимость, а население обложили данью21. Тем не менее, целостная система обеспечения господства во Фракии создана не была. Македоняне напрямую контролировали лишь крепости в ключевых районах страны, а зависимость фракийских царьков от Филиппа в ряде случаев была очень слабой или же вовсе отсутствовала22. В этих условиях антимакедонское движение могло быстро расшириться и набрать силу, поставив под угрозу не только власть македонского царя над здешними землями, но и безопасность государства Аргеадов, чье ядро, Нижняя Македония, в силу географических особенностей было весьма уязвимо для вторжений из Фракии23.
      Худшим сценарием для Александра было создание антимакедонской коалиции балканских варварских племен и синхронизация их действий на восточном и западном направлениях. О подобной возможности свидетельствовали, прежде всего, события 356 г. до н.э., когда против еще набиравшего силу Филиппа II объединились цари фракийцев, пеонов и иллирийцев (Diod., XVI, 22, 3). Примечательно, что во время кампании 335 г. ’до н.э. иллирийские племена продемонстрировали наличие у них возможности создать союз, направленный против монархии Аргеадов. Нельзя было сбрасывать со счетов и вероятность вступления варварских племен в альянс с греческими противниками Александра24. Вновь обращаясь к более ранним событиям, упомянем о том, что иллирийцы, пеоны и фракийцы, совместно противостоявшие Филиппу в 356 г. до н.э., заключили союзный договор с Афинами (IG, 112, 127). Александр должен был учесть возможность развития событий по данному сценарию, тем более что обстановка в Греции, несмотря на решительные действия, предпринятые сыном Филиппа сразу после восшествия на престол, оставалась явно неспокойной, и новый македонский царь не выпускал ее из поля зрения25. Даже если бы ситуация во Фракии и на иллирийской границе развивалась не столь опасным для Македонии образом, сохранение военной напряженности в этом регионе поставило бы Александра перед необходимостью оставить в Европе крупные военные силы и тем самым уменьшить потенциал армии, отправляемой в Азию26.
      Геополитическая обстановка вынуждала Александра действовать быстро и решительно. Невозможно согласиться с выводами о том, что он в рамках Балканской кампании 335 г. до н.э. предпринял простую показательную военную акцию для запугивания местных варваров27. Перед новым македонским царем стояла гораздо более ответственная и сложная задача: он должен был максимально быстро подавить антимакедонское выступление балканских племен и таким образом защитить территорию самой Македонии от возможного вторжения, сохранить ее статус как ведущей державы Балкан, а также продемонстрировать свою способность сберечь наследие отца и продолжить начатую им войну против Персидского царства. Александру предстояло решать эти важные задачи, используя лишь часть македонских войск и командных кадров. Дело в том, что виднейший военачальник Филиппа II Парменион начиная с весны 336 г. до н.э. находился в Малой Азии, где готовил плацдарм для полномасштабного вторжения в империю Ахеменидов, задуманного Филиппом28. Вместе с Парменионом в Азии находилось около 10 тыс. воинов (Polyaen., V, 44, 4). Это были как наемники, так и собственно македонские подразделения (Diod., XVII, 7, 10). Судя по некоторым косвенным данным, Парменион отсутствовал в Македонии до зимы 335—334 гг. до н.э.29. В период осуществления Александром похода против балканских варварских племен некоторая часть войска, возглавляемая Антипатром, осталась в Македонии (Агг. Anab., I, 7, 6). Антипатр, один из ближайших и опытнейших соратников Филиппа И, в период его правления неоднократно выполнял ответственные задания военного и дипломатического характера, а при отсутствии царя исполнял обязанности регента в Македонии30. Александр, очевидно, возложил на этого виднейшего аристократа обязанность управлять Македонией и в случае необходимости обеспечить контроль над неспокойной Грецией31.
      Лаконичные, но чрезвычайно ценные сведения о действиях македонского царя в тот период времени содержит чудом сохранившийся небольшой фрагмент неизвестного раннеэллинистического исторического сочинения, найденный в Египте в 1906 году. Согласно этому тексту, Корраг, сын Меноита, один из царский «друзей», был поставлен во главе большого войска, которое соответствовало потребностям, имевшимся на границе с Иллирией. Ему было предписано завершить укрепление военного лагеря. В тексте упоминается некая будущая опасность, а также такие географические объекты как Эордея и Элимиотида32. Н. Хэммонд убедительно интерпретировал представленный античный текст как сообщение о кампании 335 г. до н.э. против балканских варваров, в рамках начальной стадии которой Александр оставил часть имевшихся сил под командованием Коррага на иллирийской границе в пределах верхнемакедонских областей Линк или Пелагония, приказав из-за большой вероятности иллирийского вторжения укрепить военный лагерь, после чего сам двинулся через Эордею на юг, в сторону Нижней Македонии33. По мнению исследователя, обнаруженный фрагмент может являться частью несохранившегося сочинения олинфского историка Страттиса, черпавшего данные из дворцового журнала Александра «Эфемерид»34. Несмотря на слабую доказательность последнего предположения, общий вывод Хэммонда о том, что найденный текст является фрагментом утраченного описания Балканской кампании Александра, был поддержан и другими специалистами35.
