Кострикин В.И. Массовые источники о крестьянском движении накануне Октября и статистический метод их изучения // История СССР. №3. 1977. С. 47-59.

   (0 reviews)

Военкомуезд

В.И.Кострикин
МАССОВЫЕ ИСТОЧНИКИ О КРЕСТЬЯНСКОМ ДВИЖЕНИИ НАКАНУНЕ ОКТЯБРЯ И СТАТИСТИЧЕСКИЙ МЕТОД ИХ ИЗУЧЕНИЯ


Советская историография достигла значительных успехов в изучении аграрной революции в России, исторического опыта борьбы партии большевиков за крестьянские массы в 1917 г. Этой теме посвящены монографии, статьи в журналах и сборниках, разделы или главы в обобщающих трудах по истории Октябрьской революции, в многотомных изданиях по истории СССР и истории КПСС. В сводных и локальных исследованиях проведены подсчеты количества крестьянских выступлений и их распределение по формам движения. Однако имеющийся разнобой в приемах разработки источников затрудняет сравнимость и широкие обобщения результатов исследований.

Известно, что процесс научного познания исторической действительности включает изыскание, анализ и обобщение фактов. При этом важнейшим требованием марксистско-ленинской методологии, а значит, и методики исследования, непосредственно связанной с методологией истории, является объективное освещение исторических явлений, доказательность исследования на основе учета всей совокупности точных и бесспорных фактов, без единого исключения [1]. Только изучение всего комплекса источников, относящихся к рассматриваемой проблеме, анализ фактов в их целом и в их связи могут дать исчерпывающие ответы на вопросы [2], подчеркивал В. И. Ленин.

Поэтому особо актуальна разработка такого метода научного анализа источников, который позволил бы наиболее полно обобщить содержащиеся в них сведения. Одним из определяющих условий успешного решения этой задачи является изучение сочинений В. И. Ленина, содержащих важные для советских историков положения по методологии и методике исследования социально-экономических и политических исторических процессов. Ленинские приемы отбора, критики, обработки, группировки, научного анализа источников, и прежде всего статистических материалов, служат основой для разработки источниковедения истории классовой борьбы [3]. Исследователи крестьянского движения 1917 г. И. Д. Верменичев, С. М. Дубровский, А. В. Шестаков в своих работах, вышедших в 20-е годы, применяли статистический метод обработки массовых источников, т. е. таких групп однородных документов, фактические сведения которых могут быть подвергнуты научной группировке для получения обобщающих данных о крестьянском движении. /47/

1. В.И. Ленин. ПСС, т. 30, стр. 350.
2. Там же, т. 27, стр. 195.
3. См. В.И. Буганов. Методы работы В.И. Ленина над статистическими источниками. «Вопросы истории», 1960, №7; В.К. Яцунский. Приемы научного исследования в работах В. И. Ленина по социально-экономической истории. «История СССР», 1960, № 2; Т. В. Рябушкин. Методы анализа статистических данных в работах В. И. Ленина. М., 1964 и др. См. также: В. И. Буганов. Советская литература о приемах работы В. И. Ленина с источниками. «Вопросы истории», 1970, № 9.


При этом они использовали сведения с мест Главного управления по Делам милиции Временного правительства «о выдающихся происшествиях, правонарушениях и волнениях на аграрной почве» [4]. Какова же полнота и достоверность этих «сведений»? Материалы повременной печати и архивов, особенно местных, содержат данные о значительно большем числе крестьянских выступлений, чем это зарегистрировано в ведомостях Главного управления по делам милиции [5]. Так, четырехтомная «Хроника событий» Великой Октябрьской социалистической революции, в которой широко использованы документы местных архивов, включает дополнительно по Европейской России 1120 случаев крестьянских выступлений, не зафиксированных в сборнике «Крестьянское движение» [6]. Подсчеты числа крестьянских выступлений по отдельным губерниям еще более убеждают, что «сведения» дают лишь весьма приближенное представление о «волнениях на аграрной почве». В сборнике «Крестьянское движение» приводятся сообщения о 168 крестьянских выступлениях в Воронежской губернии, а разработки П.Г. Морева по центральным и областному архивам свидетельствуют о 722 случаях; по Казанской губернии соответственно — 320 и 836 (И.М. Ионенко), Киевской — 138 и 496 (Н.И. Берглезов), Подольской — 144 и 1177 (Н.И. Миронец), Тамбовской — 346 и 473 (Е.А. Луцкий) [7]. Таким образом, в среднем число выступлений по перечисленным губерниям увеличивается примерно в 3 раза.

