Sign in to follow this  
Followers 0

Кобзарева Е. И. Шведский военачальник Я. П. Делагарди в России "Смутного времени"

   (0 reviews)

Saygo

Начиная со второй половины XVI в. Швеция стремилась овладеть южным и юго-восточным побережьем Балтийского моря, в ее планы входило полностью подчинить себе всю восточную торговлю через Балтику. Попытка осуществить подобные намерения была предпринята в период "Смутного времени", когда шведы питали большие опасения относительно перспективы усиления Польши за счет России.

У Швеции постоянно сохранялись напряженные отношения с Польшей. Польский король Сигизмунд III, будучи сыном шведского короля Юхана III, в 1592 - 1599 гг. одновременно являлся королем Швеции. В 1599 г. он был низложен и потерпел поражение в разгоревшейся в Швеции междоусобной борьбе. Шведский престол перешел в руки Карла IX. Но Сигизмунд и его потомки не желали отказываться от трона вплоть до 1660 г., поэтому многие десятилетия Швеция и Польша находились в состоянии войны.

Россия сама обратилась к Швеции с просьбой оказать помощь в борьбе против самозванца Лжедмитрия II, занявшего обширные территории, в том числе Замосковные города. На переговоры со шведами отправился князь М. В. Скопин-Шуйский, племянник Василия Шуйского. В феврале 1609 г. был подписан русско-шведский Выборгский договор, хотя уже до этого шведские войска вступили в пределы России. В соответствии с договором Стокгольм предоставлял помощь Москве, но при этом Россия отдавала Швеции г. Корелу (Приозерск) с уездом. Василию Шуйскому предстояло оплачивать наемников, что в условиях, когда кремлевская казна лишилась основных статей дохода, создавало серьезные трудности. В то же время Карл IX был намерен оказать поддержку Скопину-Шуйскому в избрании его русским царем. Король старался делать все, чтобы привлечь соратников князя на сторону шведов. Вместе с тем шведские войска, оказавшись на территории России и взяв на себя роль "защитников", при ограниченности у русского государства собственных ресурсов, имели шансы легко стать реальными хозяевами положения.

В этих условиях, располагая незначительными силами, одновременно ведя войну против Дании и Польши, шведы все-таки в течение длительного времени смогли продержаться в России, где они стали преследовать собственные интересы и сумели в 1617 г. подписать на выгодных условиях Столбовский мир.

В настоящем очерке рассказывается о деятельности Якоба Делагарди во время его пребывания в России. Рассматривая Делагарди как представителя определенной эпохи, мы постараемся показать, за счет чего он смог, ведя войну на русском северо-западе, добиться успеха.

Jacob_De_la_Gardie_1606.jpg

147369_original.jpg

Эбба Браге, жена Делагарди (1596 -1674)

Battle_of_Klushino_1610.PNG

Битва при Клушино

138216_original.jpg

План штурма Новгорода

137927_original.jpg

Делагарди под Новгородом

Jakob_delagardi.jpg

Краткое жизнеописание Делагарди имеется в "Шведском биографическом лексиконе"1. О нем написана книга, принадлежащая перу шведского историка Э. Грилля2. Однако интересующему нас периоду в книге отведено всего несколько страниц. О русско-шведской войне писал шведский исследователь X. Альмквист, доведший свое исследование до момента захвата войсками Делагарди Новгорода в 1611 г.3 Этой войне также посвящена специальная работа историков шведского генштаба4 . Делагарди уделил определенное внимание русский ученый Г. А. Замятин в связи с обращением к вопросу об избрании шведского королевича на русский престол (соответствующая идея возникла в России в 1610 г. и была подхвачена шведским военачальником)5 . Однако деятельность Делагарди в рассматриваемый период еще не стала объектом специального изучения. В значительной мере не исчерпаны и возможности личного архива Делагарди. Именно документы этого архива, хранящиеся в Отделе редких книг и рукописей Тартуского университета (Эстония), и легли в основу очерка.

* * *

Отцом Якоба Делагарди был французский наемник на шведской службе Понтус Делагарди. В 1571 г. король Юхан III пожаловал Понту су титул барона. Женой Понту са являлась внебрачная дочь Юхана III, София Гюлленхейм. В 1583 г. в их семье родился Якоб. Как и его отец, он избрал военную карьеру, так и не получив общего образования6.

Это, впрочем, ни в коей мере не помешало Делагарди сделать стремительную военную карьеру. В 1601 г. он принял участие в организованном Карлом IX походе в Лифляндию, командовал голландскими кнехтами. В 1605 г. перешел на службу к Морицу Оранскому, снискавшему себе славу лучшего представителя военного искусства того времени (в дальнейшем шведы активно заимствовали голландский опыт ведения войны).

В конце 1608 г. шведы вступили на русскую территорию. Делагарди с вверенными ему людьми подошел к Новгороду в марте 1609 г. Между тем еще с конца 1608 г. в Новгороде Скопин-Шуйский начал "строити рати", город стал основным центром борьбы с Лжедмитрием II. Земское движение, зародившееся на русском севере и направленное против Лжедмитрия II, неуклонно росло. Но при этом приводившие своих людей русские воеводы делали ставку на князя и вслед за ним рассчитывали на шведов как на реальную силу, способную противостоять самозванцу. Как раз тогда в Новгороде впервые сложилась прошведская группировка.

Использование шведской помощи грозило русским многочисленными проблемами. Практически король выставлял из страны наемников, рассчитавшись с ними из суммы, которую он получил от Скопина-Шуйского. Войска оказались перед необходимостью добиваться своей оплаты со стороны русских. Делагарди настойчиво требовал от них, чтобы ему предоставили деньги вперед. Россия с трудом выискивала нужные средства. Хотя московское правительство медлило с передачей Корелы, уступка становилась неизбежной. Шведский военачальник не был заинтересован в том, чтобы войска отправились в глубь страны, и не торопился идти к Москве. Тем не менее поход к столице состоялся. В условиях, когда движение сторонников самозванца шло на спад, Скопину-Шуйскому и Делагарди удалось вернуть большие территории, занятые Лжедмитрием II. Русско-шведская армия освободила Троице-Сергиеву лавру. После этих и ряда других успешно проведенных операций, в которых основная роль принадлежала русским полкам, князь и шведский военачальник вступили в марте 1610 г. в Москву. Однако вскоре при неясных обстоятельствах Скопин-Шуйский скончался, ходили слухи, что его отравили. В результате человек, делавший ставку на шведов, сошел со сцены.

Во главе русских боевых сил теперь стал бездарный князь Д. Шуйский. К этому времени поляки под командованием С. Жолкевского продвигались в глубь России. 24 июня 1610 г. было нанесено сокрушительное поражение Шуйскому и Делагарди в битве при Клушино (приблизительно в 20 верстах от Гжатска). Часть шведов перешла на сторону поляков, другие вместе с Делагарди отошли в новгородскую землю к финской границе, увезя часть войсковой казны. Шведский командир Э. Горн считал, что Я. Делагарди следует возвращаться домой: так как в России распространяются слухи о том, что шведы ведут себя как завоеватели, тем самым возникла опасность приобрести еще одно враждебное государство - российское7.

Однако Делагарди, пользуясь сложившейся на северо-западе России ситуацией фактического безвластья, не спешил покидать пределы страны. После того как Василий Шуйский был смещен с престола, русские 17 августа заключили договор с Жолкевским о возведении на московский трон польского королевича Владислава и реальная власть перешла в руки поляков. В то же время в 1610 г. в среде бояр - бывших сторонников Скопина-Шуйского - впервые зародилась идея избрать царем шведского королевича, которого можно было противопоставить польскому ставленнику. Об этой идее стало известно Делагарди.

Осенью новое московское правительство, полностью подчинявшееся Жолкевскому, предприняло попытку овладеть ситуацией в стране. Шведские войска были отведены к границе на Карельском перешейке, в сентябре 1610 г. они осадили Корелу, которую взяли в июне 1611 г. Осенью 1610 г. Делагарди занял приладожскую Карелию. Вместе с тем в ноябре 1610 г. в Новгород, где сохранили свои позиции воеводы, верные Скопину-Шуйскому, во главе с князем И. Н. Большим Одоевским и митрополитом Исидором, от нового московского руководства был послан И. М. Салтыков, сумевший привести новгородцев к присяге. Он начал боевые действия против Делагарди, однако в условиях, когда новгородские дети боярские отказывались воевать на стороне Салтыкова против шведов, довольно быстро потерпел поражение, попытался бежать, но в феврале-марте 1611 г. был пойман и посажен на кол.

К этому времени подчиненные Делагарди войска таяли не по дням, а по часам. В его распоряжении в связи с разразившейся эпидемией оставалось не более 2 тыс. человек. Так как король рассчитывал, что войска будет содержать русская сторона8, они не получали жалования и должны были существовать на средства, поступающие с занятых ими земель, т.е. за счет грабежа местного населения. Памятуя о наличии в России прошведской группировки, Делагарди в конце февраля обратился к новгородцам от имени короля Карла IX, желая узнать, хотят новгородцы дружбы или вражды, выберут ли они на московский престол кого-нибудь из русских или кого-то другого (делался намек на возможность избрания на престол шведского королевича). На самом деле, как показывает переписка Делагарди со стокгольмским монархом, военачальник ставил вопрос об избрании королевича царем на свой страх и риск, стремясь заручиться поддержкой новгородцев и тех, кто шел по пути активной борьбы с поляками. Военачальник всячески подчеркивал желание помочь русским в их борьбе, настаивал на том, что Сигизмунд III намеревался сделать русских своими рабами, уничтожить православную религию. Шведы же прибыли в Россию по приказу короля с целью вместе с жителями страны противостоять врагам9. Заняв такую позицию, Делагарди полагал, что он по-прежнему будет иметь приверженцев.

Весной 1611 г. новгородцы при наличии в городе прошведских настроений установили контакт с подмосковным ополчением во главе с П. П. Ляпуновым, которое вело борьбу с поляками, рассчитывая на поддержку со стороны шведов и, возможно, избрание одного из сыновей Карла IX русским самодержцем. В мае из ополчения в Новгород прибыл старый друг Делагарди по походу на Москву В. И. Бутурлин, приведший с собой людей. Он с большим количеством войск вместе с новгородцами, с Одоевским готов был стоять против Жолкевского и сохранявших ему покорность бояр.

Делагарди начал наступление на Новгород и укрепился в шести милях от города. Вместе с тем 14 мая он обратился с письмом к Бутурлину, в котором объяснил, почему шведские войска не уходят из России10. Он предлагал своему бывшему соратнику отвести войска ополчения, при условии, что, оставаясь в новгородской земле, шведы будут бороться исключительно против поляков11.

Последующие события подробно описаны Замятиным. Делагарди направил в подмосковное ополчение Х. Выхова и Х. Мунка, выражая готовность предоставить русским помощь в обмен на территориальные уступки. Если же шведский королевич будет избран московским царем, то территориальные уступки ограничатся Орешком и Ладогой (все эти обязательства Делагарди брал на себя на свой страх и риск, не согласуя свои решения с королем). Выхов и Мунк прибыли 23 июня, у Москвы уже стояли польские войска Я. Сапеги. В этих обстоятельствах было принято решение об избрании шведского королевича на русский престол. Соответствующий документ доставил в Новгород 2 июля посланник подмосковного ополчения И. И. Баклановский12.

Еще до прихода ответа из Москвы Делагарди вел переговоры с Бутурлиным. 30 июня он сообщил Бутурлину, что король дал согласие на поход шведов к Москве. На самом деле никаких заверений Делагарди не получал и опять же действовал самостоятельно. Впоследствии шведские отряды так и не были отправлены к столице. В результате воевода согласился вывести из Новгорода войска ополчения.

16 июля шведы на рассвете вступили в город.

25 июля был заключен договор новгородцев с Делагарди, предполагавший в соответствии с решением подмосковного ополчения от 23 июня избрание одного из сыновей Карла IX на русский престол. До момента прибытия претендента Делагарди должен был оставаться в городе, фактически подчинявшемся его власти13. В условиях пребывания шведских войск в городе речь шла о формальном "союзном" договоре, носившем неравноправный характер (практика заключения таких договоров, ее использовали еще в античности, нашла широкое применение в XVII в.). "Пунтусов" (под таким именем Делагарди неизменно фигурировал в русских источниках) брал обязательство защищать город, что было важно, ибо к этому времени к Пскову подошел Лжедмитрий III - "вор" Сидорка. Предполагалось, что против поляков, "воров" и казаков будут вести борьбу войска, наполовину состоявшие из новгородцев, наполовину - из шведов.

Хотя в документе говорилось об избрании королевича на московский престол, но если бы оно не состоялось, Новгород все равно был бы отторгнут от русского государства. Притом, что договор должен был сохранять свою силу до момента избрания шведского королевича царем, документ закладывал основу существования новгородского государства как герцогства под эгидой одного из сыновей Карла IX, но практически полностью подчинявшегося власти Делагарди. Предложить новгородцам подобный вариант с точки зрения последнего представлялось вполне правомерным, так как в XVI в. младшие представители дома Ваза получали в наследственное владение часть входящих в состав Швеции земель (например Финляндию), герцогства, где они практически могли решать все проблемы по собственному усмотрению. Карл IX ограничивал власть герцогов в той мере, в какой это было необходимо для сохранения целостности шведского государства. Это относилось и к Карлу Филиппу, младшему сыну короля, который обладал наследственными правами на Финляндию.

Отныне шведский военачальник мог делать в городе все, что он посчитает нужным. Удовлетворяя потребности детей боярских в земле, шведы распоряжались всеми войсками по своему усмотрению. В руки Делагарди поступали собираемые в Новгородской земле налоги, сохранившие свои полномочия бояре должны были сообщать ему о всем происходящем. В дальнейшем, пытаясь договориться со Стокгольмом об отправлении королевича в Россию, военачальник мечтал о создании марионеточного режима во главе с Карлом Филиппом, чтобы сохранить свою власть в прежнем виде.

Заключение договора стало возможным благодаря наличию в Новгороде прошведской группировки. В город стекались дети боярские, чьи владения оказывались на территории, захваченной поляками, здесь же остались дворяне подмосковного ополчения. Последние не хотели идти на уступки преобладавшим в ополчении казакам, а казаки, несмотря на договоренность, не соглашались признать шведского королевича в качестве претендента на русский престол. В результате ополчение переживало раскол, наметившийся еще до 23 июня14. В дальнейшем оставшиеся в Новгороде дворяне из подмосковного ополчения, представляя интересы города, приняли деятельное участие в установлении контактов с Народным ополчением К. Минина и князя Д. М. Пожарского.

Договор являлся крупным успехом Делагарди. Поскольку у него не было времени согласовывать принимаемые решения с Карлом IX, о содеянном он написал лишь месяц спустя после заключения договора, поставив короля перед фактом, что предполагается избрать шведского королевича на русский престол. Делагарди писал, что, как говорили прибывшие из подмосковного ополчения дети боярские, они хотели отстоять свое отечество и считали, что один из сыновей Карла IX мог приехать в Россию и стать царем.

В конце лета выяснилось, что кормов осталось всего на месяц и рассчитывать на дальнейшие поступления нельзя. Поэтому Делагарди просил в письме короля во чтобы то ни стало выделить деньги на содержание людей. А так как в шведской армии многие были больны, ставился вопрос и о присылке свежих войск15. Однако Делагарди понимал, что при отсутствии у Стокгольма средств на ведение войны, по всей видимости, ему предстоит искать иные пути выхода из сложившегося положения.

В конце августа к Карлу IX от имени новгородцев был направлен И. Якушкин, оставшийся в Новгороде выходец из подмосковного ополчения, с сообщением о готовности избрать шведского королевича на русский престол.

Постепенно шведы овладели ситуацией. В конце 1611 - начале 1612 г. в Новгороде был сделан ряд земельных пожалований детям боярским, в первую очередь бывшим представителям подмосковного ополчения. Еще до конца 1611 г. шведы вместе с новгородцами под предлогом защиты города от "воровских людей" подчинили значительную часть Новгородской земли - Шелонскую, Водскую и Деревскую пятины. В октябре 1611 г. Делагарди сообщал в Стокгольм, что все "бояре", монахи и священники вознаграждены16. Зная о плохом здоровье Карла IX и понимая, что тот скоро может умереть, он советовал, чтобы Густав Адольф, старший сын короля, не уезжал из Стокгольма, а в Россию был направлен королевич Карл Филипп17.

В декабре Делагарди стало известно о смерти Карла IX. Однако он это тщательно скрывал от новгородцев. Не зная, какой политики будет придерживаться в отношении русских Густав Адольф, он отправил ему 30 декабря письмо, где подтверждал свою просьбу по поводу Карла Филиппа и подчеркивал, что в Новгород со дня на день ожидают находящихся под Москвой бояр. Не слишком веря в возможность избрания королевича царем, военачальник не отказывался от русско-шведского союзного договора, направленного против поляков, заключение которого было бы облегчено прибытием в Выборг Карла Филиппа. Делагарди считал, что послать королевича на границу - это единственный способ решить русскую проблему18.

Для большей эффективности своих действий Делагарди чуть раньше отправил подобные письма вдове Карла IX королеве Кристине, государственному канцлеру А. Оксеншерне, Г. Горну, который в дальнейшем возглавил посольство, выехавшее с королевичем в Выборг19.

В Новгороде в свою очередь готовили посольство в Швецию во главе с архимандритом Никандром. В декабре был составлен документ - к нему приложили руку представители всех сословий - предполагавший избрание королевича на русский престол. Новгородцы и подписавшие договор представители подмосковного ополчения надеялись, что к Новгороду присоединятся Московское и Владимирское княжества20.

Посольство архимандрита Никандра покинуло Новгород в январе 1612 г.

Тем временем Делагарди, упрочив свои позиции, стал смелее действовать в самом городе. Объем налогов, судя по документам новгородского оккупационного архива, в 1612 г. существенно возрос; теперь корма собирались и с дворянских поместий21. Получая вместе с возглавлявшим ее военачальником в свои руки значительные средства, шведская армия в России стала основным кредитором короны и лично вдовствующей королевы Кристины (притом, что кредит выдавался под большие проценты).

Несмотря на то, что договор 25 июля 1611 г., заключенный с "союзным государством", сохранял силу, практически шведы под предлогом сбора кормов получали с Новгорода как с захваченной территории контрибуцию. В Новгороде шведы сохраняли двойственный статус: защитников и завоевателей.

Поход шведов по новгородской земле продолжался. Весной 1612 г. после изнурительной осады сдался Орешек, в котором оставалось всего 50 человек. Была одержана победа над Копорьем и Ямом. Вновь занятые земли подчинялись Делагарди на условиях договора 25 июля (в дальнейшем по Столбовскому мирному договору 1617 г. Орешек, Ям и Копорье отошли к Швеции).

