Другов А. Ю. Путч, которого не было?

   (0 отзывов)

Saygo

Другов А. Ю. Путч, которого не было? // Вопросы истории. - 1991. - № 7. - C. 26-40.

В ночь на 1 октября 1965 г. в столице Индонезии произошли события, которые продолжают привлекать внимание историков, политологов и политиков. Причин для этого несколько. Осень 1965 г. стала переломным моментом в развитии пятой по численности населения страны мира. Социально-политические потрясения, начавшиеся в ту ночь, унесли жизни по крайней мере полумиллиона и стоили свободы не менее чем полутора миллионам индонезийцев. Содержание, предпосылки и направленность этого перелома, инструменты его осуществления представляют и общеисторический и политический интерес.

Именно потому, что события 1965 г. коснулись судеб не только индонезийской нации, но и в определенной мере всего региона, что в них оказались вовлеченными целые социальные слои и политические движения со своими специфическими интересами, что некоторые непосредственные участники этих событий остаются на авансцене государственной жизни Индонезии, объективное исследование происшедшего сталкивается с серьезными трудностями. С самого начала вокруг оценки этих событий, их причин и характера, ответственности тех или иных партий и группировок развернулась острая политическая и идеологическая борьба. У нас и за рубежом многие исследователи давно указывали на комплексный характер политического кризиса 1965 г. в Индонезии, на сложное переплетение интересов различных сил, придавшее этому кризису столь трагический характер1.

Внутреннее развитие индонезийского общества после национальной революции 1945 г. привело в начале 60-х годов к неустойчивому балансу сил. Армия, традиционно выступавшая как самостоятельная политическая сила, а в социальном плане выражавшая интересы нарождавшегося и укреплявшегося бюрократического капитала, противостояла Компартии Индонезии (КПИ), которая с ее многочисленными массовыми организациями олицетворяла значительный антиимпериалистический и антикапиталистический потенциал национально-освободительного движения страны.

Армия и КПИ стали двумя полюсами политической системы, сложившейся в Индонезии под эгидой президента Сукарно и получившей из уст ее лидера наименование "направляемой демократии". Это был авторитарный режим с весьма ощутимым налетом восточного патернализма, и возглавлялся он, как это нередко было в постколониальную эпоху, общенациональным харизматическим лидером с национал-народнической системой взглядов. Провозглашенный в 1959 г. режим не предусматривал ответственности министров перед парламентом, ограничивал деятельность партий рамками государственной политики и резко усиливал исполнительную власть во главе с президентом, который сохранял широчайшие законодательные полномочия.

Presiden_Sukarno.thumb.jpg.97258084ff300

Сукарно

Col_Untung.jpg.21ebfb430063913efc648f84e

Полковник Унтунг

Ahmad_Yani.thumb.jpg.e264f1de3698fd2576e

Ахмад Яни

Merdeka_Square_1965.jpg.4c7cff6f3e6b8df4

Площадь Медан Мердека

Suharto_at_funeral.jpg.5de5b032a5a91804b

Сухарто на похоронах убитых генералов

Suhartoappointedpresident.jpg.04166ce35a

Сухарто приносит присягу

"Направляемая демократия" была результатом сознательного компромисса политических сил страны. Личные взгляды Сукарно, не совпадая до конца с их интересами, устраивали все основные группировки, в особенности наиболее могущественные из них - армию и КПИ, как способ временного сосуществования, передышка, которую каждая сторона надеялась использовать, чтобы изменить соотношение сил в свою пользу. Личный авторитет Сукарно был велик, но он не имел своей политической организации, что побуждало его балансировать между различными, часто противоположными интересами. Командование армии знало, что разнородность социальной базы поставит Сукарно в зависимость от военных, и оказалось право - если в 1958 г. лишь 11% министерских постов занимали военные, то к 1965 г. их доля возросла до 40%2, а на местах позиции военной администрации были еще значительнее. Коммунисты со своей стороны надеялись, что им удастся использовать революционно-демократический потенциал президента, его воинствующий антиимпериализм.

Драматичность отношений в треугольнике Сукарно - армия - КПИ заключалась в том, что каждая из его составляющих связывала судьбу Индонезии только с собой. При жизни президента военные и коммунисты должны были хотя бы формально следовать в фарватере этого национального лидера, но в случае его ухода с политической арены их смертельная схватка представлялась неизбежной. В свою очередь Сукарно знал, что относительная прочность его верховенства зависит от сохранения примерного равновесия сил армии и КПИ и известного уровня их соперничества. Опасность разрушительного конфликта была заложена в этой системе, так сказать, генетически, даже если бы "направляемой демократии" не пришлось действовать в условиях углублявшегося экономического кризиса.

Но противоречиями в треугольнике не исчерпывались факторы, воздействовавшие на обстановку в Индонезии. Бюрократическая буржуазия, завершая этап первоначального накопления, не только переставала нуждаться в национально-революционной мимикрии, которую давал ей режим Сукарно, но и начала ощущать эту революционность как обременительную. Кроме того, армия также была неоднородна. Во всех слоях офицерства было немало сторонников президента и людей, по своим идеалам близких к целям КПИ, воспринимавшимся по преимуществу как социальное равенство, антиимпериализм, борьба с нищетой, отсталостью, внешней зависимостью. При этом военные - сторонники президента и военные, симпатизирующие компартии, часто были одни и те же люди, видевшие в коммунистах наиболее последовательную и мощную просукарновскую силу. Их поддержка КПИ была ограничена рамками сотрудничества партии и Сукарно при главенстве президента.

К середине 60-х годов обозначилось еще одно противоречие в рядах вооруженных сил - недовольство среднего и младшего офицерства стилем руководства, кадровой политикой и малой компетентностью высшего эшелона военного командования. Генеральские и адмиральские должности занимали участники освободительной войны, получившие первичное военное образование в голландских (до 1942 г.) или японских (во время оккупации) учебных заведениях. С конца 50-х годов на вооружение армии, авиации и флота стали поступать современное ракетное оружие, реактивные самолеты, электронные средства. Офицеры, обучавшиеся за рубежом его применению, в большинстве своем молодые люди, оказались в профессиональном отношении на голову выше своих начальников. Одним из первых симптомов этого противоречия стало выступление офицеров флота на главной базе ВМФ в Сурабайе весной 1965 г., протестовавших против косности и некомпетентности своих начальников.

Имели место соперничество и определенные различия в политической ориентации между видами вооруженных сил и их командованием. Наиболее близки президенту были военно-воздушные силы и государственная полиция; позиция высшего командного состава флота определялась в целом как центристская, тогда как в среде армейского генералитета царили правооппозиционные настроения. Но и внутри командования сухопутной армии не было единства. Министр обороны генерал А. Х. Насутион, находившийся в чрезвычайно натянутых отношениях с президентом, по некоторым данным, почти не разговаривал с главкомом сухопутной армии А. Яни3. Последний же серьезно расходился в политических взглядах со своим первым заместителем генералом Муршидом и неприязненно относился к командующему стратегическим резервом армии генералу Сухарто4, который прежде руководил операциями по подготовке к освобождению Западного Ириана от голландцев и имел основания претендовать на более значительный пост.

Все это накладывалось на высокий уровень недовольства широких слоев индонезийского общества непрерывно ухудшавшимся экономическим положением, пробуксовыванием аграрной реформы и обезземеливанием крестьян, безудержной коррупцией в военном и гражданском аппарате. Все эти темы активно использовались в острейшей полемике, развернувшейся в печати и на многочисленных митингах, проводившихся по самым различным поводам основными политическими группировками, и прежде всего КПИ, и армией.

Боевой, отчасти гипертрофированный антиимпериализм Сукарно, его активное взаимодействие с тогдашним руководством Китая вызывали в Вашингтоне, Лондоне, Гааге серьезные опасения, что соотношение сил в Юго-Восточной Азии может измениться в ущерб интересам Запада. Как реальная возможность рассматривался приход к власти в стране компартии, в особенности в случае смерти Сукарно. Естественно, что предпринимались усилия для предотвращения такого развития событий. В 70-е годы и позже достоянием гласности стал ряд материалов о деятельности западных спецслужб в Индонезии. В докладе "Вопросы подготовки кадров в рамках военной помощи странам Восточной и Юго-Восточной Азии", подготовленном для подкомитетов по национальной безопасности и научным исследованиям Комитета по международным делам палаты представителей конгресса США в феврале 1971 г., говорилось, что к октябрю 1965 г. более 1200 индонезийских офицеров, включая представителей высшего военного командования, прошли подготовку в США. "В результате во многих случаях были установлены дружественные отношения между военнослужащими обеих стран. Сразу после переворота (событий 30 сентября 1965 г. - Л. Д.), когда политическая ситуация еще не стабилизировалась, США, используя существующие каналы связи, смогли предоставить антикоммунистическим силам моральную и определенную материальную помощь. Все убитые генералы... прошли обучение в США или имели дружественные связи с гражданами западных стран в Джакарте"5. И это не единственное такого рода свидетельство.

Что касается предполагаемой или действительной роли тогдашнего руководства Китая в потрясениях, постигших Индонезию в 1965 г., то не следует забывать, что оценки этой роли долго несли на себе отпечаток политической и идеологической борьбы, которая велась тогда на мировой арене в целом и в рядах коммунистического и национально-освободительного движения в частности. Очевидным представляется сейчас лишь то, что, исходя из своего политического курса, тогдашние лидеры КНР были заинтересованы в тесных связях с Индонезией. В этом контексте они поощряли безоглядную непримиримость, которую провозглашал Сукарно в адрес Запада, и в меру сил способствовали отчуждению между Индонезией и СССР. Идеологические концепции маоизма создавали в рядах левых сил не только Индонезии, но и других стран "третьего мира" ощущение своеобразной революционной эйфории, близости конечной победы. Но конкретно в Индонезии Пекин был, скорее всего, заинтересован в сохранении и упрочении положения Сукарно как главы государства.

Кризисные явления в политической жизни Индонезии, обострение отношений в треугольнике Сукарно - армия - КПИ начали вполне отчетливо ощущаться в начале 1965 года. При этом нарастало отчуждение между армейским командованием и президентом, происходил постепенный сдвиг в сторону блока главы государства с компартией. Первый заместитель премьер-министра Субандрио, один из самых близких президенту людей, в канун 1965 г. заявил, что имущественное и политическое расслоение в обществе зашло слишком далеко, грядущий год будет весьма напряженным и "вчерашний друг может стать врагом"6. В первые месяцы 1965 г. борьба между армией и КПИ обостряется. Коммунисты, в частности, потребовали проведения аграрной реформы, непосредственного участия партий в решении военных вопросов и создания пятого (наряду с сухопутной армией, авиацией, флотом и полицией) вида вооруженных сил - нечто вроде вооруженного народного ополчения для отражения империалистической угрозы. Армейский генералитет не без основания усмотрел в этой идее подрыв монополии армии на обладание оружием как последним аргументом в политической дискуссии.

Летом 1965 г. произошла концентрация отборных сил индонезийской армии на Яве и Суматре под предлогом вероятных боевых действий против Малайзии. В этой накаленной атмосфере катализатором напряженности стали настойчивые слухи об ухудшении здоровья Сукарно, страдавшего хронической болезнью почек. Угрожавшие ему смерть или паралич необратимо нарушили бы хрупкое равновесие сил, привели бы к столкновению армии с левыми.

15 мая (по другим данным, между 18 и 20 мая) Субандрио, наряду с Министерством иностранных дел возглавлявший политическую разведку, получил по почте от анонимного лица черновик телеграммы английского посла в Джакарте Э. Джилкриста в Форин оффис, из которой можно было сделать вывод о наличии тайных связей антисукарновских кругов индонезийской армии с Вашингтоном и Лондоном. Примерно в то же время Субандрио получил информацию о существовании в армии Совета генералов, находящегося в оппозиции президенту. 26 мая Сукарно вызвал генерала Яни, который на прямо поставленные ему вопросы о наличии нелегальных связей между его подчиненными и Западом ответил отрицательно, неохотно признав, что занимающиеся разведкой генералы А. Сукендро и С. Парман поддерживают по его поручению контакты с посольствами США и Англии7. Яни отрицал существование Совета генералов как политического органа, сославшись на то, что под этим названием действует совет по присвоению высших воинских званий. Он признал, однако, что однажды собирал генералов для обмена мнениями "по проблемам, стоящим перед нашей революцией"8.

Яни был не вполне искренен с президентом как верховным главнокомандующим. По свидетельству бывшего тогда послом США в Джакарте Г. Джонса, уже с января 1965 г. Яни и его ближайшие коллеги начали секретные встречи для обсуждения политической ситуации в стране. Эти дискуссии переросли в обсуждение вопроса о политическом руководстве сопротивлением армии попыткам президента преобразовать сухопутные войска по своему усмотрению9. В конце мая или начале июня Субандрио встретился с председателем ЦК КПИ Д. Н. Айдитом и беседовал с ним о Совете генералов10. К этому времени руководство КПИ получило информацию по данному вопросу из кругов политической разведки11.

Современная официальная историография в Индонезии изображает дело так, будто слухи о генеральском заговоре исходили от руководства КПИ и шли через контролируемые партией каналы. Есть, однако, ряд фактов, не совпадающих с этим мнением. Весьма важные события развертывались в июле 1965 г., когда Айдит, без которого ни одно серьезное решение в партии не принималось, находился за пределами Индонезии. 30 июля генерал Яни на совещании высших офицеров своего штаба и местных военачальников заявил, что не будет следовать линии президента, если тот решит создать пятый вид вооруженных сил и политизировать армию12. Вряд ли случайно уже на следующий день Сукарно приказал отозвать из заграничной поездки Айдита и члена руководства партии Ньото, с которым президента связывала личная дружба13.

4 августа, еще до возвращения Айдита, Сукарно вызвал командира полка дворцовой гвардии бригадного генерала М. Сабура и командира входившего в этот полк батальона подполковника Унтунга ("унтунг" - по-индонезийски "счастливчик"). Президент спросил, готовы ли они в случае необходимости принять меры против нелояльных генералов. Унтунг ответил согласием14. Эту информацию содержат показания, которые в 1970 г. давал следственной комиссии бывший адъютант Сукарно полковник Б. Виджанарко, свидетель этого разговора. Остается загадкой, почему он не только не пострадал после событий осени 1965 г., но и остался на военной службе на достаточно ответственных постах. Наиболее логично предположить, что он постоянно информировал о действиях и планах президента лиц, впоследствии занявших достаточно высокое положение. Во всяком случае, это, видимо, были не те генералы, против которых готовил акцию президент. Характерно, что на вышедшую на Западе книгу воспоминаний Виджанарко в Индонезии наложен запрет.

7 августа в Джакарту вернулся Айдит. Днем позже он навестил больного Сукарно и встретился с лечившими его врачами, специально присланными из Китая, прогнозы которых относительно исхода болезни были весьма пессимистические15. Для лидера КПИ это могло означать лишь одно - в случае смерти главы государства генералы могли узнать о ней первыми и нанести упреждающий удар по левым организациям. У лидера КПИ наряду с партийной структурой имелась система органов лично ему подчиненного Специального бюро, созданного для работы в вооруженных силах (показное негодование индонезийских военных по этому поводу вряд ли оправданно: при министре обороны действовало Особое управление, занимавшееся внедрением агентуры в КПИ)16. Возглавлял Специальное бюро некто Камарузаман, он же Шам, личность достаточно таинственная, мало кому известная в партии. В ходе судебных процессов после 1965 г. вскрылось, что он и его ближайшие помощники по Специальному бюро поддерживали тесные связи с военной контрразведкой17. Шам и его помощник Боно (Мульоно бин Нгали) были связаны со спецслужбами Джакартского военного округа, а Боно являлся платным осведомителем секретной службы президентской охраны18.

8 то же время, если верить данным, опубликованным индонезийской службой безопасности в 1978 г., деятельность Специального бюро была весьма эффективной - на Центральной Яве, например, связанные с ним группы действовали даже в батальонах, половина командиров которых были людьми КПИ, коммунистам удалось проникнуть на всех уровнях в органы разведки, кадров, территориальных формирований. Из семи помощников начальника штаба военного округа трое были людьми КПИ. Успехи партии в ВВС и ВМФ были якобы еще более впечатляющими19. Но дело не в том, были ли эти оценки преувеличенными, а, скорее, в том, что офицеры видели в компартии наиболее организованную национальную силу, тем более что в некоторых антиимпериалистических лозунгах КПИ была даже левее Сукарно.

По официальной индонезийской версии - достаточно правдоподобной, - между 8 и 11 августа Айдит поручил Шаму "формировать силы для упреждающего удара по Совету генералов, для чего немедленно связаться с теми офицерами, которых намечено использовать"20. Но к этому времени Унтунг, получивший указания Сукарно, сам вышел на контакт с Шамом. Остается неясным, имел ли Унтунг связи с КПИ с 1950 г., как это приписывал ему впоследствии трибунал, или они возникли в процессе подготовки выступления, как говорил он сам21. Но в последнем случае труднее объяснить, почему Унтунг и Шам так безошибочно и быстро вышли друг на друга в августе 1965 года. Вместе с Унтунгом во встречах с Шамом участвовали командир расквартированной в Джакарте пехотной бригады полковник Латиф и несколько офицеров авиации. Унтунг позже заявил, что их объединяла общность не идеологии, а цели - борьба против Совета генералов22.

Острота ситуации нарастала. По данным австралийского историка С. Л. Пендерса, в августе группа генералов во главе с Насутионом и Яни имела бурное объяснение с Сукарно и пригрозила ему взять власть в свои руки, если президент не перестанет взаимодействовать с КПИ. Примечательно, что все поименованные автором участники встречи позже попали в списки лиц, подлежавших устранению в ходе акции по предотвращению правого переворота23.

Параллельно с этим в августе 1965 г. проходили заседания Политбюро ЦК КПИ. Айдит информировал руководство партии о заговоре Совета генералов и о планах лояльных президенту офицеров сухопутной армии выступить против своего командования и спасти Сукарно. Основными вопросами, которые обсуждались в Политбюро, были: поддержать ли акцию офицеров или вести дело к нанесению упреждающего удара24. Руководители партии, не осведомленные о роли и позиции Сукарно в событиях, заняли весьма осторожную позицию. Они считали, что необходимо доложить президенту о сложившейся ситуации, просить его принять необходимые меры, информировать членов партии об опасности переворота и ждать указаний Сукарно. Было решено, что в дальнейшем этой проблемой займется Исполком Политбюро, и после 28 августа Политбюро не собиралось ни разу25. Автором этого решения был Айдит, которому, по всей видимости, уже было известно, что президент имел разговор об упреждающих акциях с Унтунгом и что возможность выбора тактики у КПИ весьма ограничена. Дальнейшие решения принимал фактически лично Айдит, которому помогали 3 - 4 члена Политбюро.

Принципиально важно то, что обсуждение в руководстве КПИ шло под углом зрения предотвращения правого переворота, который радикально изменил бы всю политическую систему страны. Не только не выдвигалась идея захвата власти, но даже лозунг формирования правительства с участием коммунистов было решено на этом этапе не ставить, поскольку сам президент с этим "не спешит"26. Это вовсе не значит, что партия не стремилась к власти или к участию в ней при благоприятном развитии событий, но в рамках планируемой акции эта задача не рассматривалась. К тому же невозможно себе представить, чтобы Сукарно с его мессианским политическим эгоцентризмом, затевая выступление, мыслил себе будущее Индонезии иначе, как под своим непререкаемым лидерством.

Вместе с тем есть основания полагать, что в кругах армии и армейской разведки прилагались усилия, чтобы подтолкнуть КПИ к действиям, которые позволили бы скомпрометировать ее в глазах народа. Генерал Праното Рексосамудро, выступавший впоследствии на одном из судебных процессов, говорил, что, по его мнению, главком сухопутных войск генерал Яни и его заместитель генерал Парман знали о какой-то готовящейся акции и Яни будто бы сказал: "Дадим КПИ выступить первой, и она неизбежно потерпит поражение"27. С этим сообщением перекликаются сведения из письма посла Пакистана в Париже главе своего правительства З. А. Бхутто. В декабре 1964 г. посол сообщал о беседе с офицером голландской разведки, работавшим в НАТО. Тот сказал ему, что Индонезия "готова упасть в лоно Запада, как подгнивший плод". По его словам, западные разведки инспирировали "неподготовленный коммунистический заговор, обреченный на неудачу и призванный дать законную и долгожданную возможность армии сокрушить коммунистов и сделать Сукарно своим пленником"28.

Учитывая, что, как выяснилось впоследствии, в рядах участников выступления было значительное число офицеров разведслужб, можно предположить наличие элемента провокации, стремления придать КПИ роль, выходившую за рамки осмотрительной позиции ее Политбюро. Ту же выжидательную позицию занимало командование ВВС. Главком авиации маршал О. Дани оказывал всемерную материальную и техническую помощь подготовке выступления, но считал, что инициативу следует оставить за офицерами сухопутных войск, то есть за Унтунгом, Латифом и др.

С 6 по 29 сентября состоялось не менее десяти совещаний между Шамом и другими представителями Специального бюро, с одной стороны, и Унтунгом, Латифом и другими офицерами - с другой. Тон на этих совещаниях как будто бы задавал Шам - он вмешивался от имени Айдита не только в политические, но и в военные вопросы (сам Председатель ЦК КПИ ни с кем из военных руководителей предлагаемой акции не виделся, включая и Унтунга, который впоследствии говорил: "Действительно, они (то есть Шам и Поно, заместитель Шама. - А. Д.) называли себя людьми Айдита, но так ли это было на самом деле, я до конца не уверен")29. Унтунг в своих показаниях делал упор на то, что КПИ в планах выступления отводилась вспомогательная роль.

Порой Шам действовал явно провокационно. На одном из совещаний он заявил, что, если Сукарно не одобрит акцию офицеров, придется его отстранить. Это вызвало резкую негативную реакцию присутствовавших военных, в том числе Унтунга, сказавшего, что за сохранение Сукарно у кормила индонезийской революции он готов сражаться не на жизнь, а на смерть. Назревавший скандал с трудом удалось погасить30. Вообще поведение Шама вплоть до его будущих показаний на судебных процессах в 60 - 70-х годах свидетельствует о стремлении придать всей акции максимально прокоммунистический характер - он вел себя как хозяин на совещаниях в сентябре 1965 г., он стремился быть все время на первом плане (в отличие от Айдита) в день выступления, и уже в 1978 г. на процессе Латифа без всякой надобности принял на себя ответственность за приказ о расстреле арестованных генералов, хотя уже были показания одного из подсудимых, что именно он отдал это распоряжение31.

Поведение Шама прямо противоречит линии Политбюро ЦК КПИ, которое стояло на позициях поддержки выступления, но не руководства им. Можно предположить, что Шам и возглавлявшееся им Специальное бюро оказывали чрезмерное воздействие на формирование курса Айдита в вопросах военной политики КПИ вопреки уставным органам партии. Наводит на размышления и еще одно обстоятельство. Военные в Индонезии объединены чувством определенной кастовой замкнутости и превосходства. Поэтому трудно объяснить, почему "штафирка" Шам вел себя с ними столь бесцеремонно, а они не только терпели такое поведение, но и выполняли его распоряжения. "Идеологическими связями", как это представляет официальная историография Индонезии, здесь нельзя ограничиться.

В совещаниях с Шамом и его помощниками со стороны военных участвовали Унтунг, Латиф, командир комендантского батальона расположенной близ Джакарты авиабазы Халим Перданакусума майор Суйоно, командир батальона из бригады Латифа майор Сигит и командир артиллерийской батареи капитан Вахьюди (Сигит позже отошел от дела, не будучи убежден в существовании Совета генералов)32. Активных сторонников они имели и на местах, в том числе в Бандунге на Западной Яве, на Центральной и Восточной Яве, их поддерживал бригадный генерал Супарджо, командовавший частями Стратегического резерва сухопутных войск, расположенными на Калимантане.

Когда стали подсчитывать наличные силы, их оказалось сравнительно немного: один батальон из бригады Латифа, комендантский батальон базы ВВС, артиллерийская батарея и одна рота из батальона Унтунга. Кроме того, предполагалось привлечь два батальона, которые должны были прибыть в конце сентября в Джакарту для участия в параде 5 октября по случаю Дня вооруженных сил33. Принимались в расчет проходившие на авиабазе Халим под руководством офицеров ВВС военное обучение группы ополченцев на случай ожидавшейся войны с Малайзией.

Политическая подготовка выступления шла в то время по крайней мере по нескольким каналам. 23 сентября Сукарно созвал во дворце совещание, на котором первый заместитель главкома сухопутных сил генерал-майор Муршид доложил, что группировка армейских генералов продолжает свою оппозиционную деятельность. Президент приказал командиру дворцовой гвардии генералу Сабуру принять меры против них. Главком ВВС Дани заявил, что авиация полностью поддерживает президента34. В тот же день (возможно, это было простым совпадением) президент распорядился перенести открытие Всеиндонезийского совещания инженеров и техников, на котором он должен был выступать, с вечера 1 октября на вечер 30 сентября35. Через три дня Сукарно дал указания приближенным на случай чрезвычайных обстоятельств, то есть попытки государственного переворота, - сам он должен был вылететь из столицы в Джокьякарту (Центральная Ява), Субандрио - на Суматру, второй заместитель премьера, Й. Леймена (достаточно бесцветный политик), - остаться в Джакарте, а третий заместитель, Х. Салех, был назначен главой делегации, отправлявшейся в Пекин на празднование годовщины образования КНР36.

В течение сентября Шам объехал ряд провинций, где встретился с руководителями местных спецбюро, проинформировал их о предстоящих событиях и дал детальные инструкции, направленные (по официальной индонезийской версии) на то, чтобы поставить предстоящее выступление полностью под контроль местных спецбюро. При этом верный своей линии Шам пошел в инструкциях гораздо дальше решений Политбюро ЦК КПИ в смысле роли партии в готовящейся акции. Члены руководства партии, которые были в сентябре направлены на места, имели значительно более ограниченные задачи - информировать местные парторганизации о Совете генералов, болезни президента и готовящемся выступлении лояльных офицеров. Кроме того, этим членам руководства КПИ предписывалось слушать Радио Джакарты и в случае важных событий взаимодействовать с местными парторганизациями37. Эти инструкции были ближе к линии, одобренной Политбюро.

Впоследствии было много спекуляций в связи с обучением военному делу ополченцев на авиабазе Халим, начатым по приказу маршала Дани в интересах создания системы гражданской обороны на случай обострения развивавшегося тогда конфликта с Малайзией. Несомненно, руководство КПИ, используя ситуацию, старалось обучить военному делу возможно большее число своих кадров. За направление людей на учебу отвечали первый секретарь столичного обкома КПИ Ньоно и генеральный секретарь близкой к КПИ организации "Народная молодежь" Сукатно. Всего на авиабазе Халим было обучено 3700 человек38. Но и подготовка, и использование ополченцев находились под строгим контролем военных, в частности Унтунг впоследствии не разрешил привлекать их к активным действиям ввиду "недостаточной дисциплинированности"39.

На совещаниях военных лидеров готовящегося выступления с руководителями Специального бюро активно обсуждались два вопроса: техническая сторона предстоящей акции и ее политическое содержание. Был составлен список генералов, подлежавших аресту. В их числе министр обороны, начальник Генерального штаба вооруженных сил генерал Насутион, министр-главком сухопутных войск генерал-лейтенант Яни, два его заместителя - генерал-майор Р. Супрапто, ведавший вопросами тыла, и генерал-майор М. Т. Харьоно (финансовая служба и связи с общественностью), генерал-майор Парман, помощник главкома по разведке, бригадный генерал Д. И. Панджаитан, помощник по тылу, и бригадный генерал С. Сутойо, военный прокурор сухопутных войск.

Принцип формирования этого списка представляет загадку. Высказывалось мнение, что в него вошли члены кабинета, якобы составленного для замены правительства Сукарно. Возможно также, что выбор пал на тех, кто участвовал в упомянутом бурном совещании в президентском дворце в августе 1965 года. К некоторым из них Сукарно питал личную неприязнь - Насутиону, Парману, Сутойо. Возможна и глубоко скрытая игра различных клик в армейском генералитете. Во всяком случае, настораживает, что, несмотря на большое число людей, вовлеченных в подготовку акции, сведения о ней не дошли до высшего военного руководства. Утечки информации не могло не быть хотя бы потому, что в деле участвовали многочисленные офицеры спецслужб в центре и на местах. Вопрос лишь в том, кто не дал этой информации дойти по назначению (скажем, до Насутиона или Яни).

В течение сентября были сформированы руководящие органы выступления. Во главе их было решено поставить Центральное командование, куда вошли подполковник Унтунг в качестве командующего, а также Латиф, майор ВВС Суйоно, Шам и Поно - на двух последних возлагались политические вопросы и работа с массами40. Хотя по официальной индонезийской версии во главе всего предприятия стоял Председатель ЦК КПИ Айдит, имеющиеся объективные материалы этого не подтверждают. Не следует также переоценивать того факта, что политическая сторона дела была возложена на Специальное бюро КПИ. Ведь подлинный архитектор акции Сукарно и его военные сторонники вовсе не намеревались придавать выступлению самостоятельное значение.

Для захвата генералов были созданы боевые группы, в состав которых вошли подразделения президентской гвардии, пехоты и парашютистов-десантников ВВС. Вопреки официальной версии ополченцы не были в них включены, поскольку против этого возражал Унтунг. Отдельной группе были поручены захват и охрана жизненно важных объектов столицы, включая дворец президента, радиоцентр и др. Джакарта была разделена на секторы, где войскам должны были оказывать помощь группы ополченцев под общим руководством члена Политбюро ЦК КПИ, первого секретаря Джакартского обкома партии Ньоно. Оружие для них должно было выделяться со складов ВВС. Еще одна группа подразделений сосредоточивалась на авиабазе Халим и в прилегающих деревнях с задачей охраны штаба движения и в качестве резерва.

Сукарно был в курсе всех основных событий. Еще 17 августа в речи по случаю Национального дня он сказал: "Даже если кто-то был в 1945 г. отважным генералом, а сейчас раскалывает национальное единство... он становится реакционером". Эту же мысль он повторил в выступлении перед членами левой студенческой организации 29 сентября, подчеркнув, что генералы, ставшие контрреволюционерами, должны быть сокрушены41. В тот же день Сукарно встретился с главкомом ВВС Дани, первым заместителем главкома сухопутных войск генералом Муршидом, генералом Сабуром и некоторыми другими приближенными. Он торопил их с принятием мер против нелояльных генералов и обещал Муршиду поставить его на место Яни. Президент приказал одному из своих адъютантов вызвать Яни на утро 1 октября в загородный дворец в Богоре, примерно в 70 км от столицы42 (хотя, судя по его поведению вечером 30 сентября, Сукарно не собирался наутро быть в Богоре). Возможно, однако, что точная дата выступления была еще ему неизвестна. Лишь вечером 29 сентября руководители акции решили начать ее в ночь на 1 октября. Она получила название "Движение 30 сентября".

В эти же дни состоялись встречи, оказавшие позже, может быть, решающее воздействие на исход событий. Много лет спустя за пределами Индонезии были распространены показания, данные Латифом на допросах и на судебном процессе. Он заявил, что за два дня до выступления был вместе с семьей в гостях у командующего Стратегическим резервом генерал-майора Сухарто, под началом которого служил раньше43. Латиф заговорил с Сухарто о Совете генералов. "Он ответил мне, что накануне узнал от своего прежнего подчиненного из Джокьякарты по имени Субагьо о существовании совета армейских генералов, планирующих переворот против президента Сукарно и его правительства. Сухарто считал, что это нужно расследовать"44. Поздно вечером 30 сентября, уже после того, как был назначен час выступления, как утверждал Латиф, он по поручению Супарджо и Унтунга вновь встретился с Сухарто (на сей раз в госпитале, где генерал навещал своего больного сына) и проинформировал его об их планах. Сухарто якобы одобрил их и в ходе беседы не сказал ничего, что могло бы рассматриваться как запрещение акции. Отсутствие негативной реакции со стороны Сухарто стало, по словам Латифа, для них моральной поддержкой45.

У нас нет полной уверенности в подлинности показаний Латифа, хотя индонезийская печать сообщала об этих встречах46. Показания были даны в 1978 г. - от ареста до суда над Латифом прошло более 12 лет. Его приговорили к пожизненному заключению в отличие от сотоварищей по руководству "Движением 30 сентября", приговоренных к смерти. Латиф, если бы он действительно был обладателем столь важной информации, должен был понимать, что единственный способ купить себе жизнь - молчание. Его откровенность кажется неестественной. Возможно, есть и другие обстоятельства, нам неизвестные. Но в пользу показаний Латифа говорит тот факт, что лидеры "Движения" не включили Сухарто в список лиц, подлежавших аресту, и не пытались как-то иначе его нейтрализовать, хотя именно под его командованием находились самые боеспособные соединения армии, которые он мог в любой момент бросить в дело.

Вечером 30 сентября Унтунг передал через офицеров охраны президенту, выступавшему на открытии Всеиндонезийского совещания инженеров и техников во Дворце спорта, записку, в которой сообщалось, что акция начнется через несколько часов47. Сукарно внешне никак не прореагировал на это сообщение. После выступления он заехал во дворец, а затем в дом одной из своих жен, где остался до утра.

