Постников В. В. Рубежи истории АТР: Тихий океан в европейской политике и мировоззрении эпохи Нового времени

   (0 отзывов)

Saygo

Постников В. В. Рубежи истории АТР: Тихий океан в европейской политике и мировоззрении эпохи Нового времени // Известия Восточного института. - 2014. - № 1. - С. 57-71.

На протяжении долгого исторического времени тихоокеанский бассейн воспринимался как далёкая периферия мировой цивилизации. Но уже в истории XIX в., и особенно XX в., этот регион не раз признавали приоритетным. Возникают вопросы, когда и по какой причине появились идеи о значительной политической и культурной роли тихоокеанского региона, каковы истоки и динамика этого процесса? Выявление основных рубежей, этапов, причин, и культурно-политических основ развития региона представляет несомненный интерес для современного гуманитарного знания. Большое значение это имеет и для исследователей Дальнего Востока России. Известно, что Россия была частью этого процесса, поэтому история АТР имеет значение для нас как общий фон развития России на Тихом океане. Она показывает рубежи, которые определяли историю России на Дальнем Востоке, и объясняет многие события прошлого региона и его современной жизни.

История АТР - тема не новая, её выделили и начали исследовать уже более столетия назад [7]. Сейчас история АТР известна нам, как правило, по разнообразным фундаментальным и специальным исследованиям по истории международных отношений [8, 11, 2]. Тем не менее, политическая сфера - далеко не единственный и полный критерий, раскрывающий тему. Мы предполагаем, что историю региона не в меньшей степени и, возможно, с большей полнотой может раскрыть исследование культурных следов этого процесса. Например, открытия тихоокеанских пространств были не только политическим действием, но и частью истории науки и культуры, были связаны с формированием мировоззрения эпохи Нового времени. Поэтому исследование истории АТР на стыке истории международных отношений, истории науки, общественно-политической мысли, историографии, изучения различных произведений культурной сферы, связанных с историей АТР, представляет немалый интерес. Цель данной статьи - показать хронологическую динамику формирования АТР на примере культурно-политических процессов и явлений.

Открытие Тихого океана в XVI - XVIII вв.

Известно, что пионерами освоения Тихого океана стали португальские и испанские мореплаватели. В 1511 г. португальцы захватили Малакку, их корабли стали появляться у берегов Китая. В 1513 г. испанский конкистадор Н. Бальбоа пересёк Панамский перешеек и вышел на берег Тихого океана, который он назвал Южным морем, и объявил владением Испании. В 1516 г. португалец Р. Перестрелло совершил первый визит в Кантон, ставший впоследствии воротами в Китай для европейцев. В том же году была задумана экспедиция Ф. Магеллана, состоявшаяся в 1519 - 1522 гг. Таким образом, Тихоокеанский регион начал осваиваться европейцами в 1510-х гг. В XVI в. испанцы основывают свои тихоокеанские колонии: Перу, Чили, Филиппины и др. В 1531 г. основан Акапулько - главный тихоокеанский порт испанской Америки. В 1542 г. португальцы открывают Японию, в 1557 г. укрепляются в Макао (Южный Китай). Как правило, эти события рассматривают в рамках истории освоения отдельных регионов - Юго-Восточной Азии и Южной Америки. Но вместе эти факты показывают процесс начала освоения Тихого океана в XVI в. В 1521 году Магеллан впервые в мире пересёк Тихий океан, а в 1565 году испанцы открыли сообщение Филиппины-Акапулько.

Со второй половины XVI в. тихоокеанское направление начинают разрабатывать англичане. Их экспедиции с 1550-х гг. были направлены на поиски северного морского пути в Индию. В 1580 г. англичанин Ф. Дрейк совершил второе в истории кругосветное плавание и пересёк Тихий океан. Развитие морских сил Британии в то время было связано с борьбой с Испанией.

Какое положение занимал Тихий океан в картине мира европейцев к началу XVII в., показывает Атлас голландского картографа Г. Меркатора, составленный в 1595 - 1606 гг. Текстовая часть Атласа представляет описание Земли последовательно от крайнего запада - Исландии и затем описывает страны Европы, Африки, Азии, Америки. Описание стран Востока, юго-восточной Азии и островов Тихого океана переходит в описание Американских земель в следующей последовательности: Персия - Тартария - Китай - Индия - острова Юго-Восточной Азии - Япония - Цейлон - Новая Испания - Виргиния, Флорида и другие «индейские» области Нового Света, вплоть до Магелланова пролива. В Атласе говорится о торговом сообщении через Тихий океан между Манилой и Мексикой. Описания неевропейских территорий - Африки, Азии и Америки - занимает около 1/10 объёма текста. Это показывает малое по тем временам значение тихоокеанского региона, которое определяли максимальная удалённость от Европы и близость с Америкой. Атлас Меркатора был известен не только в Европе, но и в России, где после перевода в 1637 г. он распространился в рукописных списках в XVII-XVIII вв. [14].

В XVII в. интерес к Тихому океану увеличился. Во многом это связано с осознанием того, что богатейшая страна Востока - не Индия, а Китай. Так описывает Китай Меркатор (русский перевод XVII в.): «Царство Хинское вельми славное, сильное... В том государстве ни единого места пустого где бы не родилося всякого земного плода. много злата, сребра и меди и железа и иные всякие руды... и всего в том государстве свыше меры родится, ремесленных промышленных людей множество.» [14, с. 136]. Европейцы настойчиво искали пути проникновения в эту страну как морским, так и сухопутным, евразийским путём.

Лидерами освоения Тихого океана в XVII в. стали голландцы. В 1603 г. голландцы основывают свою первую факторию на Яве, в 1619 г. захватывают и разрушают Джакарту и основывают на её месте свой колониальный центр Батавию. Они вытесняют из региона португальцев и соперничают с Испанией. В 1615 г. голландский флот разрушает Акапулько. В первой половине XVII в. голландцы овладели торговлей с Китаем и Японией, обосновались на Тайване, стремились закрепиться в Индии. Масштабы новой колониальной державы показывают голландские географические исследования. В 1640-х гг. А. Тасман открывает Австралию, получившую название Новая Голландия, а на севере мореплаватель Де Фриз достигает Сахалина (1643). В то же время усиливается роль англичан в регионе.

В середине - второй половине XVII в. северную часть тихоокеанского побережья начали осваивать русские первопроходцы (И. Москвитин, С. Дежнёв, М. Стадухин, В. Атласов). Русские посольства в Китай XVII в. вызывали большой интерес у европейцев. Особое внимание их привлекло открытие Амура. «Сказание о великой реке Амуре», составленное в ходе посольства Н. Спафария около 1678 г., вызвало интерес в России и Европе, в Голландии оно было издано трижды (1692, 1705, 1785) [13, с. 271-272]. В нём сообщалось о возможности выхода через Амур в Тихий океан и к странам Восточной Азии. Русские «чертежи» северо-восточной Азии, составлен­ные во второй половине XVII в. (П. Годунов, 1667 г., С. Ремезов, 1701 г.), хотя и весьма условные, были первыми в мире результатами практических исследований северо-восточной Азии и северо-­западной части тихоокеанского побережья.

Открытия XVII в. в основном определили географические знания XVIII в. Уточнения к ним были добавлены в первой половине XVIII в. российскими исследователями северной части Тихого океана, где были открыты Камчатка и Курильские острова, северо-западное побережье Америки. Географические знания о побережье восточной и северо-восточной Азии были дополнены Атласом французского картографа Д'Анвиля (1737 г.), составленным на основе «Атласа Китайской империи» начала XVIII в. На протяжении большей части XVIII в. Тихий океан оставался самой далёкой и малоизученной периферией европейского мира. Во многом это было связано с закрытостью Китая и Японии и с кризисом старых колониальных империй. Для изменения ситуации должна была значительно измениться культурно-политическая обстановка в Европе.

Изучение тихоокеанского региона во второй половине XVIII - начале XIX вв.

Со второй половины XVIII в. крупнейшие державы начинают целенаправленно исследовать и осваивать Тихий океан.

Эти изменения связаны с Семилетней войной 1756 - 1763 гг. Она приобрела невиданные прежде географические масштабы, которым могли бы «позавидовать» мировые войны ХХ века, и имела большое историческое значение. Военные действия происходили не только в Европе, но и в Америке (Канада, Куба) и Южной Азии (Индия, Филиппины). Современные западные историки в связи с этой войной выделяют начало нового периода всемирной истории, получившего название «Мир империй» (1750 - 1914) [5, с. 270-271]. В эту эпоху тихоокеанские пространства приобретают политическое значение.

Лидерами освоения Тихого океана в XVIII в. стали англичане. После завоевания Индии в 1757 - 1761 гг. Британская империя расширялась. В 1762 г. англичанами была взята Манила, вскоре возвращённая испанцам. В 1767 - 1768 гг. Тихий океан исследовала кругосветная экспедиция англичанина С. Уоллиса, открывшая о. Таити. Крупнейшим исследователем тихоокеанских пространств в то время стал Дж. Кук. В 1768 - 1779 гг. он совершил три экспедиции с целью научных исследований и поиска новых торговых рынков. В ходе этих экспедиций были заново открыты вслед за испанцами многие острова (Гавайи, Новая Зеландия, др.), впервые открыты о. Новая Каледония, пролив между новозеландскими островами, и восточное побережье Австралии, которая была объявлена владением Британии. Экспедиции Кука стали не только научно-исследовательской, но и политической ревизией новых колониальных пространств. Описания этих экспедиций были изданы в 1774 и 1784 гг.

В 1768-69 гг. Тихий океан исследовала кругосветная экспедиция француза Л. А. Бугенвиля, организованная с целью компенсировать колониальные потери последних лет в Америке новыми открытиями, а также для поиска пряностей (1766 - 1769). Экспедиция посетила острова Океании, в т. ч. Таити, прошла мимо Новой Гвинеи до Молуккских островов, посетила Батавию, собрала значительное количество сведений в области географии, навигации, торговли, и военного дела. Описание этого путешествия, изданное в 1771 г., стало событием, которое обсуждалось и сделало Бугенвиля известным в Европе. Знаменитый Д. Дидро написал «Дополнение к путешествию Бугенвиля», которое получило распространение в рукописях и было опубликовано в 1796 г. Дидро привлёк описанный путешественником образ таитянина-дикаря - человека, не испорченного цивилизацией, представляющего идеал положительного начала в человеке, востребованный культурой Просвещения. Бугенвиль оставил о своём пребывании на Таити самые лучшие отзывы: «До свидания, счастливый народ. Я всегда буду с радостью вспоминать каждое мгновение, проведённое среди вас, и, пока я жив, я буду прославлять счастли­вый остров Киферу, эту подлинную Утопию». [3, с. 64]. Как видно, путешествие Бугенвиля и его книга имели социально-политический резонанс в Европе.

Крупные экспедиции, исследовавшие Тихий океан, продолжались в конце XVIII в. (Ж. Ф. Лаперуз (1785 - 1788), Дж. Ванкувер (1791 - 1795), У. Броутон (1796 - 1797)). В 1793 г. в Китай прибыла британская дипломатическая миссия Д. Маккартни с предложением о торговле, которой было отказано. Тем не менее, эти события определили начало новой эпохи в истории Тихого океана, когда он начал приобретать политическое значение. Инициативу в этом взяла Британия, за ней следовали Франция и Россия.

Русские мореплаватели осваивали север Тихого океана в течение всего XVIII в., но основные достижения в этом направлении ими были сделаны в конце XVIII в. Западное побережье Америки, открытое русскими в 1732 г., начало колонизироваться после экспедиции Г. И. Шелехова в 1784 г. Здесь были основаны русские поселения: на Кадьяке (1784), Георгиевская крепость, крепость Константина и Елены. В 1796 г. на о. Ситка была основана столица Русской Америки Новоархангельск, в 1799 г. создана Российско-американская компания. Освоение нового региона отразилось в литературе. «Странствование российского купца Григория Шелехова в 1783 г. из Охотска по Восточному океану к Американским берегам...» выдержало два издания (СПб., 1791, 1812) и было переведено на немецкий язык. В 1802 г. было издано «Путешествие флота капитана Сарычева по северо-восточной части Сибири, Ледовитому морю и Восточному океану. с 1785 по 1793 год», описывающее ход секретной Северо-восточной экспедиции, в ходе которой были определены основные картографические очертания северо-западной Америки.

Начало XIX в. в русской культуре отмечено усилением интереса к тихоокеанскому региону. Первая русская кругосветная экспедиция, подобная английским и французским, была проведена в 1803 - 1806 гг. под руководством И. Ф. Крузенштерна и Ю. Ф. Лисянского. Она стала важным событием российской политики и культуры. Впервые в истории русские корабли пересекли океан от Огненной земли до Камчатки. Целью экспедиции было налаживание связей с тихоокеанскими владениями России, научные исследования, изучение политических и экономических возможностей империи на Тихом океане. В своём описании экспедиции Крузенштерн говорит о стратегическом значении Сахалина, о возможностях торговли России с Китаем через Кантон наравне с европейцами [9, с. 76-79, 172, 374]. В это время в России было издано немало описаний исследований Тихого океана, как зарубежных, так и отечественных (Ж. Ф. Лаперуз (1800), Дж. Кук (1804), И. Ф. Крузенштерн (1809 - 1812), Ю. Ф. Лисянский (1812), Г. И. Давыдов (1810, 1812), В. М. Головнин (1819), Дж. Ванкувер (1826 - 1838)). Интерес общественности привлекали Сахалин и отношения с Японией. В 1810-х гг. на эту тему было издано несколько книг (В. М. Головнин, 1815, 1819). В первой половине XIX в. в целях налаживания хозяйственных связей и охраны дальневосточной окраины России и Русской Америки было совершено около 40 кругосветных плаваний, сопровождавшихся важными географическими исследованиями и открытиями в Тихом океане.

В результате упомянутых нами исследований к началу XIX в. сложилось в основном правильное представление об общем облике Земли. Материки кроме Антарктики получили на картах свою характерную конфигурацию (но их внутренние части были известны недостаточно). Важную роль в исследовании Тихого и Мирового океана сыграли и русские мореплаватели. Особенное значение имело первая русская антарктическая экспедиция Ф. Ф. Беллинсгаузена и М. П. Лазарева (1819 - 1821). Ими были открыты Антарктика, о-в Петра I, земля Александра I. Этим путешествием было завершено открытие материков и установлены основные соотношения площади суши и моря на земном шаре. Дальнейшей целью морской политики держав становилось политическое закрепление на стратегически важных пунктах.