Успехи Делагарди в Новгороде уже на начальном этапе, судя по всему, высоко оценивались в Стокгольме. Несомненную роль играла и его личная близость ко двору. Сначала Карл IX, а затем и Густав II Адольф, желая поощрить преданного военачальника, но не имея денег, выделяли ему земельные пожалования. На пергаментах древнерусских книг остались пометы о предоставлении Делагарди новых поместий. Так, на Евангелии XIII в. сделаны шведские записи с названием копийной книги угодий, которые Делагарди получил в округе Борго (по-фински Порвоо) в 1611 и 1612 гг.22, другие шведские пометы, относящиеся к 1611 - 1613 гг., в том числе с названиями учетных книг земель округа Эльсборг23.

После коронации Густава II Адольфа скрывать смерть Карла IX не имело смысла. В апреле 1612 г. Делагарди известил обо всех событиях новгородцев. Поняв, что Густав II Адольф не приедет в Россию, новгородцы, по словам военачальника, решили относиться к новому королю как к защитнику и желали избрать царем Карла Филиппа24. В переписке со Стокгольмом Делагарди активно добивался присылки последнего. При этом, когда речь шла о степени готовности русских избрать стокгольмского ставленника царем, военачальник нередко выдавал желаемое за действительное, стараясь убедить Стокгольм, что, если королевича отпустят, русские отдадут предпочтение шведской кандидатуре. 22 апреля в очередном письме к вдовствующей королеве Делагарди заверял ее, что бояре и купцы всех городов с нетерпением ждут прибытия ее сына25.

Установив контакты с развернувшим свои силы под Ярославлем Народным ополчением Минина и Пожарского, новгородцы вели с ними активные переговоры о стокгольмской кандидатуре. В мае от Пожарского в Новгород поехало посольство во главе с С. Л. Татищевым, которого сопровождали представители большинства русских городов. Татищеву предстояло узнать, на каких условиях шведский королевич может быть избран на русский престол26. Делагарди, опережая события, писал Густаву II Адольфу, что посольство Татищева выразило готовность признать короля своим покровителем27.

В июне в Ярославль из Новгорода было снаряжено посольство, включившее в свой состав двух выходцев из прежнего ополчения: князя Ф. Т. Черного-Оболенского и С. Е. Отрепьева, а также игумена Вяжицкого монастыря Геннадия. Переговоры состоялись в 20-х числах июня. Новгородские посланники достигли согласия с Пожарским относительно того, что стокгольмского ставленника можно избрать на трон, если королевич примет православие, в противном случае новгородцы готовы умереть за свою веру28.

Из Новгорода в Швецию был послан Ф. Боборыкин, которому предписывалось настаивать на скорейшем отправлении королевича в Выборг. В то же время к Пожарскому из Новгорода был направлен Б. Дубровский с поручением подтвердить, что новгородцы ожидают Карла Филиппа.

Между тем в Стокгольме не торопились выполнять просьбу новгородцев. В Швеции не жаждали создания на северо-западе России полунезависимого герцогства во главе с Карлом Филиппом. Не вызывала восторга и идея, что королевич станет царем всего русского государства. Шведы помнили, как в 60-е годы XVI в., получив в наследственное владение Финляндию, Юхан начал проводить независимую политику. У Густава II Адольфа были исключительно плохие отношения с герцогами - Юханом Эстеръётландским и со своим младшим братом Карлом Филиппом. Король меньше всего желал видеть их в качестве правителей каких-либо герцогств. Вдовствующая королева Кристина, когда ставился вопрос об отправлении ее младшего сына в Новгород или Выборг, полагала, что речь идет об ущемлении прав Карла Филиппа, который являлся наследственным владельцем Финляндского герцогства. Сам король считал, что территориальные интересы не должны приноситься в ущерб династическим. Шведы не торопились с отправлением королевича в Россию. Скорее представлялось приемлемым вступление на московский престол Густава II Адольфа.

Делагарди прилагал все усилия, чтобы добиться приезда Карла Филиппа в Россию. В письмах он подчеркивал, что, по мнению русских, это позволит привести страну к спокойствию и единству. В то же время военачальник выражал надежду, что возникшую проблему можно было бы решить при переговорах в Выборге, особенно если бы король сам туда приехал29.

Выехавший из Новгорода в Стокгольм Боборыкин, который не понимал, в чем состоит суть проблемы, фазу же после возвращения из Стокгольма в Новгород отправился в Москву с объяснениями по поводу задержки с прибытием Карла Филиппа. Боборыкин добрался в столицу, скорее всего, в конце января 1613 г. Но он уже был не в силах изменить ход событий. 7 февраля на первом заседании Земского собора кандидатура королевича фигурировала, но затем она была снята. 21 февраля при активной поддержке казаков русским царем был избран Михаил Романов30.

После этого обсуждение вопроса об избрании шведского королевича на русский престол утратило всякий смысл. Делагарди сознавал, что через несколько месяцев из Москвы к Новгороду будут посланы войска, а взбунтовавшиеся русские и поляки нанесут серьезный ущерб и окажут сильное сопротивление31.

В марте Делагарди предлагал королю направить против русского государства многочисленные войска, обеспечив их на несколько месяцев провиантом. Зная, что Швеция в это время выплачивала Дании большие суммы за захваченный датчанами порт Эльфсборг на западном побережье Швеции, Делагарди предвидел, что король не пойдет на расходы, связанные с русской войной. В то же время военачальник был полон решимости довести войну до победного конца. Он договорился приобрести в Нарве и Ревеле (Таллинне) за свой счет одежду, с условием, что король возвратит ему соответствующие деньги. Для оплаты заказчиков Делагарди занял 30 тыс. талеров у купцов32.

Новгородская земля к этому времени была опустошена, возможности собирать корма сокращались. Делагарди предвидел вынужденное оставление города, хотя в любом случае перед уходом шведы могли подвергнуть его полному разграблению. Вместе с тем он отдавал себе отчет в том, что, удерживая город в своих руках, шведы имеют все основания рассчитывать заключить мир с Россией на более выгодных условиях.

В то же время под влиянием поступавших сведений в Новгороде сложилось впечатление, что никто из бояр не желает признавать Михаила Романова. Новгородские дети боярские подогревали заинтересованность Делагарди в ведении переписки относительно возможности избрания Карла Филиппа на русский престол. Военачальник, посылая Густаву II Адольфу донесения, явно недооценивал стабильность новой власти, опасность роста движения, направленного против шведов, слабость прошведских настроений. При этом Делагарди делал упор на то, что поляки могут начать наступление, тогда русские вновь проявят интерес к союзу со шведами. По его словам, польский королевич намеревался "скверным образом" править страной и губить ее33 . Как отмечали шведские историки, Делагарди играл идеей раздела русских земель между Польшей, усиления которой за счет русских земель опасались в Стокгольме, и Швецией34.

Оказавшись не в состоянии быстро изменить линию поведения, Делагарди официально не уведомил короля о том, что Михаил Романов стал законным самодержцем. Исходя из того, что, обсуждая перспективу возведения королевича на московский трон, ему легче удержать позиции в Новгороде, он продолжал упорствовать на отправлении брата короля в Выборг, при этом указывал, что обеспечит прибытие на границу представителей всех русских людей.

Настойчивость Делагарди привела к тому, что летом королевич все же был отправлен в Выборг. Несмотря на заверения военачальника относительно влиятельности шведской партии в России, к этому времени в Стокгольме, видимо, осознали, что придется иметь дело с крепнущим русским государством, и хотели добиваться мира на возможно более выгодных условиях. Густав II Адольф находился под впечатлением донесений Делагарди и выполнял его просьбы притом, что сам был готов ввязаться в любую авантюру. Он надеялся, что в Выборг приедут представители Москвы, уполномоченные вести переговоры (кстати, король довольно трезво оценивал перспективы мира с Россией и в письме к Делагарди фактически сформулировал условия, на которых впоследствии был заключен Столбовский мир). В то же время он рассчитывал, что на границу явятся новгородский воевода и митрополит Исидор и что можно будет привести новгородцев к присяге. В целом в Стокгольме благоволили к находившемуся в Новгороде военачальнику. Правда, когда он предлагал заключить с поляками союз против русских, на него легла тень подозрения как на пособника католиков, желавших восстановить в Швеции власть Сигизмунда III.

Как предписывала королевская инструкция от 28 мая 1613 г., Делагарди должен был сопровождать новгородское посольство на границу35.

Однако к моменту, когда Карл Филипп бросил якорь в Выборге, ситуация в России прояснилась окончательно. Новгородцы так и не дождались никаких представителей сословий, которые прибыли бы в Новгород из других русских городов и затем отправились бы для ведения переговоров в Выборг. Воевода и митрополит Исидор упорно отказывались ехать на границу без присутствия кого бы то ни было еще, опасаясь, что их заставят принести присягу шведскому королю. В Новгородской земле не было никакого единства и устойчивости36. После того, как Москва обрела законного государя, из центра стали посылать людей к Пскову с целью ведения борьбы со шведами. В связи с переброской русских войск, летом 1613 г. началось восстание в Гдове и Тихвине. Направленные туда вместе с людьми Делагарди новгородские войска перешли на сторону ополченцев37. Теперь Делагарди уже не мог полагаться на новгородцев. Летом он потребовал, чтобы во всех гарнизонах подвластных ему крепостей новгородцы были заменены шведами.

В силу сложившихся обстоятельств Делагарди был вынужден остаться в Новгороде38 (впрочем, 18 июня 1613 г. король сам разрешил ему не ехать в Выборг, но соответствующие предписания были присланы из Стокгольма уже после того, как военачальник осознал, что не может покинуть город39).

После случая под Тихвином больше нельзя было полагаться на новгородское дело. Новгородцы, настроения которых под влиянием происходивших событий и при наличии угрозы присоединения города к Швеции существенно изменились, настойчиво твердили, что одни они не могут решать судьбу Новгорода, что должны руководствоваться указаниями Москвы. Они не питают никаких сожалений, отказываясь защищаться руками, в которых есть сила, т.е. принять шведскую помощь. Они были готовы следовать русским законам и выполнять повеления великого князя, так что, по мнению Делагарди, возникли серьезные основания, чтобы шведы обнажили против русских меч40. Тем не менее он отправил на границу посольство из представителей Новгородской земли. Его возглавил архимандрит Киприан, в дальнейшем неоднократно проявлявший себя как человек трусливый, готовый подчиниться кому угодно, хотя и убежденный в том, что новгородцы ни в коем случае не должны приносить присяги Густаву II Адольфу.

Данный посольству наказ, составлявшийся под бдительным оком военачальника, носил противоречивый характер. С одной стороны, в этом документе указывалось, что Новгород никогда не был "отлучен" от Московского государства. С другой стороны, новгородцы просили, чтобы королевич не оставил город без своей защиты41. Одновременно Делагарди написал письмо Густаву II Адольфу. Зная, что король не хочет создания новгородского герцогства во главе с Карлом Филиппом, он просил с вниманием отнестись к привезенным новгородцами "контрпредложениям". Делагарди указывал, что следует проявить "чуткость" по отношению к участникам посольства, не принимая далеко простирающихся решений, т.е. не пытаться привести новгородцев к присяге шведскому королю. В то же время военачальник понимал, что, скорее всего, предстояло вести переговоры о передаче пограничных крепостей42.

Делагарди все еще пытался установить контакты с Москвой, чтобы выполнить свое обещание обеспечить на границе переговоры шведов с представителями всех земель. Этого хотели и сами новгородцы. В результате в столицу было отправлено посольство во главе с игуменом Дионисием. В этот момент военачальник исходил из того, что новгородцы не провозглашали Михаила Романова царем, сам Романов не хотел короноваться, а значительная часть России дожидалась прибытия королевича43. Посольство до Москвы не доехало, его задержали в Торжке44.

По существу в момент снаряжения новгородских посланников в Выборг и отправления игумена Дионисия в Москву произошел раскол новгородской правящей верхушки: часть новгородцев хотела идти по пути сближения с Москвой, часть выступала за создание новгородского государства, преследуя свои интересы и в какой-то мере опасаясь Михаила Романова.

Делагарди, рассматривая ситуацию, сложившуюся в Новгороде в связи с отправлением посольства в Выборг, как провал своей политики, боялся, что ему придется понести наказание. Он направил специальные письма Густаву II Адольфу, Оксеншерне, Горну, заверив их, что сохраняет верность службе45.

Переговоры в Выборге состоялись 28 августа и 9 сентября (шведскую сторону представляли Г. Горн и А. Тённессон). Новгородцы пытались добиться, чтобы Карл Филипп приехал править новгородским государством, и категорически отказывались приносить присягу Густаву II Адольфу46.

Тем временем в Новгороде были получены известия от митрополита и воеводы Торжка, где задержали посольство игумена Дионисия. Хотя, казалось, страх перед казаками на какое-то время заставил новгородцев вновь ориентироваться на шведов, с этого момента стало очевидно, что новгородские дети боярские и московские бояре "варятся в одном котле"47.

Делагарди писал Горну и Тённессону, что следует настоять на том, чтобы новгородское государство вошло в состав шведского государства, а новгородцы признали бы власть Густава II Адольфа. Если новгородцы не подчинятся, предстоит склонить их силой оружия. Военачальник всячески стремился до начала русско-шведских переговоров и во время их удерживать Новгород, чтобы добиться мира на самых выгодных условиях, подчеркивал, что надо сделать так, чтобы новгородцы не думали об объединении с Москвой48.

Тем временем в Москве получили сведения о посольстве игумена Дионисия. К Новгороду было отправлено войско Д. Т. Трубецкого и Д. И. Мезецкого.

До Новгорода быстро дошли слухи об этом. Уже в сентябре Делагарди готовился к отпору. Он просил короля направить к нему оплаченных людей, вместе с тем предоставив деньги и провиант. В то же время с лета военачальник стал нанимать к себе на службу запорожских казаков49, от которых первоначально брался защищать новгородцев.

Новгородская земля превратилась в зону столкновения московских и шведских, а вместе с тем и воевавших на стороне последних новгородских войск. За последние месяцы 1613 г. основная часть населения (детей боярских, крестьян, горожан) перешла на сторону русских или была готова в скором времени это сделать. Новгородцы в значительной мере ушли из города. Оставшиеся лишь в незначительной мере могли себя защитить50. В результате новгородцы во все большей мере оказывались не заинтересованы в шведском пребывании.

17 октября русские воеводы направили шведскому военачальнику грамоту с подтверждением, что в Москве стал царем Михаил Романов. Делагарди вменялась в вину измена в битве при Клушино. Трубецкой и Мезецкий писали о своем намерении перейти в наступление, если "немецкие войска" не покинут город51. Одновременно воеводы обратились непосредственно к новгородцам.

Делагарди понимал, что русские хотят единства. Это означало, что привести к присяге королю новгородцев, делавших ставку на прибытие Карла Филиппа, не удастся. Шведам предстояли переговоры с Москвой о разделе спорных территорий, чего явно хотела Швеция. В то же время сразу начать переговоры не удавалось: Москва требовала, чтобы сначала были выведены из Новгорода войска.

К концу декабря стало ясно, что придется послать против русских полки, хотя Делагарди не исключал того, что из Москвы к Новгороду будет отправлено посольство52.

Тем временем переговоры в Выборге не дали никаких результатов. 12 января 1614 г. Горн и Тённессон предложили включить Новгородскую землю в состав шведского государства на условиях договора 25 июля 1611 г. Однако новгородцы отказались, понимая, что Делагарди по-прежнему сохранял бы всю полноту своей власти. Новгородцы не собирались приносить присягу Густаву II Адольфу, а шведов не устраивал желанный для новгородцев вариант сохранения новгородского государства во главе с Карлом Филиппом. 16 января королевич уехал из Выборга.

Но архимандрит Киприан и его спутники не торопились возвращаться домой. В Новгороде длительное время не получали официальных уведомлений относительно результатов переговоров на границе. Первые сведения поступили 20 марта, когда в Новгород вернулся один из участников посольства, в дальнейшем возглавивший сопротивление новгородцев шведам, боярский сын Я. Боборыкин. Он сообщил, что шведы готовы возвратить Новгород России.

В самом Новгороде еще 25 января Э. Горн, возглавлявший тогда часть шведских войск, попытался привести жителей к присяге. Но новгородцы отказались53. В то же время Делагарди в донесениях королю призывал соблюдать меры предосторожности, советовал не обирать город (Густав II Адольф, например, давал распоряжение вывезти

из города все колокола): "это может вызвать жалобы", шведов по всей стране будут обвинять в том, что они нарушают клятвы и обещания, стремятся привести Россию к поражению.

Хотя Новгород уже не представлял интереса в качестве военной добычи, Делагарди подчеркивал, что из него еще можно извлечь пользу, сохранив лояльные отношения с новгородцами: город является хорошим убежищем и гарнизоном, который, если не заставлять его жителей обеспечивать войска провиантом, вполне пригоден для использования. Новгород может стать разменной монетой в переговорах с русскими. Во время дипломатического урегулирования конфликта шведы возвратят кое-что из того, что отобрали (в данном случае подразумевался в первую очередь Новгород).

Неуверенный в том, как будут оценены его шаги в Стокгольме, и не желая покидать Новгород, он вел двойную игру. Заверяя короля, что русские не хотят единства, Делагарди всячески препятствовал тому, чтобы новгородцы вступали в переписку с Трубецким и Москвой54.

Однако ситуация продолжала ухудшаться. В марте 1614 г. в связи с разразившимся голодом многие из новгородцев находились на грани жизни и смерти. К этому времени войска Трубецкого подошли к Бронницам. Делагарди был вынужден позволить новгородцам установить контакт с Москвой. 25 марта новгородцами была подготовлена переписанная шведским переводчиком А. Бракилевым грамота, адресованная царю, но не содержащая царского титула. В документе были многие "несходительные" к миру слова55. В ней шла речь о категорическом отказе Делагарди даже под страхом смертной казни покинуть Новгород и о желании прекратить "напрасное" кровопролитие56.

В 20-х числах апреля из Москвы в Новгород был отправлен А. Хирин. Он рассказал, что происходило в столице. Вся привезенная Хириным информация держалась в тайне от Делагарди.

В июне в московские полки из Новгорода поехала делегация во главе с Черным-Оболенским. Шведы надеялся выяснить, хотят ли новгородцы быть вместе с Москвой57. Видимо, назад Черный-Оболенский не вернулся, - во всяком случае, в том же 1614 г. он был пожалован окладом в костромской чети.

Вернувшиеся делегаты, судя по всему, заявили в Новгороде, что им не удалось ни о чем договориться и даже относительно обмена военнопленными.