При оценке надежности (достоверности) «сведений» необходимо иметь в виду классовое происхождение и содержание источника, политическую ориентацию создателей документов и, следовательно, классовую интерпретацию в них определенных фактов или явлений. В основе «сведений» лежат тенденциозно составленные сообщения пострадавших от крестьянского движения помещиков, владельцев свеклосахарных и конных заводов, хуторян и прочих частных лиц, а также доклады правительственных комиссаров. В своих письмах и телеграммах землевладельцы обвиняли крестьян в насилии и самоуправстве, изображали их действия, направленные на перестройку земельных отношений, как анархию, требовали принятия решительных мер к подавлению аграрного движения. Не случайно сообщения помещиков, извращавшие революционную суть событий в деревне 1917 г., так охотно распространяла буржуазная печать. На I Всероссийском съезде крестьянских депутатов В.И. Ленин по этому поводу говорил: «Неправда, если газеты кричат, будто в России царит беспорядок! Неправда, в деревне господствует больше порядка, чем прежде, потому что решение производится по большинству; насилий над помещиками почти не было; случаи несправедливости и насилия над помещиками совершенно единичны; они ничтожны и на всю Россию не превышают числа случаев насилия, которые бывали и раньше» [8]. /48/

4. Эти «сведения», являющиеся единственным сводным, общим для всей страны источником о классовой борьбе в деревне, в кратком изложении были опубликованы в сборнике «Крестьянское движение в 1917 году». Документы и материалы. М.—Л., 1927. В нашу задачу не входит классификация и характеристика всего объема источников по аграрно-крестьянскому вопросу. Здесь речь идет лишь о массовых источниках, содержащих конкретную информацию о крестьянских выступлениях. Поэтому мы не касаемся законодательных правительственных актов, примыкающих к ним материалов разных комиссий по подготовке законопроектов, докладных записок и справок Министерст внутренних дел и других учреждений Временного правительства и т. д.
5. «Крестьянское движение в 1917 году», стр. XXVI.
6. П.Н. Першин. Аграрная революция в России, кн. 1. М., 1966, стр. 409.
7. Там же, стр. 408.
8. В.И. Ленин. ПСС, т. 32, стр. 176—177.


Доклады и телеграммы губернских и областных комиссаров чаще всего основывались на заявлениях тех же землевладельцев или донесениях уездных комиссаров. Вместе с тем правительственные комиссары, на которых была возложена непосредственная ответственность за поддержание «порядка» на местах, стремились показать «благополучие» во вверенной им губернии или подчеркнуть свою активность в борьбе с крестьянским движением. Приведем в качестве примера сообщение о положении в Чериковском уезде Могилевской губернии. 9 мая землевладелец Масальский телеграфировал в Министерство внутренних дел, что Крестьяне названного уезда «производят самоуправства и насилия; препятствуют засеву полей, травят поля, производят обыски и угрожают расправой с землевладельцами» [9]. А в сообщении губернских властей от того же числа говорилось: «...выступлений на почве аграрных требований нет» [10]. Но уже 12 мая последовало прямо противоположное официальное донесение: «В Быховском и Чериковском уездах, хотя крупных аграрных выступлений не было, но в большинстве волостей очень часты случаи самоуправных действий как со стороны отдельных крестьян, так и волостных исполнительных комитетов, к ликвидации чего были приняты своевременно меры» [11].

Документы официального делопроизводства и материалы частных лиц рассматривают аграрное движение с одних классовых позиций, т. е. как «самоуправство и насилие» со стороны крестьян. Но между ними имеются и существенные различия, которые обусловлены следующими факторами: личные впечатления, должностное положение авторов, конкретная обстановка появления документов и т. п. Содержащиеся в документах сведения не всегда достоверны и требуют самой тщательной проверки, критического отношения. Вместе с тем они содержат ценную информацию о политике и тактике сил контрреволюции.

Вторая группа массовых источников (они в основном отложились в местных архивах), поддающихся статистическому обобщению, включает документальные материалы крестьянских организаций, съездов и сходов. Основными видами документов являются протоколы (журналы) заседаний, резолюции и постановления Советов, исполнительных, земельных и продовольственных комитетов, сельских и волостных сходов, уездных и губернских съездов. В них отражена непосредственная деятельность крестьянских масс и их организаций. Они являются (особенно документы низовых комитетов) более объективным, по сравнению с официальным материалом, источником об аграрном движении. Конечно, и в этом случае необходимо учитывать условия его появления.

Источники данной группы сохранились не полностью. Но следы некоторой части утраченных документов можно найти в других материалах. В докладных записках и справках, заявлениях и телеграммах тех же крестьянских организаций, правительственных органов власти, должностных и частных лиц по тем или иным причинам названные документы приводятся целиком или в изложении.

