Хенкин С. М., Самсонкина Е. С. Баскский конфликт история и современность

   (0 отзывов)

Saygo

Хенкин С. М., Самсонкина Е. С. Баскский конфликт: история и современность // Новая и новейшая история. - 2008. - № 4. - С. 41-59.

Баски - этнос, история и современное состояние которого порождают острые и оживленные дискуссии. Споры развертываются вокруг происхождения и языка басков, слагаемых их идентичности. Пристальный интерес вызывает и деятельность террористической радикально-националистической организации ЭТА, уже 40 лет ведущей борьбу за отделение этой автономной области от Испании.

Терроризм ЭТА - всего лишь наиболее осязаемая и известная составляющая так называемого баскского конфликта, значительно более сложного по своей структуре. Он включает в себя также борьбу другой части баскских националистов, добивающихся, в отличие от ЭТА, независимости от Мадрида мирным путем. Существует и еще одна очень важная составная часть этого конфликта: раскол в самом баскском обществе по вопросу отделения от Испании. Примечательно, что баскский конфликт имеет место в благополучной стране с консолидированной демократией, входящей в ЕС и НАТО, в одной из ее самых развитых и экономически процветающих автономных областей, с высокой долей образованного населения.

В зарубежной историографии баскскому конфликту посвящен целый ряд работ, написанных историками, политологами, юристами, социологами, антропологами. Отметим труды С. де Пабло и Л. Мееса, А. Х. Коркуэры, Х. Линса, С. Пейна, А. Переса-Аготе, И. Суареса-Цулоаги, Х. П. Фуси, А. Элорсы, которые внесли значительный вклад в разработку данной проблематики1.

В отечественной испанистике до сих пор предпринимались лишь немногочисленные попытки дать общую оценку баскского конфликта, а также изучить его отдельные аспекты (Г. И. Волкова, А. Н. Кожановский, А. И. Ландабасо Ангуло и А. М. Коновалов, И. Л. Прохоренко, Н. В. Пчелина, Е. Г. Черкасова2). Однако целый ряд проблем (социально-психологические истоки конфликта, политика и идеология умеренного крыла националистов, их взаимоотношения с радикалами, "секреты" живучести националистического терроризма в баскском социуме) не нашли еще достаточного освещения.

Между тем всесторонний анализ представляется необходимым: во-первых, баскский конфликт многие десятилетия стоит в центре общественной жизни Испании, вызывая зачастую острые политические кризисы; во-вторых, его опыт дает возможность лучше понять процессы, происходящие в этническом национализме - одном из влиятельнейших идейно-политических течений современности; в-третьих, вокруг оценки конфликта развертывается полемика, а сам он окутан мифами и искажениями исторической правды.

В настоящей статье предпринята попытка проанализировать истоки, характер и динамику баскского конфликта, уделяя особое внимание тем аспектам данной проблематики, которые получили недостаточное освещение в опубликованной литературе.

ИСТОКИ КОНФЛИКТА

Баскский конфликт имеет глубокие исторические корни и связан с этнокультурным своеобразием баскских провинций, простирающихся вдоль Бискайского залива и охватывающих территорию по обе стороны Пиренеев. В Испании баски населяют провинции Гипускоа, Бискайя, Алава, Наварра, во Франции - Нижняя Наварра, Суль и Лабур. Население баскских провинций насчитывает около 3 млн. жителей, из которых 90% проживает в испанской части.

До сих пор не прекращаются споры о том, кто такие баски. Одни исследователи считают их потомками смешанного племени кельтов и иберов, другие находят родство басков и грузин. От остальных народов, населяющих Испанию, баски отличаются характером, нравами и обычаями. У них своя устная литература, свой музыкальный фольклор, свои праздники и игры, своя кухня. Со времен римского завоевания (конец III в. до н. э. - начало V в. н. э.), когда племена, населявшие Испанию, подверглись глубокой романизации, баски, проживавшие обособленно в горных районах, в отдалении от крупных торговых путей, сохранили свой самобытный и загадочный язык, эускеру.

Этот язык, считающийся едва ли не единственным доиндоевропейским языком, существующим в современной Европе, своего рода "языком вне группы", с давних времен стал основным элементом национальной самоидентификации басков. Примечательно, что на эускере нет слова "баск", но есть слово "эускальдун" (euskaldun) - т. е. человек, говорящий на эускере, принадлежащий к баскскому сообществу. Ему противостоит "человек, не говорящий на баскском языке" (erdeldunak), который не является баском априори.

С XIII в. у басков существовал специфический режим политико-административного самоуправления. В ведении местных властей находились сбор налогов, таможенная политика. Военная служба басков проходила лишь на территории своей провинции. Их права и обязанности фиксировались так называемыми форальными правами (от понятия "фуэрос" - совокупность льгот, привилегий и обязанностей, во многом определявших взаимоотношения между Центром и Страной Басков). Испанские короли, обладавшие огромными полномочиями, приносили клятву верности фуэрос. Этот символический жест значил очень многое, ибо служил подтверждением верховенства фуэрос над королевской властью. На протяжении столетий фуэрос были для басков воплощением их старинных традиций и обычаев, символом национальной самобытности. Фуэрос не означали отказа от норм общеиспанского законодательства, действовавших во многих сферах жизни наряду с форальными правами.

Фуэрос декларировали, в числе прочего, принцип юридического равенства всех басков. Распространение формально-эгалитарных отношений во многом объяснялось отсутствием среди них четкой социальной иерархии. Так, в находившихся порой на значительном расстоянии друг от друга горных долинах сеньориальная система не была по-настоящему развита. Здесь существовало полунатуральное хозяйство, доминировали мелкие землевладельцы. Психологическая дистанция между крестьянами и местной знатью была менее заметна, чем в других регионах Испании3.

Всем уроженцам баскских провинций присваивался благородный статус идальго4. "Благородство крови" из разряда социальных явлений перешло в область биологии - баски получали юридически высокий статус не за особые заслуги, а просто по праву рождения. Из баскских провинций изгонялись иноверцы-нехристиане (евреи, арабы, цыгане), а все переселенцы были обязаны пройти долгий и дорогостоящий процесс, чтобы доказать чистоту и благородство своей крови5. В закрытом от "неблагородных басков" социуме формировались специфический менталитет, особый национальный характер. С XVI в. местные историки и хронисты изображали басков как предшественников испанцев на Пиренейском полуострове, "исключительный", "богоизбранный" народ, земли которого с древних времен обладают суверенитетом, отличаются демократическим устройством и всеобщим равенством. На протяжении столетий баски с малых лет впитывали иррациональную этническую мифологию собственной исключительности.

Между тем факты свидетельствуют, что баски, хотя и обладали широкой автономией, никогда не имели единой и устойчивой государственности. Крайне существенно и то, что формально-юридическое равенство басков отнюдь не исключало существования эксплуатации, социального неравенства, дискриминации в их среде. На практике форальная система была олигархической, власть концентрировалась в руках узкого слоя местной знати. До последней четверти XIX в. баскское общество сохраняло аграрный, консервативно-традиционалистский характер и отличалось высокой степенью религиозности (баски долгое время считались одним из самых религиозных народов в Европе).

ЗАРОЖДЕНИЕ КОНФЛИКТА

В XVIII - XIX вв. сохранение фуэрос стало ключевой проблемой во взаимоотношениях между некоторыми политическими силами Испании и баскскими провинциями. Так, испанские либералы считали особые права басков оплотом феодального местничества и препятствием для создания централизованного государства с единым законодательством. Их отрицательное отношение к фуэрос особенно усилилось в результате карлистских войн (1833 - 1840; 1872 - 1876 гг.), которые развязали претенденты на престол от правящей династии (названы по имени первого претендента дона Карлоса). Карлисты - сторонники абсолютной теократической монархии - вовлекли в эти войны баскское крестьянство, используя его религиозно-традиционалистские чувства и недовольство условиями существования. Страна Басков стала основным театром военных действий. В ходе этих войн, которые многими воспринимались как противоборство между Страной Басков и остальной Испанией, этническое самосознание басков стало обретать преднационалистические формы.

В 1876 г. форальные вольности были окончательно отменены6. На смену им пришли "Экономические соглашения" (Conciertos economicos), предусматривавшие, в частности, сохранение за местными властями определенной самостоятельности в распоряжении налогами. Новая формула отношений с Центром в немалой степени сохраняла баскскую исключительность.

Тем не менее в баскских провинциях отмена фуэрос была встречена с возмущением. "Верхи" и "низы" расценили эту акцию как сильный удар по традициям и вековым устоям своего уклада жизни. Возникла "баскская проблема", начал формироваться баскский национализм. Подъем национальных чувств особенно усилился в ходе бурного процесса индустриализации Страны Басков в 1880 - 1890-х годах, связанной с обнаружением в регионе залежей железной руды, притоком иностранных капиталов и развитием черной металлургии.

Индустриализация баскских провинций сопровождалась подрывом доминировавшего здесь аграрного уклада, массовым наплывом рабочих-иммигрантов7 из других областей Испании, распространением социалистических идей, ослаблением влияния религии, возрастанием социальной конфликтности. Начался процесс активной испанизации баскского общества. Центральные власти проводили целенаправленную политику по вытеснению эускеры из государственных и религиозных учреждений, школ. В этой обстановке, расценив индустриализацию и ее последствия как угрозу утраты национально-культурной идентичности, значительная часть баскского общества восприняла националистическую идеологию.

800px-Sabin_Arana_Goiria_%281865-1903%29

Идеологом баскского национализма стал Сабино Арана (1865 - 1903). В основу его доктрины легла форальная мифология, поэтому баскский этнический национализм возник не в традиционной для Европы лингвистической разновидности, в которой решающий критерий нации - ее язык, а в расовом, биологическом варианте. С точки зрения Араны основу баскского народа составляла "раса", этническая "чистота крови". Он проповедовал ненависть ко всему испанскому, так как Испания якобы превратила Страну Басков в свою колонию и угрожает существованию исключительной баскской расы. Иммигрантов из других областей Испании он называл человекоподобными существами (maketos) и приписывал им всевозможные пороки, которых, конечно же, были лишены чистокровные баски в силу своей принадлежности к более высокой расе. Арана требовал полной независимости баскских земель путем создания конфедерации четырех испанских и трех французских провинций. Это государство должно было быть теократическим и полностью подчиняться доктрине католической церкви.

В 1902 г., за год до смерти, Арана признал неосуществимость претворения в жизнь идеи независимости баскских провинций и высказался за создание их лиги в составе Испании. Однако скорые болезнь и смерть прервали его "испанистскую эволюцию". В среде его последователей произошел возврат к сепаратистской ортодоксии "Учителя", которая наряду с форальными мифами об исключительности басков была признана классикой баскской националистической мысли8. Идейное наследие Араны, таким образом, отличается двойственностью: сочетание в нем радикально-сепаратистских устремлений с последующей "испанистской эволюцией" наложило огромный отпечаток на все последующее развитие баскского национализма.

Сабино Арана и его брат Луис разработали национальную символику, ввели национальные праздники и название своей родины - Эускади. В 1894 - 1895 гг. они сплотили своих сторонников, основав Баскскую националистическую партию (БНП).

В отличие от других западноевропейских стран, где оформлению национализма этнических меньшинств предшествовало складывание государственного национализма, в Испании теоретическое оформление идеологии государственного и этнического национализмов пришлось примерно на одно и то же время, а именно на конец XIX - начало XX в. Катализатором для развития испанской национальной идеи стал 1898 г., когда поражение в войне с США, сопровождавшееся уничтожением военного флота и потерей заморских владений, привело к резкому ослаблению внешнеполитических позиций Испании, превращению ее в государство второго ранга. Эта война перевернула сознание всего испанского общества и заставила многих мыслителей задуматься о судьбах Испании, ее исторической миссии и путях выхода из кризиса. Позднее формирование национальной идеи привело к тому, что идеологическое соперничество государственного и этнического национализмов приобрело в Испании особенно острый характер, и государство так и не смогло ассимилировать этнический партикуляризм некоторых своих периферийных регионов, прежде всего Страны Басков.

БАСКСКИЕ НАЦИОНАЛИСТЫ И ЦЕНТРАЛЬНАЯ ВЛАСТЬ (НАЧАЛО XX В. - КОНЕЦ 50-Х ГОДОВ)

В первые десятилетия XX в. идеология и политика БНП существенно смягчились по сравнению со взглядами Араны. Понятие "раса" перестало отождествляться с чистотой крови и этнической исключительностью басков, а стало связываться с их самобытностью, языком и культурой. Акценты были смещены с достижения независимости Эускади на проблемы возрождения баскской нации, активизации национального самосознания. На смену теократическим идеям пришли социально-христианские постулаты. В политических вопросах БНП не вступала в конфронтацию с Центром, предпочитая достижение компромиссов. Однако двойственность программно-идеологических установок сохранялась - в полном соответствии с противоречивым наследием Араны. Если на идеологическом уровне решающим влиянием пользовались радикалы, настаивавшие на отделении баскских провинций от Испании и Франции, то политическое руководство находилось в руках более умеренных деятелей, стремившихся к достижению автономии в рамках испанского государства. Расплывчатость целей делала БНП популярной в различных по своим идейно-политическим ориентациям слоях баскского общества.

Пик влияния партии пришелся на годы Второй Республики (1931 - 1937 гг.), когда новые испанские власти отказались от централистской политики монархии. В эти годы БНП, по сути, превратилась в особое микро-общество, своего рода национальный фронт, объединивший вокруг себя целый спектр различных организаций - рабочих, молодежных, женских, спортивных, лингвистических и т. д., втягивавших в националистическую орбиту широкие слои населения Страны Басков. БНП по существу монополизировала баскское националистическое движение.

Однако национализм не обладал политико-культурной гегемонией в баскском социуме. Здесь существовали идейно-политический плюрализм, многообразие типов мышления и норм социального поведения. Наряду с националистами действовали ненационалистические силы - монархисты, республиканцы, карлисты, социалисты. Основным фактором размежевания между националистами и ненационалистами стало отношение к идее существования баскской нации. Если для одних баски составляли нацию, то для других были одним из компонентов испанской нации. Показательна развернувшаяся в 1932 г. полемика относительно того, входит ли провинция Наварра в баскскую общность. Сам факт этой полемики стал свидетельством того, что даже в территориально-географическом плане отсутствовало единое представление о баскской нации.

В октябре 1936 г., уже после начала Гражданской войны, баскские провинции Бискайя, Гипускоа и Алава получили автономию. Кортесы одобрили проект баскского автономного статута, в соответствии с которым было сформировано баскское правительство, обладавшее значительной самостоятельностью в финансовых, социальных и культурных вопросах. Однако в июне 1937 г. под натиском превосходящих сил франкистов баскское сопротивление было сломлено.

Отношение к Бискайе и Гипускоа, которые воевали на стороне республики (Алава находилась под контролем правых карлистов, поддержавших Франко), основывалось на беспрецедентном в юридической практике декрете (от 23 июня 1937 г.), объявившем их "провинциями-предателями". Эти две провинции Испании (в отличие от других, также воевавших за республику, где "предатели" несли наказание, но провинции предателями не объявлялись) рассматривались как враждебные территории9. 26 апреля 1937 г. с лица земли была стерта Герника - баскская святыня, на протяжении веков считавшаяся символом национальных свобод.

Оккупировав Страну Басков, франкисты, взявшие курс на создание унитарного государства, отменили ее автономию, распустили партии, профсоюзные и культурные организации (баскское автономное правительство эмигрировало сначала в Барселону, а в феврале 1939 г. во Францию). "Баскский национализм должен быть разрушен, истоптан, вырван с корнем", - заявил военный губернатор Алавы, назначенный Франко10. Сотни людей были арестованы и расстреляны. 100 - 150 тыс. басков во избежание репрессий и насилия эмигрировали. Баскский язык был запрещен. Делопроизводство и обучение велись лишь на испанском. Населению запрещалось называть баскскими именами своих детей, распевать баскские песни, вывешивать "икурринью" - баскский флаг.

Однако если в культурной и политической сферах баски подвергались жестокой дискриминации, то в экономическом плане населенные ими провинции были одними из самых процветающих в Испании. В начале 50-х годов здесь начался промышленный подъем, продолжавшийся на протяжении всего франкистского периода и во многом связанный с экономическими преимуществами, которые предоставлял режим баскской промышленной элите. Одновременно шел процесс урбанизации: к 1975 г. в сельском хозяйстве было занято лишь 10% населения баскских провинций11. В Стране Басков находились крупнейшие испанские банки. Бум в баскских провинциях развивался в унисон с экономическим подъемом в остальных регионах Испании, однако его результаты были более впечатляющими. Так, уровень доходов населения здесь превышал на 35 - 60% среднеиспанские показатели12.