В то же время из перехваченного шведами письма из московских полков выяснилось, что во время переговоров Москва склонила часть новгородцев на свою сторону, добиваясь, чтобы шведы сразу покинули город. По словам Делагарди, русские пока не решались показать, что склоняются к дружественным переговорам58. Он настаивал, чтобы Густав II Адольф предложил Москве мирные переговоры. При этом королю следовало угрожать, если русские не согласятся пойти по пути дипломатического урегулирования конфликта, послать в Россию многочисленные войска. Определенные надежды он связывал и с вновь нависшей со стороны поляков угрозой Смоленску и приходил к выводу, что заключить мир русских может заставить только сила. Впервые прозвучала мысль о том, что желательно взять Псков.

К лету Делагарди пришел к осознанию того, что необходимо признать власть Михаила Романова и обратиться к нему как к "великому князю", оказывая ему честь в соответствии с его положением. Что касается "московских сословий", на которые военачальник уповал еще летом 1613 г., то теперь они, по его мнению, были не столь многочисленными, чтобы проявить интерес к единству с новгородцами, т.е. к избранию Карла Филиппа на русский престол (Делагарди вновь делал вид, что речь идет о подчинении русских шведам). В то же время Делагарди несмотря на свои наблюдения, сделанные летом 1613 г., говорил, что новгородцы относятся к великому князю с большой враждебностью (видимо, новгородцы настаивали на этом, боясь навлечь на себя гнев шведов); он подчеркивал, что очень важно дать новгородцам понять, что шведы будут списываться именно с Михаилом Романовым59.

Король не торопился направлять в Новгород свежие войска. Москва, не имея однозначных сведений о том, чего собственно хотят новгородцы, в свою очередь не спешила начинать переговоры со Стокгольмом. Новгородцы, ведшие в Выборге переговоры, отправили в Швецию торгового человека Т. Пристальцева, чтобы еще раз просить прислать Карла Филиппа в Новгород. В результате создалась патовая ситуация, когда, казалось, ни одна из сторон не была озабочена тем, чтобы предпринимать какие-либо шаги. При этом положение оставалось тяжелым как для находившихся в Новгороде войск (в июле Делагарди сообщал, что в войсках много больных солдат), так и для новгородцев, притом, что голод в городе продолжался.

Делагарди, все же заинтересованный в скорейшем разрешении ситуации и остававшийся постоянным в своем желании удерживать Новгород, в июле предложил собрать новгородцев и заставить их принести присягу Густаву II Адольфу. При этом военачальник хотел, чтобы к Новгороду предварительно были переброшены войска (ставился вопрос об одной тысяче человек, т.е. об очень небольшом количестве людей). Делагарди отдавал себе отчет в том, что при этом будет много недовольных. Тем не менее он брался договориться с воеводами ("офицерами") - с сохранявшими ему верность детьми боярскими - о том, что при шведской власти в Новгороде будет больше порядка. Тех же, кто не подчинится, ожидала беспощадная расправа. Делагарди был готов взять на себя обязательство не допускать бегства новгородцев к Бронницам и собирался направить туда 500 казаков, перешедших на службу к шведам. Военачальник надеялся, что можно легко взять верх над оставшимися московскими войсками60.

К лету войска Трубецкого подверглись разложению и практически перестали существовать. После чего часть детей боярских действительно поневоле, боясь казацких грабежей и рассчитывая на какие-то изменения, которые должны были произойти с возвращением посольства из Выборга, несмотря на голод, оставалась в городе притом, что находящиеся в окрестностях поместья были разорены. Делагарди уже не мог обеспечить детей боярских поместьями, за которые они были готовы служить61. Как показывают дачные книги новгородского оккупационного архива, объем земельных пожалований в 1614 г. резко сократился.

Тем не менее некоторые, из перешедших на сторону Трубецкого, попытались вернуться назад: в Новгород вновь поступил отъехавший в московские полки стрелецкий голова Угрюм Лупандин. Но гораздо больше людей бежало. Делагарди не мог этому воспрепятствовать. Новгород с трудом защищался от по-прежнему совершавших нападения казаков. Военачальник опять просил короля прислать в Новгород войска, чтобы можно было отбиваться от "воров" и выдерживать стычки62.

В конце июля Делагарди докладывал о массовой попытке бегства, предпринятой новгородцами. В результате шведы перебили 4 тыс. человек, часть детей боярских и сопровождавших их горожан были взяты в плен63.

Вопрос о переговорах с Москвой не сходил с повестки дня. Русское правительство хотело, чтобы Делагарди вместе с новгородцами написал письмо о возможном объединении Новгорода и Москвы. В гораздо меньшей мере царь был склонен вести переговоры с Густавом II Адольфом, направив полномочное посольство в Выборг. Обращавшийся к Москве Делагарди боялся, что не получит ответа. У него даже мелькнула мысль вступить в переговоры о совместном союзе против поляков с целью обеспечить защиту Новгорода, хотя вопрос о том, с кем следует вести переговоры - со становившимися все более загадочными "московскими сословиями" или же с великим князем, - оставался открытым64.

Тем временем новгородское посольство возвратилось из Выборга домой, в том числе успевший съездить в Стокгольм Пристальцев. Делагарди встретил посольство по дороге в Новгород и велел принести присягу Густаву II Адольфу. Но новгородцы, которых после этого собрал у себя на дворе в Новгороде Э. Горн, в основном участники посольства в Выборг, "с великим шумом отказали". Они настаивали на том, что не готовы признать власть шведов "мимо" Карла Филиппа65.

Практически на этом миссия Делагарди в России была завершена. Ему на смену в октябре 1614 г. пришел Э. Горн (Делагарди в 1615 г. был назначен главнокомандующим). Горн в 1615 г. разрешил таки новгородцам отправить к Михаилу Романову посольство во главе с тем же архимандритом Киприаном. Царь простил новгородцам их вины. Киприан приехал назад в Новгород в мае. Но к этому моменту Горн освободил новгородцев от уплаты налогов. Многие купцы и горожане в сложившейся ситуации выразили готовность принести присягу Густаву II Адольфу. Вернувшихся из Москвы подвергли преследованиям.

Россия и Швеция после того, как в столице побывало посольство Киприана, стали готовиться к мирным переговорам при посредничестве прибывшего из Англии Дж. Меррика. Чтобы усилить давление на Россию, Густав II Адольф выступил в поход к Пскову, но потерпел сокрушительное поражение - Швеция продемонстрировала неспособность провести регулярную осаду хорошо укрепленного города.

Но шведам удалось еще длительное время оказывать дипломатическое давление на Россию, удерживая Новгород в своих руках (при этом часть детей боярских по-прежнему оставалась на службе у шведов и даже принимала участие в осаде Пскова). В конце концов Россия и Швеция в 1617 г. заключили на выгодных для Стокгольма условиях Столбовский мир. Корела, Копорье, Ям, Орешек, Ивангород отошли к Швеции, а за Новгород была выплачена денежная компенсация.

* * *

Во время войны в России Делагарди смог проявить себя как незаурядный дипломат и военачальник. Он, с одной, стороны, пользовался наличием в стране прошведских настроений, заинтересованностью русских и в особенности новгородцев, в защите от "воров" и казаков. Делагарди в подходящий момент подхватил возникшую под Москвой идею избрать шведского королевича на русский престол. Он активно поддерживал отношения с подмосковным ополчением, делавшим ставку на стокгольмского претендента. Видимо, благодаря достаточно гибкому поведению военачальника дворяне из подмосковного ополчения после занятия шведами Новгорода вернулись туда и приняли деятельное участие в установлении контактов с Народным ополчением и в переговорах с Пожарским о возведении шведского королевича на русский престол.

Договор 25 июля 1611 г. всецело стал делом рук Делагарди. Новгородцы принесли присягу на предложенных условиях благодаря тому, что военачальник воспользовался заинтересованностью подмосковного ополчения в шведской помощи; практическим отсутствием в России центральной власти, порождавшим сепаратизм на окраинах государства; наличием перспективы избрания шведского королевича на русский престол притом, что в момент подписания новгородского договора стокгольмская кандидатура опять же была поддержана подмосковным ополчением.

Существенную роль сыграло сохранение Делагарди системы поместного обеспечения, предоставление в новгородской земле владений дворянам из подмосковного ополчения.

Практически на территории новгородских пятин было сформировано полусамостоятельное герцогство, все доходы которого поступали непосредственно в руки Делагарди. Но уже с 1612 г. новгородская земля оказалась в положении зависимой (и при этом охраняемой) территории, с которой собирали контрибуцию. Несмотря на ряд мер предосторожности, в итоге шведы взяли в Новгороде все, что там можно было взять.

Воспользовавшись Смутой в России, благодаря заключению договора 25 июля 1611 г. шведы смогли длительное время удерживать Новгород. В конечном счете Швеция заключила Столбовский мир на выгодных для себя условиях.

Заслуги Делагарди были высоко оценены на родине, война в России позволила ему сделать стремительную карьеру. Еще до заключения мира, 1613 г., он стал членом государственного совета, в мае 1615 г. получил звание главнокомандующего и графский титул. Вскоре женой графа стала Эббе Брахе, в которую был влюблен и король (женитьба Густава II Адольфа на ней не состоялась из-за вмешательства вдовствующей королевы Кристины, настоявшей на том, что это неравный брак). Для Делагарди это была выгодная партия, он стал крупнейшим шведским землевладельцем.

В 1622 - 1628 гг. он являлся генерал-губернатором Лифляндии, где шли военные действия против Польши. В 1628 г. военачальник проиграл одно из сражений и после этого отошел от непосредственного участия в боевых операциях.

Делагарди не стал одним из ведущих военачальников периода Тридцатилетней войны. К моменту, когда ему было нанесено поражение в Лифляндии, Делагарди достиг уже 45-летнего возраста, король не считал нужным использовать бывшего главнокомандующего на полях новых сражений66. Но граф имел все возможности влиять на принятие решения важнейших военных вопросов.

После смерти Густава II Адольфа Делагарди был верным сторонником Оксеншерны. В 1630 г. он возглавил вновь учрежденную Военную коллегию. Входил в состав регентского совета при малолетней королеве Кристине.

Делагарди скончался в 1652 г.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Svenskt biografiskt lexicon, b. X. Stockholm, 1931.

2. Grill E. Jacob de la Gardie. Affarsmannen och politekern. 1608 - 1636. Goteborg, 1949.

3. Almquist H. Sverge och Ryssland. 1595 - 1611. Tvisten om Estland, forbundet mot Polen, de ryska granslandens erofring och den stora dynastiska planen. Uppsala, 1907.

4. Generalstaben. Sveriges krig 1611 - 1632. Bd. 1. Danska och Ryska krigen. Stockholm, 1936.

5. Замятин Г. А. К вопросу об избрании Карла Филиппа на русский престол (1611 - 1616 гг.). Юрьев, 1913.

6. Svenskt biografiskt lexikon..., s. 638.

7. Grill E. Ibid., s. 18 - 19.

8. Я. Делагарди - новгородцам. 15 марта 1611 г. - Tartu ulikooli raamatukogu. Kasikirjade ja haruldaste raamatute osakond (далее - TUR KHRO), f. 6. Papiere a.d. Graf de la Gardischen Familienarchiwe, Cordt III.

9. Ibidem.

10. Я. Делагарди - В. И. Бутурлину. 14 мая 1611 г. - Ibidem.

11. Я. Делагарди - В. И. Бутурлину. 1 июня 1611 г. - Ibidem.

12. Замятин Г. А. Указ. соч., с. 16.

13. Текст документа см.: Видекинд Ю. История шведско-московской войны XVII века, кн. 5. М., 2000, с. 179 - 186.

14. Упоминания о том, что дворяне из подмосковного ополчения остались в Новгороде, имеются в Новом летописце (Полное собрание редких летописей, т. 14. М., 1965, с. 114) и в донесении Делагарди (Я. Делагарди - Карлу IX. 3 октября 1611 г. - TUR KHRO, f. 6, Cordt III). Дачная книга Шелонской пятины за период шведской оккупации содержит сведения о пожаловании в 120 г. (1611 - 1612 гг.) большими окладами ряда лиц, ранее не имевших поместий в новгородской земле, в том числе князя Ф. Т. Черного-Оболенского, СЕ. Отрепьева, И. Якушкина. По всей видимости, это и есть оставшиеся в Новгороде выходцы из подмосковного ополчения. - Государственный архив Российской Федерации (далее - ГАРФ), КМФ-9, Швеция, ЗА-37. N 36.

15. Я. Делагарди - Карлу IX. 26 августа 1611 г. - TUR KHRO, f. 6, Cordt III.

16. Я. Делагарди - Карлу IX. 3 октября 1611 г. - Ibidem.

17. Ibidem.

18. Я. Делагарди - Густаву Адольфу. 30 декабря 1611 г. - TUR KHRO. f. 6, Cordt III.

19. Я. Делагарди - А. Оксеншерне. 20 декабря 1611 г. - Ibidem; Я. Делагарди - Г. Горну. 20 декабря 1611 г. - Ibidem.

20. Дополнения к актам историческим, собранным и изданным Археографической экспедицией, т. 1 - 2. СПб., 1846, т. 1. С. 283.

21. См.: Кобзарева Е. И. Новгородское дворянство на службе у шведов в период оккупации города (1611 - 1615 гг.). - Россия и Швеция в средневековье и новое время: архивное и музейное наследие. Труды Государственного Исторического музея, вып. 133. М., 2002, с. 107 - 108.

22. Сводный каталог славяно-русских рукописных книг, хранящихся в СССР. XI-XIII вв. М., 1984, N 259, с. 256.

23. Там же, № 263, с. 258.

24. Я. Делагарди - Густаву Адольфу. 22 апреля 1612 г. - TUR KHRO, f. 6, А2, 859v.

25. Я. Делагарди - Кристине. 22 апреля 1612 г. - Ibid., 868v.

26. Действия нижегородской ученой архивной комиссии. Сборник, т. X. Новгород, 1912, N 143, с. 249 - 250.

27. Я. Делагарди - Густаву II Адольфу. 16 мая 1612 г. - TUR KHRO, f. 6, А2, 875v-876v.

28. Акты, собранные в библиотеках..., с. 366 - 369.

29. Я. Делагарди - Густаву II Адольфу. 14 февраля 1613 г. - TUR KHRO, f. 6, А2, 773.

30. Замятин Г. А. К истории Земского собора 1613 г. - Труды Воронежского университета. Педагогический факультет, т. 3. Воронеж, 1926, с. 71 - 72; Псковские летописи, вып. 1. М., 1941, с. 130; Станиславский А. Л., Морозов Б. Н. Повесть о Земском соборе 1613 года. - Вопросы истории, 1985, N 5, с. 92.

31. Я. Делагарди - Густаву II Адольфу. 18 марта 1613 г. - TUR KHRO, f. 6, А2, 777v.

32. Новости, полученные от Я. Делагарди [13 марта 1613 г.]. - Ibid., 561v.

33. Я. Делагарди - Густаву II Адольфу. 18 марта 1613 г. - Ibid., 776.

34. Generalstaben, s. 426 - 427.

35. Svenskt biografiskt lexikon..., s. 634.

36. Я. Делагарди - Густаву II Адольфу. [6 - 18 июля 1613 г.]. - TUR KHRO, f. 6, А2, 790 - 791; Я. Делагарди - Г. Горну. 18 июля 1613 г. - Ibid., 799 - 799v.

37. Я. Делагарди - Г. Горну, А. Тённесону. 3 августа 1613 г. - Ibid., 801.

38. Я. Делагарди - А. Оксеншерне. 1 сентября 1613 г. - Ibid., 820.

39. Svenskt biografiskt lexicon.., S. 634.

40. Я. Делагарди - А. Тённессону. 14 августа 1613 г. - TUR KHRO, f. 6, A2, 805; Я. Делагарди - Густаву II Адольфу. 13 августа 1613 г. - Riksarkivet, Scrivelser till Gustav II Adolf, Del. II. Brev fran myndigheter etc., Rakninge kammaren.

41. Дополнения к актам историческим, собранным и изданным Археографическою комиссиею, т. 2, N 4, с. 6 - 7.

42. Я. Делагарди - Густаву II Адольфу. [6 - 18 июля 1613 г.] - TUR KHRO, f. 6, А2, 790 - 796.

43. Я. Делагарди - Густаву II Адольфу. 3 августа 1613 г. - Ibid., 799 - 801.

44. Отписка архимандрита Ионы, игумена Корнелия, других представителей духовенства Торжка, кн. М. Белосельского кн. И. Н. Одоевскому от 27 августа 1613 г. Перевод на нем. яз. - Riksarkivet, Muscovitica, v. 17, 149v.

45. Я. Делагарди - Густаву II Адольфу. 1 сентября 1613 г. - TUR KHRO, f. 6, A2, 817 - 818; Я. Делагарди -А. Оксеншерне. 1 сентября 1613 г. - Ibid., 818; Я. Делагарди - Г. Горну. 1 сентября 1613 г. - Ibid., 821.

46. Форстен Г. В. Политика Швеции в смутное время - Журнал министерства народного просвещения, 1889, октябрь; Протоколы переговоров Г. Горна, А. Тённессона в Выборге. 28 августа, 9 сентября 1613 г. - Riksarkivet, Muscovitica, v. 17, 31 - 48.

47. Я. Делагарди - Густаву II Адольфу. 14 сентября 1613 г. - TUR KHRO, f. 6, А2, 823 - 823v.

48. Я. Делагарди - Г. Горну, А. Тённесону. [17 сентября - 12 октября 1613 г.]. - Ibid., 829.

49. Я. Делагарди - Густаву II Адольфу. 14 сентября 1613 г. - Ibid., 824 - 824v.

50. Я. Делагарди - Густаву II Адольфу. 16 декабря 1613 г. - Ibid., 832 - 833; Я. Делагарди - Г. Горну. 17 декабря 1613 г. - Ibid., 840 - 840v.

51. Грамота кн. Д. Т. Трубецкого, Д. И. Мезецкого, Я. Делагарди - новгородцам. 18 октября 1613 г. - ГАРФ, КМФ-9, Швеция, ЗА-44, N 102, 14. См. также: Дрень Л. В. Русские документы XVI - начала XVII в. в архиве шведской военной администрации Новгорода. Описью - Новгородский исторический сборник, вып. 7(17). СПб., 1999, с. 381 - 382.

52. Я. Делагарди - Густаву II Адольфу. 16 декабря 1613 г. - TUR KHRO, f. 6, А2, 832 - 834v.

53. Предложение Э. Горна новгородским чинам. 25 января 1614 г. Перевод. - Дополнения к актам историческим, собранным и изданным археографической экспедицией, т. 2, N 12, с. 28 - 32; Э. Горн - Густаву II Адольфу. 26 января 1614 г. - Riksarkivet, Muscovitica, v. 17, 42 - 57.

54. Я. Делагарди - Густаву II Адольфу. 6 февраля 1614 г. - Riksarkivet, Scrivelser till Gustav II Adolf, Del. П. Brev fran myndigheter etc., Rakninge kammaren, 25.