      Имеющиеся данные позволяют утверждать, что стратегия Александра, выбранная для Балканской кампании, подразумевала обеспечение защиты македонских позиций в Греции и блокирование возможного вторжения иллирийцев. Александр переходил к реши­тельным наступательным действиям лишь на одном направлении. Необходимо отметить, что дополнительную «пикантность» предстоящему походу придавало то, что в нем не участвовали Антипатр и Парменион — лучшие военачальники Филиппа II. Молодой царь должен был рассчитывать преимущественно на свои полководческие способности. К сожалению, у нас нет точных данных о размере войска, непосредственно выступившего в поход вместе с царем. По мнению Хэммонда, несмотря на разделение войска, Александр повел с собой на север около 3 тыс. всадников, 12 тыс. тяжеловооруженных и 8 тыс. легковооруженных пехотинцев, то есть в этой кампании участвовало больше солдат собственно македонского происхождения, чем в знаменитом Восточном походе36. Эти цифры явно завышены и не учитывают как выделение войск Антипатру и Коррагу, так и то, что часть армии вместе с Парменионом все еще находилась в Азии. Ф. Рей полагает, что в наличии у Александра были 2 тыс. гипаспистов, 6 тыс. фалангитов, около полутора тысяч всадников, 3—4 тыс. наемных гоплитов и 4 тыс. легковооруженных пехотинцев37. Эти цифры следует оценивать как более близкие к истине, однако гораздо убедительнее выводы Дж. Эшли, согласно которым Александр взял с собой лишь упомянутые Аррианом при описании военных событий кампании подразделения. Автор предполагает, что корпус Александра был укомплектован верхнемакедонскими таксисами фаланги, легковооруженными пехотинцами, а также кавалерийскими илами из Верхней Македонии, Амфиполя и Ботгиеи и насчитывал в совокупности всего около 15 тыс. воинов преимущественно македонского происхождения. Отмечается, что отправившиеся с царем подразделения лучше других были приспособлены для сражений на пересеченной местности, а успех в предстоящей кампании зависел в большой степени от мобильности и индивидуального мастерства воинов38.
      Ограниченность привлеченных сил не может являться доказательством того, что поход являлся «короткой профилактической войной», масштаб которой был преувеличен Птолемеем, основным источником Арриана, как это указывается в научной литературе39. Сравнительно небольшой размер отправившегося с Александром корпуса свидетельствует, прежде всего, о непростом характере сложившейся стратегической обстановки, вынудившей нового македонского царя разделить свою армию. В то же время, размер войска, задействованного Александром во фракийском походе, вынуждает критично отнестись и к диаметрально противоположным оценкам, согласно которым новый македонский царь осуществлял «кампанию завоевания и покорения», отличную по своему характеру от военных экспедиций Филиппа II в тот же регион40. Александр, судя по всему, намеревался посредством демонстрации своей военной мощи пресечь выход из македонской сферы влияния сообществ, попавших в зависимость при его отце, а также силой распространить подобный формат взаимоотношений на еще неподвластные агрессивно настроенные племена региона, что, учитывая сложную стратегическую обстановку, являлось делом чрезвычайно важным и непростым.
      Имеющиеся данные позволяют полагать, что на начальной стадии развернувшейся военной кампании Александр, оставив Коррага для защиты западной границы от иллирийцев, прошел через Нижнюю Македонию к Амфиполю. Согласно Арриану, этот город стал отправной точкой похода на фракийцев. Указано, что армия выдвинулась в начале весны41, направившись из Амфиполя в земли так называемых «независимых фракийцев». Войска проследовали справа от города Филиппы и горы Орбел, затем пересекли реку Несс и на десятый день достигли горы Гем (Агг. Anab., I, 1, 4—5). Здесь мы сталкиваемся с одной из проблем, существенно осложняющих изучение Балканской кампании Александра. Речь идет о невозможности однозначного сопоставления указанных в источниках географических объектов с современными. В частности, несмотря на то, что Арриан оставил, казалось бы, вполне подробное описание маршрута Александра, его рассказ оставляет много неясностей, и потому единого мнения у исследователей о пути македонской армии нет42. Арриан упоминает, что в районе горы Гем произошло соприкосновение Александра с противником, занявшим вершину и перекрывшим ущелье, через которое шла дорога (Anab., I, 1, 6). Ввиду наличия различных трактовок географической информации Арриана, упоминаемый горный проход локализуется исследователями в районе либо Троянского43, либо Шипкинского44 перевалов. Из сообщения античного автора следует, что Александр, несмотря на попытки противника использовать пускавшиеся с высоты телеги для рассеивания македонского строя, опрокинул фракийцев решительной атакой фаланги, поддержанной с флангов гипаспистами, агрианами и лучниками. Было уничтожено около полутора тысяч варваров, при этом македонянам, несмотря на бегство большей части фракийского войска, удалось захватить сопровождавших его женщин и детей, а также обоз (Ait. Anab., I, 1, 7—13)45. Одержав первую в Балканской кампании победу, Александр, как сообщает Арриан, отправил захваченную добычу в «приморские города» (Anab., I, 2, 1). Цель подобного решения вполне ясна — молодой царь стремился избавиться от всего, что могло отягощать армию, снижая скорость ее передвижения. Перевалив через Гем, Александр, судя по указаниям все того же источника, вторгся в земли трибаллов и подошел к берегам реки Лигин, лежавшей в трех дня пути от Истра, если двигаться через Гем (Anab., I, 2, 1). Упомянутую Аррианом реку исследователи сопоставляют либо с Янтрой46, либо с Росицей, ее притоком47.