Бурное развитие промышленности, как и в конце XIX в., стимулировало массовый приток иммигрантов. Коренное население относилось к ним с откровенной неприязнью. Было распространено ощущение, что баскский язык и культура по вине переселенцев оказались на грани вымирания. Ощущая эту неприязнь, ограничивавшую возможности карьерного роста, иммигранты испытывали потребность интегрироваться в местное общество, "стать басками". Важнейшим шагом в данном направлении становилось изучение ими баскского языка. Все больше людей начало воспринимать его как интегрирующий элемент баскского общества, который приобщал небасков к местной культурной традиции. Существовал и еще один путь интеграции переселенцев. Они могли продемонстрировать политическую лояльность баскскому социуму, став на националистические позиции. Именно этот путь выбирали многие молодые иммигранты.

Пассивность и бездействие находившегося в эмиграции руководства Баскской националистической партии, его оторванность от процессов, происходивших внутри страны, привели к тому, что на лидирующие позиции в националистическом движении региона выдвинулось молодое поколение басков, создавших в 1959 г. организацию ЭТА. Не видя иных способов политического самовыражения, баскская молодежь вступила на путь вооруженной борьбы с франкизмом.

ФЕНОМЕН ЭТА

Еще в 1953 г. студенты Бильбао создали автономную группу под названием "Экин" ("Действие"), обвинившую руководство партии в "обуржуазивании" и потере боевого духа. Из этой группы и возникла ЭТА (Эускади Та Аскатасуна - Страна Басков и свобода), первоначально определявшая себя как "патриотическую и демократическую организацию".

Важнейшей вехой в формировании идейно-политического облика ЭТА стала работа интеллектуала, филолога по образованию, Ф. Крутвига, "Баскония: диалектическое изучение национальности", опубликованная в 1963 г. (под псевдонимом). Опираясь на классическую для баскского национализма концепцию Араны, Крутвиг в то же время существенно трансформировал ее, отказавшись, в частности, от расизма и конфессионализма. Его основные идеи можно свести к следующим: немедленные действия по восстановлению находящейся на грани вымирания эускеры, ее утверждение в качестве ключевого элемента баскской нации; отождествление национального и социального угнетения (освобождение от национального гнета автоматически приведет к освобождению социальному); разрыв с антикоммунизмом, характерным для традиционного баскского национализма, и обращение к марксизму. Крутвиг первым выступил за немедленное и систематическое обращение к насилию в форме партизанской войны как единственно возможному пути достижения своих целей, который уже доказал свою эффективность в колониальных странах, находящихся, по его мнению, в схожей со Страной Басков ситуации угнетения. Он ошибочно отождествлял стратегию партизанской войны в странах "третьего мира" со стратегией отстаивания своих прав европейскими национальными меньшинствами13.

Если до появления "Басконии" ЭТА оставалась в орбите традиционного баскского национализма, то теперь она "открылась" левым революционным теориям, взяла на вооружение марксистские идеи. Под влиянием национально-освободительной борьбы в Алжире, Вьетнаме, на Кубе активисты организации заняли антиимпериалистические позиции. В 1967 г. ЭТА заявила о себе как "о социалистическом движении басков за национальное освобождение" (эта формулировка используется в ее документах до сих пор). Борьба за национальное и социальное освобождение баскских провинций признавалась составной частью международной пролетарской революции. "Неверно, что ЭТА была организацией, боровшейся в годы франкизма за демократические свободы. С самого начала ее целью было создание независимого баскского государства", - подчеркивают испанские авторы14. Примечательно, однако, что в общественном мнении ЭТА воспринималась как борец с франкистской диктатурой, антииспанскую направленность ее стратегической ориентации многие не замечали.

Радикальный национализм и социалистические идеи сочетались у членов организации с католическим рвением (хотя они заявляли о ее неконфессиональном характере). ЭТА испытывала влияние той части баскского клира, которая стояла в оппозиции к франкизму и официальной католической церкви. Этаровцы поддерживали тесные связи с этими священниками, что обеспечило частичную легитимацию террористических действий в глазах населения Страны Басков.

Своей радикальной идеологией и ориентацией на террористические действия ЭТА принципиально отличалась от умеренной БНП. Баскский национализм, таким образом, распался на два течения. Было покончено с многолетней монополией БНП, усложнились структура баскского конфликта и взаимоотношения местных националистов с центральной властью.

Стремясь распространить свою деятельность на все стороны жизни баскского общества, ЭТА создала несколько "фронтов" (групп действия): политический (пропаганда, издание подпольных газет), экономический (сбор взносов у членов организации и ее сторонников, а для покрытия расходов - ограбления банков, похищения с целью выкупа), культурный (преподавание и распространение эускеры) и военный (вооруженная борьба). Позднее к ним прибавился рабочий "фронт", который ориентировался на создание своих организаций среди трудящихся. По данным полиции, численность ЭТА - в разное время неодинаковая - никогда не превышала 500 человек.

Разнородная идеологическая основа ЭТА, многосторонность задач, за которые она взялась, приводили к постоянным внутренним конфликтам. Во второй половине 60-х годов из организации вышли многие члены рабочего и культурного "фронтов", несогласные с акцентом на террористические методы борьбы.

Первый кровавый след ЭТА появился в июне 1968 г., когда был застрелен полицейский, а спустя несколько часов в перестрелке был убит один из лидеров организации. Так началась многолетняя борьба баскских террористов с испанским государством.

Терроризм ЭТА контрастировал с установками большинства организаций антифранкистской оппозиции, ориентировавшимися на мирные, ненасильственные формы борьбы с диктатурой. Однако жестокое преследование франкистским режимом членов ЭТА меняло взгляды даже тех слоев населения, которые были поначалу настроены к ней недружелюбно. Особенно важным в этом отношении стал процесс в Бургосе (декабрь 1970 г.) над 16 басками, шестеро из которых обвинялись в убийстве начальника секретной полиции Гипускоа, остальные - в причастности к этому убийству, а также в распространении оружия и нелегальной литературы. По приговору суда шестеро обвиняемых были приговорены к смертной казни.

Бургосский процесс вызвал колоссальный взрыв общественного недовольства. Тяжесть наказания, молодость обвиняемых, их мужественное поведение на процессе, заявления и митинги международной общественности всколыхнули Страну Басков и все испанское общество. Франко был вынужден отменить смертную казнь, заменив ее 30-летним тюремным заключением.

Роль ЭТА как общенациональной силы особенно возросла после убийства в центре Мадрида 20 декабря 1973 г. председателя правительства Испании Л. Карреро Бланко, считавшегося наследником Франко, его альтер эго. В Стране Басков под влиянием ЭТА росли националистические настроения, усиливалась социальная напряженность. В условиях отсутствия серьезной конкуренции со стороны других оппозиционных организаций, прежде всего БНП, ЭТА превратилась в центр баскского сопротивления диктатуре. Часть молодых басков считали ее организацией, которая помогает им состояться как мужчинам и как гражданам15.

Причины появления феномена националистического терроризма в одном из наиболее развитых регионов Испании занимают значительное место в западной историографии. Многие ученые считают насилие ЭТА логическим следствием репрессий Франко, вынужденным ответом во имя этнокультурного выживания басков16. Однако есть и другие теории. Американский социальный антрополог баскского происхождения Х. Сулайка выдвинул версию, согласно которой феномен баскского терроризма объясняется тем культурно-историческим контекстом, в котором он возник; якобы сама традиционная баскская культура носит "брутальный" характер, в ней заложена установка на необходимость убивать и умирать, отстаивая свое дело, исключаются уступки и компромиссы. Эта культура, дожив до наших дней, диктует воспитанным в ее лоне индивидам соответствующее поведение на подсознательном уровне, независимое от их воли17.

Между тем можно утверждать, что при всем своеобразии баскского менталитета нет такой народной культуры, в которой не присутствовали бы, в числе многих других, элементы насилия, жестокости, буйства. Факты свидетельствуют также об отсутствии единой баскской культуры, ее глубокой разобщенности. В этом свете вряд ли можно говорить о решающей роли "впитанных с колыбели" культурных установок: членами ЭТА были вовсе не баскоязычные пиренейские крестьяне, а исконные жители городов, в том числе выходцы из семей иммигрантов, сформированные испаноязычной индустриальной культурой. Сулайка, по существу, конструирует баскскую идентичность, манипулируя реальными элементами ее культуры18.

На наш взгляд, появлению ЭТА на свет благоприятствовал франкистский режим. С приходом к власти в Испании авторитарной диктатуры миф Араны об оккупации баскских провинций приобрел реальное воплощение. "Угроза из Мадрида" стала для части басков катализатором этнического единения и фактором радикализации. Свою роль сыграла и традиция насилия, всегда существовавшая в Испании и не обошедшая стороной Страну Басков.

ЭТА И ИСПАНСКАЯ ДЕМОКРАТИЯ

В годы демократии, на этапе трансформации унитарного франкистского государства в Государство автономий, Страна Басков стала одной из 17 автономных областей Испании. Она включает Алаву, Бискайю и Гипускоа19. Конституция 1978 г. и конкретизирующий ее положения Статут автономии (его называют также Статутом Герники - по месту принятия в 1979 г.) учитывают исторические особенности взаимоотношения Страны Басков с Центром и вместе с тем предоставляют ей такой объем прав и свобод, которого она никогда не имела в своей истории. У нее есть собственный парламент, полиция, радио, два телеканала, двуязычная система образования, своя налоговая система. Баски признаются как национальность. Ни одно национальное меньшинство Европы не обладает такой широкой автономией, как баски.

Принятие Статута автономии, казалось бы, создало условия для прекращения деятельности ЭТА - ее самороспуска и интеграции членов в общество. К тому же всем испанским политзаключенным, в том числе и членам ЭТА, была предоставлена амнистия. И действительно, отношение к процессу демократизации вызвало раскол в ЭТА. Он произошел еще в 1974 г. и привел к образованию двух фракций - "военной" и "военно-политической". "Военно-политическая" фракция после долгих колебаний объявила в 1981 г. о самороспуске.

В 80 - 90-е годы прекратили существование большинство террористических организаций Испании. Исчезли довольно активные до этого ультраправые группировки. Отказалась от борьбы левацкая организация ГРАПО, практиковавшая террористические действия в период франкизма и на этапе демократизации. В Каталонии прекратила деятельность аналогичная ЭТА террористическая организация "Тьера льюре", выступавшая с националистическим лозунгами.

"Военная" же фракция ЭТА осталась на непримиримых позициях, отвергая всякий "оппортунизм" и считая своим основным врагом испанское государство независимо от существовавшего в нем режима. Испанец для экстремистов - синоним иностранца, представитель силовых структур государства - "оккупант". На счету ЭТА - свыше 800 убитых, 2 тыс. раненых и десятки похищенных. К этому следует добавить целые семьи, вынужденные покинуть Страну Басков, предпринимателей и мелких торговцев, с которых взимается "революционный налог", и множество людей, которым угрожают террористы - политиков, журналистов, судей, профессоров20. В 90-е годы ЭТА начала "раскачивать" страну посредством "терроризма малой интенсивности" (по полицейской терминологии), не сопровождавшегося человеческими жертвами, но вызывавшего огромное напряжение в Стране Басков и соседних регионах. В данном случае экстремисты опирались на свою молодежную организацию Харраи, которая развязала настоящий террор на улицах баскских городов по типу интифады. Из организации, мужественно боровшейся против франкистской диктатуры и овеянной ореолом романтики, ЭТА выродилась в секту фанатиков, идущих на самые разные преступления во имя достижения своей цели.

ЭТА - не только собственно террористическая организация. Это сложный и гибкий конгломерат различных структур. В 1975 - 1998 гг. весь этот конгломерат назывался КАС (Баскская социалистическая координация). После того, как КАС в ноябре 1998 г. была объявлена вне закона, ее сетевая структура возродилась в 1999 г. под названием ЭКИН. КАС - ЭКИН, руководимая ЭТА, объединяет партии, профсоюзы, молодежные и женские организации. В ее орбите - ряд средств массовой информации, центры обучения баскскому языку.

Политические интересы ЭТА представляла партия Эрри Батасуна (ЭБ, в 2001 г. переименована в Батасуну). Собирая в первое десятилетие демократического развития Испании от 15 до 25% голосов, она превратилась в одну из ведущих политических сил в Стране Басков. Примечательно, что руководство ЭТА запретило ЭБ направлять победивших на выборах депутатов в законодательные собрания органов власти: эти места оставались вакантными. Программа ЭБ выглядела весьма эклектично: антикапиталистическая фразеология сочеталась в ней с претензией на представительство интересов всех слоев баскского общества. В 2002 г. Батасуна была запрещена, однако ее члены продолжают легально действовать на политической сцене региона в организациях, которые назывались иначе.

Один из самых больших успехов террористов состоял в создании "общества внутри общества" - самодостаточной идеологической среды, развивающейся в соответствии с указаниями руководства ЭТА. Лидеры организации навязывают структурам, входящим в комплекс ЭТА, свое видение проблем, далекое от реальности, полное химер и фантазий. Процедура принятия решений в ЭТА носит строго централизованный и иерархический характер. Они принимаются руководящим ядром, массовая база беспрекословно подчиняется его решениям. Отбор руководителей осуществляется таким образом, что в правящую верхушку входят только "непримиримые", выступающие за продолжение террористической борьбы с государством21.

В борьбе ЭТА с испанским государством можно выделить четыре этапа. Первый - 1968 - 1978 гг. - когда этаровцы взяли курс на развертывание революционного движения против франкизма, а затем зарождавшейся демократии, действуя по схеме акция - репрессия - акция. Предполагалось, что теракт провоцирует государство на репрессии, которые усиливают поддержку организации среди населения и позволяют перейти к новым терактам, вызывающим, в свою очередь, новую волну репрессий. Итогом должна была стать революция. Второй этап (1978 - 1998 гг.) террористы определяли как "войну на истощение". Убийства осуществлялись с целью давления на власть с тем, чтобы ей не оставалось ничего другого, как удовлетворять предъявляемые требования. Организация выживала благодаря способности убивать. Третий этап (1998 - 2003 гг.) начался после того, как террористы осознали, что "война на истощение" проиграна. Однако вместо самороспуска они разыграли последнюю карту - наладили сотрудничество с умеренными националистами своей автономной области в лице Баскской националистической партии. Единый фронт радикальных и умеренных националистов должен был, по мнению этаровцев, значительно усилить потенциал давления на испанские власти и увеличить шансы на успех. После начавшегося в 2000 г. охлаждения в отношениях с БНП в деятельности боевиков наступил четвертый этап, продолжающийся по сей день, когда организация осталась без четкой программы действий. Благодаря эффективным действиям испанских и французских сил безопасности ЭТА заметно ослабла. Однако боевики продолжают борьбу. Терроризм стал их профессией, способом существования.

За время своей деятельности ЭТА 10 раз объявляла перемирие. Последний раз это было сделано в марте 2006 г., когда террористы объявили о бессрочном прекращении вооруженной борьбы. В ответ правительство Испанской социалистической рабочей партии (ИСРП, 2004 - 2008 гг.) заявило о готовности начать переговоры с Батасуной. При этом за образец был взят опыт Северной Ирландии и раздельного обсуждения политических (т. е. независимости Страны Басков) и военных проблем. Однако, вопреки надеждам многих испанцев, долговременная стабильность в Стране Басков не наступила. В декабре 2006 г. ЭТА в очередной раз нарушила перемирие, произведя взрыв в мадридском аэропорту, который привел к человеческим жертвам, а в июне 2007 г. официально заявила о возобновлении террористической борьбы. Опыт Испании показывает, что договоренности с террористами, на которые многие уповают, отнюдь не становятся панацеей. Боевики используют их как передышку для накопления и перегруппировки сил, а власть оказывается в уязвимой ситуации.

ЭТА никогда не была способна одержать победу над испанским государством. Ее цель была другой - ослабление государства, поддержание в Стране Басков и всей Испании атмосферы страха и гражданской войны. Только непримиримая конфронтация с властями, полагали лидеры организации, способна сохранять в массах революционный заряд, будоражить "обывательское болото" и в перспективе привести к победе. Террористы стремились спровоцировать негативное отношение к баскам жителей других регионов страны, стимулировать разрыв связей своей автономной области с остальной Испанией, внедрить в сознание басков убежденность в необходимости самостоятельного пути их развития.