55. Царская грамота митрополиту Исидору, кн. И. Н. Одоевскому, "всем чинам". [1614 г.]. - Российский государственный архив древних актов (далее - РГАДА), ф. 96, 1614 г., N 1, л. 32.

56. Грамота митрополита Исидора, кн. И. Н. Одоевского, "земских чинов" кн. Д. Т. Трубецкому, Д. И. Мезецкому. 25 марта 1614 г. - Там же, л. 4 - 6.

57. Я. Делагарди - Густаву II Адольфу. 28 июня 1614 г. - TUR KHRO, f. 6, А2, 577.

58. Я. Делагарди - Густаву II Адольфу. 9 июня 1614 г. - Riksarkivet, Scrivelser till Gustav II Adolf, Del. II. Brev fran myndigheter etc., Rakninge kammaren, 29v - 30v.

59. Ibidem.

60. Я. Делагарди - Густаву II Адольфу. 8 июля 1614 г. - TUR KHRO, f. 6, А2, 577v - 581.

61. Я. Делагарди - Густаву II Адольфу. 9 июля 1614 г. - Ibid., 582.

62. Ibid., 582 - 582v.

63. Я. Делагарди - Густаву II Адольфу. 23 июля 1614 г. - Ibid., 586.

64. Я. Делагарди - Густаву II Адольфу. 9 июля 1614 г. - Ibid., 582 - 584.

65. Расспросная речь "Филатьева". [1614 г.]. - РГАДА, ф. 96, 1614 г., д. 1, л. 11 - 13; Память новгородским пятиконецким старостам. Август 1614 г. - Дополнения к актам историческим, собранным и изданным археографической экспедицией, т. 2, N 20, с. 41 - 43; Generalstaben, s. 482.

66. Орел и лев. Россия и Швеция в XVII веке. Каталог выставки. М., 2001, с. 104.


Sign in to follow this  
Followers 0


User Feedback

There are no reviews to display.




  • Categories

  • Files

  • Темы на форуме

  • Similar Content

    • Мусульманские армии Средних веков
      By hoplit
      Maged S. A. Mikhail. Notes on the "Ahl al-Dīwān": The Arab-Egyptian Army of the Seventh through the Ninth Centuries C.E. // Journal of the American Oriental Society,  Vol. 128, No. 2 (Apr. - Jun., 2008), pp. 273-284
      David Ayalon. Studies on the Structure of the Mamluk Army // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London
      David Ayalon. Aspects of the Mamlūk Phenomenon // Journal of the History and Culture of the Middle East
      Bethany J. Walker. Militarization to Nomadization: The Middle and Late Islamic Periods // Near Eastern Archaeology,  Vol. 62, No. 4 (Dec., 1999), pp. 202-232
      David Ayalon. The Mamlūks of the Seljuks: Islam's Military Might at the Crossroads //  Journal of the Royal Asiatic Society, Third Series, Vol. 6, No. 3 (Nov., 1996), pp. 305-333
      David Ayalon. The Auxiliary Forces of the Mamluk Sultanate // Journal of the History and Culture of the Middle East. Volume 65, Issue 1 (Jan 1988)
      C. E. Bosworth. The Armies of the Ṣaffārids // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London,  Vol. 31, No. 3 (1968), pp. 534-554
      C. E. Bosworth. Military Organisation under the Būyids of Persia and Iraq // Oriens,  Vol. 18/19 (1965/1966), pp. 143-167
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army //  Studia Islamica,  No. 45 (1977), pp. 67-99
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army (Conclusion) // Studia Islamica,  No. 46 (1977), pp. 147-182
      Nicolle, D. The military technology of classical Islam. PhD Doctor of Philosophy. University of Edinburgh. 1982
      Patricia Crone. The ‘Abbāsid Abnā’ and Sāsānid Cavalrymen // Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain & Ireland, 8 (1998), pp 1­19
      D.G. Tor. The Mamluks in the military of the pre-Seljuq Persianate dynasties // Iran,  Vol. 46 (2008), pp. 213-225
      J. W. Jandora. Developments in Islamic Warfare: The Early Conquests // Studia Islamica,  No. 64 (1986), pp. 101-113
      B. J. Beshir. Fatimid Military Organization // Der Islam. Volume 55, Issue 1, Pages 37–56
      Andrew C. S. Peacock. Nomadic Society and the Seljūq Campaigns in Caucasia // Iran & the Caucasus,  Vol. 9, No. 2 (2005), pp. 205-230
      Jere L. Bacharach. African Military Slaves in the Medieval Middle East: The Cases of Iraq (869-955) and Egypt (868-1171) //  International Journal of Middle East Studies,  Vol. 13, No. 4 (Nov., 1981), pp. 471-495
      Deborah Tor. Privatized Jihad and public order in the pre-Seljuq period: The role of the Mutatawwi‘a // Iranian Studies, 38:4, 555-573
      Гуринов Е.А. , Нечитайлов М.В. Фатимидская армия в крестовых походах 1096 - 1171 гг. // "Воин" (Новый) №10. 2010. Сс. 9-19
      Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Армии мусульман // Крылов С.В., Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Saarbrücken: LAMBERT Academic Publishing, 2015.
      Нечитайлов М.В., Гуринов Е.А. Армия Саладина (1171-1193 гг.) (1) // Воин № 15. 2011. Сс. 13-25.
      Нечитайлов М.В., Шестаков Е.В. Андалусские армии: от Амиридов до Альморавидов (1009-1090 гг.) (1) // Воин №12. 2010. 
       
      Kennedy, Hugh. The Armies of the Caliphs : Military and Society in the Early Islamic State Warfare and History. 2001
      Blankinship, Khalid Yahya. The End of the Jihâd State : The Reign of Hisham Ibn Àbd Al-Malik and the Collapse of the Umayyads. 1994.
    • Биляд ас-Судан - его военное дело и войска
      By hoplit
      Если я правильно понимаю - конница в армиях Сахеля в принципе довольно немногочисленна. И не вся поголовно доспешна. В принципе - несколько десятков конных англичане в ходе атаки отметили. Насколько понимаю - почти все их противники это вооруженная холодняком пехота. Ружей почти не было. Конных - мизер (возможно какие-то вожди).
    • 21-й уланский атакует при Омдурмане
      By Чжан Гэда
      Интересно, что баггара были конными копейщиками, сражались копьями и мечами, носили стеганные и кольчужные доспехи. Т.е. к бою врукопашную были готовы.
      В битве при Омдурмане совершенно легендарным считается атака 21-го уланского полка - 350 улан с копьями атаковали 700 воинов Халифы, которые заманили улан в засаду, где находилось около 2000 всадников и пехотинцев, с ружьями и холодным оружием.
      Потеряв 70 человек убитыми и раненными (и 113 коней), уланы пробились холодным оружием через засаду и залегли на холме среди камней, отстреливаясь из винтовок. Так они продержались до подхода подкреплений.
      Следует учесть, что полк был сформирован в 1858 г. в Индии для подавления восстания сипаев и в серьезных боях не участвовал. В 1862 г. был направлен в Англию. В 1896 г. переброшен в Африку. Был единственным полным полком, принявшим участие в битве при Омдурмане. Атака улан с копьями считается последней в истории английской армии - больше такой эпики не случалось.
      Вопрос - как неопытные, в общем-то, уланы смогли справиться с баггара?
      Вот как изображается этот эпизод художниками тех лет - например:





      Вот как выглядели уланы:

      Или количество дервишей в засаде Черчилль и прочие определили произвольно?
    • "Примитивная война".
      By hoplit
      Небольшая подборка литературы по "примитивному" военному делу.
       
      - Multidisciplinary Approaches to the Study of Stone Age Weaponry. Edited by Eric Delson, Eric J. Sargis.
      - Л. Б. Вишняцкий. Вооруженное насилие в палеолите.
      - J. Christensen. Warfare in the European Neolithic.
      - DETLEF GRONENBORN. CLIMATE CHANGE AND SOCIO-POLITICAL CRISES: SOME CASES FROM NEOLITHIC CENTRAL EUROPE.
      - William A. Parkinson and Paul R. Duffy. Fortifications and Enclosures in European Prehistory: A Cross-Cultural Perspective.
      - Clare, L., Rohling, E.J., Weninger, B. and Hilpert, J. Warfare in Late Neolithic\Early Chalcolithic Pisidia, southwestern Turkey. Climate induced social unrest in the late 7th millennium calBC.
      - ПЕРШИЦ А. И., СЕМЕНОВ Ю. И., ШНИРЕЛЬМАН В. А. Война и мир в ранней истории человечества.
      - Алексеев А.Н., Жирков Э.К., Степанов А.Д., Шараборин А.К., Алексеева Л.Л. Погребение ымыяхтахского воина в местности Кёрдюген.
      -  José María Gómez, Miguel Verdú, Adela González-Megías & Marcos Méndez. The phylogenetic roots of human lethal violence //  Nature 538, 233–237
       
       
      - Иванчик А.И. Воины-псы. Мужские союзы и скифские вторжения в Переднюю Азию.
      - Α.Κ. Нефёдкин. ТАКТИКА СЛАВЯН В VI в. (ПО СВИДЕТЕЛЬСТВАМ РАННЕВИЗАНТИЙСКИХ АВТОРОВ).
      - Цыбикдоржиев Д.В. Мужской союз, дружина и гвардия у монголов: преемственность и
      конфликты.
      - Вдовченков E.B. Происхождение дружины и мужские союзы: сравнительно-исторический анализ и проблемы политогенеза в древних обществах.
       
       
      - Зуев А.С. О БОЕВОЙ ТАКТИКЕ И ВОЕННОМ МЕНТАЛИТЕТЕ КОРЯКОВ, ЧУКЧЕЙ И ЭСКИМОСОВ.
      - Зуев А.С. Диалог культур на поле боя (о военном менталитете народов северо-востока Сибири в XVII–XVIII вв.).
      - О. А. Митько. ЛЮДИ И ОРУЖИЕ (воинская культура русских первопроходцев и коренного населения Сибири в эпоху позднего средневековья).
      - К. Г. Карачаров, Д. И. Ражев. ОБЫЧАЙ СКАЛЬПИРОВАНИЯ НА СЕВЕРЕ ЗАПАДНОЙ СИБИРИ В СРЕДНИЕ ВЕКА.
      - Нефёдкин А. К. Военное дело чукчей (середина XVII—начало XX в.).
      - Зуев А.С. Русско-аборигенные отношения на крайнем Северо-Востоке Сибири во второй половине  XVII – первой четверти  XVIII  вв.
      - Антропова В.В. Вопросы военной организации и военного дела у народов крайнего Северо-Востока Сибири.
      - Головнев А.В. Говорящие культуры. Традиции самодийцев и угров.
      - Laufer В. Chinese Clay Figures. Pt. I. Prolegomena on the History of Defensive Armor // Field Museum of Natural History Publication 177. Anthropological Series. Vol. 13. Chicago. 1914. № 2. P. 73-315.
      - Защитное вооружение тунгусов в XVII – XVIII вв. [Tungus' armour] // Воинские традиции в археологическом контексте: от позднего латена до позднего средневековья / Составитель И. Г. Бурцев. Тула: Государственный военно-исторический и природный музей-заповедник «Куликово поле», 2014. С. 221-225.
       
      - N. W. Simmonds. Archery in South East Asia s the Pacific.
      - Inez de Beauclair. Fightings and Weapons of the Yami of Botel Tobago.
      - Adria Holmes Katz. Corselets of Fiber: Robert Louis Stevenson's Gilbertese Armor.
      - Laura Lee Junker. WARRIOR BURIALS AND THE NATURE OF WARFARE IN PREHISPANIC PHILIPPINE CHIEFDOMS.
      - Andrew  P.  Vayda. WAR  IN ECOLOGICAL PERSPECTIVE PERSISTENCE,  CHANGE,  AND  ADAPTIVE PROCESSES IN  THREE  OCEANIAN  SOCIETIES.
      - D. U. Urlich. THE INTRODUCTION AND DIFFUSION OF FIREARMS IN NEW ZEALAND 1800-1840.
      - Alphonse Riesenfeld. Rattan Cuirasses and Gourd Penis-Cases in New Guinea.
      - W. Lloyd Warner. Murngin Warfare.
      - E. W. Gudger. Helmets from Skins of the Porcupine-Fish.
      - K. R. HOWE. Firearms and Indigenous Warfare: a Case Study.
      - Paul  D'Arcy. FIREARMS  ON  MALAITA  - 1870-1900. 
      - William Churchill. Club Types of Nuclear Polynesia.
      - Henry Reynolds. Forgotten war. 
      - Henry Reynolds. THE OTHER SIDE OF THE FRONTIER. Aboriginal Resistance to the European Invasion of Australia.
      -  Ronald M. Berndt. Warfare in the New Guinea Highlands.
      - Pamela J. Stewart and Andrew Strathern. Feasting on My Enemy: Images of Violence and Change in the New Guinea Highlands.
      - Thomas M. Kiefer. Modes of Social Action in Armed Combat: Affect, Tradition and Reason in Tausug Private Warfare // Man New Series, Vol. 5, No. 4 (Dec., 1970), pp. 586-596
      - Thomas M. Kiefer. Reciprocity and Revenge in the Philippines: Some Preliminary Remarks about the Tausug of Jolo // Philippine Sociological Review. Vol. 16, No. 3/4 (JULY-OCTOBER, 1968), pp. 124-131
      - Thomas M. Kiefer. Parrang Sabbil: Ritual suicide among the Tausug of Jolo // Bijdragen tot de Taal-, Land- en Volkenkunde. Deel 129, 1ste Afl., ANTHROPOLOGICA XV (1973), pp. 108-123
      - Thomas M. Kiefer. Institutionalized Friendship and Warfare among the Tausug of Jolo // Ethnology. Vol. 7, No. 3 (Jul., 1968), pp. 225-244
      - Thomas M. Kiefer. Power, Politics and Guns in Jolo: The Influence of Modern Weapons on Tao-Sug Legal and Economic Institutions // Philippine Sociological Review. Vol. 15, No. 1/2, Proceedings of the Fifth Visayas-Mindanao Convention: Philippine Sociological Society May 1-2, 1967 (JANUARY-APRIL, 1967), pp. 21-29
      - Armando L. Tan. Shame, Reciprocity and Revenge: Some Reflections on the Ideological Basis of Tausug Conflict // Philippine Quarterly of Culture and Society. Vol. 9, No. 4 (December 1981), pp. 294-300.
      - Karl G. Heider, Robert Gardner. Gardens of War: Life and Death in the New Guinea Stone Age. 1968.
      - P. D'Arcy. Maori and Muskets from a Pan-Polynesian Perspective // The New Zealand journal of history 34(1):117-132. April 2000. 
      - Andrew P. Vayda. Maoris and Muskets in New Zealand: Disruption of a War System // Political Science Quarterly. Vol. 85, No. 4 (Dec., 1970), pp. 560-584
      - D. U. Urlich. The Introduction and Diffusion of Firearms in New Zealand 1800–1840 // The Journal of the Polynesian Society. Vol. 79, No. 4 (DECEMBER 1970), pp. 399-41
       
       
      - Keith F. Otterbein. Higi Armed Combat.
      - Keith F. Otterbein. THE EVOLUTION OF ZULU WARFARE.
      - Myron J. Echenberg. Late nineteenth-century military technology in Upper Volta // The Journal of African History, 12, pp 241-254. 1971.
      - E. E. Evans-Pritchard. Zande Warfare // Anthropos, Bd. 52, H. 1./2. (1957), pp. 239-262
       
      - Elizabeth Arkush and Charles Stanish. Interpreting Conflict in the Ancient Andes: Implications for the Archaeology of Warfare.
      - Elizabeth Arkush. War, Chronology, and Causality in the Titicaca Basin.
      - R.B. Ferguson. Blood of the Leviathan: Western Contact and Warfare in Amazonia.
      - J. Lizot. Population, Resources and Warfare Among the Yanomami.
      - Bruce Albert. On Yanomami Warfare: Rejoinder.
      - R. Brian Ferguson. Game Wars? Ecology and Conflict in Amazonia. 
      - R. Brian Ferguson. Ecological Consequences of Amazonian Warfare.
      - Marvin Harris. Animal Capture and Yanomamo Warfare: Retrospect and New Evidence.
       
       
      - Lydia T. Black. Warriors of Kodiak: Military Traditions of Kodiak Islanders.
      - Herbert D. G. Maschner and Katherine L. Reedy-Maschner. Raid, Retreat, Defend (Repeat): The Archaeology and Ethnohistory of Warfare on the North Pacific Rim.
      - Bruce Graham Trigger. Trade and Tribal Warfare on the St. Lawrence in the Sixteenth Century.
      - T. M. Hamilton. The Eskimo Bow and the Asiatic Composite.
      - Owen K. Mason. The Contest between the Ipiutak, Old Bering Sea, and Birnirk Polities and
      the Origin of Whaling during the First Millennium A.D. along Bering Strait.
      - Caroline Funk. The Bow and Arrow War Days on the Yukon-Kuskokwim Delta of Alaska.
      - HERBERT MASCHNER AND OWEN K. MASON. The Bow and Arrow in Northern North America. 
      - NATHAN S. LOWREY. AN ETHNOARCHAEOLOGICAL INQUIRY INTO THE FUNCTIONAL RELATIONSHIP BETWEEN PROJECTILE POINT AND ARMOR TECHNOLOGIES OF THE NORTHWEST COAST.
      - F. A. Golder. Primitive Warfare among the Natives of Western Alaska. 
      - Donald Mitchell. Predatory Warfare, Social Status, and the North Pacific Slave Trade. 
      - H. Kory Cooper and Gabriel J. Bowen. Metal Armor from St. Lawrence Island. 
      - Katherine L. Reedy-Maschner and Herbert D. G. Maschner. Marauding Middlemen: Western Expansion and Violent Conflict in the Subarctic.
      - Madonna L. Moss and Jon M. Erlandson. Forts, Refuge Rocks, and Defensive Sites: The Antiquity of Warfare along the North Pacific Coast of North America.
      - Owen K. Mason. Flight from the Bering Strait: Did Siberian Punuk/Thule Military Cadres Conquer Northwest Alaska?
      - Joan B. Townsend. Firearms against Native Arms: A Study in Comparative Efficiencies with an Alaskan Example. 
      - Jerry Melbye and Scott I. Fairgrieve. A Massacre and Possible Cannibalism in the Canadian Arctic: New Evidence from the Saunaktuk Site (NgTn-1).
       