Таким образом, во второй половине XVIII - начале XIX вв. экспедиции на Тихом океане проводились с целью географической и политической разведки. В основе этого было соперничество империй, для которых Тихий океан стал приобретать стратегическое значение. В 1819 г. англичане организовали на о. Сингапур по соглашению с местным султаном особую торговую зону, которая с 1820-х гг. стала важным транзитным пунктом международной торговли.

Некоторую роль в увеличении культурного значения Тихого океана сыграл кризис европоцентризма, проявившийся в культуре романтизма (начало XIX в.). Творческих личностей в Европе стали привлекать образы «иных» миров, и это внесло свой вклад в ментальное приближение к Тихому океану. Романтики искали «другую» жизнь, предчувствовали наступление новой исторической эпохи. Это было отражением экономической и общекультурной ситуации, когда Европа стала вырастать из себя, ей нужно было кардинальное обновление.

Тихий океан в международной жизни середины - второй половины XIX в.

В середине XIX в. происходят решительные изменения в отношении к Тихому океану. Прежде периферийный регион превращается в арену международного взаимодействия. Интерес к Тихоокеанскому бассейну был вызван развитием техники и капитализма в Европе и Америке. Промышленный прогресс середины XIX в. привёл к мировоззренческой революции, у которой было несколько аспектов.

Научно-технический. С развитием науки передовые умы Европы стали считать, что традиции - это условность, и главную роль в жизни общества играют научное познание и технический прогресс. Началась эпоха борьбы со стереотипами и традиционными взглядами. Яркий пример этого - появление эволюционной теории Ч. Дарвина, изложенной в книге «Происхождение видов и естественный отбор» (1859). Отметим, что эта теория появилась благодаря участию Дарвина в кругосветном путешествии в 1830-х гг., в ходе которого наблюдаемая исследователем оригинальная фауна Галапагосских островов дала учёному материал для оформления его теории. Исследования Тихого океана стали способствовать развитию передовой научной мысли.

Социально-политический. Развитие науки и техники способствовало дальнейшей рационализации общественной мысли. Развивались материалистические идеи о природе общества, распространя­лись идеи рационального, справедливого общественного устройства.

Усиливались ожидания преобразований, революционные настроения, идеи исторических перемен и социального обновления.

Культурно-географический. Стали развиваться представления о том, что Европа - только часть мирового сообщества, и в ней также сильны традиции, которые нужно преодолеть. Стало очевидно, что цивилизация выходит за рамки Европы, утверждается в Америке, и может развиваться в других регионах. Можно сказать, стал развиваться глобализм.

Главную роль в формировании тихоокеанского региона в середине XIX в. играла Великобритания. Англия как технически наиболее развитая страна того времени стремилась реализовать свои экономические интересы в Китае - самой населённой стране того времени, представлявшей огромный рынок. Чтобы разрушить торговые барьеры, установленные цинским правительством, англичане инициировали военные действия. Их поддержали французские силы. Опиумные войны середины XIX в. (1840 - 1842, 1856 - 1858, 1860) стали историческим событием, сделавшим АТР частью мировой системы. Нанкинский договор 1842 г. открыл Китай для международной торговли и привлёк туда другие иностранные державы - США, Голландию. В 1841 г. на побережье Южного Китая недалеко от Кантона был основан Гонконг - опорный центр Британии на Тихом океане. Колония быстро росла, и уже в 1850-х гг. представляла значительный вес в регионе. В 1843 г. была основана международная колония в Шанхае. В 1867 г. колонией Британии стал Сингапур, ставший важным стратегическим пунктом в регионе.

Наглядный пример развития и роста тихоокеанского региона той эпохи представляет освоение Австралии. Первое английское поселение в Австралии - Сидней было основано в 1788 г. В начале XIX в. численность населения континента была незначительной: в 1810 г. - около 12 тыс. чел., 1830 - 70 тыс., что связано с каторжным характером первоначальной колонизации. Переломным моментом в истории Австралии стали 1850-е гг. Открытие золотых приисков в колонии Виктория и последовавшая за этим «золотая лихорадка» 1851 - 1861 гг. привели к быстрому развитию Австралии, началась массовая свободная иммиграция (за это десятилетие население увеличилось с 405 тыс. чел. до 1,2 млн., к 1900 г. приблизилось к 3,8 млн.). Социально-экономические успехи способствовали развитию политического самосознания. В 1901 г. был образован Австралийский союз как доминион в составе Британской империи, наблюдалось формирование австралийской нации. Австралийские историки развивали концепцию особого исторического пути развития страны, которую представляли как «страна простого человека», «широкой демократии». В начале XX в. появились тенденции к самостоятельной политике. Австралийские силы приняли участие в Первой мировой войне. В 1919 - 1920 гг. на Парижской конференции Австралийский союз впервые выступил как самостоятельный субъект международной политики.

В 1839 - 1840 гг. началась организованная колонизация Новой Зеландии, которая стала колонией Британии. Тогда же был основан Веллингтон, ставший столицей колонии в 1865 г. В 1843 г. начались войны с маори, продолжавшиеся до 1870-х гг. В 1847 - 1860 гг. число европейских колонистов увеличилось в 2 раза и достигло 65 тыс. ч., а к 1868 г. превысило 225 тыс. чел., чему способствовало открытие золотых приисков и «золотая лихорадка». Большую роль в экономике играло овцеводство. В 1907 г. Новая Зеландия получила статус доминиона и её население достигло 1 млн. чел.

Одну из важнейших ролей в оформлении региона сыграла Америка. США в первой половине XIX в. показали значительные успехи в политическом и экономическом развитии. В 1840-х гг. они вышли на тихоокеанское побережье и стали стремительно его осваивать. В 1846 г. был присоединён Орегон, в 1847 г. в результате войны с Мексикой - Калифорния. Более того, США строили планы освоения стран Дальнего Востока и северо-восточной Азии. В 1844 г. они наравне с европейскими державами заключили торговый договор с Китаем. В 1848 г. советник Верховного суда США А. Пальмер составил Записку, в которой сообщал «о некоторых странах Востока, сравнительно с другими, мало известных, но которые с каждым днём делаются для нас важнее, как в политическом, так и торговом отношениях, и которые могут быть поприщем новой торговой деятельности наших сограждан». Так он призывал к освоению территорий Северо-Восточной Азии и говорил, что «Судоходство по большой Маньчжурской реке Амуру и по её притокам мне кажется весьма важным» [12, с.2]. Записка была озвучена 10 января 1848 г. и в том же году опубликована в изданиях Американского конгресса. В России эта Записка была опубликована только в 1906 г. как одно из убедительных свидетельств стратегического значения дальневосточного региона [12]. Таким образом, уже в середине XIX в. США видели весь тихоокеанский бассейн как сферу своих интересов. Пои­ски путей приложения своих сил были вознаграждены, но в более близком месте. В 1848 г. В Калифорнии было обнаружено золото, и началась легендарная «золотая лихорадка», положившая основу освоения американского «дикого запада» и обеспечившая Калифорнии бурное развитие. Центром тихоокеанской Америки стал Сан-Франциско, основанный испанцами в 1776 г. С января 1848 г. до декабря 1849 г. население Сан-Франциско увеличилось с 1 тыс. до 25 тыс. чел. Очень быстро город стал одним из главных центров всего тихоокеанского региона. В 1906 г. его население достигло 410 тыс. чел.

В процесс включились и другие страны. С 1830-х гг. переживало рост молодое чилийское государство. Время правления президента М. Монтта (1851 - 1861) стало временем успешного развития страны. В 1851 г. правительство объявило земли на юге Чили территорией для колонистов с возможностью получать большие земельные наделы. Этим правом воспользовались немецкие иммигранты, решившие покинуть родину после кризиса 1848 г. В 1853-1854 гг. были основаны немецкие колонии на юге Чили в районе озера Льянкиуэ - Пуэрто-Монт и Пуэрто-Варас, существующие до сих пор. В них колонисты придерживались своих хозяйственных и бытовых традиций, строили добротные дороги, капитальные дома, кирхи. К концу XIX в. в этих колониях жили около 300 немецких семей. Немецкая колонизация в Чили - интересная страница истории тихоокеанского региона [6, с. 215-216]. Во второй половине XIX века эмиграция из Европы в страны Нового света в поисках лучшей жизни стала распространённым явлением. Основным её направлением были Северная Америка и активно развивающийся тихоокеанский регион. К примеру, в истории Дальнего Востока России известен план колони­зации Приморья переселенцами из Чехии (1860), который остался нереализованным.

В общественно-политической мысли Европы середины XIX в. развивались идеи об упадке европейской цивилизации и зарождении новой. В среде мыслителей развивались поиски «другого» и ожидания «нового» мира. Уже в 1850 г. К. Маркс и Ф. Энгельс заявили, что Тихий океан в будущем станет играть важнейшую роль в международной жизни, и начало этого времени отметило открытие Калифорнии в 1848 г. Русский публицист А. И. Герцен в 1850-х гг. развивал концепцию о том, что увядающая Европа передаёт эстафету лидера мировой цивилизации своим наследникам - США и России, которые, объединённые Тихим океаном, станут колыбелью новой цивилизации будущего. Поэтому Тихий океан он называл «Средиземным морем будущего» [15]. Как видно, революционные настроения в духе «Мы наш, мы новый мир построим.» («Интернационал», 1871 г.) в то время имели не только социальное, но и региональное звучание.

В то время развитие получают не только территории с мягким климатом, но и более северные, например, Британская Колумбия (Тихоокеанская Канада). Эти территории были открыты в конце XVIII в., в первой половине XIX в. происходит их медленное освоение на основе пушного и рыбного промысла. В 1827 г. был основан форт Лэнгли - основа будущего Ванкувера. Долгое время эти районы были неорганизованными областями британской Северной Америки под фактическим управлением Компании Гудзонова залива. В 1849 г. была образована колония на о. Ванкувер с Викторией в качестве столицы. Материковая часть, прилегающая к о. Ванкувер, была объявлена колонией Британии в 1858 г. в связи с обнаружением в долине р. Фрейзер золотых месторождений и начавшейся «золотой лихорадкой». В 1866 г. эти колонии были объединены под названием Британская Колумбия. В 1871 г. колония вошла в состав Канады. Развитию этих земель способствовали принятие земельного закона в 1872 г., наделявшего всех желающих достаточным количеством земли, и строительство канадской трансконтинентальной железной дороги (1881 - 1885). С 1867 по 1900 гг. население канадского северо-запада увеличилось с 60 тыс. до 438 тыс. чел. Основу экономики региона составляли горнодобывающая промышленность, лесное, сельское хозяйство, рыболовство. В конце XIX - начале XX вв. Канада делает большие успехи в развитии. Аляска, присоединённая к США в 1867 г., стала осваиваться в 1890-х гг. в связи с очередной «золотой лихорадкой».

На этом фоне закономерным, как часть общего исторического процесса, выглядит присоединение к России территорий, прилегаю­щих к Тихому океану (Приамурье, Приморье, Сахалин), и территориальное разграничение с Китаем и Японией. Этот процесс начался в 1850-х гг., его основные события - Айгунский (1858), Пекинский (1860) и С.-Петербургский (1875) договоры.

Как в среде европейских обывателей второй половины XIX в. происходило восприятие тихоокеанского региона и его перспектив, наглядно показывает опыт финских переселенцев в Приморье. Этому вопросу посвящены исследования Л. В. Александровской. В 1860-хгг. в Финляндии проявился социально-экономический кризис: «В недрах Финляндии давно уже зарождался общественный протест против неустроенности жизни. В воздухе витал новый идеал некоего справедливого общества, способного накормить и обуть народ, дать ему элементарные радости общения людей, объединённых устремлениями. По существу это были утопические воззрения, отрицавшие достижения цивилизации, довольно разнообразные по содержанию: социалистические, религиозные и националистические. Их поддерживал общий лозунг «Назад к природе», расчёт на естественную связь человека с матерью-землёй. Как правило, исповедовавшие коммунистические идеалы не придавали сколько-нибудь большего значения образованию детей и развлечениям. Все члены общества, невзирая на их социальный статус или профессию, уравнивались в правах и обязанностях» [цит. по: 1, с. 110]. В 1868 г. в финском портовом городе Або началась подготовка группы эмигрантов из 55 чел., в основном ремесленников и земледельцев, под руководством Г. Фуругельма - управляющего удельными землями в Приморской области. Из Або экипаж на шхуне «Находка» отправился через Суэцкий канал, и 30 апреля 1869 г. благополучно прибыл к берегам Приморья (в район Находки). Одновременно с ними летом 1868 г. в Гельсингфорсе возникло общество эмигрантов, около 40 чел., разного пола, возраста и социального положения. Они заинтересовались приглашением российского правительства переселиться на земли Сибирского удельного ведомства в Приморской области. Мотивы Гельсингфорского общества известны нам по письменному переложению на имя императора от 13 июля 1868 г.: «вследствие свирепствовавшего в Финляндии голода некоторые из жителей составили общество для эмиграции в земли удельного ведомства Приморской области, где, за недостатком населения, силы их могут быть употреблены с большою пользою» [цит. по: 1, с. 111]. На ссуду русского правительства был куплен бриг. Общество возглавил Ф. Гек, опытный моряк, много лет прослуживший на Тихом океане и имевший о нём положительные впечатления. 26 ноября 1868 г. экипаж из 53 человек покинул Финляндию. Пережив несколько штормов, опасные экспедиции за провиантом, пройдя южные моря, известные пиратством, экспедиция 5 сентября 1869 г. пришла в бухту Находка. [1, с. 110-124]. В 1879 г. В Южно-Уссурийском крае проживало 32 семьи финских колонистов (47 мужчин и 49 женщин) [1, с. 72].

Приведённые факты об истории АТР являются главным фоном истории Владивостока. Основанный как далёкий военно-морской пост, он не привлекал существенного интереса россиян и развивался в основном за счёт морского ведомства и предпринимательской активности частных лиц, среди которых многие были иностранцами. Это были американцы, немцы, китайцы и другие. Уже в 1880 г. русский писатель В. В. Крестовский констатировал во многом иностранный облик Владивостока, который имел больше связей со своими соседями, чем с центром страны. По сути, Владивосток стал не только крепостью Российской империи на Дальнем Востоке, но и европейской, международной колонией на Тихом океане, правда, не имея таких масштабов, как Сан-Франциско или Шанхай. Этим объясняются распространённые в литературе начала ХХ в. характеристики Владивостока как города «европейской» культуры.