Наряду с документами об отдельных событиях в деревне частично сохранился другой вид массового источника — анкетные материалы (о них будет сказано ниже). Конечно, трудно установить действительное число крестьянских выступлений в марте—октябре 1917 г., так как немало источников утрачено. Следует также иметь в виду, что с ростом революционного движения крестьянские выступления стали рассматри-/49/

9. «Крестьянское движение в 1917 году», стр. 67.
10. Там же.
11. Там же.


ваться как «рядовое» явление [12]. И все большее число «земельных правонарушений» оказывалось документально не зафиксированным.

Тем не менее расширение круга источников может дать более полную количественную и качественную характеристику крестьянского движения. Некоторые историки, используя новые документальные материалы, вносили поправки в «сведения» Главного управления милиции об аграрном движении. По «сведениям» можно насчитать 4117 крестьянских выступлений за март — октябрь [13] 1917 г. на территории Европейской России [14]. В 20-х годах Международный аграрный институт провел уточнение данных Главного управления милиции. Это позволило А.В. Шестакову вычислить иную цифру — 4469 выступлений [15]. В книге С.М. Дубровского говорится о 5782 аграрных выступлениях [16], при этом автор делает примечание, что статистические цифры за 1917 г. им взяты из работы И.Д. Верменичева, произведенной им в Международном аграрном институте [17]. Такое же число выступлений приводится и самим И.Д. Верменичевым [18]. Более поздние подсчеты П.Н. Першина дали 6103 выступления [19]. Н.А. Кравчук, изучая крестьянское движение по 28 великорусским губерниям Европейской России, использовал итоговые статистические данные исследований по отдельным губерниям и «сведения» Главного управления милиции (по тем губерниям, по которым таких исследований нет). В общей сложности по названным источникам удалось установить 5416 выступлений [20] (против 2429 по «сведениям» Управления милиции).

Однако и эти числа не дают полного представления о размахе крестьянского движения. По-видимому, можно сказать, что оперирование «сведениями» Главного управления милиции и их корректировка — пройденный этап в изучении проблемы [21].

Одной из важных задач исследовательской работы каждого историка, изучающего аграрное движение, должен стать самостоятельный подсчет количества крестьянских выступлений на основе тщательного обследования печатных и архивных источников, и особенно фондов местных архивов, в которых сохранился большой материал. Лишь сплошное выявление всех источников по всей территории страны позволит воссоздать приближающуюся к действительности картину и даст возможность сопоставлять итоговые данные по отдельным губерниям и районам. Данное положение подтверждается погубернскими исследованиями аграрного движения. В 1930 г. были изданы работы И.Д. Балашова [22], /50/

12. П.Н. Соболев. Беднейшее крестьянство — союзник пролетариата в Октябрьской революции. М., 1958, стр. 124.
13. За октябрь сводки милиции доведены до 23-го числа.
14. «Крестьянское движение в 1917 году», стр. 363—399; ЦГАОР СССР, ф. 406, оп. 6, д. 268, 337, 420, 431.
15. А.В. Шестаков. Очерки по сельскому хозяйству и крестьянскому движению в годы войны и перед октябрем 1917 года. Л., 1927, стр. 142.
16. С. Дубровский. Крестьянство в 1917 году. М.— Л., 1927, стр. 48.
17. Там же, стр. 44.
18. И. Верменичев. Крестьянское движение между Февральской и Октябрьской революциями. «Аграрная революция», т. 2. М., 1928, стр. 175.
19. П.Н. Першин. Указ. соч., стр. 407.
20. Н.А. Кравчук. Массовое крестьянское движение в России накануне Октября. М., 1971, стр. 88.
21. Отметим, что исследователи аграрного вопроса сознавали серьезные недостатки этого источника. И.Д. Верменичев, используя цифровые данные сводок Главного управления милиции, отмечал, что составлены они «довольно грубо», «безграмотно» и «для подробной и тщательной характеристики необходимо произвести новый пересчет всех сообщений о движении» (И. Верменичев. Аграрное движение в 1917 году. «На аграрном фронте», 1926, № 2, стр. 49).
22. И.Д. Балашов. Аграрное движение в ЦЧО в 1917 г. Воронеж, 1930.