       
      - ФРЭНК СЕКОЙ. ВОЕННЫЕ НАВЫКИ ИНДЕЙЦЕВ ВЕЛИКИХ РАВНИН.
      - Hoig, Stan. Tribal Wars of the Southern Plains.
      - D. E. Worcester. Spanish Horses among the Plains Tribes.
      - DANIEL J. GELO AND LAWRENCE T. JONES III. Photographic Evidence for Southern
      Plains Armor.
      - Heinz W. Pyszczyk. Historic Period Metal Projectile Points and Arrows, Alberta, Canada: A Theory for Aboriginal Arrow Design on the Great Plains.
      - Waldo R. Wedel. CHAIN MAIL IN PLAINS ARCHEOLOGY.
      - Mavis Greer and John Greer. Armored Horses in Northwestern Plains Rock Art.
      - James D. Keyser, Mavis Greer and John Greer. Arminto Petroglyphs: Rock Art Damage Assessment and Management Considerations in Central Wyoming.
      - Mavis Greer and John Greer. Armored
 Horses 
in 
the 
Musselshell
 Rock 
Art
 of Central
 Montana.
      - Thomas Frank Schilz and Donald E. Worcester. The Spread of Firearms among the Indian Tribes on the Northern Frontier of New Spain.
      - Стукалин Ю. Военное дело индейцев Дикого Запада. Энциклопедия.
      - James D. Keyser and Michael A. Klassen. Plains Indian rock art.
       
      - D. Bruce Dickson. The Yanomamo of the Mississippi Valley? Some Reflections on Larson (1972), Gibson (1974), and Mississippian Period Warfare in the Southeastern United States.
      - Steve A. Tomka. THE ADOPTION OF THE BOW AND ARROW: A MODEL BASED ON EXPERIMENTAL
      PERFORMANCE CHARACTERISTICS.
      - Wayne  William  Van  Horne. The  Warclub: Weapon  and  symbol  in  Southeastern  Indian  Societies.
      - W.  KARL  HUTCHINGS s  LORENZ  W.  BRUCHER. Spearthrower performance: ethnographic
      and  experimental research.
      - DOUGLAS J. KENNETT, PATRICIA M. LAMBERT, JOHN R. JOHNSON, AND BRENDAN J. CULLETON. Sociopolitical Effects of Bow and Arrow Technology in Prehistoric Coastal California.
      - The Ethics of Anthropology and Amerindian Research Reporting on Environmental Degradation
      and Warfare. Editors Richard J. Chacon, Rubén G. Mendoza.
      - Walter Hough. Primitive American Armor. 
      - George R. Milner. Nineteenth-Century Arrow Wounds and Perceptions of Prehistoric Warfare.
      - Patricia M. Lambert. The Archaeology of War: A North American Perspective.
      - David E. Jonesэ Native North American Armor, Shields, and Fortifications.
      - Laubin, Reginald. Laubin, Gladys. American Indian Archery.
      - Karl T. Steinen. AMBUSHES, RAIDS, AND PALISADES: MISSISSIPPIAN WARFARE IN THE INTERIOR SOUTHEAST.
      - Jon L. Gibson. Aboriginal Warfare in the Protohistoric Southeast: An Alternative Perspective. 
      - Barbara A. Purdy. Weapons, Strategies, and Tactics of the Europeans and the Indians in Sixteenth- and Seventeenth-Century Florida.
      - Charles Hudson. A Spanish-Coosa Alliance in Sixteenth-Century North Georgia.
      - Keith F. Otterbein. Why the Iroquois Won: An Analysis of Iroquois Military Tactics.
      - George R. Milner. Warfare in Prehistoric and Early Historic Eastern North America.
      - Daniel K. Richter. War and Culture: The Iroquois Experience. 
      - Jeffrey P. Blick. The Iroquois practice of genocidal warfare (1534‐1787).
      - Michael S. Nassaney and Kendra Pyle. The Adoption of the Bow and Arrow in Eastern North America: A View from Central Arkansas.
      - J. Ned Woodall. MISSISSIPPIAN EXPANSION ON THE EASTERN FRONTIER: ONE STRATEGY IN THE NORTH CAROLINA PIEDMONT.
      - Roger Carpenter. Making War More Lethal: Iroquois vs. Huron in the Great Lakes Region, 1609 to 1650.
      - Craig S. Keener. An Ethnohistorical Analysis of Iroquois Assault Tactics Used against Fortified Settlements of the Northeast in the Seventeenth Century.
      - Leroy V. Eid. A Kind of : Running Fight: Indian Battlefield Tactics in the Late Eighteenth Century.
      - Keith F. Otterbein. Huron vs. Iroquois: A Case Study in Inter-Tribal Warfare.
      - William J. Hunt, Jr. Ethnicity and Firearms in the Upper Missouri Bison-Robe Trade: An Examination of Weapon Preference and Utilization at Fort Union Trading Post N.H.S., North Dakota.
      - Patrick M. Malone. Changing Military Technology Among the Indians of Southern New England, 1600-1677.
      - David H. Dye. War Paths, Peace Paths An Archaeology of Cooperation and Conflict in Native Eastern North America.
      - Wayne Van Horne. Warfare in Mississippian Chiefdoms.
      - Wayne E. Lee. The Military Revolution of Native North America: Firearms, Forts, and Polities // Empires and indigenes: intercultural alliance, imperial expansion, and warfare in the early modern world. Edited by Wayne E. Lee. 2011
      - Steven LeBlanc. Prehistoric Warfare in the American Southwest. 1999.
       
       
      - A. Gat. War in Human Civilization.
      - Keith F. Otterbein. Killing of Captured Enemies: A Cross‐cultural Study.
      - Azar Gat. The Causes and Origins of "Primitive Warfare": Reply to Ferguson.
      - Azar Gat. The Pattern of Fighting in Simple, Small-Scale, Prestate Societies.
      - Lawrence H. Keeley. War Before Civilization: the Myth of the Peaceful Savage.
      - Keith F. Otterbein. Warfare and Its Relationship to the Origins of Agriculture.
      - Jonathan Haas. Warfare and the Evolution of Culture.
      - М. Дэйви. Эволюция войн.
      - War in the Tribal Zone Expanding States and Indigenous Warfare Edited by R. Brian Ferguson and Neil L. Whitehead.
      - I. J. N. Thorpe. Anthropology, Archaeology, and the Origin of Warfare.
      - Антропология насилия. Новосибирск. 2010.
      - Jean Guilaine and Jean Zammit. The origins of war : violence in prehistory. 2005. Французское издание было в 2001 году - le Sentier de la Guerre: Visages de la violence préhistorique.

    • Стасевич В.А. Гвардейский экипаж в Февральской революции: три мемуара в свете документов // Новые исторические перспективы 2019, № 1 (14). С. 87-108.
      By Военкомуезд
      Гвардейский экипаж в Февральской революции: три мемуара в свете документов 

      Аннотация: В статье анализируются с обращением к архивным документам три мемуарных источника об участии Гвардейского экипажа в Февральской революции, написанных его чинами: воспоминания Федора Сорокина, великого князя Кирилла Владимировича и никогда целиком не издававшиеся и практически не введенные в научный оборот воспоминания Василия Дубровина. Критикуя существующую историографическую тенденцию, автор показывает низкую ценность всех трех источников для изучения истории Февральской революции и выражает сомнение в целесообразности обращения к мемуарным источникам прежде доступных документальных.

      Ключевые слова: Февральская революция, Гвардейский экипаж, мемуарные источники, документальные источники, Федор Сорокин, великий князь Кирилл Владимирович, Василий Дубровин. /87/

      Участие Гвардейского экипажа (далее — ГЭ) в Февральской революции событие, до сих пор не получившее удовлетворительного освещения в историографии, а некоторыми авторами отрицаемое. Мы вряд ли ошибемся, если скажем, что главные методологические условия этого — некритический подход к мемуарным источникам по данной теме и известное пренебрежение документальными. В пристрастной полемике вокруг фигуры великого князя Кирилла Владимировича (далее — КВ) стороны используют в качестве источников преимущественно мемуары и публицистику, руководствуясь в их подборе и трактовке политическими предпочтениями, причем, когда речь идет об интересующих нас событиях, полемика ведется в основном о «красном банте» и «красном флаге» и почти игнорирует остальной состав Гвардейского экипажа, помимо командира (Закатов 1998, Назаров 2004). Некоторые авторы просто говорят о переходе ГЭ на сторону революции, как о факте, не вдаваясь в подробности и доказательства (Коршунов 1999: 81—90, Чернышев 2013: 38), а иные вообще избегают затрагивать этот вопрос (Таубе 1944; Малышев 2011). В историографии Февральской революции работы, уделяющие внимание роли ГЭ, немногочисленны, касаются ее бегло и в данной части имеют существенный общий недостаток — либо также опираются на воспоминания, либо компилируют сведения мемуаров и документов, не придавая значения разной степени достоверности этих двух родов источников. Это же относится, увы, и к хорошо фундированной истории Гвардейского экипажа, написанной В.Т. Поливановым и Г.И. Бякиным (Мартынов 1927: 122, 134; Бескровный 1969: 108; Hasegawa 1981: 364—365; Соболев 1985: 50—51, 54—55, 89; Мультатули 2002: 263— 265; Петрова, Битюков 2009: 170—172; Поливанов, Бякин 1996: 303—313). Единственное исключение составляет статья Д.М. Гузаирова, который опубликовал в ней важные документы о революционных событиях (о чем еще будет сказано далее), при этом, впрочем, избегая высказываться определенно о характере участия в них ГЭ и несколько неуклюже отрицая явку ГЭ к Таврическому дворцу (Гузаиров 2012).

      В предлагаемой вниманию читателя статье я стремлюсь частично восполнить историографическую лакуну, а также на наглядных примерах предостеречь добросовестных исследователей от опоры на воспоминания. Для этого я анализирую три известных мне мемуара, написанных чинами ГЭ и касающихся Февраля. Сведения каждого из этих источников подвергаются проверке по документам из главного соответствующего массива — фонда ГЭ в Российском государственном архиве Военно-морского флота (РГАВМФ, ф. 935). Кроме того, докумен-/88/-ты названного фонда привлекаются для уточнения биографии и социально-политической позиции двух из трех авторов воспоминаний. Сначала рассматриваются (в порядке первого опубликования) два изданных мемуара, затем — неизданный и практически не введенный научный оборот. Цель последовательной рекострукции событий по документам в настоящей статье не ставится.

      В 1932 г. в серии «Дешевая историко-революционная библиотека» (№ 2 (336)) издательства Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев вышла книжка «Гвардейский экипаж в февральские дни 1917 г.». На титульном листе был указан автор «Ф. Сорокин». Хотя полное имя и отчество автора в выходных данных отсутствуют, в тексте мемуара к автору обращаются по отчеству «Данилыч» (Сорокин 1932: 9—10). Единственное выявленное мной лицо, подходящее на роль автора — эсер Федор Данилович Сорокин (Сорокин-Ковалев, Ковалев), о котором в литературе указывается, что в Первую мировую войну он служил на военно-морском флоте. (Более того, для него это был второй период службы — как утверждается, прежде Сорокин успел побывать военным моряком в 1905—1907 гг.). Если эта идентификация верна, то ко времени выхода книги Сорокин был крайне уязвим и находился в отчаянном положении. Никогда явно не отрекшийся от партийности Сорокин в 1922 г. проходил по известному процессу правых эсеров, но, очевидно, был отпущен под предлогом амнистии до суда и сослан в Нижний Новгород. В 1923 г. Сорокин был вновь арестован по обвинению в побеге и подпольной деятельности, после чего провел в общей сложности (учитывая заключение по следующему приговору) 6 лет в тюрьмах и Соловецком лагере особого назначения. После освобождения в августе 1929 г. Сорокина сослали в Самарканд, а в 1931 г. — в Петропавловск (Казакская АССР). В январе 1932 г. Сорокин писал главе Помполита Е.П. Пешковой с просьбой спасти его сыновей, проживавших в селе Борисовка Мордовского района Центрально-Черноземной области, от раскулачивания. В письме говорится о надежде выручить какие-то средства для помощи сыновьям от публикации в журнале «Каторга и ссылка» (принадлежавшем тому же обществу, что и вышеупомянутое издательство). В 1939 г. Сорокин был вновь арестован в Алма-Ате, 7 июля 1941 г. приговорен ВКВС к расстрелу за контрреволюционную деятельность, 30 июля 1941 г. — расстрелян (Красильников 2002: 166, 879—880; Морозов 2005: 180; Голоса АрхипеЛАГа 2014: 242—244) [1]. О некоторых других фактах биографии Сорокина, выявленных при анализе источника, мы скажем ниже.

      1. Также автор использовал ресурс базы данных общества «Мемориал» — (Сорокин-Ковалев).

      Мемуар начинается с краткого экскурса об участии моряков ГЭ в Первой мировой войне на суше — то есть, собственно, о боевом пути т.н. Отдельных батальонов, в 1915 г. слитых в единый Отдельный батальон (далее — ОБ). Заметим, что о тех моряках ГЭ, которые в войну продолжали нести службу в Петрограде и на Балтике в целом, во всем тексте не говорится ничего. О своей службе автор скупо сообщает, что в Одессу, где произошло слияние батальонов, он «прибыл с первым /89/ из них» (Сорокин 1932: 5—6). В начале 1917 г. (точная дата не указана), когда ОБ, находящийся к тому времени в Измаиле, начинают перебрасывать в Петроград, автор по какой-то причине вновь оказывается в Одессе и там же встречается с основной массой сослуживцев при погрузке их в эшелоны. По словам Сорокина, к этому времени никто в ОБ не сомневается, что их вызывают в столицу для подавления нарастающей революции (Сорокин 1932: 8). Но 15 февраля батальон прибывает не в Петроград, а на ближайшую к Царскому Селу «станцию Александровку» (Александровскую), где часть ОБ расквартировывают, автора же в составе «команды подрывников и службы связи» размещают в деревне Редько-Кузьмине неподалеку (Сорокин 1932: 13—14) [2].

      Позволим себе воздержаться от дальнейшего пересказа мемуара, тем более что книга сейчас оцифрована и находится в открытом доступе благодаря ГПИБ (Сорокин 1932), и вместо этого охарактеризуем содержание в целом в ряде аспектов. Повествование, изрядно отдающее беллетристикой (особенно в эпизоде с неудавшейся интригой старшего лейтенанта Хвощинского), преимущественно касается событий в Царском Селе и его окрестностях. Рассказ о петроградских событиях ограничен, во-первых, описанием прибытия ОБ к Путиловскому заводу, где якобы без ведома моряков была подготовлена рабочими торжественная встреча; во-вторых, словами о шествии батальона к Таврическому дворцу «для предоставления себя в распоряжение Исполнительного комитета Государственной думы и Совета рабочих и солдатских депутатов» (Сорокин 1932: 47—49, 54). Кстати, слова о шествии с Кириллом Владимировичем во главе, цитируемые из мемуара Сорокина в книге А.Н. Закатова (Закатов 1998: 62), в исходном тексте вложены в уста «матросов-канцеляристов», позднее выдвигающих кандидатуру КВ на выборах нового командира экипажа (Сорокин 1932: 56). Притом, что выше при словах о шествии Сорокин уточняет («исключая разбежавшихся офицеров»), в его подаче апология КВ предстает ложной [3].

      2. До этого автор единожды походя дает понять о своей принадлежности к «минной команде» (с. 10). Неясно, имеется ли в виду та же команда, о которой идет речь позднее, или более специализированная.
      3. Это, к слову, делает бессмысленными упреки Сорокина во лжи о «пулеметах на крышах».

      Текст небогат хронологическими ориентирами. После приведенной даты прибытия следующей упоминается только 26 февраля. Бунт (сперва в виде пассивного неповиновения офицерам) начинается 27 февраля, основные события происходят 28 февраля, в ночь на 1 марта матросы ГЭ и присоединившиеся к ним армейские части выступают из Пулкова в сторону Петрограда. Явка к Таврическому дворцу происходит «после обеда» (Сорокин 1932: 54). Далее хронология вновь становится туманной. «По возвращении из Таврического дворца» (очевидно — в Царское Село, раз личный состав в Петрограде и местные казармы ГЭ автором игнорируются) матросы начали «осуществление на деле идеи выборности». «На следующий день» происходят выборы ротных командиров, «дальше» — выборы экипажного комитета и командира экипажа (Сорокин 1932: 54—55). В некий /90/ момент после этих выборов в экипаж является КВ, выступает перед общим собранием с просьбой оставить его в составе Экипажа, которую оставляют без удовлетворения (Сорокин 1932: 57—58). Помимо этого, «через два-три дня, по возвращении из Таврического дворца» (Сорокин 1932: 58) в Экипаже начинают появляться разбежавшиеся офицеры, некоторых из которых (включая бывшего командира ОБ капитана 1 ранга Мясоедова-Иванова) отправляют в карцер.

      Сам автор-рассказчик действует в мемуарах очень редко. Для этого приводится объяснение: он-де страдал сильной болью в ногах и поэтому редко выходил из дома-квартиры в Редько-Кузьмине (в котором, впрочем, собирались революционно настроенные сослуживцы). Один раз рассказчик выходит из дома для условленной встречи (Сорокин 1932: 17, 21). Тем не менее, большая часть повествования ведется от безучастного третьего лица. Как именно автор узнал о большинстве описанных событий (а они происходят за пределами дома и деревни) — не объясняется.

      Рассказчик, естественно, нигде не говорит о своей принадлежности к эсерам, но любопытнее, что политические партии не фигурируют в мемуаре вообще — восстание предстает совершенно стихийным. Это означает и то, что никакой роли не играют большевики.

      Хотя «беллетристический» эпизод сюжета выглядит сомнительным, а ряд элементов (роль автора в событиях, их ход после явки ГЭ в Таврический дворец) — умышленно затемненными, ничто в тексте не предстает явно ложным или нелепым, кроме одного — прибытия восставших к Путиловскому заводу. Двигаясь из Пулкова к центру Петрограда, было невозможно прибыть к заводу «по пути» — для этого понадобилось бы сделать большой «крюк» на северо-запад (скорее всего, от Средней Рогатки по Царскосельской ул. — совр. Краснопутиловской).