      Согласно «Анабасису Александра», правитель трибаллов Сирм, зная о приближении Александра, заранее отправил женщин и детей на остров Певка, располагавшийся на Истре (Дунае). Там же нашли убежище фракийцы, бывшие соседями трибаллов, а также сам Сирм. Большая часть трибаллов отошла к берегам Лигина, уже покинутым македонянами (Агг. Anab., I, 2, 2—3). Видимо, подобным, образом они стремились занять позицию между армией завоевателей и стратегически важным горным проходом, чтобы прервать сообщение противника с Македонией48. Александр не оставил этот маневр без внимания. Узнав о случившемся, он повернул назад и застал трибаллов за разбивкой лагеря. Последние, застигнутые врасплох, построились в лесу, но были выманены оттуда легковооруженной пехотой Александра, после чего подверглись фронтальному удару фаланги и атакам со стороны македонской кавалерии на флагах. Трибаллы были обращены в бегство. Они потеряли в бою 3 тыс. воинов, однако македоняне из-за лесистой местности и наступившей ночи не смогли провести полноценное преследование (Агг. Anab., I, 2, 4—7). Успех данного военного предприятия, безусловно, был обеспечен своевременным получением информации о перемещениях трибаллов и тактическим дарованием Александра, сумевшего выманить противника из леса и подвергнуть его атаке с трех сторон. Немалую роль сыграл и общий стратегический расчет Александра, укомплектовавшего свой экспедиционный корпус подразделениями, способными совершать стремительные марши и эффективно сражаться на пересеченной местности.
      Сообщается, что спустя три дня после сражения при Лигине Александр вышел к Истру (Агг. Anab., I, 3, 1). Здесь его целью стал остров, служивший убежищем для части трибаллов. Локализация данного острова, названного Аррианом и Страбоном Певкой (Агг. Anab., I, 2, 3; Strab., VII, 301), имеет существенное значение для определения маршрута продвижения македонской армии, однако, как и в предыдущих случаях, сопоставление Певки с каким-либо из современных островов проблематично. Одни из ученых, отождествляя занятую трибаллами Певку с одноименным островом в «Священном устье» Дуная (Strab., VII, 305), помещают этот объект неподалеку от места впадения одного из рукавов Дуная в море49. Другая группа специалистов справедливо подчеркивает, что приближение Александра к побережью Черного моря плохо соотносится с остальной информацией о маршруте движения его армии, в связи с чем предполагается, что Певка Арриана находилась достаточно далеко от устья реки, и этот остров невозможно идентифицировать из-за изменения русла Дуная с течением времени50. Как бы то ни было, согласно имеющимся данным, македонский царь предпринял попытку посредством пришедших из Византия военных кораблей высадить на острове десант, что окончилось неудачей из-за активных оборонительных действий неприятеля и неблагоприятных условий местности (Агг. Anab., I, 3, 4; Strab., VII, 301).
      Вскоре Александр провел еще одну военную операцию на берегах Дуная. Как сообщает все тот же Арриан, македонский царь решил атаковать гетов, собравшихся в большом количестве на северном берегу Истра. Отмечается, что у гетов было 4 тыс. всадников и более 10 тыс. пехотинцев. Александр, собрав лодки-долбленки, изъятые у местного населения, а также используя набитые сеном кожаные чехлы для палаток, переправил ночью на северный берег полторы тысячи всадников и 4 тыс. пехотинцев. Утром Александр перешел в наступление. Геты, не выдержав и первого натиска, ушли в пустынные земли, взяв с собой сколько возможно женщин и детей, при этом бросили свой город, доставшийся со всем имуществом македонскому царю (Anab., I, 3, 5—4, 5). Сражение Александра с гетами, учитывая упоминание высоких хлебов, может быть отнесено к июню 335 г. до н.э.51 Географическая локализация событий более трудна, однако исследователи предприняли попытки сопоставить упомянутый Аррианом город с известными гетскими городищами северного Подунавья, первое из которых расположено в районе современного румынского города Зимнича52, а второе — в нйзовьях реки Арджеш53.
      Конечно, нет оснований считать, что Александр нанес гетам по-настоящему мощный удар54. Реальным итогом демонстрации силы нового македонского царя в Придунавье стало последовавшее прибытие послов от местных племен. Арриан упоминает, что явились посланники племен, живших возле Истра, в том числе и послы Сирма, царя трибаллов. Автор приводит также анекдотичный рассказ о встрече Александра с послами кельтов (Anab., I, 4, 6—8)55. В военной кампании возникла пауза, которая объясняется тем, что Александр в течение нескольких недель определял характер взаимоотношений с населением региона, возобновлял или изменял действия союзных договоров с фракийцами, жившими у дельты Дуная, трибаллами и местными греками, определял характер возможных совместных оборонительных мероприятий против гетов и скифов56. Отметим, что неудачно завершившаяся попытка захватить Певку никак не сказалась на общем ходе кампании — Сирм в итоге вынужден был признать гегемонию Александра.
