Sign in to follow this  
Followers 0

Огнетов И. А. Славная страница борьбы Вьетнама за независимость

   (0 reviews)

Saygo

В многовековой истории Вьетнама XVIII столетие — это период значительных социальных потрясений, выразившихся в непрекращающихся крестьянских восстани­ях, важный этап в политическом развитии страны, характерной чертой которого было воссоединение Вьетнама в единое государство, и, наконец, рубеж, положивший конец вторжениям во Вьетнам феодальных полчищ с Севера. Основные события этого века в той или иной степени связаны с великой крестьянской войной Тэйшонов (1771— 1802 гг.), которая явилась завершением целой эпохи классовых выступлений, пот­рясавших феодальное общество во Вьетнаме.

640px-Sun_Shiyi.jpg

Сун Ши-и

Chinese_officials_receiving_depossed_Vietnamese_Emperor_Le_Chieu_Thong.jpg

Император Ле Тьеу Тхонг

Battle_at_the_River_Tho-xuong.jpg

Кит. битва на р. Шоучан 寿昌江之战 = вьет. битва на р. Тхосюонг (Tho-xuong), 13 числа 11 лунного месяца 1788 г.

Battle_at_Tam-dy_and_Tru-huu.jpg

Кит. битва у Саньи и Чжую 三异柱右之战 = вьет. битва в Тамди (Tam-dy) и Чухюу (Tru-huu)

Battle_at_the_River_Thi-cau.jpg

Кит. битва на р. Шицю 市球江之战 = вьет. битва на р. (Thi-cau), 15-17 числа 11 лунного месяца 1788 г.

Battle_at_the_River_Phu-luong.jpg

Кит. битва на р. Фулан 富良江之战 = вьет. битва на р. Фулуонг (Phu-luong), 19 числа 11 лунного месяца 1788 г.

Annam%27s_envois_with_Qing%27s_officials.jpg

Император Цяньлун принимает Нгуен Кван Хьена

Это восстание началось весной 1771 г. в районе гор Тэйшон (территория нынеш­них провинций Контум и Биньдинь), по имени которых оно и называется. Его руко­водителями и организаторами стали три брата Нгуены: Нгуен Няк, Нгуен Хюе и Нгуен Лы. Предки братьев-Тэйшонов — выходцы из Северного Вьетнама. Семья Нгуенов считалась довольно зажиточной и принадлежала к низшему разряду феодальной иерар­хии, а все три брата были довольно образованными для своего времени людьми. Основ­ной движущей силой восстания являлось крестьянство. Именно оно составило костяк армии Тэйшонов, которая сумела овладеть сначала относительно небольшой террито­рией в фу Куиньон, а затем стала настолько многочисленной и боеспособной, что смог­ла нанести решающий удар южновьетнамским феодалам и разгромить вторгшихся в пределы страны сиамских завоевателей.

«Восстание Тэйшонов 1771—1802 гг.,— отмечается в книге одного из руково­дителей Партии трудящихся Вьетнама, члена Политбюро ЦК ПТВ Чыонг Тиня,— рево­люционное движение крестьянства, охватившее всю страну, имевшее характер борь­бы против реакционных феодалов внутри страны (Ле, Чини, Нгуены) и вне ее (маньч­журы)»1. В восстании участвовали, по существу, все слои вьетнамского общества, включая и наиболее дальновидных представителей господствующего класса. Начав­шись как локальное крестьянское выступление, оно переросло его рамки и приняло характер борьбы за ликвидацию феодальной раздробленности, за воссоединение Вьет­нама и образование централизованного государства. В этом основная особенность восстания Тэйшонов, отличающая его от других крестьянских движений; в этом ис­торическая заслуга его руководителей и прежде всего Нгуен Хюе (Куанг Чунга).

Антифеодальная борьба, вылившаяся в движение за объединение страны, была непосредственно связана с активной деятельностью Тэйшонов по отражению попыток иноземных феодалов отторгнуть часть территории Вьетнама или подчинить его свое­му влиянию. Так было на начальной стадии восстания, когда вооруженные крестья­не отбили нашествие сиамцев на юге страны. Так была написана одна из ярчайших страниц в истории Вьетнама — осуществлен полный разгром огромной цинской армии, вторгшейся в пределы Северного Вьетнама с севера. В изданной в 1971 г. в самый разгар борьбы вьетнамского народа против империалистической агрессии «Истории Вьетнама» победа Тэйшонов над маньчжурами и ее значение для дальнейшей судьбы Вьетнама оцениваются следующим образом: «Этот блестящий и славный подвиг стоит в самых первых рядах свершений в истории борьбы вьетнамского народа против ино­земных захватчиков. Победа в войне сопротивления захватчикам, имеющая важное историческое значение, заключалась в том, что в течение короткого периода вьетнам­ский народ проявил все свои духовные силы, собрал все материальные ресурсы и сор­вал замыслы маньчжурской династии, объединившейся с реакционными феодалами внутри страны, направленные на то, чтобы разграбить Вьетнам, подавил ее захватни­ческие устремления. Одна из самых крупных и опасных экспансионистских попыток феодалов с Севера по отношению к Вьетнаму была разбита вдребезги, как ударом грома»2.

*****

Своеобразие Вьетнама в рассматриваемый период состояло в том, что номиналь­но в столице государства Тханглонге (нынешний Ханой) правила начиная с XV в. ди­настия Ле. Однако фактическими вершителями судеб страны были представители воз­высившегося в XVI—XVII вв. крупного феодального семейства Чиней, ставших нас­ледственными регентами при императорах династии Ле. Соперничество Чиней с дру­гим могущественным семейством — Нгуенов, обосновавшимся на юге страны, породило непрекращающиеся междоусобные войны и привело к фактическому разделу стра­ны в XVI в. на два враждующих княжества — Чиней (на Севере) и Нгуенов (на Юге). Династия Ле по-прежнему считалась правящей на территории всей страны, и не слу­чайно враждующие феодальные группировки, ведя междоусобные войны, выступали зачастую под лозунгом защиты династии Ле. Особенно часто к этому прибегали Нгуены.

В этих условиях и разразилось восстание Тэйшонов. К середине 80-х годов XVIII в. Тэйшоны занимали территорию нынешнего Южного Вьетнама — от мыса Камау на юге до Фусуана на севере, создав самостоятельное государство со столицей в Куиньоне. Эти земли они объединили под своей властью в результате успешных военных дейст­вий против правителей Южного Вьетнама Нгуенов в 1771—1784 гг. и изгнания пос­ледних из страны. Государство Тэйшонов к этому времени настолько окрепло, что старший брат — руководитель восстания Нгуен Няк — провозгласил себя императо­ром (1778 г.). Посвятив несколько лет укреплению своих владений, Тэйшоны в 1786 г. начали поход на Север, чтобы свергнуть сохранявшуюся здесь власть Чи­ней3. Характерно, что, начиная эту войну против группировки северных феодалов. Тэйшоны использовали уже употреблявшийся Нгуенами девиз «Уничтожить Чиней, восстановить власть Ле!». Менее чем за десять дней армия Тэйшонов, которой ко­мандовал второй из братьев Нгуенов — Нгуен Хюе, разгромила 30-тысячное войско Чиней и освободила территорию вплоть до реки Зиань. Таким образом, весь Южный и Центральный Вьетнам (Намбо и Чунгбо) оказался под контролем восставших кре­стьян.

Организация и проведение этого первого северного похода Тэйшонов не только свидетельствовали об их могуществе, но выявили противоречия и разногласия среди офеодализировавшейся верхушки восстания. В частности, старший брат, император Нгуен Няк, не хотел, чтобы Нгуен Хюе форсировал реку Зиань и продолжал движение к столице вьетнамского государства Тханглонгу, хотя армия Чиней фактически была уже не в состоянии оказывать какое-либо вооруженное сопротивление. Нгуен Хюе по­нимал, что подорванная непрекращающимися крестьянскими выступлениями и внут­ренними распрями власть Чиней в Северном Вьетнаме готова рухнуть, а это откры­вало путь к объединению всего Вьетнама. О том, что именно в Тэйшонах Хюе видел единственную силу, способную объединить страну, говорит, в частности, «Манифест Тэйшонов», обнародованный перед их наступлением на Тханглонг:

«Куангнам4 очищен от пыли.

Тхуанхоа5 тоже возвратилась в родные пределы.

На юге исчезают следы недавних распрей, и спокойствие уже рядом.

Но с севера поступают тревожные вести...

Так что пользы в том, чтобы сидеть и ждать?

Надо спешить на помощь»6.

При продвижении на север Тэйшоны встречали полную поддержку со стороны крестьянства. Отряды «травяных пиратов», «бунтарей» вливались в армию Тэйшонов, принимали участие в наступлении на столицу. Девиз похода «Уничтожить Чиней, вос­становить власть Ле!» обеспечил лояльность и в ряде случаев сотрудничество мелких и средних феодальных чиновников-куанов, недовольных самовластием регента и же­лавших восстановления власти «законной династии». 21 июля 1786 г. Тэйшоны всту­пили в Тханглонг. Регенту Чиню удалось бежать из столицы, а вскоре он покончил жизнь самоубийством7. «После двух с лишним веков феодальной раздробленности, порожденной враждующими группировками, было восстановлено единство страны,— подчеркивается в «Истории Вьетнама».— Впервые была объединена обширная терри­тория от Бакха до Зядиня» (то есть территория современного Вьетнама)8. Нгуен Хюе объявил о восстановлении династии Ле на Севере страны. В наиболее важных пунк­тах были расквартированы тэйшонские гарнизоны для поддержания порядка в стране. Однако Нгуен Хюе не сумел провести крупных мероприятий, в частности по урегули­рованию отношений между императором Ле и Тэйшонами, так как он был вскоре отоз­ван в Куиньон. Император Нгуен Няк «беспокоился, что эта блестящая победа брата может подорвать его, Няка, авторитет и повлиять на его положение в руководстве»9.

В последние месяцы 1786 г. наиболее четко проявилась ограниченность устрем­лений и мыслей Нгуен Няка. Личные интересы, которыми он руководствовался, отзывая Нгуен Хюе из Тханглонга, а также кровопролитные столкновения между сторонниками братьев в начале 1787 г. свидетельствовали о том, что защита интересов крестьян­ства — основной силы восстания и государства Тэйшонов — уступила место у руководителей восстания личным амбициям. В то же время междоусобия Тэйшонов содействовали росту сепаратистских настроений среди их военачальников в Северном Вьетнаме, намеревавшихся вкупе с императором Ле и его придворными изг­нать крестьянскую армию из дельты Красной реки. Это заставило Нгуен Няка и Нгуен Хюе прекратить междоусобицу и пойти на компромисс в целях сохранения единого государства Тэйшонов. Братья определили области, которыми они должны были отны­не управлять. «Нгуен Няк провозгласил себя императором Центра, Нгуен Хюе был объ­явлен выонгом (правителем) Севера, а младший из братьев Нгуен Лы — правителем южных областей страны»10.

В конце 1787 г. Нгуен Хюе направил в дельту Красной реки армию для подав­ления сепаратистских выступлений, а затем в середине 1788 г. лично возглавил экс­педицию на Север с тем, чтобы ликвидировать мятежи и восстановить спокойствие и порядок в этом районе государства. Узнав о приближении войск Тэйшонов к столи­це, император Ле Тьеу Тхонг, являвшийся инициатором антитэйшонских заговоров, бежал к китайской границе. Отсюда он обратился к императору правившей в Китае маньчжурской династии Цянь Луну с просьбой о помощи в борьбе против Тэйшонов. Стремясь любой ценой сохранить власть, Ле Тьеу Тхонг встал на путь предательства национальных интересов.

Вьетнамские и китайские хроники по-разному освещают характер столкновения между двумя государствами в конце XVIII в., диаметрально противоположно отвечая на вопрос, была ли это агрессия маньчжурских феодалов во Вьетнам или это лишь форма оказания помощи «большого малому»11. История отношений между Вьетнамом и Китаем на протяжении веков изобилует многочисленными примерами героической и успешной борьбы вьетнамского народа против посягательств на свою независимость, против попыток Китая установить в стране свое владычество. За три столетия до вос­стания Тэйшонов в результате народного движения, возглавленного Ле Лоем, было покончено с очередной китайской оккупацией Северного Вьетнама, продолжавшейся с 1407 г. по 1428 год. И хотя на протяжении трехсот лет каждый из императоров ди­настии Ле, вступая на вьетнамский престол, получал по традиции инвеституру от правителя «Поднебесной империи», этот акт все более и более приобретал чисто сим­волический характер. «Вьетнамские власти сознательно шли на формальное призна­ние своей зависимости от маньчжурского императора, считая это тактически воз­можной формой связи с Китаем. В рассматриваемый период (XVIII в.) от сюзерена — цинского Китая рассчитывали получить поддержку или невмешательство в борьбе с соперниками»12.

Цинский Китай, формально объявляя Вьетнам своим «внешним владением», вы­нужден был признавать его суверенитет, о чем свидетельствовала, например, долгая дипломатическая борьба за спорные пограничные земли, деятельность совместной «вьетнамо-китайской пограничной комиссии по установлению принадлежности зе­мель и обозначения границы», где Вьетнам выступал скорее как самостоятельное го­сударство, нежели как вассал. В официальных документах цинского двора 20-х годов XVJII в. Вьетнам часто называют иностранным государством, соседом, с которым хо­тят иметь «дружественные отношения»13. В XVIII в. в результате расширения тер­ритории в южном направлении Вьетнам превратился в самую значительную державу на Индокитайском полуострове. Однако, раздираемая феодальными междоусобицами, она не представляла собой грозной силы. И только в результате действий Тэйшонов, изгнавших из страны южных сепаратистов Нгуенов, уничтоживших северных узур­паторов Чиней и ликвидировавших власть династии Ле, Вьетнам стал единым целым.

Существование на южных границах Китая единого и сильного Вьетнама, возглав­ляемого деятелями, выступающими за подлинную независимость своей родины, не устраивало Пекин. Многовековая история взаимоотношений между двумя странами полна недвусмысленных свидетельств о том, сколь настойчиво стремились правители «Поднебесной» любым способом, вплоть до вооруженного вторжения, превратить Вьет­нам в сферу своего влияния на Индокитайском полуострове. И на этот раз цинский двор не отказался использовать удобный случай для демонстрации своего влияния во Вьетнаме. Просьба императора Ле, обращенная к правителю «Поднебесной империи», позволяла маньчжурам предпринять очередную попытку утвердить в Тханглонге пол­ностью послушного им императора-марионетку, а также, воспользовавшись плодами восстания Тэйшонов, распространить китайское влияние на всю территорию объеди­ненного Вьетнама. Между тем прибывший в Китай за помощью посланец императора Ле Тьеу Тхонга просил не вводить во Вьетнам вооруженные силы маньчжуров, а ор­ганизовать «моральную поддержку», сосредоточив у границ Вьетнама китайские вой­ска для устрашения Тэйшонов14.

По-иному рассуждали представители «Поднебесной империи». Военачальник Сун Ши-и утверждал: «Прежде Аньнань (Вьетнам.— И. О.) принадлежал династиям Хань и Тан... Теперь настало время вернуть нам эту страну»15. Будучи одним из крайних экспансионистов, Сун Ши-и обращался к императору Цянь Луну с таким предложе­нием: «Теперь, когда Ле взывает о помощи, наша династия не может не помочь... Ес­ли после восстановления Ле оставить армию в стране, то можно одним ударом убить двух зайцев, обеспечить охрану Ле и снова взять Аньнань в наши руки»16. Китай­ские хроники, в частности «Дайцин личао шилу», характеризуют позицию Цянь Луна как сдержанную, подчеркивают, что император считал бесполезным поход маньчжур­ских войск во Вьетнам17. Однако Нгуен Лыонг Бить и Фам Нгок Фунг, авторы издан­ной в 1966 и 1971 гг. в Ханое книги «Военный гений Куанг Чунга», ссылаясь на хроники, а также на труд китайского автора Вэй Юаня «Шэн у цзы», по-иному трак­туют отношение императора Цянь Луна к вторжению во Вьетнам.

Получив известие о том, что Ле Тьеу Тхонг просит о помощи, Цянь Лун совмест­но с Сун Ши-и разработал следующий план необходимых, на его взгляд, мероприятий: 1. Усилить охрану границы, чтобы преградить путь Тэйшонам в том случае, если они попытаются перейти рубеж с целью преследования императора Ле на территории Ки­тая..; 2. Написать манифест, который верные императору Ле чиновники могли бы распространять во Вьетнаме, поднимая народ против Тэйшонов и поощряя феодалов на организацию «армии спасения императора» — кан выонг, которая действовала бы совместно с вторгшимися маньчжурскими войсками; 3. Отдать приказ, чтобы племен­ной вождь Чжан И-дун совместно с принцами из династии Ле — Ле Зюи Ти и Нгуен Динъ Маем начал создание добровольческой армии на границе с вьетнамской провин­цией Каобанг. Эта армия, которую именовали «верной и могущественной», должна бы­ла идти в авангарде, указывая путь регулярным силам маньчжуров, вторгшихся во Вьетнам; 4. Перебросить значительные регулярные силы для оккупации Вьетнама. Эти силы должны состоять из подразделений и частей, находящихся в провинциях Гуандун, Гуанси, Юньнань, Гуйчжоу, а также из военно-морского флота провинций Гуандун и Фуцзянь18.