      Перейдем к документальной проверке. Сразу укажем: собственно революционные события в документах упомянутого фонда (как делопроизводства ОБ, так и по ГЭ в целом) отражены только косвенно, и то неполно. В вышеупомянутой статье Д.М. Гузаирова цитируются целиком два документа, составленные уже после революции и утверждающие, что ОБ покинул Царское село с революционными намерениями и что Хвощинский, а также командир третьей роты лейтенант Сольский безуспешно пытались помешать этому, причем первый угрожал морякам расстрелом (Гузаиров 2012: 173—174; РГАВМФ 1: 50, 53). Это — весьма достоверное частичное подтверждение рассказа Сорокина (без приключенческих подробностей), но в остальном документальные свидетельства скудны. Нам не удалось выявить в фонде собственно приказ о переброске ОБ в Петроград, хотя она и оставила иной след. Активность, которая может иметь к этому отношение, начинается еще в декабре 1916 г., когда ОБ находится в Измаиле: из ОБ в Петроград отправляются мичман Левякин[?] и лейтенант Воронов с предписанием явиться к командующему ГЭ или его заместителю. 28 января командир ОБ кап. 1 ранга Мясоедов-Иванов телеграфирует в Петроград Кириллу Владимировичу о том, что командирует к нему «первым транспортом» лейт. Крюера (РГАВМФ 2: 15—17, 18). На /91/ отрезке с 20 января по 9 февраля заведующий строевой частью ОБ старший лейтенант Родионов дважды командируется в Одессу, передавая обязанности ст. лейт. Хвощинскому и, возвращаясь, принимает их вновь (РГАВМФ 3: 72, 74об., 75об., 77). 9 февраля кап. 1 ранга Папафедоров доносит КВ из Одессы о том, что «батальон прибыл 5 февраля. Последний эшелон отбыл 7го нр. 259» (РГАВМФ 2: 19). Приказ по ОБ от 18.02.1917 фиксирует прибытие и расквартировку батальона на станции Александровской. Интересны два из следующих приказов, возможно, выражающие подготовку к подавлению революционных волнений. Приказом от 22.02 № 30 назначается сборный пункт для дежурных рот, пулеметных взводов и батальона на Волхонском шоссе против кают-кампании. Приказ от 26.02 № 32 предписывает заведующим оружием произвести в ротах и командах осмотр огнестрельного оружия (РГАВМФ 4: 67,77,79). Важнейшие революционные дни — с 27 февраля по 3 марта — в делах, на которые мы пока что ссылались, отмечены или лакунами, или малоценной или просто рутинной информацией.

      Не находит четкого решения и вопрос о том, каким образом сменилась власть в Экипаже — во всяком случае, описанные Сорокиным «выборы» непосредственно не отражены. Однако похоже, что выдвижение следующего командира ГЭ, кап. 1 ранга М.М. Лялина, началось еще при командовании КВ. В росписи командного состава на 6 марта Лялин уже значится пом. командира Экипажа (РГАВМФ 3: 78об., 79). Ей же подтверждается описанное Сорокиным отстранение от власти офицеров ОБ, предстающих у него наиболее одиозными: командира Мясоедова-Иванова, пом. командира по хозяйственной части ст. лейт. Кублицкого [4], командира 2 роты ст. лейт. Хвощинского — они заменены в этих должностях, соответственно, на лейт. Кузьмина (представлен у Сорокина участником восстания), инженер-механика кап. 1 ранга Грачева, поручика Панова. Правда, если ориентироваться на список «дореволюционного» командного состава ОБ, приведенный в сочинении Таубе, то сменились командиры всех четырех рот и начальник пулеметной команды (Таубе 1944: 216). К росписи мы еще вернемся далее.

      Под позднейшими датами содержатся записи о зачислении Мясоедова-Иванова (14.07) и Кублицкого (15.07) в резерв; вопреки утверждению Поливанова и Бякина, в переписке по поводу расформирования ОБ от 10—26 марта со стороны ГЭ участвовал не Мясоедов-Иванов, а Лялин (РГАВМФ 3: 89 об.; РГАВМФ 2: 32, 34, 36). В одном из дел отмечено, что новый командир 4 роты ОБ, прапорщик Златоустовский, был назначен в батальон непосредственно Государственной Думой (РГАВМФ 2: 30). Что касается командира всего ГЭ, то Лялин вступает в командование 8 марта. 10 марта датирована запись об утверждении Лялина в должности приказом по флоту и морскому ведомству от 09.03.1917 (РГАВМФ 3: 79 об.). Есть в фонде и другие документы, касающиеся ухода КВ с командования, но о них целесообразнее говорить в связи с этим автором.

      4. Сорокин неверно называет его «кавторангом»

      Мы проверили достоверность мемуара и с другой стороны: поиском в доку-/92/-ментах сведений о лицах, упоминаемых Сорокиным. Оказалось, что для них в большинстве случаев подтверждается не только служба в ГЭ, но и статус, причем это относится не только к офицерам (о которых еще можно было узнать понаслышке), но и к нижним чинам. Таковы, кроме уже названных офицеров, мичман Чигаев и подпоручик Бардаш (Сорокин 1932: 22 и др. РГАВМФ 3: 75 об., 77, 77 об., 85 об. РГАВМФ 5: 115—117, 122 об.), «минер Гриша Давыдов» (Сорокин 1932: 9 и др. РГАВМФ 5: 131. РГАВМФ 6: 11—12 об.), «подрывник Лызлов» (Сорокин 1932: 24. РГАВМФ 5: 132. РГАВМФ 7: 6 об.), «ординарцы А.В. Батурин и П.А. Хорошунов» (Сорокин 1932: 17; РГАВМФ 5: 301). Не удалось определить соответствия «матросу Яковлеву» (Сорокин 1932: 60) (по понятным причинам), а также «товарищу Сухачеву — мастеру по шорному делу» (Сорокин 1932: 21).

      Сложнее и интереснее обстоит дело с документами о самом авторе мемуара. Мы смогли выявить только одно упоминание о подрывнике Федоре Сорокине — это пункт в одном из приказов по ГЭ, согласно которому старший минер Федор Дмитриев (так!) Сорокин 1908 г. службы исключается с довольствия при экипаже с 1 марта 1917 г. (задним числом) ввиду отправки на излечение в Петроградский Адмиралтейский госпиталь Императора Петра Великого (РГАВМФ 5: Л. 219). В описи, содержащей биографические документы о нижних чинах (приемные формуляры, послужные листы и т.п.), человека с таким ФИО, а равно других подходящих на роль автора Федоров Сорокиных или Ковалевых, нет (РГАВМФ 8: 48; РГАВМФ 9: 14). Но наше внимание привлек минер Петр Сорокин 1908 г. сл., призванный из запаса и упоминаемый наряду с уже известным нам Лызловым в одном из дел ОБ (РГАВМФ 7). Из трех Петров Сорокиных, фигурирующих в документах из указанной описи, подходит по возрасту один — Петр Михайлович Сорокин. Для него сохранился т.н. послужной лист — документ, фиксирующий призыв из запаса и последующую службу, однако, что примечательно, не оригинал (как у многих других нижних чинов), а дубликат. Согласно этому дубликату, П.М. Сорокин имел срок службы с 1908 г. и некогда был зачислен в запас ГЭ. Как требует формуляр документа, вверху него значится соответствующий «алфавит уездного воинского начальника» — в данном случае, Симбирского. 30 июля 1914 г. П.М. Сорокин был принят из запаса на действительную службу на Особом сборном пункте запаса флота в Санкт-Петербурге (РГАВМФ 8: 100 — 101 об.; РГАВМФ 6: 11 — 12 об.). Нашлись в документе и иные биографические сведения, но нам было очевидно, что полнее в этом плане сведения из других источников: т.н. алфавитов нижних чинов - специфического вида документов ГЭ, содержащего в себе подобия офицерских послужных списков. Мы обратились к такому алфавиту, фиксирующему службу моряков, срок которой считался с 1908 г. Здесь обнаружились сразу две персоналии, предстающие «двойниками» не только друг другу, но и П.М. Сорокину — «Сорокин Федор Данилов» и «Сорокин Петр Михайлов» (РГАВМФ 10: 490 об. — 491, 518 об. — 519). Соотношение важнейших сведений обо всех трех «биографических близнецах» проще всего представить в виде таблицы: /93/



      Очевидно, что Федор-Петр Михайлович-Данилович Сорокин-Ковалев по крайней мере один раз фальсифицировал свою биографию, а не исключено, что и хотя бы частично присвоил себе биографию другого лица. Напрашиваются вопросы о том, не подготовился ли он заблаговременно к революционной деятельности в рядах ГЭ и не оказывал ли ему кто-то, имевший административно-бюрократические полномочия в Экипаже, поддержку в этих махинациях. /94/ От последнего подозрения особенно трудно отмахнуться, просматривая биографии пары «двойников», расположенные на близких страницах одной и той же учетной книги.

      Предпоследний командир Гвардейского Экипажа великий князь Кирилл Владимирович не нуждается в представлениях, чего нельзя сказать о его мемуаре. Оригинал этой книги вышел в Лондоне на английском языке в 1939 г. (Cyril 1939) — через год после смерти основного автора — с последней главой, написанной его сыном Владимиром Кирилловичем. Отечественному читателю обычно доступны только переводы мемуара на русский: во-первых, вышедший в 1996 г. (Кирилл Владимирович 1996), в котором опущена последняя глава; во-вторых, включающий ее, изданный в 2006 г. (Кирилл Владимирович 2006); наконец, интересующий нас фрагмент о событиях Февраля минимум один раз издан отдельно — в приложении к уже упоминавшейся книге Закатова (Закатов 1998). Мы сочли необходимым обратиться к оригиналу ([S.I.]: a Royalty Digest Reprint 1995). Читателю сразу бросается в глаза такое отличие от переводных изданий, как примечание на титульном листе о том, что первые восемь глав (т.е., собственно, все, написанные КВ) отредактированы барристером князем Леонидом Ливеном («H.S.H. Prince Leonid Lieven, B.A. (Oxon.), Barrister at Law of the Middle Temple») [5]. Об этой редактуре бегло говорится в конце предисловия к изданию перевода 1996 г. (Кирилл Владимирович 1996: 30), в издании же 2006 г. факт не обозначен никак. Считать его малозначительным нельзя: если книгу доверили редактировать профессиональному юристу британского права, это может означать целенаправленное устранение или переработку любых потенциально опасных или неудобных мест. Конечно, нельзя исключить участия в редактуре и Владимира Кирилловича, а равно и других лиц после смерти КВ, но делать выводы об этом было бы можно, только имея доступ к рукописи (рукописям). На этом перейдем к изданному тексту.

      5. Изданный реестр Миддл-Темпла указывает, что князь Леонид Павлович Ливен, имевший 21 год от роду, был принят на учебу при этой юридической корпорации 1 июля 1930 г.: (Register 1949, 923). Этому лицу может соответствовать только обозначенное номером 45 в справочнике: (Гребельский и др. 1995, 167). В рассматриваемом мемуаре говорится о том, как его автор гостил в имении Павла Павловича Ливена (очевидно, номер 32 на той же схеме, т.е. отец редактора) в 1910(?) г.: Cyril 1939, 187.

      Рассказ о революции, интересующий нас, завершает собой мемуар и представляет собой мелкий относительно его общего объема фрагмент: девять с половиной страниц (Cyril 1939: 204—213). Сразу после утверждения о том, как автор и его жена «встретились в столице в начале февраля», следуют слова: «Я получил командование Гвардейским экипажем от Императора…» («I had received the command of the Naval Guards from the Emperor…»). Это — не просто неудачная фраза: ранее автор говорит о предшествующем ходе Первой мировой войны так, как будто не командовал в это время ГЭ. В 1914 г. КВ, по его словам, «был назначен в морское подразделение адмирала Русина при штабе великого князя Николая, который был нашим главнокомандующим в начале войны» (Cyril 1939: 196). Действительно, 03.08.1914 г. КВ отпра-/96/-вился в Штаб Верховного главнокомандующего (РГАВМФ 11: 9. РГАВМФ 12: 88), но в остальном цитата состоит из путаницы. Адмирал А.И. Русин возглавлял т.н. Морской штаб Ставки, сформированный только в январе-феврале 1916 г., когда верховным главнокомандующим был уже сам царь; при верховенстве великого князя Николая Николаевича существовало т.н. Военно-морское управление при его штабе, возглавляемое контр-адмиралом А.В. Ненюковым (Назаренко 2011: 185— 186). Далее, если верить мемуару, только в 1916 г. рассказчик «был произведен в контр-адмиралы и получил командование военно-морским отрядом, который выполнял полезные саперные работы на наших реках и озерах» (Cyril 1939: 199). Согласно послужным спискам КВ, отложившимся не только в фонде Экипажа, но и в специальном фонде-коллекции, великий князь был назначен и.о. наблюдающего за морскими командами в действующей армии вместо заболевшего контр-адмирала графа Толстого 21.10.1914 г. (позднее назначение стало постоянным, а должность дважды переименовывалась). В контр-адмиралы КВ был произведен (с зачислением в Свиту) 23.02.1915 г., а менее чем через месяц (16.03) был назначен командиром ГЭ с сохранением прежней должности (РГАВМФ 11: 9. РГАВМФ 12: 88). Далее, не некий отряд, а Отдельные батальоны ГЭ действительно выполняли упомянутые в мемуаре работы — но только в конце 1914 — первой половине 1915 г. (Поливанов, Бякин 1996: 235— 261). Полностью умалчивая о боевом пути ОБ, автор избегает противоречия с той линией, которую проводит вплоть до конца мемуара — что фронтовые части якобы сплошь состояли из пылких монархистов, а «гидра революции» смогла поднять голову только в тылу. Само собой, это отчасти снимает с командира ответственность за позднейшие революционные настроения в ГЭ.

      Вернемся в 1917 г. Хронология излагаемых событий расплывчата, кое-где хромает: после экспрессивного описания беспорядков «во второй половине февраля» («during the later part of February») говорится, что «следом было получено сообщение о мятеже Балтийского флота в Гельсингфорсе» («Next the report of the mutiny of the Baltic Fleet at Helsingfors was received»). На самом деле, как известно, восстание в Гельсингфорсе началось только 3 марта [6]. Впрочем, ГЭ «до сих пор сохранял верность… и не был заражен тем, что происходило в тылу» (Cyril 1939: 204—205). Далее в некоторый момент, когда ситуация в столице стала критической, автор приказал «одному из своих батальонов Гвардейского экипажа, охранявших императорскую семью в Царском Селе» [7], отправиться в Петроград для соединения с остальным ГЭ — «почти единственной верной частью, на которую можно было бы положиться для поддержания порядка», причем сделано это было с согласия императрицы (Cyril 1939: 206). Позднее «однажды» («one day») к КВ является офицер Экипажа с сообще-/96/

      6. (Февральская революция 1927b: 35—36 и далее). Ранее, но все равно не «во второй половине февраля», а 1 марта, началось восстание в Кронштадте. (Февральская революция 1927a: 40 и далее).
      7. One of my Naval Guard battalions…». К тому времени единственным «батальоном» ГЭ был Отдельный — на остальные подразделения батальонная структура не распространялась.

      нием, что «матросы заперли офицеров» и «в казармах назревают серьезные неприятности». Командир отправляется в казармы и, обратившись к матросам, «восстанавливает порядок». При этом Экипаж «очень разозлен» («in an ugly temper»), но сохраняет личную преданность командиру (Cyril 1939: 207—208).

      «В последние дни февраля» «Правительство» (не уточняется — какое) ради поддержания порядка обращается ко всем войскам и их командующим с призывом явиться к Думе и заявить там о своей лояльности («the Government issued an appeal to all troops and their commanders to show their allegiance to the Government by marching to the Douma and declaring their loyalty»). Поколебавшись, хотя «Правительство» и «не было еще открыто или официально революционным», автор решает подчиниться воззванию — чтобы, опять-таки, спасти порядок и сохранить ГЭ под контролем от «революционной заразы» [8]. Когда КВ вновь является в казармы, матросы сами требуют, чтобы их вели к Думе, что он и делает, после обстрела по пути пешком пересев в автомобиль. В Думе автор якобы не делал ничего, пребывая «под охраной своих людей». Вечером автор возвращается назад уже на машине, поданной студентом Горного института («a mining student»).

      8. (Cyril 1939, 208—209). Из слов автора следует, что колебался он, сомневаясь не столько в законности самого правительства, сколько потому, что ему могло понадобиться «пожертвовать личной гордостью» («with the sacrice of my personal pride») — видимо, подчинившись тем, кто доселе не были его начальниками.

      Через еще несколько эмоциональных пассажей сообщается о том, что 3 марта наступила «развязка ужасной трагедии»: пришли вести об отречении Николая II. Едва узнав об этом («as soon as I heard what had happened»), КВ подает в отставку и отправляется в Экипаж для последнего обращения к бывшим подчиненным. КВ убеждает их сохранять дисциплину и верность стране и повиноваться начальству (т.е. уже новому). Экипаж якобы встречает новости об отречении «со слезами на глазах» и заявляет о личной преданности бывшему командиру, которая продолжает проявляться и после его отставки — до отъезда КВ из Петрограда в Финляндию в июне 1917 г. (Cyril 1939: 210-212).

      Рассказ о Феврале вызывает минимум четыре сомнения в правдивости и откровенности автора, на которые нельзя ответить ссылкой на изъяны памяти. Во-первых, слова об уводе матросов ГЭ из Царского Села прямо противоречат изданным письмам царицы Александры Федоровны к Николаю II от 2 марта, из которых явствует, что КВ не согласовывал с ней своих действий (Переписка 1927: 228, 230). Во-вторых, ничего достоверно не известно о таком февральском правительственном воззвании, о каком говорит автор. Самое близкое к этому — воззвание М.В. Родзянко от имени Временного Комитета членов Государственной Думы, которое опубликовано во втором выпуске т.н. «“Известий” революционной недели» от 28 февраля. Оно содержит только общие фразы о «взятии в свои руки восстановления государственного и общественного порядка» и об уверенности в помощи от населения и армии «в трудной задаче создания нового правительства» (Первые шаги 1917). Днем ранее было опубликовано воззвание к войскам с призывом присылать выборных представителей в здание /97/ Думы — но не от Временного Комитета, а от Совета рабочих депутатов (Воззвания совета 1917). Единственный современный событиям источник, говорящий о подобном воззвании — телеграмма, направленная в ночь на 1 марта из Ставки генералом Алексеевым в Царское Село и позднее дублированная для командующих и штабов всех фронтов (Февральская революция 1927a: 31). Оставляя в стороне вопрос о правдивости этой телеграммы, в обоснование которой Алексеев ссылался на некие «частные сведения», подчеркнем: адресатами ее были генералы в штабах фронтов и двигавшийся с отрядом из Ставки в Царское Село генерал Иванов, а не Кирилл Владимирович, который пребывал в гуще событий.

      В-третьих, странны слова о том, что «Правительство» (Временное — иначе понимать текст нельзя) в некоторый момент «еще не было революционным». В первом выпуске «Известий» от 27 числа было опубликовано постановление совета старейшин Государственной Думы, объявленное тем же Родзянко и начинающееся со слов: «Основным лозунгом момента является упразднение старой власти и замена ея новой» (Делегация 1917). Трудно не назвать эти слова революционными — а ведь они публиковались еще на пороге создания Временного правительства. В-четвертых, рассказчик умалчивает о ряде важных событий. Ничего не говорится ни о переписке, происходившей 1—2 марта между КВ и великим князем Павлом Александровичем, ни о подготовленном КВ еще в первой половине февраля проекте конституционной реформы — фактах, которые сейчас признаются и «кирилловцами» (Немирович-Данченко 2006: 16, 18—20; Переписка 1927). Ничего не сказано и о собственном «условном отречении» КВ по образцу отречения великого князя Михаила Александровича — документе, хранящемся в ГАРФ (Назаров 2004: 167).