      Далее македонский царь, как сообщается, пошел в земли агриан и пеонов (Агг. Anab., I, 5, 1). Предположительно, агриане населяли верховья Стримона в районе современной Софии57. Каким именно маршрутом двигался Александр от Дуная к агрианам неизвестно, в связи с чем представленные в историографии версии58 следует оценивать как в равной степени убедительные. Арриан пишет, что в период продвижения Александра к землям агриан и пеонов он получил известие о восстании Клита, сына Бардила, поддержанном царем тавлантиев Главкией, а также о желании племени автариатов напасть на македонского царя в момент его продвижения. Указывается, что сложившаяся обстановка вынудила Александра повернуть назад (Anab., I, 5, 1). Высказано предположение, что выступление этих иллирийских племен было неожиданностью для Александра, планировавшего через территории агриан и пеонов возвратиться в Македонию59. Сложно согласиться с данным утверждением, так как прямые указания Арриана о желании замирить иллирийцев до отбытия в Азию (Anab., I, 1, 4), а также сведения о заблаговременном размещении корпуса Коррага у македоно-иллирийской границы позволяют говорить об изначальном намерении Александра предпринять активные действия в отношении западных соседей.
      Тем не менее, ситуация, в которой оказался македонский царь, была весьма непростой. Он должен был противостоять мощной иллирийской коалиции, которую образовали Клит, правивший жившими на территории современного Косово дарданами, и Главкия, возглавлявший тавлантиев — группу племен, населявшую земли в районе нынешней Тираны60. Неизвестно, находились ли с ними в сговоре автариаты. В любом случае это племя, населявшее, как предполагается, земли на севере современной Албании61, заняло явно враждебную позицию. Автариаты во времена Страбона были известны как самое большое и самое храброе из иллирийских племен (VII, 317— 318). Аппиан их называет сильнейшими на суше из иллирийцев (Illyr., 3). Арриан дает диаметрально противоположную характеристику автариатов, упоминая, что царь агриан Лангар, встретившийся с Александром на пути к своим землям, назвал автариатов самым мирным из местных племен, которое можно не брать в расчет (Anab., I, 5, 2—3). При этом мало вероятно, что до встречи с Лангаром молодой царь ничего не знал об автариатах. Александр должен был располагать некоторыми данными о землях македоно-иллирийского пограничья, так как в ранней юности сопровождал Филиппа в его иллирийских походах, а в период размолвки с отцом некоторое время провел в самой Иллирии62. Видимо, Александр обладал общими сведениями об автариатах, не вполне актуальными на тот момент времени, благодаря чему отнесся к замыслам представителей этого племени весьма серьезно. Как бы то ни было, опасения молодого полководца, видимо, нельзя считать беспочвенными: вражеское нападение на растянутую на горных дорогах армию могло привести к тяжелым последствиям.
      Выход из сложившейся ситуации был найден благодаря помощи со стороны агриан и решительным действиям самого молодого македонского царя. Арриан упоминает, что Александр, встретившись с Лангаром, с которым его связывали дружеские отношения еще со времени правления Филиппа, получил от царя агриан заверения в том, что автариаты не представляют большой опасности. В дальнейшем Лангар по просьбе македонского царя совершил опустошительный поход в земли этого племени, вынудив тем самым автариатов отказаться от воинственных планов (Anab., I, 5, 2—4)63.
      Судя по отрывочным данным, в тот же период времени Александр выделил из армии часть сил для самостоятельного выполнения некоего задания. Об этом сообщает второй фрагмент уже упомянутого выше неизвестного раннеэллинистического исторического сочинения. В этом тексте указано, что в период пребывания царя в землях агриан он отправил оттуда Филоту, сына Пармениона, с войском64. Характер сложившейся на тот момент обстановки заставляет признать обоснованным предположение Хэммонда, в соответствии с которым Филота был послан к иллирийской границе, в то время как сам Александр решал ряд важных вопросов взаимодействия с Лангаром65. Видимо, Филоте было поручено выяснить обстановку на предполагаемом пути следования войск и начать противодействие иллирийцам. Действия корпуса Филоты в совокупности с ликвидацией угрозы, исходившей от автариатов, позволили Александру взять ситуацию под контроль и продолжить продвижение на юго-запад.
      Согласно Арриану, после встречи с Лангаром Александр напра­вился к реке Эригон и городу Пелиону, самому укрепленному в стране и занятому в тот момент Клитом (Anab., I, 5, 5). Упомянутый автором Пелион может быть идентифицирован как македонская пограничная крепость, занимавшая стратегически важную позицию между Иллирией и Македонией где-то в районе современной Корчи66. Таким образом, Клит, сын побежденного Филиппом Бардила, перешел к активным действиям в землях к югу от Охридского озера, ранее находившихся под иллирийским контролем67. Возможность попытки дарданов взять реванш в этом ключевом регионе Александр, видимо, предвидел в начале анти македонского выступления варварских племен, в связи с чем и разместил часть войск под командованием Коррага в Верхней Македонии у иллирийской границы. Последнее обстоятельство позволяет объяснить, почему Клит ограничился занятием пограничного Пелиона и не осуществил вторжение в Верхнюю Македонию. Тем не менее, сохранение важной крепости за иллирийцами создавало угрозу осуществления ими набегов на северо-западные районы Македонии в будущем68.