Поздно вечером того же дня на авиабазу Халим прибыли все основные лидеры "Движения". Туда же был доставлен Айдит и размещен в отдельном доме, примерно в двух километрах от "Центрального командования". Некоторые исследователи (например, научный сотрудник Оксфордского университета Н. Максуэлл) сомневаются, находился ли он вообще на авиабазе Халим в ночь на 1 октября48. Мы считаем, что он был там, но смысл его пребывания на базе не вполне ясен. Возможно, лидера КПИ постарались изолировать от партии, чтобы он с его исключительными полномочиями не поднял КПИ на действия, выходящие за рамки той роли, которая была отведена ей по плану "Движения".

Он начал осуществляться вскоре после полуночи. Находившиеся в распоряжении "Движения" батальоны, прибывшие с Центральной и Восточной Явы, за исключением нескольких подразделений, направленных на авиабазу Халим, заняли позиции на площади перед дворцом президента; непосредственно во дворце и вокруг него службу несла дворцовая гвардия. Сукарно в резиденции не было, но лидеры акции, предпринятой для его защиты, об этом не знали.

Сразу после полуночи с авиабазы Халим были отправлены группы для захвата намеченных к аресту генералов. Трое из них - Яни, Панджаитан и Харьоно - были убиты на месте, якобы при попытке оказать сопротивление, Насутиону удалось бежать, при этом погибла его маленькая дочь, а принятый в темноте за Насутиона его адъютант схвачен, увезен на базу и там расстрелян. Жестокость по отношению к пленным кажется бессмысленной - коль скоро их обвиняли в заговоре против президента, следовало допросить виновных и получить доказательства, оправдывающие всю акцию. Но и взятые живыми генералы Супрапто, Парман и Сутойо были отвезены на авиабазу Халим, где были убиты по приказу Латифа (хотя Шам позже настойчиво старался приписать себе эту сомнительную заслугу)49.

Вероятной причиной такой поспешности представляется желание военных лидеров "Движения" проделать всю "грязную работу" до того, как итоги ночной операции будут доложены президенту. Унтунг, Латиф, Супарджо, Дани, зная характер Сукарно, его склонность к компромиссам, к уходу от жестких решений, могли опасаться, что, если перед президентом предстанут мятежные генералы, он ограничится "отеческим" выговором или иной формой прощения. А тогда руководители "Движения", офицеры и генералы, занимавшие второстепенное положение в армии, были бы отданы на милость своих начальников, которых они только что пытались устранить. Но нельзя исключить и другой вариант - Сукарно умышленно избежал причастности к этой кровавой части акции и именно для этого провел ночь вне досягаемости лидеров инициированного им движения, не поддерживая с ними связи и обеспечив себе алиби.

Рано утром, специально выделенные подразделения заняли "Радио Республики Индонезии". В 6 час. утра генерал Супарджо выехал во дворец для доклада президенту о событиях ночи, но не нашел там главы государства, которого спасал от заговорщиков. Сукарно в это время разбудили в доме его жены и доложили, что в городе "что-то неладно". Он принял решение выехать на авиабазу Халим. Это решение президент позже объяснял желанием иметь в своем распоряжении самолет, чтобы срочно покинуть столицу в случае нежелательного развития событий50, не уточняя, какое развитие он считал для себя нежелательным.

Между тем утром 1 октября разворачивался еще один слой событий, оказавшийся во многом решающим. Генерала Сухарто, который, по его словам, спал дома, разбудили в 5 час. 30 мин. докладом о перестрелке у домов генералов Насутиона и Харьоно. Через час он был в своем штабе поблизости от президентского дворца. Меньше, чем час спустя он услышал по радио сообщение "Движения" о мерах, принятых против Совета генералов.

По словам Сухарто, он действовал не торопясь. "Моими первыми шагами было выяснить лояльность войск, находившихся в Джакарте, - армии, авиации, флота и полиции. Затем я приказал лояльным частям быть в боевой готовности, но оставаться в казармах". При этом он, по его словам, опирался на постоянно действующий приказ по сухопутной армии, согласно которому он замещал Яни в отсутствие последнего51. В тот утренний час само понятие "лояльность войск" (кому?) было довольно расплывчатым. Одновременно с выяснением обстановки Сухарто пытался наладить контакты и взаимопонимание с командирами войск, окруживших президентский дворец.

В 9 час. Сукарно прибыл на авиабазу Халим, где Дани и Супарджо доложили ему о событиях ночи (в общих чертах он узнал о них еще в Джакарте). Характерно, что докладывал президенту не глава "Движения" Унтунг, а его более высокопоставленные соратники. Реакция Сукарно была своеобразной. Он, по словам свидетелей, похлопал Супарджо по плечу, сказав: "Ты неплохо поработал", - философски заметил, что такие вещи случаются в ходе революции, и приказал прекратить кровопролитие. Его явно встревожило бегство Насутиона, и он сказал, что это может "иметь свои последствия"52. Сукарно поинтересовался, почему главой "Движения" стал Унтунг, на что Супарджо ответил: его сочли наиболее подходящим53.

Однако не произошел главный акт сценария - президент уклонился от официального благословения акции. О причинах этого остается только догадываться. Возможно, Сукарно обеспокоило, что самый популярный в стране военачальник - Насутион - остался жив, и поэтому он не был уверен в исходе предприятия. Но в других случаях президент вел себя так, будто принял на себя руководящую роль в "Движении". Сукарно вызвал к себе главкомов флота и полиции, командующего столичным военным округом и второго заместителя премьера, Леймену. Главком ВВС Дани находился на авиабазе с вечера 30 сентября и утром 1 октября издал приказ, в котором выражалась поддержка "Движения"54. Сухарто среди вызванных к президенту лиц не фигурировал.

С прибывшими к нему военачальниками (кроме командующего округом генерала У. Вирахадикусума) президент обсудил кандидатуры на пост главкома сухопутных войск. Среди пяти кандидатов был и Сухарто, но Сукарно отвел его за "упрямство", как, впрочем, и Муршида, которому уже обещал это место. Наконец, общее руководство армией он принял на себя, а временно исполняющим обязанности главкома назначил генерал-майора Праното - малоизвестного в армии, но сыгравшего довольно двусмысленную роль в процессе подготовки "Движения". Одному из своих адъютантов, Виджанарко, президент поручил вызвать к нему Праното.

Во время этих обсуждений по радио были переданы еще два сообщения. В первом говорилось о сформировании Революционного совета, к которому переходила вся полнота государственной власти. Кабинет министров объявлялся распущенным. Во главе Совета стоял президиум, а в состав его вошли Унтунг (председатель) и четыре его заместителя (офицеры, представлявшие сухопутные войска, авиацию, флот и полицию). В совет был включен ряд высших офицеров вооруженных сил и представителей политических партий (как потом выяснилось, большинство из них не имело к "Движению" никакого отношения и узнало о своем назначении лишь из радиопередач). Предписывалось создавать революционные советы в провинциях, районах, уездах и деревнях. В другом сообщении говорилось об упразднении всех воинских званий выше подполковника (этот чин носил Унтунг) и о повышении в званиях всех рядовых и унтер-офицеров, участвовавших в выступлении. Ни имя Сукарно, ни его статус в новой структуре не упоминались.

Унтунг позже утверждал, что проекты подписанных им документов он получил от Шама55. Находившийся с Айдитом на авиабазе Халим один из старейших деятелей КПИ, И. Субекти, показал, что по поручению Председателя ЦК КПИ он перепечатывал и редактировал эти проекты. В то же время адъютант президента Виджанарко утверждал, что видел список членов Революционного совета в руках Сукарно56. Но важнее не установление авторства документов Революционного совета, а ответ на вопрос, было ли положение о переходе всей власти в руки Совета оплошностью его лидеров или чьим-то сознательным стремлением представить всю акцию как антисукарновский переворот и дать повод к ее подавлению.

Сукарно и его окружение на авиабазе Халим 1 октября отнюдь не восприняли декреты Революционного совета как враждебную акцию. Участники событий впоследствии говорили, что роспуск кабинета и переход власти к Совету был промежуточным шагом, за которым должны были последовать радикальные меры со стороны президента. Это отчасти объясняет, почему в документах "Движения" нет и намека на мало-мальски серьезные программные положения. Когда Унтунга, еще будучи на базе, один из его товарищей спросил, не слишком ли далеко они зашли, он ответил: "Это же все равно только на время". На судебном процессе Унтунг заявил: "Для меня роспуск кабинета был средством достижения цели - чистки от сторонников Совета генералов. После выполнения этой задачи Ревсовет должен был вновь подчиниться президенту". В том же смысле показывал на допросах и Шам57. И Сукарно, надо полагать, думал так же, однако это не меняет общественного звучания документов, придававших "Движению" характер антисукарновского путча.

Адъютант президента Виджанарко, посланный в Джакарту за генералом Праното, направился прямо в штаб Стратегического резерва. Из его слов Сухарто понял или мог понять, что в новой структуре власти ему не отводится достойного места. Он передал Сукарно: 1. генералы Праното и Умар Вирахадикусума не прибудут к президенту, дабы не увеличивать числа жертв; 2. генерал Сухарто временно принял на себя командование сухопутными войсками на основании постоянно действующего приказа; 3. просьба в дальнейшем все распоряжения президента передавать через генерала Сухарто; 4. генерал Сухарто просит полковника Виджанарко принять меры, чтобы вывезти президента с авиабазы Халим, которая подвергнется удару войск Стратегического резерва58.

Этот ответ, по мнению многих исследователей, означал, что командующий Стратегическим резервом решил разыграть самостоятельную партию, используя имевшиеся у него силы. К вечеру войска "Движения", дислоцированные вблизи президентского дворца, не получая ни распоряжений, ни пищи, частично перешли в расположение штаба Сухарто, частично отошли к авиабазе Халим. Лишь к 17 час. к Сухарто прибывают подразделения десантников (они явно не очень спешили, если учесть, что их казармы находились близ столицы). Через полтора часа они получили приказ занять радиоцентр59, а еще через полчаса - выступить на авиабазу Халим. Десантники и на этот раз неторопливы - они подходят туда лишь к 3 час. утра 2 октября.

Сообщение вернувшегося на базу Виджанарко, что Сухарто выступил против "Движения", привело к резкому перелому в ситуации и было воспринято как явный знак поражения (в силу каких-то причин раньше такая возможность даже не рассматривалась). Возник вопрос, куда бежать. Президент хотел вылететь в Джокьякарту, Дани уговаривал его укрыться на базе ВВС на Восточной Яве, но Леймена и Виджанарко убедили его выехать в Богор. Думается, что они действовали по согласованию с Сухарто, который отнюдь не был заинтересован, чтобы все еще полновластный президент оказался вне сферы досягаемости. По свидетельству Виджанарко, Сукарно был растерян и плохо владел собой60. По прибытии президента в Богор по Радио Джакарты было передано сообщение начальника его охраны генерала Сабура, что Сукарно находится в добром здравии и вновь осуществляет руководство государством61. Слово "вновь" могло быть первым признаком, что президент намерен отмежеваться от "Движения".

Айдит на самолете ВВС в ночь на 2 октября вылетел в Джокьякарту. По- видимому, он не имел связи с руководством КПИ и не смог скорректировать дальнейшие действия партии с учетом изменившейся обстановки. Во всяком случае, утром 2 октября центральный орган КПИ "Harian Rakjat" в редакционной статье выразил одобрение и поддержку "Движению", хотя и с оговоркой, что оно является внутренним делом сухопутных войск. В тот же день было опубликовано заявление командования ВВС, которое во изменение приказа маршала Дани, изданного накануне, гласило, что ВВС не вмешиваются в дела других видов вооруженных сил, не имеют отношения ни к "Движению", ни к "Ревсовету", хотя и одобряют все меры по чистке "орудий революции", проводимые в соответствии с курсом президента62.

После отлета Айдита Шам встретился с военными лидерами "Движения". Обсудив ситуацию, они пришли к выводу, что акция потерпела поражение, продолжать ее невозможно и следует распустить участвовавшие в ней войска. Показательно, что для принятия этого принципиального решения согласия Айдита или кого-либо другого из руководителей КПИ не потребовалось.

Через несколько дней ставшая хозяином положения армия объявила происшедшие события организованной компартией попыткой государственного переворота, направленного против президента. Документы Революционного совета и статья в "Harian Rakjat" были использованы для подтверждения этого тезиса. Не изменило положения заявление ЦК КПИ от 5 октября, что компартия непричастна к "Движению", имена членов партии были включены в состав Революционного совета без ее ведома и что она доверяет политическое урегулирование кризиса главе государства63. Началась жестокая антикоммунистическая кампания. Она стала первым этапом длительной борьбы за радикальное изменение всей политической структуры и ориентации страны. Эта борьба привела к смещению в 1967 г. президента Сукарно, которого его противники обвинили в прямом участии в событиях осени 1965 года. (Ставший его преемником на посту главы государства Сухарто постарался хотя бы формально отвести от Сукарно это обвинение.)

В последние месяцы 1965 г. погибли многие тысячи членов КПИ, не имевшие никакого отношения к происшедшим событиям64. Без суда и следствия были уничтожены захваченные армией ведущие лидеры КПИ, которые могли бы пролить свет на подлинную подоплеку и характер событий, и истинную роль в них конкретных лиц. Суду был предан лишь Ньоно, имевший формальное отношение к "Движению" - он был ответственным за обеспечение военным поддержки в столице, но фактически так и не приступил к выполнению этой задачи ввиду полной неясности обстановки. Он, по-видимому, не знал тайных пружин, управлявших событиями.

Айдит, покинув авиабазу Халим, скрывался в деревнях Центральной и Восточной Явы. В начале октября он нелегально направил несколько писем Сукарно с призывом остановить начавшийся террор, но это было уже не в силах президента. Сурабайская газета "Djalan Rakjat" опубликовала 6 октября его письмо, адресованное восточнояванскому обкому КПИ от 2 октября 1965 г., в котором "Движение" характеризовалось как внутреннее дело армии; компартия в него не вмешивается, однако одобряет все меры по обеспечению безопасности республики и президента65. Айдит был выдан провокатором и задержан 22 ноября 1965 года. Арестовавший его офицер, впоследствии видный армейский генерал Ясир Хадиброто, позднее вспоминал, что Айдит по его предложению написал показания. После этого Хадиброто повез его в Джакарту, но по дороге изменил свое решение и расстрелял пленника.

Когда доложили об этом Сухарто, который к тому времени стал командующим операциями по восстановлению безопасности порядка в стране, он сказал, что принимает на себя ответственность за эти действия. Через два дня после убийства Айдита написанный им документ и сделанные после ареста фотографии были сожжены по приказу командующего военным округом генерала Сурьосумпено66. Когда Сухарто доложил президенту о смерти Айдита, тот ограничился фразой: "Ну раз убит, тут уж ничего не поделаешь"67.

Сукарно почти полтора года вел безнадежную борьбу за власть. Под нажимом своих противников он в ряде случаев осудил "Движение", но эти его высказывания имели известный налет двусмысленности. В послании высшему органу государственной власти Индонезии Временному народному консультативному конгрессу 10 января 1967 г. он вновь заявил, что "Движение 30 сентября" было для него полнейшей неожиданностью и что причинами его были, во-первых, "оплошность" (использованное им в данном случае индонезийское слово было весьма уклончивым) руководства КПИ, во-вторых, изощренная подрывная деятельность империализма и, в-третьих, то, что действительно были лица, которые неправильно вели себя68. Под последними он подразумевал своих противников в армии. Как вспоминала жена Сукарно Ратна Сари Деви, самый близкий к нему человек в первое после описываемых событий время, в частных разговорах он настаивал, что КПИ ни в какой мере не была ответственной за то, что произошло в те дни69.

События осени 1965 г., их исход, непосредственные и более отдаленные последствия не были лишь цепью случайностей, и если бы Сукарно, находясь на авиабазе Халим, официально благословил действия "Движения", то это не направило бы все дальнейшее развитие Индонезии на многие годы по другому пути. Конечно, каждое из конкретных событий тех дней могло быть и часто было следствием случайности, неорганизованности и беспечности одних, нерешительности других, корыстных расчетов третьих, прямых провокаций и обмана со стороны четвертых. Если же абстрагироваться от частностей, то следует констатировать, что акция в ночь на 1 октября 1965 г. не была путчем ни со стороны подполковника Унтунга, ни тем более Компартии Индонезии, ибо в ней не было обязательной для путча черты - намерения захватить власть.

События 30 сентября - 1 октября 1965 г. в Индонезии представляли собой попытку главы государства предотвратить государственный переворот, прибегнув к антизаконным методам. (Впрочем, в условиях авторитарного режима грань между законными и антизаконными деяниями власти нередко бывает размытой.) Важно выяснить, что в действиях Унтунга и его соратников было прямым исполнением воли президента, что - "эксцессом исполнителя", а что - следствием злого умысла посторонних сил. Но, как бы то ни было, вся полнота ответственности за "30 сентября" лежит на Сукарно. И эта ответственность только усугубляется его положением харизматического лидера в стране с недостаточно развитой политической и правовой культурой, где каждое слово или действие "отца нации" может иметь самые непредсказуемые последствия.

Противостояние политических сил в Индонезии, обозначившееся в 1965 г., и масштабы потрясений, обрушившихся на нее после "30 сентября", были следствием остроты и запущенности социальных антагонизмов в индонезийском обществе и экономике, отсутствия у государственной власти реальной концепции и программы вывода страны из кризиса. Когда Сукарно в одной из речей в конце октября 1965 г. назвал "Движение" всего лишь рябью на поверхности океана индонезийской революции, он был прав, хотя и не в том смысле, который имел в виду. И если предположить, что ему и его сторонникам удалось бы в октябре 1965 г. отвести непосредственную угрозу от режима "направляемой демократии", то вскоре или даже немедленно вслед за этим должно было произойти новое обострение противоречий вокруг путей дальнейшего развития Индонезии.

Примечания

1. Из советских работ см.: ГАЛИНИН С. И. Буржуазная историография Движения 30 сентября в Индонезии. - В кн.: Источниковедение и историография стран Юго-Восточной Азии. М. 1971; СИМОНИЯ Н. А. Путь индонезийской революции. - Азия и Африка сегодня, 1967, N 6; основанные на изучении оригинальных материалов исследования А. Б. Резникова, опубликованные в 70-х годах и во многих отношениях предварившие предлагаемую работу. Следует назвать и документ Коммунистической партии Индонезии: Jawaban PKI kepada KOPKAMTIB. Jakarta. Maret, 1979. Diperbanyak dan disebarkan oleh Redaksi "Tekad Rakyat".

2. Political Power and Communications in Indonesia. Los Angeles - Lnd. 1978, p. 101.

3. VITTACHI T. The Fall of Sukarno. N. Y. - Washington. 1967, p. 48.

4. MAY B. The Indonesian Tragedy. Lnd. Henley and Boston, 1978, p. 119.

5. Ibid., p. 126.

6. Tanahair, Djanuari, 1965, pp. 21 - 23 (Koln).

7. G-30-S Dihadapan Mahmillub. Perkara Dr. Subandrio, Dj. 1. Djakarta. 1967, p. 108.

8. Gerakan 30 September Partai Komunis Indonesia. Dikeluarkan oleh Komando Operasi Pemulihan Keamanan dan Ketertiban. Jakarta. 1978, p. 91.

9. JONES H. P. Indonesia: The Possible Dream. N. Y. 1978, pp. 377 - 378.

10. Perkara Dr. Subandrio, p. 89.

11. G-30-S Dihadapan Mahmillub. Perkara Njono. Djakarta. 1966, p. 133.

12. DAKE A. In the Spirit of the Red Banteng. Indonesian Communists between Moscow and Peking, 1959- 1965. The Hague. P. 1973, p. 381.

13. Perkara Dr. Subandrio, p. 140.

14. KARNIR. S. The Devious Dalang. Sukarno and the So-Called Untung Putsch. Eye Witness Report by Bambang S. Widjanarko. The Hague. 1974, pp. 21,124 (Сабур в ходе последующих событий играл довольно уклончивую роль).

15. DAKEA. Op. cit., р. 398.

16. Suara Karya, 30. IX. 1985.

17. Kompas, 31.I.1972.

18. MAY B. Op. cit., p. 112; Kompas, 21.I.1972; Indonesia Raya, 21.I.1972.

19. Gerakan 30 September, pp. 63 - 65.

20. Ibid., p. 95.

21. G-30-S Dihadapan Mahmillub. Perkara Untung. Djakarta. 1966, pp. 203, 37.

22. Ibid., p. 49.

23. PENDERS C. L. M. The Life and Times of Sukarno. Lnd. 1974. pp. 185 - 186.

24. Perkara Njono, pp. 36 - 47.

25. Ibid.

26. Ibid., p. 36.

27. Kompas, 29.I.1972.

28. Journal of Contemporary Asia Quarterly, 1979, N 2, p. 252.

29. Perkara Untung, p. 213.

30. Perkara Njono, pp. 211 - 212.

31. Pelita, 17.V.1978.

32. Gerakan 30 September, p. 102.

33. Ibid., pp. 102 - 103.

34. KARNI R. S. Op. cit., p. 13.

35. Suluh Indonesia, 24.IX.1965.

36. Gerakan 30 September, p. 93.

37. Perkara Njono, p. 137.

38. Gerakan 30 September, p.110.

39. Perkara Untung, pp. 46 - 49.

40. Ibid., p. 39.

41. Цит. по: HUGHES J. Indonesian Upheaval. N. Y. 1967, p. 13.

42. KARNI R. S. Op. cit., p. 15.

43. Унтунг тоже раньше был подчиненным Сухарто, который его хорошо знал и даже был гостем на его свадьбе, а генерал Супарджо осенью 1965 г. являлся прямым подчиненным Сухарто (Suara Karya, 2.X.1985).

44. Journal of Contemporary Asia Quarterly, 1979, N 2, p. 249.

45. Ibid., p. 250.

46. Pelita, 10.V. 1978.

47. Tempo, 21.VII.1990, p. 109.

48. Journal of Contemporary Asia Quarterly, 1979, N 2, p. 224.

49. Perkara Untung, p. 97; Pelita, 17.V. 1978.

50. Fakta-fakta Persoalan Sekitar "Gerakan 30 September". Djakarta. 1966, p. 39.

51. ROEDER O. G. The Smiling General. Djakarta. 1969, pp. 12 - 13. Не совсем понятно, почему этот приказ не фигурировал в расчетах руководителей "Движения", по крайней мере генерал Супарджо и полковник Латиф должны были о нем знать. Насколько нам известно, оригинал этого документа нигде опубликован не был.

52. ROEDER O. G. Op. cit., pp. 19 - 20.

53. Perkara Untung, p. 60.

54. Fakta-fakta Persoalan, p. 46.

55. Perkara Untung, p. 51.

56. Angkatan Bersenjata, 17.X.1972; Kompas, 25.I.1972.

57. Perkara Njono, p. 221; Perkara Untung, p. 52; Pelita, 17.V.1978.

58. Gerakan 30 September, p. 144.

59. ROEDER O. G. Op. cit., p. 14.

60. KARNI R. S. Op. cit., p. 35.

61. Fakta-fakta Persoalan, p. 29.

62. Ibid., pp. 46 - 47 ("орудиями революции" в Индонезии именовались все государственные институты, партии, общественные организации).

63. Gerakan 30 September, p. 191.

64. В США опубликованы данные о том, что американское посольство в Джакарте, используя свои разведывательные возможности, оказывало индонезийской армии помощь в борьбе против левых сил (индонезийская сторона, впрочем, опровергла это сообщение) (Far Eastern Economic Review, 2.VIII. 1990, p. 18; Washington Post, 21.V.1990).

65. Цит. по: VITTACHI T. Op. cit., pp. 116 - 117.

66. Suara Karya, 2 - 3.X.1984.

67. Suara Karya, 2.X.1985.

68. Surat Perintah 11 Maret. Surabaya, 1969, pp. 153 - 154.

69. MAYB. Op. cit., p. 128.




Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.


  • Категории

  • Темы на форуме

  • Сообщения на форуме

  • Файлы

  • Похожие публикации

    • Погадаев В. А. Правитель яванского государства Сингасари Раджаса (1182-1227)
      Автор: Saygo
      Погадаев В. А. Правитель яванского государства Сингасари Раджаса (1182-1227). - Вопросы истории. - 2017. - № 6. - С. 154-157.
      Правитель Сингасари Раджаса1 отдыхал после обеда в своих покоях. Было тихо, и только воркование священной горлицы перкутут2 нарушало покой. На душе было тревожно. Возможно во всем виновато вчерашнее происшествие. Накануне, когда он возвращался с охоты, на пути к дворцу-кратону ему встретилась похоронная процессия. На платформе, которую несли сотни обнаженных до пояса юношей, наряду с многоярусной башней, олицетворяющей священную гору Меру3, и саркофагом в виде изваяния животного находились священники, родственники покойного и музыканты. Звон гонгов и металлофонов был оглушающим. Процессия шумно и стремительно мчалась, петляя и раскачивая платформу, чтобы обмануть злых духов и чтобы покойник не смог запомнить дорогу назад. Сейчас его пепел наверняка уже разбросан в море, и душа — атман, отделившись и освободившись от тела с помощью огня и заклинаний, вознеслась на небо для дальнейших перерождений.
      Эта встреча беспокоила Раджасу. Он так и не мог для себя решить: хорошее или плохое предзнаменование — встретить похоронную процессию. Во всяком случае убеждаешься в бренности мира, в том, что все изменчиво и непостоянно.
      Хотя ему самому не стоило жаловаться на судьбу. Он основал новое государство с чарующим названием Сингасари (синга — лев, сари — цветок)4. Правит уже пять лет. Ему поклоняются как богу Шиве, называя Батара Гуру5. При выезде из дворца его сопровождают сотни телохранителей и слоны, накрытые дорогими попонами и украшенные драгоценностями и чеканным золотом. Казна полна. Все подчеркивает исключительность его положения и неземное богатство.
      Его мать Кен Эндок была простой крестьянкой и, родив его в 1182 г., бросила на произвол судьбы на деревенском кладбище. Но ребенку повезло: его не успели растерзать дикие звери, а подобрал и усыновил местный воришка и любитель азартных игр, дав ему имя Кен Ангрок6 («ниспровергатель всех»), как будто предвидел будущее. Как и следовало ожидать, из него тоже вырос вор и азартный игрок, более того, разбойник, наводивший ужас на всю округу. Однажды жители одной деревни преследовали его, вооруженные дубинками, за очередную провинность. Спасаясь от погони, он взобрался на высокую пальму и с ужасом смотрел, как ее начали подрубать снизу. Пальма постепенно кренилась к реке, на берегу которой стояла, и он уже видел раскрытые пасти кровожадных крокодилов. Он лихорадочно искал выход и нашел его. Отломив две разлапистые ветки пальмы, он привязал их к рукам и под сильным порывом неизвестно откуда взявшегося ветра, как на крыльях, благополучно приземлился на противоположном берегу. В другой раз, когда он сбил плоды с дерева джамбу, его спас от расправы сам староста, выдав за своего шестого сына, ушедшего на заработки. Преследователи пересчитали сыновей, убедились, что их шесть, и ушли.
      Может быть, он и до сих пор слонялся бы по дорогам, занимаясь разбоем, если бы не встреча с брахманом Лохгаве, обладавшим удивительной способностью к внушению. Он заставил молодого человека пойти на вершину горы Леджар, чтобы провести там несколько дней в одиночестве, занимаясь медитацией, и выпросить прощение у богов за беспутную жизнь. Там ему и приснился удивительный сон. Будто бы он предстал перед самим Шивой, и тот назвал его своим приемным сыном и сообщил, что ему предназначено большое будущее: основать новую династию правителей, которые объединят всю Яву, а потом и Нусантару (Индонезию).
      Домой он вернулся другим человеком. Лохгаве, которому стало известно об удивительном сне, посчитал его знаком, обещал свое содействие и в первую очередь помог ему устроиться в услужение к наместнику Тумапеля Тунггулу Аметунгу. Умный и смышленый юноша сразу стал незаменимым помощником наместника. Дальнейшие события были ускорены действиями самого Тунггула, похитившего себе в жены дочь буддийского священника красавицу Кен Дедес. Ее отец, узнав о похищении, проклял наместника, пожелав ему скорой смерти. Молодой человек решил отомстить и поспешил к брахману за советом. Как священник, тот не мог одобрить план насильственного устранения наместника Тумапеля, но, помятуя о вещем сне, не собирался отговаривать Кен Ангрока от этого шага. Более того, он ненавязчиво подсказал, как это лучше сделать. Нужен был особый кинжал — крис с обоюдоострым волнообразным лезвием, как тело змеи. Только он способен поразить противника за один раз, наверняка. Такой крис мог выковать лишь один человек — эмпу (кузнец) Гандринг7.