      Для проверки слов Кирилла Владимировича по документам из фонда ГЭ ключевой является книга приказов по строевой части Экипажа за интересующее нас время (РГАВМФ 5). Все приказы в ней собственноручно подписаны командиром, т.е. являются собственно оригиналами приказов. Картина, восстанавливаемая на их основании, резко противоречит нарисованной в мемуарах.

      Первое отражение революционных событий появляется в приказе № 61 от 2 марта (РГАВМФ 5: 143об. — 144об.). Пункт 2 предписывает провозгласить в Экипаже приказы члена Временного комитета М. Караулова, по которым требуется арестовывать, среди прочих, «чинов наружной и тайной полиции и корпуса жандармов», а также «сановников и генералов, буде таковых придется задерживать». Из подписи КВ под собственно приказом по Экипажу исчезает присутствовавшее ранее свитское звание (слова «Свиты Его Величества…»).

      Приказ № 62 от 3 марта (РГАВМФ 5: 144об. — 147) также воспроизводит тексты, исходящие от думских властей. Во-первых, оглашается состав теперь уже Временного правительства. Во-вторых, воспроизводится воззвание последнего, содержащее фразы о достижении «успеха над темными силами старого режима», «полной и немедленной амнистии по всем делам политическим и религиозным, в том числе террористическим /98/ покушениям военным восстаниям аграрным преступлениям и т.д.» [9], наконец, о неразоружении и невыводе из Петрограда «воинских частей, принимавших участие в революционном движении», что позволяет заключить, что ГЭ к этому времени воспринимался и воспринимал себя сам как часть революционная. Из прочих цитируемых текстов отметим воспроизводимый «задним числом» приказ Временного комитета от 2 марта, содержащий слова о «свержении старой власти».

      В начале приказа № 63 от 4 марта (РГАВМФ 5: 147—149об.) объявляется для оглашения телеграмма Николая II генералу Алексееву о назначении председателем совета министров князя Львова, а сразу за ней — манифест об отречении Николая II («переданный Командующим флотом Балтийского моря вице-адмиралом Непениным по юзограмме»), а также отречение в. кн. Михаила Александровича. В этом же приказе оглашается предписание Военной комиссии при Временном правительстве к Гвардейскому экипажу «состоять в полном распоряжении Петроградского Общественного Градоначальника, профессора Юревич [так — В.С.]» (от 2 марта за № 255). Из подписи Кирилла Владимировича исчезают и слова «великий князь» — вместо них и перед именем стоит росчерк, который можно понять, как монограмму «КВ».

      9. Пунктуация оригинала.

      Приказы № 64 от 5 марта и № 65 от 6 марта (РГАВМФ 5: 150—151об., 151об. — 153) подписаны уже просто «Контр-адмирал Кирилл Владимирович». Последний из них содержит объявление списка «офицеров и чиновников, несущих службу в Гвардейском экипаже» — совершенно совпадающего с тем, что мы встречали в книге перемены личного состава, анализируя мемуар Сорокина (РГАВМФ 3: 78об. — 79 об.).

      Как предыдущий, подписан и приказ № 66 от 7 марта (РГАВМФ 5: 153—155). Через небольшой промежуток после подписи, внизу того же листа, содержится дополнение к приказу от того же числа, содержащее заявление об уходе Кирилла Владимировича в отставку. Хотя основной текст дополнения явно написан рукой иного писаря, нежели предыдущие приказы, почерк новой подписи («Контр-адмирал Кирилл») ничем не позволяет усомниться в ее подлинности. Следующий приказ подписан уже новым командиром Гвардейского экипажа М.М. Лялиным (РГАВМФ 5: 158).

      Итак, Кирилл Владимирович принял революцию, свержение старой власти и новую власть Временного правительства. При его же командовании Гвардейский экипаж стал революционной частью, и Кирилл же не позднее 6 марта санкционировал свершившуюся смену офицеров на командных должностях. Новости об отречении Николая II, опубликованные в столице вечером 3 марта и объявленные в Экипаже на следующий день [10], не подтол-/99/

      10. В подшивке «Известий…», хранящейся в Библиотеке Российской академии наук, имеются №№ 6—7 «от 2—3 марта» (2 варианта верстки), № 7 (от 3 марта, 3 варианта) и № 8 (4 варианта, 3 — от 3 марта, один датирован 4 марта). Тексты отречений Николая II и Михаила Александровича напечатаны только в № 8. В записи беседы ген. Алексеева по прямому проводу с А.И. Гучковым, закончившейся около 18 ч. 30 мин. 3 марта, Гучков говорит, что «обнародование обоих манифестов произойдет в течение предстоящей ночи»: (Февральская революция 1927b: 37). В этой же публикации воспроизведены документы о том, как объявление манифестов в войсках задерживалось до 4 марта.

      кнули командира к уходу со своего поста. Отставка состоялась только 7 марта или, в крайнем случае (если допустить датировку задним числом), 8 марта. Единственное объяснение даты такого выбора — в том, что именно поздно вечером 7 марта на заседании Временного правительства было принято решение об аресте царской семьи (Додонов 2001: 49—50). Можно предположить, что крутые меры по отношению к царской семье повлекли за собой и давление на Кирилла — подобно тому, как чуть позднее был принужден к отставке великий князь Николай Николаевич (Февральская революция 1927b: 60—69). Но не менее вероятно, что Кирилл подал в отставку вполне добровольно — чтобы не выглядеть причастным к аресту. (Притом — достоверно никак публично не высказавшись против него). Не исключено, что его осведомили об этом действительно 7 марта — как только решение об аресте было принято или даже заранее.

      Мемуар В.В. Дубровина, до сих пор не опубликованный целиком, цитируется только в очень легковесной книге М.А. Столяренко (Столяренко 1969: 166) со ссылкой на Ленинградский партархив (ЛПА. Ф. 4000. Оп. 5. Св. 516. Е.х. 1433). В преемнике ЛПА — Центральном государственном архиве историко-политических документов Санкт-Петербурга (ЦГАИПД СПб) — эти воспоминания хранятся с почти не изменившимся шифром (ЦГАИПД 1). Текст мемуара, озаглавленный «НАКАНУНЕ», набран на машинке на лицевых сторонах 5 с половиной листов — от руки написана только подпись в конце, за которой следует полное имя («Вас. Вас. Дубровин») и адрес автора на тот момент («Ленинград, Красная ул. 51, кв. 16»). Текст не датирован. Явных признаков составления текста другим лицом нет, весьма безыскусный стиль, недостаток пунктуации и орфографические ошибки выглядят подходящими для сочинения простого матроса.

      Рассказ от безучастного третьего лица начинается с вводной характеристики ГЭ, в которой ничего не выглядит явно ложным или нуждающимся в проверке, кроме фразы про то, что «к началу империалистической войны он [ГЭ — В.С.] был на 300% «разбавлен» запасниками срока службы 1900 г. и моложе годов, т.е. людьми видевшими и даже активно участвовавшими в собраниях 1905-7 гг.» Следом высказывается мнение о нецелесообразности формирования сухопутных батальонов ГЭ, а равно — подобных им сухопутных полков из моряков («Беломорского и других») в Гражданскую войну.

      Большая часть остального рассказа посвящена событиям в Петрограде. Сперва автор сообщает о «предусмотрительном» (кавычки его) поступке «царских заправил» — формировании в конце 1915 в казармах ГЭ запасной роты. По словам автора, эта рота комплектовалась из специально отобранных солдат гвардейских полков петроградского — «сплошь сыновей деревенского кулачества». Далее описывается постепенное нарастание с конца 1916 г. революционных настроений и подготовка к восстанию «на случай начала революции». Указываются разнородные факторы: как внешние (листки с выдержками антиправительственных речей в Думе, «прокламации партий с-р и с-д», «землячки» с заводов и фабрик), так /100/ и внутренние (влияние «запасных товарищей», которые «виды видывали» в 1905 г. и позже). Уже в конце февраля на фоне волнений в городе в казармах становится известно, что прибывший в Царское Село ОБ (у автора — «батальоны») не пойдет против рабочих, а командиру экипажа «б. в. к.» Кириллу — «некогда, он тоже “за революцию”». 23 февраля к воротам казарм прибывает грузовик с рабочими Невского и Путиловского заводов, которые требуют открыть ворота. По известному восставшим плану, во дворе казарм выстраивается запасная рота во главе с кап. 2 ранга кн. Вадбольским, готовая открыть огонь по матросам, однако выстрелы с чердака рассеивают ее (Вадбольский скрывается). Матросы открывают ворота и, захватив оружие из арсенала, присоединяются к революции. Выстроившись, Экипаж под командованием «мичмана Кузмина» отправляется (очевидно, вместе с рабочими) к Крюковским казармам 2-го Балтийского флотского экипажа. Несмотря на попытку вооруженного отпора, устроенную «новобранцами по приказанию шкурья» [11], 2-й БФЭ в ответ на призывы рабочих и гвардейцев переходит на их сторону.

      10. Сверхсрочнослужащих.

      Тем временем в Царском Селе матросы отказываются охранять царицу и, после некоторых колебаний, направляются в Петроград на соединение с остальным ГЭ при самоустранении или бегстве офицеров. Засаду на Волхонском шоссе, возглавляемую ст. лейт. Хвощинским, «снимают без единого выстрела». Наконец, «1-го марта экипаж, под командой Кирилла, будучи обстрелянным с провокационной целью на Садовой улице, потеряв лишь одного убитого с несколькими раненными прибыл в Таврический дворец» [12].

      Из пока что пересказанного явно не соответствует действительности только датировка восстания в казармах 23 февраля — будь это правдой, Гвардейский экипаж обрел бы репутацию первой восставшей части в Петрограде [13]. Есть и детали, внушающие некоторое доверие: верно указаны звания ряда офицеров (кроме Вадбольского и Хвощинского, это контр-адмирал Зеленецкий [14] и кап. 1 ранга Папа-Федоров (ЦГАИПД 1: 3); в противоположность Сорокину, который почти отрицает наличие у ГЭ боевых судов (Сорокин 1932: 5), Дубровин верно называет таковые: (крейсер) «Олег», (эсминцы) «Войсковой» и «Украина» («Украйна») (ЦГАИПД 1: 4) [15]. Автор показывает, что верно знает план казарм ГЭ, их петроградский адрес (Екатерингофский пр., 22), маршрут от них до Крюковских казарм. Рассказ о событиях в Царском Селе по большей части укладывается в канву мемуара Сорокина за исключением того, что умалчивает о роли лейтенанта /101/

      12. Орфография и пунктуация оригинала.
      13. И современники, и историография единодушно датируют открытый мятеж войск 27 февраля, причем в качестве первого восставшего чаще всего указывается лейб-гвардии Волынский полк. В «“Известиях” революционной недели» от этой же даты наряду с ним «перешедшими на сторону народа» называются «Преображенский, Литовский, Кексгольмский и саперные полки».
      14. Верно сказано и о замещении им КВ в его отсутствие, и (в целом, хотя с неточностью) о том, что последний «командовал всеми морскими батальонами на фронте».
      15. Дубровин говорит о слухах, что корабли «будут вызваны из Ревеля». Единственный неназванный корабль — крейсер «Варяг» — со времени покупки у Японии и зачисления в ГЭ в 1916 г. никогда не появлялся в Балтийском море.

      Кузьмина — притом, впрочем, что в то же время в Петрограде действует «мичман Кузмин». Увы, поскольку мемуар Дубровина не датирован, невозможно быть уверенным, что его автор не черпал сведения о царскосельских событиях из книги Сорокина.

      Проверка по документам их фонда ГЭ снижает ценность рассмотренного мемуара как источника до исчезающе малой. Дело в том, что во время революционных событий их автор отсутствовал в Петрограде: не позднее 25 февраля член музыкантско-писарской команды матрос 2 статьи Василий Дубровин был отправлен в город Романов-на-Мурмане (совр. Мурманск) в распоряжение начальника Кольской базы (РГАВМФ 3: 169 об.). 14 марта на основании рапорта этого начальника вышестоящий — начальник Кольского района и отряда судов обороны Кольского залива контр-адмирал Бестужев-Рюмин — приказал вернуть Дубровину прежнее звание писаря 1 статьи «за хорошее поведение и усердие к службе» (РГАВМФ 5: 225об.). Точно такое же распоряжение появилось в приказе по ГЭ № 76 от 17 марта (РГАВМФ 5: 186 об.; РГАВМФ 14: 151 об.). По книге перемены нижних чинов (РГАВМФ 3) возвращение Дубровина из этой командировки не прослеживается вплоть до 8 октября.

      В том же фонде ЦГАИПД СПб находятся еще три дела с воспоминаниями Дубровина. Оказывается, в 1928 г. Дубровин написал мемуар, в котором признавал, что во время февральских событий находился в Мурманске (ЦГАИПД 2). Но мало и этого: Дубровин, который, судя по всем доступным биографическим сведениям (см. ниже), родился ок. 1892 г., умудрился в 1928 г. сочинить мемуар «о прохождении обучения на Обуховском заводе матросами Черноморского флота в 1902—1906 гг.», а в 1935 г. — о событиях «Кровавого воскресенья» (ЦГАИПД 3; ЦГАИПД 4) [16]. Если в более раннем из этих текстов еще выдерживается позиция безучастного рассказчика (которая, впрочем, ввиду дат не может «спасти» источник), то в позднейшем Дубровин представляет себя участником событий, причем, судя по всему, не подростком, а взрослым рабочим. Ознакомившись со всеми этими текстами, трудно не счесть их автора завзятым сказочником.

      16. Ко времени просмотра нами этих дел (декабрь 2016 г.) они были перепутаны обложками. В конце воспоминаний от 09.05.1928 г. указано, что одна из копий текста была направлена в редакцию журнала «Красный флот». Мы не обнаружили этого мемуара во всей подшивке журнала за этот год (последний год его выхода – не путать с одноименной позднейшей газетой). В воспоминаниях от 1935 г. присутствует обильная рукописная правка поверх машинописного текста, с записью о возможности публикации после доработки. Такая публикация нами не обнаружена.

      Биографические сведения о Дубровине, добытые поверхностным поиском, скудны, хотя интересны. В беглых упоминаниях о нем, найденных нами в документах из фонда ГЭ, фигурирует срок службы 1914 г., однако в соответствующем алфавите нижних чинов Дубровин отсутствует. Нет в фонде и приемного формуляра. В одном из фондов ЦГАИПД СПб имеется дело, содержащее два экземпляра личной карточки и партбилет Дубровина (ЦГАИПД 5). Из них мы узнаем, что мемуарист родился в 1892 г. (что соответствует сроку службы), происходил, очевидно, из Костромской губернии (Ветлужского уез-/102/-да, Николошанской волости) [17]. Строевое обучение прошел в Гвардейском экипаже. Через два года после уже известного нам членства в Мурманском совете в 1917 г., 20.10.1919 г., вступил в РКП(б) в Москве. Делая одновременно партийную и флотскую карьеру, к 1920 г. Дубровин стал комиссаром службы связи Штаморси Республики и начальником шифровально-телеграфной части Штаба. В 1921 г. — зав. шифротдела и заместитель (позднее — помощник) комиссара Штаба. В апреле того же года — комиссар штаба наморси Черного и Азовского морей, позднее (после, вероятно, кратковременного возвращения в Штаморси РСФСР) еще несколько месяцев — «в командировке на Юг Республики». Однако в ноябре этого же года Дубровин был исключен из РКП(б) «как дискредитирующий своими поступками советскую власть и коммунистическую партию».

      17. Указаны в графах о «хорошо известных местностях в России» наряду с Петроградом и Москвой.

      Рассмотренными источниками практически исчерпывается круг воспоминаний о роли Гвардейского экипажа в Февральской революции, написанных его же чинами. Единственное исключение составляют слова контр-адмирала Р.Д. Зеленецкого, приводимые «кирилловцами» в полемике о «красном банте» (Закатов 1998: 67—68). Но они, во-первых, и касаются только этого вопроса, а во-вторых, фигурируют в очень неаутентичном источнике: в пересказе третьего лица, опубликованном в 1939 г. — через 11 лет после смерти Зеленецкого (За Веру, Царя и Отечество 1939: 3; Волков 2004: 179; Волков 2009: 549). Поэтому данный «мемуар» никак нельзя отнести к значимым.

      Возвращаясь к трем проанализированным мемуарам, подведем итоги проверки. Один из них (воспоминания Кирилла Владимировича) оказывается в интересующей нас части очень ложным. Другой (воспоминания Сорокина) — в некоторых утверждениях правдив, в иных сомнителен и в целом скрытен касательно роли рассказчика. Третий (воспоминания Дубровина) — отчасти правдив (но только в том, о чем мог знать любой чин ГЭ), отчасти по-прежнему нуждается в проверке, будучи, в любом случае, крайне неаутентичным рассказом человека, явно лгавшего в других своих сочинениях. При этом ни один из них сам по себе не наводит нас путем проверки на такие нетривиальные сведения, которые не были бы с не меньшей скоростью получены обращением к документам с самого начала. Нетривиальны биографические данные Сорокина и Дубровина — но это результат проверки личностей мемуаристов, а не мемуаров как таковых. Рискнем предположить, что именно в проверке первого рода и заключается наиболее плодотворный подход к мемуарам, изучение непосредственного содержания которых историком может быть оправдано только особенными обстоятельствами и, в любом случае, всегда требует проверки по более надежным источникам. Так или иначе, историю многих аспектов Февральской революции еще только предстоит написать с последовательной опорой на документальные источники, о недостатке которых говорить не приходится. /103/

      Литература и источники:
      Бескровный 1969 — Бескровный Л.Г. и др. (ред. колл.) Борьба большевиков за армию в трех революциях. М., 1969.

      Воззвания совета 1917 — Воззвания совета рабочих депутатов // «Известия» революционной недели. № 1 (27 февраля).

      Волков 2004 — Волков С.В. Офицеры флота и морского ведомства: Опыт мартиролога. М., 2004.

      Волков 2009 — Волков С.В. Генералитет Российской империи: энциклопедический словарь генералов и адмиралов от Петра I до Николая II. Т. 1. М., 2009.

      Голоса АрхипеЛАГа 2014 — Голоса АрхипеЛАГа // Голос Эпохи. № 1 — 2014. С. 241—244. [Электронный ресурс] URL: http://golos.ruspole.info/node/5185. Дата обращения — 09.03.2019.