РАДИКАЛИЗАЦИЯ УМЕРЕННОГО НАЦИОНАЛИЗМА

Присутствие на политической сцене ЭТА оказывает огромное влияние на деятельность БНП, остающейся одной из важнейших сторон баскского конфликта. В годы демократии, как и в первые десятилетия XX в., БНП - правоцентристская партия христианско-демократической ориентации - занимает доминирующие позиции в регионе. В одиночку или в коалиции с другими партиями она формирует местное правительство, ее представители преобладают в органах власти провинций и муниципалитетов. Символика БНП, изобретенная еще Араной, - ее флаг, герб превратились в символику всей Страны Басков.

В партии, как и прежде, существуют умеренное и радикальное течения, а ее политической линии свойственен дуализм, сочетание радикальной стратегической цели - обретение Страной Басков независимости от Испании - с умеренной практической политикой, участием в политических институтах государства. Испанские политологи С. де Пабло и Л. Меес называют эту политическую линию "рассчитанной двусмысленностью", колебаниями маятника в диапазоне "умеренность - радикализм", "автономия - независимость Страны Басков"22. "Рассчитанная двусмысленность" позволяет БНП удовлетворять интересы различных по своим политическим ориентациям групп населения, быть "партией для всех". Свой дуализм БНП использует и в отношениях с центральной властью, выдвигая на передний план в зависимости от обстоятельств (соотношение сил в партийном руководстве, давление "низов", расстановка сил в стране и т. д.) разные стороны своей политико-идеологической платформы.

На этапе демократии политическую линию БНП отличали крутые повороты по целому спектру важнейших проблем: идее отделения Страны Басков от Испании, отношениям с ЭТА, сотрудничеству с другими политическими силами. В деятельности партии выделяются два основных этапа. Первый - 1979 - 1998 гг. - умеренный политический курс в рамках признания конституции Испании и автономного статута Страны Басков. Второй этап - с 1998 г. по настоящее время - ориентация на новую модель отношений автономии с Испанией, означающую выход за рамки правового поля и вместе с тем сочетающуюся с участием в политических институтах государства.

На первом этапе серьезным испытанием для БНП стал раскол, произошедший в ее рядах в 1986 г. и сопровождавшийся отделением от нее партии Эуско Алькартасуна (ЭА). Разногласия во многом определялись конфликтом между двумя "сильными людьми" - председателем партии Х. Арсальюсом и председателем автономного правительства Х. Гарайкоэтчеа, основавшим ЭА23. В противовес христианско-демократической БНП ЭА определила себя как социал-демократическую партию. Отказавшись от свойственной БНП двусмысленности, она провозгласила "право баскского народа на свободное самоопределение во имя создания воссоединившегося и независимого баскского государства". Однако в повседневной жизни политическая линия ЭА отличалась следованием букве закона24.

После раскола позиции БНП ослабли, ее монопольное правление сменилось коалиционным. Заняв второе место на автономных выборах 1986 г., БНП сформировала правительство совместно с победителем - Социалистической партией Эускади (СПЭ) - баскским филиалом правившей в то время (1982 - 1996 гг.) Испанской социалистической рабочей партии. Сотрудничество националистов с социалистами, ориентировавшимися прежде всего на общенациональные интересы, стало фактом беспрецедентным для баскской политики. В период коалиционного правления (1986 - 1998 гг.) БНП проводила умеренную прагматическую политику, направленную на сотрудничество с центральной властью, не отказываясь при этом от националистических принципов своей доктрины.

На этом этапе отчетливо проявились сложные, неоднозначные отношения БНП и ЭТА, по меткой оценке испанского политолога С. Моран, "отношения любви - ненависти"25. Умеренных и радикальных националистов объединяла борьба за общую цель - право Страны Басков на самоопределение. Они трактовали ее суверенитет схожим образом, как не зависящий от законодательной власти Испании, а определяющийся историческими правами баскского народа и означающий добровольное присоединение басков к Испании. В интерпретации партии суверенитет предполагал предоставление Стране Басков самоуправления, необходимого для утверждения баскской национальности (трактовка, неприемлемая для Центра, ибо в случае реализации подрывала неделимость суверенитета испанского государства). Террористическое насилие рассматривалось БНП как часть неразрешенного конфликта между Страной Басков и испанским государством и объяснялось недостаточностью прав, предоставленных региону Центром.

В то же время БНП и ЭТА шли к достижению общей цели разными путями. Разделяло их и то, что в центре внимания БНП находились повседневные проблемы автономной области (управление ею, жизнеобеспечение, развитие здравоохранения, образования). Деятельность же террористов вела к делегитимации общественных институтов, расшатыванию общественной стабильности. Осуждая действия боевиков, БНП обратилась в декабре 1981 г. к баскским предпринимателям с просьбой прекратить выплачивать "революционный налог" ЭТА. В ситуациях, когда преступления боевиков вызывали особое общественное негодование, БНП возглавляла демонстрации протеста26. Вместе с тем уже с первых лет демократизации в Испании распространилось мнение, что политики из БНП разыгрывают "карту ЭТА", стремясь добиться новых уступок со стороны центрального правительства. В соответствии с этой точкой зрения, прекращение деятельности ЭТА невыгодно БНП, так как превращает ее в "крайнюю" националистическую силу в регионе.

С наибольшей силой неприятие умеренными националистами из БНП экстремизма проявилось в период коалиционного правления с СПЭ. В 1988 г. БНП вместе с социалистами и многими другими региональными и общенациональными объединениями заключила пакт Ахуриа Энеа (по названию правительственного здания в г. Витория, столице Страны Басков). Широкое объединение демократических сил ставило своей целью "изолировать и нейтрализовать терроризм (считая легитимными полицейские и судебные меры)"27. БНП перестала видеть в националистическом терроризме результат неурегулированного конфликта между автономией и Центром и начала рассматривать "проблему ЭТА" в плоскости защиты прав человека. Пакт Ахуриа Энеа позволил частично стабилизировать ситуацию в Стране Басков. На смену конфронтации между националистами и ненационалистами пришло противостояние между демократами и сторонниками насилия.

Однако соглашение между демократическими силами не превратилось для БНП в долгосрочную программу действий. Партийных лидеров серьезно беспокоил тот факт, что на региональных выборах совокупный потенциал баскских националистических партий начал заметно сокращаться (с 68% в 1987 г. до 55% в 1994 г.)28. Их самолюбие ущемляло и то, что в 1987 и 1989 гг. в Алжире состоялись секретные переговоры правительства ИСРП с руководителями ЭТА, на которые БНП не была приглашена. Радикальные националисты обвиняли партию в "испанизме", отказе от защиты интересов автономии. Оказывая давление на БНП, ЭТА широко применяла стратегию уличной борьбы, убивала полицейских-басков, подвергала разгрому помещения партии. Под влиянием всех этих факторов у руководства БНП сложилось впечатление, что оно теряет связь с националистическими силами в регионе, стратегическую перспективу вообще.

В сложившейся обстановке БНП осуществила радикальный поворот в своей политической линии. В начале 1997 г. на Национальной ассамблее БНП было заявлено, что пакт Ахуриа Энеа исчерпал себя. Партия взяла курс на сближение с Эрри Батасуна и ЭТА (секретные переговоры представителей радикального крыла БНП с ЭБ начались задолго до этого), рассчитанный на обретение Страной Басков суверенитета и прекращение боевиками террористической активности29. На стратегический поворот БНП повлиял и явный прогресс в деле политического урегулирования конфликта в Северной Ирландии между террористической организацией ИРА и правительством Великобритании (радикальные баскские националисты постоянно сверяли свою политическую практику с опытом этой страны). Весной 1998 г. социалисты, убедившись в усилении националистического крена в политике БНП, вышли из правительства автономной области, в котором остались БНП и ЭА.

12 сентября 1998 г. БНП и ЭА подписали с ЭБ и рядом других националистических организаций и профсоюзов "пакт Эстелья" (по-баскски "пакт Лисарра" - по названию города в Наварре). В документе ставилась задача "достижения суверенитета и территориальности (т. е. институционального союза Страны Басков, Наварры и баскских провинций во Франции) как средства решения баскской проблемы"30. Таким образом, был сформирован националистический блок, пришедший на смену единству демократических сил. Впервые умеренное и радикальное течения баскского национализма объединились на платформе противостояния испанскому государству. Четыре дня спустя ЭТА заявила о "бессрочном прекращении вооруженных действий", хотя в действительности по секретной договоренности с БНП и ЭА перемирие было рассчитано всего на четыре месяца31.

Однако "медовый месяц" в отношениях между ЭТА и БНП оказался недолгим. Уже весной 1999 г. ЭТА обвинила ее и ЭА в "равнодушном отношении к делу национального строительства", выдвинув два условия для продолжения перемирия: избрание в Стране Басков "суверенного конституционного парламента" и неучастие БНП и ЭА в национальных парламентских выборах 2000 г. Обе партии отказались от выполнения этих требований, а через некоторое время, в ноябре 1999 г., ЭТА заявила о возобновлении вооруженной борьбы32.

БНП оказалась перед альтернативой: признать провалом свою последнюю попытку покончить с насилием, вернувшись к диалогу с общенациональными партиями, или продолжать "новый курс" в расчете на то, что ЭТА вновь объявит перемирие. БНП избрала второй путь. С этого времени аналитики определяют политическую линию партии как "поворот к обретению суверенитета".

"Новый курс" материализовался в "плане Ибарретче", называвшимся "Политический статут баскского сообщества". В сентябре 2003 г. председатель автономного правительства Страны Басков Х. Х. Ибарретче выступил с проектом создания "особого режима отношений между нею и испанским государством, основанным на свободной ассоциации". Он аргументировал это тем, что "баски как народ с собственной идентичностью существует с момента зарождения" и теперь должны быть наделены собственным гражданством. Формально оставаясь в составе Испании, это государство (при желании к нему могут присоединиться соседняя провинция Наварра, а также баскские провинции во Франции), по "плану Ибарретче", должно самостоятельно решать проблемы планирования и организации экономического развития, трудового законодательства и социальных отношений, обладать собственной судебной системой, иметь свои представительства за рубежом. Согласно проекту, новый документ заменил бы конституцию Испании, европейское и международное право. Ибарретче утверждает, что реализация его плана поставит точку в борьбе с ЭТА, лишив ее деятельность всякого смысла33. По существу, претворение проекта в жизнь предполагает достижение некоего промежуточного рубежа между полной независимостью Страны Басков и ее автономией.

При голосовании в баскском парламенте в декабре 2004 г. сторонникам этого плана удалось добиться его одобрения с небольшим перевесом (39 против 35 голосов). Однако ведущие политические партии Испании - ИСРП и Народная партия (НП) - отвергли его как противоречащий конституции. А в феврале 2005 г. его с подавляющим перевесом голосов отклонили и кортесы34.

В апреле 2005 г. в Стране Басков состоялись досрочные парламентские выборы. По существу, они носили характер референдума, на котором выяснялось отношение басков к "плану Ибарретче". БНП победила, но потеряла 140 тыс. голосов и 4 места в парламенте по сравнению с предыдущими выборами (29 вместо 33 из 75 мест). Коалиционное правительство, в котором она доминирует, не обладает большинством, необходимым для претворения "плана Ибарретче" в жизнь.

Тем не менее председатель правительства Страны Басков и его сторонники не отказались от достижения своих целей. В 2007 г. Ибарретче изложил программу действий, которая в общих чертах выглядит так: заключение "политического пакта между Испанией и Страной Басков", основанного на принципах отказа от насилия и "уважения волеизъявления баскского общества" (иными словами, признания за Страной Басков права на самоопределение); одобрение этого гипотетического соглашения баскским парламентом; проведение референдума в Стране Басков, определяющего форму ее отношений с Испанией35. Идея референдума - центральная в программе Ибарретче. "Судьба Страны Басков решается здесь, а не в Мадриде", - утверждает он36. Правительство ИСРП (2004 - 2008 гг.) отказывается идти на уступки Ибарретче, отмечая, в частности, что, согласно конституции, местные власти не имеют права созывать референдум.

"План Ибарретче" обострил отношения между радикальными и умеренными членами БНП. Приверженцы радикального направления сгруппировались вокруг Х. Эгибара, руководителя партийной организации Гипускоа, близкого по своим политическим взглядам к Ибарретче. Радикалы утверждают, что располагают достаточными силами для ревизии ныне действующего Статута Герники и достижения путем референдума своего требования суверенитета Страны Басков. При этом они игнорируют позицию ненационалистических организаций, представляющих примерно половину населения автономного сообщества. Напротив, лидер умеренной группировки Х. Х. Имас, председатель БНП в 2004 - 2007 гг., считает, что Статут Герники может быть реформирован и заменен лишь в результате соглашения между всеми основными силами баскского общества - националистами и ненационалистами. Обновленный статут должен быть одобрен кортесами и только после этого поставлен на референдум в Стране Басков, как того требует конституция.

Борьба между Эгибаром и Имасом обострилась во второй половине 2007 г. в преддверии выборов нового председателя БНП. Но в сентябре, за несколько месяцев до выборов, Имас ушел в отставку. Впрочем, новым лидером БНП не стал и Эгибар. На этот пост был избран И. Уркулью, председатель партийной организации Бискайи, представляющийся многим компромиссной фигурой.

Между тем в Стране Басков позиции БНП продолжают ослабевать. На состоявшихся в марте 2008 г. выборах в кортесы партия собрала 303 тыс. голосов (1,2% от их общего количества), на 117 тыс. меньше, чем в 2004 г., уступив пальму первенства баскским социалистам. Результаты выборов можно расценить как поражение сторонников "плана Ибарретче". Вместе с тем БНП получила 6 мест в кортесах (в 2004 г. - 7) и остается силой общенационального масштаба.

БАСКИ ПРОТИВ БАСКОВ

Баскский конфликт, как уже отмечалось, не исчерпывается лишь противоборством радикальных и умеренных националистов с центральной властью. Еще одна грань этого конфликта - противоречия в самом баскском обществе, глубоко разделенном по ряду принципиально важных проблем.

Основной водораздел в автономии проходит по линии националисты - ненационалисты. По данным влиятельного социологического центра "Эускобарометро", соотношение сил между националистами и ненационалистами постоянно меняется в пользу вторых. До 1997 г. преимущество оставалось чаще всего за националистами (например, в 1987 г. 48% против 41%), тогда как после этого перешло к ненационалистам (в 2007 г. 51% против 42%)37. Ненационалистов, ориентирующихся на общеиспанские организации и законодательство, в целом устраивает нынешнее положение Страны Басков в Государстве автономий. Они либо не хотят никаких изменений, либо стремятся к таким нововведениям, которые не затрагивают основ нынешней территориальной организации.

Националисты, напротив, требуют еще большей степени самоуправления, считая его историческим правом басков. Их стремление повысить свой этнокультурный статаус - это также реакция на процессы европейской интеграции и глобализации, боязнь, утратив традиции, "раствориться" в безликой мировой среде. Националисты настаивают, ссылаясь на международные нормы, на том, чтобы в конституцию было внесено положение о праве автономных областей на самоопределение. Большинство из них при этом вовсе не собираются отделяться. Их логику выразил один баскский политик: "Я не хочу разводиться со своей женой, с которой прожил всю жизнь. Но и не желаю, чтобы закон не признавал за мною права на развод"38. В 1978 г., когда принималась современная конституция, ни одна партия на таком праве не настаивала, опасаясь, что возможность распада "единой и неделимой Испании" спровоцирует армию, в которой было много консервативно настроенных офицеров, на переворот. Сейчас признание права на самоопределение теоретически могло бы быть принято путем внесения соответствующей поправки в конституцию, так как армия за прошедшие годы сильно изменилась, ее руководители исполняют профессиональные функции и не вмешиваются в политику. Такое решение могло бы лишить ЭТА ее важнейшего аргумента, но гарантий, что это привело бы к прекращению террора, нет. Власти Мадрида отказываются рассматривать вопрос о признании за басками права на самоопределение. Они заявляют, что конституция Испании неприкосновенна.

Одним из основных пунктов разногласий между националистами и "испанистами" - проблема идентичности баскского общества, выражающаяся в его языке и символике. В течение долгого времени баскский язык мало что значил для испаноговорящих жителей Страны Басков и их политических представителей. Националистов серьезно беспокоило недостаточное распространение эускеры в сфере образования, торговле, массовой культуре. Они полагали, что, не будучи востребован в повседневной жизни, их язык исчезнет, а вместе с ним и баскский этнос. "Испанистов", напротив, задевало, что символика правящей в регионе БНП навязывается всему автономному сообществу.