М. Голубевой [23]. По подсчетам И.Д. Балашова, крестьянских выступлений в Воронежской губернии в марте—октябре 1917 г. было 3012 [24], по данным М. Голубевой — 411 [25]. П.Г. Морев установил, как уже отмечалось, 722 выступления [26]. Как видим, расхождения весьма значительны. Они объясняются различным объемом использованных источников. Подсчеты И. Д. Балашова сделаны по материалам архива Октябрьской революции в Москве (ЦГАОР). М. Голубева дополнительно изучала фонды архива ЦЧО по Воронежской губернии. Данные П.Г. Морева — результат более тщательного просмотра документов ЦГАОР и особенно Воронежского областного государственного архива. Таким образом, выявление всех или подавляющего большинства источников имеет первостепенное значение в статистическом изучении крестьянского движения.
Работа с массовыми источниками требует коллективных усилий. Она может вестись, например, путем составления общероссийской «Хроники» крестьянского движения. Такая публикация сведений из всей совокупности документальных материалов позволила бы в дальнейшем проводить статистическую группировку фактов о крестьянских выступлениях, в соответствии с задачами исследования. Составление «Хроники», конечно же, не исключает проведения исследований крестьянского движения 1917 г. по отдельным губерниям и регионам [27]. Но для этого необходима прежде всего разработка общей методики изучения документальных материалов о крестьянском движении. Еще А.В. Шестаков в предисловии к книге М. Голубевой «Аграрное движение в ЦЧО в 1917 г.» писал: «Для историков аграрного движения, лишь недавно приступивших к применению статистического метода в этой области науки, чрезвычайно важно установить общие приемы методологии и методики такой работы» [28]. В 1966 г. П.Н. Першин, говоря о результатах и перспективах исследования крестьянского движения по многим областям страны, предлагал историкам-аграрникам «выработать общую методику разработки архивных материалов о событиях в деревне того времени, чтобы обеспечить точность, сравнимость результатов исследований и возможность их общей сводки» [29]. К сожалению, это предложение в полной мере пока не осуществлено.

В данной статье нами предпринята попытка выяснить, какие стороны классовой борьбы в деревне запечатлели источники, какие показатели поддаются статистическому подсчету и какова может быть методика этих подсчетов [30].

Массовые документы о крестьянском движении не являются результатом статистического наблюдения или анкетного опроса, они не имеют строго определенного формуляра. Поэтому для сведения фактов в итоговые таблицы необходимо первоначально на каждый документ составить карточку-анкету, в которой бы в форме ответа на поставленные /51/

23. М. Голубева. Аграрное движение в ЦЧО в 1917 г. Воронеж, 1930.
24. И.Д. Балашов. Указ. соч., стр. 72.
25. М. Голубева. Указ. соч., стр. 21.
26. П. Г. Морев. Крестьянское движение в Воронежской губернии накануне Октябрьской революции (март — октябрь 1917 г.). Воронеж, 1961, стр. 70.
27. Для этого необходимо в локальных исследованиях давать как приложение «Хронику» крестьянского движения в изучаемом районе.
28. М. Голубева. Указ. соч. стр. 14.
29. П.Н. Першин. Указ. соч. стр. 409.
30. Предлагаемая методика анализа источников разработана на основе опыта отдельных исследований и применялась автором (См., напр., кн. «Земельные комитеты» в 1917 году». М., 1975). Автор сознает, что публикуемый материал не исчерпывает поставленного вопроса.


вопросы излагалось содержание этого документа (приложение 1) [31]. При этом следует решить, что является основной единицей учета и суммирования фактов классовой борьбы — помещичьи имения, селения, население, волнения.

В исследованиях аграрного движения 1917 г. при его количественной характеристике единицей статистических подсчетов разрозненных крестьянских выступлений принималось само выступление в той или иной форме. В конце 50-х и в 60-х годах вопрос об основной единице измерения размаха крестьянского движения в России XIX в. широко обсуждался на научных сессиях и в печати. Был подвергнут критике метод «валового» подсчета крестьянских «волнений» без учета сведений о качественной характеристике каждого из них. Н.Н. Лещенко, принимая за основную единицу «количественной характеристики размаха и форм крестьянского движения... волнение (выступление)», предлагал учитывать одновременно количество сел, участвовавших в нем, и число населения [32]. Вместе с тем он считал, что важное место должен занять анализ форм и методов крестьянской борьбы. При этом исследователь предупреждал от произвольного включения в понятие «волнение» выступлений отдельных крестьян.

Б.Г. Литвак полагает, что сохранение понятия «волнение» — этой «расплывчатой», «зыбкой» единицы измерения, хотя и подкрепленной более соизмеримыми показателями,— «задерживает переход от простых подсчетов к методике статистического изучения крестьянского движения» [33]. Всякая попытка количественно объединить разнородные качественные явления в нечто «среднее», подчеркивает он, в корне подрывает всю идею подсчетов. По его мнению, подсчитывать нужно соизмеримые и вполне определенные вещи [34]. Он предлагает вместо «волнения (выступления)» применять в качестве единицы подсчета «селение» и «помещик» [35]. Но подсчеты по этой единице измерения, по признанию Б.Г. Литвака, «не дают главного — их соотношения к самому факту крестьянского движения. Для этого нужен еще один компонент: форма действий крестьян» [36].