Этот план был реализован в течение довольно короткого времени. Соответствую­щий манифест-призыв был направлен во Вьетнам, и остатки разгромленных Тэйшонами феодальных группировок стали спешно собираться в отряды «спасения импера­тора». На севере страны, в Тхайнгуене были организованы отряды, состоящие из вы­ходцев из Китая, общей численностью свыше 10 тыс. человек, которые заявили о своем желании влиться в ряды «верной и могущественной» армии Чжан И-дуна, го­товой вступить в пределы Каобанга. Цянь Лун и Сун Ши-и заявляли, что им удалось подготовить для вторжения во Вьетнам армию численностью в полмиллиона бойцов19. Современные вьетнамские авторы считают, что это завышенная цифра, что заявле­ния о такой численности цинской армии были рассчитаны на то, чтобы запутать Тэйшонов. Подавляющее большинство вьетнамских исследователей называют цифру в 200 тыс. солдат сухопутных маньчжурских войск, которые были брошены пекинским двором к китайско-вьетнамской границе (не считая численности армии Чжан И-дуна, армии «спасения императора» Ле Тьеу Тхонга, а также матросов и солдат из приве­денных в состояние боевой готовности флотилий в Гуандуне и Фуцзяни).

Цянь Лун придавал огромное значение организации снабжения войск. Уже после того, как маньчжуры захватили Тханглонг, на двух основных путях из Китая во Вьет­нам — из Юньнани и Гуанси — было организовано свыше 70 перевалочных пунктов — постов, занимавшихся снабжением армии вторжения. Только на пути из Мук Нам-куанa в Тханглонг во время продвижения маньчжуров ими было организовано 18 складов продовольствия и снаряжения20. Установки, данные Цянь Луном военачаль­никам, активная и тщательная подготовка к походу свидетельствуют о том, что мань­чжурская династия, отправляя экспедицию во Вьетнам, преследовала цель осуще­ствить экспансионистские устремления в этом районе Юго-Восточной Азии и в той или иной форме вновь утвердить китайское влияние во Вьетнаме, то есть продолжала ре­ализацию захватнических устремлений феодалов «Поднебесной империи» в отношении ее южного соседа. Современные вьетнамские историки подчеркивают, что «Цянь Лун и Сун Ши-и хотели во что бы то ни стало захватить Вьетнам и превратить его в свою вотчину»21.

Обращает на себя внимание метод, с помощью которого маньчжуры намерева­лись подавить Тэйшонов и добиться осуществления своих целей во Вьетнаме. Одна из инструкций Цянь Луна Сун Ши-и гласила: «Не надо спешить. Прежде всего нуж­но опубликовать манифест, чтобы продемонстрировать мощь, затем надо, чтобы сторон­ники Ле вернулись в страну и повели бои с Нгуеном Хюе. Если Хюе отступит, то Ле должен двинуть армию вдогонку, а наша великая армия пойдет следом. Таким обра­зом, с малыми затратами мы добьемся успеха, и это будет наилучшим исходом. Если же в этой стране половина населения поддерживает Хюе и если он не отступит, то следует сделать так, чтобы военный флот из Фуцзяни и Гуанси, пройдя по морю, уда­рил по Тхуанхоа и Куангнаму, и только после этого удара должна наступать сухопутная армия. И когда Нгуен Хюе получит удар в грудь и в спину, он, естественно, дол­жен будет покориться. И в этом случае мы сохраним обе стороны. Часть страны на юг от Тхуанхоа и Куангнама отдадим Нгуен Хюе, а землю к северу от Нгеана и Тханьхоа передадим Ле. Нашу армию мы расквартируем в этой стране, чтобы укрощать ее. Позднее можно будет принять другие меры»22.

В основе замыслов маньчжурских феодалов лежал человеконенавистнический принцип «уничтожить вьетнамцев руками вьетнамцев» с тем, чтобы таким путем обескровить Вьетнам. Однако Сун Ши-и, который был едва ли не самым агрессивно настроенным из приближенных маньчжурского императора, довольно легко удалось убедить Цянь Луна в том, что Ле не в состоянии самостоятельно вести борьбу против Тэйшонов. Разбить их сможет только «великая армия», и поэтому нужно, не отклады­вая, начать наступление на Тханглонг. Маньчжуры явно недооценивали силы Тэйшо­нов и не верили в то, что Нгуен Хюе удастся собрать войско, достаточное, чтобы ока­зать отпор захватчикам. В частности, именно поэтому Сун Ши-и самонадеянно отказался от помощи военно-морских сил. 25 ноября 1788 г. все подразделения сухо­путной армии цинской империи, сосредоточенные на китайско-вьетнамской границе, начали вторжение во Вьетнам. Главные силы маньчжуров под командованием Сун Ши-и двигались через Лангшон к Тханглонгу. Вторая колонна, которой руководил Чжан И-дун, шла через Каобанг на Тхайнгуен и далее к Тханглонгу. Третья колонна, командиром которой был У Да-цин, из Юньнани через Тюенкуанг направлялась на Шонтэй.

Обстановка в Северном Вьетнаме складывалась неблагоприятно для Тэйшонов. После бегства императора Ле из столицы летом 1788 г. Нгуен Хюе с основными сила­ми возвратился в южную часть своих владений, в Фусуан. На севере оставалось, по маньчжурским данным, около 8—9 тыс. тэйшонских солдат23. Когда уполномочен­ный Нгуена Хюе в Северном Вьетнаме Нго Шо сообщил правителю о готовящемся вторжении маньчжурских войск, Нгуен Хюе приказал отрядам, расположенным на севере, самостоятельно отражать атаки захватчиков, не рассчитывая на скорую по­мощь со стороны главных сил. Одновременно он начал активную подготовку к войне с полчищами цинских феодалов, если последние оккупируют Вьетнам. Несмотря на то, что силы были неравными, тэйшонские командиры сумели оказать сопротивление маньчжурам, чтобы, по замыслу Нго Ван Шо, выиграть время для сосредоточения всех воинских подразделений, расквартированных на севере, в районе Тханглонга. Этим це­лям служили бои возле Лангшона, в непосредственной близости от границы, сражение на реке Тхи Кау, где военачальник Фан Ван Лам с 1 тыс. воинов пытался преградить путь наступавшим окуппантам с тем, чтобы дать возможность силам Тэйшонов, соб­равшимся в Тханглонге, организованно отступить из столицы в горы Тамдьеп24.

Нго Ван Шо понимал, что главное для Тэйшонов в этот начальный период воен­ных действий, когда перевес на стороне маньчжуров, состоит в том, чтобы сохранить силы и подготовиться к решительному отпору захватчикам. «Сейчас мы соберем силы и отступим, не потеряв ни одной стрелы,— говорил он подчиненным.— Пусть они (маньчжуры.— И. О.) переночуют, а потом мы выгоним их»25. Нгуен Хюе высоко оценил действия Нго Ван Шо. Он писал ему: «Вы сумели сделать так, что избежали ударов их стрел, разделились для охраны наиболее слабых и опасных участков. Это, с одной стороны, вдохновляет нашу армию, а с другой — порождает у врага чувство самоуверенности и самодовольства. Ваш замысел очень правильный»26. Маневры, предпринятые Нго Ван Шо, сыграли свою роль. Отступая, Тэйшоны разрушали мосты и переправы, топили плавучие средства. Не удивительно поэтому, что подход маньчжу­ров от Лангшона до Тханглонга продолжался 20 дней27, то есть средняя скорость их продвижения была не более 5 км в сутки.

17 декабря 1788 г. маньчжурская армия вступила в оставленный Тэйшонами Тханглонг. Успех опьянил захватчиков. Главнокомандующий войсками оккупантов Сун Ши-и говорил о Тэйшонах не иначе, как с презрением. Получив известие о зах­вате Тханглонга, Цянь Лун выразил похвалу своему военачальнику, назвав его «талант­ливым вельможей», человеком, «берущим на себя большую ответственность, руко­водящим войсками в соответствии с полученными установками и поэтому менее чем за месяц добившимся победы; человеком, поистине достойным тех полномочий, кото­рые дал ему государь»28. Маньчжурский император пожаловал Сун Ши-и титул князя-богатыря первейшего ранга. Каждый из солдат, участвовавших в походе, получил награду в размере одного или двух месячных окладов29. Поскольку приближалось празднование Нового года по лунному календарю, Цянь Лун отдал приказ расклеить по всем городам и селам Китая панно с традиционными новогодними приветствиями и изречениями, основная тема которых — «усмирение Аньнаня»30.

Сун Ши-и не собирался долго оставаться в Тханглонге, намереваясь продвинуть­ся дальше на юг Вьетнама. Хроника «Дай Цин Гао-цзун чунь хуанди шилу» сообщает, что маньчжуры намеревались создать 123 укрепленных пункта-поста по переброске снабжения в армию на пути от Тханглонга до Куангнама, и для этого Сун Ши-и запро­сил у императора еще 200 тыс. человек вспомогательных войск31. Маньчжурский главнокомандующий хотел выступить на юг непосредственно после окончания празд­неств по случаю Нового года по лунному календарю. Совершенно недооценивая воз­можности Тэйшонов, он приказал готовиться к празднику, говоря, что «смотрит на все происходящее, опустив руки в карманы, и нет никого», кто мог бы его устрашить: «Сейчас праздник, все отдыхают... Подождем, когда наступит новый месяц, тогда и приступим к военным действиям — и не опоздаем» ударить в «самое сердце разбой­ников и уничтожить Нгуен Хюе»32.

Главные силы маньчжуров расположились лагерем по обоим берегам Красной ре­ки. За пределами Тханглонга была создана система сильных постов, ключевое место среди которых занимало укрепление Нгокхой (местечко Тхыонгтин в провинции Хатей). Группировка войск, которой командовал Чжан И-дун, была также расквартирована вблизи от Тханглонга, в местечке Кхыонгтхыонг (ныне район Ханоя — Донгда), и обороняла город с юго-запада. Войска, подчиненные У Да-цину, разбили лагерь в Шонтэе, на северо-запад от Тханглонга. Еще одна группировка маньчжурских войск была расположена в Хайзыонге, в 50 км к востоку от Тханглонга. Таким образом, Тханглонг и значительная часть дельты Красной реки были оккупированы маньчжу­рами. Заверения о стремлении восстановить реальную власть династии Ле, сделанные Цянь Луном, Сун Ши-и и другими маньчжурскими сановниками перед началом похода, по существу, остались словами. Сун Ши-и фактически не контролировал действия своих солдат, «творивших любые беззакония, кто как умел»; обычным явлением ста­ли грабежи и убийства; жестокость стала принципом отношения к местному населе­нию; маньчжурские солдаты, отмечает хроника, «любым способом клеветали на чест­ных людей, чтобы убить их и овладеть их имуществом. Дело доходило до того, что людей обирали среди рынков, посреди дороги; бесчестили женщин, не боясь никого и ничего»33.

Столь же очевидно показывает истинные захватнические замыслы маньчжуров и их отношение к императору Ле Тьеу Тхонгу, который вошел в Тханглонг, «цепляясь за каблуки» оккупантов. Обеспечивая видимость «законности» присутствия маньчжу­ров в Тханглонге, Сун Ши-и вручил Ле Тьеу Тхонгу от имени маньчжурского импера­тора инвеституру в соответствии «с древними традиционными отношениями между Вьетнамом и Китаем»34. На деле же Ле Тьеу Тхонг, получивший титул «Аннам Куок выонг» (то есть император умиротворенного Юга.— И. О.) не обладал никакой вла­стью даже в самом Тханглонге, не говоря уже о периферийных районах, где суд и расправу чинили маньчжуры. Ле Тьеу Тхонг занимался только тем, что выколачивал из народа продовольствие для многотысячной армии захватчиков. В этих целях им ис­пользовалась созданная по инициативе маньчжуров «армия спасения императора». Еже­дневно Ле Тьеу Тхонг в сопровождении эскорта направлялся во дворец Тэйлонг, где была резиденция главнокомандующего маньчжурской армии. Случалось так, что ему отказывали в аудиенции, и император-марионетка был вынужден покидать чертоги Сун Ши-и. Эти оскорбительные для национальных чувств вьетнамцев визиты демонстративно организовывались маньчжурами на глазах жителей Тханглонга, которые с горечью говорили: «Сколько уж было в нашей стране выонгов, но никогда еще не бывало, чтобы правитель так заискивал да унижался!»35. Как отмечают современ­ные вьетнамские историки, поведение и действия маньчжуров «открыли, наконец, глаза тем, кто ошибался относительно истинных целей завоевателей. И только Ле Тьеу Тхонг и косные феодалы цеплялись за оккупантов»36.

В то время, как армия захватчиков, упиваясь первыми победами, готовилась к встрече Нового года по лунному календарю, вьетнамские войска, во главе которых сто­ял Нгуен Хюе, начали интенсивную подготовку к наступлению на Север, чтобы покон­чить с иноземными оккупантами. 12 декабря 1788 г. Нгуен Хюе, находившийся в Фусуане, получил от Нго Ван Шо сообщение о положении дел на севере страны. Нгуен Хюе принял решение объявить себя императором под именем Куанг Чунг с тем, чтобы возглавить борьбу населения Северного и Центрального Вьетнама против незваных пришельцев. Мотивы, побудившие Нгуена Хюе пойти на такой шаг, ясно выражены в его «Эдикте о восшествии на престол»: «Мы простолюдины из Тэйшона, у нас нет ни одной пяди земли и нет ничего, что позволило бы именоваться императором. У нас есть лишь искреннее желание покончить с теми беспорядками, которыми полна вся наша жизнь, и мы решили объявить себя императором, чтобы возвратить народу спо­койствие. А поэтому считаем мы необходимым собрать солдат справедливости, обла­читься в плащ из пальмовых листьев, дабы отправиться в дальний поход, преодолеть горы и леса, помочь великому выонгу37, мы думаем послать всадников, чтобы изгнать тех, кто сеет смуту, спасти народ от стихии... Мы дважды пытались восстановить ди­настию Ле, однако она не в состоянии спасать и защищать наше отечество; Ле бежали, покинув свою страну. Население Бакха (то есть Северного Вьетнама.— И. О.) уже не обращает свои взоры к династии Ле, а смотрит на нас»38.

Положение Куанг Чунга было сложным. Еще в период подготовки маньчжурского вторжения он получил сведения, что в Южном Вьетнаме с войсками высадился изг­нанный Тэйшонами из страны бывший правитель юга Нгуен Ань. Следовало выбирать, где вести войну — на севере или на юге? И Куанг Чунг принимает верное решение: направив гонца на юг с требованием оказывать всяческое сопротивление Нгуену Аню, он готовится к борьбе с маньчжурами, уже вступившими в пределы Вьетнама, ибо ви­дел в них самую большую опасность для независимости страны. Нгуен Хюе распола­гал в Фусуане всего 60-тысячным войском. Необходимо было в срочном порядке не только значительно увеличить численность армии, но и хорошо обучить ее. 26 декаб­ря 1788 г. Куанг Чунг прибыл в Нгеан, который стал, по существу, основным цент­ром подготовки тэйшонской армии. Куанг Чунг отдал приказ набирать в нее каждого третьего, записанного в кадастровые списки в провинциях Тханьхоа и Нгеан. Насе­ление откликнулось на его призыв, и в течение первых же дней в армию вступило несколько десятков тысяч человек. Ее численность возросла до 100 тыс. бойцов39. По определению члена Политбюро ЦК ПТВ, министра обороны ДРВ Во Нгуен Зиапа, ар­мия Тэйшонов «из отрядов вооруженных крестьян выросла в народную, а затем — в национальную армию»40. В момент готовности к продвижению на север она состояла из пехоты, кавалерии, отрядов боевых слонов, морского флота.

Особую надежду Куанг Чунг возлагал на боевых слонов. Поскольку маньчжуры, по существу, не умели воевать против этого рода войск, на отряды слонов возлагалась обязанность быть основной ударной силой при штурме вражеских укреплений. Кроме того, Куанг Чунг ввел новшество в оснащение отрядов боевых слонов, значительно улучшившее их боеспособность: помимо пехотинцев, вооруженных «огнемечущими трубами» и сидевших на слонах, на спины животных стали устанавливать и артилле­рийские орудия. Морской флот Тэйшонов был оснащен большим количеством боевых и транспортных судов. По свидетельству иностранных миссионеров, у Куанг Чунга были такие корабли, которые могли перевозить боевых слонов, или 60 24-фунтовых ору­дий, или 700 солдат41. В период подготовки к наступлению на север и в ходе боев флот сыграл важную роль в переброске войск, обеспечивая высокие темпы их пере­движения. В частности, четкая деятельность моряков позволила Куанг Чунгу доставить часть войск в тыл отступавшим маньчжурам, когда они покинули Тханглонг.