Одним из важнейших явлений формирующегося региона стал выход на международную арену Японии. В 1854 - 1858 гг. состоялось «открытие» Японии серией неравноправных договоров с США, Британией, Голландией и др. Государственный переворот Мэйдзи в 1868 г. изменил внутреннюю политику страны, направил её на путь модернизации и европеизации. В 1870 - 1880-х гг. страна бурно развивается и уже в результате японо-китайской войны 1894 - 1895 гг. заявляет о себе как региональная держава. После русско-японской войны 1904 - 1905 гг. Япония вошла в число держав мирового значения. В результате Япония стала одной из основных регионообразующих стран АТР и важной частью новой мировой системы.

Знаковым явлением в развитии региона стало его транспортное освоение. В 1869 г. было завершено строительство трансконтинентальной железной дороги в США (строилась в основном в 1860-хгг.). Это поддержало открытие Суэцкого канала в 1869 г. (строился с 1859 г.). В 1879 г. началось строительство Панамского канала (закончилось в 1913 г.). В Канаде в 1881 - 1885 гг. строится Тихоокеанская железная дорога, в России в то время разрабатываются планы строительства Транссиба, в Европе обдумываются идеи строительства трансазиатской дороги. В 1891 г. начала строиться Транссибирская железнодорожная магистраль. Открытие железнодорожного сообщения от Парижа до Владивостока в 1903 г. стало событием мирового значения.

Важное значение имело и развитие телеграфа. В 1840-х гг. это новшество распространилось в США и по всему миру с 1860-х гг., в том числе на Тихом океане и на Дальнем Востоке. Владивосток был соединён телеграфом с Нагасаки и Шанхаем в 1871 г.

В 1880-х гг. значение тихоокеанского региона продолжало расти, с этого времени он стал важной ареной международной политики. В это время усиливается борьба держав за Корею, Вьетнам, острова Океании. Исторические сдвиги 1880-х гг. привлекают внимание учёных, создаётся теория развития цивилизаций, объясняющая этот процесс. Это была работа русского учёного-эмигранта Л. И. Мечникова (1838 - 1888) «Цивилизация и великие исторические реки», опубликованная на французском языке в 1889 г. (в России издана в 1898 г. [10]). В ней Мечников говорит об определяющем значении водных бассейнов в развитии человеческих сообществ, об особой исторической роли Тихого океана. В представлении Мечникова Тихий океан не замещает Атлантику, а соединяет пространства мирового океана, и этот процесс отмечает начало формирования «всемирной эпохи», которая только начинается со второй половины XIX в.: «быстрый экономический прогресс Калифорнии и Австралии, открытие портов Китая и Японии для международного обмена, большое развитие китайской эмиграции, распространение русского влияния на Маньчжурию и Корею окончательно присоединили Тихий океан к области мировой цивилизации» [16, с. 61-63]. В наши дни этот процесс принято называть «формированием мировой экономической и политической системы». В то же время распространяются идеи о первостепенной роли морской политики, которые выделяли значение самого крупного океанического бассейна [15].

1890-е гг. отмечены ещё большим ростом значения тихоокеанского региона. Японо-китайская война 1894 - 1895 гг. привлекла внимание политиков всего мира к Дальнему Востоку. В 1897 - 1898 гг. колониальные державы основывают свои военно-морские базы на побережье Китая (Циндао, Порт-Артур, Вэйхайвэй, Гуаньчжоувань), а затем вводят войска в Китай для подавления «боксёрского» восстания (1900). В этой операции участвовали восемь крупнейших держав мира. С другой стороны, в 1898 г. произошла испано-американская война, открывшая эпоху войн за передел колоний. Самой крупной из них стала русско-японская война 1904 - 1905 гг. Так впервые в мировой истории Тихий океан оказался в центре международной политики. Заявление Рузвельта в связи с аннексией Филиппин в 1898 г. стало одним из символов наступающей исторической эпохи: «Атлантическая эра... вскоре исчерпает собственные ресурсы»; «уже на восходе Тихоокеанская эра, уготовленная судьбой стать самой великой» [2]. В 1898 г. к США были присоединены Гавайи, и Штаты стали тихоокеанской державой.

Таким образом, к началу XX в. тихоокеанский регион стал частью мировой цивилизации, международной политической и экономической системы. Примерно за полвека, с середины XIX в., на Тихом океане возникли новые страны со своими связями, был сформирован новый регион, который стал играть важную международную роль. Однако нельзя преувеличивать значение Тихого океана для того времени. К началу XX в. Тихий океан стал не «Средиземным морем», а связующим звеном, объединившим мир. АТР стал конечной точкой колонизационного движения многих стран и ареной, где наиболее наглядно проявилось международное взаимодействие.

Заключение.

История АТР - тема очень актуальная, но сложная и недостаточно разработанная. Представленная работа - это один из взглядов на вопрос о периодизации и общих принципах описания истории АТР, эксперимент, нацеленный на совершенствование изучения региональной истории. Чтобы уплотнить текст, который во многом является фактологическим изложением, мы старались приводить исторические факты, находящиеся в тени общего внимания.

Например, упоминаем об открытии Тихого океана Н. Бальбоа в сентябре 1513 г. В 2013 г. мы пережили символическое событие - 500-летие АТР, но оно прошло незаметным для Дальнего Востока России. Эта дата обсуждалась и отмечалась в других странах, в основном, в Америке, но не имела широкого резонанса в АТР. При составлении очерка мы использовали факты, которые могли бы дополнить уже известную информацию, и при этом стремились показать общую логику развития региона. Многое осталось за рамками текста: формирование Малайзии и французская колонизация Вьетнама, модернизация Таиланда и политика Германии на Тихом океане во второй половине XIX в. и др. Но всё это легко встроить в представленную нами схему.

Рассмотренные в работе разнообразные события и факты позволяют проанализировать хронологию исторического развития региона. Общеизвестные определения этапов истории региона (вторая половина XVIII, середина XIX, рубеж XIX - XX вв.) мы предлагаем уточнить и выделяем главные рубежи истории АТР:

- 1510-е гг. - открытие Тихого океана и начало его исследований, которые продолжались все последующие столетия;

- 1760-е гг. - начало целенаправленного, систематического исследования и освоения Тихого океана европейскими державами;

- 1840-е гг. - включение Тихого океана в развивающуюся мировую политическую и экономическую систему, и начало формирования АТР как особого региона международного взаимодействия. Главной причиной, приведшей к увеличению международного значения АТР, стало развитие техники и экономики в Европе и Америке. Распространение парового транспорта в середине XIX в. дало возможность Великобритании развивать флот, укрепиться на Тихом океане и победить прежде могущественную империю Цин. Открытие Суэцкого канала и трансконтинентальной железной дороги в США в 1869 г. значительно приблизило Тихий океан к цивилизации;

- 1880-е гг. - превращение Тихого океана в один из важнейших регионов мировой политики. В восьмидесятые он стал, по определению публицистики того времени, «центром тяжести международной политики» [4, с.3]. С тех пор этот статус АТР усиливался, развивались представления о приоритетном значении региона.

История АТР важна и для понимания развития России на Дальнем Востоке. История показывает, что Россия стала участвовать в освоении АТР в качестве догоняющего участника. Если корабли европейских держав уже в XVI в. стремились в регион осознанно, с целью получения торговой прибыли, то русские вышли в него в XVII в. случайно, не имея представлений о его стратегической ценности. И только позднее, с XVIII вв., Россия стала думать об участии в жизни региона. Но в этом вопросе она основывалась на европейском опыте, и можно сказать, смотрела на Тихий океан, глядя на Запад. Это относится и к решающим моментам региональной истории XIX в. Поэтому, чтобы понимать и изучать присутствие России в АТР, нужно видеть общую картину освоения региона европейцами и основные рубежи его истории.

В работе указывается большое количество дат и цифр, которые взяты из справочной литературы, общеизвестной и общедоступной. Поэтому ссылки на большинство из них не приводятся. Основными источниками фактического материала для нас послужила Советская историческая энциклопедия 1961-1976 гг. и справочные материалы из Интернета.

ЛИТЕРАТУРА

1. Александровская Л. В. Опыт первого морского переселения в Южно-Уссурийский край в 60-х годах XIX века. Одиссея Фридольфа Гека. Владивосток: ОИАК, 2003. 227 с.
2. Арин О. А. Миф об Азиатско-Тихоокеанском регионе // Азия и Африка сегодня. 1998. №1. Цит. по: Арин О. А. Миф об Азиатско-Тихоокеанском регионе // Азиатская библиотека [Электронный ресурс] URL: asia-times.ru/countries/apr/mif_about_atr.htm (дата обращения: 11.05.2014 г.).
3. Блон Ж. Великий час океанов: Тихий / Пер. с франц. Л. А. Деревянкиной. М.: Мысль, 1980. 208 с.
4. Владивосток. 1885. № 19.
5. Всемирная история (Филипп Паркер) / пер. с англ. А. В. Банкрашкова, А. Е. Кулакова. М.: Астрель, 2011. 512 с.
6. Джемс П. Латинская Америка. М.: Изд-во Иностранной литературы, 1949. 763 с.
7. История человечества. Всемирная история. Под общ. ред. Г. Гельмольта. Изд. 3-е. В 9 тт. Т. 1. СПб.: Типогр. Товарищества «Просвещение», 1904.
8. Крофтс А., Бьюкенен П. История Дальнего Востока. Восточная и Юго-Восточная Азия / Пер. с англ. А. И. Куприна. М.: Центрполиграф, 2013. 571 с.
9. Крузенштерн И. Ф. Путешествие вокруг Света в 1803, 4, 5, и 1806 годах. Ч. 2. СПб.: Морская типография, 1810. 471 с.
10. Мечников Л. И. Цивилизация и великие исторические реки. Географическая теория развития современных обществ. СПб.: Издание редакции журнала «Жизнь», 1898.
11. Нарочницкий А. Л. Международные отношения на Дальнем Востоке. Кн. I. С конца XVI в. до 1917 г. М.: Мысль, 1973. 324 с.
12. Пальмер А. Х. Записка О Сибири, Маньчжурии и об островах Северной части Тихого океана. СПб.: Типография Соловьева, 1906. 81 с.
13. Полевой Б. П. Новое о происхождении «Сказания о великой реке Амуре» // Рукописное наследие древней Руси. По материалам Пушкинского дома. Л.: Наука, 1972. С. 271-279.
14. Постников В. В. Книжный памятник историко-географических знаний в России XVII в. // Ойкумена. Научно-теоретический журнал. 2012. № 1. С. 133-137.
15. Постников В. В. Тихий океан как «Средиземное море будущего»: история идеи (середина XIX - начало XX вв.) // Проблемы Дальнего Востока. 2010. № 4. С. 105-114.
16. Россия и Европа: хрестоматия по русской геополитике / сост. Л. Н. Шишелина. М.: Наука, 2007. 614 с.

Транслитерация по ГОСТ 7.79-2000 Система Б

1. Аleksandrovskaya L. V. Opyt pervogo morskogo pereseleniya v YUzhno-Ussurijskij krai v 60-kh godakh XIX veka. Odisseya Fridol'fa Geka. Vladivostok: OIAK, 2003. 227 s.
2. Аrin O. А. Mif ob Аziatsko-Tikhookeanskom regione // Аziya i Аfrika segodnya. 1998. №1. TSit. po: Апп O. А. Mif ob Аziatsko-Tikhookeanskom regione // Аziatskaya biblioteka [EHlektronnyj resurs] URL: asia-times.ru/countries/apr/mif_about_atr.htm (data obrashheniya: 11.05.2014 g.).
3. Blon ZH. Velikij chas okeanov: Tikhij / Per. s frants. L. A. Derevyankinoj. M.: Mysl', 1980. 208 s.
4. Vladivostok. 1885. № 19.
5. Vsemirnaya istoriya (Filipp Parker) / per. s angl. А. V. Bankrashkova, А. Е. Kulakova. M.: Аstrel', 2011. 512 s.
6. Dzhems P. Latinskaya Amerika. М.: Izd-vo Inostrannoj literatury, 1949. 763 s.
7. Istoriya chelovechestva. Vsemirnaya istoriya. Pod obshh. red. G. Gel'mol'ta. Izd. 3-e. V 9 tt. T. 1. SPb.: Tipogr. Tovarishhestva «Prosveshhenie», 1904.
8. Krofts А., B'yukenen P. Istoriya Dal'nego Vostoka. Vostochnaya i YUgo-Vostochnaya Аziya / Per. s angl. А. 1. Kuprina. М.: TSentrpoligraf, 2013. 571 s.
9. Kruzenshtern I. F. Puteshestvie vokrug Sveta v 1803, 4, 5, i 1806 godakh. CH. 2. SPb.: Morskaya tipografiya, 1810. 471 s.
10. Mechnikov L. I. TSivilizatsiya i velikie istoricheskie reki. Geograficheskaya teoriya razvitiya sovremennykh obshhestv. SPb.: Izdanie redaktsii zhurnala «ZHizn'», 1898.
11. Narochnitskij А. L. Mezhdunarodnye otnosheniya na Dal'nem Vostoke. Kn. I. S kontsa XVI v. do 1917 g. М.: Mysl', 1973. 324 s.
12. Pal'mer А. Н. Zapiska O Sibiri, Man'chzhurii i ob ostrovakh Severnoj chasti Tikhogo okeana. SPb.: Tipografiya Solov'eva, 1906. 81 s.
13. Polevoj B. P. Novoe o proiskhozhdenii «Skazaniya o velikoj reke Аmure» // Rukopisnoe nasledie drevnej Rusi. Po materialam Pushkinskogo doma. L.: Nauka, 1972. S. 271-279.
14. Postnikov V. V. Knizhnyj pamyatnik istoriko-geograficheskikh znanij v Rossii XVII v. // Ojkumena. Nauchno-teoreticheskij zhurnal. 2012. № 1. S. 133-137.
15. Postnikov V. V. Tikhij okean kak «Sredizemnoe more budushhego»: istoriya idei (seredina XIX - nachalo XX vv.) // Problemy Dal'nego Vostoka. 2010. № 4. S. 105-114.
16. Rossiya i Evropa: khrestomatiya po russkoj geopolitike / sost. L. N. SHishelina. M.: Nauka, 2007. 614 s.




Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.


  • Категории

  • Темы на форуме

  • Сообщения на форуме

    • Трудности перевода
      А тут правильно перевели? Эйрик сказал, чтобы его подняли на острие копья и держали, пока он не умрет. И сказал Эйрик: Не желаю добра за брата, ни окольцованной девицы, не хочу я слышать Эйстейна, говорит он об Агнара смерти. Мать обо мне не плачет, над бранью умереть мне суждено спокойно пригвожденным древком. Но перед тем как быть поднятым на копье, он увидел, что один из людей трепещет от страха. Тогда он сказал: Þau blerið orð it efra, eru austrfarar liðnar, at mær hafi mína mjó, Áslaugu, bauga; þá mun mest af móði, ef mik spyrja dauðan, min stjúpmóðir mildum mögum sínum til segja. Так и было сделано, Эйрик был поднят на острие копья и умер над полем битвы. Прядь о сыновьях Рагнара
    • Тактика и вооружение самураев
      Jeremy A. Sather.A Critique by Any Other Name:Part 2 of Imagawa Ryōshun's Nan Taiheiki // Japan Review 31 (2017): 25–40.   Как Уэсуги Норитада может быть одновременно убит в 1454-м и помереть в 1461-м????
    • Трудности перевода
      Вот как осмысливает данный перевод французский историк: Думаю, это, как и английский перевод, гораздо лучше, чем придирки к несчастному Григорию Турскому, из своей кельи выезжавшему преимущественно по хозяйственным делами и по случаю церковных праздников.
    • Трудности перевода
      А причем тут словари? Любой удар под бока уже лет этак ... (с момента изобретения шпор) воспринимается как пришпоривание. Лодыжка, ЕМНИП, раньше появилась, чем шпора. Равно как и пятка. Хотя шпора появилась на Балканах еще до н.э. и была известна как иллирийским племенам, так и кельтам. У азиатов (монголы, китайцы), где шпор вообще не было - такой ассоциации языковой не было и нет. У них другое - "подкалывать" (ножом - коня реально подкалывали ножом или коротким шилом). И уж если ударил пятками коня, то на пятках у европейского всадника что?     
    • Трудности перевода
      Ни разу такого не видел. В каком словаре так написано? Тем более - незачем вносить лишние сущности. Если в тексте написано "пятками" - зачем додумывать? Если переводчику не нравится текст Григория Турского - пускай напишет свою историю франков, а не изгаляется над текстом источника.   Только на латыни там пассивный оборот, насколько понимаю, а у "suspensum" нет значения "lurched".   Не наносит. Копье Драколеон сломал.   Переводчик в данном случае перевел вполне в рамках значений слов. Все претензии к хронисту. Это у него там "и вздернутого/suspensumque с/de коня/equo вверх/sursum". Моя претензия - если в тексте нет слова "седло", то его и в переводе быть не должно.    В тексте источника просто нет достаточных деталей. Его священник писал. Разве что живший одновременно с указанными событиями. Мог быть банальный тычок копьем снизу вверх в ближнем бою, без скачущих коней и прочего. 
  • Файлы

  • Похожие публикации

    • Kwan-Wai So. Japanese Piracy in Ming China During the 16th Century.
      Автор: hoplit
      Kwan-wai So. Japanese piracy in Ming China during the 16th century. Michigan State University Press, 1975. 251 p. ISBN: 0870131796. 
    • Kwan-Wai So. Japanese Piracy in Ming China During the 16th Century.
      Автор: hoplit
      Просмотреть файл Kwan-Wai So. Japanese Piracy in Ming China During the 16th Century.
      Kwan-wai So. Japanese piracy in Ming China during the 16th century. Michigan State University Press, 1975. 251 p. ISBN: 0870131796. 
      Автор hoplit Добавлен 12.01.2018 Категория Китай
    • Страна Пунт: проблемы локализации
      Автор: Неметон
      Пунт…Путешествия в этот загадочный регион имеет давнюю историю, восходящую к эпохе Древнего царства. Рабы-пунтийцы встречались в Египте уже со времен IV династии. Известно, что у одного из сыновей царя Хуфу (Хеопса) был пунтийский раб. При фараоне V династии Сахура была отправлена экспедиция в Пунт, доставившая в Египет мирровую смолу и электрум, как об этом говорится в летописи Палермского камня: «из Пунта доставили 80 тыс. мер благовоний, смолы, 6 тыс. электрона, балок 2900…». Благовония и смолы использовались для притираний, ритуальных целей. Балки из ценных пород дерева были характерной чертой архитектуры Древнего царства, впоследствии утраченной в силу проблем в переходные периоды, когда связь с Пунтом прерывалась, и скудного обеспечения Египта источниками дерева, пригодного для строительства. Причем, страна Пунт являлась источником не только ценного и редкого для Египта сырья, но и обогатила культуру и религию Египта новыми персонажами. Тем более, что, судя по древнеегипетским изображениям, древнейшие племена, населявшие легендарную страну, внешне походили на египтян, а известные древние культы египетской богини плодородия, изображавшейся в виде женщины с рогами небесной коровы, и карликообразного божества Беса, несомненно, тесно связаны с религиозными культами африканских народов.

      В локализации Страны Богов много неясного. При наличии множества гипотез, которые помещают ее от Колхиды до Индостана, четкой определенности нет. Поэтому представляется целесообразным рассмотреть некоторые свидетельства древнеегипетских вельмож, которые исполняя поручения фараонов, оставили любопытные свидетельства своих путешествий, позволяющих предположить местонахождение полумифической страны…
      Биография элефантинского номарха Хуефхора, современника Меренры и Пиопи II, начертанная на его гробнице, высеченной в скалах у 1-го порога, повествует о трех путешествиях, совершенных им по приказу фараонов в Нубию. Первое путешествие он совершил по приказу Меренры в район между 1 и 2 порогами Нила, в область Северной Нубии, именуемой Иам. Экспедиция заняла 7 месяцев. Второе путешествие заняло уже 8 месяцев, что говорит о расширении исследованной территории на юг от Иама, в местности Ирерчет и Сечу.

      Следует отметить, что египтяне активно вмешивались в конфликты нубийских и ливийских племен, поддерживая лояльно настроенных правителей. Во время третьего путешествия в страну Иам Хуефхор «встретил…правителя Иама, когда он направлялся к стране ливийцев, чтобы поразить ливийцев до западного угла неба». Отряд Хуефхора присоединился к войскам правителя Иама и «пошел следом за ним к стране ливийцев, умиротворил ее, дабы она молила богов всех за царя».
      Кроме того, в этой местности Хуефхором были захвачены или получены в качестве дани различные ценные товары, которые перевозились на ослах: «Спустился я с 300 ослов, нагруженных благовониями, эбеновым деревом, притираниями, продуктами – сат, шкурами пантер, слоновой костью, изделиями – ченна и всевозможными превосходными вещами».
      Следует отметить, что перечень с подобными товарами совпадает с теми, которые упоминаются в более поздних документах, как товары страны Пунт, и то, что Хуефхор исследовал области Нубии к югу от Элефантины, представляется весьма любопытным.
      После смерти Меренры. его сын Пиопи II, вновь прибег к его услугам, направив номарха в Иам со специальной миссией, о которой известно из его указания Хуефхору:
      «Мне известно содержание этого письма твоего, посланного тобой царю во дворец, чтобы дать знать о том, что ты благополучно спустился в Иам вместе с воинами, бывшими с тобой. Сообщил ты в этом письме своем, что доставил ты дары всякие великие и прекрасные, пожалованные Хатор, владычицей Имемаау для духа царя Верхнего и Нижнего Египта Ноферкара (тронное имя Пиопи), живущего во веки веков. Сказал ты в этом письме, что доставил карлика для плясок бога, из страны Духов подобно карлику, доставленному казначеем бога Баурджедом из Пунта во времена царя Асеса».
      Из указанного отрывка видно, что:
      Страна Духов и Пунт имеют разную локализацию
      Контакты с Пунт осуществлялись со времен Древнего царства, а именно V династии, которой относится Асес.
      Племя карликов обитало и в Северной Нубии, и в Пунте, откуда из вывезли Баурджед и Хуефхор в разное время. Можно предположить, что племя было крайне малочисленно, хотя и обитало на довольно большой территории, скуорее всего в труднодоступных районах Центральной Африки, на что указывает захват только одного представителя народа. (К слову, современные племена пигмеев также имеют большой ареал распространения в Африке)
      Возможно, что карлик, захваченный в Иаме, имел ритуальное значение и был связан с культом богини Хатор, которая в облике Тефнут считалась вышедшей из Нубии. Известный культ карлика Беса, т.о. зародился в период правления V-VI династии и берет начало в Нубии или Пунте. Локализация захвата карлика в этих регионах может свидетельствовать о том, что в период Древнего царства расселение этого народа карликов (возможно, пигмеев) охватывало земли на юг от 2 нильского порога (Страна Духов) и до страны Пунт, локализация которой четко не установлена.
      Следует отметить, что прибытие карлика в столицу имело принципиальное значение для Пиопи. К этому выводу можно прийти, если обратить внимание на особое внимание, которое придавал фараон этому пленнику:
      «Итак, плыви вниз по течению ко двору немедленно…Доставь с собой этого карлика, которого ты привел из Страны Духов живым, здоровым и невредимым, для плясок бога, для увеселений, для развлечений царя Верхнего и Нижнего Египта Ноферкара, живущего вечно».
      Складывается ощущение, что письмо Хуефхору посвящено именно доставке в столицу представителя маленького народа, т.к фараон проявляет особое беспокойство относительно его жизни и здоровья:
      «Когда будет спускаться он с тобою на судне, поставь надежных людей, которые бы находились позади него на обеих сторонах судна. Сторожи, чтобы не упал он в воду. Когда он будет спать ночью, поставь надежных людей, чтобы спали они позади него в палатке на палубе. Проверяй по десяти раз ночью. Желает мое величество видеть карлика этого более, чем дары синайских рудников и Пунта»
      Т.о, вновь мы видим подтверждение тому, что Страна Духов и Пунт - разные территории. Кроме того, очевидно существования двух направлений, откуда в Египет шли потоки товаров – медные рудники Синая и та самая страна Пунт. То, что карлик в глазах фараона имел несравнимо большую ценность, чем блага упомянутых стран, подчеркивает его особый статус, выраженный в отношении к нему судовой команды.  Насколько видно из текста, карлик обладал определенной степенью свободы передвижения по судну в сопровождении охраны, ночевал на палубе, а не трюме в окружении охраны. Его покой контролировался ежечасно и чаще.
      «Если прибудешь ты ко двору и действительно будет карлик этот с тобою жив, здоров и невредим, сделает мое величество для тебя больше, чем было сделано для казначея бога Баурджеда во времена царя Асеса, ибо согласно с желанием моего величества видеть этого карлика».
      Особая ценность миссии Хуефхора и культовое назначение роли карлика подтверждается распоряжением храмам городов, через которые пролегал путь в столицу номарха Элефантины, всячески содействовать ему обеспечением провиантом и всем необходимым. Сомнительно, что такая забота была бы проявлена по отношению к рядовому пленнику:
      «Были доставлены повеления правителю нового города, «другу», начальнику жрецов («слуг бога»), дабы он приказал взять от него продовольствие в каждом городе, где имеются амбары, в каждом храме, не освобождая их от взносов».
      Итак, из биографии Хуефхора следует, что карлик, такой же, как доставленный из Пунта фараону Асесу, был захвачен им на территории Нубии и доставлен фараону Пиопи II. Путь элефантинского номарха пролегал только по Нилу, о чем свидетельствует распоряжение храмам номов оказывать ему всяческое содействие по пути в столицу, куда он должен был доставить карлика живым и невредимым.  Отметим для себя, что Страна духов (Нубия) и страна Богов (Пунт) имеют разную локализацию. Но, если карлик Хуефхора – представитель одного народа с карликом Асеса, то можно предположить, что в эпоху Древнего Царства Нубия и речной путь по Нилу являлись основными путями в Страну Богов? 
      Вельможа Уна времен Пиопи I свидетельствует об организации пяти походов в страну «Обитателей Песков» (т.е. семитов Сирии) и морской экспедиции до «Носа Антилопы», располагавшегося в северной части этой страны. Известно, что также в царствование Пиопи II чиновник Ананхет был убит «жителями песков» на берегу моря во время постройки корабля.  В надписи Пиопинахта, который был послан за телом убиенного чиновника, читаем:
      «Затем послал меня величество владыки в страну азиата, чтобы доставить ему «друга единственного», начальника переводчиков, начальника корабельщиков Ананхета, бывшего там на строительстве грузового корабля в Пунт. А его уничтожили азиаты- кочевники вместе с отрядами войска, что были с ним…».
      Почему Пиопи предпринял попытку основать новую гавань на севере? С одной стороны, налицо удобство для сообщения с синайскими медными рудниками. С другой, возможность более эффективного распоряжения товарами, поступающими из Библа, с последующей доставкой в Пунт морем. Но, в условиях риска нападения кочевников-семитов («обитателей песков»), Пиопи был вынужден использовать древний путь из Коптоса, ставшего безальтернативным. Особое значение Коптоса подчеркивает надпись на стеле, найденной в 1910 году, содержащей декрет Пиопи II, освобождающем храмовое хозяйство бога Мина, покровителя Коптоса, от каких-либо обязанностей для дома фараона. Причем освобождались все категории населения, связанные с хозяйством храма, от номарха до рядовых работников.