      Статуя, по некоторым предположениям копирующая внешность Кен Дедес

      Земли, на которые правителям Сингасари удалось распространить свою власть

      Генеалогия правителей Сингасари и Маджапахита
      Кен Ангрок отправился к кузнецу. Тот согласился за хорошее вознаграждение сделать такой крис, попросив на это срок в один год. Заказчик спешил и дал кузнецу только пять месяцев, но когда прибыл в назначенный срок, крис не был готов. Гандринг объяснял, что для настоящего криса нужно было найти железо с неба (метеорит), смешать его с железом из земли, многократно ковать эти полосы, раскаливая на огне, погружая в воду и протравливать кислотами. А для наполнения его магической энергией следовало несколько раз принести жертвоприношения богам, читать заклинания-мантры и молитвы, окуривать благовониями. Да и ножны должны быть под стать крису — из ценных пород дерева с инкрустацией и драгоценными каменьями. Но Кен Ангрок спешил. Он впал в ярость и пронзил кузнеца его же крисом. Однако успокоившись, обещал позаботиться о его сыне, если кинжал будет обладать хотя бы частью тех свойств, которые обещал Гандринг. Последний прошептал о проклятии: семь правителей погибнут от этого криса. Но Кен Ангрок ему не поверил.
      Он устранил наместника Тумапеля в 1222 г., не наведя на себя никаких подозрений, и сам занял его место. Он правил давольно разумно. Приблизил к себе и шиваистких, и буддийских священников, освободил их от налогов, дал некоторые другие привилегии, повелел построить новые храмы, богато украсив их статуями бодхисатв8 и изображениями символов «семи сокровищ» (сапта-ратнани). Ему стало тесно в пределах Тумапеля. Все чаще он бросал взгляды на западную сторону горы Кави, где находилось государство Кедири9 во главе с правителем Кертаджаей.
      В 1222 г. он решил, что обстановка позволяет начать наступление на Кедири и у местечка Гантер одержал блестящую победу, хотя сражение было очень упорным и стоило обеим сторонам больших потерь. Противники обстреливали друг друга из духовых ружей отравленными стрелами и кололи пиками. Было опробовано и изобретение самого Кен Ангрока: обыкновенный острый стручковый перец ломбок. Перцовая настройка большой концентрации распылялась по ветру с помощью бамбуковых помп в сторону неприятельских войск. Правитель Кедири Кертаджая бежал в монастырь.
      Кен Ангрок стал единственным правителем по обе стороны горы Кави, основателем нового государства Сингасари под именем Раджаса, что значит «покоритель». Со всех сторон к нему текли богатства и прибывали посольства из разных заморских стран. Вспомнив эпизод с похоронной процессией, он решил спросить брахмана, чем это ему грозит. У брахмана была гадальная книга «Примбон»10. Текст и картинки в ней были нацарапаны черной краской из ламповой сажи или масла ореха кемири с помощью острой палочки на полосках сухих листьев веерной пальмы, скрепленных вместе шнуром через отверстия и складывающихся гармошкой. Особенно красивы были наружные пластины — из дерева саво, покрытые искусной резьбой. «Примбон» не только толковал различные явления, но и содержал магические формулы и предписания, рецепты, астрологические указания.
      Внезапно перед ним вырос силуэт мужчины с крисом в руках, тем самым, что выковал для него кузнец Гандринг. Крис вырвался из рук мужчины и сам, как выпущенная из духовой трубки стрела, стал приближаться к нему и вонзился в его сердце. Случилось это в 1227 году. Так сбылось пророчество кузнеца Гандринга. Раджаса-Ангрок погиб от руки убийцы, подосланного к нему его пасынком Анусапати. Государство Сингасари просуществовало всего 70 лет, в нем последовательно сменились семь правителей, и все они стали жертвой кровавых дворцовых заговоров, в которых постоянно фигурировал один и тот же крис. Но род Кен Ангрока не прервался, и один из его потомков — Виджая — основал в 1292 г. новое государство — Маджапахит («горький плод дерева маджа»), которому суждено было превратиться в крупнейшую империю средневековой Индонезии.
      Сейчас о бурных событиях XIII в. в Сингасари и о самом государстве напоминают лишь несколько сохранившихся поминальных чанди — мавзолеев у реки Брантас11.
      Примечания
      1. Раджаса — главный герой мифологизированной генеалогической части исторической хроники «Параратон» (XV — XVI вв.). О нем сообщается также в хронике «Кидунг Харша Виджая» (XVI в.). ШАУБ А.К. «Негаракертагама» как источник по истории раннего Маджапахита (1293—1365). М. 1992; THEODORE GAUTHIER TH. PIGEAUD. Java in the 14th Century: A Study in Cultural History, Vol. 1—4. M. 1960; JOHNS A.H. The Role of Structural Organisation and Myth in Javanese Historiography. — The Journal of Asian Studies, vol. XXIV, N 1, Ann Arbor, 1964.
      2. Перкутут (Geopelia Striata) — полосатая горлица.
      3. Меру (Сумеру) — мировая гора, ось мира в индийской и индонезийской мифологии, аналог мирового древа. Вокруг нее вращаются небесные светила, на ней обитают боги. Связывает небо и землю. Впрочем, на Восточной Яве есть реальный вулкан Семеру, или Махамеру (3676 м.), название которого отражает веру местных жителей в мифологию.
      4. БАНДИЛЕНКО Г.Г., ГНЕВУШЕВА Е.И., ДЕОПИК Д.В. и др. История Индонезии. Ч. 1. М. 1992.
      5. Батара Гуру (Batara Guru) — божество у ряда индонезийских народов, почитание которого развилось на почве местных традиционных воззрений. У яванцев — главное божество домусульманского пантеона, демиург, создатель богов и людей. Произошел от первоединого бога из субстанции света под именем Хьянг Маникмайя (или Хьянг Маник) как антипод Хьянг Исмайя (или Хьянг Майя). По одной версии, женился на своей дочери, но та умерла и превратилась в растения, в том числе рис. По яванской и балийской традиции, один из аспектов божества Шивы на средневековой Яве отождествляется с синкретическим образом Шивы-Будды. В культовой иконографии, в теневом театре ваянг изображается с атрибутами Шивы в виде человека с четырьмя руками, стоящего на священном быке. В средневековой мифологической традиции считается также создателем священного сословия и покровителем брахманов. DONIGER W, BONNEFOY Y. Divine Totality and Its Components: The Supreme Deity, the Divine Couple, and the Trinity in Indonesian Religions. In: Asian Mythologies. University of Chicago Press. 1993, p. 161—170.
      6. В литературе встречается и написание Кен Арок. — Ken Arok. Раджаса под именем Кен Арок (Ангрок) описывается, главным образом, в «Параратоне». В «Негаракертагаме» и эпиграфике, которые носят более официальный характер, это имя не встречается.
      7. SUKATMAN. Mitos Asal-usul Ken Arok-Raja Singasari: Kajian Tradisi Lisan (Мифы о происхождении Кен Арока, правителя Сингасари: исследование устных традиций). Laporan Penelitian. Jember. 2012; MANGKUDIMEDJA R.M. Serat Pararaton (Параратон). Jilid 2. Jakarta. 1979.
      8. Бодхисатва (санскр. бодхи — высшее знание, сатва — просветленный, то есть просветленный высшим знанием) — существо в человеческом облике, достигшее высших ступеней на пути к нирване, но добровольно отказавшееся от нирваны, дабы в миру просветлять учением и добродетелью души смертных.
      9. Кедири — государство в XI — первой четверти XIII в. на востоке о. Ява. Столица — Даха (Даханапура) — в районе современного г. Кедири. Появилось в результате раздела Матарама (раннего). Ранний период истории (вторая половина XI — начало XII в.) проходил в соперничестве с княжеством Джанггала. В результате, при правителе Камешваре I произошло воссоединение яванского королевства, а к концу XII в. Кедири было политическим и торговым гегемоном на востоке Нусантары. В этот период оно объединяло Восточную и Центральную Яву, его сюзеренитет также распространялся на ряд островов к востоку и северу от Явы.
      10. ОГЛОБЛИН А.К. Современный яванский примбон (гадательно-справочная книга). В кн.: Яванская культура: к характеристике крупнейшего эпоса Юго-Восточной Азии (малайско-индонезийские исследования III). М. 1989, с. 29—37.
      11. Historic East Java: Remains in Stone. Jakarta. 1995. p. 29.
    • Фомичева Е. А. Роль религии в общественной жизни и становление государственности в Таиланде
      Автор: Saygo
      Фомичева Е. А. Роль религии в общественной жизни и становление государственности в Таиланде // Юго-Восточная Азия: актуальные проблемы развития. - 2014. - № 25. - С. 69-88.

      Для того чтобы оценить религиозную ситуацию в Таиланде в начале ХХI в., следует рассмотреть общие факты и цифры, характеризующие разные религиозные общины в стране. Важно также проследить некоторые исторические тенденции, имеющие отношение к сфере религии. Кроме того, нужно понять, какое место религия занимает в жизни страны, государства и индивида, ответы на какие общественные и личные запросы она дает. На взгляд постороннего, Таиланд не испытывает проблем в сфере религии, за исключением мусульманского юга страны. Действительно, религиозная карта Таиланда представляется весьма однородной. Таиланд известен как буддийская страна, и это абсолютно верно. Большинство населения исповедует буддизм, роль которого весьма велика в истории, культуре, государственном строительстве. Национальная самоидентификация тайцев связана с буддийской религией, недаром существует поговорка: «Быть тайцем - значит быть буддистом».

      Буддизм является основной религией Таиланда. По конституции, король обязательно должен быть буддистом. Одновременно, по той же конституции, он является покровителем всех религий. В то же время, попытки некоторых политических и религиозных активистов закрепить в основном законе страны исключительное положение буддизма как государственной религии не были поддержаны правительством и большей частью образованной общественности. Эта позиция представляется разумной в условиях сепаратистских настроений и обострения террористической напряженности на мусульманском, по преимуществу, юге страны. Она позволила избежать взрыва недовольства, а, следовательно, деструктивных для государства социальных последствий.

      В Таиланде насчитывается около 400 тыс. буддийских монахов и более 30 тыс. храмов и монастырей. Хотя численность приверженцев других вероучений в Таиланде несравнимо меньше, чем буддистов, тем не менее, они живут в стране и имеют возможность отправлять свои религиозные культы. По данным Национальной службы статистики, из 64 млн. жителей страны 94% являются буддистами, 5% - мусульманами, примерно 0,7% - христианами. Перепись 2000 г. дает следующие цифры: буддисты - 94,6%, мусульмане - 4,6%, христиане - 0,7%, приверженцы других религиозных взглядов составляют 0,1%1. Некоторые неправительственные и религиозные органи­зации предлагают другие цифры: буддисты - от 85% до 90%, мусульмане - 10%, христиане - 1-2%2. Очевидно, что в данном случае акцентируется внимание на относительном возрастании мусульманского фактора в стране. Как видим, данные из разных источников отличаются незначительно и дают общее представление о численном соотношении приверженцев буддизма и других религий. Они подтверждают тот факт, что буддисты представляют собой самую крупную религиозную группу в стране.

      Таиландский буддизм - буддизм южного течения - тхеравады (учение старцев), называемый также хинаяна (малая колесница в отличие от махаяны - великой или большой колесницы). Буддизм тхеравады имеет ряд теологических отличий от северной ветви буддизма - махаяны, связанных с представлением о личности Будды и о высшей цели приверженцев вероучения. Буддизм тхеравады проник на Индокитайский полуостров сначала из Индии с миссионерами, посылавшимися правителем империи Маурьев Ашокой в III в. до н. э., а затем - с острова Цейлон (Шри Ланка).

      Буддизм сыграл большую роль в укреплении тайской государственности (подобно тому, как православие содействовало становлению государственности Киевской Руси). Эта связь между религией и государством сохранилась до настоящего времени, буддизм остается одной из скреп таиландской государственности.

      Буддизм утвердился в тайских княжествах-государствах в XIII в., о чем свидетельствуют памятники материальной культуры. Например, в Чиангмае стоит копия столба Ашоки, относящаяся ко временам Менграя, правителя княжества Ланна в XIII в. В Аютхае, столице тайского государства, существовавшего в XIV-XVIII вв., можно видеть множество разрушенных буддийских храмов и статуй Будды3. После разгрома и разрушения в 1767 г. Аютхаи бирманскими войсками, центр буддийской санкгхи, в то время уже достаточно влиятельной, переместился вместе с королевской властью сначала в Тхонбури, а затем в Бангкок.

      В Бангкокский период в стране была принята государственная идеология, суть которой выражалась тремя взаимосвязанными понятиями «нация-король-религия». Буддизм рассматривался как один из элементов этого идейного триединства, на котором держалась тайская государственность на протяжении ХХ века.

      Целостность этой концепции стала размываться в начале ХХI в., когда участились нападки на монархию (в основном из-за рубежа), как на один из элементов этой концепции, что подрывает ее в целом. Одновременно усилилась критика поведения отдельных монахов, нарушающих устав буддийской сангхи, а также недостатков внутри самой монашеской общины. Положение дел внутри сангхи перестало быть ее внутренним делом и стало всесторонне и широко обсуждаться в обществе. Так, в сентябре 2013 г. было принято решение реквизировать значительную собственность, приобретенную для личных целей популярным монахом Нен Кхамом (в миру Вирапхоном Сикпхоном), обвиняемым в целом спектре нарушений, включая присвоение монастырских пожертвований, нарушение правил поведения монаха, интимные отношениях с несовершеннолетней. Сам он был лишен сана и скрывается от правосудия за границей4. Этот случай породил общественную дискуссию о необходимости отстранить монахов от управления церковными пожертвованиями5.

      В том же 2013 году миряне во главе с влиятельным монахом Маха Быа грозились собрать 150 тыс. голосов за импичмент заместителя премьер-министра, который одобрил кандидатуру престарелого и больного монаха на пост патриарха, что вывело внутренний конфликт за пределы сангхи, в общество.

      Одна из женщин сенаторов требует снять запрет для женщин входить в реликварии буддийских храмов и тем самым обеспечить равноправие. Бывший премьер-министр Таксин Чиннават резко отреагировал на критику со стороны монахов, которые публично высказались о нем по ТВ. Разразился скандал, и известный защитник традиционных ценностей Сулак Сиварак дал Таксину отпор, заявив, что «он ничего не знает о тайской культуре». В обществе возникла дискуссия о правах монахов на свободу слова6. Все это возбуждение вокруг сангхи сопровождается исходящими из-за рубежа призывами к введению в стране республики. С политической точки зрения, учитывая роль религии и монархии в Таиланде, снижение роли буддизма и изменение государственного строя могли бы породить кризис национальной идентичности, вызвать разрушение культурно-национальной среды. (Интересно, что при очевидном размывании религиозности в странах Запада, в других районах мира роль религии в общественных процессах, напротив, возрастает. Не случайно в сентябре 2013 г. в США было объявлено о создании при государственном департаменте подразделения по работе с мировыми религиями. Его глава Шон Кейси заявил: «Мое назначение говорит о признании возрастания важности религиозного фактора во внешней политике США»7.

      Тайский буддизм представляет собой высоко интегрированную общность. В его рамках сложились две местные школы - Маханикай и Тхаммаютникай. В научной отечественной и зарубежной литературе их часто называют сектами (см. труды Берзина Э. О., Корнева В. И., Ребриковой Н. В.). Представляется, что правильнее было бы называть их школами, поскольку между этими двумя направлениями тайского буддизма нет непреодолимой границы и противостояния, монахи обеих школ иногда проводят совместные религиозные мероприятия. Таиландское монашество составляет единую сангху (церковную общину) во главе с патриархом, которая объединяет обе школы Маханикай и Тхаммаютникай. Однако между ними есть и некоторые различия. Несмотря на то, что Маханикай по численности во много раз превосходит более новую школу Тхаммаютникай (примерное соотношение их приверженцев 95% и 5% последователей), последняя продолжает пользоваться определенной популярностью, имеет свой главный монастырь в столице страны - ват Бовоннивет Вихан Ратчаворавихан, первым настоятелем которого был принц Монгкут. Он же был и основателем этой школы в свою бытность монахом в середине XIX в. Будущий король провел в монашестве 27 лет и хорошо изучил буддийское учение и древнюю религиозную литературу на языке пали. Его реформаторское течение Тхаммаютникай отличалось от существовавшего тогда учения Маханикай тем, что ратовало за возврат к чистоте изначального буддизма и требовало более строгого устава монастырской жизни. Школа Тхаммают и ныне имеет приверженцев среди членов королевской семьи, наследной знати, некоторых высокопоставленных чиновников. В монастыре Бовоннивет, центре этой школы, находились во временном монашестве нынешний король Пхумихон Адульядет, его сын принц Вачиралонгкон и его внук, ряд политических деятелей, в том числе бывший премьер-министр Тханом Киттикачхон.

      Влияние буддизма в Таиланде распространяется на разные стороны жизни государства, страны, народа и отдельного индивида. Прежде всего, буддизм определяет мировоззрение тайца и его представления о своей земной жизни, смерти и посмертном существовании. Буддизм дает ответ на главный вопрос, который волнует любого человека - вопрос о жизни и смерти. Он предлагает верующим концепцию заслуг (бун), приобретаемых благими поступками, и теорию перерождения, которая дает мирянину надежду на лучшую следующую жизнь, переплетая предопределенность судьбы и приобретенные в жизни личные заслуги. Буддизм дал тайцам морально-этические нормы, необходимые для жизни человека. Он формирует нравственные принципы общества, определяет те заслуги, которые помогают верующему буддисту улучшить свою карму, утверждает нормы бытового поведения для каждого верующего. Простых мирян буддизм вовлекает в годовую череду праздников и обрядов, тем самым включая их в узаконенной обычаем ход жизни социума. Буддийские обряды - ежедневная практика бытовой жизни мирянина и одновременно институт его социализации, поскольку через них отдельный человек чувствует свою вовлеченность в целостную общность своего народа. Как институт социализации следует также рассматривать временное монашество, которое завершает этап становления молодого мужчины-мирянина как личности. Однако надо признать, что в настоящее время обычай временного монашества теряет свою популярность. Значительная часть молодежи, особенно в городах, не соблюдает его больше.

      Буддизм предлагает два разных пути совершенствования: для монахов и для мирян. Высокий путь буддийская религия предусматривает для тех избранных, которые выбирают монашество, - отказ от мирских благ и привязанностей, выход из цепи перерождений и, в конечном итоге, достижение нирваны. Монахи проживают в монастырях, стремясь выполнять все 227 правил «Винаи»8. Главные из них: не убивать, не красть, не лгать, не употреблять спиртного, не сближаться с женщинами, не прикасаться к ним, не слушать музыку, не посещать зрелищные мероприятия, не дотрагиваться до денег, золота, серебра, преодолевать жадность, ненависть, похоть, не бояться смерти. Следует сказать, что в современном обществе ряд этих запретов снят, так монахи могут смотреть телевизор, в том числе футбольные матчи. Есть и другие послабления.

      Напротив, народный буддизм - это отказ от нирваны как жизненной цели человека. Путь мирянина - это вера в то, что в процессе реинкарнации путем совершенствования своей кармы, приобретая религиозные заслуги (бун) можно улучшить свою карму и добиться нового рождения в более высоком статусе. Сангкха, а конкретнее - монахи и монастырь, дают мирянам возможность приобретения заслуг и, соответственно, улучшения своей кармы. Как пишет финская исследовательница Марья-Лина Хейкла-Хорн: «сангха является полем для приобретения заслуг»9.

      Вокруг монастыря и монашеской общины исторически была сосредоточена духовная и общественная жизнь тайского крестьянина. Буддийский монастырь превратился в духовный и социальный институт общества и центр жизни сельской общины, обеспечивая общение с монахами, которые давали начатки знании детям, медицинские и житеиские советы прихожанам. В настоящее время народное образование отделено от сангхи. Согласно конституции, в стране введено всеобщее обязательное начальное образование. При монастырях продолжают учиться немногочисленные послушники, часто сироты или дети из бедных семей. На территории храмов (ватов) до сих пор проходят ярмарки и культурные фестивали. В жизнь, сосредоточенную вокруг буддийского монастыря, включаются сами монахи, миряне, следующие обычаю временного монашества, а также прихожане. Такое положение, характерное для традиционного уклада жизни общины, главным образом крестьянской, во многом сохраняется в провинциях, особенно в отдаленных от столицы, там, где буддийский ват продолжает играть социальную роль. Однако постепенно, особенно в городах, монастыри и храмы утрачивают ее, сохраняя ритуальную сторону религии.

      Буддизм оказывает огромное влияние на искусство Таиланда, поскольку темы, связанные с личностью Будды, сюжеты из его земной жизни, положения его учения продолжают оставаться важным стимулом и источником для художественного творчества.

      Таким образом, буддизм завоевал особое положение в стране и стал поистине народной религией, играя уникальную роль в судьбе тайцев, дав ответы на главные вопросы индивида и обеспечив самые разные потребности личности, общества и государства, охватывая религиозные, культурные, образовательные, социальные, политические стороны существования общества. Буддизм во многом сформировал национальный характер тайцев. Наконец, буддизм - один из структурных элементов таиландского общества и опора государственности в триединстве «нация-король-религия».

      Особое место в Таиланде занимают буддийские монахи-отшельники, так называемые «лесные монахи», - учители и проповедники, к которым приходят в поисках нравственного прозрения, за мудрым советом и поучением. Среди них особой известностью пользуются великие учители, такие как Пхуддадаса бикху, атьан (учитель) Ман, атьан Сао Кантасило Махатхера. Многие из них обличали безнравственность общества потребления, призывали к совершенствованию личности, состраданию и помощи слабым. В поисках собственного тайского справедливого устройства общества студенческие политические активисты периода подъема демократического движения 1973-1976 гг. шли к ним в поисках специфического национального пути развития.

      Некоторые из известных монахов активно участвовали в жизни крестьянской общины, не только окормляя их духовно, но и оказывая помощь в практических делах обустройства крестьянской общины, в защите прав крестьян. Со своей стороны, государство неоднократно пыталось и пытается использовать в политических целях влияние монахов на население. Так оно поступало в 60-70-е гг. ХХ в. для того, чтобы использовать их авторитет в народе для организации крестьян на борьбу против повстанческого движения компартии Таиланда. Во время студенческой революции 1973-1976 гг. симпатии сангхи разделились. Некоторые монахи поддерживали демократически настроенных левых студентов, другая часть клириков яростно выступала против них, призывая убивать «коммунистов». Правительство организовало два буддийских университета, где монахи помимо религиозного образования получают практические знания по реализации проектов развития сельской общины с тем, чтобы помогать крестьянам советом в решении насущных социальных и экономических проблем. В свою бытность премьер-министром Таксин Чиннават также делал попытки привлекать монахов для работы с крестьянами с целью реализации своих программ в провинции. Вмешательство монахов в политику и в жизненные проблемы мирян противоречат одному из принципов буддийского монаха - его неучастию в мирских делах. Однако оно совмещается с одним из положений буддизма махаяны о том, что монах может сознательно отказаться от достижения нирваны и стать бодхисатвой, посвятив себя служению людям. И среди монашества, и среди мирян ведутся дискуссии о возможности участия монахов в мирской жизни и степени такого участия.

      Буддийские монахи ведут миссионерскую работу среди горных племен, приверженцев анимизма, проповедуя буддийское учение и тем самым вовлекая их в таиландское общество.

      Было бы наивно полагать, что буддизм, тесно связанный с духовной и мирской жизнью общества и с тайской государственностью, смог избежать разлагающего влияния современного мира. Кризис религии, характерный для разных обществ начала ХХI века, бесспорно, затронул и таиландский буддизм, однако, здесь он зашел не так далеко, как в других странах. В тайской деревне все еще сохраняются традиции и здесь роль монастыря и монахов значительна. В городе урбанистический стиль жизни оставляет мало пространства для традиционного созерцательного стиля жизни, но и здесь буддизм продолжает оставаться жизнеспособным, многие городские жители регулярно соблюдают религиозные обряды. В то же время многих горожан, зачастую из числа имеющих высшее образование, более не устраивает традиционный буддизм. Их духовные запросы не находят реализации в рамках традиционной сангхи, которую они считают архаичной. Современное тайское городское общество выдвигает новые критерии личного успеха, связанные в основном с приобретением материального благосостояния. Характерно, что не взирая на усилившийся прозелитизм иностранных религиозных проповедников и сект таиландцы в своих духовных поисках обращаются не к ним, а к буддизму, хотя и в форме новых сект. Возможно здесь сказываются гибкость и восприимчивость тайского буддизма, а с другой стороны - его устойчивость. Несмотря на упорный натиск западного христианства в разные эпохи (в Аютхае, в Бангкокский период в ХIХ в.) в Таиланде, в отличие от Вьетнама и Филиппин, ни католичество, ни протестантизм не играют значимой роли.

      В 70-е годы ХХ века в Таиланде возникли две секты - Тхаммакайя и Санти Асок, которые стали завоевывать все больше приверженцев в 80-е годы после подавления студенческого движения. (Финская исследовательница Марья Лина Хейккила-Хорн называет их «группами», Рори Маккензи - «движениями»). Их появление связывают с кризисом общества и сангхи, с новыми духовными потребностями городских, более образованных жителей. Первая из них сосредоточила внимание на особой практике медитации, которая должна способствовать внутреннему совершенствованию личности. Концентрируя внимание на хрустальном шаре, расположенном на уровне живота, последователи этой секты могут через медитацию прийти к видению Будды внутри себя. Эти практики медитации стали весьма популярны в среде интеллигенции. Храмы секты посещали принцесса Сиринтхон, генерал Чавалит Йонгчайют и Атхит Камланг-эк10. В настоящее время Фонд Тхаммакая превратился в широкое международное движение, имеет отделения в восемнадцати странах, включая Европу и Америку, свое радиовещание, издает религиозную литературу.

      Секта Санти Асок проповедует аскетизм, призывает отказаться от алкоголя и курения, воздерживаться от употребления мясной пищи и т. п. Монастыри Санти Асок расположены как в Банкоке, в районе Бангкапи, так и в провинциях Сисакет, Накхон-Саван, Накхон-Патхом, Накхон-Рачасима. Вокруг монастырей созданы школы для детей, вегетарианские рестораны, издательства, занимающиеся публикацией проповедей своего религиозного учителя Пхотхирака и иной религиозной литературы, разъясняющей суть учения; базары, доходы от торговли которых идут на благотворительные цели. Ее основатель Пхотхирак был посвящен в монахи школы Тхаммаютникай, затем перешел в школу Маханикхай. Он последовательно критиковал образ жизни церковных иерархов и монахов за недостаток аскетичности. Его учение призывает вернуться к чистоте и простоте исторического буддизма. В 1975 г. Пхотхирак основал свой первый монастырь в провинции Накхон-Патхом. Он и его последователи широко пропагандировали свои взгляды в школах, университетах, других общественных местах. В 1989 г. решением Верховного совета сангхи и верховного патриарха ему было вменено немедленно отказаться от монашества. Однако Пхотхирак заявил, что не снимет монашеского сана, но выходит из официальной сангхи. В 1989 г. Пхотирак и восемьдесят его последователей были осуждены по обвинению в уголовном преступлении против религии, поскольку носили одежду буддийских монахов, не имея на это права, и поскольку они, признавая религию буддизма, не подчиняются правилам сангхи. Деятельность секты была приостановлена, но в 2010 г. все обвинения, как религиозного свойства (за нарушения правил сангхи), так и политического (за поддержку политических партий и движений и участию в политической деятельности) с ее лидера были сняты.

      В настоящее время в стране действует несколько центров Санти Асок. В секте посвящают в монахи. В настоящее время в ней состоит около сотни монахов и монахинь, которые обязаны соблюдать «Правила для последователей Санти Асок», два десятка послушников и около тысячи мирян, связанных с монастырями. Десятки тысяч последователей секты живут по всей стране. Адепты и монахи секты Санти Асок принимают участие в политике. Одним из видных членов Санти Асок является известный политический деятель Чамлонг Симыанг, в его партии Паланг Тхамма состояли некоторые члены секты. Монахи Санти Асок, называвшие себя Армия Тхаммы, поддерживали его акции на улицах. Сам духовный лидер Пхотхирак лично участвовал в нескольких антиправительственных манифестациях, включая акции «желтых рубашек» против правительства Самака Сунтхаравета в 2008 г., за что руководство секты и ее члены подвергались судебным преследованиям11. Руководство Санти Асок поддерживало контакты с некоторыми политическими партиями и движениями ( Пхаланг Тхамм и Народный альянс за демократию)12.

      Буддизм тхеравады исповедуют, помимо Таиланда, жители других государств Индокитайского полуострова - Камбоджи, Мьянмы, Лаоса, что является для этих стран объединяющим религиозным и культурным элементом. Незначительное по численности меньшинство населения Таиланда исповедует буддизм махаяны, в основном это этнические китайцы и вьетнамцы.

      На юге страны ситуация кардинально иная - здесь меньшая часть жителей является буддистами. Большинство населения четырех южных провинций с преобладающим малайским населением, а именно: Паттани, Яла, Наратхиват, Сонгкла (частично) исповедует ислам шиитского толка. Мусульмане - вторая по численности религиозная группа страны и, несмотря на то, что в процентном соотношении они составляют незначительную часть населения, именно на мусульманском юге страны возникла конфликтная ситуация между мусульманами-сепаратистами и центральным правительством. В трех южных провинциях - Яла, Паттани и Наратхиват проживает большинство таиландских мусульман малайского происхождения. Причем среди них преобладает молодежь. По данным национального бюро статистики, за 2005 г., всего 30,4% населения в южных провинциях страны составляли мусульмане в возрасте старше 15 лет13. Эти социальные и религиозные факты следует рассматривать как значимые предпосылки для развития радикальных движений на юге страны. Небольшая часть мусульман живет в столице. По сравнению с серединой ХХ века, мусульманское присутствие в столице заметно усилилось: появились новые мечети, ряд важных государственных постов занимают мусульмане. Выходцами с юга являются, например, генерал Буньяраткалин, видный государственный и политический дея­тель Сурин Питсуван и другие. Последние 10 лет в южных провинциях страны не утихает террористическая деятельность мусульманских активистов, которые с крайней жестокостью расправляются с полицейскими, представителями местной администрации, буддийскими монахами, учителями и рядовыми гражданами. В ответ армия также жестко применяет силу. В результате погибли тысячи людей. Сепаратистские настроения в этом регионе, где в XIX в. существовали малайские султанаты, имеют давние корни. Они обострились в связи с нерешенными проблемами сегодняшнего дня. Это, прежде всего, более низкий уровень экономического развития и жизненный уровень населения, нехватка рабочих мест, преобладание представителей тайского, а не местного этноса в системе власти и управления на юге страны, недостаточно возможностей для мусульманской молодежи получить образование (особенно мусульманское), а также для ее социальной мобильности и карьерного роста и предпринимательства. Местный мусульманский сепаратизм в его террористической форме подпитывается извне и в немалой степени связан с международным исламским радикализмом, который поддерживает воинственные мусульманские сепаратистские группы среди населения таиландского юга. Напряженная обстановка на мусульманском юге негативно влияет на внутриполитическую ситуацию в стране и опосредованно воздействует на внешнюю политику Таиланда. В связи с убийством буддийских монахов на юге появились требования включить в конституцию положение о том, что буддизм является государственной религией, выдвинутые влиятельными мирянами и поддержанные некоторыми монахами, которые организовали поход со слонами на Бангкок с челобитьем к властям14. Королевская власть публично не поддержала это предложение. Во-первых, положение буддизма в стране и так исключительно. Во-вторых, в острой ситуации это еще более обострило бы ситуацию.

      Помимо мусульман, принадлежащих к малайскому этносу и составляющих 2/3 от всего мусульманского населения, в стране проживают небольшие группы мусульман - выходцев из Индии, Пакистана, Бангладеш, Камбоджи, Малайзии и Индонезии. Ислам исповедуют моны и чамы, потомки древнего населения Индокитайского полуострова. В стране насчитывается 3 567 мечетей, причем 2 289 из них находятся на территории южных провинций: Паттани, Яла, Сонгкхла, Наратхиват. В последнее время строятся новые мечети, в том числе в столице.

      Многие местные китайцы, составляющие вторую по численности этническую группу в стране после тайцев, исповедуют даосизм - особую китайскую систему философских взглядов, нравственных представлений и верований. Для рядового китайца-приверженца даосизма, главное исполнять традиционные ритуалы и следовать срединному пути, который не осуждает процветания и богатства. Многие китайцы одновременно являются прихожанами буддийских храмов. Вообще двойная культурная и религиозная самоидентификация характерна для многих таиландских китайцев.

      Приверженцами индуизма являются в основном выходцы с полуострова Индостан, их в Таиланде насчитывается несколько тысяч. Они обосновались в основном в городах и занимаются торговлей, многие по традиции торгуют тканями, постельным бельем. Кроме того, индуизм как элемент общей культуры вплетен в тайский буддизм. При дворе сиамских королей и современных таиландских монархов буддизм сосуществует с элементами брахманизма. Так, целый ряд королевских обрядов проводится придворными брахманами (например, церемония коронации, церемония первой борозды).

      Индуизм и другие религиозные учения, которые так же как буддизм пришли из Индии, не воспринимаются тайцами как нечто абсолютно чуждое, поскольку эти учения в той или иной степени вплетены в систему культурных и религиозных представлений тайцев. Так, со времен средневековья легитимность сиамских королей основывалась на положениях одновременно индуистской традиции и буддизма. Согласно первой из них, он является чакравартином или тякрапатом (по-тайски), то есть тем, кто через свою праведность заставляет мир вращаться вокруг него. Одновременно король, согласно буддийскому учению, - тхаммарача или праведный правитель, заботящийся о благе подданных и твердо придерживающийся норм буддизма. Он также является бодисатвой, то есть просвещенным, который отказался от личного достижения нирваны, чтобы помогать людям. Королевское имя указывало, что король является инкарнацией (воплощением) Индры, Шивы или Вишну (Рамы). Церемония коронования проводилась и проводится сегодня брахманами, выполняющими свои функции при королевском дворе. Некоторые индуистские ритуалы вошли как элементы в практику тайского буддизма. Например, обвязывание священной нитью людей и предметов в некоторых обрядах, а также обычай лить святую воду из морской раковины. Так, во время церемонии бракосочетания руки молодоженов обвязывают священной нитью и на голову им льют святую воду. Язык индийской культуры внятен тайцам. В культ поклонения тайцев-буддистов входят божества индуистского пантеона Шива, Индра, Ганеша и другие. Великий индийский эпос Рамаяна (Рамакиен по-тайски) - основа традиционной культуры, литературы, театра, изобразительного искусства тайцев.

      Сикхи, выходцы из Индии появились в Сиаме в конце XIX в., они проживают небольшими группами в разных городах страны, где имеют 17 гурдвар (храмов). В Бангкоке их две: одна была построена в начале XX в. в торговом районе Паурат, другая - на улице Силом.

      Горные племена, проживающие на севере и северо-востоке страны и сохраняющие традиционный хозяйственный уклад, исповедуют анимизм. Официальная статистика оценивает их численность примерно в 500-600 тысяч человек. Они слабо интегрированы в тайское общество. Правительство стремится через специальные программы приобщить их к общей культуре, а буддийские монахи ведут работу по их обращению их в буддизм.

      В повседневной жизни тайца-буддиста элементы анимизма занимают большое место. Сильна вера в духов на северо-востоке страны, в Исане, среди буддийского населения, то есть там, где люди живут в большей близости к природе и во многом сохраняют традиционное мировоззрение. Среди самых разных этнических групп таиландского населения сохранилась устойчивая вера в потусторонние силы. Они одушевляют природу, растения и животных. Исповедуют поклонение предкам. (Мой учитель Лев Николаевич Морев хорошо знал культуру тайцев и лаосцев, последние ему говорили: «Буддизм для праздников, духи - на каждый день».) Духи охранители места «живут» в специальных домиках для духов, на полочке в доме, в провинции - в счастливом дереве-охранителе деревни. В анимизме ритуально-обрядовая сторона играет особую роль. Духам-охранителям места (дома, деревни) приносятся подношения. В разных районах и по разным случаям дары бывают разными. Это могут быть традиционные ароматические палочки, цветы, фигурки-символы слонов, буйволов. На тайский Новый год - Сонгкран, в апреле, жители деревни могут готовить настоящие пиршества для духов. Приношения могут быть индивидуальными, от семьи, от целой деревни. Духи, в представлении тайцев, влияют на безопасность, здоровье и благосостояние человека. Стремление добиться их расположения объясняется опасением перед тем злом, которое они могут принести. В то же время практичные тайцы, проявляя настойчивость в устройстве своих житейских дел, не упускают возможности заручиться благорасположением духов для успеха своего предприятия. Обычай общения с духами, соответствующие ритуалы являются частью традиционного бытового уклада, поскольку культивировать хорошие отношения с духами было заведено предками. Ритуалы поклонения духам соблюдали матери и бабушки современных тайцев, так должны делать и они. Соблюдение ритуалов дает тайцам чувство безопасности и упорядоченности бытия.