      Александр не мог допустить возникновения данной ситуации. Среди исследователей нет единого мнения о маршруте, которым двигался македонский царь из земель агриан к Пелиону69. В любом случае, путь Александра должен был проходить через области Верхней Македонии, где, очевидно, он смог увеличить численность своего войска70. Наиболее вероятным источником подкреплений следует считать корпус Коррага. Не останавливаясь подробно на военных действиях под Пелионом, весьма подробно описанных Аррианом71 и неоднократно рассматривавшихся исследователями72, отметим, что проходили они в крайне тяжелых условиях. Угроза гибели армии и царя была настолько серьезной, что послужила основой для распространения в Греции слухов о смерти Александра, ставших поводом для волнений73. Благодаря превосходству македонян в военной подготовке и дисциплине, удачным и нестандартным тактическим решениям Александра, включавшим как смелое маневрирование, так и внезапную ночную атаку на неохраняемый лагерь противника, дарданы Клита и тавлантии Главкии были разбиты и отброшены от границ Македонии. Довершило разгром иллирийцев под Пелионом их долгое преследование. Согласно Арриану, македоняне гнали врага вплоть до гор в стране тавлантиев (Anab., I, 6, 11). Расстояние от них до Пелиона, по современным подсчетам, составляло около 100 км74.
      После решения иллирийского вопроса македонский царь стремительно двинулся к Фивам, восставшим против македонской гегемонии. Арриан подробно описывает маршрут и скорость движения македонской армии, указывая, что, проследовав через Эордею и Элимиотиду, Александр перешел через горы Стимфеи и Паравии и на седьмой день прибыл в фессалийскую Пелину. Выступив оттуда, он на шестой день вторгся в Беотию (Anab., I, 7, 5). Таким образом, всего за тринадцать дней было пройдено около 400 км75. Марш оказался настолько стремительным, что, как пишет Арриан, фиванцы узнали о проходе Александра через Фермопилы, когда он с войском был уже в Онхесте (Anab., I, 7, 5). Здесь сказались тренировки времен Филиппа II, в ходе которых личный состав македонской армии обучался проходить значительное расстояние без использования в обозе большого количества повозок (Front. Strat., IV, 1, 6; Polyaen., IV, 2, 10)76. Быстрому продвижению армии должно было отчасти способствовать и то, что местность, через которую проходил маршрут, позволяла обеспечить армию продовольствием (в виде продуктов животноводства) и вьючным скотом77. Согласно Диодору, Александр подошел к Фивам с армией, насчитывавшей более 30 тыс. пехотинцев и не менее 3 тыс. конницы. Указывается, что это были воины, ходившие в походы вместе с Филиппом (XVII, 9, 3). Иными словами, македонский царь привел к Фивам практически всю полевую армию своего отца78. С учетом этих данных неслучайным представляется замечание Арриана, что Александр в Онхесте был «со всем войском» (Anab., I, 7, 5), как и упоминание Диодором прибытия македонского царя из Фракии «со всеми силами» (XVII, 9, 1). Возможно, Александр сумел по пути в Фивы собрать воедино все свое войско, чтобы использовать его мощь для захвата одного из сильнейших полисов Греции. В качестве косвенного подтверждения этого вывода могут быть использованы данные Полиэна, называющего Антипатра одним из участников осады Фив (IV, 3, 12), хотя его сведения, как и другие доводы в пользу личного присутствия этого старого соратника Филиппа, вызывают некоторые сомнения79. Антипатр вполне мог ограничиться отправкой подкреплений царю, оставшись руководить делами в Македонии. Объединение армии должно было произойти еще в период продвижения царя по землям Верхней Македонии, причем необходимо заметить, что темп продвижения Александра к Фивам оставался чрезвычайно высоким. Это могло быть обеспечено благодаря выдвижению сил Антипатра навстречу царю, через гонцов отдавшему соответствующее распоряжение. Объединенное македонское войско, как известно, сумело захватить и разрушить Фивы, что привело к существенному укреплению власти Александра над устрашенной Грецией80. Ключевую роль в этом сыграло невероятно быстрое появление македонской армии под Фивами, позволившее изолировать фиванцев и подавить антимакедонское выступление греков в зародыше81.
      Подводя итог рассмотрению весенне-летней кампании 335 г. до н.э., проведенной Александром против фракийцев и иллирийцев, не согласимся с ее излишне критичной оценкой, озвученной Э. Ф. Блоедовым82. Напротив, Балканская кампания должна быть оценена как успешная по любым критериям83. Во Фракии новый царь Македонии сумел возобновить прежние зависимые отношения с одними племенами и распространить македонскую гегемонию на сообщества, до того сохранявшие самостоятельность. Особенно удачным было решение иллирийской проблемы, стоявшей перед Филиппом II в течение большей части его правления: как отмечено исследователями, прямым следствием победы Александра под Пелионом стала спокойная обстановка на иллйрийской границе в течение всего периода правления великого завоевателя84. Без сколь-нибудь существенных потерь Александр одержал верх над противниками, которых ни в коей мере нельзя назвать слабыми, чем раскрыл свое высокое полководческое дарование85.