Оба эти предложения, на наш взгляд, не являются принципиально различными. В первом случае подсчитываются волнения по их формам с указанием количества сел, участвовавших в них, во втором — выясняется число сел, охваченных той или иной формой волнений.

Применительно к марту — октябрю 1917 года единицей подсчетов, по-видимому, может быть «волнение (выступление)». Имеющиеся источники не содержат данных о числе участников выступлений. Аграрное движение в период подготовки Октябрьской революции было массовым. Поэтому часто события в деревне в документах излагаются в обобщенном виде по волостям и даже уездам без перечня селений и фамилий владельцев имений. Конкретные действия крестьянских организаций в области земельных отношений нередко распространялись также на волость в целом. /52/

31. О методике статистического наблюдения архивных документов о крестьянском движении XIX в. см. Б.Г. Литвак. Опыт статистического изучения крестьянского движения в России XIX века. М., 1967. В своей основе она применима при изучении аграрного движения 1917 г.
32. Н.Н. Лещенко. Методика статистического изучения размаха и форм крестьянского движения XIX в. «Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы, 1960 г.» Киев, 1962, стр. 63.
33. Б.Г. Литвак. Указ. соч., стр. 28,
34. Там же, стр. 42.
35. Б.Г. Литвак указывает, что идеальной единицей измерения был бы «участник события». Но большинство документов этих сведений не содержит.
36. Б.Г. Литвак. Указ. соч., стр. 42.


«Выступление» как единица количественного подсчета принимается всеми исследователями крестьянского движения 1917 г., однако в приемах подсчета числа крестьянских выступлений наблюдается существенный разнобой. Сообщения о них часто неполны, поэтому при подсчете могут получиться различные количественные выражения. Прежде всего это касается тех выступлений, которые представляют собой как бы переплетение различных форм действий крестьян. И.Д. Верменичев, используя для цифровой характеристики форм крестьянского движения «сводки» Главного управления милиции, подсчеты производил не по отдельным выступлениям, а по отдельным формам, с которыми было связано это выступление крестьян. Например: если в документе зарегистрирован случай захвата помещичьей земли, который сопровождался захватом живого и мертвого инвентаря, да к тому же порубкой леса и снятием с работ рабочих имения, то данный случай И. Д. Верменичевым расчленялся на 5 частей: захват пахотной земли, захват скота, захват сельскохозяйственного инвентаря, порубка леса и снятие с работ рабочих. Таким образом, итоговые данные о крестьянских выступлениях являлись суммой расчлененных по отдельным формам движения подобных случаев [37]. Этот же метод использовал И. Д. Балашов [38].

По мнению Е.А. Луцкого, применяемый И.Д. Верменичевым и другими метод «разложения по формам выступлений», приводил к искусственному понижению удельного веса наиболее решительных форм крестьянской борьбы (захваты имений и земли) сравнительно с второстепенными формами (порубки леса, потравы, столкновения на почве аренды земли и т. д.) [39].

На наш взгляд, каждое сложное выступление должно учитываться как одно по высшей форме. Включение в подсчеты других, сопутствующих форм приводит не только к затушевыванию наиболее решительных форм борьбы, как справедливо отмечает Е. А. Луцкий, но и искусственному увеличению числа выступлений. Не включенные в подсчеты формы сложного выступления можно учитывать особо. Например, потравы — 100 случаев (кроме того, — 50 в сочетании с другими, более высокими «формами).

При статистическом суммировании источников возникают также трудности иного рода. Например, среди документов крестьянских организаций имеются постановления по земельному вопросу, касающиеся одновременно нескольких имений. Одно такое постановление земельного комитета, как нам представляется, равнозначно нескольким его постановлениям, по отдельным имениям. Поэтому число перечисленных в документе имений следует принимать за соответствующее количество выступлений.

Далее, при наличии каких сведений документы следует включать в подсчеты? На данный вопрос можно было бы ответить так — нужно учитывать только документы, содержащие конкретные данные о времени и месте события, формах борьбы и ее направленности и т. д. Но в таком случае неоправданно исключаются источники более общего характера, число которых значительно.
Рассмотрим некоторые из таких материалов. Например, 3 июля председатель съезда землевладельцев Борисов сообщал, что в Одоевском уезде (Тульская губ.) «под влиянием постановлений уездного земельного /53/

37. И. Верменичев. Крестьянское движение между Февральской и Октябрьской революциями, стр. 169—170.
38. И.Д. Балашов. Указ. соч., стр. 11.
39. Е.А. Луцкий. Крестьянское восстание в Тамбовской губернии в сентябре 1917 г. «Исторические записки», т. 2, 1938, стр. 50.