      Христианство - еще одна мировая религия, которая наряду с буддизмом и исламом пришла в Таиланд извне. В отличие от буддизма, который сыграл положительную роль в период становления тайской государственности и остается одним из структурообразующих элементов тайского общества, христианство не пустило здесь глубоких корней. По разным данным, христианство исповедует от 0,5% до 0,7% населения (или от 351 987 до 438 тыс. чел.), большая часть из них - католики, более половины которых проживает в Чиангмае15. В основном это протестанты, принадлежащие к разным деноминациям. Со времен Великих географических открытий, пионерами которых выступили португальцы и испанцы, христианские миссионеры стали проникать в королевство Аютхая (Сиам). В 1511 г. португальцы захватили Малакку, которая была важнейшим противником Аютхаи того времени и установили отношения с королем Раматхибоди II, а Орден иезуитов (Общество Иисуса) основал здесь свою миссию. В XVII в. в Аютхаю прибыли французские миссионеры, которые имели обширные планы обращения в католичество местного населения, включая самого короля. Эти планы встретили отпор со стороны местной знати и буддийского духовенства. В XIX в. миссионеры-проповедники во множестве приезжали в Сиам, среди них было много протестантов. Однако ни попытки обращения тайцев в христианство в средневековой Аютхае, ни прозелитизм проповедников XIX в. не привели к массовой христианизации местного населения. В отличие от Вьетнама, где 5-7% населения исповедуют христианство и Филиппин, где 80,9 % составляют католики и 11,6% - протестанты, а также Лаоса, где в настоящее время усилилась миссионерская деятельность протестантов, христианство не имело в Таиланде успеха16.

      Политика государства по отношению к религии. Буддийская монашеская иерархия тесно связана с государством. Реформа государственного управления, которая была начата королем Монгкутом в середине XIX в. и продолжена его сыном и преемником Чулалонгкорном, направленная на укрепление государственности и централизацию власти, затронула и буддийскую монашескую общину. В 1902 г. был принят Закон о сангхе, который определял отношения религиозной общины с государством. В дальнейшем в сферу деятельности государства были включены другие конфессии, их взаимоотношения с обществом и государством регулируются законом. Таиландское законодательство, закрепляя ведущую роль буддизма в стране положением о том, что король обязательно должен быть буддистом, в то же время провозглашает свободу вероисповедания. В текстах конституций 1997, 2006 и 2007 гг. содержались положения о недопустимости дискриминации личности по принципу религиозной принадлежности. Одновременно предусматривается наказание за оскорбление буддизма и буддийского монашества. Согласно Закону о сангхе от 1962 г., нарушение этих правил влечет за собой наказание в виде тюремного заключения сроком до 1 года или штрафа до 188 тыс.бат. Уголовный кодекс предусматривает наказание за оскорбление по мотивам религиозной принадлежности и беспорядки в местах религиозного поклонения или отправления религиозных служб всех официально признанных конфессий.

      Вопросами взаимоотношения государства с религиозными конфессиями и объединениями занимается в настоящее время Департамент религиозных отношений при Министерстве культуры17. В его функции, в частности, входит регистрация религиозных групп, чья деятельность разрешена в стране. Департамент также осуществляет государственное финансирование буддийской сангхи. На всех уровнях власти существуют органы, отвечающие за состояние буддизма. Провинциальный буддийский комитет организует общественные работы по строительству и ремонту монастырских зданий. Администрации подчиняются десять-двадцать деревень тамбона, на территории которых находятся минимум 5 монастырей. Руководство монастырем осуществляет настоятель, назначаемый буддийским комитетом района или провинции. При каждом монастыре имеется религиозный совет, в состав которого входят старшие монахи и представители мирян - деревенская знать и уважаемые жители деревни, что дополнительно собирает вокруг монастырей сотни тысяч активных буддистов.

      Ведущую роль в подготовке кадров буддийского духовенства играют специальные буддийские университеты Маха Монгкут и Маха Чулалонгкорн, расположенные в Бангкоке, которые дают монахам образование, поднимают их культурный уровень и обучают навыкам самоуправления крестьянской общины. В стране функционируют 2 крупные общественные религиозные организации: Ассоциация буддистов Таиланда и Ассоциация молодых буддистов. Эти ассоциации и их многочисленные филиалы занимаются пропагандой буддизма через ТВ, радио, печать, организуют семинары, фестивали, праздники, конкурсы и т. д., чем расширяют число мирян, причастных к жизни религиозной буддийской общины. В Бангкоке находится штаб-квартира международной организации «Всемирное братство буддистов», с которой наряду с представителями других стран поддерживают отношения буддисты России.

      С середины 80-х годов Департаментом религиозных отношений при Министерстве культуры распределяются небольшие средства на поддержку небуддийских религиозных организаций. В Таиланде официально зарегистрированы следующие конфессии: буддисты, мусульмане, брахманисты-индуисты, сикхи и католики. Среди католиков выделены: приверженцы Римской католической церкви, протестанты, южные баптисты, адвентисты седьмого дня, Церковь Христа, Евангелическое братство. Не все религиозные группы регистрируются, но и те из них, которые не были зарегистрированы, а также отдельные индивидуальные проповедники имеют возможность работать в стране. В Таиланде активно действуют христианские миссионерские организации и проповедники. Наблюдатели отмечают большую веротерпимость как со стороны государства, так и со стороны населения при том, что не наблюдается отказ буддийского населения Таиланда от своей веры, несмотря на критику недостатков сангхи и отдельных монахов, не происходит и его массовой христианизации.

      C 1999 г. в Таиланде действует Русская Православная церковь. Она имеет семь приходов и один монастырь. В 2008 г. православная община официально зарегистрирована и насчитывает около 1 тыс. человек, в основном русских, румын и др., а также небольшое количество тайцев. Двое из православных священников - тайцы18.

      Кризис религии и религиозности населения в условиях глобализации переживают многие конфессии и страны. Затрагивает он и Таиланд. Причиной этого явления особенно в Европе и в США является то, что нравственно-этические религиозные нормы пришли в непримиримое противоречие с современным обществом потребления и индивидуализма, а религия перестала давать личности ответы на его главные экзистенциональные вопросы. Все это не могло не отразиться на положении буддийской общины и ее внутренней жизни. О наличии кризисных явлений в религиозной сфере в стране свидетельствует и появление новых сект, которые бросают вызов традиционному буддизму. С другой стороны, граждане страны - буддисты нашли решение своих проблем в рамках буддизма, хотя и в рамках новых движений. Одновременно повсеместно резко усиливаются суеверия, вера в чудеса и амулеты. В Таиланде, где вера в сверхъестественное традиционно была сильна, в наше время суеверия носят характер эпидемии. На фоне явного кризиса западных религий ислам переживает ренессанс, подчас принимая агрессивную радикальную форму, что наблюдается на таиландском юге. Таким образом очевидно, что современные проблемы, связанные с кризисом религии и религиозности проявляются и в Таиланде, но здесь эти процессы пока не носят разрушительного характера. Возможно, это связано с особой пластичностью и восприимчивостью тайского буддизма - в его в готовности включать в себя инорелигиозные элементы, что также дает основания для его стойкости.

      ПРИМЕЧАНИЯ

      1. Thai National Statistic Office. Population and housing census 2011.
      2. CIA World Fact book. Thailand, 2007-02-08.
      3. Cм.: Tambiah, Stanley Buddhism and the spirit cults in North-Eastern Thailand. Cambridge University Press, 1970.
      4. Bangkok Post, 22 September 2013.
      5. Bangkok Post, 27 September 2013.
      6. Bangkok Post, 20-27 September 2013.
      7. По сообщению Информационных агентств.
      8. «Виная» - дисциплина, правило (пали, санскрит) - свод правил и распорядок буддийской общины (сангхи), записанный в канонических текстах.
      9. Marja-Leena Heikkila-Hom. Buddhism with open eyes. Belief and Practice of Santi Asoke - bunniyom.com/openeyes.marja_leena.html
      10. Там же.
      11. Об этом писал Simon Montlake в статье «Thailand Tiny Buddhist Army» в The Cristian Science Monitor, 9 March 2006.
      12. Подробно эти движения анализируются в книге Mac Kenzi. “New Buddhist Movements in Thailand: Towards an Understanding of Wat Phra Dhammakaya and Santi Asok”, Routledge, 2007. 13. Thai National Statistic Office. Population and housing census 2011.
      14. The Nation, 26 April 2007, 14 February 2007.
      15. Thai National Statistic Office. Population and housing census 2011.
      16. Л. Н. Морев, говоря о Лаосе, подчеркивал, что между буддистами и христианами здесь наблюдается противостояние. 50% населения Лаоса - буддисты. Буддизм распространен в основном среди лаосцев, а вот горные племена - зона прозелитизма западных христианских конфессий. В 50-60-е годы ХХ в. в Лаос стала проникать католическая церковь. Сегодня при населении 6 млн. человек католики составляют в Лаосе по приблизительным оценкам около 40 тыс. человек. В 70-е годы в Лаос устремились протестанты из США. Особенно они активизировались после 1975 года, еще более энергично действуют - с начала XXI века. Сейчас в Лаосе около 400 конгрегаций, что составляет около 60 тыс. человек. Именно они провоцируют конфликт с буддизмом и пытаются расколоть общество.
      17. Karuna Kusalasaya. Buddhism in Thailand. Its Past and Its Present.- acsesstoinsight.kusalasaya\wheel1085html. Retriv. On 1 October 2013.
      18. Официальный вебсайт Православной церкви Московского патриархата в Таиланде.
    • Бабаян Д. К. Тибетский плацдарм китайской геополитики
      Автор: Saygo
      Бабаян Д. К. Тибетский плацдарм китайской геополитики // Восток (Oriens). - 2011. - № 4. - С. 81-99.

      Тибетский автономный район или Сицзан (Xi’zang) является вторым по площади регионом Китайской Народной Республики. Он граничит с провинциями Юньнань, Цинхай, Сычуань, Синьцзян-Уйгурским автономным районом, Индией, Непалом, Бутаном и Мьянмой (Бирмой). Тибет в географическом и этнокультурном понимании не ограничивается лишь пределами автономного района. Тибетские автономные образования (округа и уезды) имеются и в провинциях Цинхай, Ганьсу, Сычуань и Юньнань. Этот регион имеет важнейшее значение как для геополитики КНР, так и для обеспечения поступательного развития этой страны. В данном контексте особое значение имеет то, что Тибет является своего рода “гидродонором ” Южной и Юго-Восточной Азии. На Тибетском нагорье берет начало большинство рек региона, в том числе такие крупнейшие реки, как Инд (протекает по Индии и Пакистану), Брахмапутра (Индия и Бангладеш), Меконг (Вьетнам, Лаос, Таиланд и Камбоджа), Хонгха (Красная Река) (Вьетнам), Салуин (Таиланд, Мьянма). Эти реки играют очень важную роль в жизни государств региона. Инд, который в пределах Тибета течет на протяжении 400 км1, является основным источником воды в Пакистане, Брахмапутра - в Бангладеш и в восточных штатах Индии, Меконг - всего Индокитая, Салуин - Мьянмы и запада Таиланда, Хонгха - севера Вьетнама. В пределах Южного Тибета находятся также истоки рек, впадающих в Ганг. В целом, по некоторым данным, более 85% населения Азии или около половины населения планеты, используют водные ресурсы, берущие начало именно в пределах Тибета (см.:[ Water War..., 2003, p. 9]).

      Использование водных ресурсов этих рек или “угроза их использования” может стать одним из самых эффективных рычагов в руках Пекина в будущем, тем более что и потребности в воде стран региона будут расти довольно высокими темпами. Кстати, еще в 50-е гг. ХХ в. уже рассматривались вопросы использования ресурсов таких рек, как Брахмапутра, Меконг, Салуин и др. [Дружба, 6.05.1956, с. 2]. Задействование рычагов “гидродавления” позволит убедить страны региона в нецелесообразности действий, которые угрожали бы жизненным интересам КНР, и в некоторых случаях именно “гидрополитика” может быть единственным рычагом достижения этого2.

      ВАЖНОСТЬ ТИБЕТА В ОБЕСПЕЧЕНИИ ВОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ КНР

      Проблема обеспечения водной безопасности весьма актуальна для Китайской Народной Республики и является одним из узловых компонентов в системе безопасности данного государства. Согласно китайским аналитикам, позиции государств определяются на основе “совокупной мощи государства” (comprehensive national strength)3. Узкий круг советников по стратегическим вопросам разработал данную методику для Дэн Сяопина еще в 70-80-х гг. прошлого века. На основе этого метода китайские аналитики измеряют следующие четыре подсистемы могущества государства: 1) материальная, или жесткая, мощь (material or hard power) (природные ресурсы, экономика, наука и технология, а также национальная оборона); 2) моральная сила, или слабая мощь (spirit or soft power) (политика, международные отношения, культура и просвещение); 3) скоординированная структура власти (coordinated power) (организация руководства, управление, менеджмент и координация национального развития); 4) экологическая мощь (environmental power) (международная, естественная/природная и местная). При этом водная безопасность непосредственно затрагивает все эти четыре подсистемы. В марте 2001 г. тогдашний глава китайского государства Цзян Цзэминь во время заседания ЦК КПК в Пекине заявил буквально следующее: “Контроль над численностью населения, ресурсами и охрана окружающей среды будут тремя самыми главными (критическими) вопросами на пути становления Китая как великой державы в XXI веке” [President on Population Control..., 2001].

      Между тем Китайская Народная Республика испытывает серьезные проблемы с водой. По прогнозам специалистов, к 2015 г. потребность в воде в самом Китае резко увеличится. Напри­мер, в целом по Китаю на одного жителя придется 1-2 тыс. м3 воды в год, что, по мировым страндартам, является очень низким показателем. В настоящее время в Китае общий недостаток воды в год составляет примерно 30-40 млрд м3. Для улучшения ситуации за последние 50 лет в КНР было построено 85 тыс. водохранилищ, что позволило увеличить средний объем воды комплексного употребления на душу населения с менее чем 200 м3 в 1949 г. до 430 м3 на начало XXI в. [Нехватка водных ресурсов., 2002]. Только в 2010 г. центральное правительство Китая вложило в сохранение и накопление водных ресурсов 11.7 млрд дол. и в целом до 2013 г. 6240 водохранилищ должны быть модернизированы, хотя до сих пор эта цифра не превышает 2 тыс. [China to boost., 2010].

      В таких странах, как Вьетнам, Лаос, Таиланд, Камбоджа, этот показатель, по некоторым дан­ным, будет равен 2-10 тыс., что является средним показателем (см.: [Comprehensive Assessment..., 1997]). При этом весь северный Китай, большая часть Индии и весь Пакистан будут испытывать физический недостаток в воде, а южный Китай вместе со всем Индокитаем - промышленный недостаток в воде. Так, к 2015 г. в Индии и Пакистане на одного жителя придется 1000 м3 воды в год, что, по международным стандартам, считается катастрофически низким.

      Китайские эксперты предостерегают, что к 2030 г., когда население страны достигнет 1.6 млрд человек, водные ресурсы на душу населения составят 1760 м3, при том что по международным стандартам нижняя граница нехватки воды составляет 1700 м3. По мнению директора Института охраны земельных ресурсов Академии наук КНР Ли Жуя, потребление воды в Китае достигнет пика к 2030 г., и если не будут приняты эффективные меры, то в будущем страна столкнется с серьезным кризисом в данной сфере [China Warned., 2002].

      Уже сейчас некоторые крупнейшие водные артерии страны испытывают существенные проблемы. Например, близ своего устья ширина одной из крупнейших в Китае рек, Хуанхэ, уменьшается до 100 м, а глубина - и вовсе до пары десятков сантиметров. Вот уже 10 лет как в низовьях реки невозможна навигация крупных судов. Основная причина - слишком мало воды. Если в 1980 г. Хуанхэ ежегодно приносила к устью до 30-40 млрд м3 воды, то сейчас - лишь 7 млрд м3 [Волков, 2001, с. 6]. Та же самая Хуанхэ в начале 1990-х гг. несколько раз высыхала на протяжении 700 км [Chinese River., 2000]. А в провинции Хубэй (Hubei), известной как провинция тысяч озер, 850 озер уже высохло, а площадь озера Дунтин (Dongting), второго крупнейшего резервуара пресной воды в Китае, за последние полвека сократилась на 2.3 тыс. кв. км [China’s Water Shortage..., 2001]. Острые проблемы с водой негативно воздействуют прежде всего на сельское хозяйство. А это непосредственно нарушает политику опоры на собственные силы, особенно в таком стратегически важном компоненте, как продовольственная безопасность.

      Угрожающие тенденции проявляются и в других сферах. Так, из-за засухи, начавшейся осенью 2009 г. и продолжавшейся до весны 2010 г., пострадали 51 млн человек, свыше 4.3 млн га сельхозугодий и 11 млн голов домашнего скота [Drought continues., 2010]. Особо тяжелой была ситуация в провинциях Юньнань, Гуйчжоу и Гуанси-Чжуанском автономном районе. В провинции Юньнань, которая занимает третье место в Китае по наличию водных ресурсов, около трети от 45-миллионного населения испытывали острую нехватку питьевой воды (см.: [Water crisis., 2010; Drought continues., 2010]). В Гуанси 12 из 14 городов столкнулись с серьзной нехваткой питьевой воды, а в Гуйчжоу без питьевой воды остались 86 из 88 городов и округов [Drought continues., 2010]. В целом же засухи 2009-2010 гг. затронули более 38% территории Китая [Report warns., 2010].

      Ситуация еще более усугубляется тем, что по некоторым прогнозам, нехватка воды и изменение климата со временем будут все больше усиливаться. Так, ряд специалистов считают, что из-за глобального потепления к 2050 г. на западе Китая площадь ледников уменьшится на треть, что, по мнению Китайской академии сельскохозяйственных наук, может привести к падению продукции растениеводства на 5-10% к 2030 г., в результате чего в первую очередь упадут урожаи риса, пшеницы и других зерновых [Global warming., 2010]. Академия считает, что если нынешние тенденции будут продолжаться, то к 2050 г. ситуация вообще может еще более обостриться. В таких регионах, как Нинся-Хуэйский, Синьцзян-Уйгурский автономные районы, провинции Ганьсу и Цинхай, объем стока рек может уменьшиться на 20-40% [Report warns., 2010].

      При этом на фоне всего этого КНР вынуждена будет более интенсивно использовать водные ресурсы на своей территории, но при этом должна сделать все возможное для совершенствования системы водопотребления. Цзян Цзэминь, будучи главой Китая, прямо подчеркнул важность улучшения регулирования скудных водных ресурсов Китая и дальнейшего осуществления ирригационных проектов [Jiang stresses., 2002]. Но кроме использования воды в сельскохозяйственных целях и для бытовых нужд в ближайщие десятилетия в Китайской Народной Республике будет также увеличиваться и производство электроэнергии с использованием гидроэлектростанций. На 2005 г. на долю гидроэлектроэнергии приходилось около 24% от общего объема производимой в КНР электроэнергии, и это при том что на сегодня используется лишь менее четверти всего гидроэнергетического потенциала страны. Планируется, что к 2015 г. на ее долю будет приходиться до 35-40% производимой в Китае электроэнергии [Социально-экономическая география..., 1998, с. 514].

      В немалой степени увеличение потребления водных ресурсов обусловлено довольно высокой степенью загрязненности рек в КНР и слабой системой водоочистки. Так, более 70% рек и 75% озер в Китае загрязнено. По данным Агентства по охране окружающей среды КНР, за последние 50 лет в стране исчезли около 1000 озер, т. е. каждый год исчезает в среднем 20 озер [1000 lakes., 2006]. Ситуация усугубляется низкой эффективностью водоочистительной системы КНР, которая в среднем составляет 20%. Во многом из-за этого происходит и загрязнение пахотных земель. В КНР около 10 млн га пахотной земли, или более 10% от всех обрабатываемых сельхозугодий, загрязнены, причем загрязненные сельхозугодья в подавляющем своем большинстве находятся в экономически развитых районах страны [10 mln hectares., 2006].

      На фоне этого предельно ясными становятся слова премьер-министра КНР Вэнь Цзябао, что нехватка водных ресурсов угрожает самому существованию китайской нации [Ramachandran Sudha, 2008]. А бывший министр водных ресурсов Ван Шучэн заявил, что вызов, на который должнен ответить Китай, заключается в том, чтобы бороться за каждую каплю воды - или умереть [Chellaney Brahma, 2008]. Кроме того, нехватка водных ресурсов является причиной конфликтов и беспорядков внутри страны, особенно в сельской местности. Даже компартия КНР в конце 1990-х гг. классифицировала беспорядки в сельской местности как одну из серьезных угроз в стране. К примеру, с 1970 по конец 1990-х гг. в Китае количество споров экологического характера, в том числе и из-за воды, достигло 278, из коих 47 привели к протестам, саботажу и массовым беспорядкам [Jing Jun, 2000, p. 144]. В 2000 г. в провинции Шаньдун в течение двух дней происходили массовые беспорядки и столкновения между полицией и фермерами из-за попыток властей положить конец незаконному использованию воды. В результате погиб один полицейский и более 100 человек получили ранения. А в Пунине (провинция Гуандун) дошло до того, что жители использовали взрывчатые вещества для охраны воды, поступающей на рисовые поля.

      Власти Китая делают все возможное для решения водной проблемы, ставя особый акцент на повышении эффективности потребления водных ресурсов. На сегодня более 200 млн сельских жителей сталкиваются с нехваткой питьевой воды, более 15 млн га обрабатываемой земли, или 13% всех сельхозугодий, каждый год страдает от засухи, и страна ежегодно испытывает недостаток в 40 млрд м3 воды [там же]. Специфика водных ресурсов Китая заключается в их неравномерном распределении по территории страны, при котором северные районы страны испытывают острый недостаток воды при относительно благополучной с этой точки зрения ситуации на юге. На долю территорий, расположенных к югу от реки Янцзы и составляющих 36.5% от общей территории Китайской Народной Республики, приходится 80.9% водных ресурсов страны, тогда как на долю территорий, расположенных к северу от реки и составляющих 63.5% территории Китая, приходится лишь 19.1% гидроресурсов государства [China Warned..., 2002]. Всю серьезность проблемы нехватки воды в северных районах Китая вполне ясно показывают данные статистики.

      Так, общая площадь долин рек Хуанхэ, Хайхэ и Хуайхэ составляет 13.4% общей территории страны. На долю трех этих долин приходится 39% пахотных земель, 35% населения и 32% ВВП Китая, тогда как гидроресурсы там составляют всего лишь 7.7% от всех водных ресурсов КНР, а количество воды на душу населения составляет 500 м3 [там же]. Этот показатель является самым низким в Китае. Однако водный дисбаланс между севером и югом Китая, особенно ввиду глобального потепления и хозяйственной деятельности, по ряду прогнозов, будет со временем увеличиваться.

      Ввиду нехватки воды правительство Китая затевает грандиозный проект по переброске вод южных рек на север, где ключевая роль отводится именно Тибету. Стоимость данного проекта оценивается в несколько миллиардов долларов. Кстати, еще в 2000 г. нынешний премьер КНР Вэнь Цзябао заявил, что в XXI в. строительство крупных плотин будет играть ключевую роль в разработке и эксплуатации водных ресурсов в Китае, контроле над наводнениями и засухами, а также в обеспечении развития экономики и модернизации страны [Mcelroy, 2000]. В течение ближайших 5-10 лет правительство КНР вложит 18.65 млрд дол. только для осуществления первого этапа переброски рек [China’s Massive., 2002]. В 2009 г. Китай вложил в проект 3.11 млрд дол. [China to pump., 2009]. Суть данного проекта состоит в том, что посредством трех основных магистральных каналов - восточного, срединного и западного - и их многочисленных ответвлений между собой будут соединены реки Хуанхэ, Янцзы, Хуайхэ и Хайхэ, и северные районы страны будут стабильно получать нужную им воду. Для полного завершения проекта потребуется 40-50 лет. В случае успешного его осуществления объем воды, который будет переброшен в Хуанхэ, в четыре раза увеличит сток Желтой реки.

      Одним из пионеров и активных сторонников переброски рек из Тибета является бывший офицер Народно-освободительной армии Китая Ли Лин. Но первым идею данного проекта озвучил Го Кай, сотрудник министерства консервации водных ресурсов, назвав его “Великий западный путь”. После окончания строительства Цинхай-Тибетской железной дороги он даже предложил использовать занятых в данной стройке 230 тыс. работников в строительстве каналов для переброски тибетских рек. Идею поддержал тогдашний глава КНР Цзян Цзэминь, который 24 мая 1998 г. подписал соответствующий меморандум. Данную идею поддержали многие партийные руководители, в том числе и патриарх китайских реформ Дэн Сяопин. Особую поддержку идеи переброски рек из Тибета выразили армейские круги.

      Проект действительно представляет стратегическую важность для Китая. По словам вице-премьера КНР, директора проекта по переброске вод южных рек на север Ли Кэцяна, данный проект непосредственно затрагивает перспективы развитие китайской нации на долгосрочную перспективу [Chinese Vice Premier..., 2010]. Очевидно, что Тибет в данном контексте представляет стратегически важнейшее значение для Китайской Народной Республики. Без этого региона она будет не в состоянии обеспечить одну из важнейших составляющих системы своей безопасности - экологическую и ее ключевой компонент - водную безопасность.

      ТИБЕТСКИЙ ПЛАЦДАРМ КИТАЙСКОЙ ГИДРОПОЛИТИКИ

      Тибет является также одним из самых эффективных плацдармов для осуществления гидрополитики в Южной и Юго-Восточной Азии. Гидрополитика хотя и может быть весьма эффективной, но, прибегая к ней, Пекин должен проводить довольно продуманную политику ввиду того, что вопросы, связанные с использованием водных ресурсов, особенно в вышеуказанных регионах Евразийского континента, могут привести к дестабилизации. Зачастую причиной этого является соотношение сил между государствами, расположенными в верхнем и нижнем течениях той или иной водной артерии.

      По гипотезе Хомера-Диксона, например, взаимоотношения между государствами, расположенными в верхнем и нижнем течениях реки, могут быть стабильными в том случае, если государство, расположенное в верхнем течении, является политически доминирующим. Вероятность соперничества и попыток пересмотра распределения воды появляется тогда, когда степень зависимости государства, расположенного в нижнем течении, от ресурсов данной водной артерии слишком высока и оно мощнее, чем государство в верхнем течении. Данное обстоятельство становится особо опасным в том случае, если государство, расположенное в нижнем течении, уверено также и в том, что обладает достаточным военным потенциалом для изменения ситуации [Homer-Dixon, 1995, p. 158-159].

      Гидрополитика в Индокитае

      Река Меконг может играть ключевую роль в гидрополитике КНР в отношении Индокитая. Меконг - одна из крупнейших рек планеты и самая крупная река на юге Китая и в Индокитае. По территории КНР река протекает примерно 2000 км, что составляет почти половину ее длины. Именно это и делает Меконг весьма эффективным средством гидрополитики в руках Пекина. Однако Меконг будет не только рычагом воздействия, но и своего рода связывающим звеном между КНР и странами АСЕАН. Еще в 2001 г. тогдашний министр иностранных дел Китая Тан Цзясюань, находясь с визитом в Ханое, среди пяти основных сфер, на которых должно сконцентрироваться сотрудничество Китая со странами АСЕАН, указал и развитие бассейна реки Меконг [FM Calls., 2001].

      Китайская гидрополитическая стратегия в отношении Меконга состоит, в частности, в использовании вод Меконга и его притоков в целях орошения и производства электроэнергии. Согласно некоторым китайским подсчетам, гидроэнергетический потенциал верхнего бассейна Меконга составляет более 20 МВт при общем объеме резервуарного потенциала в 35 млрд м3 [Hiroshi Hori, 1993, p. 112-113]. Согласно планам Китая, прогнозируется строительство 15 плотин на Меконге в пределах КНР. Пекин уже начал строительство ряда крупных гидроэлектростанций на юге страны. Следует особо отметить Сяованскую ГЭС мощностью в 4.2 МВт, которая будет сооружена в среднем течении реки Ланканг (Lancang). Ведется сооружение также двух крупных гидроэлектростанций на Манване (Manwan) и Дачаошане (Dachaoshan), со среднегодовой выработкой в почти 9 ГВт/ч. Сооружение Сяованской ГЭС предусматривает также сооружение плотины и водохранилища объемом 15 млрд м3. Помимо использования гидроресурсов Меконга для генерации электроэнергии воды этой реки и ее притоков могут быть использованы и в оросительных целях, тем более что в Китае разрабатываются грандиозные проекты по переброске вод рек на юге страны в северные регионы. Когда-нибудь и воды Меконга могут быть использованы для этого, хотя возможно более интенсивное использование гидроресурсов реки для компенсации южным районам переброски рек на север. Естественно, что все это скажется на странах полуострова Индокитай, для которых Меконг является крупнейшим источником воды.

      Для более наглядного представления важности Меконга достаточно рассмотреть лишь следующие данные. Так, на долю северо-восточного региона Таиланда, находящегося в бассейне Меконга, приходится около половины пахотных земель страны. Однако данный регион является самым бедным регионом Таиланда, основной причиной чего, и власти этого не скрывают, является нехватка воды. В начале 2009 г. из-за нехватки ее в северных провинциях страны вспыхнули конфликты между жителями населенных пунктов, расположенных в верховьях и низовьях Меконга и других рек. На тот период засухой были охвачены более 4.6 тыс. деревень в северных районах Таиланда [Officials fear clashes..., 2009]. Дельта Меконга является одним из важнейших сельскохозяйственных регионов Вьетнама, где проживают более 15 млн человек и на долю которого приходится до половины валового сбора риса в государстве. Бассейн реки Меконг также является важнейшим экономическим районом Камбоджи. 70% общих потребностей в протеине животного происхождения данной страны удовлетворяется за счет внутренних вод, самым важным источником которых является именно Меконг [там же, р. 202].

      Значение этой реки для стран региона будет неуклонно расти. Например, Таиланд, по некоторым оценкам, будет нуждаться в дополнительных 1000 МВт электроэнергии ежегодно, но при этом у него ограниченные гидроэнергетические ресурсы, а местные запасы энергетического сырья - бурый уголь и природный газ - в ближайшем будущем истощатся. Между тем Меконг обладает потенциалом, достаточным для удовлетворения потребностей стран региона, в частности в электроэнергии. Каждый год в среднем более 475 000 млн м3 его воды практически неиспользованными впадают в море. При использовании этих ресурсов для производства электроэнергии можно было бы производить 500 тыс. гВт электроэнергии ежегодно, что хватило бы для удовлетворения потребностей всех стран бассейна реки на десятилетия вперед4.

      Все это лишний раз показывает ключевую роль Меконга в гидрополитике КНР. Однако, как уже было сказано выше, Китай сам в одиночку не в состоянии довести до максимума эффект от гидрополитики в отношении Меконга. Правда, хотя почти половину своего пути река протекает в пределах КНР, ввиду климатических особенностей 3/4 ее годового стока приходится на муссоны в нижнем бассейне, расположенном в Индокитае, и лишь 1/4 - на верхний бассейн, расположен­ный на территории Китая. При этом если в сухой сезон сток Меконга составляет 1764 м3/сек., то в сезон муссонов он достигает 52 000 м3/сек. [Elhance, 1999, p. 194]. Понятно, что в данном случае гидрополитика Пекина в отношении Меконга будет иметь сезонную эффективность. КНР может довести до максимума результаты гидропрессинга на страны бассейна Меконга только в сухой сезон. В период муссонных дождей данная политика не будет иметь максимального эффекта. Но все же принижать возможность манипулирования 25% годового стока, особенно в течение нескольких месяцев сухого сезона, нельзя. Даже сейчас, когда Пекин еще не начал интенсивно использовать воды Меконга, по утверждению организаций по охране окружающей среды, плотины, уже построенные на Меконге в пределах КНР, существенно снизили уровень воды в реке [Kanittha Inchukul, Khon Kaen, 1997].

      Наиболее напряженной ситуация с использованием Китаем водных ресурсов Меконга была весной 2010 г. В марте 2010 г. Комиссия по реке Меконг (КРМ)5, осуществляющая региональную программу по контролю наводнений и их последствий, впервые направила официальное письмо Китаю в связи с резким падением уровня реки и с предложением совместными усилиями выйти из сложившегося положения [McCartan, 2010]. Наибольшее недовольство при этом выражал Таиланд, который обратился к Вьетнаму, Лаосу и Камбодже с просьбой оказать дипломатическое давление на Пекин для улучшения ситуации. В таиландской газете “Bangkok Post” появился материал со следующим содержанием: “Китай проваливает тест на добрососедство, не отвечая на требования ближайших соседей, которым кризис обмеления реки Меконг нанес самый тяжелый удар. Нынешнее обмеление - самое тяжелое на памяти, по крайней мере, целого поколения людей. И это - не новый вопрос. Проблема негативных последствий деятельности КНР на Меконге уже не менее десяти лет обсуждается в регионе - с тех самых пор, как началось осуществление китайского проекта каскада электростанций” [Соседние страны обвиняют..., 2010]. Серьезные проблемы с водой испытал в этот период также и Лаос.