      Молодой македонский царь блестяще справился с первым серьезным испытанием в своей самостоятельной полководческой карьере. Важно, что совершено это было без помощи со стороны лучших военачальников Филиппа, задействованных в тот промежуток времени на других направлениях. Конечно, получить исчерпывающее представление о стратегии Александра в Балканской кампании 335 г. до н.э. нельзя из-за ограниченности Источниковой базы и невозможности однозначного сопоставления указанных в античной письменной традиции топонимов с современными географическими объектами. Тем не менее, комплекс имеющихся данных позволяет охарактеризовать стратегию кампании как смелую и, вместе с тем, хорошо продуманную. Она подразумевала разделение армии на три автономных части, перед каждой из Которых стояла особая задача. Первую часть войска, размещенную в Македонии, возглавил Антипатр, в чью зону ответственности входила также Греция. Корраг во главе крупных сил расположился в районе македоно-иллирийской границы для защиты Верхней Македонии от возможного вторжения. Сам Александр с отборными и наиболее подвижными подразделениями совершил поход против восставших фракийцев и иллирийцев, пройдя по высокой неправильной параболе от северо-восточной границы Македонии до ее западных рубежей. Сильной стороной выбранной молодым царем стратегии было то, что она предусматривала как разделение армии, так и осуществление «выхода» из этой комбинации посредством последовательного объединения частей войска для разгрома иллирийцев и совместного молниеносного броска на Фивы. Александр продемонстрировал, что является достойным наследником своего отца, способным сохранить его завоевания в Европе и приступить к реализации неосуществленных планов Филиппа, связанных с захватом владений империи Ахеменидов.
      Примечания
      Работа подготовлена в рамках Государственного задания №33.6496.2017/БЧ.
      1. Аппиан, находя много общего между Цезарем и Александром, пишет об их сопоставлении как о распространенном и оправданном явлении (В.С., II, 149). Плутарх, как известно, в своих «Сравнительных жизнеописаниях» поместил биографии этих военачальников в паре.
      2. ROBERTS A. Napoleon the Great. London. 2014, p. 12.
      3. JOHNSTON R.M. The Corsican: A Diary of Napoleon’s Life in His Own Words. N.Y. 1910, p. 498.
      4. BILLOWS R. Polybius and Alexander Historiography. In: Alexander the Great in Fact and Fiction. Oxford. 2000, p. 295.
      5. БЕЛОХ Ю. Греческая история T. 2. M. 2009, с. 432—433.
      6. См.: GABRIEL R.A. The Madness of Alexander the Great: And the Myth of Military Genius. Barnsley. 2015.
      7. УОРТИНГТОН Й. Филипп Македонский. СПб.-М. 2014, с. 242; ВЕРШИНИН Л.Р. К вопросу об обстоятельствах заговора против Филиппа II Македонского. — Вестник древней истории. 1990, № 1, с. 139.
      8. БОРЗА Ю.Н. История античной Македонии (до Александра Великого). СПб. 2013, с. 293; BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s History of Alexander. Oxford. 1980, vol. p. 45—46; HAMMOND N.G.L. ТЪе Genius of Alexander the Great. London. 1998, p. 25; DEMANDT A. Alexander der Grosse. Leben und Legende. München. 2013, S. 76.
      9. BOSWORTH A.B. Op. cit., p. 51; PAPAZOGLOU F. The Central Balkan Tribes in Pre- Roman Times: Triballi, Autariatae, Dardanians, Scordisci and Moesians. Amsterdam. 1978, p. 25.
      10. HAMMOND N.G.L. Alexander’s Campaign in Illyria. — The Journal of Hellenic Studies. 1974, vol. 94, p. 77.
      11. Район их традиционного расселения располагался к западу от Искара, однако к указанному времени трибаллы, возможно, сместились на восток, к Добрудже. См.: DELEV Р. Thrace from the Assassination of Kotys I to Koroupedion. — A Companion to Ancient Thrace. Oxford. 2015, p. 51.
      12.     ДЕЛЕВ П. Тракия под македонска власт. — Jubilaeus I: Юбелеен сборник в памет на акад. Димитьр Дечев. София. 1998, с. 39.
      13. См.: GREENWALT W.S. Macedonia, Illyria and Epirus. In: A Companion to Ancient Macedonia. Oxford. 2010, p. 292; LANE FOX R. Philip’s and Alexander’s Macedon. In: Brill’s Companion to Ancient Macedon: Studies in the Archaeology and History of Macedon, 650 BC - 300 AD. Leiden. 2011, p. 369-370.
      14. GREENWALT W.S. Op. cit., p. 294.
      15. ШОФМАН A.C. История античной Македонии. Казань. 1960, ч. I, с. 117.
      16. УОРТИНГТОН Й. Ук. соч., с. 31.
      17. GREENWALT W.S. Op. cit., p. 280.
      18. HAMMOND N.G.L. Illyrians and North-west Greeks. In: The Cambridge Ancient History. Vol VI. Cambridge. 1994, p. 428-429; GREENWALT W.S. Op. cit., p. 284.
      19. БОРЗА Ю.Н. Ук. соч., с. 272; WILKES J.J. The Illyrians. Oxford. 1992, p. 120.
      20. БОРЗА Ю.Н. Ук. соч., с. 273; ERRINGTON R.M. A History of Macedonia. Oxford. 1990, p. 42; WILKES J.J. Op. cit., p. 120-121; BILLOWS R.A. Kings and Colonists: Aspects of Macedonian Imperialism. Leiden. 1995, p. 4.
      21. УОРТИНГТОН Й. Ук. соч., с. 175.
      22. ДЕЛЕВ П. Op. cit., с. 40—42; ПОПОВ Д. Древна Тракия. История и култура. София. 2009, с. 115.
      23. ХАММОНД Н. История Древней Греции. М. 2008, с. 564—565.