В последнее время отношение к баскскому языку и символике заметно смягчилось. В ненационалистическом электорате все больше распространяется эускера, которую многие испаноговорящие жители автономии пытаются выучить. По данным, приводимым испанским социологом Г. Гатти, доля людей, говорящих на эускера, составила 32,3% в 2001 г. (на 10,4 % больше, чем в 1981 г.). Этот рост баскоговорящих коснулся прежде всего тех, кому было меньше 15 лет (59,1% в 2001 г. против 18,8% в 1981 г.). За эти же 20 лет на 10,9% возросла доля тех, кто "понимает и говорит на эускере с трудом", составив 23,1%. Доля говорящих только по-испански составляла в 2001 г. 44,6%, сократившись на 21,3% за 20 лет. Этот контингент стареет39. Вместе с тем серьезные сомнения вызывает утверждение радикальных националистов, что "Сабино Арана будет принят басками "как отец баскской родины": его расизм, ксенофобия и ультраклерикализм неприемлемы для значительной части населения"40.

Вопреки распространенным представлениям, не следует отождествлять коллизию "националисты - ненационалисты" с водоразделом "баски - небаски". Как свидетельствуют опросы, большинство жителей автономии субъективно причисляют себя к баскам или тяготеют к ним независимо от объективных факторов (умение говорить на эускере, происхождение от родителей-басков и т. д.). В июне 2007 г. лишь 5% видели в себе "скорее испанцев, чем басков", а еще 4% - "только испанцев". Большинство же жителей региона считали себя либо "только басками" (33%), либо "скорее басками, чем испанцами" (22%), либо "и басками, и испанцами" (31%)41. Таким образом, отнюдь не все "баски" занимают националистические позиции, между самоидентификацией человека и его политическими ориентациями отсутствует прямая связь.

Отдельный вопрос - массовая база национал-сепаратизма. В июне 2007 г. 27% жителей автономии хотели обретения независимости (72% предпочитали, чтобы Страна Басков оставалась в составе Испании)42. Именно в этой среде ЭТА находит свою социальную опору (хотя немало сторонников независимости предпочитают действовать мирными средствами). Многими нитями - родственными, дружескими - она тесно связана с баскским обществом. Хотя отношение к боевикам в Стране Басков становится все более нетерпимым, а их массовая база сокращается, в 2007 г. 19% жителей региона продолжали считать их "идеалистами", а еще 4% - "патриотами" (в 1978 г. соответственно 35 и 13%)43. Мифологический ореол, окутывающий прошлое и настоящее басков, - одна из важнейших причин долголетия террористической организации. Этаровцы и их политические представители преувеличивают степень специфики Страны Басков и остроту проблем, существующих между Центром и автономной областью, искусственно нагнетая страсти.

Другая существенная причина живучести террористов - безразличие многих жителей Страны Басков к судьбе людей, которых преследует ЭТА, за то, что они не разделяют ее позиции, своего рода массовая нечувствительность к чужой боли. Испанский политолог И. Суарес-Цулоага обращает внимание на парадоксальную вещь: в 1999 г. 93% жителей Страны Басков и Наварры чувствовали себя очень или в достаточной степени счастливыми. И это в обществе, где за последние четверть века сотни людей погибли и десятки тысяч стали беженцами! "Многие баски, вероятно, привыкли к определенному уровню насилия, которое не затрагивает их лично, считая его неизбежным"44. Насилие превратилось в норму жизни баскского общества, стало неотъемлемой частью его политической культуры.

Анализ коллизии "националисты - ненационалисты" дает лишь самое общее представление о глубокой разобщенности баскского общества. В отличие от большинства европейских стран, в которых интересы национальных меньшинств представляет одна партия, в Стране Басков таковых несколько. Похожая ситуация и в стане ненационалистов. Партийно-политическая жизнь являет здесь большую раздробленность, чем в любой другой автономной области Испании. В 2006 г. в баскском парламенте были представлены семь различных партий, как местных, так и общенациональных.

Все эти партии зачастую принципиально расходятся в оценке важнейших для Страны Басков проблем, в частности ее отношений с Испанией. Так, НП защищает Статут Герники и конституцию. Социалистическая партия Эускади - Эускадико-Эскера (СПЭ-ЭЭ, так она именуется с 1999 г.) высказывается за изменение статута и углубление самоуправления при условии соблюдения конституции. БНП выступает за реализацию "плана Ибарретче", хотя в ней существует и умеренное течение. Наконец, Батасуна безоговорочно требует самоопределения баскского народа и последующего обретения им независимости.

Разногласия вызывает и вопрос о месте баскского языка в автономии. Позиции ЭА и Батасуна совпадают в том, что эускера должна быть здесь единственным языком. БНП допускает существование билингвизма при "позитивной дискриминации" испаноговорящих (т. е. введении этнических квот для соискателей определенных должностей и абитуриентов). Общенациональные партии - СПЭ-ЭЭ и НП - высказываются за распространение и использование эускеры при недопущении дискриминации тех, кто говорит по-испански.

В Стране Басков отсутствует консенсус по ряду важнейших вопросов. Используя типологию партийных систем, предложенную известным политологом Дж. Сартори, существующую здесь можно определить как модель поляризованного плюрализма с такими признаками, как антисистемная оппозиция, идеологическая поляризация, фрагментация электората, конфликты между партиями и организациями. "Чрезвычайное разнообразие альтернатив - выражение предрасположенности баскского общества к конфликту... Это общество, не осознающее, что есть у него общего, и потому лишенное сильных объединительных стимулов", - отмечает И. Суарес-Цулоага. Автор вслед за политологом Х. Арреги называет Страну Басков "бесхребетным обществом", употребляя определение, которое дал в 1922 г. Х. Ортега-и-Гассет всему испанскому социуму45.

Правительство ИСРП ориентировалось в баскском вопросе на реформирование Статута автономии в рамках конституции путем межпартийного диалога и организации "круглого стола". Председатель кабинета министров Х. Л. Родригес Сапатеро считает, что достижение мира и политической стабильности в регионе невозможны без прекращения террористической деятельности ЭТА. Однако, как уже отмечалось, начавшийся и трудно проходивший переговорный процесс был сорван ЭТА, совершившей очередное кровавое преступление. В сложившейся ситуации переговоры властей с Батасуна оказались невозможными, "круглый стол" не состоялся. Все предшествующее преступлению ЭТА время (июнь - декабрь 2006 г.) политика правительства вызывала острую критику со стороны оппозиционной НП, церковной иерархии и влиятельной Ассоциации жертв терроризма, требовавших не вступать в переговоры с "бандой убийц".

Таким образом, баскский конфликт в очередной раз обострился, показав, что является проблемой национального масштаба и препятствием для прогресса испанской демократии. После нормализации обстановки в Северной Ирландии баскский очаг напряженности, пожалуй, в наибольшей степени дестабилизирует ситуацию в Евросоюзе.

ПЕРСПЕКТИВЫ

Отношения между Страной Басков и остальной Испанией трудно назвать устоявшимися. В этой сфере обнаруживается довольно типичное ныне столкновение двух равно признанных принципов международного права: с одной стороны, права каждого народа на самоопределение, с другой - принципа территориальной целостности государств. Международный опыт свидетельствует, что эта коллизия может развиваться по-разному и приводить к диаметрально противоположным решениям. Соотношение центробежных и центростремительных тенденций способно резко меняться в зависимости от внутренне- и внешнеполитических обстоятельств.

Разумеется, для центральной власти предпочтительнее всего сохранение статус-кво или модификация юридического статуса автономии в рамках конституции. Такой сценарий вполне вероятен, учитывая широкое согласие, существующее в баскском обществе в оценке достоинств широкой автономии, которую регион имеет сейчас и обладал исторически. На общественные настроения серьезно влияет и то, что состояние финансовой системы здесь лучше, а уровень социального обеспечения выше, чем в большинстве других испанских автономий.

Вместе с тем было бы неверно сбрасывать со счетов возможность "разрыва" региона с остальной Испанией. Теоретически претворение в жизнь этого сценария возможно при существовании целого ряда условий, в числе которых сохранение или улучшение нынешнего уровня благосостояния баскского общества; дальнейшее развитие нынешней тенденции к снижению степени интегрированности баскской экономики в экономику остальной Испании (например энергетическая автономия); изменение позиции ЕС по вопросу об отделении региона, согласие принять его в ряды сообщества, включив положение о праве Страны Басков на самоопределение в какую-либо декларацию по международному праву; усиление баскофобии в испанском обществе, и без того существующий, связанной с финансовыми и административными привилегиями этой автономии. Уместно заметить, что провозглашение независимости Косово в феврале 2008 г. вызвало подъем в лагере баскских радикальных националистов.

Внутренние и международные условия не благоприятствуют развитию такого сценария. Большинство населения автономии не хочет рвать отношений с Испанией. По имеющимся оценкам, сецессия и выход Страны Басков из ЕС приведут к массовому бегству из региона капиталов, передислокации части предприятий, потере многих десятков тысяч рабочих мест, к большим расходам, связанным с созданием новых государственных структур и новой валюты, общему обнищанию населения, ухудшению отношений басков с остальной частью населения Испании (за исключением националистически настроенных групп)46. Из контраргументов отметим также, что правовые нормы ЕС не предусматривают вступления в него отдельных регионов, которые захотят отделиться от стран-членов. Не следует забывать и о том, что процесс европейской интеграции, сопровождающийся упразднением границ, созданием единого рынка товаров, капиталов и услуг, расширением компетенции наднациональных органов, работает против национал-сепаратизма.

Таким образом, с большой долей вероятности можно предположить, что баскский конфликт останется "внутренним делом" Испании. Многим его разрешение представляется квадратурой круга, прежде всего из-за фанатизма боевиков ЭТА и социальной опоры, которой обладает национал-сепаратистская альтернатива в баскском обществе. Как бы там ни было, важнейшей предпосылкой распутывания "баскского узла" представляется изоляция ЭТА и устранение ее с политической арены всеми средствами, которые имеет в своем распоряжении демократия.

ПРИМЕЧАНИЯ

Статья подготовлена в рамках гранта РГНФ (проект N 08 - 03 - 00003а).

1. Payne S. El nacionalismo vasco. De sus origenes a la ETA. Barcelona, 1974; Elorza A. Ideologfas del nacionalismo vasco, 1876 - 1937. San Sebastian, 1978; Corcuera A. J. Origenes, ideologia y organizacion del nacionalismo vasco. Madrid, 1979; Fusi J. P. El Pais Vasco: pluralismo y nacionalidad. Madrid, 1984; Linz J. Conflictoen Euskadi. Madrid, 1986; Perez-Agote A. La reproduccion del nacionalismo: el caso vasco. Madrid, 1986; De Pablo S., Mees L. El pendulo patriotico. Historia del Partido Nacionalista Vasco (1895 - 2005). Barcelona, 2005; Suarez-Zuloaga I. Vascos contra vascos. Una explicacion ecuanime de dos siglos de luchas. Barcelona, 2007.
2. Пчелина Н. В. Баски. Вопросы истории, 1979, N 1; Кожановский А. Н. Народы Испании во второй половине XX века. М., 1993; его же. Быть испанцем...: традиция, самосознание, историческая память. М., 2006; Прохоренко И. Л. Национальный интерес во внешней политике государства. Опыт современной Испании. М., 1994; Черкасова Е. Испания: переход к демократии и национальный вопрос. - Мировая экономика и международные отношения, 1994, N 4; Волкова Г. И. Истоки и современные реальности баскского терроризма. - Терроризм в современном мире: истоки, сущность, направления и угрозы. М., 2003; Ландабасо Ангуло А. И., Коновалов А. М. Терроризм и этнополитические конфликты, кн. 1 - 2. М., 2004.
3. Sudrez-Zuloaga I. Op. cit., p. 59.
4. Этот статус вполне коррелировался с просуществовавшей до первых десятилетий XX в. общеиспанской историко-юридической традицией, в соответствии с которой основанием для принадлежности к "благородному" сословию дворянства объявлялась "чистота крови", а именно отсутствие в роду иноверцев-нехристиан. Поскольку Страна Басков не была завоевана мусульманами-арабами, то все ее жители по праву считались благородными, т. е. идальго. Наличие "северного предка" стремились доказать все дворяне Испании.
5. Euscadi, del sueno a la vergilenza. Gui'a util del drama vasco. (Basta ya! Iniciativa ciudadana). Barcelona, 2004, p. 50 - 52.
6. Форальный режим просуществовал в баскских землях значительно дольше, чем в Арагоне, Каталонии, Валенсии, где он был отменен еще в период войны за испанское наследство (1700 - 1714 гг.), когда правящая элита этих провинций поддержала проигравшую в войне сторону. Баскская же знать и тогда, и во всех других многочисленных вооруженных конфликтах неизменно оказывалась на стороне победителей, что во многом объясняет благосклонное отношение к ней монархии и, соответственно, сохранение фуэрос.
7. Термин, принятый в испанской историографии для обозначения внутренних мигрантов, подчеркивает обособленность испанских регионов, жители которых порой рассматривают друг друга как представителей другого государства.
8. Fusi J. P. Op. cit., p. 196 - 199.
9. Perez-Agote A. Op. cit., p. 79.
10. Цит. по: Clark R. The Basques: the Franco Years and Beyond. Reno, 1979, p. 80.
11. Цит. по: Nunez L. Clases sociales en Euskadi. San Sebastian, 1977, p. 166.
12. Heiberg M. The Making of Basque Nation. Cambridge, 1989, p. 94.
13. Sarrailh de Ihartza. Vasconia: Estudio dialectico de una nacionalidad. Buenos Aires, 1963, p. 30, 221, 239.
14. Euscadi, del suefio a la vergiienza, p. 170.
15. Laitin D. Resurgimientos nacionalistas y violencia. - Sistema, Madrid, 1986, N 132 - 133, p. 208.
16. См., например: Clark R. The Basque Insurgents: ETA, 1952 - 1980. Madison, 1984.
17. Zulaika J. Basque Violence. Metaphor and Sacrament. Reno, 1988.
18. Подробнее о концепции Х. Сулайки см.: Кожановский А. Н. Терроризм в Стране Басков: интерпретации. Испания в начале XXI века. М., 2006, с. 99 - 116.
19. Статут Герники не включает Наварру в состав Страны Басков, предусматривая вместе с тем возможность ее присоединения в случае одобрения такого решения местным парламентом. Но эта возможность не реализуется, поскольку в Наварре доминируют политические силы, выступающие против присоединения к Стране Басков.
20. Sanchez-Cuenca I. ETA contra el Estado. Las estrategias del terrorismo. Barcelona, 2001, p. 9.
21. Ibid., p. 162 - 169.
22. De Pablo S., Mees L. Op. cit., p. 464 - 465.

23. Вразрез с общепринятой практикой руководители БНП в случае победы на местных выборах не имеют права занимать руководящие должности в правительстве Страны Басков. Эти посты достаются другим партийным функционерам. Подобное распределение ролей нередко создает конфликтные ситуации в баскских "верхах".
24. De Pablo S., Mees L. Op. cit., p. 420.
25. Moran S. PNV - ETA. Historia de una relacion imposible. Madrid, 2004, p. 19.
26. De Pablo S., Mees L. Op cit., p. 406 - 407.
27. Moran S. Op. cit., p. 70.
28. De Pablo L., Mees L. Op cit., p. 436.
29. Ibid., p. 440 - 441.
30. Ibid., p. 444.
31. Ibidem.
32. Ibid., p. 447 - 448.
33. Euscadi, del sueno a la vergüenza, p. 293 - 298.
34. Несколько иначе был воспринят "план Ибарретче" в сообществе испанских экспертов-правоведов. Если одни из них напоминали о нерушимом единстве испанской нации, предусмотренном ст. З конституции, то другие считали допустимым "проект Ибарретче", ссылаясь на то, что Испания - многонациональное государство, уважающее права других народов.
35. El Pais, 22.VII.2007.
36. El Mundo, 18.X.2004.
37. Euscobarómetro. Estudio periódico de la opinión pública vasca. Series temporales. Universidad del Pais Vasco, Junio 2007, p. 28.
38. Кобо Х. Баскский узел: рубить или развязывать? - Независимая газета, 8.XII.2000, с. 8.
39. Gatti G. Identidades debiles. Una propuesta teorica aplicada al estudio de la identidad en el Pais Vasco. Madrid, 2007, p. 73 - 74.
40. Sudrez-Zuloaga I. Op. cit., p. 172.
41. Euscobarómetro. Estudio periódico de la opinión pública vasca. Universidad del Pais Vasco. Noviembre 2007, p. 41.
42. Ibid., p. 43.
43. Enscobarómetro. Estudio periódico de la opinión pública vasca. Series temporales, Junio 2007, p. 46.
44. Sudrez-Zuloaga I. Op. cit., p. 115.
45. Ibid., p. 184.
46. Ibid., p. 206 - 208; Economia de la secesión. El proyecto nacionalista y el Pais Vasco. Madrid, 2004, p. 104 - 105.




Отзыв пользователя

Нет отзывов для отображения.