      Китайская сторона высказала свои возражения, мотивируя сложившуюся ситуацию уже вышеупомянутой засухой. Ряд ученых и экспертов, в том числе и китайских, хотя и согласились с доводами относительно естественных причин, заявили, что сама засуха является результатом человеческой деятельности и неэффективности системы защиты окружающей среды. Такое мнение, в частности, высказал известный китайский специалист по проблемам окружающей среды, директор Китайского института проблем общества и окружающей среды Ма Цзюнь [Lam Willy, 2010, p. 3]. А МИД КНР заявило, что Пекин всегда придерживается ответственной позиции в использовании ресурсов Меконга и принимает во внимание опасение стран, расположенных в нижнем течении реки [China responsible., 2010].

      Тем не менее, чтобы полностью “держать инициативу в своих руках” в сфере гидрополитики относительно Меконга, Китайская Народная Республика должна установить очень тесные отношения с Лаосом - государством, которое можно с полным правом назвать ключом к Меконгу. То государство, которое будет иметь наиболее сильное влияние на Лаос, и будет наиболее влиятельным во всем Индокитае. А к этому будут стремиться не только КНР, но и Вьетнам, Таиланд, тем более что Лаос как бы “прижат” более крупными по населению, территории и военному потенциалу государствами. Интерес к Лаосу не случаен. Эта страна представляет стратегическую важность благодаря тому, что около половины колоссального гидроэнергетического потенциала всего бассейна реки Меконг находится или в пределах Лаоса, или на его границах [Elhance, 1999, р. 198].

      Китайская политика по отношению к Лаосу весьма осторожная, силовые методы здесь практически исключены. Возможно, в данном случае в мировой политике возникнет прецедент своего рода “медовой” политики, когда крупные государства будут стараться укрепить свои позиции в более слабом государстве исключительно посредством предложения ему сравнительно лучших условий, предоставляя ему право сделать выбор самому. Ведь любая неосторожная политика автоматически отразится на политической ориентации Вьентьяна. В середине 1990-х между Бангкоком и Вьентьяном была достигнута договоренность о сооружении в течение ближайших 25 лет на территории Лаоса более 50 плотин для удовлетворения возрастающих потребностей Таиланда в электроэнергии [Seminar on Environment..., 1996]. Динамично развиваются и отношения между Лаосом и Вьетнамом. Вообще, Таиланд и Вьетнам на сегодняшний день являются одними из основных торговых партнеров Лаоса. Достаточно сказать, что 95% всего необходимого завозится в Лаос именно через границу с Таиландом.

      Сложившуюся ситуацию активно пытается изменить в свою пользу Социалистическая Республика Вьетнам, тем более что для этого есть все предпосылки. В частности, через территорию Вьетнама пролегает кратчайший для Лаоса выход к морю. Именно принимая во внимание этот факт, Вьетнам и Лаос подписали ряд договоров о строительстве и реконструкции транспортных магистралей. Особое место здесь занимает Договор о сотрудничестве в сфере сухопутного транспорта. Конечной целью договора является реконструкция трасс, ведущих к десяти пунктам перехода границы между Лаосом и Вьетнамом, с тем, чтобы к 2010 г. сделать порты в центральной части Вьетнама доступными для Лаоса. Это станет серьезным фактором усиления позиций Вьетнама в Лаосе. Немаловажную роль в углублении экономического сотрудничества между Китаем и Лаосской Народно-Демократической Республикой сыграет и Азиатская трасса, которая свяжет транспортные системы двух стран. Вполне вероятно, что КНР создаст с Лаосом беспошлинную промышленную зону по аналогии с той, о создании которой Пекин договорился с Бангкоком в северном районе Таиланда.

      Гидрополитика Пекина по отношению к странам Индокитайского полуострова не будет ограничиваться только Меконгом. Как уже отмечалось, в Китае берут начало такие крупные реки, как Юаньцзян, или Хонгха (Красная Река), Салуин, Черная Река, а также множество других средних и малых рек. Они также по возможности будут задействованы в гидрополитике. Особую важность после Меконга в гидрополитике будет играть Красная Река, берущая свое начало в Китае и далее протекающая по территории Вьетнама, впадая в Южно-Китайское море. Важность Красной Реки заключается в том, что она играет очень важную роль в экономике одного из основных региональных соперников КНР. Кроме того, в данном случае гидрополитика Пекина не будет зависеть от какого-либо третьего государства, и Китай будет действовать непосредственно сам.

      Эффективность использования гидрополитики по отношению к Вьетнаму обусловлена высокой удельной долей сельского хозяйства в экономике страны. 70% валового продукта вьетнамской деревни приходится на сельское хозяйство, из коих 80% приходится на натуральное хозяйство [Viet Nam steps up..., 2002]. При этом бассейн Красной Реки является одним из основных сельскохозяйственных регионов страны и основным источником воды в северных регионах Вьетнама. Красная Река является основным источником воды для 28 млн человек. Потребности в ресурсах реки ежегодно увеличиваются и сейчас составляют 25.8 млрд м3 в год [Do Quyen, 2001]. Дельта Красной Реки является лидирующей по продуктивности сельского хозяйства в Социалистической Республике Вьетнам. Ежегодная продуктивность дельты Красной Реки составляет 2.5 т с га, при том что продуктивность дельты Меконга составляет 1 т с га. К тому же с 1986 г. производство в бассейне реки увеличивается на 5.3% в год, а валовой сбор зерновых - на 5.4% [там же]. Учитывая, что для Вьетнама, как и для Китая, обеспечение продовольственной безопасности является первостепенной задачей, задействование гидрорычагов со стороны КНР в ключевых для Вьетнама регионах обеспечения продовольственной безопасности будет весьма действенным механизмом.

      Гидрополитика по отношению к Индии

      Индийское направление китайской геополитики является одним из самых ключевых ее векторов. Индия является не только соседом Китая, но и геополитическим соперником Поднебесной. Взаимоотношения между двумя этими азиатскими гигантами развивается достаточно специфично. С одной стороны, налицо положительная динамика роста торгово-экономических отношений. Так, за период с 1990 по 1995 г. объем китайско-индийской торговли вырос в 30 раз и в 2001 г. составил $2.7 млрд. В 2007 г. товарооборот достиг 38.7 млрд дол., что в 33 раза превышает показатель 1995 г. [China, India vow., 2008]. В 2008 г. товарооборот между двумя странами достиг почти $52 млрд [India-China Trade., 2009]. Интересно, но отметки в 20 млрд дол. обе страны намечали достичь лишь в 2008 г. К 1 января 2011 г. стороны наметили вывести объем двусторонней торговли на отметку, превышающую в $60 млрд [India aims to double., 2010]. С другой - и Китай, и Индия являются великими державами, интересы которых зачастую пересекаются, вызывая иногда серьезные трения.

      В данном контексте хотелось бы привести ряд интересных данных, содержащихся в ежегоднике “Оборона Индии-2009” [Indian Defense Yearbook 2009, p. 57-58], который был презентован 11 февраля 2009 г. министром обороны Индии. Согласно данному документу, за последние три года на всем протяжении индийско-китайской границы произошло около 400 инцидентов, связанных с нарушением государственной границы. Индийская сторона утверждает, что Китай продолжает претендовать на индийский регион Аруначал-Прадеш, а также неожиданно предъявил претензию на отрезок территории в Северном Сиккиме, известном как “пальцевая зона”. В ежегоднике также указано, что Тибет является центральным аспектом индийско-китайского соперничества за доминирование в Азии. “Оккупация Тибета” со стороны Китая, как указано в документе, вызвала асимметрию между двумя странами, дала возможность Китаю оказывать геостратегическое воздействие на большое пространство в Южной Азии и стала вызовом индийскому доминированию в регионе. Кроме того, потеря Тибета как буферной зоны оказала негативное воздействие на безопасность северных границ Индии. Все эти достаточно жесткие формулировки конечно же в каком-то смысле отражают реальный уровень взаимоотношений и стратегического восприятия Китая со стороны Индии.

      Вопрос Тибета является одним из основных факторов напряженности во взаимоотношениях между двумя странами. Как известно, именно в Индии находится правительство Тибета в изгнании. Тибетцы обосновались в городе Дхарамсала, нередко называемом также малой Лхасой, расположенном на севере штата Химачал-Прадеш. Именно оттуда XIV Далай-лама руководил движением за освобождение Тибета. По его словам, благодаря великодушию стран пребывания, особенно Индии, тибетцы имеют возможность жить свободно и без страха (см.: [The Statement of..., 2009]). Пекин весьма болезненно реагирует даже на заявления Далай-ламы относительно будущего Тибета. 10 марта 2009 года духовный лидер Тибета в изгнании сделал заявление, в соответствии с которым все тибетцы должны объединиться под единой автономной администрацией [там же]. В Китае под этим поняли притязания не только на Тибетский автономный район, но и на провинции Цинхай, часть провинций Сычуань, Юньнань и Ганьсу [Fu Shuangqi, 2009]. Вышеуказанное заявление конечно же вызвало бурю негодования в Китае.

      Вообще, в Тибете и индийском штате Аруначал-Прадеш, на который имеет определенные претензии Китай, наблюдается интенсивное наращивание военного потенциала с обеих сторон и многочисленные случаи нарушения границы. Так, только за 2008 г., по данным индийских военных источников, было зарегистрировано 270 случаев нарушения границы и 2300 случаев ее агрессивного патрулирования, и ряд индийских аналитиков даже считают китайско-индийскую границу более “горячей”, чем индийско-пакистанскую. В данном контексте особо выделяется Аруначал-Прадеш. Индийские власти намерены в течение ближайщих нескольких лет разместить здесь дополнительно две дивизии общей численностью в 50-60 тыс. человек, в результате чего общая численность индийский войск в штате составит около 120 тысяч [Joshi Saurabh, 2009]. Определенное раздражение вызывает у Пекина тот факт, что на службе в индийской армии имеются войска специального назначения, состоящие из этнических тибетцев, а в штате Аруначал-Прадеш границу с Китаем патрулируют также и солдаты индо-тибетской пограничной полиции [Bhardwaj Priyanka, 2009].

      Однако напряженность между двумя странами проявляется не только в сфере безопасности. В марте 2008 г. КНР блокировала предоставление Индии Азиатским банком развития кредита в размере $2.9 млрд, ввиду того что из этой суммы $60 млн предполагалось использовать для осуществления проектов по контролю за наводнениями в штате Аруначал-Прадеш [Wong, 2009]. Более того, в ответ на политику Индии по отношению к Тибету в мае 2009 г. Китай начал выдавать жителям Кашмира китайские визы, отличные от тех, которые выдаются гражданам Индии [Hussain Altaf, 2009]. Появилась также информация относительно того, что туристам, посещающим Тибет, выдаются карты, в которых Кашмир указан в качестве отдельного субъекта [Ramachandran Sudha, 2009].

      Однако китайско-индийские отношения не лежат исключительно в плоскости взаимоотношений двух этих стран. Они также представляют важнейшее геополитическое значение для других стран, в частности США. Интересы Соединенных Штатов, заключающиеся в создании стратегически стабильной Азии и заинтересованности в свободной торговле, в том числе через жизненно важные морские пути в Индийском океане, требуют тесных связей с Индией. Однако во взаимоотношениях с Дели Вашингтон не намерен ограничиваться лишь Азией. В 2002 г. посол США в Индии Роберт Блаквилл заявил, что Соединенные Штаты будут содействовать Индии противостоять глобальным вызовам [US to Have Sustained..., 2002]. При этом особое внимание будет отводиться борьбе с терроризмом. “Военно-морские силы Индии могли бы играть большую роль в борьбе с терроризмом, и американские военно-морские силы могли бы многому научиться у своих индийских коллег”, - заявил в том же самом году вице-адмирал и командующий 7-м флотом США Джеймс Метзгер [Indo-US Navies., 2002]. Между тем рамки борьбы с терроризмом, особенно с использованием ВМФ, весьма растяжимы и могут подразумевать что угодно. А во время визита Барака Обамы в Дели глава США на встрече с индийским премьер-министром заявил, что взаимодействие между США и Индией является необходимым условием для ответа на современные вызовы - от борьбы с терроризмом до соблюдения прав человека. Без этого взаимодействия, по словам Обамы, ни один из этих вопросов не может быть решен. А выступая в парламенте этой страны, американский президент назвал Индию глобальным лидером [Remarks by the President., 2010]. Понятно, что все это вызывает в Пекине соответствующую реакцию и Китай должен иметь в своем запасе эффективные средства противодействия. В арсенале таких средств особое место может быть отведено гидрополитике.

      Водные ресурсы Индии и наиболее подходящие точки для гидродавления

      Основная часть водных ресурсов Индии сконцентрирована в речной системе Ганг-Брахмапутра-Мегхна, на долю которой приходится около 60% общего гидропотенциала страны (см.: [Water Resources of India.]). При этом, как и в случае с КНР, гидроресурсы Индии распределены по территории страны весьма неравномерно. Например, если водные ресурсы на душу населения составляют в среднем по стране 2208 м3, то в бассейне Брахмапутры и Барака этот показатель составляет 16 589 м3. Хотя на долю бассейна рек Брахмапутра и Барак приходится всего 7.3% территории страны и 4.2% населения, здесь сконцентрирован 31% водных ресурсов страны [там же].

      Специфика водных ресурсов Республики Индии заключается в том, что основные водные артерии либо непосредственно берут начало за пределами страны, либо их питают притоки, берущие начало за ее пределами. При этом некоторые крупнейший реки, в частности те же самые Брахмапутра и Инд, берут начало на территории одного из ключевых соперников Индии - Китая. Большую часть своего пути Брахмапутра протекает по территории КНР. Как уже отмечалось, на ее бассейн приходится треть водных ресурсов Индии. Значение Брахмапутры для экономики Индии с каждым годом будет существенно возрастать. Не случайно речная система именно этой реки признается в Индии важнейшим по гидропотенциалу водным бассейном страны.

      Гидроресурсы Брахмапутры представляют важность как для сельского хозяйства, так и для производства электроэнергии. Как и у КНР, у Индии есть намерения переброски водных ресурсов из бассейна реки Брахмапутры в испытывающий недостаток в воде бассейн реки Ганг. Для этого Дели предлагает сооружить 300-километровый канал через территорию Бангладеш. Но здесь возникают опасения со стороны Бангладеш, которые основаны на том, что для сооружения этого канала необходимо будет переселить значительную часть населения. Это вызовет серьезные социальные и экологические проблемы, а также политические, ввиду того что канал может быть использован в целях навигации из одной части Индии в другую [Sustainable Development...]. В ответ на индийское предложение Бангладеш предлагает альтернативный проект, который предусматривает сооружение серии водохранилищ и плотин на территории Индии и Непала. Это не только позволит производить электроэнергию, но и даст возможность Непалу, Бутану и Тибету посредством судоходных каналов выходить к морю. Однако Индия не испытывает особого интереса к данному проекту. Похоже, что Бангладеш будет играть важную роль в гидрополитике Китая по отношению к Индии. Усилив свое влияние в этом государстве, Пекин фактически сможет создать своего рода “гидротиски” вокруг Индии. При этом Бангладеш, будучи весьма уязвимой со стороны Индии в вопросе водных ресурсов (около 94% наземных водных ресурсов Бангладеш берут свое начало за пределами страны, большая часть из которых - в Индии [Elhance, 1999, р. 158]), возможно, будет даже заинтересован в сотрудничестве с Китаем, в первую очередь для того, чтобы создать паритет с Индией, тем более что политика Дели по отношению к Дакке в вопросе водных ресурсов оставляет желать лучшего.

      Здесь интересы Дели и Пекина могут столкнуться, для последнего Брахмапутра будет представлять важнейшее значение не только как потенциальный инструмент в гидрополитике, но и как средство удовлетворения собственных потребностей в воде. Воды Брахмапутры могут быть использованы для нужд северо-западных частей КНР (где расположена, в частности, пустыня Гоби), которые занимают почти половину территории страны, обладая всего лишь 7% водных ресурсов. Ряд китайских инженеров в качестве мер по улучшению ситуации с водой в данном регионе предлагают, в частности, перебросить сюда воды реки Брахмапутра. Для этого необходимо пробить туннель длиною в 20 км через горные хребты. Во время заседания в Китайской академии инженерной физики в Пекине в декабре 1995 г. китайские инженеры подчеркнули, что сделать это обычными средствами будет практически невозможно, но вполне реализуемо посредством взрывных работ с использованием ядерных взрывов [Horgan, 1996]. В случае осуществления данного проекта страны, лежащие в нижнем бассейне Брахмапутры, будут испытывать серьезные проблемы с водой, особенно в сухой сезон.

      Брахмапутра обладает также и значительным гидроэнергетическим потенциалом, который представляет большой интерес для удовлетворения возрастающих потребностей Республики Индии. Между тем гидроэнергетический потенциал Брахмапутры практически не используется: в начале 1990-х гг., например, Индия использовала его всего лишь на 1% [Verghese, 1990, p. 180]. Однако и здесь она может столкнуться с гидрополитикой Китая. Дело в том, что для производства электроэнергии на Брахмапутре наиболее подходящим является Тибет. Здесь находится так называемый U-образный изгиб Брахмапутры, расположенный вблизи границы с Индией. Данный изгиб многие годы будоражит воображение инженеров как потенциально крупнейший источник гидроэлектроэнергии в мире. Предварительные исследования японской фирмы Electric Power Development Company показали, что строительство 11 крупных плотин в Тибете даст возможность экспорта в Индию колоссального объема электроэнергии - 70 тыс. МВт/ч [Elhance, 1999, р. 164].

      Особый интерес представляет строительство в тибетской префектуре Шаньань колоссальной плотины Цзанму высотой в 3260 м, которая станет одной из крупнейших в мире; ее проект Пекин представил в апреле 2010 г. По своей мощи она в несколько раз превзойдет гигантскую плотину “Три ущелья”. Здесь также будут построены и четыре другие плотины. Строительство плотины официально стартовало 12 ноября 2010 г., а по плану уже в 2014 г. в строй будет введен первый агрегат [China economic news..., 2010].

      Планы строительства этих плотин вызвали в Индии серьезные опасения [China builds world’s highest dam., 2010]. В ответ на беспокойство Индии относительно того, что плотина Цзанму может негативно отразиться на осуществлении стратегически важнейшего для Индии Национального проекта соединения рек, цель которого состоит в перебросе вод северных рек в южные регионы страны, китайская сторона отвечает, что реализация данного проекта ни в коем случае не окажет негативного воздействия на Индию (см.: [China economic news., 2010; Malhotra Pia, 2010]). Более того, китайская сторона утверждает, что данный проект выгоден всему миру. Как заявил Чжан Ботин, замдиректора Китайского общества гидроэнергетической инженерии, ввиду того что производство гидроэнергии на данной плотине ежегодно сэкономит 200 млн т угля и, следовательно, будет иметь большой экологический эффект, китайская сторона не может отказаться от этого проекта [Watts, 2010].

      Данные доводы не всегда удовлетворяют индийскую сторону. Так, в ноябре 2008 г. индийский премьер Манмохан Сингх заявил, что во время его визита в Пекин он поднял вопрос о реках, вытекающих из Тибета [Beware Of Water Wars, 2008]. Уже сейчас нехватка воды в Ганге и Брахмапутре влияет на жизнь сотен миллионов людей как в Индии, так и в Бангладеш. Проблемы с водой, к примеру, становятся причиной миграции населения из Бангладеш в Индию, что уже изменило демографическую ситуацию в ряде районов индийского штата Ассам и вызвало там этнические конфликты [Ramachandran Sudha, 2008]. Даже неполадки и аварии в ирригационных системах непосредственно отражаются на расположенных вниз по течению странах и регионах. Ситуация усугубляется и тем, что между Китаем и Индией нет официальных договоров по использованию международных рек.

      Интересно, что не только Индия предъявляет претензии Китаю в вопросе использования водных ресурсов. Зачастую имеет место и обратное. Так, Пекин всячески препятствует строительству Индией плотин на реках в приграничных районах. Это в первую очередь касается проекта строительства плотины и электростанции в штате Аруначал-Прадеш в верховьях реки Ярлунг Занбо или Сян (Siang), которая будет вырабатывать 11 МВт/ч электроэнергии. Первый этап этого проекта стартовал в декабре 2003 г. Принимая во внимание, что водохранилище, которое планируется построить, пересечет и границу КНР, власти Китая заявили, что не намерены затапливать сельхозугодья в Тибете [Wang Weiluo, 2006, р. 1].

      Однако не все в Индии считают, что эксплуатация Китаем ресурсов Брахмапутры представляет угрозу. Так, министр внутренних дел Индии С. Кришна в апреле 2010 г. заявил, что сооружение Китаем плотины на Брахмапутре не окажет негативного влияния на Индию [Chinese dam will not impact..., 2010]. Аналогичное мнение высказал и министр водных ресурсов Индии П. Банзал. По его мнению, индийская сторона не имеет права претендовать на воды Брахмапутры, находящиеся в пределах территории Китая, и единственное, что волнует Индию, - это сохранение поступления в свои пределы 79 млрд м3 воды из реки [India downplays., 2009]. Кроме того, в апреле 2010 г. между Китаем и Индией было подписано соглашение по предоставлению друг другу гидрологических данных о Брахмапутре, особенно в период муссонов [Tiwari Ravish, 2010].

      Тем не менее эксплуатация водных ресурсов Брахмапутры, переброска ее вод, сооружение там электростанций могут стать весьма эффективным инструментом в руках Пекина, позволяющим ему воздействовать на такое уязвимое для Дели место, как энергетическая безопасность. Как указано в ежегодном докладе министерства обороны Республики Индии, для этой страны наличие и возможность использования энергетических ресурсов представляет жизненную важность, ввиду того что от этого зависит общее развитие государства [Annual Reports 2000-2001, p. 16].

      Достижение максимального эффекта от гидрополитики Китая по отношению к Индии будет невозможно без привлечения к ней Королевства Непал. По своей значимости в гидрополитике КНР в отношении Индии данное государство сравнимо с Лаосом в Индокитае. Непал является ключом к водным ресурсам Индии. Не случайно в уже упомянутом ежегодном докладе министерства обороны Индии среди способов обеспечения энергетической безопасности страны в самом первом пункте в качестве одного из основных источников энергии упоминается Непал [там же]. Задействование Китаем Непала в гидрополитике по отношению к Индии позволит в первую очередь оказывать сильнейшее влияние на основную реку Индии - Ганг, которая кроме огромного экономического значения является для Индии также культовым объектом. Множество притоков, берущих начало в Непале и Тибете, составляют 45% стока реки Ганг [Elhance, 1999, р. 156]. Это обстоятельство заслуживает того, чтобы КНР приложила все усилия для закрепления в Непале, тем более что большинство неиспользованных и подходящих для строительства крупных водозаборных сооружений в бассейне реки Ганг на сегодня находится или в пределах Непала, или на его границах.

      Между тем с каждым годом хозяйственное значение Ганга будет возрастать как для сельского хозяйства Индии, так и для энергетики страны. Даже используя всего 5% общего стока реки Ганг, можно в сухой сезон удовлетворить потребность в воде территорий, лежащих в нижнем течении реки [Sustainable Development...], но, естественно, это возможно лишь в случае сооружения соответствующих водозаградительных сооружений. Что касается энергетической сферы, то с начала 1990-х гг. и по сегодняшний день Индия использовала лишь 12% гидроэнергетического потенциала реки Ганг [Verghese, 1990, p. 180].

      Какой же политики должна придерживаться КНР, чтобы укрепить свои позиции в Непале? Политика Пекина в данном направлении претерпела кардинальные изменения за последние десятилетия. Раньше Китай по большому счету делал ставку на политическую составляющую. Например, он пытался наладить военное сотрудничество с Непалом, которое весьма успешно блокировала Индия. Так, в 1989 г. в ответ на закупки Непалом оружия из Китая Индия преградила Непалу выход к морю. Однако в Пекине понимали, что со своим географическим положением, при практически полной зависимости от Индии в вопросах коммуникаций, Катманду вряд ли будет готов к шагам, противоречащим интересам Дели. Поэтому китайцы неоднократно предлагали Непалу выход на Пакистан через территорию Тибета. Это, во-первых, лишило бы Индию монополии на предоставление Непалу выхода к морю, а во-вторых, существенно усилило бы позиции Пекина в Непале. Однако на тот период для Непала не только с политической, но и с чисто экономической точки зрения было намного выгоднее осуществлять внешнеторговую деятельность через территорию Индии.

      В Тибете, как уже отмечалось, берет начало и Инд, который протекает в пределах района на протяжении более 800 км. Использование вод Инда окажет ощутимое воздействие и на Индию, и на Пакистан, тем более что между этими двумя странами идет серьезная борьба за воды этой реки6. В Пакистане, например, водами Инда орошается более 80% сельхозугодий страны [Tibet: A Human Development..., 2007, p. 141]. Понятно, что гидрополитика по отношению к Инду является весьма и весьма важным аспектом в геополитике всего региона.

      Социально-экономическое развитие Тибета как один из наиболее эффективных элементов гидрополитики

      Социально-экономическое развитие Тибета имеет для Китая важнейшее значение, так как посредством этого КНР усиливает свои позиции как в Непале, так и в регионе в целом. К тому же развитие Тибета уменьшает и значимость Индии для развития этого региона КНР, ведь кратчайший выход Тибета во внешний мир проходит через территорию Индии. Немаловажную роль здесь играет и то, что тибетская политическая эмиграция нашла политическое убежище именно на территории Индии. Поэтому, развивая экономику Тибета, Пекин фактически трансформирует потенциально уязвимый регион в плацдарм для усиления здесь своего влияния. Приоритетными направлениями развития Тибетского автономного района являются коммуникации и энергетика. Оба этих компонента непосредственно отразятся на эффективности гидрополитики Пекина по отношению к Индии.

      Интересно, что с самого начала освобождения Тибета Пекин уделял весьма пристальное значение его развитию. Так, если в 1956 г. расходы на экономическое строительство всего Китая возросли на 17%, то по Тибету данный показатель составил 27.3%7. Еще в начальный период после освобождения8 для оказания помощи Тибету была ассигнована огромная по тем временам сумма (только прямые капиталовложения составили 200 млн юаней). В центре особого внимания было строительство дорог. Через три года после освобождения, т. е. в 1954 г., было завершено строительство и началась эксплуатация Кандин-Тибетской и Цинхай-Тибетской шоссейных дорог.

      Развитие Тибета за последние годы просто впечатляет. Объем внешней торговли Тибета в 2000 г. составил $110 млн и увеличился по сравнению с 1995 г. в 18 раз [Tibet Looking..., 2002]. А в 2008 г. данный показатель превысил отметку в 500 млн дол. На сегодня Тибет осуществляет торговую деятельность с 55 странами и регионами. Крупнейшим торговым партнером района является Непал, на долю которого приходится более 66.6% внешней торговли Тибета [там же]. ВВП региона в 2008 г. составил почти 5.8 млрд дол., при том что в сопоставимых ценах в 1959 г. он составлял всего 25.4 млн дол. [GDP growth in Tibet, 2009]. С 1994 по 2008 г. валовой продукт Тибета увеличивался в среднем на 12.8% ежегодно, что превосходило среднекитайский показатель за тот же самый период [Full Text., 2009], а с 2002 по 2009 г. рост ВВП составил 12.3%. Увеличивается и приток иностранных инвестиций в регион. Так, объем иностранных инвестиций в 2009 г. превысил аналогичный показатель 2008 г. на 150% [SW China’s Tibet., 2010].

      Но ни власти Тибета, ни центральные власти КНР не намерены останавливаться на достигнутом, тем более что существуют все предпосылки для еще более динамичного развития региона. Так, в ближайшие годы планируется создать свободные экономиче­ские зоны в Тибете, которые придадут дополнительный импульс экономике в целом и внешней торговле в частности. Среди приоритетных направлений развития Тибета конечно же строительство коммуникационной системы. Этот процесс идет весьма интенсивно в Тибетском автономном районе. Результатом отмеченной политики стало то, что на данный момент более 95% округов и свыше 85% деревень Тибета имеют доступ к шоссейным дорогам. И это при том что в 2001 г. доступ к ним имели лишь 70% городов и деревень района [Tibetan Farmers., 2001]. Данное обстоятельство весьма положительно отразится на экономике района. Параллельно строятся и железные дороги. Особо следует отметить Цинхай-Тибетскую железную дорогу - транспортную артерию протяженностью почти в 2 тыс. км. Строительство указанной железной дороги было полностью завершено в 2006 г. Ее нередко называют инженерным чудом, ведь почти на протяжении 960 км железная дорога находится на высоте свыше 4 тыс. м над уровнем моря. Цинхай-Тибетская железная дорога связала регион с остальным Китаем. Планируется также протянуть железнодорожную линию из Тибета в Непал, что непосредственно отразится не только на укреплении экономических связей между Тибетом и Непалом, но и на укреплении позиций КНР в стратегически важном регионе Гималаев.

      Кстати, китайские власти уделяют особое внимание строительству железных дорог в качестве важнейшего компонента своей транспортной стратегии, о чем уже было упомянуто ранее. Только в 2009 г. инвестиции в данную сферу составили почти 88 млрд дол., что в два раза превышает показатель 2008 г. [China to almost., 2008]. K 2012 г. протяженность железных дорог в КНР достигнет 110 тыс. км [там же]. В развитии железнодорожной инфраструктуры особое место занимает строительство скоростных железных дорог и увеличение скорости железнодорожных составов.

      Особое значение в развитии Тибета имеет энергетическая сфера. На ее долю приходится около 30% гидроэнергетического потенциала всего Китая, и по этому показателю регион занимает первое место в КНР9.

      В развитии Тибета китайские власти большое внимание уделяют и авиатранспорту. Только в 2010 г. здесь были введены в эксплуатацию два крупных аэропорта, общее количество гражданских аэропортов в регионе достигло пяти. Пропускная способность четвертого аэропорта, расположенного в районе Нгари, к 2020 г. составит 120 тыс. пассажиров. Пропускная способность пятого, расположенного в городе Шигадзе, - 230 тыс. пассажиров ежегодно. Эти аэропорты, естественно, будут играть важную роль в развитии Тибета, в то же самое время укрепляя позиции Китая в стратегически важнейшем регионе Гималаев.

      В данном контексте особую важность приобретает Непал. Эта страна, как уже отмечалось, также представляет ключевое значение с точки зрения гидрополитики. Королевство Непал обладает весьма внушительным гидроэнергетическим потенциалом, превосходящим действующий гидроэнергетический потенциал Канады, США и Мексики, вместе взятых. Но до сих пор эта страна использует его лишь на 0.2%. Китай имеет довольно серьезный потенциал в области строительства гидроэлектростанций, и содействие Непалу в данном вопросе в стратегических интересах Пекина. Другой сферой, где для Китая могут открыться неплохие перспективы, является сельское хозяйство. На сегодняшний день только 5% пахотных земель в Непале пользуются ирригацией, и довольно большой процент потребностей страны в продуктах питания удовлетворяется за счет импорта. Усиление Пекином своей роли в обеих вышеприведенных отраслях так или иначе связано с гидрополитикой и непосредственно будет означать уменьшение степени воздействия Индии на политику Непала. Поэтому можно предположить, что в ближайшей перспективе основной упор в экономическом сотрудничестве с Непалом Китай будет делать на энергетику и сельское хозяйство.

      В укреплении своих позиций в Непале китайские власти особое внимание уделяют углублению связей между данным государством и Тибетом. На долю Непала приходилось 95% приграничной торговли Тибета, и если объем товарооборота между ними в 2009 г. составил почти $250 млн, то только за первые восемь месяцев 2010 г. этот показатель составил 254 млн. Для сравнения в 2006 г. товарооборот между ними составлял около $120 млн. Китайские власти намерены еще более укрепить связи между Тибетом и Непалом, они заявляют, что развитие Тибета пойдет только на пользу Непалу, и предпринимают определенные шаги по стимулированию сотрудничества. Так, недавно китайская сторона установила нулевой тариф на более чем 300 товаров, импортируемых из Непала [Development of China’s Tibet..., 2010].

      * * *

      Стратегическая важность Тибета не исчерпывается лишь водными ресурсами. Однако тот факт, что данный регион является одним из ключевых гидродоноров Южной и Юго-Восточной Азии, уже делает его ключевым компонентом мировой геополитики. Без данного региона КНР попросту не только не в состоянии стать глобальным геополитическим полюсом, но и не сумеет решить важнейшие вопросы своего социально-экономического развития, став весьма уязвимым государством во многих сферах безопасности. Именно в данном контексте и нужно рассматривать роль и место Тибета в китайской геополитике. Этот регион Азии действительно является одним из тех плацдармом, с помощью которого создается будущая геополитическая конфигурация мира.