комитета у землевладельцев крестьянами отбираются луга, клевер и пастбища». 5 июля поступила телеграмма: «В Одоевском уезде крестьяне продолжают захватывать луга и пашни землевладельцев». 7 июля Борисов вновь телеграфировал, что под влиянием земельного комитета «идет захват лугов, клевера и пастбищ у крупных и мелких земельных собственников» [40]. В дальнейшем сведений с конкретным указанием селений или фамилий землевладельцев не поступало. Поэтому приведенные сообщения необходимо учитывать как два выступления: захват пашни (телеграмма от 5 июля) и захват лугов и пастбищ (телеграммы от 3 в 7 июля). В телеграмме тамбовских землевладельцев от 5 июля говорилось: «Крестьяне Васильевской, Кордюковской и Куровщинской волостей Кирсановского у. в целом ряде имений препятствуют уборке ржи, не допускают посторонних рабочих производить сельскохозяйственные работы...» [41].

Как видим, речь идет о целом ряде имений, но их названия отсутствуют. Поскольку конкретно указаны три волости, в которых имел» место выступления крестьян, то в подсчеты включаются три случая препятствия уборке урожая.

Некоторые источники содержат суммарные сведения по волости или уезду. «В Цивильском уезде,— доносил комиссар Казанской губернии,— было три случая захвата хуторов у крестьян» [42]. Козловский союз земельных собственников (Тамбовская губ.) 12 сентября телеграфировал: «Грабежи и поджоги в Козловском уезде продолжаются. За три дня сожжено 24 имения» [43]. Указанное количество «пострадавших» хуторов и имений принимается за соответствующее число крестьянских выступлений. При этом, если в других источниках имеются конкретные сведения о некоторых сожженных имениях за данный период, то они не должны учитываться.

Не могут быть включены в подсчеты документы, которые в общей форме отражают аграрное движение, но не дают определенных сведений о событиях в деревне. Для наглядности приведем один из таких документов: «В Сапожковском уезде местные комитеты и отдельные группы крестьян своими самовольными действиями и распоряжениями вносят полное расстройство в сельскохозяйственную жизнь» [44]. Одновременно из этого же уезда поступило сообщение о том, что крестьяне Путятинской волости самовольно забрали все скошенное сено в имении Климова [45]. Можно считать, что данное событие отражено в обобщенном виде в первом документе. Поэтому учет обоих источников означал бы двойной подсчет одних и тех же фактов.

Некоторые источники, хотя и не раскрывают характер выступлений, но содержат название населенных пунктов или имений. В начале июля из Орловской губернии сообщали: «На хуторе Карачевского уезда землевладелицы Спечинской были случаи самоуправных действий и бесчинств крестьян» [46]. Подобные сведения документов следует учитывать в рубрике: «Формы движения не раскрыты».

Таким образом, количественные показатели развития крестьянского» движения зависят не только от степени учета источников, но и от методики суммирования содержащихся в них сведений. /54/

40. «Крестьянское движение в 1917 году», стр. 145.
41. Там же, стр. 149.
42. Там же, стр. 159.
43. Там же, стр. 268.
44. Там же, стр. 148.
45. Там же, стр. 149.
46. Там же, стр. 144.


Количественная динамика крестьянской борьбы в известной мере выражает качественную сторону аграрного движения. Однако простой подсчет числа выступлений без учета характера и размера этих выступлений не может быть основой для качественной характеристики революционного движения в деревне.

Количественный анализ важно дополнить статистическим исследованием форм крестьянских выступлений. Постановка данного вопроса не является новой. Еще Главное управление милиции при составлении ежемесячных «Ведомостей о численности и роде правонарушений» предприняло попытку статистически систематизировать «земельные правонарушения» по их содержанию. Были выделены 13 конкретных форм (видов) аграрных выступлений: 1) разгром имений; 2) поджоги имений; 3—8) захваты: имений, пахотной земли, лугов и покосов, леса, инвентаря, урожая; 9) порубки леса; 10) запрещение рубки и вывоза леса; 11) принудительная аренда; 12) снятие с работ; 13) обложение налогами. Прочие выступления относились к рубрике: «Остальные правонарушения» [47].