      «Начальник жрецов Мина города Коптоса в Коптосском номе, надзиратели жрецов, все службы владений дома Мина, надсмотрщики, слуги и хранительница Мина, наличный состав работного дома, строительные рабочие этого храма, которые в нем, - не допускает мое величество, чтобы они были отправлены во владения царя, на луга быков, луга ослов и мелкого скота пастухи его дома на какие-либо часы, какие-либо тяготы, насчитываемые в доме царя во веки веков. Они защищены для Мина Коптосского сегодня вновь и вновь по приказу и для блага царя верхнего и Нижнего Египта Неферкара, живущего вечно.
      К указанным повинностям относились переноски, рытье, поручения начальника Верхнего Египта, поставки золота, меди, украшения, школы писцов, ежегодная продовольственная повинность, кормление людей, корм для скота, мази, веревки, канаты, кожи, работы в угодьях, работы в поле, транспортировка по воде и суше. Т.е. Коптос был всецело сосредоточен на обеспечении сообщения со страной Пунт, играя роль своеобразной свободной экономической зоны. Подобные налоговые льготы храмам были обоснованы.
      Храмы также вели оживленную торговлю не только внутри страны, но и с сопредельными странами. Известно также, что они располагали своими военными отрядами. Войско вельможи Уны, отправленного для укрощения «жителей песков», состояло, помимо отрядов номархов, ливийцев и нубийцев, из воинов, предоставленных храмами. Храмы Амона-Ра и Пта имели свои флоты на Средиземном море и Красном морях, доставлявшим в их сокровищницы товары Финикии, Сирии, Пунта.  Храмовые корабли были освобождены от пошлин, что способствовало развитию храмовой торговли. Неудивительно, что именно со стороны жречества экспедиция, предпринятая значительно позднее Хатшепсут, нашла самую активную поддержку.

      В период Среднего царства южный центр Египта Фивы активно пользовались своим выгодным географическим положением на перекрестке торговых путей с областями Нубии, откуда постоянно доставляли золото, слоновую кость и рабов, и побережьем Красного моря, местом отправления к берегам Синая, где находились богатые медные рудники, и в страну Пунт.
      Египтянам приходилось пересекать безводные районы пустыни и готовить большое количество воды, сандалий и провианта. На берегу Красного моря строились корабли и в сопровождении большого количества войск экспедиция отправлялась в Пунт. При Сенусерте I (XII династия) корабли были изготовлены на верфях Коптоса и посуху доставлены к красноморскому побережью, для чего были задействованы 3700 человек. В надписи «казначея царя (Аменемхета II) Нижнего Египта и начальника дворца Хентхетура» говорится о том, что он благополучно вернулся из Пунта в гавань Сау, которая находилась севернее Косейра. В этом же районе известна надпись о том, что на первом году царствования фараона XII династии Сенусерта II (1882 г до н.э) был сооружен его памятник в Стране бога. Торговля с Пунтом продолжалась и во времена XIII династии. В надписи Ноферхотепа упоминаются «благовония из страны Пунт» и «драгоценные камни из страны богов».
      По всей дороге от Коптоса к морю в царствование Ментухотепа III (XI династия) под руководством вельможи Хену были выкопаны источники, из которых путники брали живительную влагу: «Я превратил дорогу в реку, красные земли (пустыню) в зеленый луг, я давал один бурдюк, два кувшина воды и двадцать хлебов каждому человеку каждый день, — без лишней скромности расписывал свои заслуги он. — Я построил двадцать водоемов в вади (пересохших реках) и два в Куахете…». Но фараоны не оставляли идеи о строительстве альтернативного Коптосу канала.
      При Сенусерте II и Сенусерте III походы в Пунт продолжались, причем по воле последнего был сооружен судоходный канал, соединивший Нил с Красным морем. Единственным местом, откуда возможно было провести этот канал, была восточная часть Дельты, ее восточный рукав. От времен Сети I (XIX династия) до нас дошли изображения каналов, связывающих Нил с Горькими озерами. Один из них ответвлялся от этого рукава чуть ниже начала Дельты (у Гелиополя), другой – восточнее Бубастиса, вероятно, на выходе Вади-Сумилат. В последующие века канал не использовался и, постепенно, был заброшен, а его русло засыпал песок.
      Морское плавание знаменитой экспедиции царицы Хатшепсут описано в надписи Дейр-эль-Бахри предельно кратко: «Плывут по великому зеленому, начинают прекрасный путь к стране бога. Причаливают благополучно к стране Пунт, это воины Владыки двух стран, первого в Карнаке, чтобы доставить ему чудесные вещи всех стран, так как он очень любит его [дочь свою Маа-ка-Ра]... больше, чем других царей, бывших в этой стране когда-либо».
      Так как ни в этом отрывке, ни в других частях этой подробной надписи нигде не говорится о сухопутном переходе и перегрузке товаров на корабли во время пути, следует думать, что экспедиция шла не по дороге вдоль ущелья Вади-Хамамат, а все время двигалась по воде: сначала по Нилу, потом по каналу, наконец, по Красному морю, пока корабли не причалили к пунтийскому берегу.
      Важным представляется вопрос о существовании даннических отношений между Египтом и Пунтом и населении Страны богов. «Большой папирус Гарриса» периода царствования Рамзеса IV (1204-1180 гг. до н.э), рубежного между Новым и Средним царством, свидетельствует:
      «Я построил большие корабли и грузовые баржи к ним, с многочисленной командой и со множеством сопровождающих воинов. Их начальники корабельных отрядов под начальством чиновников и надсмотрщиков, снаряжающих их нагружая египетскими товарами, без числа. Они отправляются десятками тысяч в море и прибывают в Пунт. Не терпят они крушения, отправляясь с грузом. Нагружены эти корабли и баржи произведениями страны бога, всевозможными чудесными и таинственными вещами чужеземной страны, множеством мирровой смолы Пунта, в количестве десятка тысяч, без числа. Дети вождей страны бога выступают вперед, со своими приношениями для Египта. Они направляются к Коптской пустыне. Причаливают они благополучно вместе с имуществом своим, которое доставляют они в Египет. Они нагружают его на ослов и людей, двигаясь сухим путем, они нагружают его на ладьи, двигаясь по реке. Они достигают, двигаясь на север, гавани Коптоса. Прибывают они в праздник, держа перед собой дары чудесные. Дети вождей их прославляют Хора. Они целуют землю, низвергаясь ниц перед Хором. Отдаю я их девятке богов, чтобы приносить жертвы им по утрам».
      Мы видим свидетельство того, что:
      1.      В Пунте несколько вождей (как минимум – двое)
      2.      Египтяне доставляли в Пунт свои товары, что говорит не о даннических отношениях, а торговых, т.е. Пунт – страна, независимая от власти фараона.
      3.      Дети вождей направлялись в Египет в качестве жрецов или помощников для участия в религиозных ритуалах, что говорит об их особенном статусе
      4.      На обратном пути экспедиция высаживалась на побережье Красного моря и двигалась на ослах до Нила, где перегружали товар на ладьи, которые двигались вниз по Нилу до Коптоса.
      Т.о., на рубеже Среднего и Нового царств, путь из Коптосской гавани оставался основным в контактах Египта и Пунта. Возможно, из-за сохраняющейся опасности нападения кочевников на севере. Но уже во времена Хатшепсут северный канал использовался для выхода в Красное море. Отношения со Страной Бога носили торговый характер, а наличие большого количества воинов на судах говорит о том, что Красное море не являлось «Внутренним морем» фараонов, как принято считать. К аналогичным выводам приводит свидетельство уже упоминавшегося вельможи Хену времен Среднего царства говорится о путешествии в Пунт: «Я выступил с войском в 3 тысячи человек…
       Знаменитая экспедиция царицы Хатшепсут описана в надписи Дейр-эль-Бахри: «Плывут по великому зеленому, начинают прекрасный путь к стране бога. Причаливают благополучно к стране Пунт, это воины Владыки двух стран, первого в Карнаке, чтобы доставить ему чудесные вещи всех стран, так как он очень любит его [дочь свою Маа-ка-Ра]... больше, чем других царей, бывших в этой стране когда-либо». Так как ни в этом отрывке, ни в других частях этой подробной надписи нигде не говорится о сухопутном переходе и перегрузке товаров на корабли во время пути, следует думать, что экспедиция шла не по дороге вдоль ущелья Вади-Хамамат, а все время двигалась по воде: сначала по Нилу, потом по каналу, наконец, по Красному морю, пока корабли не причалили к пунтийскому берегу.

      Следуя примеру Хатшепсут, экспедиции в страну благовоний снаряжали и другие фараоны Среднего царства. На папирусах, относящихся к эпохе царствования Тутмоса III (XVIII династия), записаны отчеты двух удачных плаваний в «страну Богов». В страну Пунт направлялись экспедиции при Аменхотепе III (XVIII династия), Хоремхебе (XVIII династия), Рамсесе II (XIX династия) и Рамсесе III (XX династия), который красочно экспедицию в Пунт: «Я построил ладьи великие и корабли перед ними с командами многочисленными, сопровождающими многими, капитаны их с ними, наблюдатели и воины, дабы командовать ими. Были они наполнены добром Египта бесчисленным, каждого сорта по десять тысяч. Посланы они в великое море с водами, вспять текущими, прибыли они в страну Пунт, не было неудач у них, (прибывших) в целости, внушающих ужас. Ладьи и корабли были наполнены добром Земли Богов, из удивительных вещей страны этой: прекрасной миррой Пунта, ладаном в десятках тысяч, без счета. Их дети вождей Страны Бога выступили вперед, причем приношения их для Египта перед ними. Достигают они, будучи невредимыми, Коптосской пустыни. Причаливают они благополучно вместе с имуществом, доставленным ими».
      Мы видим, что к началу Нового царства, путь через Коптос оставался основным в сообщении с Пунтом для судов, возвращавшихся из Страны Бога с грузом. Видимо, северный канал использовался для погрузки товаров, доставлявшихся из Библа, а затем суда и баржи следовали по Красному морю до страны Пунт, где происходил обмен с местным населением. Суда возвращались, доходя по суше до Коптоса и далее следовали по Нилу в Пер-Рамсес, столицу Рамзеса III. Но почему такая сложная логистика? Возможно, проблема заключалась в нашествии «народов моря», с которыми пришлось бороться фараону, а также ливийских племен.

      Актуальным остается вопрос о местонахождении страны Пунт. Если опираться на свидетельство египетских источников, то можно предположить, что Пунт располагалась как на азиатском, так и на африканском побережье.
      Надпись Аменхотепа III из Мемнония, в которой Амон в благодарности фараону говорит: «Я велю, чтобы пришли к тебе чужеземные страны Пунта с растениями всякими сладкими нагорий их…» Т.е. Пунт в надписи имеет множественное число и характерный тип ландшафта для Сомали и аравийской Тихамы.  В свидетельстве Хену времен Среднего царства говорится о путешествии в Пунт: «… Когда я проплыл по Великой Зелени, я сделал все, что повелело мне его величество, и принес ему все сокровища, какие нашел на обоих берегах Земли Богов».

      В 1960-х годах исследователь Рольф Херцог после детального изучения флоры и фауны на барельефе храма царицы Хатшепсут заключил, что Пунт был расположен вдоль берегов Верхнего Нила к югу от Египта, между рекой Атбары и слияния Белого и Голубого Нила. Он предположил, что достигнуть это место можно было по реке или по суше, но точно не по морю. В таком случае, экспедиции элефантийских номархов в эпоху Древнего царства имели целью достигнуть Пунта по суше, через нубийскую пустыню или на судах, вверх по Нилу? По-крайней мере известно, что и сегодня на территории Южного Судана обитают представители пигмеев, те самые «карлики», которых доставили ко двору Асеса и Пиопи Баурджед и Хуефхор. Учитывая этот факт, можно предположить, что Пунт имела локализацию от Юго-Восточного Судана вдоль побережья Эритреи, Джибути и Сомали с африканской стороны и аравийского побережья на территории Йемена в районе Тихамы с азиатской.
      .
      Изображения на барельефе храма Хатшепсут «царицы Пунта» с явными признаками стеатопигии говорит о том, что в Пунт бытовали особенные представления о женской красоте, аналогичные тем, которые известны у первобытных народов (готтентоты, бушмены, зулусы). Такое развитие жировой прослойки генетически заложено у некоторых народов Африки и Андаманских островов. Если царица Пунта имела южно-африканское происхождение, то ее болезнь является основанием для предположения, что на африканской части Пунта общество находилось под сильным влиянием первобытных религиозных представлений. Данная особенность телосложения пунтийской царицы, соответствующей образу т.н. «палеолитических Венер», характерных для ранних обществ и культ карлика Беса, происходящий из первобытной магии и часто встречающийся на амулетах, получивший широкое распространение в связи с отправлением культа Хатор в Египте, свидетельствуют о том, что развитие Пунта находилось на более ранней стадии, чем египетское. Вероятно, Страна Богов являлась источником сырья для Египта, который в условиях постоянной внешней опасности не мог приступить к целенаправленной завоевательной политике в этом регионе и ограничивался лишь демонстрацией своей военной мощи при явной торгово-экономической направленности контактов.