      ПРИМЕЧАНИЯ

      1. Подробнее о реках Тибета см., например: [Юсов, 1958].
      2. См., в частности: [Бабаян, 2003; Бабаян, 2006(1); Бабаян, 2006(2), с. 40-58].
      3. См., например: Military Power., 2000 (в частности: I. Цели Великой китайской стратегии, стратегии безопасности и военной стратегии; А. Великая китайская стратегия).
      4. Для более детальной информации см.: Preparing For New Challenge..., 1991].
      5. Подробнее о данной структуре см.: mrcmekong.org/ (официальный вебсайт организации “The Mekong River Commission”).
      6. Подробнее о гидрополитической борьбе между Индией и Пакистаном см., например: [Khurram Shahzad, 2008; Waqar Ahmed, 2008; The Indus Water Dispute., 2008; Moin Ansari, 2008; Muhammad Azam Minhas, 2008; Haroon Mirani, 2009].
      7. Подробнее об экономическом развитии Тибета в середине 50-х гг. ХХ в. см., например: [Уиннингтон, 1958, с. 10-18].
      8. Официальное соглашение по мирному освобождению Тибета было подписано между Центральным народным правительством Китая и местным правительством Тибета 23 мая 1951 г. в Пекине.
      9. Подробнее о гидроэнергетическом потенциале Тибета см., например: [China’s Tibet Facts & Figures, 2008].

      СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

      Бабаян Д. “Гидрополитическое оружие”: китайская версия // Международные процессы. 2003. Январь- февраль. № 1.
      Бабаян Д. Поднебесная гидрополитика // Независимая газета. 13.09.2006(1).
      Бабаян Д. Поднебесная и Центральная Азия // Свободная мысль. 2006(2). № 11-12.
      Волков А. В ожидании пустыни // Знание-сила. 2001. № 10.
      Дружба. 6.05.1956.
      Лузянин С. Диалог азиатских гигантов // Независимая газета. 18.01.2002.
      Нехватка водных ресурсов уже стала одним из главных факторов, обусловливающих социально-экономическое развитие // Международное радио Китая (russian.cri.com.cn/russia/2002/Mar/45201.htm). 23 марта 2002.
      Соседние страны обвиняют Китай в катастрофическом обмелении Меконга // GreenMedia.info (greenmedia.info/10118, 8 апреля 2010).
      Социально-экономическая география зарубежного мира / Под ред. В. Вольского. М.: Крон-пресс, 1998.
      Уиннингтон А. Тибет. Рассказ о путешествии / Пер. с англ. В. Л. Кона. М.: Изд. иностранной литературы, 1958.
      Юсов Б. Тибет, физико-географическая характеристика. М.: Гос. изд-во географической лит-ры, 1958.
      Annual Reports 2000-2001. Ministry of Defence. Government of India // mod.nic.in/reports/welcome.html
      Baldinger P., Turner J. Crouching Suspicions, Hidden Potential, United States Environmental and Energy Cooperation with China. Woodrow Wilson Center. Washington DC, 2002.
      Beware Of Water Wars // The Times of India (timesofindia.indiatimes.com/Editorial/TOP-ARTICLE-Beware-Of-Water-Wars/articleshow/3747837.cms). November 24, 2008.
      Bhardwaj Priyanka. India plays down Chinese incursions // Asia Times (atimes.com/atimes/South_ Asia/KJ07Df04.html). October 7, 2009.
      Business Line. Financial Daily from the Hindu Group of Publications (blonnet.com/businessline/2001/11/12/stories/141256l3.htm, November 12, 2001).
      Chellaney Brahma. Averting Asian water wars // The Japan Times (phayul.com/news/article.aspx? article=Averting+Asian+water+wars&id=22912&t=1&c=4). October 2, 2008.
      China builds world’s highest dam, India fears water theft // Asia News (asianews.it/news-en/China- builds-world’s-highest-dam,-India-fears-water-theft-18230.html). April 24, 2010.
      China dam breach caused Arunachal floods // Assam and the Northeast (axom.faithweb.com/flood/jul1.html). July 6, 2000.
      China economic news in brief: Tibetan medicine giant, hydropower station // Xinhua (news.xinhuanet.com/english2010/china/2010-11/17/c_13610836_2.htm). November 17, 2010.
      China Plans to Invest $42 million for Nationwide Water Cleanup // China Daily (chainadaily.com.cn/news/2002-05-08/68475.html). May 8, 2002.
      China Prepares for Gigantic New Power Station // People’s Daily (english.peopledaily.com.cn/200104/12/ eng20010412_67504.html). April 12, 2001.
      China responsible in using upper Mekong water resources: FM spokesman // Xinhua (news.xinhuanet.com/english2010/china/2010-11/18/c_13612510.htm). November 18, 2010.
      China to almost double railway investment in 2009 // Xinhua (news.xinhuanet.com/english/2008-12/31/ content_10587052.htm). December 31, 2008.
      China to boost water infrastructure construction to better cope with disasters: ministry // Xinhua (news.xinhuanet.com/english2010/china/2010-03/28/c_13228077.htm). March 28, 2010.
      China to link Nepal with Tibet railway line // Zee News (zeenews.com/South-Asia/2008-04-25/438911news.html). April 25, 2008.
      China to pump 21.3 bln yuan into huge water diversion program in 2009 // Xinhua (news.xinhuanet.com/ english/2009-01/28/content_10728073.htm). January 28, 2009.
      China to strengthen water control in light of shortage // Xinhua (news.xinhuanet.com/english/2009-02/14/ content_10820160.htm). February 14, 2009.
      China Warned of Water Crisis by 2030 // People’s Daily (english.peopledaily.com.cn/200206/06/eng20020606_97285.shtml). June 6, 2002.
      China, India vow to expand trade, economic co-op // Xinhua (news.xinhuanet.com/english/2008-01/14/ content_7421020.htm). January 14, 2008.
      China’s energy: continuous struggle with shortage // China Daily (chinadaily.com.cn/english/ doc/2005-10/03/content_482503.htm). October 3, 2005.
      China’s water resources imbalances to aggravate: official // Xinhua (news.xinhuanet.com/english2010/ china/2010-10/07/c_13545962.htm). October 7, 2010.
      China’s Water Shortage to Hit Danger Limit in 2030 // People’s Daily (english.peopledaily.com. cn/200111/16/eng20011116_84668.shtml). November 16, 2001.
      China’s Tibet Facts & Figures // Beijing Review (bjreview.com.cn/special/tibet/txt/2008-04/17/ content_110776.htm). April 17, 2008).
      China’s Tibet sees booming trade with Nepal, India // Xinhua (news.xinhuanet.com/english2010/ business/2010-10/28/c_13580195.htm). October 28, 2010.
      Chinese dam will not impact flow of Brahmaputra: Krishna // The Indian Express (indianexpress.com/news/chinese-dam-will-not-impact-flow-of-brahmapu/609953/). April 22, 2010.
      Chinese River in Heilongjiang Dries up as Drought Intensifies // Agence France Press. Beijing. 7.08.2000.
      Chinese Vice Premier urges increased efforts to build south-to-north water diversion project // Xinhua (news.xinhuanet.com/english2010/china/2010-10/10/c_13549371.htm). October 9, 2010.
      Comprehensive Assessment of the Freshwater Resources of the World. Stockholm Environmental Institute, 1997.
      Controversial Plan to Tap Tibetan Waters // China.Org (china.org.cn/english/MATERIAL/177295.htm). August 7, 2006.
      Development of China’s Tibet will benefit Nepal: diplomat // China Tibet Information Center (chinatibet.people.com.cn/7114004.html). August 23, 2010.
      Do Quyen. Hong River on Red Alert Over Water Quality // Viet Nam News (vietnamnews.vnagency.com.vn/2001-12/01/Stories/14.htm). December 3, 2001.
      Drought continues in China, 51 million people affected // Xinhua (news.xinhuanet.com/english2010/china/2010-03/19/c_13217979.htm). March 19, 2010.
      Drought continues to wreak havoc in southwestern China // Xinhua (news.xinhuanet.com/english2010/china/2010-03/17/c_13214842.htm). March 17, 2010.
      Elhance Arun P. Hydropolitics in the Third World. United States Institute of Peace Press. Washington, D.C., 1999.
      Factbox: Key figures and facts about Tibet’s development // Xinhua (news.xinhuanet.com/english2010/china/2010-03/07/c_13200983.htm). March 7, 2010.
      FM Calls For Stronger Economic Links After China’s WTO Entry // China Daily (chinadaily.net). July 27, 2001.
      Fu Shuangqi. Dalai Lama’s “Greater Tibet” neither historical fact nor fits in reality: experts // Xinhua (news.xinhuanet.com/english/2009-03/14/content_11012283.htm). March 14, 2009.
      Full Text: Fifty Years of Democratic Reform in Tibet // Xinhua (news.xinhuanet.com/english/2009-03/02/content_10928003_11.htm). March 2, 2009.
      GDP growth in Tibet // China Tibet Information Center (eng.tibet.cn/news/today/200903/ t20090303_457135.htm). March 11, 2009.
      Global warming may weaken China’s plantation industry: report // Xinhua (news.xinhuanet.com/ english2010/china/2010-10/09/c_13547878.htm). October 8, 2010.
      Haroon Mirani. Race to the death over Kashmir waters // Asia Times (atimes.com/atimes/South_ Asia/KA13Df01.html). January 13, 2009.
      Hina’s Massive Cross-country Water Project Approved // People’s Daily (english.peopledaily.com. cn/200211/26/eng20021126_107475.shtml). November 26, 2002.
      Hiroshi Hori. Development of the Mekong River Basin: Its Problems and Future Prospects // Water International. 1993. № 18.
      Homer-Dixon T. Environmental Scarcities and Violent Conflict: Evidence From Cases // Global Dangers: Changing Dimensions of International Security / Ed by S. Lynn-Jones and S. Miller. Cambridge: Mass.: MIT Press, 1995.
      Horgan J. “Peaceful” Nuclear Explosions // Scientific American (hindunet.org/saraswati/ brahmaputra/scientificamerican.htm). June 1996.
      mrcmekong.org/ (официальный сайт организации “The Mekong River Commission”)
      Hussain Altaf. Row over China Kashmir visa move // BBC News (news.bbc.co.uk/2Zhi/south_asia/8285106.stm). October 1, 2009.
      In Focus. China’s Water Shortage // Maritime Forces Pacific Headquarters. Canada. 2004. August 14.
      India aims to double trade with China in 4 years // Xinhua (news.xinhuanet.com/english2010/china/2010-08/19/c_13451378.htm). August 18, 2010.
      India-China Trade Tensions Rise // Business Week (businessweek.com/globalbiz/content/feb2009/gb20090211_202935.htm). February 11, 2009.
      India downplays China’s dam construction on Brahmaputra // The Hindustan Times (hindustantimes.com/India-downplays-China-s-dam-construction-on-Brahmaputra/Article1-473027.aspx). November 5, 2009.
      Indian Defense Yearbook 2009.
      Indo-US Navies Can Play Larger Role Against Terrorism // Hindustan Times (hindustantimes.com/nonfram/060202/dlnat22.asp). February 6, 2002.
      Jiang stresses sustainable development // China Daily (chinadaily.com.cn/en/doc/2002-03/11/content_110249.htm). March 18, 2002.
      Jing Jun. Environmental Protests in Rural China // Chinese Society: Change Conflict and Resistance / Ed. by E. Perry and M. Seldon. N.Y.: Routledge, 2000.
      Joshi Saurabh. India to double troops in Arunachal // StatPost (South Asian Defense & Strategic Affairs) // stratpost.com/india-to-double-troops-in-arunachal, June 8, 2009.
      Kanittha Inchukul, Khon Kaen. China Dams on Mekong ‘Beneficial’ Claims They Reduce River Water // The Bangkok Post (scoop. bangkokpost.co.th/bkkpost/1997/bp97_apr/bp970412/1204_news22.html). April 12, 1997.
      Khurram Shahzad. Indian water belligerence // Kashmir Media Service (kmsnews.org/articles/ indian-water-belligerence). August 3, 2008.
      Lam Willy. China’s Ecological Woes: Drought and Water Wars? // The Jamestown Foundation, China Brief. Vol. 10, Issue 7. April 1, 2010.
      Li Ling zhu. Xizang zhi shui jiu Zhongguo: da Xi xian “zai zao Zhongguo” zhan lue nei mu xiang lu (Ли Лин. Вода из Тибета спасет Китай. Детали стратегического плана для Большого западного маршрута. Изд-во Чанань, 2005).
      Malhotra Pia. China’s Dam on the Brahmaputra: Cause for Concern? // Institute of Peace and Conflict Studies (ipcs.org/article/india/chinas-dam-on-the-brahmaputra-cause-for-concern-3174.html). June 30, 2010.
      McCartan Brian. When the Mekong runs dry // Asia Times (atimes.com/atimes/Southeast_Asia/ LC13Ae01.html). March 13, 2010.
      Mcelroy Damien. China planning nuclear blasts to build giant hydro project // The Telegraph. October 22, 2000.
      Military Power of the People’s Republic of China 2000, Annual Report to Congress. (Ежегодный доклад министра обороны США конгрессу о военной мощи Китайской Народной Республики зa 2000). Office of the Secretary of Defense. Washington, 2000.
      Moin Ansari. Water wars: India attacks Pakistan with Water again-flash floods 57 villages // Rupee News (rupeenews.com/2008/08/18/water-wars-india-attacks-pakistan-with-water-again-flash-floods-57-villages/). August 18, 2008.
      Muhammad Azam Minhas. Water war against Pakistan // The Post (thepost.com.pk/OpinionNews.aspx?dtlid=189777&catid=11). October 30, 2008.
      Murray H. The Common Stream // Far Eastern Economic Review. February 21, 1991.
      Officials fear clashes over limited water Summer of 2009 looks to be long and dry // The Bangkok Post (bangkokpost.com/news/local/11720/officials-fear-clashes-over-limited-water). February 16, 2009.
      Pradhan B.K., Shrestha H.M. A Nepalese Perspective on Himalayan Water Resources Development // The Ganges-Brahmaputra Basin: Water Resource Cooperation Between Nepal, India, and Bangladesh / Ed. by D.J. Eaton. Austin: University of Texas at Austin, 1992.
      Preparing For New Challenge: The Mekong Interim Committee Annual Report 1991. Mekong Secretariat, Bangkok, Mekong Commission, 1991.
      President on Population Control, Resources and Environmental Protection // China Daily (chinadaily. net). March 12, 2001.
      Qiren Zhou, Marilyn Beach, and Zhao Baoqing. (Revolution of Rural China. China Environment Series. № 5, 1999.
      Rajan, D. China: Media Anger on Arunachal Pradesh Continues Unabated // South Asia Analysis Group (SAAG) (southasiaanalysis.org/%5Cpapers33%5Cpaper3260.html). Paper № 3260. June 18, 2009.
      Ramachandran Sudha. China opens a new front in Kashmir // Asia Times (atimes.com/atimes/South_Asia/KJ21Df02.html). October 21, 2009.
      Ramachandran Sudha. India quakes over China’s water plan // Asia Times (atimes.com/atimes/China/JL09Ad01.html). December 9, 2008.
      Red River Delta Farmers Boast Productivity, Spur Development // Viet Nam News (vietnamnews.vnagency.com.vn/2001-01/16/Stories/02.htm). January 17, 2001.
      Remarks by the President to the Joint Session of the Indian Parliament in New Delhi, India, Parliament House, New Delhi, India // The White House, Office of the Press Secretary (whitehouse.gov/the-press-office/2010/11/08/remarks-president-joint-session-indian-parliament-new-delhi-india). November 8, 2010.
      Report warns of drastic glacier shrinkage in China // Xinhua (news.xinhuanet.com/english2010/china/ 2010-10/08/c_13547872.htm). October 8, 2010.
      Rethink export policy // China Daily (search.chinadaily.com.cn/isearch/i_textinfo.exe?dbname=cndy_p rintedition&listid=3646&selectword=LAOS;). March 25, 2000.
      Seminar on Environment and Development in Vietnam. Workshop Session “Damming the Mekong - Implications for Vietnam”. December 6-7, 1996 // coombs.anu.edu.au/~vern/env_dev/abs/sem13.html
      Sustainable Development of the Ganges-Brahmaputra Basins. International Water Resources Association // iwra.siu.edu/committee/ganges-forum.html
      SW China’s Tibet uses 150% more foreign capital in 2009 // Xinhua (news.xinhuanet.com/english2010/ china/2010-01/28/c_13154941.htm). January 28, 2010.
      The Chenab River And U.S. Pressure on Pakistan // Moon of Alabama (moonofalabama. org/2008/09/the-chenab-rive.html). September 15, 2008.
      The Indus Water Dispute - Syed Zain ul-Arifeen Shah // Chup (changinguppakistan.wordpress. com/2008/10/22/the-indus-water-dispute-syed-zain-ul-arifeen-shah/). October 22, 2008.
      The Statement of His Holiness the Dalai Lama on the Fiftieth Anniversary of the Tibetan National Uprising Day // Tibet Today (tibetoday.com/His+holiness+statement+on+50th+tibetan+uprising+day.htm). March 10, 2009.
      Tibet Looking to More Border Trade // People’s Daily (english.peopledaily.com.cn/other/archive.html). May 23, 2002.
      Tibet posts strong foreign trade growth despite riot impact, surpassing $500 mln // Ministry of Commerce of the People’s Republic of China (english.mofcom.gov.cn/aarticle/newsrelease/commonnews/200901/2009010 6001271.html). January 12, 2009.
      Tibet: A Human Development and Environment Report. Department of Information and International Relations. Central Tibetan Administration. Dharamshala, 2007.
      Tibet’s 5th civil airport begins operations // Xinhua (xinhuanet.com/english2010/china/2010-10/30/c_13583257.htm). October 30, 2010.
      Tibet’s fourth civil airport opens // Xinhua (xinhuanet.com/english2010/china/2010-07/ 02/c_13379811.htm). July 2, 2010.
      Tibetan Farmers Choosing Spouses in Wider Areas // China Tibet Information Center (tibetinfor.com/en/news/2001/05/c052303.htm). May 25, 2001.
      Tiwari Ravish. India, China renew Brahmaputra pact // The Indian Express (indianexpress.com/news/india-china-renew-brahmaputra-pact/612817/). April 29, 2010.
      US to Have Sustained Interests in South Asia: Blackwill // Hindustan Times (hindustantimes.com/nonfram/040202/dlnat17.asp). February 4, 2002.
      Verghese B.G. Waters of Hope: Himalaya-Ganga Development and Cooperation for a Billion of People. New Delhi: Oxford and IBH Publishing, 1990.
      Viet Nam steps up rural industrialization // China Daily (chinadaily.com.cn/cndy/2002-06-04/72252.html). June 4, 2002.
      Viet Nam, Laos vow to speed up execution of bilateral agreements // Viet Nam News (http://vietnamnews. vnagency.com.vn/2001-07/19/Stories/01.htm). July 20, 2001.
      Wang Weiluo. Water Resources and the Sino-Indian Strategic Partnership, Big Country, Small World // China Rights Forum. 2006. № 1.
      Waqar A. Water: Another tool of Indian pressure // Pakistan Observer (pakobserver.net/200810/05/ Articles05.asp, October 5, 2008).
      Water crisis brings struggle for survival // Xinhua (news.xinhuanet.com/english2010/china/2010-03/ 22/c_13220269_3.htm). March 22, 2010.
      Water Resources of India. Ministry of Water Resources, Government of India // wrmin.nic.in/resource/ default3.htm
      Water War in South Asia? Brahmaputra: Dam & Diversion // The South Asia Politics. October 2003.
      Watts J. Chinese engineers propose world's biggest hydro-electric project in Tibet // The Guardian (guardian.co.uk/environment/2010/may/24/chinese-hydroengineers-propose-tibet-dam). May 24, 2010.
      Wong Ed. Uneasy Engagement. China and India Dispute Enclave on Edge of Tibet // The New York Times. 3.09.2009.
      $857m for highway construction in Tibet // China Daily (chinadaily.com.cn/china/2009-02/21/content_7499527.htm). February 21, 2009.
      1000 lakes in China disappear in half century // Xinhua (news.xinhuanet.com/english/2006-11/01/content_5277993.htm). November 1, 2006.
      10 mln hectares of arable land polluted in China // Xinhua (news.xinhuanet.com/english/2006-11/10/content_5312582.htm). November 10, 2006.
    • Сафин Р. М. “Джамаа Исламийя” как организационная структура терроризма в ЮВА
      Автор: Saygo
      Сафин Р. М. “Джамаа Исламийя” как организационная структура терроризма в ЮВА // Восток (Oriens). - 2008. - № 1. - С. 63-73.

      Современный радикальный ислам угрожает многим странам Юго-Восточной Азии, и не только тем, в которых мусульмане составляют большую часть населения, но также Филиппинам (с преимущественно католическим населением) и Тайланду (где большинство верующих - буддисты). При этом на Филиппинах и в Таиланде исламские экстремисты в местах компактного проживания мусульман не прекращают многолетней войны с местными властями, требуя выделения таких районов в отдельные независимые территории, которые бы жили по законам шариата. В Малайзии и Индонезии ситуация более сложная, ибо там серьезным противовесом исламским радикалам и их требованиям образования государства, основанного на законах шариата, выступают умеренные исламские круги, вполне согласные со светским правлением. Пока умеренным удается удерживать ситуацию под контролем, но они все время находятся под непрерывным давлением радикалов, которые используют любые возможности для продвижения своих планов.

      Сегодня нельзя не признать, что практически повсюду в Юго-Восточной Азии наблюдается активизация радикального ислама. Причин у создавшегося положения много. В первую очередь следует отметить агрессивную - и объективно - антиисламскую политику Соединенных Штатов в отношении Ирака и Афганистана, которая вызывает протест у многих мусульман в странах ЮВА. На Филиппинах и в Таиланде, где ислам выступает как важнейший элемент идентичности местных национальных меньшинств - (филиппинских мусульман на острове Минданао) и малайцев моро, он становится одной из важнейших форм борьбы за их национальные права и независимость. Процессу радикализации способствует также и важная социальная функция ислама, который после ухода из сферы массовой идеологии коммунистических идей воспринимается мусульманами стран ЮВА как социальная доктрина равенства и справедливости, отвечающая чаяниям наиболее бедных и обездоленных слоев населения. Среди прочих факторов важную роль играет и активная пропаганда радикального ислама со стороны разного рода религиозных фондов, средств массовой информации, распространение огромного количества религиозной литературы, которая регулярно направляется центрами радикального ислама из арабских стран в страны ЮВА. Все это “разогревает” политически активные мусульманские круги, использующие исламские лозунги как средство в политической и вооруженной борьбе.

      Однако в плане активизации радикального ислама в ЮВА хотелось бы особо отметить еще один существенный фактор, который иногда упускается из виду: радикальные исламисты выступают отнюдь не как изолированные местные политические движения, а как часть мирового радикального исламского фронта, причем часть не периферийная, а, можно сказать, передовая. Во многом в связи с этим структура радикальных исламских организаций в ЮВА четко выстроена и организована, а все они получают серьезную финансовую поддержку извне. При этом было бы заблуждением думать, что радикальные исламские организации в качестве основного метода давления используют терроризм. В среде радикальных исламистов действуют и вполне легальные структуры, которые осуществляют жесткий контроль над содержанием пятничных проповедей в мечетях, за преподаванием религиозных предметов в пенсантренах*, за деятельностью политических лидеров, выступающих с позиций строительства в странах ЮВА исламских государств, основанных на законах шариата.

      Ядром радикального исламского движения, которое включает в себя различные полулегальные группы и нелегальные террористические группировки в государствах Юго-Восточной Азии, является организация “Джамаа исламийя”, схожая и по названию, и по идеологии с египетской “Ал-Гама‘а ал-исламиййа”. По мнению большинства специалистов по странам ЮВА, она выступает в регионе как филиал известной радикальной исламистской организации - “Аль-Каиды”. “Джамаа исламийя”, как и в свое время “Аль-Каида”, стала известна в мире своими жестокими и бесчеловечными террористическими актами: взрывами, убийствами и похищениями людей, совершенными под знаменами борьбы за победу “ислама” в Юго-Восточной Азии. На совести боевиков “Джамаа исламийя” тысячи невинных жертв различных национальностей и вероисповеданий. Целью ее террора являлось стремление сделать ислам частью политического устройства большинства стран ЮВА, жизнь в которых и оценки всех сторон жизни должны были строиться на принципах “подлинного” ислама. Для Юго-Восточной Азии это нашло свое выражение в программе “Джамаа исламийя”, изданной еще на самой заре существования этой организации. В ней указывалось, что ее задача должна состоять в том, чтобы превратить Индонезию в шариатское государство с последующим созданием “нового азиатского халифата”, куда вошли бы Индонезия, Малайзия, Бруней, Сингапур, южные части Филиппин, Таиланда и Мьянмы [Asia Pasific Report, 25.11.2002, p. 14].

      Основателями и многолетними лидерами “Джамаа исламийя” являлись два имама: Абдулла Сунгкар и Абу Бакар Башир. Начали они свою деятельность в 1969 г., причем весьма скромно - с налаживания пиратской радиостанции, проповедовавшей основы ислама для наиболее обездоленных индонезийцев. Вслед за этим они открыли специальную школу-интернат, куда привлекали детей из бедных многодетных семей. Уже в это время будущий террорист номер один в ЮВА Абу Бакар Башир сформулировал главный девиз новооткрытой школы: “Смерть на пути Аллаха - наше самое высокое стремление” [agentura.ru, 17.01.2007]. Индонезийские подростки, получившие от своих учителей-экстремистов соответствующие знания, составили ядро первых радикальных исламистских групп, начавших борьбу против репрессий, которым подвергались деятели ислама, несогласные с политикой тогдашнего правителя страны генерала Сухарто.

      Этот этап в истории “Джамаа исламийя” можно назвать этапом формирования идейного поля, когда ученики Абдуллы Сунгкара и Абу Бакар Башира решили противостоять правящему режиму и вестернизации индонезийского общества, подавая пример “надлежащего” религиозного поведения. Они призывали, и сами старались, - жить строго по законам шариата. Провозглашалась и ценностная цель - сделать свою жизнь примером служения “чистому исламу”.

      Однако “идеалистический” этап длился недолго. Необходимость получения мате­риальной помощи с целью расширения и развития деятельности заставила наиболее энергичных членов “Джамаа исламийя” перейти от молитв к разбойничьим и бандитским действиям. Вместе с немногочисленными тогда сторонниками они начали поджигать церкви, ночные клубы и даже кинотеатры, которые рассматривались ими как главные проводники разлагающего истинных мусульман западного влияния.

      С конца 1970-х гг. радикальные исламистские группы, действовавшие в подполье, стали постепенно объединяться на общей платформе строительства шариатского го­сударства и юго-восточноазиатского халифата и вливаться в той или иной форме в “Джамаа исламийя”. Первой, по-настоящему, громкой пробой сил для растущего радикально-исламистского движения стали трагические события 1984 г. в джакартском порту Танджун Приок. Там произошли кровавые столкновения с большим числом жертв между правительственными вооруженными силами и экстремистски настроенными сторонниками радикального ислама. В результате лидеры радикальных исламистов Абдулла Сунгкар и Абу Бакар Башир, спасаясь от тюремного заключения, бежали в Малайзию. В Малайзии они вновь начали вербовку молодежи (причем, как и в Индонезии, - из наиболее бедных и обездоленных семей) и решили усилить свое движение созданием специальных вооруженных формирований. Последовавшая вслед за этим поэтапная отправка рекрутов в Афганистан для прохождения обучения в специально подготовленных лагерях заложила основы боевой организации в рамках “Джамаа исламийя”. При этом известно, что набор рекрутов для отправки в Афганистан осуществлялся финансируемым из Саудовской Аравии агентством “Лига Мусульманского мира”, упрощенно именуемым “Рабита”. Все завербованные направлялись в Афганистан через “центр по оказанию услуг” в Пешаваре. Этот центр возглавлял Абдула Азам, которого Усама бен Ладен в свое время назначил главным идеологом возглавляемой им “Аль-Каиды” [agentura.ru, 17.01.2007].

      Структура “Джамаа исламийя” была организована следующим образом: на вершине руководства находился эмир, должность которого до своей смерти в 1999 г. долгое время занимал сам Абдулла Сунгкар. Другой основатель “Джамаа исламийя”, - Абу Бакар Башир, по ряду источников, был эмиром с 1999 г. по 2002 г., т.е. до его ареста и заключения под стражу. После него эмиром стал Абу Дуджанах, о котором известно лишь то, что его власть в организации была номинальной [Australian, 17.03.2004]. Скорее всего эта точка зрения не совсем верна, поскольку в “Джамаа исламийя” именно эмир назначал четыре подконтрольных ему совета: управляющий совет, совет по делам религии, высший богословский совет и дисциплинарный совет. В свою очередь, весь регион ЮВА был разделен на четыре округа в соответствии с их функциональным предназначением. Первый округ, включающий Сингапур и Малайзию, был выбран в качестве объекта для добывания средств, обеспечивающих функционирование “Джамаа исламийя”. Второй округ охватывал большую часть Индонезии и рассматривался как сфера ведения джихада. Третий округ включал в себя Минданао, Сабах и Сулавеси и рассматривался как район подготовки боевиков. Четвертый округ, распространявшийся на Австралию и Папуа, предназначался для проведения финансовых операций [agentura.ru, 17.01.2007].

      Очевидно, что объединение в начале 1980-х гг. разрозненных исламистских групп в единую организацию и под единым командованием и контролем придало радикальным исламистам энергии и открыло новые возможности. Это, однако, проявилось не сразу, поскольку афганские события на долгие годы поглотили внимание и силы исламистов Юго-Восточной Азии. Только когда “ветераны Афганистана” стали возвращаться на родину, они смогли направить свои силы на борьбу в ЮВА. Выход на политическую арену Индонезии и Юго-Восточной Азии новой постафганской “Джамаа исламийя” был ознаменован разрушительным взрывом на острове Бали в 2002 г. Вслед за этим в августе 2003 г. последовал новый взрыв в отеле “Мариотт” в Джакарте, который сопровождался также большим числом жертв. Более того, в том же, 2003 г. “Джамаа исламийя” чуть было не стала террористической организацией номер один на планете. Тогда усилиями спецслужб Таиланда и США была предотвращена попытка использования боевиками этой организации так называемой грязной бомбы во время проведения в Бангкоке саммита АТЭС. По заявлению тогдашнего таиландского премьер-министра Таксина Чиннавата, “объектами атак террористов в дни международной встречи должны были стать посольства США, Великобритании, Израиля, Австралии и Сингапура. Основная цель, которую преследовали террористы, - убийство президента США Дж. Буша. В качестве сырья планировалось использовать радиоактивный цезий- 137, якобы ввезенный в Юго-Восточную Азию из России” [Независимая газета, 16.06.2003].

      После раскрытия планов главарей “Джамаа исламийя” по уничтожению мировых лидеров, в том числе американского президента, во всех странах, где предполагалось существование ее подпольных ячеек, началась настоящая охота на их членов. Так, один из лидеров организации был задержан в начале 2005 г. на Филиппинах по подозрению в причастности к серии терактов в Маниле и подготовке новых. После его допроса филиппинской разведке стало известно, что на юге страны ведут подрывную работу около 30 членов “Джамаа исламийя”. При этом выяснилось, что все они тесно взаимодействуют с местными происламистскими антиправительственными силами, в первую очередь с группировкой “Абу Сайяф”. Обнаружилось также и то, что “Джамаа исламийя” оказалась непосредственно причастна ко всем крупнейшим терактам на Филиппинах, которые произошли за последние годы [Пульс планеты, 22.03.2005].

      Методы, используемые террористами “Джамаа исламийя”, весьма схожи с теми, которые применяют их соратники из “Аль-Каиды”, делающими особую ставку на привлечение боевиков-смертников. Такой способ борьбы вплоть до последнего времени Юго-Восточной Азии был несвойствен. Он был взят на вооружение “Джамаа исламийя”, так как быстро показал свою высокую эффективность. Приходится признать, что правительства стран ЮВА, как, впрочем, и международное сообщество, не смогли пока найти эффективных способов противостояния этой форме терроризма. В качестве принципиально нового вида борьбы, способствующего нарастанию хаоса и беспорядка в мире, и прежде всего в ключевых его районах, смертничество угрожает втянуть многие страны, ввергнув весь мир в той или иной степени в эпоху нестабильности.

      При описании внутренней структуры “Джамаа исламийя” нельзя не сказать о том, что это прежде всего военизированная организация с иерархической структурой подчинения от бригады до взвода, действующая в условиях жесткой конспирации. Вместе с тем допросы задержанных правоохранительными органами региона ЮВА участников группировки показывают, что члены центрального командования и командиры подразделений имеют значительно больше полномочий, чем можно было бы ожидать при единоначалии. При принятии решений относительно стратегии и тактики ведения операций командиры всех уровней не ограничены формальной иерархией и могут по обстоятельствам принимать самостоятельные решения, а также готовить операции без непосредственной связи с руководящим центром.