      24. LONSDALE D.J. Alexander the Great: Lessons in strategy. L.-N.Y. 2007, p. 111—112.
      25. FARAGUNA M. Alexander and the Greeks. In.: Brill’s companion to Alexander the Great. Leiden-Boston. 2003, p. 102—103.
      26. ASHLEY J.R. The Macedonian Empire: The Era of Warfare under Philip II and Alexander the Great, 359 - 323 BC. Jefferson. 1998, p. 167.
      27. GEHRKE H.-J. Alexander der Grosse. Miinchen. 1996, S. 30; DELEV P. Op. cit., p. 52.
      28. УОРТИНГТОН Й. Ук. соч., с. 241; ХОЛОД М.М. Начало великой войны: македонский экспедиционный корпус в Малой Азии (336—335 гг. до н.э.). — Сборник трудов участников конференции: «Война в зеркале историко-культурной традиции: от античности до Нового времени». СПб. 2012, с. 3.
      29. HECKEL W. The marshals of Alexander’s empire. L.-N.Y. 1992, p. 13.
      30. THOMAS C.G. Alexander the Great in his World. Oxford. 2007, p. 152—153.
      31. HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. A History of Macedonia. Vol. III: 336-167 BC. Oxford. 1988, p. 32.
      32. Cm.: HAMMOND N.G.L. A Papyrus Commentary on Alexander’s Balkan Campaign. In: Greek, Roman and Byzantine Studies. 1987, vol. 28, p. 339—340.
      33. Ibid., p. 340-341.
      34. Ibid., p. 344—346; EJUSD. Sources for Alexander the Great. Cambridge. 1993, p. 201-202.
      35. Cm.: BOSWORTH A.B. Introduction. In: Alexander the Great in Fact and Fiction. Oxford. 2000, p. 3, anm. 4; BAYNHAM E. The Ancient Evidence for Alexander the Great. In: Brill’s companion to Alexander the Great. Leiden-Boston. 2003, p. 17, anm. 6; cp.: ИЛИЕВ Й. Родопите и тракийският поход на Александър III Велики от 335 г. пр. ХР. In: Личността в историата. Сборик с доклади и съобщения от Националната научна конференция на 200 г. от рождението на Александър Екзарх, Захарий Княжески и Атанас Иванов. Стара Загора. 2011, с. 279—281.
      36. HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., р. 32.
      37. RAY F.E. Greek and Macedonian Land Battles of the 4th Century BC. Jefferson. 2012, p. 139.
      38. ASHLEY J.R Op. cit., 167.
      39. NAWOTKA K. Alexander the Great. Cambridge. 2010, p. 96.
      40. ASHLEY J.R. Op. cit., 167.
      41. Видимо, в начале апреля. См.: HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 34.
      42. См.: ФОР П. Александр Македонский. M. 2011, с. 39; PAPAZOGLOU F. Op. cit., р. 29—30; BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 54; HAMMOND N.G.L. Some Passages in Arrian Concerning Alexander. — The Classical Quarterly. 1980, vol. 30/2, p. 455-456; ASHLEY J.R. Op. cit., p. 167; NAWOTKA K. Op. cit., p. 96; WORTHINGTON I. By the Spear: Philip II, Alexander the Great, and the Rise and Fall of the Macedonian Empire. Oxford. 2014, p. 128; ИЛИЕВ Й. Op. cit., с. 279.
      43. ФОР П. Ук. соч., с. 39; BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 54; ASHLEY J.R. Op. cit., p. 168; O’BRIEN J. Alexander the Great: The Invisible Enemy. L.-N.Y. 1994, p. 48;
      44. ГРИН П. Александр Македонский. Царь четырех сторон света. М. 2005, с. 86; HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 34; BURN A.R. The Generalship of Alexander. In: Greece and Rome. 1965, vol. 12/2, p. 146; RAY F.E. Op. cit., p. 139; WORTHINGTON I. Op. cit., p. 128; DEMANDT A. Op. cit., S. 97.
      45. Возможные реконструкции хода этого сражения см.: BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 56-57; HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 35; ASHLEY J.R. Op. cit., p. 168-169; RAY F.E. Op. cit., p. 139-140; HOWE T. Arrian and “Roman” Military Tactics. Alexander’s campaign against the Autonomous Tracians. In: Greece, Macedon and Persia: Studies in Social, Political and Military History in Honour of Waldemar Heckel. Oxford. 2014, p. 87—93.
      46. ДРОЙЗЕН И. История эллинизма. T. 1. Ростов-на-Дону. 1995, с. 101; ГРИН П. Ук. соч., с. 87; BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 56; PAPAZOGLOU F. Op. cit., p. 30-31.
      47. HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 35; NAWOTKA K. Op. cit., p. 96.
      48. ASHLEY J.R. Op. cit., p. 169.
      49. АГБУНОВ M.B. Античная лоция Черного моря. М. 1987, с. 146; ЯЙЛЕНКО В.П. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н.э. — Античный мир и варвары на юге России и Украины: Ольвия. Скифия. Боспор. Запорожье. 2007, с. 82.
      50. BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 57; PAPAZOGLOU F. Op. cit., p. 32.
      51. HAMMOND N.G.L. Alexander’s Campaign in Illyria, p. 80.
      52. GRUMEZA I. Dacia. Land of Transylvania, Cornerstone of Ancient Eastern Europe. Lanham-Plymouth. 2009, p. 27.
      53. НИКУЛИЦЭ И.Т. Геты IV—III вв. до н.э. в Днестровско-Карпатских землях. Кишинёв. 1977, с. 125.