      Т.о, можно подвести итоги:
      1. Контакты Древнего Египта со страной Пунт берут начало с эпохи Древнего царства, V династии.
      2. Страна Духов и Страна Бога имеют разную локализацию. Вероятно, что это, соответственно, Нубия и Пунт.
      3. Известный культ карлика Беса, зародился в период правления V-VI династии и имеет нубийское или пунтийское происхождение. Локализация захвата карлика в этих регионах может свидетельствовать о том, что в период Древнего царства расселение этого народа охватывало земли на юг от 2 нильского порога (Нубии) и до страны Пунт, откуда их вывезли Баурджед и Хуефхор в разное время. Можно предположить, что племя было крайне малочисленно, хотя и обитало на довольно большой территории, на что указывает захват только одного представителя народа. Возможно, что карлик, захваченный в Иаме (Нубия), имел ритуальное значение и был связан с культом богини Хатор, которая в облике Тефнут считалась вышедшей из Нубии. Особая ценность миссии Хуефхора и культовое назначение роли карлика подтверждается распоряжением храмам городов, через которые пролегал путь в столицу, всячески содействовать ему обеспечением провиантом и всем необходимым.
      5. Освоение и расширение территорий к югу осуществлялось посредством экспедиций элефантинских номархов за пределы 2-го порога. В эпоху Древнего царства основным способом сообщения со Страной Духов являлся нильский, о чем свидетельствует Хуефхор. Морское сообщение с Пунт проходило от Коптоса через Вади-Хаммамат к побережью Красного моря и далее на юг. Особое значение Коптоса подчеркивает надпись на стеле с декретом Пиопи II, освобождающем храмовое хозяйство бога Мина, покровителя Коптоса, от каких-либо обязанностей для дома фараона.
      7. Очевидно, что торговля с Пунт в эпоху Древнего царства не отличалась масштабностью. При Пиопи II снаряжение экспедиций было затруднительно из-за риска нападения кочевников-семитов («обитателей песков»), от которого не спасали и вооруженные отряды (свидетельство об убийстве чиновника Аненхета при постройке корабля).
      8. Храмы также вели оживленную торговлю не только внутри страны, но и с сопредельными странами. Известно также, что они располагали своими военными отрядами. Войско вельможи Уны, отправленного для укрощения «жителей песков», состояло, помимо отрядов номархов, ливийцев и нубийцев, из воинов, предоставленных храмами. Храмы Амона-Ра и Пта имели свои флоты на Средиземном море и Красном морях, доставлявшим в их сокровищницы товары Финикии, Сирии, Пунта.  Храмовые корабли были освобождены от пошлин, что способствовало развитию храмовой торговли. Можно сделать вывод о том, что именно храмы являлись одним из инициаторов активных контактов с Пунт, особенно учитывая, что благовония и смолы использовались для разнообразных ритуалов и бальзамирования.
      9. В период Среднего царства южный центр Египта Фивы активно пользовались своим выгодным географическим положением на перекрестке торговых путей с областями Нубии, откуда постоянно доставляли золото, слоновую кость и рабов, и побережьем Красного моря, местом отправления к берегам Синая, где находились богатые медные рудники, и в страну Пунт.
      10. Египтянам приходилось пересекать безводные районы пустыни и готовить большое количество воды, сандалий и провианта. Поэтому, по всей дороге от Коптоса к морю в царствование Ментухотепа III под руководством вельможи Хену были выкопаны источники, из которых путники брали воду. Корабли строились на верфях Коптоса и посуху доставлялись к красноморскому побережью, для чего были задействовано большое количество людских ресурсов (3700 человек в царствование Сенусерта I).
      11. Строительство каналов, безопасно связававших Средиземное (т.е путь из Библа) и Красное моря известно со времен Сети I (нач XIIIв. до н.э) по изображеним каналов, связывающих Нил с Горькими озерами. Один из них ответвлялся от этого рукава чуть ниже начала Дельты (у Гелиополя), другой – восточнее Бубастиса, вероятно, на выходе Вади-Сумилат. В последующие века канал не использовался и, постепенно, был заброшен, а его русло засыпал песок.
      12. Надпись Аменхотепа III из Мемнония, Папирус Гарриса, барельеф царицы Хатшепсут и сообщение казначея Хену свидетельствуют о том, что страна Пунт располагалась на аравийском и африканском побережье, население состояло из представителей негроидных и хамитских народностей.
      13. Страна Пунт (Страна Бога) располагалась на азиатском и африканском берегах, видимо, в районе современных Южного Судана, Эритреи, Джибути, Сомали и Йемена. После постройки канала в период Среднего царства, связывавшего Средиземное и Красное моря, контакты стали более активными, но не вылились в даннические отношения, как их пытались представить египетские фараоны. Снаряжение флотилий Рамсеса IV и Хатшепсут, несмотря на воинственный тон заявлений, носило преимущественно торговый характер.

      14. Страна Пунт находилось на более ранней стадии развития, чем египетское. Об этом свидетельствует заболевание пунтийской царицы, которая олицетворяла собой образ «палеолитической Венеры» и культ карлика Беса, имевший отношение к первобытной магии, пришедший в Египет в период Древнего царства и окончательно оформившийся в Новое царство. Характер свайных построек страны Пунт также свидетельствует о первобытнообщинном строе Перечень товаров, которые вывозились из Пунта, позволяет предположить, что Страна Богов являлась источником сырья для Египта, который в условиях постоянной внешней опасности не мог приступить к целенаправленной завоевательной политике в этом регионе и ограничивался лишь демонстрацией своей военной мощи при явной торгово-экономической направленности контактов.
    • Троецарствие (комплекс вооружения)
      Автор: Чжан Гэда
      Чтобы не загружать ветку про японское оружие, предлагаю всю корейскую археологию и иконографию размещать тут.
      Для начала - несколько фрагментов фресок из когурёских гробниц:



      Последние 2 фрагмента - это часть одной батальной сцены.
      Обратите внимание на сходство конской маски у когурёского воина с теми, что найдены в Японии.
    • Манухин А.А. Русская революция 1917 года в "прогрессистской" общественно-политической мысли США // Новая и новейшая история. №5. 2016. С. 160-170.
      Автор: Военкомуезд
      А.А. МАНУХИН
      РУССКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1917 года В "ПРОГРЕССИСТСКОЙ" ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ МЫСЛИ США

      Манухин Алексей Анатольевич - кандидат исторических наук, доцент кафедры истории факультета социальных и гуманитарных наук Московского государственного технического университета им. Н.Э. Баумана (Москва, Россия).

      Роль США в событиях Русской революции 1917 г. и Гражданской войны - не новая тема в исторических исследованиях. Историков интересуют вопросы дипломатии, военной и экономической политики, идеологии, которые привели к тому, что Д.Э. Дэвис и Ю.П. Трани назвали "наследием Вудро Вильсона" [1]. Уже на рубеже 20-30-х годов XX в. вышли исследования, надолго определившие дружественное отношение значительной части англо-американских историков к взаимодействию нового Советского государства с внешним миром, в частности, по своему осуждению интервенции [2].

      После Второй мировой войны в американской историографии были созданы ставшие классическими работы Дж.Ф. Кеннана и А.С. Линка [3]. Последующие историки вступали в полемику с ними, особенно с Линком, встроившим русскую политику Вильсона в его "моральную дипломатию". "Ревизионисты" 60-70-х годов XX в. часто придавали новое звучание аргументам, выдвигавшимися противниками изоляции Советов в межвоенный период [4]. Были созданы исследования, детально рассматривающие роль представителей различных группировок в рамках американского либерализма в курсе Вашингтона по отношению к Советской России и СССР [5].

      Советская историография в послевоенное время также изучала взаимодействие революции с внешним миром. Находило отражение и влияние русской революции на американскую внутриполитическую обстановку, общественные движения6. Со временем исследователи начали рассматривать действие американского /160/

      1. Дэвис Д.Э., Трани Ю.П. Первая холодная война. Наследие Вудро Вильсона в советсго-американских отношениях. М., 2002.
      2. Schuman F.L. American Policy toward Russia since 1917. New York, 1928; Fischer L. The Soviets in World Affairs: A History of Relations between the Soviet Union and the Rest of the World London, 1930.
      3. Kennan G.F. Russia Leaves the War. Princeton, 1956; idem. The Decision to Intervene. London, 1958; idem. Russia and the West under Lenin and Stalin. Toronto, 1961; Link A.S* Wilson the Diplomatist. New York, 1974; idem. Woodrow Wilson. Revolution, War and Peace. Arlington Heights,
      1979.
      4. Gordon Levin N. Woodrow Wilson and World Politics. New York, 1968; Gardner L.C. Wilson and Revolutions, 1913-1921. Philadelphia, 1976; Unterberger B.M. Woodrow Wilson and the Russian Revolution. - Woodrow Wilson and a Revolutionary World, 1913-1921. Chapel Hill, 1982.
      5. Lasch Ch. The American Liberals and the Russian Revolution. New York - London, 1962; Filene P.G. Americans and the Soviet Experiment, 1917-1933. Cambridge Hissi)? 1967.
      6. Фураев В.К, Октябрьская революция и общественное мнение США (1917-1920 гг.). М., 1967; Ганелин Р.Ш. Россия и США, 1914-1917 гг. Л., 1969; его же. Советско-американские отношения, 1917-1918. М., 1975.

      внешнеполитического механизма в "русском вопросе" в рамках общемировых процессов революционной модернизации [7]. В постсоветской отечественной американистике также стало уделяться внимание "цивилизационному" взаимодействию России и США [8]. В большинстве работ авторы обращаются к позиции представителей американских общественных движений, неформальной дипломатии и "мягкой силы" в эпоху русской революции как к одной из составляющей "либерального интернационализма" президента В.Вильсона (1913-1921). Справедливо отмечается, что без влияния многочисленных советников его внешняя политика никогда бы не стала столь противоречивой [9]. Достаточно хорошо изучена подготовка принятия решения об интервенции в Россию в 1918 г., ее развитие и результаты. Но при этом остается без ответа один существенный вопрос: что именно представляли собой участники русской революции в глазах творцов внешней политики США и их советников, а также широкой общественности.

      Настоящая работа посвящена установлению того, как понималась в США русская революция, ее движущие силы и участники, и насколько большое значение это имело для выработки конкретных шагов. В центре внимания будут находиться в основном носители "прогрессистского", в широком смысле этого термина, мировоззрения. К их числу относились буржуазные "реформисты" и правые социалисты, поддерживавшие внутриполитический курс Вильсона, левые либералы, всегда настроенные более критично. При всех различиях, их объединяли неприятие идеологии господства безудержной экспансии американского капитала и готовность в принципе признать необходимость революций. Вместе они выступали проводниками того, что сейчас принято называть "мягкой силой": комплексом дипломатических, экономических, пропагандистских мер, используемых в проведении внешнеполитического курса.

      Общественная мысль накануне и во время Первой мировой войны лишь отчасти могла подготовить американцев к восприятию событий в России. С одной стороны, на протяжении уже примерно четверти века в США развивалось прогрессивное движение, стремившееся к "оздоровлению" общества без отхода от базовых демократических ценностей. Так, Г. Кроули, один из основателей журнала "The New Republic", писал: "Если человеческую натуру и нельзя улучшить с помощью институтов, то демократия представляет наиболее безопасную форму политической организации" [10]. Расширение участия граждан в политике и государственном управлении было целью таких организаций, как Социалистическая партия Америки Ю. Дебса и Прогрессивная партия экс-президента Т. Рузвельта, вступивших в борьбу за Белый дом на выборах 1912 г. С другой стороны, в отношении к внешнему миру носители прогрессистской идеологии часто рассматривали проблемы колоний и развивающихся стран в духе постулатов о "бремени белого человека". По выражению К. Лэша, они /161/

      7. Gardner L.C. Safe for Democracy: the Anglo-American Response to Revolution, 1913-1921. blew York, 1984; Foglesong D.S. America's Secret War against Bolshevism: U.S. Intervention into the Russian Civil War, 1917-1920. Chapel Hill - London, 1995; The Global Ramifications of the French Revolution. Cambridge, 2002; Дэвис Д.Э., Трани Ю.П. Кривые зеркала: США в их отношениях jc Россией и Китаем в XX веке. М., 2008.
      8. Печатное В.О. Уолтер Липпман и пути Америки. М., 1994; Романов В.В. В поисках нового миропорядка: внешнеполитическая мысль США (1913-1921 гг.). М. - Тамбов, 2005; Листиков С.В. США и революционная Россия в 1917 году. М., 2006; Мальков В.Л. Россия и США в XX веке. М., 2008; Журавлева В.И. Понимание России в США: образы и мифы, 1881-1914. N.,2012,
      9. Neu Ch.E. Woodrow Wilson and His Foreign Policy Advisers. I Artists of Power: Theodore poosevelt, Woodrow Wilson and Their Enduring Impact on U.S. Foreign Policy. Westport (Conn.), 2006, p. 77-78.
      10. Croly H. The Promise of the American Life. Cambridge (Mass.), 1909, p. 400.

      полагали, что "людям предначертано судьбой носить ботинки и быть прихожанами Методистской Епископальной Церкви" [11].

      Американское общественное сознание сопереживало усилиям по свержению тирании. Порой официальные одобрения этому исходили из уст первых лиц государства. Например, В. Вильсон, выступая в Индианаполисе 8 января 1915 г., затронул вопрос о судьбе революционной Мексики: "Билль о правах штата Виргиния, которого я придерживаюсь, предусматривает, что каждый народ может устанавливать правительство по собственному усмотрению. Так вот, 80% мексиканцев до сих пор не имели возможность влиять на то, кто и как ими управляет... Страна принадлежит им, свобода, если они смогут ее добиться, и да поможет им в этом Бог, также будет принадлежать им. Это не мое и не ваше дело, когда и каким путем они придут к ней" [12]. Впрочем, позиция Вильсона для большинства американцев выглядела слишком смелой, им была ближе собственная освободительная революция, как самая бескровная и "конструктивная" [13].

      В историографии неоднократно отмечалось, что образ России рисовался в США чаще в черно-белых тонах. Одна крайность - империя без элементарных гарантий неприкосновенности личности и собственности, деспотия царя и чиновников, вынуждающих народ отвечать бомбами, револьверами и бунтами [14]. Этому активно способствовали русские политические активисты, как либералы, так и социалисты, эмигранты, число которых в Америке неуклонно росло. Другой портрет, нарисованный интеллектуалами-русофилами вроде филантропа Ч. Крейна, публициста и путешественника Дж. Кеннана и одного из первых американских ученых-славистов С. Харпера, идеализировал русский крестьянский "мир", указывал на глубокую духовность православия, его особую роль в становлении и развитии русской цивилизации, подчеркивал такие черты русских, как нравственность, открытость и добродушие [15].

      Вступление авторитарной России в Первую мировую войну в союзе с демократическими Великобританией и Францией стало "моральной проблемой" для американских интеллектуалов. Они были убеждены в ослаблении царской власти в результате войны и возможном государственном переустройстве. В 1915 г. умеренный социалист У.И. Уоллинг писал, возлагая надежды на неизбежность реформ в России; "Мы в Америке склонны смотреть на 180-миллионную русскую нацию глазами 5 млн инородцев" [16]. Все это оказалось плохой подготовкой к развитию событий после Февраля. Представители американского академического сообщества поздравляли лидера партии кадетов и первого министра иностранных дел Временного правительства П.И. Милюкова со свержением самодержавия, призывая работать над тем, чтобы "эволюция завершила работу революции". Деятельное участие в строительстве новой жизни должны были принять возвращающиеся на родину эмигранты [17].