Отдавая должное специальной военной подготовке и оснащению армии, Куанг Чунг в то же время понимал необходимость укрепления ее боевого духа, добивался, чтобы все офицеры и солдаты понимали справедливость борьбы, к которой Тэйшоны призывали народ. Величайшей исторической заслугой Куанг Чунга и Тэйшонов явля­ется то, что они сплотили под знаменем антиманьчжурской борьбы подавляющее большинство населения Бакбо (Северного Вьетнама). Во время военного парада, уст­роенного в Нгеане, Куанг Чунг говорил, обращаясь к войскам: «Маньчжурская армия захватила нашу страну, и сейчас она в Тханглонге, знаете ли вы об этом? Каждая звезда в поднебесье видит, что наша страна Юга и Северная империя существуют отдельно друг от друга... Если считать со времени правления Ханьской династии, то сколько раз полчища с Севера вторгались в пределы нашей страны, грабили народ, разоряли богатства. Но мы не покорялись и каждый раз жаждали изгнать их. В эпо­ху династии Хань это сделали героические сестры Чынг42, в эпоху династии Сун за это боролись Динь Тиен Хоанг43, Ле Дай Хань44. В годы правления династии Юань против оккупантов сражался Чан Хынг Дао45, в эпоху Мин — Ле Тхай То46. Эти ге­рои не хотели сидеть смиренно и созерцать, какие бесчинства творят захватчики, поэто­му они зажигали сердца людей, подымали их на борьбу, одерживали победы в боях и гнали пришельцев обратно на Север. И в те времена Север и Юг были отделены друг от друга, на границе царило спокойствие... Начиная с династии Мин и до сего дня, наш народ не был в зависимости от другого государства, как и в древние времена... И вот к нам вновь пришли маньчжуры, явились, чтобы захватить нашу страну Юга и сделать ее своей вотчиной. Они забыли о печальных примерах династий Сун, Юань и Мин. И поэтому мы двинем армию, чтобы изгнать их»47.

Куанг Чунг подчеркивал, что вторжение маньчжурских полчищ во Вьетнам — это не случайное явление, а закономерное выражение внешнеполитических доктрин Цинской династии, часть реализации экспансионистских планов, вынашиваемых пра­вителями «Поднебесной империи»: «С тех пор, как воцарился Цянь Лун, маньчжуры все замышляют расширить пределы своих владений: они уже осуществили захваты на западе, а теперь двинулись на юг»48. Поэтому он иризывал каждого вьетнамца отдать все силы борьбе с иноземцами, поскольку наступил такой момент, когда «на всех нас ложится такая ответственность, которой мы не знали раньше»49. Хроники отмечают, что большое значение для укрепления единства армии и подъема патриотических чувств имел организованный Куанг Чунгом в Тханьхоа (после выступления войск из Нгеана) праздник принятия присяги, на котором он обратился к офицерам и солдатам с призывом быть до конца верными долгу перед родиной. В хронике «Ле Кюи Ки шы» так описывается это событие: «Хюе закончил речь. Офицеры ответили дружным «Да!», гремевшим подобно грому, который потряс горы и долы; небо и земля смешались. А потом загудел медный призывный барабан, армия быстро пошла в северном направ­лении»50.

15 января 1789 г., пройдя через территорию провинции Тханьхоа, армия Тэй­шонов расположилась лагерем в горах Тамдьеп. Здесь Куанг Чунг разработал деталь­ный план наступления на Тханглонг. В основе его лежал трезвый учет всех сильных и слабых сторон как самих Тэйшонов, так и маньчжуров. Куанг Чунг исходил из двух основных моментов. Во-первых, армия маньчжуров вдвое больше войск Тэйшонов. Во-вторых, Сун Ши-и намеревался сразу же после праздника Тет (Нового года по лунному календарю) выступить из Тханглонга на юг. В этих условиях Куанг Чунг рассчитывал, что только быстрота действий, нанесение удара по противнику в самый неожиданный момент и в самом уязвимом для него месте могут принести успех. Он понимал, что Тэйшоны должны покончить с захватчиками в результате одного круп­ного 5оя, в котором «сражаться надо решительно, чтобы не осталось и обломков от вражеских щитов, чтобы ни одна вражеская колесница не смогла возвратиться. Надо, чтобы захватчики поняли, что страна Юга — эта страна героев и у нее есть хо­зяева»51.

Войска маньчжуров располагались тогда в Шонтэе, Тханглонге и Хайзыонге. Несмотря на известную отдаленность друг от друга, маньчжурские группировки были связаны между собой и в случае необходимости могли направлять подкрепления из одного лагеря в другой. Такая дислокация цинских войск позволяла им в случае прод­вижения на юг успешно наступать также на основные оборонительные сооружения Тэйшонов в горах Тамдьеп и в Биеншоне. В главной ставке маньчжуров продолжали господствовать самоуверенность и беспечность. Дисциплина падала. Сун Ши-и рав­нодушно относился к тому, что солдаты, расквартированные в укрепленных постах, «самовольно покидали гарнизоны... Были и такие, которые уходили от своих укреп­лений на десятки миль (вьетнамская миля равна 432 м.— И. О.), чтобы собирать топливо, а иные шли на рынок, в простонародье, чтобы торговать. Ежедневно уходи­ли спозаранку, а возвращались поздно вечером... А генералы проводили дни в развле­чениях и пирах, и никто не заботился о военных делах. Если кто и говорил о против­нике, то они отвечали: «Да ведь он все равно что в темнице, еще немножко — и испустит дух. Не стоит он того, чтобы о нем говорить!»52.

Еще во время подготовки армии к продвижению на север Куанг Чунг принял соответствующие меры по усыплению бдительности противника. Так, при выступле­нии из Нгеана он направил гонца «отвезти письмо Сун Ши-и с сообщением о готов­ности капитулировать. Стиль письма был скромным и уважительным»53. Получив это послание, Сун Ши-и еще более возгордился и направил приказание Куанг Чунгу «отвести армию в Тханьхоа (то есть на юг. — И. О.) и ждать разрешения спора»54. Вместе с тем Сун Ши-и не исключал возможности наступления Тэйшонов на Тханг­лонг. Поэтому он приказал организовать в 60 милях (26 км) к югу от города три больших укрепленных поста с многочисленными гарнизонами: Нгокхой (ныне район Тхыонгтин, Ханой), Няттао (Зюитиен, провинция Намха) и пост на северном берегу реки Нгуеткует (Тханьлием, пров. Намха)55. Получив известие, что Тэйшоны нахо­дятся уже в Тханьхоа, маньчжурский главнокомандующий отдал приказ спешно увеличить гарнизоны на созданных оборонительных сооружениях («обороняться, чтобы солдаты охраняли все уязвимые места во всех направлениях»), а также пост­роить новые посты к югу от Тханглонга.

Тщательно изучив систему оборонительных сооружений вражеских войск, Куанг Чунг отдал приказ наступать на север. Вся его армия была разделена на пять групп- колонн. Первая группа, в которой были сосредоточены основные силы Тэйшонов, возглавленные Куанг Чунгом (а также генералами Нго Ван Шо и Фан Ван Ланом), включала подразделения пехотинцев, кавалеристов, боевых слонов. В ее задачу входи­ло нанести удар по главным оборонительным пунктам маньчжурской армии к югу от Тханглонга. Вторая группа под командованием Нгуен Ван Туета на судах по реке Люкдау должна была достигнуть Хайзыонга (восточное крыло маньчжурских позиций) и уничтожить находившиеся там «отряды спасения императора» Ле Тьеу Тхонга. Затем Тует должен был угрожать левому флангу маньчжурских войск, расположен­ных по берегам Красной реки, играя роль подкрепления главных сил и других отря­дов, атакующих Тханглонг. Третья группа, возглавленная Локом, передвигалась вме­сте со второй группой. Достигнув реки Люкдау, она должна была быстро овладеть районами Фынгнян, Ланзянг, Йентхе, чтобы преградить цинской армии путь к от­ступлению. В задачу четвертой группы во главе с Бао, состоявшей из подразделений боевых слонов и кавалеристов, входило скрытное продвижение по дороге юго-западнее маньчжурского укрепления Нгокхой с тем, чтобы принять участие в атаке этого важного пункта cовместно с главными силами, а также развернуть бои в южной ча­сти Тханглонга и в районе расположения заместителя главнокомандующего маньчжур­ской армии Сюй Ши-хэна. Пятая группа также включала подразделения кавалери­стов и боевых слонов. Ее командиру Лонгу было приказано нанести внезапный удар по Тханглонгу и вступить в город, не дожидаясь других колонн, чтобы вражеские отряды, ведущие бои вокруг Тханглонга, пришли в замешательство. Эта группировка должна была двигаться по направлению к Шонтэю, затем внезапно повернуть и выйти к Кхыонгтхыонгу, где войска Чжан И-дуна обороняли Тханглонг с юго-запада. Разгромив эти отряды, Лонг должен был ворваться в город с запада и, очищая его от противника, нанести удар по главной квартире маньчжуров во дворце Тэйлонг, а так­же не допустить, чтобы в город вступили солдаты противника из Нгокхоя и других укреплений южной оборонительной полосы56.

25 января 1789 г., непосредственно накануне праздника Тет, Куанг Чунг при­казал атаковать вражеские посты. Перед выступлением он сказал своим офицерам: «Сегодня следовало бы отметить Тет. Но подождем седьмого дня первого месяца бу­дущего года; когда вступим в Тханглонг, то устроим большой пир. Попомните мои слова, и вы убедитесь, что так и будет»57. Этой же ночью Тэйшоны, форсировав реку Зиан, напали на передовые укрепления маньчжурской армии и захватили их. Отступавших преследовали до Фусуена (провинция Хатэй), и «никто не смог убежать»58. В ночь на 28 января 1789 г. Тэйшоны скрытно окружили значительный пост противника Хахой, расположенный всего в 20 км от Тханглонга. В этой опера­ции принимали участие не все главные силы. Однако внезапность нападения и тре­бование сдаться привели вражеский гарнизон в замешательство, «все дрожали от страха и выразили готовность капитулировать»59. Не потеряв ни одного человека, Тэйшоны овладели важным опорным пунктом врага и захватили много оружия и про­довольствия. После этой победы Куанг Чунг приостановил продвижение вперед, чтобы выждать, какие меры предпримет противник.

Для дальнейшего наступления необходимо было овладеть укрепленным постом Нгокхой. 29 января армия Тэйшонов подошла к этому пункту, окруженному со всех сторон земляными валами, ловушками, волчьими ямами. Гарнизон Нгокхоя насчитывал 30 тыс. солдат. Маньчжуры уже знали о захвате Тэйшонами поста Хахой и опасались боя, говоря, что у Тэйшонов «генерал поистине спустился с неба, а армия выросла из-под земли»60. Главнокомандующий маньчжурской армии приказал подбросить к Нгокхою подкрепление и непрестанно информировать его о развитии обстановки. Од­нако Куанг Чунг не атаковал поста Нгокхой, дожидаясь того часа, когда группиров­ка, которой командовал Лонг, начнет бой в Кхыонгтхыонге, в юго-западной части города. В течение 29 января небольшие передовые отряды Тэйшонов вели непрекращающиеся мелкие бои с засевшим за укреплениями противником. Куанг Чунг достиг цели: осажденные были все время в напряжении, не зная, с какой стороны последует основная атака. Такие действия вьетнамского полководца укрепили веру Сун Ши-и и его приближенных в то, что Тэйшоны не осмелятся напасть на столь мощный пункт обороны, как Нгокхой, а тем более — на Тханглонг. Заместитель главнокомандующе­го маньчжурской армии Сюй Ши-хэн хвалился: «Завтра армия снова ударит, и по­смотрите, как мы сметем войско аньнаньцев»61.

Тэйшоны начали штурм поста Нгокхой еще до восхода солнца 30 января. Не­сколько отрядов вьетнамской армии атаковали вражеские укрепления с южной сторо­ны. Куанг Чунг ввел в бой 100 боевых слонов, на каждом из которых было по 13—14 воинов, вооруженных «огнемечущими трубами». Сюй Ши-хэн бросил им на­встречу отборные кавалерийские отряды, но атака захлебнулась, и маньчжурские кон­ники в беспорядке отступили за укрепления62. Под прикрытием боевых слонов к оборонительным сооружениям маньчжуров подошел штурмовой отряд Тэйшонов числен­ностью в 600 человек. Разделенный на 20 групп, он продвигался вперед сквозь рас­ступившиеся ряды слонов. Каждая группа прикрывалась огромным деревянным щитом, который толкали перед собой. Щиты были покрыты толстым слоем мокрой соломы. Огонь вражеских орудий и стрельба из «огнемечущих труб» не причиняли им вреда. Штурмовой отряд Тэйшонов прорвал маньчжурские укрепления. В образовавшуюся брешь хлынули главные силы. Китайские хроники признавали впоследствии, что в бою на укрепленном посту Нгокхой «армия врага (то есть Тэйшонов.— И. О.) была многочисленна, как муравьи, и наступала, все сметая на пути, как река в поло­водье»63. Пост Нгокхой был взят. Остатки его гарнизона в беспорядке отступали, а начальник укрепленной линии маньчжуров к югу от Тханглонга, заместитель главнокомандующего армией оккупантов Сюй Ши-хэн покончил жизнь самоубийством.

Фактически предоставленные самим себе, оставшиеся в живых маньчжурские солдаты пытались кратчайшим путем пробиться в Тханглонг, оторвавшись от преследо­вавших их основных сил Тэйшонов. Однако путь к отступлению им преградила груп­па вьетнамских войск, которой командовал Бао. Маневр, задуманный Куанг Чунгом, удался. Отряд Бао, пройдя по проселочным дорогам западнее Хахой — Нгокхой, свое­временно вышел на удобные позиции в районе, известном под названием «болото Мык». Отряд Бао взял остатки маньчжурского гарнизона в клещи, загнал его в болото и там уничтожил. Таким образом, отмечает современный вьетнамский историк, в течение «одного утра 5 дня первого месяца года Кизау (30 января 1789 г. — И. О.) армия Тэйшонов разрушила пост Нгокхой, полностью уничтожила его гарнизон как в самом Нгокхое, так и в болоте Мык. Армия Тэйшонов быстро ликвидировала самый ключе­вой пункт обороны противника южнее Тханглонга и тем самым открыла широкий путь к освобождению столицы»64.

Когда главные силы Тэйшонов начали штурм поста Нгокхой, отряд, которым командовал Лонг (его называли также генералом Донгом), внезапно атаковал маньч­журов в Кхыонгтхыонге, с юго-западной стороны от Тханглонга. Хотя здесь были сос­редоточены и не самые отборные части оккупационной армии, они обороняли важную позицию в непосредственной близости от главной квартиры Сун Ши-и. В этом районе маньчжуры не строили укреплений. Их лагерь был расположен на широкой равнине и окружавших ее высотах, которые господствовали над местностью, в особенности над дорогами, ведущими в Тханглонг. Гарнизон этого лагеря состоял из нескольких десят­ков тысяч человек. Пользуясь утренним туманом, Лонг переправил через рекуТолить кавалерийские отряды, подразделения боевых слонов и начал штурмовать холм, на котором находилась ставка начальника этой маньчжурской группировки Чжан И-дуна. В течение непродолжительного времеии Тэйшоны отбили плохо организованные контр­атаки маньчжуров и вывели из строя 6 тыс. солдат противника. Чжан И-дун бежал с поля боя в один из мелких укрепленных постов и дожидался там подкреплений. Видя, что события развиваются не в пользу обороняющихся, а Сун Ши-и не посылает подкреплений, Чжан И-дун покончил жизнь самоубийством. Его примеру последовало еще несколько сот человек65.

В Кхыонгтхыонге в бою принимало участие местное население. В момент бегст­ва Чжан И-дуна из лагеря вокруг маньчжурских позиций образовалось огненное кольцо, преградившее противнику путь к отступлению. Поэт Нго Нгок Зу так описы­вает это событие, которое было результатом сотрудничества между Тэйшонами и ме­стным населением: «Армия Тэйшонов атаковала Тханглонг, и в это время население девяти волостей из пригорода собрало солому и уложило ее вокруг маньчжурского ла­геря, облив горючим маслом, и подожгло эту солому, и она, как огненный дракон, окружила врага»66. Опираясь на помощь местного населения, Лонг разбил противника, оборонявшего посты Йензюет и Намдонг, и ворвался в Тханглонг.

В главной квартире маньчжурских войск царила растерянность. Сун Ши-и счи­тал главными бои к югу от города и выжидал, чтобы в подходящий момент направить туда подкрепления. Поэтому для него было полной неожиданностью услышать на рас­свете 5 января гул боя в юго-западном направлении. Вслед за этим гонец привез ему донесение о том, что Тэйшоны захватили пост Нгокхой. Далее последовало сообщение, что Кхыонгтхыонг пал. Растерянность Сун Ши-и видна и из его донесения императо­ру Цянь Луну, в котором он, оправдываясь, писал, что «армия врагов весьма много­численна», что маньчжуры «окружены со всех сторон»67. Сун Ши-и, даже не обла­чившись в доспехи, вскочил на лошадь и в сопровождении своих телохранителей поспешил переправиться по наплавному мосту на северный берег Красной реки, бро­сив оставшиеся в городе войска на произвол судьбы68.