      54. ПОПОВ Д. Ук. соч., с. 116.
      55. Видимо, информация об этом восходит к Птолемею. Cp.: Strab., VII, 302. Об этом см. также: BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 51; cp.: HAMMOND N.G.L. Alexander’s Campaign in Illyria, p. 77.
      56. HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 38; О специфике установленного Александром в регионе режима также см.: БЛАВАТСКАЯ Т.В. Западнопонтийские города в VII—I веках до н.э. М. 1952, с. 89—90; DELEV Р. Op. cit., р. 52.
      57. ДРОЙЗЕН И. Ук. соч., с. 104; BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 65; HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 39-40; О районе расселения агриан подробнее см.: ДЕЛЕВ П. По някои проблеми от историята на агрианите. — Известия на Исторически музей Кюстендил. Т. VII. Кюстендил. 1997, с. 9-11.
      58. ФУЛЛЕР ДЖ. Военное искусство Александра Македонского. М. 2003, с. 249; ФОР П. Ук. соч., с. 39; BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., р. 65-68; HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 40; ASHLEY J.R. Op. cit., p. 171.
      59. ГАФУРОВ Б.Г., ЦИБУКИДИС Д.И. Александр Македонский и Восток. М. 1980, с. 83; ASHLEY J.R. Op. cit., p. 171; NAWOTKA K. Op. cit., p. 98.
      60. HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 40.
      61. HAMMOND N.G.L. Alexander’s Campaign in Illyria, p. 78.
      62. HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 41.
      63. Предположение о том, что вместе с Лангаром в этом походе участвовал Александр (см.: ГАФУРОВ Б.Г., ЦИБУКИДИС Д.И. Ук. соч., с. 83) следует признать слабо обоснованным.
      64. Цит. по: HAMMOND N.G.L. A Papyrus Commentary on Alexander’s Balkan Campaign, p. 340.
      65. Ibid., p. 342-343.
      66. ФОР П. Ук. соч., с. 39; HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 41; WILKES J.J. Op. cit., p. 123.
      67. WILKES J.J. Op. cit., p. 124.
      68. ASHLEY J.R. Op. cit., p. 171.
      69. Cm.: BOSWORTH A.B. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 68; HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 40-41.
      70. HAMMOND N.G.L. Alexander the Great: King, Commander and Statesman. London. 1981, p. 49; ASHLEY J.R. Op. cit., p. 171.
      71. Cm.: Arr. Anab., I, 5, 5—6, 11.
      72. ДРОЙЗЕН И. Ук. соч., с. 105-108; ФУЛЛЕР ДЖ. Ук. соч., с. 249-252; ГРИН П. Ук. соч., с. 88—91; HAMMOND N.G.L. Alexander’s Campaign in Illyria, p. 79—85; BOSWORTH A.B. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 71—73; ASHLEY J.R. Op. cit., p. 171-173; RAY F.E. Op. cit., p. 141-142.
      73. Cm.: Arr. Anab., I, 7, 2; Согласно Юстину, Демосфен утверждал, что Александр и вся его армия погибли в бою против трибаллов, и даже представил свидетеля, якобы раненного в фатальном для македонского царя сражении (XI, 2, 8—10).
      74. HAMMOND N.G.L. The Genius of Alexander the Great, p. 39.
      75. KEEGAN J. The Mask of Command. N.Y. 1987, p. 72; HAMMOND N.G.L. The Genius of Alexander the Great, p. 44; WORTHINGTON I. Demosthenes’ (in)activity during the reign of Alexander the Great. In: Demosthenes: statesman and orator. L.-N.Y. 2000, p. 92.
      76. Это было нацелено, прежде всего, на обеспечение высокой мобильности войск в условиях горной местности. См.: ENGELS D.W. Alexander the Great and the Logistics of the Macedonian Army. Berkeley-Los Angeles. 1978, p. 22—23.
      77. HAMMOND N.G.L. The Genius of Alexander the Great, p. 44.
      78. Согласно тому же Диодору, в битве при Херонее войско Филиппа состояло из более 30 тыс. пехотинцев и не менее 2 тыс. всадников (XVI, 85, 5).
      79. HECKEL W. Op. cit., р. 32.
      80. Подробнее см.: КУТЕРГИН В.Ф. Беотийский союз в 379—335 гг. до н.э.: Исторический очерк. Саранск. 1991, с. 164.
      81. GEHRKE H.-J. Op. cit., S. 31.
      82. BLOEDOW E.F. The Balkan Campaign of Alexander the Great in 335 BC. In: The Thracian World at Crossroads of Civilization. Bucharest. 1996, p. 166.
      83. ASHLEY J.R. Op. cit., p. 174.
      84. HAMILTON J.R. Alexander’s Early Life. In: Greece and Rome. Second Series. 1965, 12/2, p. 123; GREENWALT W.S. Op. cit., p. 295.
      85. HAMMOND N.G.L. The Genius of Alexander the Great, p. 39.
    • "Друзья царя" в эллинистической монархии
      By Saygo
      Зарапин Р. В. Друзья царя в эллинистической монархии // Вестник РУДН, серия Всеобщая история, 2009, № 3, C. 6-25.