      Первое время у американцев не было серьезного беспокойства о скорой радикализации революции. Харпер 16 марта 1917 г. писал сыну Крейна Ричарду, личному секретарю госсекретаря США Р. Лансинга: "Цель революции - та же, что была у Думы и общественных организаций на протяжении последних полутора лет: создать условия, которые позволят России проявить всю свою силу" [18]. 27 марта президент Гарвардского университета Ч.У. Эллиот в письме президенту Вильсону утверждал: /162/

      11. Lasch Ch. Op. cit., р. 2.
      12. The Papers of Woodrow Wilson (далее - PWW), in 69 v., v. 32. Princeton (N.J.), 1980, p. 37-38.
      13. Журавлева В.И. Указ. соч., с. 626.
      14. Harper S.N. The Russia I Believe in. Chicago, 1945, p. 10.
      15. Дэвис Д.Э., Трани Ю.Л. Кривые зеркала.Щ с. 66.
      16. Журавлева В.И., Фоглесонг Д.С. Русский "Другой": формирование образа России в США (1881-1917). - Американский ежегодник-2004. М., 2006, с. 274.
      17. Государственный архив Российской Федерации (далее - ГА РФ), ф. 579. П.Н. Милюков, оп. 1, д. 4969, л. 2.
      I8. PWW, v. 41, Princeton (N.J.), 1983, р. 417.

      "На данный момент революция в России представляется мне наилучшим результатом войны, в том, что касается будущего благополучия человечества" [19]. Ожидалось, что демократическая Россия превратится в силу, способную нести бремя военных усилий. Подготовка администрации Вильсона к вступлению США в войну на стороне Антанты подстегивала нетерпеливость американцев.

      6 апреля 1917 г. США и Россия стали союзниками в войне. Американская дипломатия долгое время не осознавала шаткости положения Временного правительства. Посол в Петрограде Д. Френсис сообщал, что кабинет князя Г.Е. Львова отражает все нападки Совета рабочих и солдатских депутатов. Он докладывал Лансингу 21 апреля 1917 г.: "Крайний социалист или анархист по имени Ленин выступает с неистовыми речами, укрепляя тем самым правительство; ему умышленно дают продолжать и в подходящее время вышлют" [20]. Однако Лансинг сделал вывод о том» что перспективы России далеко не безоблачны. Уже 11 апреля он писал президенту: "Нужно помешать социалистическим элементам в России провести в жизнь программу, которая уничтожит эффективность союзных держав" и предложил направить в Россию комиссию для исследования положения, помощи советами Временному правительству и проведения переговоров о займах и кредитах. В нее предполагалось включить лидера Американской Федерации труда (АФТ) С. Гомперса, для влияния на рабочий элемент [21].

      Так начиналась история миссии в Россию во главе с сенатором Э. Рутом. В итоге "рабочий элемент" Америки в ее составе представлял не консервативный Гомперс, а его заместитель Дж. Данкэн и правый социалист Ч.Э. Рассел, активный сторонник объединения усилий рабочих союзных стран для войны. Обладатель миллионного состояния, Рассел был удобной мишенью для поворота агитации русских интернационалистов против тех рабочих лидеров, которые поддерживали войну. Не добившись успеха у московских и петроградских рабочих, Рассел, тем не менее, осознал силу Советов и антивоенных настроений [22]. В августе он писал, что Восточный фронт является главным, и положение на нем "полностью зависит от состояния умов в массе русского народа". Надо ему объяснить, "за какие цели воюет Америка", поскольку "большинство русских считает, что мы воюем ради наживы" [23].

      Позиция Рассела отражала взгляды американских "военных социалистов". Дилемму об участии в войне они решили за счет идеи "социалистического интернационализма", под которым понималась широкая реформистская политика. Участие США в войне поддерживали такие публицисты, как Рассел, Уоллинг, Э. Пул, Д. Спарго [24]. Так, Спарго, старый член Социалистической партии Америки, писал Вильсону сразу после его речи к Конгрессу о вступлении в войну; "Душой я уже надел хаки". Он утверждал на Чрезвычайном конвенте социалистов: "Теперь, когда война стала свершившимся фактом, мы считаем, что наш долг состоит в том, чтобы помочь нашей стране и ее союзникам выиграть войну как можно скорее" [25]. Став основателем альянса "Американские рабочие за свободу и демократию", а затем Социал-демократической лиги, Спарго превратился в важного агента администрации Вильсона по мобилизации рабочего общественного мнения. /163/

      19. Ibid., p. 481.
      20. Papers relating to the Foreign Relations of the United Slates (FRUS). 1918. Russia, v. I: Wash.
      (D.C.), 1931, p. 27.
      21. PWW, v. 42. Princeton (N.J.), 1983,p. 36-37,
      22. Ганелин Р.Ш. Россия и США, 1914-1917, с. 183.
      23. The New York Times, 13.VIII.1917.
      24 Thompson J.A. Reformers and War: American Progressive Publicists and the First World War. Cambridge (Mass.), 1917, p, 185-193.
      25 Radosh R. John Spargo and Wilson's Russian Policy, 1920. - Journal of American History, 1965,v.52, №3, p. 550.

      Важно понимать, что для них подлинными социалистами были лишь те, кто поддерживал участие в войне с Германией. Именно "тевтонский милитаризм" представлялся им главным препятствием для построения социальной справедливости во всем мире. Интернационалистские силы, подобные большевикам в России, они вообще выводили за рамки "социализма", некорректно применяя к ним термины "анархисты" или рассматривая их как агентов Германии. Проявлением последнего стала декларация против Стокгольмской социалистической конференции, подписанная Расселом, Уоллингом и Пулом. Представитель левого крыла Социалистической партии Америки, антивоенный социалист М. Хилквит, в письме Лансингу указывал на необоснованные обвинения в том, что вся конференция - "немецкий трюк" [26]. По сути, их линия сводилась к поддержке русского "оборончества", при явном непонимании узости его базы.

      На другом фланге прогрессизма были иные настроения. Левые либералы ожидали увидеть в России деятельность "пробудившихся масс". К. Лэш объединял этих людей в категорию "антиимпериалистов" [27]. При этом они отличались друг от друга пределами, до которых считали возможным развитие революции. Среди них следует назвать таких видных публицистов, как У. Вейл, Л. Колкорд, Н. Хэпгуд, Л. Стеффенс. Последний в 1917 г. также лично ознакомился с положением в России. Знаменитый "разгребатель грязи" начала XX в., он в 1916 г. совершил путешествие по Мексике, сделав ряд далеко идущих выводов о развитии революции в этой латиноамериканской стране. Стеффенс пытался выступать в роли посредника между Вильсоном и мексиканским президентом В. Каррансой, когда посланный в Мексику экспедиционный корпус бригадного генерала Дж. Першинга едва не вступил с мексиканской армией в полномасштабные боевые действия, приписав себе решающую роль в разрешении этого конфликта [28]. По его мнению, либерально-реформистское правительство Каррансы строило "экономическую демократию" - передовую форму общественных отношений. Неотъемлемой ее частью должно быть нарушение прав и свобод индивида в интересах всего общества [29].

      С такими воззрениями он отправился в апреле 1917 г. в Россию вместе с Ч. Крейном и военным корреспондентом У. Шепардом. Вопреки "радикальной теории", предсказывавшей революции в развитых индустриальных странах, в Европе революция вспыхнула в "отсталой" России, где, "как и в Мексике, крестьяне были неграмотные, а рабочие неорганизованные" [30]. Практически сразу же по прибытии в Петроград Стеффенс, по его словам, осознал, что Временное правительство - "не настоящее", а настоящим правительством являлась "вонючая толпа, которую представлял собой Всероссийский Съезд Советов". Посол Френсис, когда ему было указано на это, не проявил должного внимания. Как и вся западная дипломатия, русские "реформаторы американского типа", вроде Милюкова, "не изучали революции", а потому упустили ее начальный этап. Люди в России смешивали "демократию, анархизм, социализм и прочие учения, о которых они услышали". "Я впервые в жизни увидел прямую демократию своими глазами", - резюмировал Стеффенс [31]. Рабочие и солдаты, с которыми он попытался вступить в полемику на митинге во время первого кризиса Временного правительства, поразили его своим "глупым, но честным" понимания свободы как "вседозволенности" [32]. Стеффенсу предстояло сыграть роль в формиро-/164/-

      26. PWW, v. 42, р. 268-269.
      27. Lasch Ch. Op. cit., p. 35. v , ,qm . 746-740
      28. SteffensL. The Autobiography of Lincoln Steffens. New York, 1931, p. 736-740.
      29. Steffens L. Into Mexico - and Out! - Everybody's Magazine, 1916, v. 34, № 5, p. 545
      30. Steffens L. The Autobiography of Lincoln Steffens, p. 743.
      31. Ibid., p. 748, 753.
      32. Ibid., p. 755-756.

      вании политики США в "русском вопросе" позднее, однако уже в 1917 г. он уже был готов оправдать большевиков.
      Большую роль в выработке практических рекомендаций по русскому вопросу стали играть лица, вошедшие в созданный Белым домом осенью 1917 г. первый в истории американской внешней политики "мозговой центр" - рабочую группу "Исследование", во главе с президентом Нью-Йоркского колледжа С. Мезесом. Ученые, журналисты, издатели объединили усилия в работе по достижению США желаемого исхода войны и послевоенного мироустройства. Неформальным "куратором" его стал советник Вильсона по внешней политике полковник Э.М. Хауз. Очень заметной фигурой в нем стал коллега Кроули по "New Republic" У. Липпман [33].

      После второго кризиса Временного правительства и образования кабинета А.Ф. Керенского выкристаллизовалась идея пропаганды как основного оружия для удержания России в войне. 6 августа 1917 г. Липпман представил Хаузу "Меморандум стратегии союзников". Ключевая идея заключалась в том, что Россия без помощи союзников будет просто вынуждена пойти на сделку с Германией, так как правительство кайзера имеет широкий выбор путей ее подчинения, в том числе такого, когда русская армия будет восстановлена при помощи немцев и поставлена под руководство диктатора. "Мы должны избежать минусов как слабого, так и сильного русского правительства". Липпман предлагал провести конференцию вместе с представителями России, на которой будет создана Лига демократических наций, что найдет поддержку всех патриотических и антигерманских сил, позволив нейтрализовать действия "экстремистов", стремящихся к выходу из войны [34]. Спустя неделю Вильсон представил на рассмотрение Лансинга письма секретаря миссии Рута, издателя Стенли Уошборна. Автор, привлекая внимание к таким чертам русских, как "мягкость, добродушие и покорность с самыми благими намерениями, но в сочетании с медлительным умом", также указывал на пропаганду как на единственное действенное средство. Государство в полном смысле этого слова отсутствует в России, поэтому надо иметь дело "с народом". При этом американцам следовало проявить терпение, относиться к русским, "как к детям". В качестве весомого аргумента он сообщал о поддержке американских предложений о пропаганде командующим Юго-Западным фронтом А.А. Брусиловым, который полностью обещал свое содействие в ее распространении [35].

      В условиях восходящей звезды нового Верховного главнокомандующего, генерала Л.Г. Корнилова, опасения либералов, что немцы используют русских "реакционных монархистов" усилились. В их сознании русский консерватизм был почти неизменно прогерманским, следовательно, враждебным. Мятеж против правительства Керенского был встречен в США крайне негативно: подозревали, что им руководят немцы, поэтому Корнилову от всей души желали поражения, которое не заставило себя долго ждать [36].

      "Патриарх" среди советников администрации в русском вопросе, Дж. Кеннан, неоднократно критиковал Временное правительство за его "робкую политику" [37]. Один из столпов американской прогрессистской периодики, журнал "Outlook", в редакции которого Кеннан работал и издавна публиковался, в редакционной статье 1 августа '917 г. с тревогой отмечал: "Поражения России - это наши поражения. Все, что Германия выиграет у России, мы обязаны помочь компенсировать". Кеннан считал, что Равная ошибка таких людей, как Милюков, заключалась в "уступках идеалистам, теоретикам, социалистам и крайним радикалам", Среди виновников распространения /165/

      33. Печатное В. О. Указ. соч., с. 74.
      34. PWW, v. 43. Princeton (N.J.), 1983, p. 407-408.
      35. Ibid., p. 460-461,
      36. Листиков С.В. Указ. соч., с. 179-180, 185-186.
      37. Foglesong D.S. America's Secret War against Bolshevism, p. 54.

      в России утопических идей журнал упомянул М.А. Бакунина, П.А, Кропоткина и Л.Н. Толстого [38].

      Штатный корреспондент "Outlook", Г. Мейсен, взял интервью у министра иностранных дел Временного правительства М.И. Терещенко, высказавшегося, что немецкие агенты зачастую орудуют в России под личиной анархистов и социалистов. Министр предупреждал, что сторонник дела союзников должен проявлять осторожность, передвигаясь по улицам Петрограда, так как на каждом углу он может столкнуться с митингом, которым управляет "подкупленный агент, изображающий из себя интернационалиста" [39]. При всей легковесности вышеприведенных аргументов можно увидеть мотив, который еще долго преобладал в американских оценках: неспособность и несамостоятельность русских масс и политиков. Любые решительные шаги Россия могла предпринять лишь под эгидой внешних сил - союзников или немцев.

      Осенью 1917 г. на авансцену вышли организации, располагавшие значительными финансовыми средствами для идеологической работы в России: Американский Красный Крест (АКК), Комитет общественной информации (КОИ), мощный пропагандистский орган под председательством Дж. Крила, созданный для координации действий администрации и прессы в войне, и Ассоциация молодых христиан (АМХ), неправительственная организация с большим количеством отделений по всему миру, распространявшая "современное" христианство вкупе с идеями прогресса. Между ними существовала конкуренция, и часто они видели противоположные пути решения "русского вопроса" [40]. Наиболее заметными их активистами стали такие лица, как "ветеран" муниципального движения в Чикаго, полковник АКК Р. Робинс, журналист "Harper's Weekly" А. Буллард, возглавивший русское отделение КОИ, Э. Сиссон, ставший секретарем его Петроградской секции, и секретарь АМХ Д. Мотт, прибывший в Россию вместе с миссией Рута.