  • Категории

  • Файлы

  • Темы на форуме

  • Похожие публикации

    • Чернявский Б. Б. Хосе Марти
      Автор: Saygo
      Чернявский Б. Б. Хосе Марти // Вопросы истории. - 2003. - № 8. - С. 68-85.
      "Дорогая мама! Сегодня 25 марта, накануне долгого путешествия, я думаю о Вас. Я без конца думаю о Вас. Вы со всей болью любви переживаете мое самопожертвование; почему я, рожденный Вами, так люблю самопожертвование? Я не могу выразить это словами. Долг человека - быть там, где он больше всего нужен. Но Вы всегда со мной, в приближающейся и неотвратимой агонии я помню о своей матери.
      Обнимите моих сестер и друзей. Если бы в один прекрасный день я смог вновь увидеть вас всех рядом с собой, довольных мною! И тогда я буду заботиться о вас со всей лаской и гордостью. А теперь благословите меня и верьте, что никогда из моего сердца не выйдет ни одного творения, лишенного любви и чистоты. Благословение. Ваш Хосе Марти.
      У меня больше оснований оставаться довольным и уверенным, чем Вы можете себе представить. Истина и нежность не бесполезны. Не переживайте"1.
      Это последнее письмо матери Марти написал за 55 дней до своей гибели из Монтекристи (Доминиканская Республика), куда он прибыл для встречи с главнокомандующим Освободительной армии Кубы генералом Максиме Гомесом с тем, чтобы провозгласить составленный им Манифест - программу борьбы за независимость и суверенитет Кубы. "Накануне долгого путешествия" - так определяет он сам это мгновение собственной жизни через несколько минут после подписания документа, известного как "Манифест Монтекристи".
      28 января 1853 г. в Гаване неподалеку от площади, где и поныне возвышается кафедральный собор, в семье испанских эмигрантов, сержанта артиллерии из Валенсии Мариано Марти Наварро и Леонор Перес Кабрера из Санта-Крус-де-Тенерифе родился первенец - Хосе Хулиан Марти-и-Перес. Поздравляя отца с рождением сына и передавая ему новорожденного, повивальная бабка поспешила сообщить: "Когда я взяла его в руки, я увидела, что глаза у него открыты. О, это случается не часто! У малыша будет сильный характер!"
      "Сильный характер" национального героя Кубы, Апостола кубинской свободы проявил себя очень рано. В колледже "Сан-Пабло", куда в 1866 г. по окончании мужской муниципальной школы поступил Марти, на него обратил внимание Рафаэль Мариа де Мендиве, директор этого учебного заведения и последователь выдающегося просветителя Кубы Хосе де ла Луса-и-Кабальеро, девизом педагогической деятельности которого было: "В людях, а не в ученых званиях нуждается наша эпоха". Главным для себя, как педагога, Мендиве считал кропотливую и неустанную работу по воспитанию в питомцах колледжа осознания своего гражданского долга. Тонкий поэт, основатель журнала "Revista de la Habana" ("Гаванское обозрение"), несгибаемый патриот отдавал себе отчет в том, что воспитанникам его колледжа предстоит стать взрослыми в стране, которую испанская монархия обрекла на рабство и колониальную зависимость. Чутьем вдумчивого и опытного воспитателя он обратил внимание на хрупкого, большелобого, любознательного мальчика из многодетной (к тому времени у маленького Хосе появилось семь сестер) и бедной семьи.