В эту группировку крестьянских выступлений исследователями аграрного движения неоднократно вносились поправки. В одних случаях отдельные формы объединялись, в других — дополнялись новыми. Так, А.В. Шестаков качественную динамику движения прослеживает по 8 формам [48] (не выделяя поджоги имений, захваты пахотной земли и леса, запрещение рубки и вывоза леса, обложение налогами), И.Д. Верменичев — обычно по 11 формам [49] (не выделяя захваты имений, обложение налогами, запрещение вывоза леса; захват и порубки леса объединены в одну рубрику; названы новые формы — забастовки и стачки сельскохозяйственных рабочих, захваты подсобных помещений). Те же формы, что И.Д. Верменичев, перечисляет С.М. Дубровский [50].

Крестьянское движение в Воронежской губернии М. Голубевой исследуется по 7 [51], а П. Г. Моревым — по 14 формам [52]. При этом П.Г. Морев захват церковных и монастырских земель, земель у кулаков, у владельцев сахарных заводов и Крестьянского банка, выступления сельскохозяйственных рабочих рассматривает как самостоятельные формы крестьянской борьбы. Но ведь захват земель — единая форма борьбы — и направлялась она не только против помещиков, но и против кулаков и т. д. Поэтому вряд ли следует считать выступления сельскохозяйственных рабочих особой формой движения — сами выступления носили различные формы.

Нет необходимости рассматривать другие исследования по данному вопросу. В них содержится самая различная группировка форм крестьянской борьбы, что затрудняет, а нередко исключает проведение обобщений результатов исследований. По-видимому, при первичной обработке источников необходимо давать наиболее полный перечень встречаемых в них форм крестьянских выступлений (Приложение 2).

Следует отметить, что отдельный подсчет захватов имений (организованные действия), разгромов и поджогов имений (элементы стихийности в движении) должен быть обязательным. Некоторые исследователи поджоги помещичьих имений рассматривают как крестьянский террор /55/

47. Там же, стр. 363—400.
48. А.В. Шестаков. Указ. соч., стр. 142.
49. И. Верменичев. Крестьянское движение между Февральской и Октябрьской революциями, стр. 202. В другом случае перечисляются 7 форм — И. Верменичев. Аграрное движение в 1917 году, стр. 54.
50. С.М. Дубровский. Указ. соч., стр. 59.
51. М. Голубева. Указ. соч., стр. 21.
52. П.Г. Морев. Указ. соч., стр. 48.


(наряду с арестами, убийствами, избиениями помещиков и т. п.). Но известно, что поджоги имели место в основном в осенний период и являлись, как и разгромы, конкретным фактором крестьянских восстаний. Разгромы и поджоги, таким образом, были однозначными формами борьбы, направленными на полную ликвидацию частновладельческих хозяйств.

Принудительная аренда — одна из форм крестьянской борьбы за землю — в исследованиях обычно именуется: арендные столкновения (недоразумения), установление арендных цен, отказ платить арендную плату и т. д. Последние две формулировки отражают лишь отдельные конкретные виды выступлений. Напротив, понятие «арендные столкновения» является слишком общим. Между тем выявление качественного многообразия борьбы на почве аренды земли имеет немаловажное значение. Как видно из источников, арендное движение развивалось в нескольких направлениях. Происходила ломка кабальных арендных отношений: ликвидация отработочной, испольной аренд и субаренды; перераспределение сдаваемых до революции в аренду земель. Эти меры существенно не затрагивали хозяйственные интересы помещиков. Чаще же в принудительном порядке расширялись земельные площади, сдаваемые в аренду (принудительная аренда), и одновременно пересматривались условия аренды в пользу крестьян. При этом отмена арендной платы, передача арендных денег комитетам практически означали местную конфискацию (захват) частновладельческих земель.

По данным источников мы выделили более 30 форм действий крестьян. Конечно, для выяснения основных направлений в развитии аграрного движения однородные формы крестьянских действий [53] могут объединяться в группы и подгруппы. Я. А. Яковлев в предисловии к сборнику «Крестьянское движение в 1917 году» все выступления крестьян объединяет в 3 группы (формы): «разрушительные», «захватные», «скрытые и мирные». На такие же группы разделяет формы антипомещичьей борьбы Н.А. Кравчук, несколько видоизменив их название: «разгромные», «захватные», «принудительные» [54]. Е.А. Луцкий рассматривает следующие формы борьбы крестьянства: «политические выступления», «скрытые косвенные захваты (арендное движение, снятие рабочих, потравы и т. п.)», «прямые открытые захваты земли, инвентаря и т. п.», «борьба за ликвидацию имений (захват имений, разгромы их)» [55].