      Буллард был единственным, кто не только посещал Россию накануне и во время революции 1905-1907 гг., но также был известен в ее социалистических кругах. В мае 1917 г. его рекомендовали Вильсону как американца, "лучше всех разбирающегося в русских социалистах, которого знают и ценят в России" [41]. Сам Буллард отказался сопровождать миссию Рута, поскольку желал "в полной мере проявить свои знания журналиста" [42]. Дж.Ф. Кеннан аттестовал его как обладателя "лучшего американского ума" из всех, кто побывал в революционной России [43]. Прибыв в Петроград в июле 1917 г., Буллард и Сиссон издавали речи президента Вильсона, его обращения к Временному правительству, плакаты и листовки. Буллард написал несколько брошюр о дружественном отношении США к России и причинах ее вступления в войну [44]. Крил, защищая Сиссона от обвинений в некомпетентности, в послании Вильсону обнаруживал, что к действиям в России он относился так же, как и к любой кампании "паблисити" в Америке: "Мне нужен человек... который проникнет в Россию, найдет нужных людей, организует связь, издательскую работу, показ фильмов, создание плакатов, точно определит, что мы хотим и чего мы не хотим" [45].

      КОИ и АМХ развернули кипучую деятельность по изданию листовок для армии и тыла, устроили на фронтах демонстрацию фильмов о промышленной мощи Америки, ее идеалистических мотивах при вступлении в войну. Планировалось даже /166/

      38. The Outlook, v. 116,1.V1II.1917, p. 499.
      39. Ibid., 29.VIII.1917, p. 545.
      40. Fike C.E. The Influence of the Creel Committee and the American Red Cross on Russian-American Relations, 1917-1919. - The Journal of Modern History, 1959, v. 31, № 2, p. 94.
      41. PWW, v. 42, p. 254-255.
      42. Ibid., p. 378.
      43. Kennan G.F. Russia Leaves the War, p. 49. '
      44. Bullard A. Utters of an American Friend. New York, 1917; BullardA., Poole E. How the War Came to America. New York, 1917.
      45. PWW, v. 44. Princeton (N.J.), 1984, p. 434-436.

      издание солдатской газеты. Мотт был поражен темпами духовного "обновления" Русской православной церкви ("за последний год она в своем развитии претерпела больше изменений, чем за последние двести лет"). Некоторые русские архипастыри обращались к нему с просьбами "использовать американских лекторов для работы среди тыловых войск" [46]. АМХ преследовала в России далеко идущие цели: ее руководство и представители на местах справедливо считали ее страной, переживавшей глубокий духовный кризис, чем следовало воспользоваться для победы над "реакционным" православием и распространения англосаксонского протестантизма [47]. Незадолго до свержения Временного правительства АМХ сумела добиться от него права беспошлинного провоза всех грузов по железным дорогам России [48].

      Широкую работу вела миссия АКК, которой руководил миллионер-горнозаводчик У.Б. Томпсон, потративший 1 млн долл. из своего кармана, его правой рукой был Робинс. Наряду с предоставлением больших объемов гуманитарной помощи, миссия занималась пропагандой, в том числе с участием старых революционеров-народников Е.К. Брешко-Брешковской ("бабушка русской революции") и Н.В. Чайковского, эсера Г.Г. Лазарева, генерал-майора С.К. Неслуховского и секретаря Керенского Д.В. Соскиса, составивших руководство Комитета по гражданскому воспитанию Свободной России [49].

      В самый день свержения Временного правительства Рассел передавал Вильсону свои соображения о наилучшем способе повлиять на ситуацию в России: "Если русская армия бежит и не хочет больше сражаться, так это потому, что русский народ не считает войну своей... Войну начал царь, один этот факт вызывает у рядового русского предубеждение против нее... Рядовой русский... признает лишь долг демократа сражаться за демократию... разъяснительная кампания в России должна проводиться строго в этом русле... Самым полезным будет показ фильмов и распространение листовок о борьбе за демократию во всем мире, с изображением героев-демократов и принесенных ими жертв" [50]. О том, насколько эффективными были в России исторические примеры "героев-демократов", рассказал в своих мемуарах Харпер. Еще летом 1917 г. он остановил на вокзале в Петрограде двух солдат и показал им портрет Дж. Вашингтона, сказав, что это борец за те же идеалы, за которые сейчас борются союзники. Единственной реакцией была глубокомысленная ремарка одного из солдат: "На вид богатый господин" [51]. Вильсон ответил Расселу, что "инстинктивно" он и сам так думает [52].

      Русские войска продолжали терпеть жестокие поражения: 3 сентября 1917 г. (н. с.) была сдана Рига. Однако американская пресса в большинстве своем не теряла оптимизма. Вспоминали, как в 1812 г. была оставлена Москва для достижения стратегической победы. Высказывались надежды на восстановление боеспособной армии правительством, которое возглавит страну по итогам выборов в Учредительное собрание [53]. Скептические высказывания были немногочисленны. Так, в "New Republic" вышла статья Г. Брейлсфорда "Ключ к России". Он указывал: "Главное - это малопроизводительная промышленность России, ее протяженные и не отлаженные железные дороги... Скоро возникнет угроза голода... Ни речи Керенского, ни прокламации /167/

      46. Ibid., v. 43, p. 13-14; v. 44, p. 66-69.
      47. Foglesong D.S. The American Mission and the "Evil Empire": the Crusade for a "Free Russia" Be 1881. New York, 2007, p. 40, 43.
      48. ГА РФ, ф. Р-200. Министерство иностранных дел Российского правительства, оп. 1, д. 130, л. 11.
      49. Salzman N. V. Reform and Revolution. The Life and Times of Raymond Robins. Kent (OH) - London, 1991, p. 188.
      50. PWW, v. 44, p. 557-558.
      51. Harper S.N. Op. cit., p. 100.
      52. PWW, v. 44, p. 558.
      53. The Literary Digest, 8.IX.1917, p. 16, 18.

      оветов, ни даже смертная казнь не сможет заставить отсталую, заброшенную, примитивную, аграрную страну вести войну на современном индустриальном уровне" [54].

      Переворот в ночь на 7 ноября не сразу восприняли всерьез даже в самом Петрограде. Разноголосица во мнениях и предсказаниях была и в Америке. Стереотипы сформировавшиеся на протяжении 1917 г., а подчас и раньше, играли ключевую роль в оценках ближайшей перспективы России. После того, как Совет народных комиссаров обратился к правительствам Четверного блока с предложением о мирных переговорах, отношение становилось все более негативным. Образы обманутого русского народа чередовались в американской прессе с карикатурами на "иуд" В.И. Ленина и Л.Д. Троцкого. Постепенно возобладало мнение о предательстве Россией дела союзников, которое не должно остаться безнаказанным [55].

      21 ноября журнал "Outlook" опубликовал панегирическую статью о Брешко-Брешковской, а также ее "Послание к американскому народу", в котором она возлагала вину за переворот на немецких агентов, щедро снабдивших деньгами "черносотенцев" и обманувших "некультурный народ". При этом "крестьяне, рабочие и особенно лучшая часть армии, казаки, это все республиканцы и больше не допустят никаких изменений" [56]. Редакция получила письмо читателя к Кеннану, в котором тот утверждал: "Всем нам известно, что с начала и до конца революция в России была вызвана социалистическо-анархической группой, а респектабельные элементы никогда не имели к ней отношения". Кеннан поспешил ответить, что Февральская революция была венцом "полувековой борьбы за свободы" настоящих революционеров - дворян и примкнувших к ним представителей буржуазии и "людей ручного труда". Настоящие революционеры "бегут от большевизма, как от чумы". Своими сепаратными переговорами с врагом, публикацией секретных договоров и действиями против частной собственности лидеры большевиков скомпрометировали слово "социализм", отождествив его с "анархизмом" [57].

      Никакие указания консулов и военного атташе в Петрограде, бригадного генерала У. Джадсона, на то, что большевики "пришли надолго", потому что русское население и в особенности разложившаяся армия, не доверяют союзникам и не хотят сражаться, не могли переубедить сторонников пропагандистских методов [58]. Крил требовал от Сиссона: "Продолжайте трудиться, не считаясь с расходами... Опровергайте слухи о том, что поставки прекратятся. Пусть Брешковская и другие издают заявления и переводят памфлеты. Используйте АКК и АМХ, насколько это возможно". В то же время у сторонников администрации из числа прогрессистских интеллектуалов постепенно формировалось иное отношение к большевистскому перевороту. 3 декабря 1917 г. корреспондент газеты "Philadelphia Public Ledger" и постоянный автор статей в журнале "Nation", Л. Колкорд, писал президенту о необходимости отправки в Россию новой миссии, которой надлежало исправить ошибки миссии Рута. Она должна была по-настоящему разделять идеалы вильсонизма, объяснить их России, но при этом не состоять из социалистов.

      Послание Колкорда можно назвать "манифестом" американского левого либерализма в русском вопросе. "Я с самого начала говорил и писал, что большевики не такие черные, какими их малюют... мы отказывались признать, что 150 германских дивизий все еще удерживались на Восточном фронте... Мы увидим, что большевики принесли в Россию не хаос, а порядок... Разумеется, нас не интересует внутренняя политика большевиков. Она содержит в себе радикальную программу, но Россия готова к радиальной программе... Сейчас большевики создадут коалиционное правительство. /168/

      54. The New Republic, v. 12, 20.X.1917, p. 321, 324
      55. The Literary Digest, 8.IX.1917, p. 15,17.
      56. The Outlook, v. 117, 21.XI.1917, p. 461.
      57. Ibid., 19.XI1.1917, p. 638-639.
      58. PWW, v. 45. Princeton (N.J.), 1984, p. 104-105.

      представляющее всю России... это коалиционное правительство должно быть признано. Россия не хочет сепаратного мира, она будет требовать от Германии настоящего демократического мира", - писал он [59].

      Вильсон, который всегда чутко улавливал сигналы, исходившие от его сторонников, оформил эти предложения в собственную оболочку. В ежегодном послании Конгрессу он заявил: "Голоса человечества... призывают к тому, чтобы итоги этой войны не стали ни для кого приговором... Именно эта мысль была выражена в формуле "без аннексий и контрибуций". Лишь потому, что эта простая формула отвечала здравому суждению рядовых людей, она была использована хозяевами Германии для того, чтобы сбить с пути истинного русский народ, и любой другой, куда бы ни проникли их агенты, чтобы успеть добиться мира, прежде чем автократии будет преподан окончательный по своей убедительности урок" [60]. Колкорд горячо приветствовал слова Вильсона о России. В статье "Послание может вернуть русских в строй" он писал: "Большевики - не анархисты... это единственное правительство в демократическом лагере, которое осмелилось раскрыть цели союзников в войне. Речь президента - непосредственный результат действий Троцкого. ...ничего, кроме твердого и бескомпромиссного идеализма, выраженного в речи президента, не сможет удержать в строю народы Англии, Франции и России" [61].

      Развитие событий заставило Вильсона приступить к сбору информации из различных источников, что вскоре дало знаменитые "14 пунктов". В меморандуме группы "Исследование", подготовленном 4 января 1918 г. Мезесом и Липпманом, отмечалось, что русская революция может оказать на Германию разрушительное влияние, что США и их союзники должны использовать. Она проникнута антикапиталистическим духом; русский народ не примет протестантскую Германию как "хозяина" по религиозным соображениям, а среди "умеренных", которые обязательно скоро восстановят свое влияние, сильно развито "национальное чувство" [62].

      8 января 1918 г. Вильсон обратился к обеим палатам Конгресса, изложив свои "14 пунктов". В той части, которая была посвящена России, фигурировали именно те посылы, которые исходили от его советников в течение последнего месяца. Не оправдывая большевистский переворот, президент подчеркнул объективные условия, предложив России гарантии "самого широкого и свободного содействия со стороны других наций" [63]. Современные исследователи полагают, что неправомерно считать его позицию "смежной" или расширяющей идеи Ленина [64]. Тем не менее, в который раз обратившись к "народу" другой страны через голову его правительства, Вильсон создал условия для маневрирования в "русском вопросе".

      Понимание большевиков как "радикальной", но все же демократической, а не "реакционной" силы, от контактов с которой не следует отказываться, отделение их внешней политики от внутренней, наложило большой отпечаток на русскую политику Вашингтона с декабря 1917 по май 1918 г. Во многом такими соображениями руководствовался Робинс, когда стал выступать в качестве полуофициального канала связи между Советским правительством и Белым домом [65]. Благодаря его миссии США долгое время не делали окончательного выбора в пользу борьбы с большевизмом. Говоря о себе как о принципиальном противнике социальных экспериментов большевиков, Робинс считал /169/

      59. Ibid., p. 191-194.
      60. Woodrow Wilson: "Fifth Annual Message", December 4, 1917. - http://www.presidency.ucsb.
      edu/ws/?pid-29558
      61. The Philadelphia Public Ledger, 5.XII.1917.
      62. Ibid., p. 464.
      63. Wilson W. War and Peace. Presidential Messages, Addresses and Public Papers (1917-1924),
      v. 1-2. New York-London. v. 1, p. 160-161.
      64. Листиков С.В. "14 пунктов" и формирование "русской политики" Вудро Вильсона. - Российская история, 2015, №6, с. 133-135.
      65. Мальков В.Л. Раймонд Робинс открывает новый мир. - Новая и новейшая история, 1970, №2, с. 133-148.

      необходимым работать с фактами, которые указывали ему на возможность склонить их на сторону Америки" [65]. Не случайно впоследствии он обвинял администрацию в промедлении, из-за чего Совнарком-де и пошел на заключение "похабного" мира с немцами (дружественное послание Вильсона IV Всероссийскому Съезду Советов выглядело как одобрение этого шага). Иллюзию готовности пойти на сближение с США Ленину удавалось поддерживать до самого отбытия Робинса из России [66].

      "Прогрессистская" мысль США имела больше значение для восприятия американским обществом и политической элитой революции в России. Будучи сам по себе сложным явлением, прогрессизм порождал как отторжение в основном чуждого для Америки русского радикализма, так и попытки рационализировать его неизбежность и даже полезность. Это предопределило два подхода к проблеме выстраивания отношений США с участниками политической борьбы в России. Один из них был ориентирован на активное вмешательство в нее, главным образом, с целью дискредитации и ослабления большевиков. Наиболее ярким его выражением стала подготовка КОИ знаменитых "документов Сиссона". Другой предполагал поддержание диалога с большевиками в ограниченных масштабах (миссия У. Буллита в Советскую Россию в 1919 г.), при этом позволяя антибольшевистским силам получать финансовую поддержку из США. Когда в России разгорелась Гражданская война, а США стали участниками союзнической интервенции, обе линии продолжали развиваться, не только внося путаницу в политику администрации Вильсона на русском направлении, но и создавая новые "мифы" в сознании американцев.

      Новая и новейшая история. №5. 2016. С. 160-170.