Маньчжурские солдаты были охвачены паникой. Никто не помышлял о сопро­тивлении. Возле переправ вспыхивали стычки, ибо все хотели быстрее перебраться через Красную реку. Однако Сун Ши-и, опасаясь преследования со стороны Тэйшо­нов, приказал разрушить наплавной мост (китайский автор Вэй Юань говорит о не­скольких наплавных мостах), в результате чего «люди падали в реку, и погибло до нескольких десятков тысяч человек, так что течение реки было остановлено» (Вэн Юань пишет: «Более десяти тысяч человек... бросились в реку, чтобы переплыть на се­верный берег, и все они были убиты»)69. Участь остатков маньчжурской армии, оставшейся в Тханглонге, была решена. Те, кто оказывал сопротивление, были пере­биты. В течение 10 дней после этого маньчжуры приходили из деревень и хуторов, окружающих город, чтобы сдаться в плен. В полдень 30 января Тханглонг встречал армию Тэйшонов во главе с Куанг Чунгом. Поэт Нго Нгок Зу так описал день осво­бождения вьетнамской столицы от захватчиков:

«Злость врагов повсюду сменилась яростью,

Но армия выонга окружила их ненавистью с четырех сторон.

Со сказочной быстротой она ударила прямо,

Как будто спустилась с неба, и никто не осмелился ей противостоять.

Враг был разбит наголову, как будто сожжен огнем из пасти дракона,

И бросился наутек, хватая лодки, чтоб скрыться побыстрее.

А три армии ровными шеренгами идут вперед,

И сотни семей теснятся вдоль дороги, приветствуя их И уплыли облака, и рассеялся туман, а небо вновь засияло,

И древний город помолодел и расцвел,

И люди стоят плечом к плечу в парадных одеждах Так, что не протолкнешься, и говорят друг другу:

— Вечно столица принадлежит родным горам и рекам!»70.

Вступив в Тханглонг, Куанг Чунг сразу же приказал принять меры к восстанов­лению в городе порядка и спокойствия. Что же касается дальнейших военных дейст­вий, то было решено не преследовать отступавшую из Шонтэя группировку, которой командовал У Да-цин, но до конца уничтожить главные силы маньчжуров, бежав- . ших из столицы. Эта задача была возложена на ту часть вьетнамского войска, кото­рую возглавлял Лок. Еще в то время, как Куанг Чунг и военачальники Лонг и Бао вели бои под Тханглонгом, а Тюет наступал на Хайзыонг, Лок со своими отрядами во­шел в район севернее и северо-восточнее Тханглонга и перекрыл дороги, ведущие из столицы к проходу Нам-куан на вьетнамо-китайской границе. Именно поэтому Сун Ши-и, бежавший из Тханглонга, не мог возвращаться по той же дороге, которая при­вела маньчжуров во Вьетнам. Он был вынужден пробираться к границе по тропам, ми­нуя населенные пункты. А с тыла его преследовали отряды Лока. Французский миссио­нер М. Биссашер, находившийся в то время во Вьетнаме, писал, что в отряде, который сопровождал Сун Ши-и в его бегстве по джунглям и горам Северного Вьетнама, «насчи­тывалось всего лишь 40—50 человек»71. Насколько плачевным было положение по­терпевшего полное поражение незадачливого маньчжурского главнокомандующего, свидетельствуют воспоминания одного из его приближенных: «Я вместе с военачаль­ником (то есть Сун Ши-и.— И. 0.) голодал, и испытывал жестокую жажду, и не знал, где найти еду и питье. Семь дней мы только и знали, что идти, и только на седьмую ночь достигли Чан-нам-куана (то есть вьетнамо-китайской границы.— И. О.)»72.

Убегая из Тханглонга, Сун Ши-и бросил на произвол судьбы и императора-марионетку Ле Тьеу Тхонга, который не смог переправиться через Красную реку, так как наплавной мост уже был разрушен по приказу маньчжурского главнокомандующего. Тогда Ле Тьеу Тхонгу пришлось похитить лодку у рыбака, чтобы преодолеть реку. Он попытался догнать Сун Ши-и, но тот бежал с такой поспешностью, что император- предатель догнал главу захватнической армии только в Нам-куане, на вьетнамо-китай­ской границе. Спасаясь от гнева Тэйшонов, оба врага вьетнамского народа спешно перешли ее.

Так бесславно кончилось маньчжурское вторжение во Вьетнам в XVIII веке. Китайские официальные хроники, ссылаясь на высказывания Цянь Луна, пытаются представить дело таким образом, будто во всем происшедшем виноват Сун Ши-и, кото­рый не выполнил приказания императора и не вывел войска из Вьетнама, а цинский император совсем «не желал» господства над Вьетнамом и пр. По приказанию Цянь Луна на сей счет были изготовлены даже специальные разъяснительные материалы. Однако реальные факты говорят о противоположном.

Победа, одержанная Тэйшонами, как отмечают современные вьетнамские исто­рики, «укрепила независимость нашей родины и навсегда положила конец угрозе зах­вата со стороны северных феодалов, которая в течение нескольких тысячелетий довлела над вьетнамским народом»73. Задуманная маньчжурскими феодалами и одоб­ренная цинским императором Цянь Луном экспансия на юг потерпела крах.

Примечания

1. Чыонг Тинь. Бан ве кать манг Вьет Нам. Ханой. 1956. К. 1, ч. 30 (на вьетн. яз.).

2. «Лить шы Вьет Нам». К. I. Ханой. 1971, ч. 357 (на вьетн. яз.).

3. Ван Тан. Кать манг Тэй-шон. Ханой. 1957, ч. 57 (на вьетн. яз.).

4. То есть Южный Вьетнам.

5. Важнейший опорный пункт Чиней на южных границах княжества, которым Тэйшоны овладели в 1786 году.

6. «Лить шы Вьет Нам». К. I, ч. 343.

7. Там же, ч. 344.

8. Там же, ч. 346; Ван Тан. Кать манг Тэй-шон, ч. 68.

9. «Лить шы Вьет Нам». К. I, ч. 346.

10. Ван Тан. Кать манг Тэй-шон, ч 79.

11. О реакции пекинского двора на просьбу изгнанного из столицы императора Ле, колебаниях Цянь Луна перед принятием окончательного решения, о характере и формах оказания помощи Ле Тьеу Тхонгу и международно-правовой «основе» мань­чжурского вмешательства во внутренние дела Вьетнама см. Г. Ф. Мурашева. Вьетнамо-китайские отношения XVII—XIX вв. М. 1973, стр. 71 —107.

12. Там же, стр. 70.

13. Там же, стр. 69—70.

14. «Хоанг Ле ньят тхонг ти» Ханой. 1964, ч. 322 (на вьетн. яз.).

15. Хоа Банг. Куанг Чунг, ань хунг зан ток. Ханой. 1951, чч. 202—204 (на вьетн. яз.).

16. «Хоанг Ле ньят тхонг ти», ч. 332.

17. Г. Ф. Мурашева. Указ. соч., стр. 9, 81.

18. Нгуен Лыонг Бить, Фам Нгок Фунг Тим хнеу тхьен тай куан шы куа Нгуен Хюэ. Ханой. 1971, чч. 187—188 (на вьетн. яз.).

19. «Хоанг Ле ньят тхонг ти», ч. 336.

20. Ван Тан. Кать манг Тэй-шон, ч. 135.

21. Нгуен Лыонг Бить, Фам Нгок Фунг. Тим хнеу..., ч. 189.

22. «Дам Нам типь биен лиет чюеп», шо тап. К. 30, ч. 35 (па вьетн. яз.).

23. «Дай Цин Гаоцзун чунь хуанди шилу». К. 1312, ч. 26. Цит. по: «Нгиен кыу лить шы» (далее — «NCLS»), 1974, № 154.

24. Нгуен Лыонг Бить, Фам Нгок Фунг. Тим хнеу.., чч. 198—207.

25. «Хоанг Ле ньят тхонг ти», ч. 342.

26. Ibid., ч. 361.

27. «Лить шы Вьет Нам». К I, ч. 349.

28. «Дай Цин Гао-цзун чунь хуанди шилу». Кн. 1318, л. 21. Цит, по: «NCLS», 1974, № 154.

29. «NCLS», 1974, Ле 154, ч. 5.

30. Ibid., ч. 14.

31. Ibid., чч. 5—6.

32. «Кыонг Мук», к. 47, то 37 б; «NCLS», 1974, № 154, ч. 6.

33. «Хоанг Ле ньят тхонг ти», чч. 348, 350.

34. «Дай Нам тинь биен лиет чюен», к. 30, ч. 32.

35. «Хоанг Ле ньят тхонг ти», ч. 348.

36. Nguyen Khak Vien. Histoire du Vietnam. P. 1974, p. 88.

37. To есть Нгуен Няку, императору Тэйшонов.

38. «Лить шы Вьет Нам». К. I, ч. 350.

39. Нгуен Лыонг Бить, Фам Нгок Фунг. Тим хиеу.., чч. 217—218.

40. Во Нгуен Зиап. By чанг куан тюнг кать манг ва сэй зынг куан дой нян зан. «NCLS», 1974, № 154, ч. 7 (на вьетн. яз.).

41. Письмо миссионера Баризи Летондалу («NCLS», 1974, № 154, ч. 8).

42. Сестры Чынг Чак и Чынг Ньи — национальные героини вьетнамского народа, поднявшие в 39—42 гг. восстание против захватчиков — китайских феодалов.

43. Динь Тиен Хоанг (Динь Бо Линь) —основатель династии Динь (968—981 гг.), объединивший страну и стремившийся к созданию независимого государства.

44. Ле Дай Хань, основатель первой династии Ле (979—1009 гг.), с успехом от­разил нападение Китая, нанеся в 981 г. в битве на реке Батьданг решительное пора­жение противнику.

45. Чан Хынг Дао, национальный герой Вьетнама, в 1288 г. разбил на реке Бать­данг вторгшуюся в пределы Вьетнама монгольскую армию, в состав которой вхо­дили и китайские гарнизоны провинции Юньнань.

46. Ле Тхай То (Ле Лой ) — основатель второй династии Ле (1428—1789 гг.). В 1418—1428 гг. возглавил народное восстание против китайских оккупантов, в резуль­тате которого китайцы были изгнаны из Вьетнама.

47. «Хоанг Ле ньят тхонг ти», ч. 359.

48. Фан Хюи Ле. Тиен тханг Нгок-хой — Донг-Да. «NCLS», 1974, № 154, ч. 13 (на вьетн. яз.).

49. Xоа Банг. Куанг Чунг.., ч. 184.

50. «NCLS», 1974, № 154, ч. 9.

51. «Лить шы Вьет Нам». К. 1, ч. 353.

52. «Хоанг Ле ньят тхонг ти», ч. 354.

53. «Кыонг мук», к. XX, ч. 61.

54. «NCLS», 1974, № 154, ч. 10.

55. «Хоанг Ле ньят тхонг ти», ч. 350.

56. Нгуен Лыонг Бить, Фам Нгок Фунг. Тим хиеу чч. 230—231.

57. Nguyen Khak Vien. Op. cit., p. 89.

58. «Хоанг Ле ньят тхонг ти», ч. 363.

59. Ibid.

60. Ibid., ч. 365.

61. «NCLS», 1974, № 154, ч. 21.

62. «Кыонг мук», к. XX, ч. 62.

63. «NCLS», 1974, Ко 154, ч. 23.

64. Фан Хюи Л е. Тиен тханг Нгок-хой... «NCLS», 1974, № 154, ч. 26 (на вьетн. яз.).

65. «Кыонг мук», к. XX, ч. 62.

66. «NCLS», 1969, № 119, ч. 22. После победы на поле боя было подобрано несколь­ко десятков тысяч трупов солдат противника. Они были снесены в кучи, а затем за­сыпаны землей. Таков древний обычай погребения во многих странах Востока. Он преследует две цели: во-первых, оставить памятник о победе, чтобы ее чтили потомки; во-вторых, сделать устрашающее напоминание врагам. Всего было насыпано 12 таких холмов («NCLS», 1974, № 154, ч. 29).

67. «Дай Цин Гаоцзун чунь хуанди шилу» («NCLS», 1974, № 154, ч. 29).

68. «Хоанг Ле ньят тхонг ти», ч. 365.

69. Нгуен Лыонг Бить, Фам Нгок Фунг. Тим хиеу.., чч. 238—239.

70. «Лить шы Вьет Нам» К. I, ч. 356.

71. Нгуен Лыонг Бить, Фам Нгок Фунг Тим хиеу.., ч. 250.

72. «Лить шы Вьет Нам». К. 1, ч. 356.

73. Нгуен Лыонг Бить, Фам Нгок Фунг. Тим хнеу., ч. 252.


Sign in to follow this  
Followers 0


User Feedback

There are no reviews to display.


  • Categories

  • Files

  • Blog Entries

  • Similar Content

    • Чеченская война
      By Сергий
      Это не домыслы досужих журналюг. Это карты боевых действий и учебные материалы военных, опубликованные в свободном доступе.
    • Мусульманские армии Средних веков
      By hoplit
      Maged S. A. Mikhail. Notes on the "Ahl al-Dīwān": The Arab-Egyptian Army of the Seventh through the Ninth Centuries C.E. // Journal of the American Oriental Society,  Vol. 128, No. 2 (Apr. - Jun., 2008), pp. 273-284
      David Ayalon. Studies on the Structure of the Mamluk Army // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London
      David Ayalon. Aspects of the Mamlūk Phenomenon // Journal of the History and Culture of the Middle East
      Bethany J. Walker. Militarization to Nomadization: The Middle and Late Islamic Periods // Near Eastern Archaeology,  Vol. 62, No. 4 (Dec., 1999), pp. 202-232
      David Ayalon. The Mamlūks of the Seljuks: Islam's Military Might at the Crossroads //  Journal of the Royal Asiatic Society, Third Series, Vol. 6, No. 3 (Nov., 1996), pp. 305-333
      David Ayalon. The Auxiliary Forces of the Mamluk Sultanate // Journal of the History and Culture of the Middle East. Volume 65, Issue 1 (Jan 1988)
      C. E. Bosworth. The Armies of the Ṣaffārids // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London,  Vol. 31, No. 3 (1968), pp. 534-554
      C. E. Bosworth. Military Organisation under the Būyids of Persia and Iraq // Oriens,  Vol. 18/19 (1965/1966), pp. 143-167
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army //  Studia Islamica,  No. 45 (1977), pp. 67-99
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army (Conclusion) // Studia Islamica,  No. 46 (1977), pp. 147-182
      Nicolle, D. The military technology of classical Islam. PhD Doctor of Philosophy. University of Edinburgh. 1982
      Nicolle D. Fighting for the Faith: the many fronts of Crusade and Jihad, 1000-1500 AD. 2007
      Nicolle David. Cresting on Arrows from the Citadel of Damascus // Bulletin d’études orientales, 2017/1 (n° 65), p. 247-286.
      David Nicolle. The Zangid bridge of Ǧazīrat ibn ʿUmar (ʿAyn Dīwār/Cizre): a New Look at the carved panel of an armoured horseman // Bulletin d’études orientales, LXII. 2014
      Patricia Crone. The ‘Abbāsid Abnā’ and Sāsānid Cavalrymen // Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain & Ireland, 8 (1998)
      D.G. Tor. The Mamluks in the military of the pre-Seljuq Persianate dynasties // Iran,  Vol. 46 (2008), pp. 213-225 (!)
      J. W. Jandora. Developments in Islamic Warfare: The Early Conquests // Studia Islamica,  No. 64 (1986), pp. 101-113
      John W. Jandora. The Battle of the Yarmuk: A Reconstruction // Journal of Asian History, 19 (1): 8–21. 1985
      Khalil ʿAthamina. Non-Arab Regiments and Private Militias during the Umayyād Period // Arabica, T. 45, Fasc. 3 (1998), pp. 347-378
      B.J. Beshir. Fatimid Military Organization // Der Islam. Volume 55, Issue 1, Pages 37–56
      Andrew C. S. Peacock. Nomadic Society and the Seljūq Campaigns in Caucasia // Iran & the Caucasus,  Vol. 9, No. 2 (2005), pp. 205-230
      Jere L. Bacharach. African Military Slaves in the Medieval Middle East: The Cases of Iraq (869-955) and Egypt (868-1171) //  International Journal of Middle East Studies,  Vol. 13, No. 4 (Nov., 1981), pp. 471-495
      Deborah Tor. Privatized Jihad and public order in the pre-Seljuq period: The role of the Mutatawwi‘a // Iranian Studies, 38:4, 555-573
      Гуринов Е.А. , Нечитайлов М.В. Фатимидская армия в крестовых походах 1096 - 1171 гг. // "Воин" (Новый) №10. 2010. Сс. 9-19
      Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Армии мусульман // Крылов С.В., Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Saarbrücken: LAMBERT Academic Publishing, 2015.
      Нечитайлов М.В., Гуринов Е.А. Армия Саладина (1171-1193 гг.) (1) // Воин № 15. 2011. Сс. 13-25.
      Нечитайлов М.В., Шестаков Е.В. Андалусские армии: от Амиридов до Альморавидов (1009-1090 гг.) (1) // Воин №12. 2010. 
      Kennedy, H.N. The Military Revolution and the Early Islamic State // Noble ideals and bloody realities. Warfare in the middle ages. P. 197-208. 2006.
      Kennedy, H.N. Military pay and the economy of the early Islamic state // Historical research LXXV (2002), pp. 155–69.
      Kennedy, H.N. The Financing of the Military in the Early Islamic State // The Byzantine and Early Islamic Near East. Vol. III, ed. A. Cameron (Princeton, Darwin 1995), pp. 361–78.
      H.A.R. Gibb. The Armies of Saladin // Studies on the Civilization of Islam. 1962
      David Neustadt. The Plague and Its Effects upon the Mamlûk Army // The Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland. No. 1 (Apr., 1946), pp. 67-73
      Ulrich Haarmann. The Sons of Mamluks as Fief-holders in Late Medieval Egypt // Land tenure and social transformation in the Middle East. 1984
      H. Rabie. The Size and Value of the Iqta in Egypt 564-741 A.H./l 169-1341 A.D. // Studies in the Economic History of the Middle East: from the Rise of Islam to the Present Day. 1970
      Yaacov Lev. Infantry in Muslim armies during the Crusades // Logistics of warfare in the Age of the Crusades. 2002. Pp. 185-208
      Yaacov Lev. Army, Regime, and Society in Fatimid Egypt, 358-487/968-1094 // International Journal of Middle East Studies. Vol. 19, No. 3 (Aug., 1987), pp. 337-365
      E. Landau-Tasseron. Features of the Pre-Conquest Muslim Army in the Time of Mu ̨ammad // The Byzantine and Early Islamic near East. Vol. III: States, Resources and Armies. 1995. Pp. 299-336
      Shihad al-Sarraf. Mamluk Furusiyah Literature and its Antecedents // Mamluk Studies Review. vol. 8/4 (2004): 141–200.
      Rabei G. Khamisy Baybarsʼ Strategy of War against the Franks // Journal of Medieval Military History. Volume XVI. 2018
      Manzano Moreno. El asentamiento y la organización de los yund-s sirios en al-Andalus // Al-Qantara: Revista de estudios arabes, vol. XIV, fasc. 2 (1993), p. 327-359
      Amitai, Reuven. Foot Soldiers, Militiamen and Volunteers in the Early Mamluk Army // Texts, Documents and Artifacts: Islamic Studies in Honour of D.S. Richards. Leiden: Brill, 2003
       