      Ударным подразделением террористических бригад “Джамаа исламийя” служит специальный отряд “Ласкар Кос”. О его существовании стало известно после взрыва в Джакарте отеля “Мариотт” в августе 2003 г., когда в очередной раз был использован взрывник-самоубийца. Это подразделение особенно засекречено. По отрывочным данным, в его состав входят и другие смертники. Вербовка в их ряды возлагается на особо проверенных командиров, прошедших Афганистан. Новобранцы в основном набираются из конфликтных районов, где ожесточение в результате многолетней войны с властями сильно влияет на образ жизни и взгляды людей. Многие из них потеряли своих родных и близких во время боевых действий или межрелигиозных столкновений, готовы на все, чтобы отомстить своим врагам. Перед терактом их направляют на специальную двухмесячную подготовку. При этом не каждый отобранный кандидат подвергается жестким испытаниям. На роль террористов-смертников обычно берутся либо совсем юные идеалисты, либо уже зрелые жаждущие мести, подготовленные люди, нуждающиеся лишь в незначительном повышении своей мотивации. Путем специальной психологической подготовки, в том числе и с использованием наркотических и психотропных средств, в этих людях усиливают чувство мести и ненависти за прошлые жестокости, совершенные их врагами. Им объясняют, что за спиной врагов обязательно скрываются либо “неверные”, мечтающие уничтожить мусульман, либо правящий режим, который в свою очередь управляется неверными. В такой ситуации тотальной войны против ислама любые действия, по убеждению наставников, являются оправданием ответного терроризма. Эта незатейливая пропаганда в реальных условиях подпольной борьбы дает заметные результаты. Как показывают допросы арестованных боевиков “Джамаа исламийя”, многие из них считают себя бойцами, участниками вели­кого героического сражения против зла и порока, за то, чтобы не дать возможность Западу уничтожить мусульманскую “умму”, а мусульманские страны превратить в свои новые колонии. Вступив на стезю террористической войны по велению души, многие из них заявляют, что, ведя “священную войну”, они будут счастливы умереть как мученики за дело, которому себя посвятили [IIAS, Newsletter, July, 2003].

      Надо признать, что при оценке социального состава террористических групп традиционный стереотип, по которому основная часть их членов - выходцы из бедных и беднейших семей, подчас не работает. Как показывают документы индонезийской полиции, такие выходцы в террористических организациях есть и их довольно много. Однако объединения радикальных исламистов представляют собой конгломерат, состоящий из различных социальных групп, объединенных общей идеологией. Религиозному фанатизму, доходящему до полного самоотречения, вероятно, в равной, если не в большей, степени подвержены люди, получившие определенное образование. Об этом, в частности, свидетельствует и анализ социального статуса террористов-смертников, совершавших свои злодеяния под знаменами “Аль-Каиды”. В большинстве своем это были люди, получившие высшее образование, владевшие иностранными языками и знакомые с западной культурой.

      Нельзя не отметить, что руководству “Джамаа исламийя”, которое, по имеющимся у полиции данным, состоит в основном из представителей образованного среднего класса, так и не удалось обрести необходимую поддержку на выборах среди бедных слоев населения. Развитие политической ситуации в Индонезии показывает, что шансов на серьезный электоральный успех у радикальных исламистов нет. Впрочем, как мы упомянули, и серьезной социальной базы у них также нет. В этой связи российский востоковед Г. И. Чуфрин отмечает: “Требования установления теократического мусульманского государства, исходившие от наиболее ортодоксальных мусульманских кругов, не получали достаточной поддержки со стороны населения, и мусульманским партиям, неизменно остававшимся влиятельной силой, до сих пор не удавалось радикально переломить в свою пользу общественные настроения и ход событий в Индонезии” [Юго-Восточная Азия..., 1995, с. 35].

      Очевидно, однако, что низкий уровень социальной поддержки не снижает активности экстремистов, ибо радикальные исламисты более консолидированны и целеустремленны, чем их противники. Они пытаются воздействовать на рядовых мусульман, распространяя свое влияние на националистические и независимые мусульманские организации радикального толка, которые действуют самостоятельно. Представители этих организаций нередко проходят подготовку в лагерях “Джамаа исламийя”. Совместная деятельность зиждется не только на идеологическом единстве и общих условиях подготовки боевиков, но и на родственных связях. Именно потому, что радикальные исламистские группы представляют сложную систему, пронизанную родственными отношениями, их нередко сравнивают с одной разросшейся громадной семьей [International Crisis Group, № 63, 26.08.2003].

      Как отмечают многие специалисты по террористическим организациям в ЮВА, при оценке деятельности “Джамаа исламийя” недостаточное внимание уделяется роли женщин, которые оказывают цементирующее воздействие на весь конгломерат исламистских террористических организаций в ЮВА. Во многих случаях руководители “Джамаа исламийя” высшего звена налаживают связи путем установления родственных отношений, используя при этом сестер и других родственниц. Одна из таких “породненных” с “Джамаа исламийя” организаций в Южном Сулавеси взяла на себя ответственность за взрыв ресторана “Макдональдс”, а также за взрыв начиненного взрывчаткой автомобиля в Макасаре в декабре 2002 г.

      Кроме своих родственников и близких лидеры “Джамаа исламийя” привлекают к террористическим действиям настоящих бандитов и отъявленных преступников. Особенно это практикуется на Молуккских островах в Амбоне и на Сулавеси, где межрелигиозные и межэтнические противоречия проявляются особенно остро и где в условиях длительной и жестокой гражданской войны всегда находятся люди, запятнавшие себя жестокостями, разбоем и расправами. Со стороны властей им угрожает арест и суровое наказание, и перед лицом таких обстоятельств им уже нечего терять. Использование криминальных личностей, несомненно, было также позаимствовано из опыта “Аль-Каиды”, которая активно использует разного рода бандитов и разбойников в своих действиях против американских войск и проамериканского правительства в Багдаде.

      Наряду с чисто криминальными элементами “Джамаа исламийя” использует в своей борьбе еще и радикальные исламистские полувоенные группировки, представляющие собой нечто среднее между бандами уголовников и повстанцами, которые перемежают политическую активность с грабежами, вымогательством и рэкетом. Подразделения индонезийских вооруженных сил в свое время обучали и в некоторых случаях поощряли террористические группировки исламистов участвовать в полувоенных операциях. Например, спонсировавшаяся когда-то военными группировка “Воинство джихада” набирала своих солдат из числа безработного мужского населения городов и выплачивала жалованье их семьям за время службы. Эти банды использовались при массовых убийствах коммунистов в 1965-1966 гг. и воевали против сторонников независимости Восточного Тимора в 1990-х гг. Сейчас, оказавшись не у дел, многие их члены стали сотрудничать с “Джамаа исламийя”.

      Деятельность “Джамаа исламийя” протекает и за пределами Индонезии. Известно, что еще в 1995 г. Абдулла Сунгкар перенес тренировочный лагерь для подготовки новых боевиков этой организации из Афганистана на юг Филиппин, в районы, которые контролировали повстанцы из Исламского фронта освобождения Моро (ИФОМ), поближе к основным районам своей борьбы. По всей видимости, им руководило тогда желание создать тренировочную базу в соседней стране, чтобы расширить свою организацию, сделать шаг к осуществлению идеи единого панисламского халифата. Кроме того, в самой Индонезии базы находились бы все время под угрозой разгрома и уничтожения, поскольку в 1995 г. мало что говорило о скором бесславном конце режима генерала Сухарто, который самым жестоким образом боролся против радикальных исламистов.

      После падения режима Сухарто новый лагерь “Джамаа исламийя” был образован на базе действовавшего на юге Филиппин (на острове Минданао) лагеря ИФОМ. Сотрудничество филиппинских и индонезийских боевиков стало возможным благодаря тому, что тогдашний лидер филиппинских мусульманских сепаратистов Моро Саламат Хасим сам вступил в “Джамаа исламийя” и превратил контролируемый им ИФОМ в фактический филиал этой организации. Согласно информации филиппинских спецслужб, как мы упоминали выше, в настоящее время не менее 30 членов “Джамаа исламийя” постоянно ведут подрывную деятельность на Филиппинах. Они самым тесным образом взаимодействуют с местными антиправительственными силами, в первую очередь с террористической группировкой “Абу Сайяф”, которая превратилась ныне в наиболее активную и радикальную организацию, ведущую борьбу за отделение южных районов Минданао от Филиппин. Идеологи “Джамаа исламийя” занимаются организационной и пропагандистской деятельностью, ведут активную “разъяснительную” работу среди повстанцев по присоединению юга Филиппин к новому “панисламскому халифату”. Имеются также сведения о том, что “Джамаа исламийя” причастна и ко всем крупнейшим терактам, происшедшим на Филиппинах за последние годы [Пульс планеты, 27.04.2006].

      Актуальным сегодня представляется и ответ на вопрос о взаимоотношениях “Джамаа исламийя” с “Аль-Каидой”. Долгое время среди исследователей данной проблемы принято было рассматривать “Джамаа исламийя” в качестве чуть ли не филиала “Аль-Каиды”, ее подразделения, тесно интегрированного в организационную структуру, возглавляемую Бен Ладеном. Развитие событий последних лет свидетельствует об иной форме альянса между этими организациями. “Джамаа исламийя” имеет много особенностей, сближающих ее с “Аль-Каидой”, в частности идеологию “джихада”; их сближает долгая совместная деятельность руководителей обеих организаций в Афганистане. Руководители “Джамаа исламийя” почитают Бен Ладена, стараются следовать его указаниям. Они заявили, например, о полной поддержке фетвы “Аль-Каиды” от 1998 г., в которой объявляется самая непримиримая борьба против неверных в масштабах всего мира. За это они получили, кстати, прямую финансовую поддержку от “Аль-Каиды” [International Crisis Group, № 127, 24.01.2007]. В плане выяснения взаимоотношений между “Джамаа исламийя” и “Аль-Каидой” весьма характерно высказывание Абу Бакар Башира: «Я не принадлежу к “Аль-Каиде”, но питаю глубокое уважение к борьбе Усамы бен Ладена, который отважно прославляет мусульман всего мира» [The Straits Times, 24.01.2002].

      Нельзя не обратить внимания на то, что террористическая деятельность в ЮВА и те деятели, которые ее персонифицируют, находятся под сильнейшим влиянием Усамы бен Ладена и его “Шура маджлиса”, своего рода “высшего совета”. “Шура маджлис” является и главным источником финансовой и материальной поддержки. О силе влияния “Аль-Каиды” свидетельствует, к примеру, то, что она оказалась способной убедить в Индонезии несколько радикальных исламских группировок возвыситься над своими узкими политическими, националистическими и религиозными взглядами и объеди­ниться в коалицию “Anti-American Terrorist Soldiers”, чтобы выступить против действий Соединенных Штатов в Афганистане. Немаловажно также и то, что именно связи с “Аль-Каидой” позволяют террористам в Юго-Восточной Азии ощущать себя частью фронта, ведущего “историческую борьбу”, и видеть цель и перспективу своих усилий в расширении границ влияния ислама в мире. В свою очередь, “Аль-Каида” предоставляет оружие и боеприпасы связанным с ней группам Абу Сайяфа и Исламского фронта освобождения Моро на Филиппинах, отделениям “Джамаа исламийя” в Индонезии и других странах Юго-Восточной Азии [Inside al Qaeda , 2002 , p. 48].

      О том, что исламские радикалы региона в своей деятельности все больше втягиваются в международную террористическую сеть, беря на вооружение отработанные методы борьбы и опираясь на ее материально-финансовую базу, свидетельствует реакция исламистов в ЮВА на события в Ираке. Лидеры правого крыла мусульман в Малайзии уже в первый день военных действий призвали мусульман всего мира к “священной войне” против США и Великобритании, к войне, в которой, вне всякого сомнения, роль “первой скрипки” принадлежит Бен Ладену.

      Связь с “Аль-Каидой” делает “Джамаа исламийя” более опасной, чем другие группировки, поскольку в своей деятельности она схожа с международными криминальными корпорациями, использующими вооруженные формы борьбы. Этому способствует также и то, что в Малайзии, например, не требуется никаких виз для граждан других мусульманских стран, на Филиппинах чрезвычайно слабый иммиграционный контроль. Таиланд принял свой первый закон против отмывания “грязных денег” только в 1999 г., Филиппины - в 2001 г., а Индонезия только в 2004 г. приступила к его разработке с помощью Азиатского банка развития.

      В то же время сегодня широко распространено мнение, что “Джамаа исламийя” не находится в прямом подчинении у “Аль-Каиды”, она имеет собственные стратегические задачи, самостоятельно принимает решения, имеет собственную финансовую базу. Как сообщала английская газета “Таймс”, главари “Джамаа исламийя”, подчеркивая свою самостоятельность, утверждали, что их организация совершила первые акции более 50 лет назад - задолго до того, как мир услышал о Бен Ладене. Они также утверждают, что “Аль-Каида” просто скопировала их схему создания террористических подразделений, отмечая, что Бен Ладен воспользовался опытом ветеранов “Джамаа исламийя”, которые в начале 1980-х гг. боролись с советской оккупацией Афганистана и которых он убедил присоединиться к его террористической группировке [The Times, 3.10.2005].

      Возникает необходимость посмотреть на существование и борьбу “Джамаа исламийя” еще с одной стороны. Действительно, эта организация включена в официальный “черный список” ООН как “террористическая”. Более того, Международная кризисная группа, составившая специальное досье на “Джамаа исламийя”, содержание которого частично изложено выше, представляет собой авторитетнейшую организацию, куда входят видные политические деятели ряда стран, включая бывших президентов, глав правительств и министров иностранных дел. Вряд ли существуют какие-либо серьезные основания для того, чтобы ставить результаты ее работы под сомнение.

      Все же и в Индонезии, и в Юго-Восточной Азии, и в целом на международной арене растущее число наблюдателей задается кажущимся на первый взгляд риторическим вопросом: в чьих интересах действует “Джамаа исламийя”? Иначе говоря, только лишь борьба за “чистый ислам”, шариатское право и всемирный халифат обусловливает ее террористическую активность? Существуют какие-либо иные, более приземленные и практические цели во всей вышеприведенной террористической деятельности? Ведь очевидно, что, несмотря на аресты, показания и громкие судебные процессы, до сих пор в тени остаются нити, рычаги и движущие силы исламистских террористических сетей в ЮВА. Характерно и то, что представшие перед судом обвиняемые террористы ведут себя нагло, вызывающе, бросают издевательские реплики, глумятся над памятью погибших. Основатель и один из главных лидеров “Джамаа исламийя”, уже много раз упоминавшийся здесь Абу Бакар Башир, в своих показаниях, несмотря на явные доказательства, даже пытался утверждать, что само существование “Джамаа исламийя” не более чем миф.

      Очевидно, в подобной ситуации следует задуматься о том, кто заинтересован в такой организации и какие политические силы могут тайно стоять за спиной фанатиков-террористов. При детальном рассмотрении оказывается, что “игроков на этом поле” немало, причем некоторые из них весьма далеки от того, чтобы разделять указанные выше цели и задачи по созданию авторитарных исламистских режимов. Для них важен фактор присутствия весьма активной и боеспособной террористической организации. Это вносит серьезные коррективы в расстановку политических сил и дает возможность определенным кругам манипулировать ситуацией в собственных интересах. Выявление наиболее заинтересованных сторон - один из вариантов на пути поисков истины.

      Очевидно то, что, если исходить из логики борьбы за построение в ЮВА панисламского государства, исламисты заинтересованы в поддержке широких слоев населения. Однако терроризм в качестве непосредственного способа достижения цели привел их, скорее, к проигрышу, по крайней мере в идеологическом плане, поскольку, к примеру, взрыв на индонезийском острове Бали, унесший большое число жизней, стал шоком для индонезийского, да и для мирового общественного мнения, причем не только в мусульманских странах ЮВА, но и во всем исламском мире. Подавляющее большинство населения Индонезии составляют мусульмане, относящиеся в основном к умеренному направлению в исламе. Взрыв не мог не вызвать негативное восприятие в мусульманской среде в целом, и некоторые исследователи считают, что он негативно повлиял на результаты исламских партий на парламентских выборах 2004 г.

      Другое дело, если у инициаторов теракта была задача “разогреть” этим взрывом ситуацию в стране, в регионе и даже за его пределами. В этом случае поставленная задача, безусловно, была решена, а в таком результате были заинтересованы многие стороны, в том числе и исламисты ЮВА, которые рассчитывали и дискредитировать правительства стран региона, и дестабилизировать регион в целом, и усилить в нем антизападные и антиамериканские настроения. Своими террористическими актами они, как заявлял Абу Бакар Башир, хотели убедить жителей стран ЮВА, что настоящими “вдохновителями” взрывов были спецслужбы США и Израиля и что именно они являются главными врагами народов ЮВА. Так, после разрушительного взрыва на о. Бали в 2002 г. этот лидер “Джамаа исламийя” заявил, что взрыв якобы был нужен Вашингтону для того, чтобы бросить тень на ислам, показав его как воинствующую религию, скомпрометировать мусульман, “вызвать межрелигиозные конфликты”. Действительно, первые опросы, проведенные британской компанией Би-Би-Си после взрывов, показали, что, по мнению двух третей индонезийцев, опасность для Индонезии от США исходит большая, чем от “Аль-Каиды” [Азия и Африка сегодня, 2006, № 4, с. 5].

      Интересно, что после взрыва радикальные исламисты стремились всячески затруднить расследование, угрожая жизни прибывших иностранных экспертов. “Джамаа исламийя” выступила с угрозами начать “джихад” против индонезийского правительства в том случае, если власти попытаются арестовать исламистов.

      Существует и еще одна точка зрения, сторонники которой считают, что гремящие в Индонезии взрывы представляют, на самом деле, попытки радикалов с помощью всесокрушающего насилия пробудить симпатии мусульман, в интересах которых исламисты якобы и ведут борьбу с неверными. Взрывы и индивидуальный террор должны создать впечатление о мощи радикальных исламистов и тем самым повысить их ставки во внутриполитической борьбе. При этом использование насилия как средства мобилизации сторонников уже давно опробовано радикалами различных мастей. Это связано с тем, что, как считают многие специалисты по исламистскому террору, радикальный исламизм уже прошел пик своей популярности, исчерпывает себя идеологически и вследствие этого готов идти на крайние меры.

      Очевидно, что в отличие от изначального ислама периода арабских завоеваний, или “чистого ислама”, к восстановлению которого так стремятся исламисты, современные адепты халифата используют варварские, бесчеловечные методы воздействия на иноверцев и “неправильных” мусульман, выливающиеся в откровенный терроризм. Ранний ислам отличался веротерпимостью (прежде всего к двум другим религиям авраамовой традиции - иудаизму и христианству) и предпочтением гибких форм исламизации присоединяемого к халифату населения. Подтверждением этому служат, в частности, труды Гевонда, армянского историка VIII в. Так что не на словах, а на деле исламисты ЮВА пришли к отрицанию того “чистого ислама”, к которому они, по их уверениям, стремятся. Более того, что касается Юго-Восточной Азии, то здесь террор подрывает доверие к исламистам в мусульманской среде, лишая их массовой поддержки.

      Поскольку террористам непросто нападать на политические и военные объекты, они направляют свои удары против гражданского населения. Оно является не только легкой, но и эффектной мишенью. Хаотичность и непредсказуемость ударов способствует росту общей тревоги. Любой человек в любом месте в любое время может стать объектом очередного нападения. Угроза подрывает возможность гражданского населения жить нормальной, спокойной жизнью. Как отмечает известный специалист по исламу Р. Г. Ланда, “борьба без правил, вне морали и принципов, освобожденная от “химеры совести”, дискредитирует любое, самое правое дело, любого борца и самые светлые идеалы, к которым он стремится” [Ланда, 2005, с. 262].

      Очевидно, что в устрашении всех и вся и в создании в регионе атмосферы хаоса и страха заинтересованы в первую очередь члены “Аль-Каиды”, обосновавшиеся в Юго-Восточной Азии. Представители индонезийской контрразведки признают факты проникновения агентов из этой международной террористической сети на острова. Не все они входят в руководство “Джамаа исламийя”. Какая-то часть членов “Аль-Каиды” действует в ЮВА вполне самостоятельно. По данным индонезийских спецслужб, боевикам из “Аль-Каиды” удалось создать на архипелаге свою структуру и установить контакты с некоторыми индонезийскими группами. Эксперты считают также, что сама география Индонезии как островного государства позволила “Аль-Каиде” протянуть свои щупальца в Индонезию и использовать ее территорию как транзитную площадку или как базу для укрывания террористов. В таком случае, возможно, и справедливо высказываемое рядом наблюдателей предположение, в соответствии с которым “Джамаа исламийя” существует не как самостоятельная и союзническая с “Аль-Каидой” организация, а уже как подразделение “Аль-Каиды”, расквартированное в ЮВА и привлекающее для террористической деятельности местных исламистов.

      Очевидно и то, что террористические акты, вне всякого сомнения, отвечают интересам радикально настроенных индонезийских военных, вспоминающих о временах Сухарто, когда армия была господствующей силой в стране. Вылазки экстремистов повышают ставки военных как единственной силы, способной защитить индонезийцев от террористической угрозы. Более того, растут их ставки и на международной арене, особенно в США, где радикально, антиисламски настроенные генералы воспринимаются как союзники американской администрации по антитеррористической борьбе. В частности, после взрывов на о. Бали 1 октября 2005 г. президент Индонезии и верховный главнокомандующий вооруженными силами Сусило Бамбанг Юдхойоно, выступая по случаю 60-летия национальной армии, заявил, что вооруженные силы должны принимать активное участие в войне с терроризмом на территории всей страны. По словам главы государства, наряду со спецслужбами военные обязаны предотвращать теракты, подобные взрывам на Бали и в Джакарте, унесшие сотни жизней [The Straits Times, 3.10.2003].

      Еще более откровенен был министр обороны Индонезии Ювоно Сударсоно, когда в мае 2005 г., еще перед взрывом на Бали, во время визита в США заявил: “Вследствие слабости гражданского общества военные являются единственной силой, которая обеспечивает целостность страны. Индонезии еще предстоит создать сильное гражданское правительство, прежде чем армия сможет постепенно сойти со сцены” [The Straits Times, 16.03.2003]. Хотя Ю. Сударсоно является первым за многие десятилетия гражданским лицом на посту министра обороны, он тем не менее известен как сторонник активной политической роли армии в обществе.

      Вышеизложенное приводит к выводу о том, что действия “Джамаа исламийя” - это не просто жестокая и беспощадная борьба радикальных исламистов за свои цели. Вполне вероятно, сами того не подозревая, террористы и экстремисты из этой организации являются инструментом в руках более могущественных сил, которые используют “Джамаа исламийя” в своих собственных интересах, и тогда, когда им это выгодно. Очевидно одно: и в Индонезии, и в ЮВА, и в мире в целом есть политические силы, влияние которых после каждого успешно проведенного исламскими боевиками теракта только возрастает, силы, которые всячески скрывают свои истинные политические цели и нелегальные связи и контакты.


      * Специальная религиозная школа.

      СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

      Азия и Африка сегодня. 2006. № 4.
      Ланда Р. Г. Политический ислам: предварительные итоги. М., 2005.
      Независимая газета. 16.06.2003.
      Пульс планеты, 22.03.2005; 27.04.2006.
      Юго-Восточная Азия: параметры безопасности в конце XX столетия. М., 1995.
      Asia Pasific report. Sidney (Australia). № 48. 25.11.2002.
      Australian. 17.03.2004.
      IIAS Newsletter, Leiden. July, 2003.
      Inside al Qaeda: Global Network of Terror. N. Y.: Columbia University Press, 2002.
      International Crisis Group / Asia report. Jakarta / Brussels. № 63. 26.08.2003; № 127, 24.01.2007.
      The Straits Times. Singapore. 24.01.2002; 16.03.2003; 3.10.2003.
      The Times. 3.10.2005.
      agentura.ru/to/jemaaislamiyah 17.01.2007
    • Постников В. В. Рубежи истории АТР: Тихий океан в европейской политике и мировоззрении эпохи Нового времени
      Автор: Saygo
      Постников В. В. Рубежи истории АТР: Тихий океан в европейской политике и мировоззрении эпохи Нового времени // Известия Восточного института. - 2014. - № 1. - С. 57-71.

      На протяжении долгого исторического времени тихоокеанский бассейн воспринимался как далёкая периферия мировой цивилизации. Но уже в истории XIX в., и особенно XX в., этот регион не раз признавали приоритетным. Возникают вопросы, когда и по какой причине появились идеи о значительной политической и культурной роли тихоокеанского региона, каковы истоки и динамика этого процесса? Выявление основных рубежей, этапов, причин, и культурно-политических основ развития региона представляет несомненный интерес для современного гуманитарного знания. Большое значение это имеет и для исследователей Дальнего Востока России. Известно, что Россия была частью этого процесса, поэтому история АТР имеет значение для нас как общий фон развития России на Тихом океане. Она показывает рубежи, которые определяли историю России на Дальнем Востоке, и объясняет многие события прошлого региона и его современной жизни.

      История АТР - тема не новая, её выделили и начали исследовать уже более столетия назад [7]. Сейчас история АТР известна нам, как правило, по разнообразным фундаментальным и специальным исследованиям по истории международных отношений [8, 11, 2]. Тем не менее, политическая сфера - далеко не единственный и полный критерий, раскрывающий тему. Мы предполагаем, что историю региона не в меньшей степени и, возможно, с большей полнотой может раскрыть исследование культурных следов этого процесса. Например, открытия тихоокеанских пространств были не только политическим действием, но и частью истории науки и культуры, были связаны с формированием мировоззрения эпохи Нового времени. Поэтому исследование истории АТР на стыке истории международных отношений, истории науки, общественно-политической мысли, историографии, изучения различных произведений культурной сферы, связанных с историей АТР, представляет немалый интерес. Цель данной статьи - показать хронологическую динамику формирования АТР на примере культурно-политических процессов и явлений.

      Открытие Тихого океана в XVI - XVIII вв.

      Известно, что пионерами освоения Тихого океана стали португальские и испанские мореплаватели. В 1511 г. португальцы захватили Малакку, их корабли стали появляться у берегов Китая. В 1513 г. испанский конкистадор Н. Бальбоа пересёк Панамский перешеек и вышел на берег Тихого океана, который он назвал Южным морем, и объявил владением Испании. В 1516 г. португалец Р. Перестрелло совершил первый визит в Кантон, ставший впоследствии воротами в Китай для европейцев. В том же году была задумана экспедиция Ф. Магеллана, состоявшаяся в 1519 - 1522 гг. Таким образом, Тихоокеанский регион начал осваиваться европейцами в 1510-х гг. В XVI в. испанцы основывают свои тихоокеанские колонии: Перу, Чили, Филиппины и др. В 1531 г. основан Акапулько - главный тихоокеанский порт испанской Америки. В 1542 г. португальцы открывают Японию, в 1557 г. укрепляются в Макао (Южный Китай). Как правило, эти события рассматривают в рамках истории освоения отдельных регионов - Юго-Восточной Азии и Южной Америки. Но вместе эти факты показывают процесс начала освоения Тихого океана в XVI в. В 1521 году Магеллан впервые в мире пересёк Тихий океан, а в 1565 году испанцы открыли сообщение Филиппины-Акапулько.

      Со второй половины XVI в. тихоокеанское направление начинают разрабатывать англичане. Их экспедиции с 1550-х гг. были направлены на поиски северного морского пути в Индию. В 1580 г. англичанин Ф. Дрейк совершил второе в истории кругосветное плавание и пересёк Тихий океан. Развитие морских сил Британии в то время было связано с борьбой с Испанией.

      Какое положение занимал Тихий океан в картине мира европейцев к началу XVII в., показывает Атлас голландского картографа Г. Меркатора, составленный в 1595 - 1606 гг. Текстовая часть Атласа представляет описание Земли последовательно от крайнего запада - Исландии и затем описывает страны Европы, Африки, Азии, Америки. Описание стран Востока, юго-восточной Азии и островов Тихого океана переходит в описание Американских земель в следующей последовательности: Персия - Тартария - Китай - Индия - острова Юго-Восточной Азии - Япония - Цейлон - Новая Испания - Виргиния, Флорида и другие «индейские» области Нового Света, вплоть до Магелланова пролива. В Атласе говорится о торговом сообщении через Тихий океан между Манилой и Мексикой. Описания неевропейских территорий - Африки, Азии и Америки - занимает около 1/10 объёма текста. Это показывает малое по тем временам значение тихоокеанского региона, которое определяли максимальная удалённость от Европы и близость с Америкой. Атлас Меркатора был известен не только в Европе, но и в России, где после перевода в 1637 г. он распространился в рукописных списках в XVII-XVIII вв. [14].

      В XVII в. интерес к Тихому океану увеличился. Во многом это связано с осознанием того, что богатейшая страна Востока - не Индия, а Китай. Так описывает Китай Меркатор (русский перевод XVII в.): «Царство Хинское вельми славное, сильное... В том государстве ни единого места пустого где бы не родилося всякого земного плода. много злата, сребра и меди и железа и иные всякие руды... и всего в том государстве свыше меры родится, ремесленных промышленных людей множество.» [14, с. 136]. Европейцы настойчиво искали пути проникновения в эту страну как морским, так и сухопутным, евразийским путём.

      Лидерами освоения Тихого океана в XVII в. стали голландцы. В 1603 г. голландцы основывают свою первую факторию на Яве, в 1619 г. захватывают и разрушают Джакарту и основывают на её месте свой колониальный центр Батавию. Они вытесняют из региона португальцев и соперничают с Испанией. В 1615 г. голландский флот разрушает Акапулько. В первой половине XVII в. голландцы овладели торговлей с Китаем и Японией, обосновались на Тайване, стремились закрепиться в Индии. Масштабы новой колониальной державы показывают голландские географические исследования. В 1640-х гг. А. Тасман открывает Австралию, получившую название Новая Голландия, а на севере мореплаватель Де Фриз достигает Сахалина (1643). В то же время усиливается роль англичан в регионе.

      В середине - второй половине XVII в. северную часть тихоокеанского побережья начали осваивать русские первопроходцы (И. Москвитин, С. Дежнёв, М. Стадухин, В. Атласов). Русские посольства в Китай XVII в. вызывали большой интерес у европейцев. Особое внимание их привлекло открытие Амура. «Сказание о великой реке Амуре», составленное в ходе посольства Н. Спафария около 1678 г., вызвало интерес в России и Европе, в Голландии оно было издано трижды (1692, 1705, 1785) [13, с. 271-272]. В нём сообщалось о возможности выхода через Амур в Тихий океан и к странам Восточной Азии. Русские «чертежи» северо-восточной Азии, составлен­ные во второй половине XVII в. (П. Годунов, 1667 г., С. Ремезов, 1701 г.), хотя и весьма условные, были первыми в мире результатами практических исследований северо-восточной Азии и северо-­западной части тихоокеанского побережья.

      Открытия XVII в. в основном определили географические знания XVIII в. Уточнения к ним были добавлены в первой половине XVIII в. российскими исследователями северной части Тихого океана, где были открыты Камчатка и Курильские острова, северо-западное побережье Америки. Географические знания о побережье восточной и северо-восточной Азии были дополнены Атласом французского картографа Д'Анвиля (1737 г.), составленным на основе «Атласа Китайской империи» начала XVIII в. На протяжении большей части XVIII в. Тихий океан оставался самой далёкой и малоизученной периферией европейского мира. Во многом это было связано с закрытостью Китая и Японии и с кризисом старых колониальных империй. Для изменения ситуации должна была значительно измениться культурно-политическая обстановка в Европе.

      Изучение тихоокеанского региона во второй половине XVIII - начале XIX вв.

      Со второй половины XVIII в. крупнейшие державы начинают целенаправленно исследовать и осваивать Тихий океан.

      Эти изменения связаны с Семилетней войной 1756 - 1763 гг. Она приобрела невиданные прежде географические масштабы, которым могли бы «позавидовать» мировые войны ХХ века, и имела большое историческое значение. Военные действия происходили не только в Европе, но и в Америке (Канада, Куба) и Южной Азии (Индия, Филиппины). Современные западные историки в связи с этой войной выделяют начало нового периода всемирной истории, получившего название «Мир империй» (1750 - 1914) [5, с. 270-271]. В эту эпоху тихоокеанские пространства приобретают политическое значение.

      Лидерами освоения Тихого океана в XVIII в. стали англичане. После завоевания Индии в 1757 - 1761 гг. Британская империя расширялась. В 1762 г. англичанами была взята Манила, вскоре возвращённая испанцам. В 1767 - 1768 гг. Тихий океан исследовала кругосветная экспедиция англичанина С. Уоллиса, открывшая о. Таити. Крупнейшим исследователем тихоокеанских пространств в то время стал Дж. Кук. В 1768 - 1779 гг. он совершил три экспедиции с целью научных исследований и поиска новых торговых рынков. В ходе этих экспедиций были заново открыты вслед за испанцами многие острова (Гавайи, Новая Зеландия, др.), впервые открыты о. Новая Каледония, пролив между новозеландскими островами, и восточное побережье Австралии, которая была объявлена владением Британии. Экспедиции Кука стали не только научно-исследовательской, но и политической ревизией новых колониальных пространств. Описания этих экспедиций были изданы в 1774 и 1784 гг.