      Гузаиров 2012 — Гузаиров Д.М. К истории Гвардейского флотского экипажа в дни Февральской революции 1917 года // Труды II международных исторических чтений, посвященных памяти […] Николая Николаевича Головина (1875—1944). СПб., 2012. С. 167—175.

      Гребельский и др. 1995 — Гребельский П. и др. (авт.-сост.) Дворянские роды Российской империи. Т. 2: Князья. СПб., 1995.Делегация 1917 — Делегация революционных войск в Г. Думе // «Известия» революционной недели. № 1 (27 февраля).Додонов 2001 — Додонов Б.Ф. (отв. ред.) Журналы заседаний Временного правительства. Том 1. Март-апрель 1917 г. М., 2001.

      За Веру, Царя и Отечество 1939 — За Веру, Царя и Отечество. Однодневная газета по случаю пятнадцатилетия утверждения Корпуса Императорских Армии и Флота. Белград, 15/28 июля 1939 г.Закатов 1998 — Закатов А.Н. Император Кирилл I в февральские дни 1917 г. М., 1998. Кирилл Владимирович 1996 — Кирилл Владимирович, великий князь. Моя жизнь на службе России. М., 1996.

      Кирилл Владимирович 2006 — Кирилл Владимирович, великий князь. Воспоминания. М., 2006.

      Коршунов 1999 — Коршунов Ю.Л. Августейшие моряки. СПб., 1999.

      Красильников и др. 2002 — Красильников С.А. и др. (сост.) Судебный процесс над социалистами-революционерами (июнь-август 1922). Подготовка. Проведение. Итоги. Сборник документов. М., 2002.

      Малышев 2011 — Малышев Л.А. Морской Гвардейский экипаж. СПб., 2011.

      Малышев 2017 — Малышев Л.А. Морская лейб-гвардия России. 1690-1918 гг. СПб., 2017.

      Мартынов 1927 — Мартынов Е.И. Царская армия в февральском перевороте. Л., 1927.

      Морозов 2005 — Морозов К.Н. Судебный процесс социалистов-революционеров и тюремное противостояние (1922—1926): этика и тактика противоборства. М., 2005.

      Мультатули 2002 — Мультатули П.В. «Господь да благословит решение мое…» Император Николай II во главе действующей армии и заговор генералов. СПб., 2002.

      Назаренко 2011 — Назаренко К.Б. Флот, революция и власть в России: 1917—1921. М., 2011.

      Назаров 2004 — Назаров М.В. Кто наследник Российского Престола? 3-е изд. М., 2004.

      Немирович-Данченко 2006 — Немирович-Данченко К.К. (ред.) Кирилл I Владимирович, государь император всероссийский в изгнании. 1876—1938. М., 2006.

      Первые шаги 1917 — Первые шаги Исполнительного комитета. II. // «Известия» революционной недели. № 2 (28 февраля).

      Переписка 1927 — Переписка Николая и Александры Романовых. Том V. М.;Л., 1927.

      Петрова, Битюков 2009 — Петрова Е.Е., Битюков К.О. Великокняжеская оппозиция в России 1915—1917гг. СПб., 2009. /104/

      Поливанов, Бякин 1996 — Поливанов В.Т., Бякин Г.И. Морской Гвардейский экипаж. СПб., 1996.

      РГАВМФ 1 — Российский государственный архив Военно-Морского Флота (далее — РГАВМФ). Ф. 935. Оп. 1. Д. 2207.

      РГАВМФ 2 — РГАВМФ. Ф. 935. Оп. 1. Д. 2124.

      РГАВМФ 3 — РГАВМФ. Ф. 935. Оп. 1. Д. 2166.

      РГАВМФ 4 — РГАВМФ. Ф. 935. Оп. 3. Д. 203.

      РГАВМФ 5 — РГАВМФ. Ф. 935. Оп. 1. Д. 2193.

      РГАВМФ 6 — РГАВМФ. Ф. 935. Оп. 4. Д. 182.

      РГАВМФ 7 — РГАВМФ. Ф. 935. Оп. 3. Д. 188.

      РГАВМФ 8 — РГАВМФ. Ф. 935. Оп. 4. Д. 350.

      РГАВМФ 9 — РГАВМФ. Ф. 935. Оп. 4. Д. 231.

      РГАВМФ 10 — РГАВМФ. Ф. 935. Оп. 1. Д. 1600.

      РГАВМФ 11 — РГАВМФ. Ф. 406. Оп. 9. Д. 1766.

      РГАВМФ 12 — РГАВМФ. Ф. 935. Оп. 4. Д. 35.

      РГАВМФ 13 — РГАВМФ. Ф. 935. Оп. 1. Д. 2196.

      РГАВМФ 14 — РГАВМФ. Ф. 935. Оп.1. Д. 2202.

      Соболев 1985 — Соболев Г.Л. Петроградский гарнизон в борьбе за победу Октября. Л., 1985.

      Сорокин 1932 — Сорокин Ф. Гвардейский экипаж в февральские дни 1917 г. М., 1932. [Электронный ресурс] URL: http://elib.shpl.ru/ru/nodes/33589 (дата обращения: 30.07.2017).

      Сорокин-Ковалев — Сорокин-Ковалев Федор Данилович // Жертвы политического террора в СССР [Электронный ресурс] URL: http://base.memo.ru/person/show/2655158 (дата обращения 10.11.2018).

      Столяренко 1969 — Столяренко М.А. Сыны партии — балтийцы. Л., 1969.

      Таубе 1944 — Таубе Г.Н. Описание действий Гвард. экипажа на суше и на море в войну 1914—17 гг. // Морские записки. Том II, № 3. Нью-Йорк, 1944. С. 195—216.

      Февральская революция 1927а — Февральская революция 1917 года // Красный Архив. Т. 2 (21). М.;Л., 1927.

      Февральская революция 1927б — Февральская революция 1917 года // Красный Архив. Т. 3 (22). М.;Л., 1927.

      ЦГАИПД 1 — (Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга, далее — ЦГАИПД СПб). Ф. 4000. Оп. 5-1. Д. 1433.ЦГАИПД 2 — ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 5-1. Д. 818.

      ЦГАИПД 3 — ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 5-1. Д. 230.

      ЦГАИПД 4 — ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 5-1. Д. 330.

      ЦГАИПД 5 — ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1. Д. 696576.

      Чернышев 2013 — Чернышев А.А. Морская гвардия отечества. М., 2013.

      Cyril 1939 — Cyril, H.I.H. the Grand Duke. My Life in Russia’s Service — Then and Now. L., 1939.

      Hasegawa 1981 — Hasegawa T. The February revolution: Petrograd, 1917. Seattle, 1981.

      Register 1949 — Register of Admissions to the Honourable Society of the Middle Temple. Vol. III. L., 1949. /105/

      References:

      Beskrovny 1969 – Beskrovnyi L.G. i dr. (red. koll.) Bor’ba bol’shevikov za armiiu v trekh revoliutsiiakh. [The Bolsheviks’ struggle for the Army in the three revolutions]. Moscow, 1969 [in Russian] /105/

      Chernyshev 2013 – Chernyshev A.A. Morskaia gvardiia otechestva [The naval guard of the fatherland]. M., 2013.

      Cyril 1939 – Cyril H.I.H. the Grand Duke. My Life in Russia’s Service – Then and Now. L., 1939.

      Delegation 1917 – Delegatsiia revoliutsionnykh voisk v G. Dume. “Izvestiia” revoliutsionnoi nedeli. № 1 (27 fevralia) [The delegation of the revolutionary troops at the State Douma. “Izvestiia” of the Revolutionary week, no. 1 (27 February [1917])] [in Russian].

      Dodonov 2001 – Dodonov B.F. (otv. red.) Zhurnaly zasedanii Vremennogo pravitel’stva. Tom 1. Mart-aprel’ 1917 g. [The journals of the meetings of the Provisionary government, vol. 1, March-April 1917] Moscow, 2001 [in Russian].

      February Revolution 1927a – Fevral’skaia revoliutsiia 1917 goda [The February Revolution of 1917]. Krasnyi Arkhiv, vol. 2 (21). Moscow, Leningrad, 1927 [in Russian].February Revolution 1927b – Fevral’skaia revoliutsiia 1917 goda [The February Revolution of 1917]. Krasnyi Arkhiv, vol. 3 (22). Moscow, Leningrad, 1927 [in Russian].

      Golosa ArkhipeLAGa 2014 – Golosa ArkhipeLAGa [The voices of the ArkhipeLAG]. Golos Epokhi, no. 1, 2014, p. 241–244. Available at: http://golos.ruspole.info/node/5185 (accessed: 09.03.2019) [in Russian].

      Grebelsky 1995 – Grebel’skii, P. i dr. (avt.-sost.) Dvorianskie rody Rossiiskoi imperii. T. 2: Kniaz’ia. [The noble lineages of the Russian Empire. Vol. 2. The Princes.] St. Petersburg, 1995 [in Russian].

      Guzairov 2012 – Guzairov, D.M. K istorii Gvardeiskogo flotskogo ekipazha v dni Fevral’skoi revoliutsii 1917 goda. Trudy II mezhdunarodnykh istoricheskikh chtenii, posviashchennykh pamiati […] Nikolaia Nikolaevicha Golovina (1875–1944) [Concerning the history of the Naval Guard in the days of the February Revolution of 1917. Transactions of the II international historical conference dedicated to the memory of […] Nikolai Nikolaevich Golovin (1875–1944)]. St. Petersburg, 2012, p. 167–175. [in Russian].

      Hasegawa 1981 – Hasegawa, T. The February revolution: Petrograd, 1917. Seattle, 1981.

      Kirill Vladimirovich 1996 – Kirill Vladimirovich, velikii kniaz’. Moia zhizn’ na sluzhbe Rossii. [Cyril Vladimirovich, Grand Duke. My life in Russia’s service] Moscow, 1996 [in Russian].

      Kirill Vladimirovich 2006 – Kirill Vladimirovich, velikii kniaz’. Vospominaniia. [Grand Duke Cyril Vladimirovich, Grand Duke. The memoirs]. Moscow, 2006 [in Russian].

      Korshunov 1999 – Korshunov Iu.L. Avgusteishie moriaki. [The Most August seamen]. St. Petersburg, 1999 [in Russian].

      Krasilnikov 2002 – Krasil’nikov S.A. (ed.) Sudebnyi protsess nad sotsialistami-revoliutsionerami (iiun’-avgust 1922). Podgotovka. Provedenie. Itogi. Sbornik dokumentov. [The trial of Socialist Revolutionaries (June – August 1922). The preparation. The conduct. The outcome. A collection of documents.] Moscow, 2002 [in Russian].

      Malyshev 2011 – Malyshev L.A. Morskoi Gvardeiskii ekipazh [The Naval Guard]. St. Petersburg, 2011 [in Russian].

      Malyshev 2017 – Malyshev L.A. Morskaia leib-gvardiia Rossii. 1690–1918 gg. [The Naval Life Guards in Russia. 1690–1918]. St. Petersburg, 2017.Martynov 1927 – Martynov E.I. Tsarskaia armiia v fevral’skom perevorote [The Tsarist Army in the February coup d’état] Leningrad, 1927 [in Russian].

      Morozov 2005 – Morozov K.N. Sudebnyi protsess sotsialistov-revoliutsionerov i tiuremnoe protivostoianie (1922–1926): etika i taktika protivoborstva. [The trial of the Socialist Revolutionaries and the prison resistance (1922–1926): the ethics and tactics of the struggle]. Moscow, 2005 [in Russian]. /106/

      Multatili 2002 – Mul’tatuli P.V. «Gospod’ da blagoslovit reshenie moe…» Imperator Nikolai II vo glave deistvuiushchei armii i zagovor generalov. [“God bless my decision…” Emperor Nicholas II at the head of the acting Army and the conspiracy of the generals] St. Petersburg, 2002 [in Russian].

      Nazarenko 2011 – Nazarenko K.B. Flot, revoliutsiia i vlast’ v Rossii: 1917–1921. [The Navy, the revolution and the power in Russia: 1917–1921]. Moscow, 2011 [in Russian].

      Nazarov 2004 – Nazarov M.V. Kto naslednik Rossiiskogo Prestola? 3-e izd. [Who is the heir to the Russian throne? 3rd ed.] Moscow, 2004 [in Russian].

      Nemirovich-Danchenko 2006 — Nemirovich-Danchenko K.K. (ed.) Kirill I Vladimirovich, gosudar’ imperator vserossiiskii v izgnanii. 1876–1938. [Cyril I Vladimirovich, the Sovereign Emperor of All Russias in exile] Moscow, 2006 [in Russian].

      Perepiska 1927 – Perepiska Nikolaia i Aleksandry Romanovykh. Tom V. [The correspondence of Nicholas and Alexandra Romanov. Vol. V.] Moscow, Leningrad, 1927 [in Russian].

      Pervye shagi 1917 – Pervye shagi ispolnitel’nogo komiteta. II. «Izvestiia» revoliutsionnoi nedeli. № 2 (28 fevralia). [The first steps of the executive committee. II. “Izvestiia“ of the Revolutionary week, no. 2 (28 February [1917])] [in Russian]

      Petrova, Bitiukov 2009 – Petrova E.E., Bitiukov K.O. Velikokniazheskaia oppozitsiia v Rossii 1915–1917gg. [The Grand Dukes’ opposition in Russia, 1915–1917]. St. Petersburg, 2009 [in Russian].

      Polivanov, Biakin 1996 – Polivanov V.T., Biakin G.I. Morskoi Gvardeiskii ekipazh. [The Naval Guard]. St. Petersburg, 1996 [in Russian].

      Register 1949 – Register of Admissions to the Honourable Society of the Middle Temple. Vol. III. L., 1949.RGAVMF 1 – Rossiiskii gosudarstvennyi arkhiv Voenno-Morskogo flota [Russian State Naval Archives, henceforth RGAVMF]. Coll. 935, aids. 1, fol. 2207.

      RGAVMF 2 – RGAVMF. Coll. 935, aids 1, fol. 2124.

      RGAVMF 3 – RGAVMF. Coll. 935, aids 1, fol. 2166.

      RGAVMF 4 – RGAVMF. Coll. 935, aids 3, fol. 203.

      RGAVMF 5 – RGAVMF. Coll. 935, aids 1, fol. 2193.

      RGAVMF 6 – RGAVMF. Coll. 935, aids 4, fol. 182.

      RGAVMF 7 – RGAVMF. Coll. 935, aids 3, fol. 188.

      RGAVMF 8 – RGAVMF. Coll. 935, aids 4, fol. 350.

      RGAVMF 9 – RGAVMF. Coll. 935, aids 4, fol. 231.

      RGAVMF 10 – RGAVMF. Coll. 935, aids 1, fol. 1600.

      RGAVMF 11 – RGAVMF. Coll. 406. aids 9, fol. 1766.

      RGAVMF 12 – RGAVMF. Coll. 935, aids 4, fol. 35.

      RGAVMF 13 – RGAVMF. Coll. 935, aids 1, fol. 2196.

      RGAVMF 14 – RGAVMF. Coll. 935, aids 1, fol. 2202.

      Sobolev 1985 – Sobolev G.L. Petrogradskii garnizon v bor’be za pobedu Oktiabria. [The Petrograd garrison in the struggle for the October victory]. Leningrad, 1985 [in Russian].

      Sorokin 1932 – Sorokin F. Gvardeiskii ekipazh v fevral’skie dni 1917 g. [The Naval Guard in the February days of 1917]. Moscow, 1932.

      Sorokin-Kovalev – Sorokin-Kovalev Fedor Danilovich. ZHertvy politicheskogo terrora v SSSR. Available at: http://base.memo.ru/person/show/2655158 (accessed: 10.11.2018) [in Russian]

      Stoliarenko 1969 – Stoliarenko M.A. Syny partii – baltiitsy. [The sons of the Party – the Baltic seamen] Leningrad, 1969 [in Russian].

      Taube 1944 – Taube G.N. Opisanie deistvii Gvard. Ekipazha na sushe i na more v voinu 1914– 17 gg. [The description of the actions of the Naval Guard on land and on sea in the war of 1914–17]. Morskie zapiski, vol. II, no. 3. New York, 1944, p. 195–216. /107/

      TsGAIPD 1 – Tsentral’nyi gosudarstvennyi arkhiv istoriko-politicheskikh dokumentov Sankt-Peterburga [Central State Archive of the historico-political documents of Saint Petersburg, henceforth – TsGAIPD SPb]. Coll. 4000, O. 5-1, fol. 1433.

      TsGAIPD 2 – TsGAIPD SPb. Coll. 4000, aids 5-1, fol. 818.

      TsGAIPD 3 – TsGAIPD SPb. Coll. 4000, aids 5-1, fol. 230.

      TsGAIPD 4 – TsGAIPD SPb. Coll. 4000, aids 5-1, fol. 330.

      TsGAIPD 5 – TsGAIPD SPb. Coll. 1728, aids 1, fol. 696576.

      Volkov 2004 – Volkov S.V. Ofitsery flota i morskogo vedomstva: Opyt martirologa. [Officers of the Navy and the Naval department. A martyrology.] Moscow: 2004 [in Russian]

      Volkov 2009 – Volkov S.V. Generalitet Rossiiskoi imperii: entsiklopedicheskii slovar’ generalov i admiralov ot Petra I do Nikolaia II. vol. 1. [The generals of the Russian Empire: an encyclopedic dictionary of the generals and admirals from Peter I to Nicholas II. Vol. 1] Moscow, 2009 [in Russian].

      Vozzvaniia soveta 1917 — Vozzvaniia soveta rabochikh deputatov. “Izvestiia“ revoliutsionnoi nedeli. № 1 (27 fevralia) [The proclamations of the Soviet of the Workers’ Deputies. “Izvestiia“ of the Revolutionary week, no. 1 (27 February [1917])] [in Russian].

      Za Veru, Tsaria i Otechestvo 1939 — Za Veru, Tsaria i Otechestvo. Odnodnevnaia gazeta po sluchaiu piatnadtsatiletiia utverzhdeniia Korpusa Imperatorskikh Armii i Flota. Belgrad, 15/28 iiulia 1939 g. [For the Faith, Tsar and Fatherland. The one-day newspaper dedicated to the 15th anniversary of the establishment of the Corps of the Imperial Army and Navy. Belgrade, 15/28 July 1939] [in Russian].

      Zakatov 1998 — Zakatov A.N. Imperator Kirill I v fevral’skie dni 1917 g. [Emperor Cyril I in the February days of 1917] Moscow, 1998 [in Russian].

      Стасевич Владислав Александрович
      Кандидат исторических наук, научный сотрудник Библиотеки Российской академии наук.E-mail: vlad_stasevich@yahoo.com

      Stasevich Vladislav A.
      PhD (History), researcher of the Library of the Russian Academy of Sciences E-mail: vlad_stasevich@yahoo.com

      Новые исторические перспективы 2019, № 1 (14) 87. С. 87-108.