      Kennedy, Hugh. The Armies of the Caliphs : Military and Society in the Early Islamic State Warfare and History. 2001
      Blankinship, Khalid Yahya. The End of the Jihâd State : The Reign of Hisham Ibn Àbd Al-Malik and the Collapse of the Umayyads. 1994.
      Patricia Crone. Slaves on Horses. The Evolution of the Islamic Polity. 1980
      Hamblin W. J. The Fatimid Army During the Early Crusades. 1985
      Daniel Pipes. Slave Soldiers and Islam: The Genesis of a Military System. 1981
       
      P.S. Большую часть работ Николя в список вносить не стал - его и так все знают. Пишет хорошо, читать все. Часто пространные главы про армиям мусульманского Леванта есть в литературе по Крестовым походам. Хоть в R.C. Smail. Crusading Warfare 1097-1193, хоть в Steven Tibble. The Crusader Armies: 1099-1187 (!)...
    • "Примитивная война".
      By hoplit
      Небольшая подборка литературы по "примитивному" военному делу.
       
      - Prehistoric Warfare and Violence. Quantitative and Qualitative Approaches. 2018
      - Multidisciplinary Approaches to the Study of Stone Age Weaponry. Edited by Eric Delson, Eric J. Sargis. 2016
      - Л. Б. Вишняцкий. Вооруженное насилие в палеолите.
      - J. Christensen. Warfare in the European Neolithic.
      - DETLEF GRONENBORN. CLIMATE CHANGE AND SOCIO-POLITICAL CRISES: SOME CASES FROM NEOLITHIC CENTRAL EUROPE.
      - William A. Parkinson and Paul R. Duffy. Fortifications and Enclosures in European Prehistory: A Cross-Cultural Perspective.
      - Clare, L., Rohling, E.J., Weninger, B. and Hilpert, J. Warfare in Late Neolithic\Early Chalcolithic Pisidia, southwestern Turkey. Climate induced social unrest in the late 7th millennium calBC.
      - ПЕРШИЦ А. И., СЕМЕНОВ Ю. И., ШНИРЕЛЬМАН В. А. Война и мир в ранней истории человечества.
      - Алексеев А.Н., Жирков Э.К., Степанов А.Д., Шараборин А.К., Алексеева Л.Л. Погребение ымыяхтахского воина в местности Кёрдюген.
      -  José María Gómez, Miguel Verdú, Adela González-Megías & Marcos Méndez. The phylogenetic roots of human lethal violence // Nature 538, 233–237
      - Sticks, Stones, and Broken Bones: Neolithic Violence in a European Perspective. 2012
       
       
      - Иванчик А.И. Воины-псы. Мужские союзы и скифские вторжения в Переднюю Азию.
      - Α.Κ. Нефёдкин. ТАКТИКА СЛАВЯН В VI в. (ПО СВИДЕТЕЛЬСТВАМ РАННЕВИЗАНТИЙСКИХ АВТОРОВ).
      - Цыбикдоржиев Д.В. Мужской союз, дружина и гвардия у монголов: преемственность и конфликты.
      - Вдовченков E.B. Происхождение дружины и мужские союзы: сравнительно-исторический анализ и проблемы политогенеза в древних обществах.
      - Louise E. Sweet. Camel Raiding of North Arabian Bedouin: A Mechanism of Ecological Adaptation //  American Aiztlzropologist 67, 1965.
      - Peters E.L. Some Structural Aspects of the Feud among the Camel-Herding Bedouin of Cyrenaica // Africa: Journal of the International African Institute,  Vol. 37, No. 3 (Jul., 1967), pp. 261-282
       
       
      - Зуев А.С. О БОЕВОЙ ТАКТИКЕ И ВОЕННОМ МЕНТАЛИТЕТЕ КОРЯКОВ, ЧУКЧЕЙ И ЭСКИМОСОВ.
      - Зуев А.С. Диалог культур на поле боя (о военном менталитете народов северо-востока Сибири в XVII–XVIII вв.).
      - О.А. Митько. ЛЮДИ И ОРУЖИЕ (воинская культура русских первопроходцев и коренного населения Сибири в эпоху позднего средневековья).
      - К.Г. Карачаров, Д. И. Ражев. ОБЫЧАЙ СКАЛЬПИРОВАНИЯ НА СЕВЕРЕ ЗАПАДНОЙ СИБИРИ В СРЕДНИЕ ВЕКА.
      - Нефёдкин А. К. Военное дело чукчей (середина XVII—начало XX в.).
      - Зуев А.С. Русско-аборигенные отношения на крайнем Северо-Востоке Сибири во второй половине  XVII – первой четверти  XVIII  вв.
      - Антропова В.В. Вопросы военной организации и военного дела у народов крайнего Северо-Востока Сибири.
      - Головнев А.В. Говорящие культуры. Традиции самодийцев и угров.
      - Laufer В. Chinese Clay Figures. Pt. I. Prolegomena on the History of Defensive Armor // Field Museum of Natural History Publication 177. Anthropological Series. Vol. 13. Chicago. 1914. № 2. P. 73-315.
      - Нефедкин А. Защитное вооружение тунгусов в XVII – XVIII вв. [Tungus' armour] // Воинские традиции в археологическом контексте: от позднего латена до позднего средневековья / Составитель И. Г. Бурцев. Тула: Государственный военно-исторический и природный музей-заповедник «Куликово поле», 2014. С. 221-225.
       
      - N. W. Simmonds. Archery in South East Asia s the Pacific.
      - Inez de Beauclair. Fightings and Weapons of the Yami of Botel Tobago.
      - Adria Holmes Katz. Corselets of Fiber: Robert Louis Stevenson's Gilbertese Armor.
      - Laura Lee Junker. WARRIOR BURIALS AND THE NATURE OF WARFARE IN PREHISPANIC PHILIPPINE CHIEFDOMS.
      - Andrew  P.  Vayda. WAR  IN ECOLOGICAL PERSPECTIVE PERSISTENCE,  CHANGE,  AND  ADAPTIVE PROCESSES IN  THREE  OCEANIAN  SOCIETIES.
      - D. U. Urlich. THE INTRODUCTION AND DIFFUSION OF FIREARMS IN NEW ZEALAND 1800-1840.
      - Alphonse Riesenfeld. Rattan Cuirasses and Gourd Penis-Cases in New Guinea.
      - W. Lloyd Warner. Murngin Warfare.
      - E. W. Gudger. Helmets from Skins of the Porcupine-Fish.
      - K. R. HOWE. Firearms and Indigenous Warfare: a Case Study.
      - Paul  D'Arcy. FIREARMS  ON  MALAITA  - 1870-1900. 
      - William Churchill. Club Types of Nuclear Polynesia.
      - Henry Reynolds. Forgotten war. 
      - Henry Reynolds. The Other Side of the Frontier. Aboriginal Resistance to the European Invasion of Australia.
      -  Ronald M. Berndt. Warfare in the New Guinea Highlands.
      - Pamela J. Stewart and Andrew Strathern. Feasting on My Enemy: Images of Violence and Change in the New Guinea Highlands.
      - Thomas M. Kiefer. Modes of Social Action in Armed Combat: Affect, Tradition and Reason in Tausug Private Warfare // Man New Series, Vol. 5, No. 4 (Dec., 1970), pp. 586-596
      - Thomas M. Kiefer. Reciprocity and Revenge in the Philippines: Some Preliminary Remarks about the Tausug of Jolo // Philippine Sociological Review. Vol. 16, No. 3/4 (JULY-OCTOBER, 1968), pp. 124-131
      - Thomas M. Kiefer. Parrang Sabbil: Ritual suicide among the Tausug of Jolo // Bijdragen tot de Taal-, Land- en Volkenkunde. Deel 129, 1ste Afl., ANTHROPOLOGICA XV (1973), pp. 108-123
      - Thomas M. Kiefer. Institutionalized Friendship and Warfare among the Tausug of Jolo // Ethnology. Vol. 7, No. 3 (Jul., 1968), pp. 225-244
      - Thomas M. Kiefer. Power, Politics and Guns in Jolo: The Influence of Modern Weapons on Tao-Sug Legal and Economic Institutions // Philippine Sociological Review. Vol. 15, No. 1/2, Proceedings of the Fifth Visayas-Mindanao Convention: Philippine Sociological Society May 1-2, 1967 (JANUARY-APRIL, 1967), pp. 21-29
      - Armando L. Tan. Shame, Reciprocity and Revenge: Some Reflections on the Ideological Basis of Tausug Conflict // Philippine Quarterly of Culture and Society. Vol. 9, No. 4 (December 1981), pp. 294-300.
      - Karl G. Heider, Robert Gardner. Gardens of War: Life and Death in the New Guinea Stone Age. 1968.
      - P. D'Arcy. Maori and Muskets from a Pan-Polynesian Perspective // The New Zealand journal of history 34(1):117-132. April 2000. 
      - Andrew P. Vayda. Maoris and Muskets in New Zealand: Disruption of a War System // Political Science Quarterly. Vol. 85, No. 4 (Dec., 1970), pp. 560-584
      - D. U. Urlich. The Introduction and Diffusion of Firearms in New Zealand 1800–1840 // The Journal of the Polynesian Society. Vol. 79, No. 4 (DECEMBER 1970), pp. 399-41
      -  Barry Craig. Material culture of the upper Sepik‪ // Journal de la Société des Océanistes 2018/1 (n° 146), pages 189 à 201
      -  Paul B. Rosco. Warfare, Terrain, and Political Expansion // Human Ecology. Vol. 20, No. 1 (Mar., 1992), pp. 1-20
      - Anne-Marie Pétrequin and Pierre Pétrequin. Flèches de chasse, flèches de guerre: Le cas des Danis d'Irian Jaya (Indonésie) // Anne-Marie Pétrequin and Pierre Pétrequin. Bulletin de la Société préhistorique française. T. 87, No. 10/12, Spécial bilan de l'année de l'archéologie (1990), pp. 484-511
      - Warfare // Douglas L. Oliver. Ancient Tahitian Society. 1974
      - Bard Rydland Aaberge. Aboriginal Rainforest Shields of North Queensland [unpublished manuscript]. 2009
      - Leonard Y. Andaya. Nature of War and Peace among the Bugis–Makassar People // South East Asia Research. Volume 12, 2004 - Issue 1
      - Forts and Fortification in Wallacea: Archaeological and Ethnohistoric Investigations. Terra Australis. 2020
       
       
      - Keith F. Otterbein. Higi Armed Combat.
      - Keith F. Otterbein. THE EVOLUTION OF ZULU WARFARE.
      - Myron J. Echenberg. Late nineteenth-century military technology in Upper Volta // The Journal of African History, 12, pp 241-254. 1971.
      - E. E. Evans-Pritchard. Zande Warfare // Anthropos, Bd. 52, H. 1./2. (1957), pp. 239-262
      - Julian Cobbing. The Evolution of Ndebele Amabutho // The Journal of African History. Vol. 15, No. 4 (1974), pp. 607-631
       
       
      - Elizabeth Arkush and Charles Stanish. Interpreting Conflict in the Ancient Andes: Implications for the Archaeology of Warfare.
      - Elizabeth Arkush. War, Chronology, and Causality in the Titicaca Basin.
      - R.B. Ferguson. Blood of the Leviathan: Western Contact and Warfare in Amazonia.
      - J. Lizot. Population, Resources and Warfare Among the Yanomami.
      - Bruce Albert. On Yanomami Warfare: Rejoinder.
      - R. Brian Ferguson. Game Wars? Ecology and Conflict in Amazonia. 
      - R. Brian Ferguson. Ecological Consequences of Amazonian Warfare.
      - Marvin Harris. Animal Capture and Yanomamo Warfare: Retrospect and New Evidence.
       
       
      - Lydia T. Black. Warriors of Kodiak: Military Traditions of Kodiak Islanders.
      - Herbert D. G. Maschner and Katherine L. Reedy-Maschner. Raid, Retreat, Defend (Repeat): The Archaeology and Ethnohistory of Warfare on the North Pacific Rim.
      - Bruce Graham Trigger. Trade and Tribal Warfare on the St. Lawrence in the Sixteenth Century.
      - T. M. Hamilton. The Eskimo Bow and the Asiatic Composite.
      - Owen K. Mason. The Contest between the Ipiutak, Old Bering Sea, and Birnirk Polities and the Origin of Whaling during the First Millennium A.D. along Bering Strait.
      - Caroline Funk. The Bow and Arrow War Days on the Yukon-Kuskokwim Delta of Alaska.
      - HERBERT MASCHNER AND OWEN K. MASON. The Bow and Arrow in Northern North America. 
      - NATHAN S. LOWREY. AN ETHNOARCHAEOLOGICAL INQUIRY INTO THE FUNCTIONAL RELATIONSHIP BETWEEN PROJECTILE POINT AND ARMOR TECHNOLOGIES OF THE NORTHWEST COAST.
      - F. A. Golder. Primitive Warfare among the Natives of Western Alaska. 
      - Donald Mitchell. Predatory Warfare, Social Status, and the North Pacific Slave Trade. 
      - H. Kory Cooper and Gabriel J. Bowen. Metal Armor from St. Lawrence Island. 
      - Katherine L. Reedy-Maschner and Herbert D. G. Maschner. Marauding Middlemen: Western Expansion and Violent Conflict in the Subarctic.
      - Madonna L. Moss and Jon M. Erlandson. Forts, Refuge Rocks, and Defensive Sites: The Antiquity of Warfare along the North Pacific Coast of North America.
      - Owen K. Mason. Flight from the Bering Strait: Did Siberian Punuk/Thule Military Cadres Conquer Northwest Alaska?
      - Joan B. Townsend. Firearms against Native Arms: A Study in Comparative Efficiencies with an Alaskan Example. 
      - Jerry Melbye and Scott I. Fairgrieve. A Massacre and Possible Cannibalism in the Canadian Arctic: New Evidence from the Saunaktuk Site (NgTn-1).
      - McClelland A.V. The Evolution of Tlingit Daggers // Sharing Our Knowledge. The Tlingit and Their Coastal Neighbors. 2015
       
       
      - ФРЭНК СЕКОЙ. ВОЕННЫЕ НАВЫКИ ИНДЕЙЦЕВ ВЕЛИКИХ РАВНИН.
      - Hoig, Stan. Tribal Wars of the Southern Plains.
      - D. E. Worcester. Spanish Horses among the Plains Tribes.
      - DANIEL J. GELO AND LAWRENCE T. JONES III. Photographic Evidence for Southern Plains Armor.
      - Heinz W. Pyszczyk. Historic Period Metal Projectile Points and Arrows, Alberta, Canada: A Theory for Aboriginal Arrow Design on the Great Plains.
      - Waldo R. Wedel. CHAIN MAIL IN PLAINS ARCHEOLOGY.
      - Mavis Greer and John Greer. Armored Horses in Northwestern Plains Rock Art.
      - James D. Keyser, Mavis Greer and John Greer. Arminto Petroglyphs: Rock Art Damage Assessment and Management Considerations in Central Wyoming.
      - Mavis Greer and John Greer. Armored
 Horses 
in 
the 
Musselshell
 Rock 
Art
 of Central
 Montana.
      - Thomas Frank Schilz and Donald E. Worcester. The Spread of Firearms among the Indian Tribes on the Northern Frontier of New Spain.
      - Стукалин Ю. Военное дело индейцев Дикого Запада. Энциклопедия.
      - James D. Keyser and Michael A. Klassen. Plains Indian rock art.
       