      Мадрид, 1972


      Хосе Марти с сыном, 1880



      Хосе Марти и Мария Мантилья, 1980

      Хосе Марти и кубинские эмигранты в США


      Полковник Хименес де Сандоваль показывает тело Хосе Марти

      Эксгумация останков Хосе Марти
      Дон Мариано Марти хотел бы видеть своего первенца преуспевающим коммерсантом или на худой конец чиновником. Мендиве пришлось приложить немало усилий, убеждая его в необходимости дальнейшего развития исключительных способностей сына. В конце концов Марти старший дал свое согласие на то, чтобы Мендиве взял на себя все расходы по образованию мальчика. Спустя много лет сын признается, что он "совершил большое преступление перед отцом, не родившись с душой лавочника".
      Годы отрочества Марти прошли под сильным влиянием Мендиве, его "второго отца", которым он восхищался и перед которым преклонялся всю оставшуюся жизнь. В подражание учителю, под впечатлением переведенных им "Ирландских мелодий" Томаса Мура, тринадцатилетний Марти тайком берется за перевод на испанский "Гамлета". Душу его постоянно влекла к себе тема борьбы за свободу. Мысль о необходимости для человека быть свободным укрепилась в нем, как он признался позже, под влиянием "благородного учителя Мендиве". На всю жизнь он запомнил то мгновение, когда однажды в колледже в его руки попало анонимное, в рукописи стихотворение "Спящие" с призывом проснуться к тем, кто "сносит покорно удары бичей и тяжесть ножных кандалов". Сомнений не было ни у кого из учеников: автором призыва к независимости является их учитель, любимой темой бесед которого с воспитанниками колледжа была тема борьбы за свободу родины.
      Пятнадцатилетним встретил Марти Десятилетнюю войну (1868 - 1878). То была первая национально-освободительная, антиколониальная революция. Юноша, сын сержанта испанской армии и сам испанец, первому дню начала этой войны посвящает свой первый в жизни сонет "10 октября", появившийся в рукописном журнале "Эль Сибоней". "Сбылась моя мечта... -Воспрянул мой народ //Народ моей страны, народ любимой Кубы! // Три века он страдал, до боли стиснув зубы // Три века он терпел насилья черный гнет". Сонет заканчивается уверенностью его автора в том, что победа ждет народ, который "цепи разорвав... идет путем свободы и побед". 23 января 1869 г., в первом (и единственном! - газета сразу же была закрыта) номере газеты "La Patria Libre", основанной в Гаване кубинскими патриотами, Марти публикует драму в стихах "Абдала", в которой с присущим ему юношеским пылом излагает свое жизненное кредо борца, которому он остался верен до последнего вздоха. В уста Абдалы, нубийского вождя, он вкладывает свои самые сокровенные чаяния: "Кто дышит мужеством, тому не надо // Ни лавров, ни венцов...// К отечеству любовь - Не жалкая любовь к клочку земли // К траве, примятой нашими стопами // Она - бессмертье ненависти ярой // К тирану и захватчику страны". С этими словами герой драмы обращается к матери, предчувствующей грядущую гибель сына и пытающейся спасти его, призывая не покидать отчий дом. Абдала гибнет в бою с восклицаньем: "Победа!... Умираю я счастливым // И что мне смерть, - отечество я спас! // Прекрасна смерть, когда мы умираем // За родину и за ее свободу!"2
      Стремительное развитие революционных событий в корне изменило жизнь в семье Марти старшего. Колледж "Сан-Пабло" в спешном порядке был закрыт. Мендиве арестован, заключен в тюрьму и вскоре сослан в Испанию (на родину он смог вернуться только в 1878 г. после подписания между Кубой и Испанией Санхонского пакта о прекращении военных действий). Отец установил неусыпное наблюдение за сыном, засадил его в первую же подвернувшуюся контору за переписывание скучных бумаг. Марти корпел над ними по четырнадцать часов в сутки. Он сник. О его моральном состоянии можно догадаться по письму, которое он отправил находившемуся в ссылке Мендиве: "Мой отец с каждым днем причиняет мне все большие страдания. Он до того меня довел, что, признаюсь Вам со всей откровенностью, только надежда снова увидеть Вас удержала меня от самоубийства. Меня спасло Ваше письмо, пришедшее вчера. Когда-нибудь я покажу Вам свой дневник, и Вы увидите не детский порыв, а взвешенное и обдуманное решение"3.
      После ареста Мендиве испанские власти взялись за его учеников. Одним из первых был арестован Марти по доносу однокашника, в доме которого был произведен обыск и найдена записка такого содержания: "Товарищ! Неужели тебя привлекла слава предателя? Разве ты не знаешь, как карали предателей в древности? Мы надеемся, что ученик Рафаэля Мендиве не оставит это письмо без ответа". Записка принадлежала Марти. Поводом для ее написания явилось то, что этот соученик встал на сторону Испании и записался в волонтеры. Эта записка, авторство которой открылось при обыске, стала основанием для ареста Марти и предания его суду военного трибунала.
      Суд состоялся 21 октября 1869 года. Как ни странно, но Марти, оказавшийся на скамье подсудимых, испытывал душевный подъем. Он посчитал, что сама судьба предоставила ему редкую возможность публично изложить свои взгляды и в открытую бросить вызов властям. История не сохранила текста этой речи Марти на суде, но о ее содержании можно судить по тому резонансу, который она вызвала у судей. Приговор был суров: шесть лет каторги. Вскоре отправленный в ссылку друг Марти по колледжу Фермин Вальдес Домингес получил от него весточку всего в несколько строк: "Я отправляюсь в далекий поход, // говорят, что жизнь моя там оборвется, // но родина меня туда ведет, // а погибнуть за родину - счастьем зовется". Спустя месяц Марти оказался на каменоломнях Сан-Ласаро, неподалеку от Гаваны. В кандалах, в грубой куртке с каторжным номером 113, с "печатью смерти" на голове (так окрестили черную войлочную шляпу с низкой тульей и круглыми полями сами каторжники) семнадцатилетний Марти от зари до глубокой ночи вместе с другими узниками выламывал каменные глыбы, дробил их на куски, грузил в корзины и ящики и под ударами бичей надсмотрщиков, подгоняемый пинками спускал их вниз по крутым и узким тропинкам. Отцу удалось добиться свидания с сыном. Об этой встрече можно судить со слов самого Марти: "Я попытался было скрыть от глаз отца мои раны, но он захотел сам подложить мне под оковы подушечки, сшитые матерью, и своими глазами он увидел гноящиеся рубцы, увидел мои ноги, эту жуткую смесь крови и пыли, плоти и грязи. Пораженный видом этой бесформенной массы он с ужасом посмотрел на меня, сделал перевязку и снова посмотрел на меня и вдруг, судорожно обхватив мою изъязвленную ногу, зарыдал навзрыд. Его слезы лились на мои раны, я пытался унять раздирающие душу стенания, которые не давали ему выговорить ни слова, но в эту минуту прозвучал гонг, возвещавший начало работы, и меня погнали палками к груде ящиков, которую нам надлежало перетаскивать в течение еще шести часов, а он так и остался стоять на коленях, на земле, политой моей кровью"4.
      Владельцем каменоломен Сан-Ласаро был весьма влиятельный испанец. С большим трудом, но отцу удалось добиться его содействия в переводе сына в тюрьму на острове Пинос. В конце концов Марти был отправлен в ссылку в Испанию. Свое отношение к пережитому в каменоломнях Марти выразил в письме Мендиве, написанном за несколько часов до своего отплытия 15 января 1871 г.: "Я много выстрадал, но теперь знаю, что научился страдать. И, если у меня хватило на это сил, если я чувствую, что смогу стать настоящим человеком, я обязан этим лишь Вам, и Вам, только Вам принадлежит заслуга воспитания во мне всего хорошего и доброго, что есть во мне"5.
      Во время плаванья, длившегося почти месяц, Марти осмысливает все происшедшее с ним на родине и еще продолжающее происходить, дает этому политическую оценку, пишет первую в своей жизни публицистическую статью "Политическая тюрьма на Кубе". С этого времени именно публицистику он превращает в грозное оружие полемики и борьбы со своими противниками и пользуется им вплоть до своей гибели. После прибытия в Мадрид Марти издает статью в виде брошюры, рассылает ее депутатам кортесов, которые, правда, предпочли отмолчаться, бросает вызов испанскому правительству от имени заключенных в кандалы узников политической тюрьмы: двенадцатилетнего Лино Фигередо, в личности которого испанская фемида усмотрела политическую угрозу властям и осудила на десять лет каторги, только что привезенного на Кубу одиннадцатилетнего негра Томаса и престарелого крестьянина Николаса Кастильо. Слово в защиту этих узников в устах Марти звучит как приговор "избранникам нации". Полемика Марти с правителями полна сарказма. Он ставит под вопрос каждый из провозглашенных кортесами политических постулатов. Рефреном звучит тема унижения человеческого достоинства в политической тюрьме: "Испания возрождается? Она не может возродиться. Кастильо там. Испания хочет быть свободной? Она не может стать свободной. Кастильо там. Испания хочет веселиться? Она не сможет веселиться. Кастильо там". Мужественный вызов Марти властям вызывает тем большее уважение к нему, как личности, если учесть его возраст (восемнадцать лет!) и его социальный статус ссыльного. Как пишет Роберто Фернандес Ретамар, кубинский общественный деятель, писатель и поэт, Марти "покинул Кубу уже сложившимся человеком, несмотря на свой юный возраст. Причиной тому были ранняя зрелость и чудовищные испытания, которым он подвергался. В дальнейшем Марти обогатит свою политическую программу и основные идеи, но не изменит ни свою деятельность, ни свои цели"6.
      Когда до Марти дошло известие о том, что перед военным трибуналом Гаваны (того самого, который два года назад осудил его на каторгу), 21 ноября 1871 г. должны предстать несколько десятков студентов-медиков, арестованных по ложному доносу клеветников якобы за "осквернение" могилы реакционного испанского журналиста полковника Кастаньона, он добивается через газеты запроса в кортесах и организует кампанию в их защиту. Восьмерых спасти не удалось: они были расстреляны под нажимом распоясавшихся волонтеров, хотя их вина и не была доказана. Но жизнь тридцати шести юношей, среди которых был и верный друг Марти Фермин Вальдес Домингес, была спасена. Они были амнистированы и грозивший им расстрел был заменен ссылкой в Испанию. Это была не просто политическая победа юноши, но и увенчавшийся успехом поиск тактики борьбы.
      На правах вольнослушателя Марти изучает в Центральном университете Мадрида право, а в университете Сарагосы, куда он вынужден переехать из-за нависшей над ним угрозы и преследований мадридской полиции, - философию и филологию. Средства для жизни он зарабатывал частными уроками и газетной работой.
      Объявлению Испании республикой в феврале 1873 г. Марти посвящает публикацию брошюры "Испанская республика перед лицом Кубинской революции". Вся работа пронизана мыслью о невозможности торжества республики в Испании без немедленного провозглашения независимости Кубы. Решительное "Нет!" "Испанской Кубе"! - таков ответ Марти на возмутивший его до глубины души выкрик с трибуны кортесов ("Да здравствует Испанская Куба!") К. Мартинеса, министра иностранных дел республиканской Испании. Марти-политик предвидит неизбежность гибели республики. Он считает, что не может быть свободным народ, угнетающий другие народы7. Но и эта брошюра, отправленная им депутатам, так же, как и первая, осталась без их внимания.
      26 апреля 1873 г. журнал "Кубинский вопрос", основанный кубинскими эмигрантами в Севилье, публикует статью Марти "Решение", в которой автор встает на защиту "Сражающейся республики", которую провозгласил после начала Десятилетней войны на Кубе ее первый президент Карлос Мануэль де Сеспедес. Как гражданин этой республики и как ее представитель в Испании - а вовсе не как ссыльный - Марти говорит в ней от имени всего кубинского народа. Этот момент осознания им своего права представлять революционные силы Кубы имел чрезвычайное значение для его дальнейшего идейного и политического становления как вождя кубинского народа, защитника суверенитета страны. "Независимость - это высшая цель борьбы моей родины,... моего народа, объединившегося в страстном и неудержимом стремлении к свободе... И если кубинский народ потерпит поражение, его волю к борьбе ничто не сокрушит, ее можно только сдавить, как стальную пружину, но чем сильнее ее сдавят, тем с большей силой она распрямится"8. Эти слова Марти были своеобразной клятвой, которую он дал своему народу, за свободу которого он готов был сражаться.
      Менее чем через год, в январе 1874 г. республика в Испании пала: генералом Серрано был совершен военный переворот, который в свою очередь стал лишь прологом к восстановлению монархии. В конце того же года еще один генерал, М. Кампос, будущий палач кубинского народа во время своего генерал-губернаторства на острове, реставрировал монархию Бурбонов, возведя на трон Альфонсо XII.
      После сдачи экзаменов и получения диплома лиценциата гражданского и канонического права (30 июля 1874 г.), а также сдачи экзаменов на философско-филологическом факультете и получения диплома лиценциата философских и филологических наук (31 августа - 24 октября 1874 г.) Марти покидает Испанию и после недолгого пребывания в Париже едет в Мексику, где к тому времени обосновалась его семья - родители и сестры. Здесь он быстро нашел общий язык с другом семьи Мануэлем Меркадо, который всячески опекает эту обреченную на бедственное проживание в эмиграции семью. Марти фактически ее единственный кормилец.
      Удрученный скоропостижной смертью своей любимой сестры Анны за несколько дней до его прибытия и нищетой семьи на чужбине, Марти не щадит себя. Наступает время расцвета его журналистской деятельности. 7 марта 1875 г. в правительственном органе "Revista Universal" ("Всеобщее обозрение")появилась его первая статья. По протекции Меркадо он вскоре был принят на работу в этот журнал, где и возглавил отдел информации. Сотрудничавший в том же журнале мексиканский поэт Хуан де Дьос Песа в своих более поздних воспоминаниях воссоздал образ молодого журналиста: "Все редакторы восхищались его ясным талантом, обширными познаниями, легкостью и изяществом слога, силой воображения и в особенности трудолюбием. Он первым приходил в редакцию и последним покидал ее. Если недоставало передовицы, он тут же мог написать передовицу, и не только передовицу, но и фельетон и заметку. Мы шутили, что случись у нас недостача объявлений, Марти, не задумываясь восполнит ее"9.
      Тем не менее 30 ноября 1875 г. появился последний комментарий Марти как заведующего отделом. Со штатной работой он порывает, хотя почти все последующие годы на страницах журнала будут появляться его статьи на разные темы. И этот его шаг не только выбор свободы творчества, но и предчувствие грядущих в правительстве Мексики перемен, завершившихся установлением с 23 ноября 1876 г. более чем на тридцать лет диктатуры Порфирио Диаса, свергнутого лишь в 1911 г. в ходе Мексиканской революции 1910 - 1917 годов.
      Во второй половине 70-х гг. жизнь Марти заполнена событиями, которые меняются с калейдоскопической быстротой. Покинув Мехико, Марти едет в Веракрус, чтобы оттуда на борту парохода "Эбро" под своим вторым именем - Хулиан Перес отправиться на родину, куда он прибывает 6 января 1877 г. и куда ему въезд по-прежнему фактически запрещен, хотя официально и кончился срок его ссылки. Пробыв в Гаване всего полтора месяца, он под тем же именем возвращается в Веракрус, чтобы вскоре покинуть Мексику и выехать в Гватемалу. Там он получает должность преподавателя истории философии и западноевропейской литературы в Центральной школе столицы. В декабре того же года получив разрешение на въезд в Мексику, он отправляется в Мехико, где вскоре женится на своей соотечественнице Кармен Сайяс Басан-и-Идальго. Знакомство с ней состоялось за год до этого в ложе театра на спектакле по его пьесе "За любовь платят любовью". Крупному владельцу сахарной плантации в Камагуэе и его дочери Марти был представлен директором театра как автор пьесы, так понравившейся Кармен, которая выразила непреодолимое желание непременно поговорить с автором, чтобы лично выразить ему свое восхищение. Сам же Марти, написавший пьесу всего за два дня по просьбе друзей-актеров, был не очень высокого мнения о пьесе, считая ее компилятивной (в основу пьесы, где всего два действующих лица - Он и Она - были положены испанские пословицы и поговорки о любви, которыми по ходу действия обменивались герои).
      Сразу после свадьбы Марти с женой едут в Гватемалу, к месту работы Марти. Кармен, однако, настаивает на возвращении на Кубу. Лишь в ожидании ребенка, который вскоре должен появиться, он соглашается с просьбами жены и решает возвратиться на родину. Заехав к друзьям в Мехико и оставив там рукопись только что завершенной им новой книги, "Гватемала" (она вскоре будет там издана), 3 сентября 1878 г. Марти с женой прибывают в Гавану. 16 сентября он, как дипломированный юрист, просит официального разрешения на адвокатскую практику, но получает решительный отказ. Семья оказывается лишенной постоянных источников существования. Ситуация еще более усугубилась, когда 12 ноября 1878 г. родился сын Хосе Франсиско Марти-и-Басан. Молодой отец, конечно, счастлив, но он не имеет материальных средств для обеспечения достойной жизни своей семьи. Эпизодические уроки в частных колледжах - единственный источник доходов молодой семьи.
      12 января 1879 г. появилась, наконец, и постоянная работа: должность секретаря отделения литературы в лицее Гуанабакоа. Это всего в нескольких километрах от Гаваны. Но уже через три месяца, 27 апреля, после речи Марти в лицее на вечере в честь скрипача Д. Альбертини он оказался вновь под бдительным надзором властей. Дело в том, что за неделю до этого власти уже были оповещены: 21 апреля на банкете в честь журналиста А. Маркеса Стерлинга Марти в своем выступлении заявил, что он не видит путей мирного решения проблемы независимости Кубы и поэтому не может согласиться с позицией, которую занимают кубинские автономисты в лице Либеральной партии. На это заявление последовала мгновенная реакция либералов, тайно питавших надежды на то, чтобы поставить себе на службу его имя и растущий политический авторитет. "Невменяемость" Марти вызывала недовольство не только испанских властей, но и так называемой политической элиты Кубы, включая его тестя и, конечно, жены. Что же касается содержания последней речи на упомянутом выше вечере в лицее, то заранее специально приглашенный на этот вечер испанский наместник был краток: "Думаю, что Марти - безумец, но безумец опасный!" Таков был вердикт представителя власти.
      Незамедлительно последовало обвинение "безумца" в конспиративной революционной деятельности. Основания для этого у властей вроде бы и были: революционное крыло Освободительной армии в лице прежде всего генералов А. Масео и М. Гомеса, противников Санхонского пакта от 10 февраля 1878 г., (с ними на тот момент Марти еще не имел непосредственных связей) начали против Испании так называемую "Малую войну" (длилась с августа 1879 г. по осень 1880 г.). Тем не менее 25 сентября 1879 г. Марти был арестован и приговорен ко вторичной ссылке в Испанию, куда он отправился 22 октября. Решено было, что Кармен с сыном временно переедет в Камагуэй к своим родителям. Становилось все более очевидным, что надеждам Кармен "образумить" мужа не суждено сбыться.
      Но эту ссылку Марти прервал быстро. Уже через месяц после прибытия в Испанию он бежит из страны и через Париж выезжает в США, ближе к Кубе, где в разгаре "Малая война". В Нью-Йорк он прибывает 3 января 1880 г. и уже 24 января в Стик-Холле состоялось его выступление перед собравшимися соотечественниками с сепаратистской речью. После отъезда на Кубу президента Революционного кубинского комитета в Нью-Йорке генерала К. Гарсии на эту должность был избран Марти. Как президент комитета, являвшегося фактически штабом по руководству "Малой войной", 13 мая он выпускает прокламацию в поддержку борющейся Кубы. Изданная отдельной брошюрой его недавняя речь перед кубинской эмиграцией под названием "Дела на Кубе" также направлена на эти цели. Однако в октябре становится ясным, что "Малая война" проиграна. В стране произошел спад революционных настроений.
      Теперь Марти почти полностью посвятил себя журналистской работе, ибо, по его мнению, профессия журналиста "представляет наибольшие возможности для борьбы за достоинство человека". Своего выхода ищет и его поэтический дар. Он готовит к печати первый сборник стихов "Исмаэлильо", который посвящает маленькому сыну, обращаясь к нему со словами: "Я верю в лучшее будущее всего человечества, в грядущую жизнь, в пользу добродетели и в тебя...Поток этих стихов прошел через мое сердце. Пусть же он дойдет до твоего!"10 Сборник был опубликован в 1882 году.