      В 1768-69 гг. Тихий океан исследовала кругосветная экспедиция француза Л. А. Бугенвиля, организованная с целью компенсировать колониальные потери последних лет в Америке новыми открытиями, а также для поиска пряностей (1766 - 1769). Экспедиция посетила острова Океании, в т. ч. Таити, прошла мимо Новой Гвинеи до Молуккских островов, посетила Батавию, собрала значительное количество сведений в области географии, навигации, торговли, и военного дела. Описание этого путешествия, изданное в 1771 г., стало событием, которое обсуждалось и сделало Бугенвиля известным в Европе. Знаменитый Д. Дидро написал «Дополнение к путешествию Бугенвиля», которое получило распространение в рукописях и было опубликовано в 1796 г. Дидро привлёк описанный путешественником образ таитянина-дикаря - человека, не испорченного цивилизацией, представляющего идеал положительного начала в человеке, востребованный культурой Просвещения. Бугенвиль оставил о своём пребывании на Таити самые лучшие отзывы: «До свидания, счастливый народ. Я всегда буду с радостью вспоминать каждое мгновение, проведённое среди вас, и, пока я жив, я буду прославлять счастли­вый остров Киферу, эту подлинную Утопию». [3, с. 64]. Как видно, путешествие Бугенвиля и его книга имели социально-политический резонанс в Европе.

      Крупные экспедиции, исследовавшие Тихий океан, продолжались в конце XVIII в. (Ж. Ф. Лаперуз (1785 - 1788), Дж. Ванкувер (1791 - 1795), У. Броутон (1796 - 1797)). В 1793 г. в Китай прибыла британская дипломатическая миссия Д. Маккартни с предложением о торговле, которой было отказано. Тем не менее, эти события определили начало новой эпохи в истории Тихого океана, когда он начал приобретать политическое значение. Инициативу в этом взяла Британия, за ней следовали Франция и Россия.

      Русские мореплаватели осваивали север Тихого океана в течение всего XVIII в., но основные достижения в этом направлении ими были сделаны в конце XVIII в. Западное побережье Америки, открытое русскими в 1732 г., начало колонизироваться после экспедиции Г. И. Шелехова в 1784 г. Здесь были основаны русские поселения: на Кадьяке (1784), Георгиевская крепость, крепость Константина и Елены. В 1796 г. на о. Ситка была основана столица Русской Америки Новоархангельск, в 1799 г. создана Российско-американская компания. Освоение нового региона отразилось в литературе. «Странствование российского купца Григория Шелехова в 1783 г. из Охотска по Восточному океану к Американским берегам...» выдержало два издания (СПб., 1791, 1812) и было переведено на немецкий язык. В 1802 г. было издано «Путешествие флота капитана Сарычева по северо-восточной части Сибири, Ледовитому морю и Восточному океану. с 1785 по 1793 год», описывающее ход секретной Северо-восточной экспедиции, в ходе которой были определены основные картографические очертания северо-западной Америки.

      Начало XIX в. в русской культуре отмечено усилением интереса к тихоокеанскому региону. Первая русская кругосветная экспедиция, подобная английским и французским, была проведена в 1803 - 1806 гг. под руководством И. Ф. Крузенштерна и Ю. Ф. Лисянского. Она стала важным событием российской политики и культуры. Впервые в истории русские корабли пересекли океан от Огненной земли до Камчатки. Целью экспедиции было налаживание связей с тихоокеанскими владениями России, научные исследования, изучение политических и экономических возможностей империи на Тихом океане. В своём описании экспедиции Крузенштерн говорит о стратегическом значении Сахалина, о возможностях торговли России с Китаем через Кантон наравне с европейцами [9, с. 76-79, 172, 374]. В это время в России было издано немало описаний исследований Тихого океана, как зарубежных, так и отечественных (Ж. Ф. Лаперуз (1800), Дж. Кук (1804), И. Ф. Крузенштерн (1809 - 1812), Ю. Ф. Лисянский (1812), Г. И. Давыдов (1810, 1812), В. М. Головнин (1819), Дж. Ванкувер (1826 - 1838)). Интерес общественности привлекали Сахалин и отношения с Японией. В 1810-х гг. на эту тему было издано несколько книг (В. М. Головнин, 1815, 1819). В первой половине XIX в. в целях налаживания хозяйственных связей и охраны дальневосточной окраины России и Русской Америки было совершено около 40 кругосветных плаваний, сопровождавшихся важными географическими исследованиями и открытиями в Тихом океане.

      В результате упомянутых нами исследований к началу XIX в. сложилось в основном правильное представление об общем облике Земли. Материки кроме Антарктики получили на картах свою характерную конфигурацию (но их внутренние части были известны недостаточно). Важную роль в исследовании Тихого и Мирового океана сыграли и русские мореплаватели. Особенное значение имело первая русская антарктическая экспедиция Ф. Ф. Беллинсгаузена и М. П. Лазарева (1819 - 1821). Ими были открыты Антарктика, о-в Петра I, земля Александра I. Этим путешествием было завершено открытие материков и установлены основные соотношения площади суши и моря на земном шаре. Дальнейшей целью морской политики держав становилось политическое закрепление на стратегически важных пунктах.

      Таким образом, во второй половине XVIII - начале XIX вв. экспедиции на Тихом океане проводились с целью географической и политической разведки. В основе этого было соперничество империй, для которых Тихий океан стал приобретать стратегическое значение. В 1819 г. англичане организовали на о. Сингапур по соглашению с местным султаном особую торговую зону, которая с 1820-х гг. стала важным транзитным пунктом международной торговли.

      Некоторую роль в увеличении культурного значения Тихого океана сыграл кризис европоцентризма, проявившийся в культуре романтизма (начало XIX в.). Творческих личностей в Европе стали привлекать образы «иных» миров, и это внесло свой вклад в ментальное приближение к Тихому океану. Романтики искали «другую» жизнь, предчувствовали наступление новой исторической эпохи. Это было отражением экономической и общекультурной ситуации, когда Европа стала вырастать из себя, ей нужно было кардинальное обновление.

      Тихий океан в международной жизни середины - второй половины XIX в.

      В середине XIX в. происходят решительные изменения в отношении к Тихому океану. Прежде периферийный регион превращается в арену международного взаимодействия. Интерес к Тихоокеанскому бассейну был вызван развитием техники и капитализма в Европе и Америке. Промышленный прогресс середины XIX в. привёл к мировоззренческой революции, у которой было несколько аспектов.

      Научно-технический. С развитием науки передовые умы Европы стали считать, что традиции - это условность, и главную роль в жизни общества играют научное познание и технический прогресс. Началась эпоха борьбы со стереотипами и традиционными взглядами. Яркий пример этого - появление эволюционной теории Ч. Дарвина, изложенной в книге «Происхождение видов и естественный отбор» (1859). Отметим, что эта теория появилась благодаря участию Дарвина в кругосветном путешествии в 1830-х гг., в ходе которого наблюдаемая исследователем оригинальная фауна Галапагосских островов дала учёному материал для оформления его теории. Исследования Тихого океана стали способствовать развитию передовой научной мысли.

      Социально-политический. Развитие науки и техники способствовало дальнейшей рационализации общественной мысли. Развивались материалистические идеи о природе общества, распространя­лись идеи рационального, справедливого общественного устройства.

      Усиливались ожидания преобразований, революционные настроения, идеи исторических перемен и социального обновления.

      Культурно-географический. Стали развиваться представления о том, что Европа - только часть мирового сообщества, и в ней также сильны традиции, которые нужно преодолеть. Стало очевидно, что цивилизация выходит за рамки Европы, утверждается в Америке, и может развиваться в других регионах. Можно сказать, стал развиваться глобализм.

      Главную роль в формировании тихоокеанского региона в середине XIX в. играла Великобритания. Англия как технически наиболее развитая страна того времени стремилась реализовать свои экономические интересы в Китае - самой населённой стране того времени, представлявшей огромный рынок. Чтобы разрушить торговые барьеры, установленные цинским правительством, англичане инициировали военные действия. Их поддержали французские силы. Опиумные войны середины XIX в. (1840 - 1842, 1856 - 1858, 1860) стали историческим событием, сделавшим АТР частью мировой системы. Нанкинский договор 1842 г. открыл Китай для международной торговли и привлёк туда другие иностранные державы - США, Голландию. В 1841 г. на побережье Южного Китая недалеко от Кантона был основан Гонконг - опорный центр Британии на Тихом океане. Колония быстро росла, и уже в 1850-х гг. представляла значительный вес в регионе. В 1843 г. была основана международная колония в Шанхае. В 1867 г. колонией Британии стал Сингапур, ставший важным стратегическим пунктом в регионе.

      Наглядный пример развития и роста тихоокеанского региона той эпохи представляет освоение Австралии. Первое английское поселение в Австралии - Сидней было основано в 1788 г. В начале XIX в. численность населения континента была незначительной: в 1810 г. - около 12 тыс. чел., 1830 - 70 тыс., что связано с каторжным характером первоначальной колонизации. Переломным моментом в истории Австралии стали 1850-е гг. Открытие золотых приисков в колонии Виктория и последовавшая за этим «золотая лихорадка» 1851 - 1861 гг. привели к быстрому развитию Австралии, началась массовая свободная иммиграция (за это десятилетие население увеличилось с 405 тыс. чел. до 1,2 млн., к 1900 г. приблизилось к 3,8 млн.). Социально-экономические успехи способствовали развитию политического самосознания. В 1901 г. был образован Австралийский союз как доминион в составе Британской империи, наблюдалось формирование австралийской нации. Австралийские историки развивали концепцию особого исторического пути развития страны, которую представляли как «страна простого человека», «широкой демократии». В начале XX в. появились тенденции к самостоятельной политике. Австралийские силы приняли участие в Первой мировой войне. В 1919 - 1920 гг. на Парижской конференции Австралийский союз впервые выступил как самостоятельный субъект международной политики.

      В 1839 - 1840 гг. началась организованная колонизация Новой Зеландии, которая стала колонией Британии. Тогда же был основан Веллингтон, ставший столицей колонии в 1865 г. В 1843 г. начались войны с маори, продолжавшиеся до 1870-х гг. В 1847 - 1860 гг. число европейских колонистов увеличилось в 2 раза и достигло 65 тыс. ч., а к 1868 г. превысило 225 тыс. чел., чему способствовало открытие золотых приисков и «золотая лихорадка». Большую роль в экономике играло овцеводство. В 1907 г. Новая Зеландия получила статус доминиона и её население достигло 1 млн. чел.

      Одну из важнейших ролей в оформлении региона сыграла Америка. США в первой половине XIX в. показали значительные успехи в политическом и экономическом развитии. В 1840-х гг. они вышли на тихоокеанское побережье и стали стремительно его осваивать. В 1846 г. был присоединён Орегон, в 1847 г. в результате войны с Мексикой - Калифорния. Более того, США строили планы освоения стран Дальнего Востока и северо-восточной Азии. В 1844 г. они наравне с европейскими державами заключили торговый договор с Китаем. В 1848 г. советник Верховного суда США А. Пальмер составил Записку, в которой сообщал «о некоторых странах Востока, сравнительно с другими, мало известных, но которые с каждым днём делаются для нас важнее, как в политическом, так и торговом отношениях, и которые могут быть поприщем новой торговой деятельности наших сограждан». Так он призывал к освоению территорий Северо-Восточной Азии и говорил, что «Судоходство по большой Маньчжурской реке Амуру и по её притокам мне кажется весьма важным» [12, с.2]. Записка была озвучена 10 января 1848 г. и в том же году опубликована в изданиях Американского конгресса. В России эта Записка была опубликована только в 1906 г. как одно из убедительных свидетельств стратегического значения дальневосточного региона [12]. Таким образом, уже в середине XIX в. США видели весь тихоокеанский бассейн как сферу своих интересов. Пои­ски путей приложения своих сил были вознаграждены, но в более близком месте. В 1848 г. В Калифорнии было обнаружено золото, и началась легендарная «золотая лихорадка», положившая основу освоения американского «дикого запада» и обеспечившая Калифорнии бурное развитие. Центром тихоокеанской Америки стал Сан-Франциско, основанный испанцами в 1776 г. С января 1848 г. до декабря 1849 г. население Сан-Франциско увеличилось с 1 тыс. до 25 тыс. чел. Очень быстро город стал одним из главных центров всего тихоокеанского региона. В 1906 г. его население достигло 410 тыс. чел.

      В процесс включились и другие страны. С 1830-х гг. переживало рост молодое чилийское государство. Время правления президента М. Монтта (1851 - 1861) стало временем успешного развития страны. В 1851 г. правительство объявило земли на юге Чили территорией для колонистов с возможностью получать большие земельные наделы. Этим правом воспользовались немецкие иммигранты, решившие покинуть родину после кризиса 1848 г. В 1853-1854 гг. были основаны немецкие колонии на юге Чили в районе озера Льянкиуэ - Пуэрто-Монт и Пуэрто-Варас, существующие до сих пор. В них колонисты придерживались своих хозяйственных и бытовых традиций, строили добротные дороги, капитальные дома, кирхи. К концу XIX в. в этих колониях жили около 300 немецких семей. Немецкая колонизация в Чили - интересная страница истории тихоокеанского региона [6, с. 215-216]. Во второй половине XIX века эмиграция из Европы в страны Нового света в поисках лучшей жизни стала распространённым явлением. Основным её направлением были Северная Америка и активно развивающийся тихоокеанский регион. К примеру, в истории Дальнего Востока России известен план колони­зации Приморья переселенцами из Чехии (1860), который остался нереализованным.

      В общественно-политической мысли Европы середины XIX в. развивались идеи об упадке европейской цивилизации и зарождении новой. В среде мыслителей развивались поиски «другого» и ожидания «нового» мира. Уже в 1850 г. К. Маркс и Ф. Энгельс заявили, что Тихий океан в будущем станет играть важнейшую роль в международной жизни, и начало этого времени отметило открытие Калифорнии в 1848 г. Русский публицист А. И. Герцен в 1850-х гг. развивал концепцию о том, что увядающая Европа передаёт эстафету лидера мировой цивилизации своим наследникам - США и России, которые, объединённые Тихим океаном, станут колыбелью новой цивилизации будущего. Поэтому Тихий океан он называл «Средиземным морем будущего» [15]. Как видно, революционные настроения в духе «Мы наш, мы новый мир построим.» («Интернационал», 1871 г.) в то время имели не только социальное, но и региональное звучание.

      В то время развитие получают не только территории с мягким климатом, но и более северные, например, Британская Колумбия (Тихоокеанская Канада). Эти территории были открыты в конце XVIII в., в первой половине XIX в. происходит их медленное освоение на основе пушного и рыбного промысла. В 1827 г. был основан форт Лэнгли - основа будущего Ванкувера. Долгое время эти районы были неорганизованными областями британской Северной Америки под фактическим управлением Компании Гудзонова залива. В 1849 г. была образована колония на о. Ванкувер с Викторией в качестве столицы. Материковая часть, прилегающая к о. Ванкувер, была объявлена колонией Британии в 1858 г. в связи с обнаружением в долине р. Фрейзер золотых месторождений и начавшейся «золотой лихорадкой». В 1866 г. эти колонии были объединены под названием Британская Колумбия. В 1871 г. колония вошла в состав Канады. Развитию этих земель способствовали принятие земельного закона в 1872 г., наделявшего всех желающих достаточным количеством земли, и строительство канадской трансконтинентальной железной дороги (1881 - 1885). С 1867 по 1900 гг. население канадского северо-запада увеличилось с 60 тыс. до 438 тыс. чел. Основу экономики региона составляли горнодобывающая промышленность, лесное, сельское хозяйство, рыболовство. В конце XIX - начале XX вв. Канада делает большие успехи в развитии. Аляска, присоединённая к США в 1867 г., стала осваиваться в 1890-х гг. в связи с очередной «золотой лихорадкой».

      На этом фоне закономерным, как часть общего исторического процесса, выглядит присоединение к России территорий, прилегаю­щих к Тихому океану (Приамурье, Приморье, Сахалин), и территориальное разграничение с Китаем и Японией. Этот процесс начался в 1850-х гг., его основные события - Айгунский (1858), Пекинский (1860) и С.-Петербургский (1875) договоры.

      Как в среде европейских обывателей второй половины XIX в. происходило восприятие тихоокеанского региона и его перспектив, наглядно показывает опыт финских переселенцев в Приморье. Этому вопросу посвящены исследования Л. В. Александровской. В 1860-хгг. в Финляндии проявился социально-экономический кризис: «В недрах Финляндии давно уже зарождался общественный протест против неустроенности жизни. В воздухе витал новый идеал некоего справедливого общества, способного накормить и обуть народ, дать ему элементарные радости общения людей, объединённых устремлениями. По существу это были утопические воззрения, отрицавшие достижения цивилизации, довольно разнообразные по содержанию: социалистические, религиозные и националистические. Их поддерживал общий лозунг «Назад к природе», расчёт на естественную связь человека с матерью-землёй. Как правило, исповедовавшие коммунистические идеалы не придавали сколько-нибудь большего значения образованию детей и развлечениям. Все члены общества, невзирая на их социальный статус или профессию, уравнивались в правах и обязанностях» [цит. по: 1, с. 110]. В 1868 г. в финском портовом городе Або началась подготовка группы эмигрантов из 55 чел., в основном ремесленников и земледельцев, под руководством Г. Фуругельма - управляющего удельными землями в Приморской области. Из Або экипаж на шхуне «Находка» отправился через Суэцкий канал, и 30 апреля 1869 г. благополучно прибыл к берегам Приморья (в район Находки). Одновременно с ними летом 1868 г. в Гельсингфорсе возникло общество эмигрантов, около 40 чел., разного пола, возраста и социального положения. Они заинтересовались приглашением российского правительства переселиться на земли Сибирского удельного ведомства в Приморской области. Мотивы Гельсингфорского общества известны нам по письменному переложению на имя императора от 13 июля 1868 г.: «вследствие свирепствовавшего в Финляндии голода некоторые из жителей составили общество для эмиграции в земли удельного ведомства Приморской области, где, за недостатком населения, силы их могут быть употреблены с большою пользою» [цит. по: 1, с. 111]. На ссуду русского правительства был куплен бриг. Общество возглавил Ф. Гек, опытный моряк, много лет прослуживший на Тихом океане и имевший о нём положительные впечатления. 26 ноября 1868 г. экипаж из 53 человек покинул Финляндию. Пережив несколько штормов, опасные экспедиции за провиантом, пройдя южные моря, известные пиратством, экспедиция 5 сентября 1869 г. пришла в бухту Находка. [1, с. 110-124]. В 1879 г. В Южно-Уссурийском крае проживало 32 семьи финских колонистов (47 мужчин и 49 женщин) [1, с. 72].

      Приведённые факты об истории АТР являются главным фоном истории Владивостока. Основанный как далёкий военно-морской пост, он не привлекал существенного интереса россиян и развивался в основном за счёт морского ведомства и предпринимательской активности частных лиц, среди которых многие были иностранцами. Это были американцы, немцы, китайцы и другие. Уже в 1880 г. русский писатель В. В. Крестовский констатировал во многом иностранный облик Владивостока, который имел больше связей со своими соседями, чем с центром страны. По сути, Владивосток стал не только крепостью Российской империи на Дальнем Востоке, но и европейской, международной колонией на Тихом океане, правда, не имея таких масштабов, как Сан-Франциско или Шанхай. Этим объясняются распространённые в литературе начала ХХ в. характеристики Владивостока как города «европейской» культуры.

      Одним из важнейших явлений формирующегося региона стал выход на международную арену Японии. В 1854 - 1858 гг. состоялось «открытие» Японии серией неравноправных договоров с США, Британией, Голландией и др. Государственный переворот Мэйдзи в 1868 г. изменил внутреннюю политику страны, направил её на путь модернизации и европеизации. В 1870 - 1880-х гг. страна бурно развивается и уже в результате японо-китайской войны 1894 - 1895 гг. заявляет о себе как региональная держава. После русско-японской войны 1904 - 1905 гг. Япония вошла в число держав мирового значения. В результате Япония стала одной из основных регионообразующих стран АТР и важной частью новой мировой системы.

      Знаковым явлением в развитии региона стало его транспортное освоение. В 1869 г. было завершено строительство трансконтинентальной железной дороги в США (строилась в основном в 1860-хгг.). Это поддержало открытие Суэцкого канала в 1869 г. (строился с 1859 г.). В 1879 г. началось строительство Панамского канала (закончилось в 1913 г.). В Канаде в 1881 - 1885 гг. строится Тихоокеанская железная дорога, в России в то время разрабатываются планы строительства Транссиба, в Европе обдумываются идеи строительства трансазиатской дороги. В 1891 г. начала строиться Транссибирская железнодорожная магистраль. Открытие железнодорожного сообщения от Парижа до Владивостока в 1903 г. стало событием мирового значения.

      Важное значение имело и развитие телеграфа. В 1840-х гг. это новшество распространилось в США и по всему миру с 1860-х гг., в том числе на Тихом океане и на Дальнем Востоке. Владивосток был соединён телеграфом с Нагасаки и Шанхаем в 1871 г.

      В 1880-х гг. значение тихоокеанского региона продолжало расти, с этого времени он стал важной ареной международной политики. В это время усиливается борьба держав за Корею, Вьетнам, острова Океании. Исторические сдвиги 1880-х гг. привлекают внимание учёных, создаётся теория развития цивилизаций, объясняющая этот процесс. Это была работа русского учёного-эмигранта Л. И. Мечникова (1838 - 1888) «Цивилизация и великие исторические реки», опубликованная на французском языке в 1889 г. (в России издана в 1898 г. [10]). В ней Мечников говорит об определяющем значении водных бассейнов в развитии человеческих сообществ, об особой исторической роли Тихого океана. В представлении Мечникова Тихий океан не замещает Атлантику, а соединяет пространства мирового океана, и этот процесс отмечает начало формирования «всемирной эпохи», которая только начинается со второй половины XIX в.: «быстрый экономический прогресс Калифорнии и Австралии, открытие портов Китая и Японии для международного обмена, большое развитие китайской эмиграции, распространение русского влияния на Маньчжурию и Корею окончательно присоединили Тихий океан к области мировой цивилизации» [16, с. 61-63]. В наши дни этот процесс принято называть «формированием мировой экономической и политической системы». В то же время распространяются идеи о первостепенной роли морской политики, которые выделяли значение самого крупного океанического бассейна [15].

      1890-е гг. отмечены ещё большим ростом значения тихоокеанского региона. Японо-китайская война 1894 - 1895 гг. привлекла внимание политиков всего мира к Дальнему Востоку. В 1897 - 1898 гг. колониальные державы основывают свои военно-морские базы на побережье Китая (Циндао, Порт-Артур, Вэйхайвэй, Гуаньчжоувань), а затем вводят войска в Китай для подавления «боксёрского» восстания (1900). В этой операции участвовали восемь крупнейших держав мира. С другой стороны, в 1898 г. произошла испано-американская война, открывшая эпоху войн за передел колоний. Самой крупной из них стала русско-японская война 1904 - 1905 гг. Так впервые в мировой истории Тихий океан оказался в центре международной политики. Заявление Рузвельта в связи с аннексией Филиппин в 1898 г. стало одним из символов наступающей исторической эпохи: «Атлантическая эра... вскоре исчерпает собственные ресурсы»; «уже на восходе Тихоокеанская эра, уготовленная судьбой стать самой великой» [2]. В 1898 г. к США были присоединены Гавайи, и Штаты стали тихоокеанской державой.

      Таким образом, к началу XX в. тихоокеанский регион стал частью мировой цивилизации, международной политической и экономической системы. Примерно за полвека, с середины XIX в., на Тихом океане возникли новые страны со своими связями, был сформирован новый регион, который стал играть важную международную роль. Однако нельзя преувеличивать значение Тихого океана для того времени. К началу XX в. Тихий океан стал не «Средиземным морем», а связующим звеном, объединившим мир. АТР стал конечной точкой колонизационного движения многих стран и ареной, где наиболее наглядно проявилось международное взаимодействие.

      Заключение.

      История АТР - тема очень актуальная, но сложная и недостаточно разработанная. Представленная работа - это один из взглядов на вопрос о периодизации и общих принципах описания истории АТР, эксперимент, нацеленный на совершенствование изучения региональной истории. Чтобы уплотнить текст, который во многом является фактологическим изложением, мы старались приводить исторические факты, находящиеся в тени общего внимания.

      Например, упоминаем об открытии Тихого океана Н. Бальбоа в сентябре 1513 г. В 2013 г. мы пережили символическое событие - 500-летие АТР, но оно прошло незаметным для Дальнего Востока России. Эта дата обсуждалась и отмечалась в других странах, в основном, в Америке, но не имела широкого резонанса в АТР. При составлении очерка мы использовали факты, которые могли бы дополнить уже известную информацию, и при этом стремились показать общую логику развития региона. Многое осталось за рамками текста: формирование Малайзии и французская колонизация Вьетнама, модернизация Таиланда и политика Германии на Тихом океане во второй половине XIX в. и др. Но всё это легко встроить в представленную нами схему.

      Рассмотренные в работе разнообразные события и факты позволяют проанализировать хронологию исторического развития региона. Общеизвестные определения этапов истории региона (вторая половина XVIII, середина XIX, рубеж XIX - XX вв.) мы предлагаем уточнить и выделяем главные рубежи истории АТР:

      - 1510-е гг. - открытие Тихого океана и начало его исследований, которые продолжались все последующие столетия;

      - 1760-е гг. - начало целенаправленного, систематического исследования и освоения Тихого океана европейскими державами;

      - 1840-е гг. - включение Тихого океана в развивающуюся мировую политическую и экономическую систему, и начало формирования АТР как особого региона международного взаимодействия. Главной причиной, приведшей к увеличению международного значения АТР, стало развитие техники и экономики в Европе и Америке. Распространение парового транспорта в середине XIX в. дало возможность Великобритании развивать флот, укрепиться на Тихом океане и победить прежде могущественную империю Цин. Открытие Суэцкого канала и трансконтинентальной железной дороги в США в 1869 г. значительно приблизило Тихий океан к цивилизации;

      - 1880-е гг. - превращение Тихого океана в один из важнейших регионов мировой политики. В восьмидесятые он стал, по определению публицистики того времени, «центром тяжести международной политики» [4, с.3]. С тех пор этот статус АТР усиливался, развивались представления о приоритетном значении региона.

      История АТР важна и для понимания развития России на Дальнем Востоке. История показывает, что Россия стала участвовать в освоении АТР в качестве догоняющего участника. Если корабли европейских держав уже в XVI в. стремились в регион осознанно, с целью получения торговой прибыли, то русские вышли в него в XVII в. случайно, не имея представлений о его стратегической ценности. И только позднее, с XVIII вв., Россия стала думать об участии в жизни региона. Но в этом вопросе она основывалась на европейском опыте, и можно сказать, смотрела на Тихий океан, глядя на Запад. Это относится и к решающим моментам региональной истории XIX в. Поэтому, чтобы понимать и изучать присутствие России в АТР, нужно видеть общую картину освоения региона европейцами и основные рубежи его истории.

      В работе указывается большое количество дат и цифр, которые взяты из справочной литературы, общеизвестной и общедоступной. Поэтому ссылки на большинство из них не приводятся. Основными источниками фактического материала для нас послужила Советская историческая энциклопедия 1961-1976 гг. и справочные материалы из Интернета.

      ЛИТЕРАТУРА

      1. Александровская Л. В. Опыт первого морского переселения в Южно-Уссурийский край в 60-х годах XIX века. Одиссея Фридольфа Гека. Владивосток: ОИАК, 2003. 227 с.
      2. Арин О. А. Миф об Азиатско-Тихоокеанском регионе // Азия и Африка сегодня. 1998. №1. Цит. по: Арин О. А. Миф об Азиатско-Тихоокеанском регионе // Азиатская библиотека [Электронный ресурс] URL: asia-times.ru/countries/apr/mif_about_atr.htm (дата обращения: 11.05.2014 г.).
      3. Блон Ж. Великий час океанов: Тихий / Пер. с франц. Л. А. Деревянкиной. М.: Мысль, 1980. 208 с.
      4. Владивосток. 1885. № 19.
      5. Всемирная история (Филипп Паркер) / пер. с англ. А. В. Банкрашкова, А. Е. Кулакова. М.: Астрель, 2011. 512 с.
      6. Джемс П. Латинская Америка. М.: Изд-во Иностранной литературы, 1949. 763 с.
      7. История человечества. Всемирная история. Под общ. ред. Г. Гельмольта. Изд. 3-е. В 9 тт. Т. 1. СПб.: Типогр. Товарищества «Просвещение», 1904.
      8. Крофтс А., Бьюкенен П. История Дальнего Востока. Восточная и Юго-Восточная Азия / Пер. с англ. А. И. Куприна. М.: Центрполиграф, 2013. 571 с.
      9. Крузенштерн И. Ф. Путешествие вокруг Света в 1803, 4, 5, и 1806 годах. Ч. 2. СПб.: Морская типография, 1810. 471 с.
      10. Мечников Л. И. Цивилизация и великие исторические реки. Географическая теория развития современных обществ. СПб.: Издание редакции журнала «Жизнь», 1898.
      11. Нарочницкий А. Л. Международные отношения на Дальнем Востоке. Кн. I. С конца XVI в. до 1917 г. М.: Мысль, 1973. 324 с.
      12. Пальмер А. Х. Записка О Сибири, Маньчжурии и об островах Северной части Тихого океана. СПб.: Типография Соловьева, 1906. 81 с.
      13. Полевой Б. П. Новое о происхождении «Сказания о великой реке Амуре» // Рукописное наследие древней Руси. По материалам Пушкинского дома. Л.: Наука, 1972. С. 271-279.
      14. Постников В. В. Книжный памятник историко-географических знаний в России XVII в. // Ойкумена. Научно-теоретический журнал. 2012. № 1. С. 133-137.
      15. Постников В. В. Тихий океан как «Средиземное море будущего»: история идеи (середина XIX - начало XX вв.) // Проблемы Дальнего Востока. 2010. № 4. С. 105-114.
      16. Россия и Европа: хрестоматия по русской геополитике / сост. Л. Н. Шишелина. М.: Наука, 2007. 614 с.

      Транслитерация по ГОСТ 7.79-2000 Система Б

      1. Аleksandrovskaya L. V. Opyt pervogo morskogo pereseleniya v YUzhno-Ussurijskij krai v 60-kh godakh XIX veka. Odisseya Fridol'fa Geka. Vladivostok: OIAK, 2003. 227 s.
      2. Аrin O. А. Mif ob Аziatsko-Tikhookeanskom regione // Аziya i Аfrika segodnya. 1998. №1. TSit. po: Апп O. А. Mif ob Аziatsko-Tikhookeanskom regione // Аziatskaya biblioteka [EHlektronnyj resurs] URL: asia-times.ru/countries/apr/mif_about_atr.htm (data obrashheniya: 11.05.2014 g.).
      3. Blon ZH. Velikij chas okeanov: Tikhij / Per. s frants. L. A. Derevyankinoj. M.: Mysl', 1980. 208 s.
      4. Vladivostok. 1885. № 19.
      5. Vsemirnaya istoriya (Filipp Parker) / per. s angl. А. V. Bankrashkova, А. Е. Kulakova. M.: Аstrel', 2011. 512 s.
      6. Dzhems P. Latinskaya Amerika. М.: Izd-vo Inostrannoj literatury, 1949. 763 s.
      7. Istoriya chelovechestva. Vsemirnaya istoriya. Pod obshh. red. G. Gel'mol'ta. Izd. 3-e. V 9 tt. T. 1. SPb.: Tipogr. Tovarishhestva «Prosveshhenie», 1904.
      8. Krofts А., B'yukenen P. Istoriya Dal'nego Vostoka. Vostochnaya i YUgo-Vostochnaya Аziya / Per. s angl. А. 1. Kuprina. М.: TSentrpoligraf, 2013. 571 s.
      9. Kruzenshtern I. F. Puteshestvie vokrug Sveta v 1803, 4, 5, i 1806 godakh. CH. 2. SPb.: Morskaya tipografiya, 1810. 471 s.
      10. Mechnikov L. I. TSivilizatsiya i velikie istoricheskie reki. Geograficheskaya teoriya razvitiya sovremennykh obshhestv. SPb.: Izdanie redaktsii zhurnala «ZHizn'», 1898.
      11. Narochnitskij А. L. Mezhdunarodnye otnosheniya na Dal'nem Vostoke. Kn. I. S kontsa XVI v. do 1917 g. М.: Mysl', 1973. 324 s.
      12. Pal'mer А. Н. Zapiska O Sibiri, Man'chzhurii i ob ostrovakh Severnoj chasti Tikhogo okeana. SPb.: Tipografiya Solov'eva, 1906. 81 s.
      13. Polevoj B. P. Novoe o proiskhozhdenii «Skazaniya o velikoj reke Аmure» // Rukopisnoe nasledie drevnej Rusi. Po materialam Pushkinskogo doma. L.: Nauka, 1972. S. 271-279.
      14. Postnikov V. V. Knizhnyj pamyatnik istoriko-geograficheskikh znanij v Rossii XVII v. // Ojkumena. Nauchno-teoreticheskij zhurnal. 2012. № 1. S. 133-137.
      15. Postnikov V. V. Tikhij okean kak «Sredizemnoe more budushhego»: istoriya idei (seredina XIX - nachalo XX vv.) // Problemy Dal'nego Vostoka. 2010. № 4. S. 105-114.
      16. Rossiya i Evropa: khrestomatiya po russkoj geopolitike / sost. L. N. SHishelina. M.: Nauka, 2007. 614 s.