       
      - D. Bruce Dickson. The Yanomamo of the Mississippi Valley? Some Reflections on Larson (1972), Gibson (1974), and Mississippian Period Warfare in the Southeastern United States.
      - Steve A. Tomka. THE ADOPTION OF THE BOW AND ARROW: A MODEL BASED ON EXPERIMENTAL PERFORMANCE CHARACTERISTICS.
      - Wayne  William  Van  Horne. The  Warclub: Weapon  and  symbol  in  Southeastern  Indian  Societies.
      - W.  KARL  HUTCHINGS s  LORENZ  W.  BRUCHER. Spearthrower performance: ethnographic and  experimental research.
      - DOUGLAS J. KENNETT, PATRICIA M. LAMBERT, JOHN R. JOHNSON, AND BRENDAN J. CULLETON. Sociopolitical Effects of Bow and Arrow Technology in Prehistoric Coastal California.
      - The Ethics of Anthropology and Amerindian Research Reporting on Environmental Degradation and Warfare. Editors Richard J. Chacon, Rubén G. Mendoza.
      - Walter Hough. Primitive American Armor. 
      - George R. Milner. Nineteenth-Century Arrow Wounds and Perceptions of Prehistoric Warfare.
      - Patricia M. Lambert. The Archaeology of War: A North American Perspective.
      - David E. Jonesэ Native North American Armor, Shields, and Fortifications.
      - Laubin, Reginald. Laubin, Gladys. American Indian Archery.
      - Karl T. Steinen. AMBUSHES, RAIDS, AND PALISADES: MISSISSIPPIAN WARFARE IN THE INTERIOR SOUTHEAST.
      - Jon L. Gibson. Aboriginal Warfare in the Protohistoric Southeast: An Alternative Perspective. 
      - Barbara A. Purdy. Weapons, Strategies, and Tactics of the Europeans and the Indians in Sixteenth- and Seventeenth-Century Florida.
      - Charles Hudson. A Spanish-Coosa Alliance in Sixteenth-Century North Georgia.
      - Keith F. Otterbein. Why the Iroquois Won: An Analysis of Iroquois Military Tactics.
      - George R. Milner. Warfare in Prehistoric and Early Historic Eastern North America // Journal of Archaeological Research, Vol. 7, No. 2 (June 1999), pp. 105-151
      - George R. Milner, Eve Anderson and Virginia G. Smith. Warfare in Late Prehistoric West-Central Illinois // American Antiquity. Vol. 56, No. 4 (Oct., 1991), pp. 581-603
      - Daniel K. Richter. War and Culture: The Iroquois Experience. 
      - Jeffrey P. Blick. The Iroquois practice of genocidal warfare (1534‐1787).
      - Michael S. Nassaney and Kendra Pyle. The Adoption of the Bow and Arrow in Eastern North America: A View from Central Arkansas.
      - J. Ned Woodall. MISSISSIPPIAN EXPANSION ON THE EASTERN FRONTIER: ONE STRATEGY IN THE NORTH CAROLINA PIEDMONT.
      - Roger Carpenter. Making War More Lethal: Iroquois vs. Huron in the Great Lakes Region, 1609 to 1650.
      - Craig S. Keener. An Ethnohistorical Analysis of Iroquois Assault Tactics Used against Fortified Settlements of the Northeast in the Seventeenth Century.
      - Leroy V. Eid. A Kind of : Running Fight: Indian Battlefield Tactics in the Late Eighteenth Century.
      - Keith F. Otterbein. Huron vs. Iroquois: A Case Study in Inter-Tribal Warfare.
      - Jennifer Birch. Coalescence and Conflict in Iroquoian Ontario // Archaeological Review from Cambridge - 25.1 - 2010
      - William J. Hunt, Jr. Ethnicity and Firearms in the Upper Missouri Bison-Robe Trade: An Examination of Weapon Preference and Utilization at Fort Union Trading Post N.H.S., North Dakota.
      - Patrick M. Malone. Changing Military Technology Among the Indians of Southern New England, 1600-1677.
      - David H. Dye. War Paths, Peace Paths An Archaeology of Cooperation and Conflict in Native Eastern North America.
      - Wayne Van Horne. Warfare in Mississippian Chiefdoms.
      - Wayne E. Lee. The Military Revolution of Native North America: Firearms, Forts, and Polities // Empires and indigenes: intercultural alliance, imperial expansion, and warfare in the early modern world. Edited by Wayne E. Lee. 2011
      - Steven LeBlanc. Prehistoric Warfare in the American Southwest. 1999.
      - Keith F. Otterbein. A History of Research on Warfare in Anthropology // American Anthropologist. Vol. 101, No. 4 (Dec., 1999), pp. 794-805
      - Lee, Wayne. Fortify, Fight, or Flee: Tuscarora and Cherokee Defensive Warfare and Military Culture Adaptation // The Journal of Military History, Volume 68, Number 3, July 2004, pp. 713-770
      - Wayne E. Lee. Peace Chiefs and Blood Revenge: Patterns of Restraint in Native American Warfare, 1500-1800 // The Journal of Military History. Vol. 71, No. 3 (Jul., 2007), pp. 701-741
       
      - Weapons, Weaponry and Man: In Memoriam Vytautas Kazakevičius (Archaeologia Baltica, Vol. 8). 2007
      - The Horse and Man in European Antiquity: Worldview, Burial Rites, and Military and Everyday Life (Archaeologia Baltica, Vol. 11). 2009
      - The Taking and Displaying of Human Body Parts as Trophies by Amerindians. 2007
      - The Ethics of Anthropology and Amerindian Research. Reporting on Environmental Degradation and Warfare. 2012
      - Empires and Indigenes: Intercultural Alliance, Imperial Expansion, and Warfare in the Early Modern World. 2011
      - A. Gat. War in Human Civilization.
      - Keith F. Otterbein. Killing of Captured Enemies: A Cross‐cultural Study.
      - Azar Gat. The Causes and Origins of "Primitive Warfare": Reply to Ferguson.
      - Azar Gat. The Pattern of Fighting in Simple, Small-Scale, Prestate Societies.
      - Lawrence H. Keeley. War Before Civilization: the Myth of the Peaceful Savage.
      - Keith F. Otterbein. Warfare and Its Relationship to the Origins of Agriculture.
      - Jonathan Haas. Warfare and the Evolution of Culture.
      - М. Дэйви. Эволюция войн.
      - War in the Tribal Zone Expanding States and Indigenous Warfare Edited by R. Brian Ferguson and Neil L. Whitehead.
      - I.J.N. Thorpe. Anthropology, Archaeology, and the Origin of Warfare.
      - Антропология насилия. Новосибирск. 2010.
      - Jean Guilaine and Jean Zammit. The origins of war: violence in prehistory. 2005. Французское издание было в 2001 году - le Sentier de la Guerre: Visages de la violence préhistorique.
      - Warfare in Bronze Age Society. 2018
      - Ian Armit. Headhunting and the Body in Iron Age Europe. 2012

    • Путь из Яркенда в Балх
      By Чжан Гэда
      Интересным вопросом представляется путь, по которому в прошлом ходили от Яркенда до городов Афганистана.
      То, что описывали древние китайские паломники, несколько нерелевантно - больше интересует Новое Время.
      То, что была дорога из Бадахшана на Яркенд, понятно - иначе как белогорские братья-ходжи Бурхан ад-Дин и Ходжа Джахан бежали из Яркенда в Бадахшан?
      Однако есть момент - Цины, имея все возможности преследовать белогорских ходжей, не пошли за ними. Вряд ли они боялись бадахшанцев - били и не таких.
      Скорее, дорога не позволяла пройти большому конному войску - ведь с братьями-ходжами ушло не 3000 кибиток, как живописал Санг Мухаммад, а около 500 человек (это с семьями), и они прибыли к оз. Шиве совершенно одичавшими и оголодавшими - тут же произошел конфликт из-за стада овец, которое они отбили у людей бадахшанского мира Султан-шаха Аждахара!
      Ищу маршруты, изучаю орографию Памира. Не пойму пока деталей, но уже есть наметки.
      Если есть старые карты Памира, Восточного Туркестана и Бадахшана в большом разрешении - приветствуются, ибо без них сложно.
    • Мажара П.Ю. Офицерство Балтийского флота и проблема сохранения флота в условиях распада империи (1917–1921) // Военная история России XIX–XX веков. Материалы XIII Международной военно-исторической конференции. — СПб.: СПбГУ ПТД , 2020. С. 325-329.
      By Военкомуезд
      Петр Юрьевич МАЖАРА
      кандидат исторических наук, независимый исследователь (Санкт-Петербург, Россия)

      Офицерство Балтийского флота и проблема сохранения флота в условиях распада империи (1917–1921) [1]

      Статья, основанная на архивных документах из фондов РГАВ МФ, посвящена вопросу о поисках различных стратегий поведения морского офицерства в условиях революции и Гражданской войны. 1917 год поставил перед русским офицерством вопрос о политическом выборе. Распад империи поставил вопрос о сохранении российского флота как такового. Тем не менее это поколение офицеров сумело сохранить русскую морскую силу для будущих поколений.

      Ключевые слова: Гражданская война, Революция 1917 года, Балтийский флот, иностранная интервенция, офицерство, политизация сознания.
       
      Одним из главных символов военного престижа Российской империи, её державной мощи, несомненно, являлся её военно-морской флот, детище Петра I. В прочем, не все императоры разделяли ту страсть к флоту, что была так свойственна основателю империи; континентальный ее характер и обременительность расходов на флот для казны предопределяли экзистенциальную уязвимость этого государственного института. Николай II скорее доброжелательно относился к флоту и способствовал его восстановлению после трагедии Русско-японской войны 1904–1905 гг. Но революционные события и крушение империи поставили вопрос о дальнейшем существовании российского военно-морского флота.

      1917 год поставил офицеров Российской империи перед необходимостью делать политический выбор. 2 марта 1917 г. офицерский корпус, присягавший на верность государю и наследнику-цесаревичу оказался предоставленным самим себе, что в условиях Первой мировой войны было фатальным для военной машины империи [2]. Один из ключевых /325/

      1. Cтатья подготовлена при поддержке гранта РФФИ 19‑09‑00081
      2. Понимание произошедшего было свойственно и Николаю II, обманувшемуся в своих надеждах на младшего брата, Михаила Александровича. («Миша отрёкся. Его манифест кончается четырёххвосткой для выборов через 6 месяцев Учредительного Собрания. Бог знает, кто надоумил его подписать такую гадость!» // Дневники Николая II и императрицы Александры Фёдоровны: в 2 т. / Отв. ред., сост. В. М. Хрусталёв. М.:, 2012. Т. 1. С. 290).

      деятелей партии кадетов Владимир Дмитриевич Набоков в эмиграции охарактеризовал отречение Романовых как «великое потрясение всенародной психики» [3]. В 1917 г. Антон Иванович Деникин, один из будущих лидеров Белого движения и выдающийся военный публицист, выступал с публичными призывами в новых условиях беречь офицера. Однако усилия командования армии и флота по поддержанию боеспособности этих структур оказались напрасны, что наглядно показал крах летнего наступления 1917 года. Закономерным итогом политических перемен стало подписание 3 марта 1918 г. сепаратного мирного договора представителями РСФСР и противниками Российской империи в Первой мировой войне. Тезис Владимира Ильича Ленина о «похабном мире» [4] отложился в памяти офицерства, чему свидетельство многочисленные повторения ленинской формулы в эмигрантской военной публицистике без указаний первоисточника.

      Характерным явлением для офицерской среды было восприятие пришедших к власти большевиков в качестве «немецких агентов». Так, в дни активной подготовки наступательных операций летом 1917 г. командующий Черноморским флотом вице-адмирал Александр Васильевич Колчак телеграфировал военному и морскому министру Александру Фёдоровичу Керенскому о том, что большевикам важно именно сейчас разрушить порядок в Севастополе [5]. В эмиграции один из ближайших сотрудников А. В. Колчака, начальник его штаба на Черноморском флоте капитан 1‑го ранга [6] Михаил Иванович Смирнов писал, что командующий Черноморским флотом заявлял летом 1917 года: «…главным врагом России является Германия, дошедшая до таких низменных способов ведения войны, как доставка в Россию Ленина в запломбированном вагоне. Адмирал говорил, что для сокрушения Германии он отдаст все свои силы, хотя бы сражаясь в рядах союзников» [7]. В ноябре 1917 г. находившегося в Японии во главе миссии русских военно-морских офицеров Колчака /326/

      3. Набоков В. Д. Временное правительство // Архив Русской революции. Т. 1. М., 1991. С. 22.
      4. Ленин В. И. Речь о войне и мире на заседании ЦК РСДР П(б) 11 (24) января 1918 г. // Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 35. С. 256.
      5. РГАВ МФ. Ф. 418. МГШ . Оп. 1. Д. 117. Телеграммы командующих Балтийским и Черноморским флотом о распространении революционных настроений во флоте и росте большевистского влияния на флотские массы. Л. 42. О распространении апрельских тезисов В. И. Ленина, в которых, в частности, содержались призывы «кончить войну истинно демократическим, не насильническим, миром…», на Черноморском флоте см.: РГАВ МФ. Ф. Р -181. Севастопольский Совет военных и рабочих депутатов. Оп. 1. Д. 13. Протоколы делегатских и пленарных заседаний Совета. Л. 110–110 об.
      6. В 1918 г. был произведен А. В. Колчаком в контр-адмиралы.
      7. Смирнов М. И. Адмирал Александр Васильевич Колчак (краткий биографический очерк). Париж, 1930. С. 39.

      настигли сведения о событиях 25 октября 1917 г. в Петрограде и успехе большевиков. По получении этих сведений он объявил своим подчинённым, что они получают полную свободу дальнейших действий. Сам же А. В. Колчак решил поступить на британскую службу для дальнейшего участия в войне с Германией и её агентами. Вслед за своим начальником так поступило ещё два молодых офицера: лейтенанты Василий Викторович Безуар и Иван Эммануилович Вуич [8]. К изрядному огорчению порывистого Колчака британскому военному командованию потребовалось более трех месяцев для принятия окончательного решения вопроса о его судьбе. Рвавшийся на фронт будущий Верховный правитель России решил самостоятельно добраться через Индию до далекого Месопотамского фронта, куда его изначально предполагали направить британцы, и был крайне озадачен настигшей его в Сингапуре телеграммой из Лондона о том, что «более желательным будет его присутствие в Маньчжурии» в качестве начальника войск охранения КВЖД [9].

      Обращаясь к заявленной теме Балтийского флота, отметим, что важную роль в распространении в офицерской среде убежденности в германском финансировании большевиков сыграл вождь Ледового похода Балтийского флота 1918 года Алексей Михайлович Щастный [10], снискавший себе репутацию спасителя флота от врага. Так, в приговоре по делу А. М. Щастного, в частности, говорилось: «…воспользовавшись тяжким и тревожным состоянием флота, в связи с возможной необходимостью, в интересах революции, уничтожения его и кронштадтских крепостей, вел контрреволюционную агитацию в Совете комиссаров флота и в Совете флагманов…» [11]. Несмотря на то, что нарком военных и морских дел Лев Давыдович Троцкий неоднократно разъяснял флотскому офицерству (как устно, так и письменно), что «флот может быть взорван лишь в случае крайней необходимости, когда нет других средств помешать захвату флота империалистами» [12]; особого доверия его уверения, скорее всего, не вызывали в независимости от степени их искренности. Характерными представляются записанные в СССР /327/

      8. Аналогичные решения примерно в то же время совершенно независимо от А. В. Колчака принимали и другие офицеры-моряки. О Балтийском флоте см., например, нашу публикацию: «Мой частный отрицательный взгляд на государственные мероприятия…»: Документы из личного архива Д. И. Дарагана об обстоятельствах его ухода со службы на флоте // Звезда. 2017. № 3. С. 99–106.
      9. РГАВ МФ. Ф. Р -2246. Материалы, поступившие из‑за границы (коллекция). Оп. 1. Д. 53. Астафьев Д . И ., лейтенант. «Адмирал Александр Васильевич Колчак». Л. 28–30.
      10. «Документы Сиссона» из дела А. М. Щ астного // Назаренко К. Б. Балтийский флот в революции. 1917–1918 гг. М.; СПб., 2017. С. 400–404.
      11. Цит. по: Назаренко К. Б. Балтийский флот… С. 339. Жирным выделено мною.
      12. Там же. С. 327.

      мемуарные свидетельства офицера-балтийца Андрея Павловича Белоброва, который вспоминал, что «на нашего брата проезд его [Ленина] через Германию в запломбированном произвёл очень нехорошее впечатление <…> версия о том, что Ленин был подкуплен немцами, конечно, неверна, но возможно, что предложение проехать через Германию было сделано Ленину по почину немцев…» [13]. В то же время Белобров не сомневался, что Щастному «были известны тайны, сопровождавшие
      заключение Брестского мира» [14].