      Марти много работает. И все же заработка не хватает на содержание семьи, переехавшей к нему. Не выдержав перипетий бедственной жизни в эмиграции, избалованная роскошью родительского дома Кармен требует возвращения на Кубу, настаивает на этом, использует самый сильный довод: "во имя интересов любимого сына". Но этот путь возвращения на родину, обрекающий на неизбежные унижения перед властями, для Марти-борца неприемлем. В дневнике появляется запись, которая смущала не одного биографа Марти: "Я люблю свой долг больше, чем сына". Произошло крушение семейной жизни. Кармен тайно от Марти обращается в испанское консульство с просьбой о помощи в отправке ее на Кубу и, забрав сына, уезжает к родителям. Как предательство воспринял Марти этот шаг своей жены. В его дневнике появляется новая запись: "Я вырву из сердца твою любовь, которая причиняет мне боль: так лисица, попавшая в капкан, сама отгрызает свою плененную лапу. И я пойду навстречу своей судьбе, истекающий кровью, но свободный"11. Тем не менее Марти предпримет еще несколько попыток к примирению ради сына. Однако все попытки окажутся безрезультатными и в 1890 г. произойдет окончательный разрыв. К тому времени в его жизнь войдет другая кубинка, Кармен Миарес, "Кармита", как с любовью называли ее все соотечественники, вдова, мать троих детей. В ее нью-йоркском пансионе для эмигрантов нашел приют и Марти. Ее сыновья Мануэль и Эрнесто станут единомышленниками Марти, будут помогать ему в политической деятельности. Их маленькую сестричку Кармен, всех детей он считает своими, а их общая дочь Мария до конца дней станет его любимицей, согревавшей душу в самые мрачные дни, которых во все периоды жизни Марти было предостаточно.
      В этот же, особенно тяжкий для Марти период его спасала работа. Он много пишет (в том числе на английском и французском языках). Его статьи и корреспонденции появляются и в аргентинской "La Nacion" ("Нация"), и в венесуэльской "La Opinion Nacional" ("Национальное мнение"). По приезде в Венесуэлу ему удается получить преподавательскую работу в двух столичных колледжах, он читает лекции перед широкой аудиторией, завязывает дружеские отношения с местной интеллигенцией, начинает издание собственной газеты "La Revista Venesolana" ("Венесуэлькое обозрение"). Правда, успел выпустить всего два номера. На его жизненном пути вновь появился очередной диктатор. Издание кубинского эмигранта не могло не вызвать сразу же недовольство президента Венесуэлы Г. Бланко, генерала, изображавшего из себя либерала, мецената и покровителя наук и искусства, но в жизни и политике бывшего заурядным диктатором с примитивными взглядами. Газета Марти стала для него тем более нетерпимой, что на ее страницах не только не было материалов, которые бы воспевали "правителя-либерала" и на публикации которых он беззастенчиво и неоднократно настаивал, но и появилась статья-некролог в честь известного в стране гуманиста С. Акоста, который не раз публично обвинял генерала в узурпации власти и открыто выражал нежелание признавать его режим. Марти во избежание ареста, как он признался, "в спешном порядке" покинул страну и возвратился в Нью-Йорк, хотя и продолжал свое сотрудничество с каракасской "La Opinion Nacional", на страницах которой он, как писал один из руководителей компартии Кубы X. Маринельо, "меньше чем за восемь месяцев дает портреты пятисот с лишним современников, почти всех увековечив в самых характерных чертах"12.
      В напряженной жизни Марти не было другого такого плодотворного периода, как время эмиграции в США, ни по насыщенности его разносторонней деятельности, ни по целеустремленности его действий, ни по стремительности и интенсивности эволюции его жизненных принципов и всего мировоззрения в целом. Все свидетельствует о выдающихся качествах Марти - человека, личности, мыслителя, творца, художника и борца за реализацию выношенных в ходе собственной эволюции идей. Несомненно, что Марти все больше и больше тревожил рост капитализма в Соединенных Штатах, которые в кратчайший срок превратились не только в олицетворение мощи монополий в экономике, но и страну с агрессивной внешней политикой. Марти тревожит, что ждет его маленькую родину, находящуюся вблизи могучего и опасного хищника. С этими мыслями и чувствами приступает он к созданию своей знаменитой "хроники" жизни США, серии публицистических статей под общим названием "Североамериканские сцены".
      В 1880 г. в нью-йоркской газете "Hour" ("Час") появилась восторженная статья Марти - "Впечатления об Америке". "Ни в одной стране мира, где мне довелось побывать, меня ничто по-настоящему не поражало. Здесь же я был поражен. Я приехал сюда в один из тех летних дней, когда лица людей, спешащих по своим делам, чем-то напоминают вулканы, бурлящие источники энергии... Они все время куда-то спешат, что-то покупают, что-то продают, обливаются потом, работают, чего-то добиваются. Никто из них не останавливается, чтобы спокойно постоять на углу, ни одна дверь не закрывается хоть на минуту, никто не пребывает в бездействии. И я склонился в поклоне и с уважением посмотрел на этот народ... Одним словом, я попал в страну, где все люди кажутся мне хозяевами своей судьбы". В своем же последнем письме мексиканскому другу Меркадо, датированном 18 мая 1895 г., за день до гибели, Марти дает иную оценку США: "Я жил в недрах чудовища, и знаю его нутро: в руках моих праща Давида"13.
      На свои "североамериканские сцены" Марти выводит политиков, банкиров, боксеров, священников, бандитов; дает портреты поэтов, героев Гражданской войны в США (1861 - 1865 гг.); пишет о скандалах со взятками и театральном сезоне; рассказывает о тайных пружинах иностранной политики дяди Сэма, праздновании столетия американской Конституции. Его по праву следует считать первым историографом трагических событий в Чикаго (такую их характеристику он вынесет в заголовок своей статьи) в мае 1886 г., одной из самых ярких страниц в американском рабочем движении XIX в., когда были приговорены к смертной казни семеро лидеров чикагских рабочих, вина которых не была доказана судом. Это в память о них II Интернационал объявил Первое мая международным пролетарским праздником - Днем солидарности.
      Наиболее верную оценку американской хронике Марти дал Маринельо: "По общему мнению, - пишет он, - не существует более точного и полного изображения Соединенных Штатов 1880 - 1895 годов, чем то, которое было дано в многочисленных статьях и исследованиях Хосе Марти, посвященных американской жизни. Его хроника, касающаяся всех аспектов американской действительности, представляет собой лучшую характеристику этого важного этапа в истории Соединенных Штатов. В своих работах, посвященных Соединенным Штатам, Хосе Марти восхищается способностями американского народа и в то же время разоблачает все махинации хищников американского капитализма, который тогда уже управлял всеми действиями вашингтонского правительства"14.
      Но публицистика с ее "североамериканскими сценами", конечно, по-прежнему главенствует в журналистской и общественной деятельности Марти, именно благодаря ей растет его авторитет не только в журналистских, но и в политических кругах Латинской Америки. В конце 80-х годов его назначают своим консулом Уругвай, Аргентина и Парагвай, он становится представителем аргентинской ассоциации "Ла Пренса" в США и Канаде, его избирают членом-корреспондентом Академии наук и изящных искусств Сан-Сальвадора. В это же время им заинтересовался влиятельный нью-йоркский журнал "El economista americano" ("Американский экономист") и пригласил к сотрудничеству. Марти много ездит по Соединенным Штатам, часто бывает в центральноамериканских странах, на Гаити навещает М. Гомеса, в Коста-Рике - А. Масео, а также кубинскую диаспору в Панаме, Гондурасе, Мексике - во всех местах, где она проживает. Ему хочется, по его собственному признанию, "оседлать молнию, чтобы повсюду поспеть".
      У Марти вызывала опасения склонность некоторых лидеров Десятилетней войны к авантюрным действиям "во имя свободы" Кубы. Так из письма Марти от 20 июля 1882 г., адресованного М. Гомесу, видно, что он, выражая согласие с мнением генерала о готовности кубинского народа "снова понять невозможность политики примирения и необходимость насильственной революции", настаивает на недопустимости форсирования начала военных действий и пишет: "надо направлять ее в нужное русло, организовать ее; нельзя вовлекать страну вопреки ее желанию в преждевременную войну, однако необходимо все подготовить к тому моменту, когда страна почувствует, что она уже набралась сил для ведения войны". Марти в письме дает резко отрицательную характеристику "довольно значительной группе чрезмерно осторожных и достаточно высокомерных лиц, ненавидящих испанское господство, но в то же время трусливых настолько, чтобы рисковать личным благополучием, выступая с оружием в руках. Эти люди, поддерживаемые теми, кто хотел бы воспользоваться благами свободы, не оплатив их кровью, - горячие сторонники аннексии Кубы Соединенными Штатами"15.
      9 августа 1884 г. к Марти в Нью-Йорк прибыли М. Гомес и А. Масео для обсуждения вопроса о начале новой войны за независимость. Замысел двух героев, покрывших себя славой как руководители первой антиколониальной войны, а на момент встречи, символизировавших, по мнению Ретамара, растущий радикализм, для Марти был неприемлем. Их позиция насторожила Марти. Как пишет Ретамар, "он понимает, что Гомес, объяснявший поражение в Десятилетней войне тем, что страной управляли нерешительные гражданские власти, ратует за военное правительство. Марти решает отказаться от своих планов, боясь, что это может привести к установлению в стране одного из вариантов военной диктатуры, подобно тем, которые он видел в других странах Латинской Америки"16.
      Однако нежелание Марти поддержать на том этапе Гомеса и Масео не означало ни принципиального отказа Марти от необходимости продолжения революционной войны за независимость, ни тем более его полного разрыва со своими прославленными "оппонентами". Для Марти, как политика и теоретика национально-освободительной революции, изгнание Испании с Кубы не было самоцелью. Он - сторонник глубоких социальных преобразований, которые, по его мнению можно осуществить лишь при участии широких народных масс и установлении в стране демократического строя. В склонности Гомеса и Масео к военной диктатуре Марти видел опасность для судеб политического строя на Кубе. В письме от 20 октября 1884 г., где он со словами "генерал и друг" обращается к Гомесу, он пишет: "Я не окажу ни малейшего содействия делу, начатому с целью установить на моей родине режим деспотической диктатуры личности, еще более позорной и пагубной для моей страны, чем политическое бесправие, от которого она страдает сейчас". Марти уточняет свои позиции: "Я стою за войну, начатую во исполнение воли страны, в согласии с теми, кому дороги ее интересы, в братском союзе со всеми основными силами народа. О такой войне я писал вам три года тому назад и получил от вас воодушевивший меня ответ. Поэтому я и пришел к вам, полагая, что именно такую войну вы намерены возглавить. Такой войне я отдам всю душу, ибо она спасет мой народ. Но из разговора с вами я понял, что имеется в виду совсем иное: авантюра, умело начатая в благоприятный момент, когда личные цели вождей могут быть отождествлены с великими идеями, прикрывающими эти цели; кампания, задуманная в личных интересах, где патриотизму, основной движущей силе, будет оказано лишь самое необходимое и порой весьма скудное уважение, подсказанное хитрым расчетом, желанием привлечь на свою сторону людей, которые могут быть полезны в том или ином отношении; карьера полководца, хотя бы он и одерживал победы, хотя бы он и был славным, великим и даже честным человеком; военные действия, где с самого начала, с первых подготовительных работ, не будет видно признаков, показывающих, что они задуманы как благородное служение народу, что это не попытка деспота силой оружия захватить власть, а общенародное, искреннее, открыто провозглашенное движение, преследующее единственную цель - обеспечить стране, заранее благодарной своим защитникам, демократические свободы. Какими бы силами я ни располагал - все равно я никогда не окажу поддержки авантюре, войне, начатой из низменных побуждений и чреватой опасными последствиями"17.
      Свое понимание идеала политического строя он впервые изложил в упомянутой выше книге о Гватемале, опыт которой он изучил в период своего пребывания в этой стране. Он сторонник демократической республики, процветание которой может быть обеспечено, по его мнению, только земледельцем, который сохранил свою связь с природой и олицетворяет нравственный идеал общества. Крестьянин для него "цвет нации", "самая здоровая и жизнедеятельная ее часть". Защитой его интересов должна определяться и степень эффективности правления политиков. Марти с одобрением воспринял "земельные реформы", которые проводились в Гватемале, считал высоконравственными меры правящих в стране либералов по конфискации пустующих земель латифундистов и передаче их крестьянам. Он видел возможность использования этого опыта на Кубе18. Эти идеи в книге Марти изложены не в виде трактата, а зафиксированы как наиболее значимые для автора "путевые заметки", но он примет их во внимание при составлении "Основ Кубинской революционной партии" (1891) как программного документа.
      16 декабря 1887 г. в письме генералам - М. Гомесу и Р. Родригесу - Марти делится своими мыслями о тактике идейной борьбы в защиту планов и условий начала войны за независимость, излагает "основы", на которых, как он считает, "должны зиждиться наши слова и дела". Среди пяти приводимых им основных принципов, следует выделить два наиболее актуальных на тот момент требования о необходимости: во-первых, "объединить на основе демократии и равенства всю эмиграцию"; во-вторых, "не допустить того, чтобы пропаганда идеи аннексионистов ослабила бы силы сторонников революции". Ретамар отмечает: "Вплоть до 1887 года Марти практически не участвует в подготовке войны за независимость, а без него дело не двигается". Но начиная с его выступления перед соотечественниками по случаю 19-й годовщины начала Десятилетней войны (10 октября 1887 г.) он вплотную приступает к подготовке нового этапа незавершенной революции. Этой речью Марти заложил традицию ежегодно отмечать день 10 октября как день памяти первой революционной войны, потенциал которой надлежало поставить на службу грядущим битвам за независимость и суверенитет, чтобы, как отметил оратор, "увидеть Кубу Республикой". Слова: "Пусть бодрствует родина наша без насильников над ее судьбой! Пусть восторжествует свобода, которой она достойна!" были восприняты как призыв к борьбе19.
      1889 год для Марти был годом его особой активности как публициста. Дело в том, что в связи с празднованием сотой годовщины американской конституции 1789 г. во внешней политике США возобладали экспансионистские амбиции. В прессе США неоднократно публиковались статьи с призывом аннексировать Кубу, причем в "обоснование" права США овладеть островом приводились оскорбительные характеристики кубинского народа как народа "ленивого", "не способного выполнять в большой и свободной стране свой гражданский долг"; клеветники утверждали, что "отсутствие мужества и самоуважения у кубинцев видны по той покорности, с какой они в течение долгого времени подчинялись гнету испанцев", что "их попытки к восстанию были настолько слабы, что больше походили на фарс".
      Марти дал резкую отповедь клеветникам в письме "В защиту Кубы". Напомнив, что "сейчас не время обсуждать вопрос об аннексии Кубы", Марти писал: "Ни один честный кубинец не унизится до того, чтобы согласиться вступить в семью народа, который, соблазняясь природными богатствами нашего острова, считает самих кубинцев - его хозяев - людьми неполноценными, отрицает их способности, оскорбляет их человеческое достоинство и презирает их национальный характер. Быть может, среди кубинцев попадутся и такие люди, которые по различным мотивам - будь то страстное преклонение перед прогрессом и свободой или надежда на более благоприятные политические условия для развития страны, а главное, в силу пагубного незнания истории и сущности аннексии, - пожелали бы видеть Кубу присоединенной к США. Но все кубинцы, участвовавшие в войне и многому научившиеся в изгнании, все те, кто силой своих рук и разума создал в самом сердце враждебно настроенной к ним страны очаг добродетели, люди науки и коммерсанты, промышленники и инженеры, учителя и адвокаты, юристы, артисты, журналисты и поэты - люди, обладающие и умом и предприимчивостью; везде, где они имели возможность применить свои способности, они встретили справедливое отношение к себе и пользуются заслуженным почетом и признанием. Труженики-кубинцы, своими руками создавшие город там, где у Соединенных Штатов было лишь несколько хижин на безлюдном скалистом острове, не желают присоединения Кубы к Соединенным Штатам". В заключение Марти писал: "Борьба еще не кончилась. Кубинцы-изгнанники не смирились. Новое поколение достойно своих отцов. Тысячи наших товарищей погибли после войны в тюремных застенках, но только смерть может заставить кубинцев прекратить войну за независимость. И хотя очень горько говорить об этом, но я должен сознаться: наша борьба возобновилась бы и была бы намного успешнее, если бы не существовало аннексионистских иллюзий среди некоторых кубинцев, воображающих, что свободы можно добиться дешевой ценой..."20.
      Вариант этого письма - теперь уже в виде статьи - был опубликован тогда же на английском языке в одной из газет. Характерно, что мысли Марти в защиту своих соотечественников, проживающих в США, в этой статье стали более наступательными, более резкой стала оценка всей внешней политики Белого дома. "Эти кубинцы, - говорится в статье, - не нуждаются в аннексии. Они восхищаются этой страной, самой величественной из тех, что были созданы свободой. Но они же не доверяют здесь темным силам, которые словно черви проникли в плоть и кровь этой необыкновенной республики и уже начали свою разрушительную работу. Эти темные силы объявили героев этой страны своими героями; они считают, что высшей доблестью истории человечества явится окончательная победа Североамериканского союза над всем миром.. Однако кто может поверить, что чрезмерный индивидуализм, преклонение перед богатством, бесконечное упоение ужасными победами могут превратить Соединенные Штаты в страну подлинной свободы, где свобода мнения не будет подчинена неограниченному стремлению к власти, где прогресс и успехи не будут противны понятиям доброты и справедливости?" Вопрос об "аннексии Кубы" он интерпретирует как составную часть идеологии панамериканизма, на реализацию которой нацелен Вашингтон21.
      С особой наглядностью эти черты публицистики Марти проявились в ходе созванного осенью 1889 г. Вашингтонского межамериканского конгресса, работу которого он освещал на страницах аргентинской газеты "La Nacion" и как советник аргентинской делегации, и как журналист, представлявший интересы региона в целом. Этот межамериканский конгресс, на который съехались по приглашению США представители всех стран Латинской Америки, кроме Сан-Доминго, был воспринят Марти с самого начала с тревогой за будущее как Кубы, так и всего латиноамериканского региона. Сам факт его созыва под эгидой США, с точки зрения Марти, чреват был опасностью включения вопроса об аннексии Кубы в повестку дня конгресса. Цель Вашингтона - создать прецедент, получив тем самым в той или иной форме согласие латиноамериканских стран на аннексию Кубы. Действия Марти на конгрессе с первых же шагов были направлены на то, чтобы не допустить реализации скрытых замыслов США. Именно тогда, в дни работы конгресса Марти сформулировал тезис о "Нашей Америке", в защите интересов которой Кубе самой историей отведена, как он считал, особая миссия: противостоять экспансионизму Соединенных Штатов, стать как бы северным "щитом" Южной Америки22.
      Итогам работы конгресса Марта посвятил статью "Вашингтонский межамериканский конгресс. Его история, основы и тенденции", опубликованную в двух номерах (19 и 20 декабря 1889 г.) в буэнос-айресской газете "La Nacion". В статье Марти пишет о наличии на континенте двух Америк, принципиально не совместимых ни по исторической судьбе, ни по историческим задачам и интересам, ни по природе и характеру населяющих их народов; о нацеленности Соединенных Штатов на экспансию в Южную Америку с момента их возникновения на этом континенте как государства. Едва успели тринадцать северных штатов объединиться, преодолев все трудности, стоявшие на их пути, как они поспешили воспрепятствовать возникновению союза южноамериканских народов, который мог быть и еще может быть создан, - союза, необходимого по своим целям и духу, но возможного только при условии независимости Антильских островов, самой природой поставленных на страже государств Центральной и Южной Америки; о стремлении Северной Америки к реализации идеи континентального господства, корыстным целям которой посвящен Вашингтонский конгресс; о недопустимости вступления представленных на Вашингтонском конгрессе государств Латинской Америки в союз с агрессивным государством; о необходимости дать отпор северному соседу уже на Вашингтонском конгрессе, чтобы не положить "начало эре господства Соединенных Штатов над народами Америки".
      Марти категоричен в оценке самого факта созыва Вашингтонского конгресса. Он считает, что цель США заключить договор со странами Южной Америки состоит в том, чтобы вытеснить оттуда Западную Европу, торговля с которой приносит этим странам определенные выгоды, и тем самым усилить свои собственные позиции в этом регионе. Вывод Марти: "И теперь, трезво рассмотрев предпосылки и причины приглашения наших стран на конгресс, нужно сказать правду - для испанской Америки пробил час вторично провозгласить свою независимость". Он убежден: "Только единодушный и мужественный отпор, который еще не поздно организовать, может раз и навсегда освободить испанские народы Америки"23.