      Ошибочно было бы полагать, что офицеры-белогвардейцы, включая А. В. Колчака, были наивными англофилами, не осознававшими всей сложности политических, экономических, исторических, культурных противоречий внутри лагеря союзников по  Антанте [15]. Приведем цитату из записи характерного разговора, состоявшегося 11 мая 1920 года между двумя белогвардейцами — контр-адмиралом Владимиром Константиновичем Пилкиным и генерал-майором Генерального штаба Алексеем Ефимовичем Вандамом (Едрихиным): «Англосаксы, — сказал мне почтенный Алексей Ефимович, — имеют теперь ключи от всего мира. Даже Константинополь в их руках. Теперь они могут и будут эксплуатировать весь мир. <…> “Если это факт, — сказал я [Пилкин], — то выводы напрашиваются сами собою: необходима коалиция континентальных держав против Англии. Необходим союз Франции, России и Германии” <…> Я [Пилкин] помню, как Вы предсказывали дело Бермонта, помню, как предсказывали союз Германии и Красной России; первое сбылось и, по‑видимому, сбывается второе. Что‑то В ы, какие выводы Вы теперь сделаете? Юденич недаром называет Вас прозорливым <…>» [16]. Геополитические труды генштабиста Вандама, поменявшего с высочайшего разрешения русскую фамилию на «европейско-континентальную», были весьма популярны в среде дореволюционного офицерства /328/

      13. Белобров А. П. Воспоминания. 1894–1979. М.; СПб., 2008. С. 262–263.
      14. Там же. С. 286.
      15. Англия выглядела для моряков привлекательнее остальных союзников, пожалуй, лишь тем, что была на тот момент передовой военно-морской державой. В современной публицистике можно встретить совсем оригинальные рассуждения о том, что, к примеру, за расстрелом Щастного скрывались происки англичан (Стариков Н. В. Ликвидация России: Кто помог красным победить в Гражданской войне. СПб., 2010. С. 87–90), но их авторы не утруждают себя работой с архивными документами, предпочитая свободный полёт фантазии в качестве метода работы.
      16. Пилкин В. К. В Белой борьбе на Северо-Западе: Дневник 1918–1920. М., 2005. С. 336–337. Комментируя пропуски в цитируемом диалоге, отметим, что от прозорливого А. Е. Вандама укрылись трения между англосаксами Нового и Старого света и грядущее возвышение США. П. Р. Бермондт-Авалов, белогвардейский генерал, чья армия поддержала осенью 1919 г. пронемецкий путч в Латвии в нарушение всех договоренностей, которые существовали на тот момент между Антантой и Белым движением.

      Белого движения — это год выбора между Антантой и Германией, что особенно ярко проявилось в конфликте А. И. Деникина с П. Н. Красновым. Индивидуальный выбор офицера между ориентацией на Антанту или же на Германию мог определяться самыми разными причинами, как правило, весьма далекими от геополитики, но понимание того, что выбор делается между Сциллой и Харибдой, в целом владело умами большинства «старого» офицерства [18].

      Ещё более тяжелым в моральном отношении фактором, влиявшим на выбор различных стратегий выживания в условиях общенационального кризиса, было то обстоятельство, что с 1918 г. на территории бывшей империи в полной мере разгорелось пламя пожара Гражданской войны. Если в 1917 г. жестокие расправы матросов над офицерами объективно способствовали сплочению офицерской корпорации перед лицом общей угрозы, то с 1918 г. развёртывание фронтов Гражданской войны объективно способствовало расколу уже внутри самой корпорации. 1918 год хронологически маркирует начало создания уже советской военной системы и, в частности, создания Рабоче-Крестьянского Красного Флота (РККФ), потребовавшего мобилизации квалифицированных кадров (военных специалистов), т. е. бывших царских офицеров.

      Своего рода парадокс военной кампании 1919 года под Петроградом состоит в том, что британская военная эскадра под командованием контр-адмирала Уолтера Кауэна (фамилия Кауэн в русских источниках пишется как «Кован»), противостоявшая на море Кронштадту и Петрограду, с одной стороны должна была содействовать наступлению белой Северо-Западной армии генералов Николая Николаевича Юденича и Александра Павловича Родзянко, а с другой — активными военными /329/

      17. Хотя язвительный В. К. Пилкин и не удержался от того, чтобы записать в свой дневник: «…расставаясь я не мог не вспомнить, что Алексей Ефимович, почтенный Алекс. Ефим., проводил плута Ведякина, своего приёмного сына что ли, в начальники отдела снабжения». (Пилкин В. К. В Белой борьбе… С. 338).
      18. Учитывая последние наработки в изучении морского офицерского корпуса, отметим, что критика т. н. «априорного» подхода профессором К. Б. Назаренко представляется нам более, чем справедливой (Назаренко К. Б. Закат царского флота. Морские офицеры Первой Мировой войны. М., 2018. С. 11). Вместе с тем такие черты личности как «верность присяге», «патриотизм», «самопожертвование» и др. воспитывались в дореволюционном офицерском корпусе. Другое дело, что понимание патриотизма могло быть разным, так ссора Деникина и Краснова была ссорой двух патриотов, один из которых полагал, что можно идти на уступки Антанте, а другой, что можно договориться с Германией о восстановлении монархии в России. Предсказать же, какой из двух путей закончится виселицей, а какой меморандумом «Русский вопрос» с предостережением англосаксам не идти на расчленение России, в 1918 г. было невозможно.

      действиями против военно-морской базы Балтийского флота объективно подрывала боеспособность будущего белогвардейского Петрограда, в котором согласно планам Юденича флот должен был возглавить его верный соратник, контр-адмирал В. К. Пилкин. Учитывая эти обстоятельства, командование Северо-Западной армии возлагало большие надежды на успешное антибольшевистское восстание в Петрограде, а равно и в Кронштадте, в котором должны были принимать активное участие и доверенные лица из числа морских офицеров, находившихся в Петрограде (Михаил Коронатович Бахирев, Александр Владимирович Развозов) [19]. В то же самое время командование РККФ продолжало рассматривать возможность затопления кораблей Балтийского флота по образцу затопления кораблей Черноморского флота в Цемесской бухте Новороссийска в случае невозможности отстоять Петроград [20].

      Трагедия русского офицерства в этот исторический период состояла в том, что необходимость оставаться верными себе, своей семье, своим боевым товарищам, своему Отечеству вынуждала идти на компромиссы. Офицеры должны были осваивать незнакомую им политическую и, в частности, подпольную работе; определить меру возможных уступок, необходимых для сохранения и защиты тех или иных национальных или же корпоративных ценностей, которые каждый понимал по‑своему. При поверхностном подходе к рассматриваемой проблеме возникает невольный соблазн ограничиться оценкой военно-политических провалов Белого движения как свидетельства неспособности «старого» офицерства к созданию собственного национально-политического проекта или же присоединиться к возникшим ещё в 1920‑е гг. заявлениям мыслителей русской эмиграции, что более дальновидным стал путь мимикрии, внешнего принятия нового политического режима при сохранении внутренней оппозиции и осторожной работе по подготовке внутреннего перерождения режима (сменовеховство, национал-большевизм) [21]. В действительности же представляется, что отечественной науке ещё только предстоит проведение историко-социологических исследований /330/

      19. Пилкин В. К. Два адмирала // Пилкин В. К. В белой борьбе… С. 496–497.
      20. РГАВМФ. Ф. Р-92. Штаб КБ Ф. Оп. 1. Д. 145. Постановления, протоколы, планы уничтожения судов Балтийского флота на случай занятия противником Петрограда, Кронштадта и Шлиссельбурга… 1918–1921. Об этом см. также: Пирогов В. М. Кронштадтская крепость и Балтийский флот в 1918 году // Пятая научно-практическая конференция программы «Море и флот»: «Рождённый революцией: К 100‑летию Красного Флота: Доклады и материалы: Центральный военно-морской музей, 19 апреля 2018 г. / Под ред. Р. Ш. Нехая. СПб., 2018. С. 121–122.
      21. Своего рода предтечей сменовеховства в Петрограде 1919 года были публичные выступления профессора Политехнического института Н. А. Гредескула, бывшего деятеля партии конституционных демократов (кадетов).

      русского офицерского корпуса в эпоху смуты, свободных как от идеализации «старого» офицерства, так и от пропагандистских штампов большевиков-победителей в Гражданской войне.

      С октября 1918 г. по апрель 1919 г. ключевую роль в организации революционного флота играл контр-адмирал (1917 года производства) Василий Михайлович Альтфатер, который писал в своих рапортах времен ведения мирных переговоров с Германией зимой 1917–1918 гг. следующее: «Я и теперь ещё много не понимаю в вашей [большевистской] политике. Но я убедился в одном, я убедился, что вы любите Россию больше многих из наших. И теперь я пришел сказать вам, что я ваш» [22]. Об утверждении кандидатуры В. М. Альтфатера в качестве члена РВСР ходатайствовал перед Совнаркомом (СНК ) в октябре 1918 г. Реввоенсовет Республики (РВ СР) во главе с Л. Д. Троцким. Сделано это было для «обеспечения правильного быстрого проведения решений Реввоенсовета по морскому ведомству» [23]. 12 октября 1918 г. на заседании СНК ходатайство РВ СР горячо поддержал председатель ВЦИК Яков Михайлович Свердлов, 15 октября мандат Альтфатера был подписан В. И. Лениным. 16 октября 1918 г. подпись В.И. Ленина появилась под постановлением СНК о назначении Альтфатера командующим всеми Морскими силами республики (Коморси) [24].

      Период «идиллического» взаимопонимания между большевиками и В. М. Альтфатером подошел к концу после захвата 26 декабря 1918 г. британским флотом эскадренных миноносцев Балтийского флота «Автроил» и «Спартак» вместе с членом РВ СР Федором Федоровичем Раскольниковым на борту «Спартака» [25]. Для выяснения причин неудачи операции, на которую Ф. Ф. Раскольников пошел с санкции В. М. Альтфатера и коморси Балтийского моря С. В. Зарубаева, была создана Особая комиссия во главе с членом РВ С БФ Сергеем Петровичем Нацаренусом [26]. /331/

      22. Цит. по: Арсеньев В. Первый коморси республики // Морской сборник. 1988. № 8. С. 82.
      23. Цит. по: Дайнес В. О. Альтфатер Василий Михайлович // Реввоенсовет Республики (6 сент. 1918 г. — 28 авг. 1923 г.) / науч. ред. А. П. Ненароков. М., 1991. С. 119.
      24. Дайнес В. О. Альтфатер Василий Михайлович… С. 123.
      25. Об обстоятельствах неудачной операции см.: РГАВ МФ. Ф. Р-307. Командование КБФ. Объединённый фонд. Оп. 1. Д. 36–40. Среди этих документов — письмо члена Кавказского краевого комитета РК П(б), члена РСДР П с 1903 года В. И. Нанейшвили с критикой Ф. Ф. Раскольникова (Д. 39. Разведывательные и агентурные донесения; показания пленных и перебежчиков; оперативные сводки со сведениями о положениях на фронтах, о противнике и попавших в плен моряках эсминцев «Спартак» и «Автроил». Л. 48–49).
      26. В романе В. Пикуля «Из тупика» (1968 год) одним из главных отрицательных персонажей выведен комиссар Процаренус, кровожадный агент Великобритании, жаждущий перестрелять русских моряков и сдать флот британцам. Отдавая должное художе-

      Комиссия подготовила заключение, в котором констатировала, что слабая работа разведки и недоработки плана операции закономерно привели к плачевному итогу. Никаких личных обвинений против В. М. Альтфатера не выдвигалось, чему способствовала репутация Ф. Ф. Раскольникова как человека темпераментного и неконтролируемого. Но никакое заключение не могло пресечь распространение сплетен о том, что Альтфатер и Зарубаев совершенно сознательно послали Раскольникова в плен к англичанам, чтобы иметь возможность спокойно работать в отсутствии «буйного» комиссара. К весне 1919 г. В. М. Альтфатер в основных чертах подготовил новый план обороны Балтики в связи с угрозой активных военных действий англичан, но сердце его не выдержало. В ночь на 20 апреля 1919 г. коморси В. М. Альтфатер скончался от обширного инфаркта [27]. Торжественные похороны на Н оводевичьем кладбище в Москве стали символом «симбиоза» между «старым» офицерством и новой властью [28].

      Между тем проблема отношения бывших царских офицеров к Советской власти и из взаимоотношений с комиссарами продолжала оставаться на повестке дня весь период Гражданской войны [29]. Интересно отметить, что к концу 1919 года при РВС БФ был даже создан Особый отдел для предотвращения необоснованных репрессий моряков-специалистов органами Петроградской ЧК, т. к. методы Якова Христофоровича Петерса, Филиппа Демьяновича Медведя, Георгия Ивановича Благонравова и других руководителей ПЧК в 1919 г. не отличались особой гибкостью и не позволяли отделять действующих врагов Советской власти от потенциальных [30]. На флоте из‑за этого возникала проблема кадрового «голода» [31]. Процитируем характерный рапорт, поданный в форме юзограммы /332/

      твенному таланту В. С. Пикуля, заметим всё же, что основания видеть в С. П. Нацаренусе агента Даунинг-стрит на сегодняшний день отсутствуют.
      27. Дайнес В. О. Альтфатер Василий Михайлович… С. 131.
      28. РГАВ МФ. Ф. Р-5. УпМорком. Оп. 1. Д. 386. Дело о смерти командующего морскими силами Республики и члена Реввоенсовета Республики В. М. Альтфатера, установлении пенсии его жене и сооружении памятника на его могиле. 1919–1920. Д. 508. Дело о сооружении на Новодевичьем кладбище памятника бывшему командующему всеми морскими силами Республики В. М. Альтфатеру. 3 августа — 8 ноября 1920 г.
      29. РГАВ МФ. Ф. Р-307. Оп. 1. Д. 1. Протоколы заседаний Морского отдела РВС Республики … собраний комсостава судов и частей Кронштадтской и Шлиссельбургской баз совместно с РВ С об отношении бывших офицеров к Советской власти и налаживании взаимоотношений между ними и комиссарами … 1918–1920.
      30. РГАВ МФ. Ф. Р -307. Оп. 1. Д. 45. Телеграммы (исходящие) о создании при РВ С БФ Особого отдела для предотвращения необоснованных репрессий моряков-специалистов органами Петроградской ЧК , возвращении с фронта отрядов моряков, переименовании судов флота и фортов Кронштадта, реорганизации Морского ведомства… 1919–1920.
      31. Проблема оценки эффективности ВЧК в центре и на местах, истории конфликтов чекистов и военных в годы Гражданской войны — одна из актуальных задач современной

      коморси Балтийского моря Александром Павловичем Зеленым и членом РВ С БФ Вячеславом Ивановичем Зофом на имя Л. Д. Троцкого (копия рапорта направлялась и в ВЧК ): «За последнее время ничем не оправдываемый террор Петрогубчека достиг своего апогея: Не имея возможности повлиять на Петрогубчека Реввоенсовет Балтфлота настоятельно просит указать Петрогубчека на недопустимость неосновательных и опрометчивых действий, и все дела по борьбе с контрреволюцией в дальнейшем сосредоточить исключительно в Особом отделе РеввоенсовБалта» [32]. Для того, чтобы справляться с выявлением врагов Советской власти своими силами без привлечения органов ЧК, ещё в 1918 г. создавался Революционный военный трибунал Балтийского флота. Одним из показательных дел против «старого» офицерства Реввоентрибунала БФ стало дело лейтенанта Николая Александровича Крича, обвинявшегося в продаже пулемёта финским белогвардейцам [33]. Все перипетии судьбы Н. А. К рича на сегодняшний день неизвестны, каким‑то образом он сумел избежать революционного правосудия и к маю 1919 года находился на территории, контролируемой белогвардейским Временным правительством Северной области [34]. По сведениям С. В. Волкова, в 1937 г. он был жив и находился в эмиграции [35]. Возвращаясь к теме конфликта между ВЧК и морским командованием, отметим, что в 1921 г. после восстания в Кронштадте этот конфликт стал темой специальных разбирательств РВСР [36]. /333/

      и позднее исторической науки. Можно выделить работы московского историка С. С. Войтикова. Например, Войтиков С. С. Узда для Троцкого: Красные вожди в годы Гражданской войны. М., 2016. С 1918 г. ВЧК также стала своего рода «полем» для политических баталий между большевиками и левыми эсерами. В этой связи крайне интересными представляются сведения о вооруженных конфликтах с левыми эсерами в Кронштадте в 1919 г. (РГАВ МФ. Ф. Р-307. Оп. 1. Д. 47. Записи разговоров по прямому проводу… 1919–1920) и утверждения Ф. Д. Медведя о том, что восстание на фортах 13 июня 1919 г. было организовано левыми эсерами (РГАВМФ. Ф. Р -307. Оп. 1. Д. 16. Доклады, политсводки и переписка о результатах обстрела мятежных фортов Красная Горка и Серая Лошадь линкорами и Кронштадтским фортом Риф, состоянии фортов после подавления контрреволюционного мятежа и мерах по их восстановлению, о мужественном поведении гарнизона фортов во время осенних боев под Петроградом, мобилизации на фронт работников Политотдела Балтфлота… Л. 24.) /333/
      32. РГАВ МФ. Ф. Р -307. Оп. 1. Д. 45. Л. 16.
      33. РГАВ МФ. Ф. Р -307. Оп. 1. Д. 20. Проекты положений о Реввоентрибунале БФ и товарищеских судах на кораблях и в частях; переписка о создании Ревтрибунала… выписка из протокола заседания Ревтрибунала по делу о хищении офицером Н. А. Кричем пулемета и продаже его финским белогвардейцам. 1918–1920.
      34. Вестник временного правительства Северной области. Архангельск. № 100, 9 мая 1919 г.
      35. Волков С. В. Офицеры флота и морского ведомства: Опыт мартиролога. М., 2004. С. 252.
      36. РГАВ МФ. Ф. Р -307. Оп. 2. Д. 2. Доклады, протоколы собраний парторганизаций, комиссаров и организаторов коллективов РК П(б), приказы, сводки и переписка о путях 

      контроль над морскими силами страны становился предметом ведомственных пререканий, требовавших вмешательства центральных государственных и партийных органов [37].

      В 1919 г. наиболее известным выступлением морского офицерства Балтийского флота против власти большевиков стало восстание 13 июня 1919 г. на фортах «Красная Горка» и «Серая Лошадь», а также переход на сторону белых тральщика «Китобой». Отметим, что также предпринималась попытка восстания на форте «Обручев», а расчёт повстанцев был на поддержку со стороны Кронштадта, а желательно и Петрограда. Восстание не увенчалось успехом, хотя часть восставших во главе с комендантом «Красной Горки» Николаем Михайловичем Неклюдовым сумела уйти на соединение с белой армией. Согласно списку, представленному в РВС БФ в начале августа 1919 г. чекистом из числа матросов-балтийцев Иваном Михайловичем Ждановым, по делу о восстании на фортах было расстреляно 90 человек, а ещё 60 было привлечено к ответственности (несколько человек было оправдано за отсутствием улик) [38]. Уже в осеннюю военную кампанию 1919 года большевики особенно пристально смотрели за лояльностью гарнизонов фортов [39]. /334/

      и методах строительства Морских Сил Республики, состоянии политработы и укрепления дисциплины среди команд и частей, о работе органов продовольственного снабжения, переводе Кронштадтского гарнизона вновь на морской паёк во избежание недовольства, о создании в Кронштадте военного совета ввиду возможности антисоветских выступлений, улучшении деятельности морской разведки, проведении фильтрации личного состава флота, ликвидации конфликта морского командования с органами ВЧК … 21 марта — 28 декабря 1921 г.
      37. РГАВ МФ. Ф. Р -92. Оп. 1. Д. 466. Материалы о деятельности Финско-Ладожской флотилии, укомплектовании её личным и судовым составом, о передаче флотилии из ВЧК в ведение морведа, а затем — ГПУ (приказы, рапорты, доклады, списки и переписка). 1921–1923. Д. 526. Материалы о передаче Чудской военной флотилии в ведение Наркомата по морским делам, а затем — в Г ПУ (приказ, рапорты, акты, списки и другие документы). 21 февраля — 20 декабря 1922 г.
      38. Председателем временного военно-полевого суда Балтфлота, выносившего приговоры, был председатель ПЧК Ф. Д . Медведь. (РГАВ МФ. Ф. Р-307. Оп. 1. Д. 16. Л. 23–28).
      39. РГАВ МФ. Ф. Р -307. Оп. 1. Д. 16. Доклады, политсводки и переписка о результатах обстрела мятежных фортов Красная Горка и Серая Лошадь линкорами и Кронштадтским фортом Риф, состоянии фортов после подавления контрреволюционного мятежа и мерах по их восстановлению, о мужественном поведении гарнизона фортов во время осенних боев под Петроградом, мобилизации на фронт работников Политотдела Балтфлота… 1918–1920. Д. 19. Доклады и переписка о состоянии, усилении обороноспособности и оперативно-стратегическом значении морской крепости Кронштадт…
      1918–1920. Д. 36. Переписка (телеграммы) о боевых действиях сторожевых судов «Куница» и «Горностай», и эсминцев «Амурец» и «Уссуриец» в Ладожском озере, подавлении контрреволюционного мятежа и мерах по восстановлению форта Красная Горка, об экспедиционных отрядах моряков, возвращении во флот моряков-коммунистов, укреплении Шлиссельбургской базы… 3 мая — 14 июля 1919 г.

      12 декабря 1919 г. гарнизон переименованного в «Передовой» форта «Серая Лошадь» был награжден Почётным революционным Красным Знаменем «за мужество и героизм во время разгрома осеннего наступления Юденича на Петроград».

      Крайне неприятным фактом для командования РКК Ф был и переход тральщика «Китобой» на сторону белых, ведь командовал этим переходом командир 1‑го дивизиона тральщиков Балтийского флота лейтенант Николай Аполлонович Моисеев. Естественно, возникали вопросы о лояльности команд других кораблей. Cудьба Н. А. Моисеева сложилась трагически — в августе 1919 г. он попал в плен40. По данным С. В. Волкова, перед расстрелом краснофлотцы подвергли его пыткам [41]. Иван Степанович Исаков, будущий адмирал ВМФ СССР, в 1919 г. командовавший на Балтике сторожевым судном «Кобчик», писал об обстоятельствах гибели Моисеева следующее: «Имя Моисеева еще с 13 июня было синонимом Иуды. Его ненавидели, и, конечно, каждый готов был отомстить за предательство и обман команды «Китобоя». Потопленная [британской торпедой] база «Память Азова» и поврежденный [британской торпедой] «Андрей [Первозванный]» казались делом его рук. <…> Моисеев получил то, что положено предателю» [42]. Найти документальные подтверждения предсмертных издевательств над Моисеевым едва ли возможно, но в РГАВ МФ хранится его де-факто следственное дело [43]. В свое оправдание Моисеев говорил допрашивавшим его, что «Красная Горка открыла огонь по тральщикам и после этого команда, собравшись на баке, обсуждала и заявила, что она все‑таки в Кронштадт не пойдёт обратно. Я пытался возразить, но мне снова ответили, что обратно не пойдут и что всю в этом вину берут на себя, к тому же угрожая мне в противном случае сбросить за борт» [44]. Ведший допрос Моисеева член РВС БФ Андрей Степанович Штарёв сделал пометы о том, что Моисеев говорил путано и заметно нервничал [45]. По-видимому, окончательно предопре-/335/

      40. РГАВМФ. Ф. Р -307. Оп. 1. Д. 18. Переписка о контрреволюционном выступлении в Минной дивизии, арестах замешанных в нём и вообще политически неблагонадёжных лиц… Л. 133.
      41. Волков С. В. Офицеры флота и морского ведомства: Опыт мартиролога. М., 2004. С. 319.
      42. Исаков И. С. Кронштадтская побудка. М., 1959.
      43. РГАВ МФ. Ф. Р -307. Оп. 1. Д. 48. Дело об измене командира 1‑го дивизиона тральщиков Н. А. Моисеева и переходе его вместе с командой тральщика «Китобой» на сторону белых. 24 августа — 21 ноября 1919 г. Отметим, что подозрения в нелояльности Моисеева возникали ещё в 1918 г. (Ф. Р -92. Оп. 22. Д. 462. Материалы предварительного следствия по делу Моисеева Н. А. по обвинению в самовольном оставлении эсминца «Финн» при переходе из Гельсингфорса в Кронштадт. 1918).
      44. РГАВМФ. Ф. Р -307. Оп. 1. Д. 48. Л. 1 об.
      45. Там же.

      делило печальную участь подследственного то, что он признал факт личной беседы-допроса с У. Кауэном. Заверениям же о том, что Кауэну не было сообщено ничего из сведений, составлявших военную тайну, очевидно, не поверили. Отметим, что общее следствие, возбуждавшееся по факту нападения английских торпедных катеров на Кронштадт в ночь на 18 августа 1919 г., также преследовало, в том числе и цель выявления врагов Советской власти в Кронштадтском гарнизоне [46].

      Чтобы понять уровень координации между союзниками и участниками Белого движения имеет смысл обратиться к английским источникам. Глава союзной миссии на Балтике в 1919 г. сэр Хьюберт де ла Пуэр Гоф, отозванный в Лондон из‑за того, что он не справился с задачей скоординировать действия различных антибольшевистских сил в регионе и проявил излишнее своеволие в давлении на белогвардейцев, писал в своих мемуарах в 1950‑е гг.: «Эти группы русских, хотя они во многом полагались на британскую помощь, вызванную значительным влиянием в Лондоне их друзей-эмигрантов через давление на Ллойд Джорджа и Черчилля, были равно готовы принять и германскую помощь. Они лишь использовали Англию…» [47]. «Юденич думал, что наши танки на земле и наши корабли вдали от берега все для него сделают. Его советники и подчинявшиеся ему командиры, находясь под сильным немецким влиянием, столь преисполнены прогерманскими симпатиями, что у меня не остается никаких сомнений в том, что он действительно предполагал победить подобным образом» [48], — подобного рода ядовитые заключения содержались в направлявшихся в Лондон донесениях упоминавшегося уже Уолтера Кауэна. Не касаясь сейчас вопроса о военных планах Н. Н. Юденича, отметим, что генерал считал необходимым сохранить Балтийский флот для обороноспособности Петрограда и страны в целом, надеясь, что успех военной операции даст ему право говорить с союзниками с позиции силы. В этом смысле решение британцев осенью 1919 года увести флот от Петрограда к Риге для подавления там пронемецкого путча представляется логичным в силу принципиальных противоречий между британцами и их русскими союзниками. К малоизвестным фактам можно отнести расследования, возникавшие из‑за подозрений в нелояльности к советской власти контр-адмира-/336/

      46. РГАВМФ. Ф. Р-92. Оп. 1. Д. 262. Материалы следственной комиссии по делу о нападении быстроходных английских катеров на Кронштадт в ночь на 18 августа 1919 года. Август — сентябрь 1919 г.
      47. Gough Hubert, Sir. Soldiering on: Being the memoirs of general, sir Hubert Gough. New York, [1957]. P. 193–194.
      48. Bennet G. M. Cowan’s war: The story of British naval operations in the Baltic, 1918–1920. London, 1964. Р. 187.

      ла Владимира Владимировича Шельтинги, коменданта Шлиссельбургской крепости [49]. Потомок голландцев, поступивших на русскую военно-морскую службу в эпоху Петра Великого, имел брата, служившего у белых на Севере. Заведующий хозяйственной базой Шлиссельбургской крепости П. Ф. Сморчков после подавления восстаний на фортах сообщил комиссару, что Шельтинга в дни восстания говорил: «вот теперь комиссары побегут» [50]. Но другие сослуживцы и близкие к Шельтинге люди не подтвердили слова Сморчкова, поэтому никаких доказательств вины В. В. Шельтинги против Советской власти собрать не удалось. Он скончался от пневмонии в Петрограде в 1921 г. Его сын, Юрий, лейтенант Российского императорского флота, подвергался «фильтрации» в 1921 г., привлекался в связи с т. н. делом «Весна» в 1931 г., но все же сумел стать контр-адмиралом ВМФ СССР.

      Кронштадтские события 1921 года породили новую кампанию по проверке офицерства на политическую лояльность, т. н. «фильтрации». Отметим, что по известному делу Петроградской боевой организации профессора Владимира Николаевича Таганцева был в том числе расстрелян упоминавшийся нами в связи с историей пленения Ф. Ф. Раскольникова контр-адмирал Сергей Валерианович Зарубаев. К 1921 г. Зарубаев состоял в резерве морского ведомства и уже не занимал никаких командных должностей. В документах РГАВМФ можно обнаружить сведения об участии в культурно-просветительской работе Балтийского флота в 1918–1920 гг. Николая Степановича Гумилёва [51]. Организатором выступлений Гумилёва выступал петроградский дом искусств, открытый по инициативе Максима Горького. Кроме Гумилёва перед краснофлотцами выступал и сам Горький, и Евгений Иванович Замятин, обладавший не только литературным талантом, но и профессией инженера, специалиста в области ледокольного строительства. Говоря же о С. В. Зарубаеве, отметим, что о его отношениях с Н. С. Гумилёвым существуют разного рода гипотезы и домыслы, однако какой‑то серьёзной документальной основы они под собой не имеют. Конфликты же Е. И. Замятина с большевиками и соответственно ВЧК - ГПУ имели под собой несколько иную идеологическую основу, Замятин воспринимался как очень независимая и самостоятельная фигура, возможно, поэтому Алексею Максимовичу Горькому в конечном счёте удалось отстоять его в отличии от Н. С. Гумилёва. /337/

      49. РГАВ МФ. Ф. Р-307. Оп. 1. Д. 16.
      50. РГАВ МФ. Ф. Р-307. Оп. 1. Д. 16. Л. 28.
      51. Ф. Р -307. Оп. 1. Д. 6. Постановления 3‑го съезда моряков Балтфлота; переписка о созыве 4‑го и 5‑го съездов, и собрания моряков-белорусов; об организации культурно-просветительской работы… 1918–1920.

      После окончания Гражданской войны уцелевшим «старым» офицерам и военно-морской общественности в широком смысле этого слова пришлось выдержать ещё один бой — за возрождение военно-морского флота, убеждая победителей-большевиков в необходимости вкладываться в этот обременительный для казны государственный институт. Но этот сюжет уже выходит за рамки нашей статьи.

      Известны слова В. И. Ленина 1922 года о том, что флот теперь уже не флот, а «флотишка» [52]. Однако можно ли привести примеры государства, флот которого стал сильнее и крепче после Гражданской войны? Офицерство Балтийского флота, пожалуй, смогло сохранить корабельный состав и мощности береговых укреплений в наибольшей степени, что проявилось в том числе и в сохранности документов, которые сохранились по Балтийскому флоту за этот период лучше, чем по всем остальным флотам. Спасение флота от немецких ли или от иных интервентов далось офицерству дорогой ценой. В условиях отсутствия доверия политикам, постоянной угрозы расстрела за проступки реальные или мнимые, ощущая себя преданным, русское морское офицерство сумело проявить в том числе и лучшие свои черты, не допустив полной утраты Россией её морской силы. Это поколение офицеров, выкованное Первой мировой и Гражданской войной, нельзя назвать поколением победителей, но в каком‑то смысле именно отсутствие земных наград за труды этого поколения вызывает ещё большее к нему уважение.

      Список литературы
      Арсеньев В. Первый коморси республики // Морской сборник. 1988. № 8. С. 79–83.
      Белобров А. П. Воспоминания. 1894–1979. М.; СПб.: Индрик, 2008. 912 с.
      Войтиков С. С. Узда для Троцкого: Красные вожди в годы Гражданской войны. М.: АИРО -XXI, 2016. 432 c.
      Волков С. В. Офицеры флота и морского ведомства: Опыт мартиролога. М.: Русский путь, 2004. 560 с.
      Дайнес В. О. Альтфатер Василий Михайлович // Реввоенсовет Республики (6 сент. 1918 г. — 28 авг. 1923 г.) / науч. ред. А. П. Ненароков. М., 1991. C. 116–131.
      Дневники Николая II и императрицы Александры Фёдоровны: в 2 т. / Отв. ред., сост. В. М. Хрусталёв. М.: Прозаик, 2012. Т. 1. 624 c.
      Исаков И. С. Кронштадтская побудка. М.: изд-во МО СССР, 1959. 48 с.
      Ленин В. И. О сокращении программы ремонта и строительства военно-морских судов (письма И. В. Сталину) // Ленин В . И . Полное собрание сочинений. Т. 45. С. 311–312.
      Ленин В. И. Речь о войне и мире на заседании ЦК РСДР П(б) 11 (24) января 1918 г. // Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 35. С. 255–258.
      «Мой частный отрицательный взгляд на государственные мероприятия…» Документы из личного архива Д. И. Дарагана об обстоятельствах его ухода со службы на флоте. /338/

      52. Ленин В. И. О сокращении программы ремонта и строительства военно-морских судов (письма И. В . Сталину) // Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 45. С. 311.

      Публикация, вступительная заметка и примечания Петра Мажары // Звезда. 2017. № 3. С. 99–106.
      Набоков В. Д. Временное правительство // Архив Русской революции. Т. 1. М.: Современник, 1991. C. 9–125.
      Назаренко К. Б. Балтийский флот в революции. 1917–1918 гг. М.; СПб.: Эксмо — Якорь, 2017. 448 с.
      Назаренко К. Б. Закат царского флота. Морские офицеры Первой Мировой войны. М.: Яуза-каталог — Якорь, 2018. 384 с.
      Пилкин В. К. В Белой борьбе на Северо-Западе: Дневник 1918–1920. М.: Русский путь, 2005. 640 с.
      Пирогов В. М. Кронштадтская крепость и Балтийский флот в 1918 году // Пятая научно-практическая конференция программы «Море и флот»: «Рождённый революцией»: К 100‑летию Красного Флота: Доклады и материалы: Центральный военно-морской музей, 19 апреля 2018 г. / Под ред. Р. Ш. Нехая. СПб., 2018. C. 119–130.
      Смирнов М. И. Адмирал Александр Васильевич Колчак (краткий биографический очерк). Париж: издательство Военно-Морского союза, 1930. 59 с.
      Bennet G. M. Cowan’s war: The story of British naval operations in the Baltic, 1918–1920. London: Collins, 1964. 254 p.
      Gough Hubert, Sir. Soldiering on: Being the memoirs of general, sir Hubert Gough. New York: Robert Speller & sons, [1957]. 260 p.

      Военная история России XIX–XX веков. Материалы XIII Международной военно-исторической конференции / Под. ред. Д. Ю. Алексеева, А. В. Арановича. Санкт-Петербург, 4 декабря 2020 г.: Сб. научных статей. — СПб.: СПбГУ ПТД , 2020. С. 325-329.