      Чего же конкретно добивались Соединенные Штаты на конгрессе? США настаивали на учреждении так называемого межамериканского арбитража. Это предложение США не получило поддержки и при голосовании было провалено. Марти по этому поводу особо подчеркнул: "Союз прозорливых и достойных народов Испаноамерики без гнева, без какого-либо неблагоразумия разгромил североамериканский план принудительного континентального арбитража над республиками Америки через учрежденный в Вашингтоне постоянный трибунал, решения которого не подлежали бы апелляции". Не приняли латиноамериканские республики и предложения США о создании таможенного союза. Это предложение было подвергнуто резкой критике со стороны Марти. "Принятие предложения Соединенных Штатов, - писал он, - означало бы, если при этом не оговорить определенные условия для наших стран, выбросить в море основную часть наших доходов от таможенных пошлин в наших республиках, в то время как Соединенные Штаты будут продолжать их взимать..."24.
      В 1891 г. реализацию планов экономической экспансии США в Южную Америку Вашингтон связал с созывом межамериканской валютной конференции. Она работала с 7 января по 3 апреля 1891 года. На повестку дня был поставлен вопрос о введении биметаллизма в регионе, на деле же ее целью было вывести из конкурентной борьбы в торговле с южноамериканскими странами европейские государства и прежде всего Англию. Марти на этой конференции официально представлял Уругвай. 30 марта 1891 г. он выступил с докладом, в котором подверг критике проект США, обосновал пагубность биметаллизма для стран региона, не имевших своего серебра25. В итоге США не удалось реализовать свои замыслы. Участие Марти в межамериканских конференциях способствовало росту его политического авторитета и его популярности как борца с аннексионистскими планами США. Для самого же Марти опыт его работы на этих конференциях стал важной вехой в его публицистической деятельности.
      В это время Марти испытывает тревогу не только за судьбу Кубы и других американских республик. Наступили трудные времена и в его личной жизни. В 1890 г. произошел полный разрыв с женой, он теряет не только сына, которому исполнилось двенадцать лет, но и возможность общения с ним.
      По мере приближения нового этапа революционно-освободительной войны Марти со все большей настойчивостью стремится раскрыть пагубность надежд на завоевание независимости Кубы под лозунгом аннексионизма, всю вредность внушенного части кубинцев мнения о необходимости "опеки" со стороны США по той причине, что находясь в колониальной зависимости от Испании, Куба якобы не имела возможности пройти школу самоуправления и обрести соответствующий опыт. Противников независимости Кубы поддерживают испанские политики, все более склоняющиеся к сепаратным переговорам с Соединенными Штатами с целью сдачи им острова. Марти отдает себе отчет в том, что ситуация становится все более угрожающей. 2 июля 1892 г. в газете "Patria" появляется его статья "Лекарство от аннексии". От имени Кубинской революционной партии Марти обращается к соотечественникам: "После того как мы с оружием в руках поднимемся на борьбу и победим - даже если это будет стоить жизни большинству представителей нашего поколения - мы посмотрим, не поколеблет ли сама наша победа, которая явится свидетельством нашей силы как нации, убеждения некоторых кубинцев в необходимости аннексии. Ведь это убеждение, которого придерживаются даже многие честные люди, зиждется прежде всего на внушенных нам Соединенными Штатами чувстве собственной неполноценности и неверии в то, что Куба может сама добиться национального возрождения. ...Вот почему единственная возможность разубедить тех, кто не верит в наши способности к самоуправлению, состоит в том, чтобы организоваться и победить"26.
      В своей концепции завоевания его родиной национальной независимости Марти исходит из убеждения, что аннексия является олицетворением худших форм идеологии экспансионизма. Анализируя внешнюю политику США, Марти делает один важный для судеб его родины практический вывод о необходимости реализации идеи национально-освободительной революции с учетом экспансионистских и имперских притязаний Белого дома на континентальное господство в Западном полушарии. Марти обосновывает задачу освобождения страны от Испании как задачу завоевания "двойной" независимости: от химерической власти одряхлевшей метрополии и от потенциальной власти созревшего под боком Кубы нового хищника - Соединенных Штатов, склонявших Испанию на тайный сговор в ущерб интересам кубинского народа, охваченного идеей освобождения посредством революционной войны.
      К этому времени Марти уже вплотную приступил к подготовке национально- освободительной войны. Решение этой задачи было возложено на созданную им в 1892 г. Кубинскую Революционную партию (КРП) и ее орган, газету "Patria", первый номер которой увидел свет 14 марта 1892 года. Одной из ведущих тем на ее страницах становится тема борьбы с аннексионистскими настроениями на Кубе и империалистическими амбициями США. Он собирает силы, ищет потенциальных соратников из числа кубинцев, пользующихся на родине авторитетом. Его внимание привлекает революционно настроенный либерал, участник Десятилетней войны, полковник Освободительной армии М. Сангили. Он встречается с ним в Нью-Йорке в начале 1892 года. К сожалению, подробности этой встречи не известны, хотя некоторые косвенные свидетельства дают основания считать, что в ходе их беседы были затронуты наиболее актуальные проблемы предстоящей войны за независимость. Как личность Сангили, не согласный на провозглашение автономии Кубы и остающийся убежденным сторонником полной независимости своей страны, не мог не привлечь внимания Марти. К тому же Марти знал, что это младший брат генерала Освободительной армии X. Сангили, воинскому подвигу которого в свое время он посвятил восторженный очерк. Известно ему было также и то, что младший Сангили в звании полковника пользуется огромным авторитетом среди ветеранов войны и высшего командования Освободительной армии. Для Марти немаловажным было и то, что Сангили - кубинец, которому с большим основанием, чем гаитянцу М. Гомесу, лично он мог бы доверить главное командование Освободительной армией в предстоящей войне. Значение этого обстоятельства для Марти было тем более важным, что он все более убеждается в том, что Гомес и Масео, действующие сообща, не отказались от своих планов установления на Кубе военной диктатуры. Сангили, похоже, не принял ни одного из предложений Марти (Масео - друг обоих Сангили), отказался от вступления в КРП, но согласился создать печатный орган в целях последовательной пропаганды идеи независимости Кубы.
      Этой идее была посвящена и последняя публицистическая работа Марти, программный документ - "Манифест Монтекристи", под которым стоят две подписи: самого Марти и М. Гомеса как главнокомандующего Освободительной армии. Накануне подписания этого документа между Гомесом и Марти длительное время велась интенсивная переписка и тщательный обмен мнениями по широкому кругу вопросов, касающихся предстоящей войны. В манифесте говорилось: "Началась война, справедливая с самого своего возникновения. Опираясь на богатый опыт и питая полную уверенность в конечной победе, Куба возобновила свои благородные усилия, напоминающие нам о неувядаемой славе ее героев. Война эта не может рассматриваться лишь как великодушный порыв энтузиастов, стремящихся освободить народ, который под властью развращенного, промотавшегося и неспособного хозяина растрачивает свои духовные силы в угнетенной родной стране или в рядах разбросанной по всему свету эмиграции. Не является война и попыткой, отвоевав Кубу у Испании, передать ее другому хозяину; она не имела бы права рассчитывать на поддержку кубинцев, если бы вместе с ней не рождалась надежда создать еще одну независимую страну, родину свободного разума, справедливых обычаев и мирного труда"27.
      Главное для Марти - поднять на борьбу широкие слои народных масс: это должна быть революция, а не некая совокупность военных сражений с Испанией. В начале января 1895 г. Марти организует экспедицию из трех кораблей с оружием, на покупку которого истрачена большая часть денег, которые были собраны им и его соратниками, подвергавшими себя лишениям на протяжении трех лет во имя освобождения родины. Это - акция, известная как "План Фернандина". Но Марти постигла неудача: корабли были арестованы. Но его друг, американский адвокат, вызволил этот бесценный груз, и он в конце концов был доставлен на Кубу. Решив возникшую проблему, 30 января Марти покидает Нью-Йорк, чтобы встретившись с находящимся в Монтекристи Гомесом, отправиться на Кубу, где разгоралась национально-освободительная революция.
      24 февраля 1895 г. восстала провинция Ориенте. Во главе повстанческих отрядов встали: на юго-востоке испытанный патриот, ветеран Десятилетней войны генерал-майор Г. Монкада, на северо-западе - другой ветеран, генерал Б. Масо. 10 апреля Марти и Гомес из порта Кап-Аитьен (Гаити), куда они прибыли незадолго до этого, берут курс на Кубу в сопровождении еще четырех ветеранов (М. дель Росарио, А. Герры, Ф. Борреро, С. Саласа). На рассвете 11 апреля после рискованного путешествия, когда их суденышко едва не затонуло, они высадились на южном побережье Ориенте. Марти целует землю. Начинается последний этап его деятельности.
      С первых дней пребывания на Кубе Марти овладели тревога и недобрые предчувствия. В основе тревоги - беспокойство за политическое будущее Кубы и предчувствие роковых разногласий в понимании путей дальнейшего развития революции, плодами которой, как он считает, могут воспользоваться враждебные ей силы. Это видно уже из того, что с большей, чем раньше, силой сразу же встает вопрос о власти. Популярность Марти среди широких масс высока несмотря на то, что на революционное поприще по заслугам выдвинулись ветераны Десятилетней войны, участником которой Марти не являлся, хотя уже 15 апреля ему от имени Освободительной армии Гомес в силу своих полномочий Главнокомандующего присвоил звание генерал-майора. Среди покрывших себя славой опытных ветеранов первой освободительной войны он самый молодой в этом звании. Ему, конечно же, больше по душе его должность Делегата Кубинской Революционной партии, политического лидера, но он с благодарностью принимает этот знак отличия, как бы уравнивающий его голос в решении возникающих проблем с голосами соратников-ветеранов.
      То, что при встрече с ним рядовые повстанцы обращаются к нему не иначе, как со словом Президент, Марти воспринимает лишь как добрый знак, свидетельствующий о появлении - возможно и под влиянием "Манифеста Монтекристи" - демократического сознания в обществе, а отнюдь не как констатацию своего "государственного" статуса; он счастлив служить родине и как рядовой. Но такие встречи раздражают его генеральское окружение. В дневнике Марти приведен диалог Гомеса и рядового Белых Гомес: "Что вы там задумали с президентом? Пока я жив, Марти президентом не бывать". Бельо: "Это уже решит воля народа"; "Мы пошли за революцией, чтобы стать людьми, а не ради того, чтобы наше человеческое достоинство унижали"28.
      У Масео (его поддерживает Гомес), как отмечает Марти "свой взгляд на будущий образ нашего правления: генеральская хунта, осуществляющая власть через своих представителей, и генеральный секретариат, то есть родина и все ее гражданские учреждения, призванные формировать и воодушевлять армию, это - секретариат при армии". Масео зол на Марти ("Я люблю Вас теперь меньше, чем любил раньше", - признается он) за то, что в экспедиции, с которой Масео вернулся на Кубу, руководителем Марти назначил Ф. Кромбета, а не его, Масео, в подчинении которого в Десятилетнюю войну воевал генерал Кромбет. Горячий и самолюбивый Масео "проглотил" нанесенную ему обиду, но не забыл, как оказалось, о возмездии29.
      Сколь острые формы принял конфликт между Масео и Марти, могли бы дать представление дневниковые записи от 6 мая. Но при публикации в 1940 г. принадлежащего М. Гомесу "Полевого дневника", к которому был приложен и дневник Марти, хранившийся по не до конца выясненным причинам в личном архиве М. Гомеса, были изъяты четыре страницы (28, 29, 30, 31) записей, относящихся к 6 мая. О том, что в этих записях речь шла о совещании, которое состоялось в местечке "Мехорана" и касалось проблем стратегии и тактики борьбы, подтверждают другие источники. Так, в дневнике М. Гомеса за 6 мая говорится: "Едем молча, подавленные поведением генерала Антонио Масео, натолкнулись на передовой дозор его отряда, дозорные вынудили нас свернуть в лагерь. Генерал Масео извинялся за свое поведение как только мог. Мы не подавали виду, что замечаем его старания, как раньше стремились не замечать его грубости. Горькое разочарование, испытанное нами накануне, было снято ликованием и уважением, с которыми войска встретили и приветствовали нас"30. Однако, ликование и приветствие "войск" еще не означало, что таких же чувств придерживается лично их командующий, Масео.
      Есть свидетельства о том, что обсуждался и вопрос о "президентстве" и конкретно о кандидатуре на этот пост Б. Масо. Ее предложил Масео. Возражений против кандидатуры генерала Масо не было (он спустя два месяца станет президентом). Что же касается Марти, то, по мнению Масео, он должен вернуться в США и в его обязанности должны входить организация снабжения, пропаганда и налаживание связей с Вашингтоном с целью обеспечения признания Кубинской Республики. Ни одно из предложений Масео, естественно, не было приемлемым для Марти. Даже на этом совещании, где правил бал Масео, Марти был признан идейным вождем революции, Масео пришлось признать "Манифест Монтекристи" как программный документ.
      Свой категорический отказ "покинуть" Кубу для исполнения задач, которые на него возлагал Масео, Марти мотивировал тем, что не может уехать, не побывав в бою и не получив боевого крещения. Он все более отчетливо начинает осознавать тот факт, что его фигура в военно-политических кругах становится объектом нападок со стороны противников революции. В дневнике за 9 мая появляется запись беседы с одним из местных лидеров повстанческого отряда: "Он рассказывает мне о том, как Гальвес (один из сторонников автономии Кубы. - Б. Ч.) старается в Гаване приуменьшить значение революции, о бешеной ненависти, с какой Гальвес отзывается обо мне и о Хуане Гульберто (революционер, талантливый публицист, член КРП, соратник Марти. - Б. Ч. ): "Вас, вас - вот кого они боятся"; "они глотки сорвали в криках, что вы не посмеете высадиться, а вы им все карты смешали". Здесь, как и повсюду, меня поражает любовь, которую нам выказывает народ, и единодушное убеждение, что революционный энтузиазм этого первого года революции ничем, даже нерешительностью, не будет ослаблен, что мы не допустим охлаждения или разочарования. Идеи, посеянные мною, принесли плоды, это - дух самой Кубы; проникнутое им, ведомое им, наше дело восторжествует в короткий срок; победа будет более полной, а мир более надежным". 14 мая в дневнике Марти новая запись: "меня осаждают горькие мысли, на душе тоска и тревога. Если я сложу с себя полномочия принесет ли это пользу родине и в какой мере? И тем не менее я должен сложить их, это возвратит мне в нужное время возможность свободно подавать советы, моральную силу противодействовать опасности, которую я предвидел уже много лет и которая может одержать верх, ибо при нынешнем своем одиночестве, я хотя и свободен внешне, но одинок и не в силах совладать с дезорганизацией и изолированностью; тогда революция, благодаря своему единодушию, естественно обретет формы, которые гарантируют и ускорят победу"31.
      Но от этих забот его убережет судьба. 19 мая в устье Дос-Риос, попав в засаду, Марти примет первый в своей жизни бой, оказавшийся и последним. Смертельно раненный, он будет захвачен врагом, который не пожелает вернуть его останки. Позже они были преданы земле на кладбище "Сайта-Ифихения" в Сантьяго-де-Куба. О том, что Марти отправился на поле сражения, Гомес, запретивший ему покидать лагерь, узнал из его короткой записки, адресованной главнокомандующему.
      Кубинский народ одержал победу в национально-освободительной войне с Испанией. Освободительная армия покрыла себя неувядаемой славой. Но сбылось предвидение Марти: спровоцированная северным соседом испано-американская война 1898 г. за империалистический передел испанских колоний позволила Соединенным Штатам осуществить аннексию Кубы, борьбе с которой он посвятил самые яркие страницы своей публицистики и весь свой авторитет политического деятеля и мыслителя.
      Примечания
      1. Куба, 1967, N 1, с. 16.
      2. МАРТИ X. Избранное. М. 1956, с. 125, 50, 36.
      3. Цит. по: СТОЛБОВ В. Пути и жизни. (О творчестве популярных латиноамериканских писателей). М. 1985, с. 17.
      4. Там же, с. 18, 19.
      5. ФЕРНАНДЕС РЕТАМАР Р. Марти в своем (третьем) мире. - Куба, 1967, N 4, с. 4.
      6. MARTI J. El presidio politico en Cuba. - MARTI J. О. с. Т. 1, p. 62; ФЕРНАНДЕС РЕТАМАР P. ук. соч., с. 4.
      7. MARTI J. La Republica Espanola ante la Revolucion Cubana. - MARTI J. 0. с. Т. 1, p. 89 - 98.
      8. МАРТИ Х. ук. соч., с. 232, 235.
      9. Цит. по: СТОЛБОВ В. ук. соч., с. 34.
      10. МАРТИ X. Избранное, с. 39.
      11. Цит. по: СТОЛБОВ В. ук. соч., с. 69 - 70.
      12. МАРИНЕЛЬО X. Хосе Марти - латиноамериканский писатель. М. 1964, с. 243.
      13. Цит. по: РОИГ ДЕ ЛЕУЧСЕНРИНГ Э. Хосе Марти - антиимпериалист. М. 1962, с. 32; МАРТИ X. Избранное, с. 280.
      14. Правда, 28.1.1953.
      15. MARTI J. Al central Maximo Gomez. 20 de Julio de 1882. - MARTI J. О. с. Т. 1, p. 169.
      16. ФЕРНАНДЕС РЕТАМАР P. ук. соч., с. 4 - 5.
      17. МАРТИ X. Избранное, с. 237, 239 - 240.
      18. MARTI J. Guatemala. - MARTI J. О. с. Т. 7, р. 115 - 158.
      19. MARTI J. Al general Maximo Gomez. 16 de diciembre de 1887. - MARTI J. O.C. T. 1, p. 218 - 219; ejusd. Discurso en conmemoracion de 10 de Octubre de 1868, en Masonic Temple, Nueva York. 10 de Octubre de 1887. - MARTI J. O. c. T. 4, p. 215 - 216; ФЕРНАНДЕС PETAMAP P. ук. соч., с. 5.
      20. МАРТИ X. Избранное, с. 242 - 244, 248.
      21. Цит. по: РОИГ ДЕ ЛЕУЧСЕНРИНГ Э. ук. соч., с. 43 - 44.
      22. MARTI J. A Gonzalo de Quesada. - MARTI J. О. с. Т. 1, p. 249 - 251.
      23. МАРТИ Х. Избранное, с. 135 - 162.
      24. MARTI J. Congreso internacional de Washington. Su historia у sus tendencias. II. - MARTI J. O. c. T. 6, p. 55 - 56; РОИГ ДЕ ЛЕУЧСЕНРИНГ Э. ук. соч., с. 75 - 76.
      25. MARTI J. Nuestra America. Comision monetaria internacional americana. Informe. - MARTI J. O. c. T. 6, p. 149 - 154, 160.
      26. MARTI J. El remedio anexionista. - MARTI J. 0. c. T. 2, p. 47 - 48.
      27. МАРТИ X. Правда о Соединенных Штатах. - "Patria", 23.III.1894.
      28. МАРТИ X. От Кап-Аитьена до Дос-Риос. Последний дневник. - Латинская Америка. Литературный альманах. Вып. 1. М. 1983, с. 526.
      29. Там же, с. 513.
      30. Там же, с. 536.
      31. Там же, с. 523, 529.
    • Августин де Бетанкур
      Автор: Saygo
      Егорова О. В. Августин де Бетанкур - выдающийся инженер, ученый, создатель Московского Манежа // Новая и новейшая история. - 2009. - № 6. - C. 176-192.
    • Балакин С. А. Битва при Лепанто - последнее сражение гребных флотов
      Автор: Чжан Гэда
      Балакин С. А. Битва при Лепанто - последнее сражение гребных флотов. Публикация на сайте телеканала OCEAN-TV
      Хорошо иллюстрированная статья о сражении у Лепанто, произошедшим между гребными флотами Священной Лиги и Османской империи 7.10.1571 в ходе турецко-венецианской войны 1570-1573 гг.
    • Балакин С. А. Битва при Лепанто - последнее сражение гребных флотов
      Автор: Чжан Гэда
      Балакин С. А. Битва при Лепанто - последнее сражение гребных флотов
      Просмотреть файл Балакин С. А. Битва при Лепанто - последнее сражение гребных флотов. Публикация на сайте телеканала OCEAN-TV
      Хорошо иллюстрированная статья о сражении у Лепанто, произошедшим между гребными флотами Священной Лиги и Османской империи 7.10.1571 в ходе турецко-венецианской войны 1570-1573 гг.
      Автор Чжан Гэда Добавлен 09.07.2014 Категория Военное дело
    • Пирен Анри. Империя Карла Великого и Арабский халифат. Конец античного мира
      Автор: Saygo
      Пирен Анри. Империя Карла Великого и Арабский халифат. Конец античного мира / Пер. с англ. канд. ист. наук. С. К. Меркулова. - М.: ЗАО Центрполиграф, 2011.- 351 с. - ISBN 978-5-9524-4969-5
      ОГЛАВЛЕНИЕ
      Часть первая
      ЗАПАДНАЯ ЕВРОПА ДО ВТОРЖЕНИЯ АРАБОВ-МАГОМЕТАН
      Глава 1. Сохранение средиземноморской цивилизации в Западной Европе после вторжений германцев 7
      Глава 2. Социально-экономическое положение в Западной Европе после вторжений германцев и средиземноморское судоходство 83
      Глава 3. Культурная жизнь в Западной Европе после вторжений германцев 134
      Заключение 163
      Часть вторая
      АРАБСКИЙ ХАЛИФАТ И ГОСУДАРСТВО КАРОЛИНГОВ
      Глава 1. Захват арабами-магометанами Средиземноморья и включение его в орбиту ислама 170
      Глава 2. Захват власти династией Каролингов и резкое изменение политики папы римского 218
      Глава 3. Начало Средневековья 282
      Заключение 348