Вряд ли можно согласиться с предложенной Я. А. Яковлевым группировкой форм крестьянских выступлений. Передача земель в аренду, «снятие» рабочих в имениях, обложение помещиков налогами и другие выступления, отнесенные к «мирным» формам крестьянской борьбы, осуществлялись вопреки распоряжениям и постановлениям Временного правительства, насильственным путем, а не путем «мирного», «добровольного» соглашения крестьян и помещиков. И Н.А. Кравчук прав, рассматривая данные действия крестьян как «принудительные». Но и здесь возникает определенное противоречие: как быть с разгромами и захватами, которые также были насильственными, «принудительными» актами?

Формулировки форм крестьянских выступлений, данные Я.А. Яковлевым и Н.А. Кравчуком, во-первых, сами по себе ни в какой мере не /56/

53. Действия крестьян, в основе которых лежат вариации одной и той же формы (см. Б.Г. Литвак. Указ. соч., стр. 44).
54. Н.А. Кравчук. Указ. соч., стр. 111. В силу необходимости сведения о развитии данных форм движения использовались нами в книге «Земельные комитеты в 1917 году». М., 1975, стр. 257.
55. Е.А. Луцкий. Указ. соч., стр. 70.


раскрывают конкретного содержания классовой борьбы в деревне, во-вторых, допускают группировку неоднородных по значению, важности крестьянских выступлений. Так, к разрушительным формам отнесены разгромы, поджоги имений и аресты, избиения помещиков и их служащих; к захватным — захваты имении, земли и захваты урожая, продовольствия, имевшие «частное» значение.

На наш взгляд, более приемлемой по этому вопросу является точка зрения Е.А. Луцкого.
Большинство крестьянских выступлений было направлено на революционную ломку старых аграрных порядков. Среди них основное место занимают прямые действия по перестройке земельных отношений (Приложение 2). Правильным будет в этой большой группе форм движения выделить подгруппы, характеризующие качественную, сторону перечисленных форм, а именно:

A) Ликвидация имений:
1. Захват имений.
2. Разгромы и поджоги имений.
Б) Безвозмездный захват основных средств производства.
B) Захват земель в аренду:
1. Лишение владельцев арендных платежей (отказ от уплаты аренды и передача арендных денег комитетам).
2. Принудительная аренда земель и понижение арендных цен.
3. Ликвидация дореволюционных условий аренды.

«Снятие» с работ рабочих в имениях и другие обозначенные выступления составляют вторую группу форм движения. Они были направлены на то, чтобы вынудить землевладельца, лишенного возможности проводить сельскохозяйственные работы, к передаче земель крестьянам на тех или иных условиях. Поэтому мы рассматриваем данные выступления как косвенные действия по перестройке земельных отношений. Следует, однако, учитывать, что в отдельных случаях требования об увеличении заработной платы выдвигались в целях улучшения материального положения рабочих [56].

Для третьей группы форм движения характерны экономические санкции против землевладельцев, которые подрывали принцип частной собственности и экономические позиции помещиков, но ни прямо, ни косвенно не изменяли существовавшего землепользования.

Наконец, многие документы содержат сведения о политических выступлениях крестьян, которые также поддаются статистическому изучению. Массовые источники позволяют рассмотреть вопрос и о степени организованности крестьянского движения. Но что может служить показателем организованности, т. е. какие выступления следует считать организованными? К ним, бесспорно, относится принятие решений советами и комитетами, сельскими и волостными сходами, направленными на удовлетворение требований крестьянства. Организованными являются и действия, происходившие при непосредственном участии комитетов или на основании какого-либо постановления. Например: «В Старокленской волости Раненбургского у. крестьяне, на основании постановления местного волостного комитета, приступили к разделу частновладельческих земель».

Подсчеты организованных и неорганизованных выступлений проводятся по формам и месяцам и включаются в таблицу динамики крестьянского движения (Приложение 2). /57/

56. При необходимости сведения о движении сельскохозяйственных рабочих можно выделить в особую строку.

Зафиксированные в карточках-анкетах данные об организованности-движения позволяют статистически изучить деятельность крестьянских организаций, определить степень их активности в ходе развития аграрного движения (сведения группируются по месяцам и отдельным организациям), дать качественную характеристику деятельности этих организаций (при этом необходимо выделять сведения по волостным, уездным и губернским Советам и комитетам) (Приложение 3).

Чтобы ответить на вопрос о том, против кого были направлены деятельность комитетов и крестьянское движение в целом, данные о численности выступлений объединяются не по формам движения, а по землевладельцам: помещики, сельская буржуазия, сахарозаводчики и лесопромышленники, духовенство.

Для установления сущности исследуемого процесса принципиально важным является изучение его не только в целом по стране, но и в плане историко-географического (порайонного) анализа. Подсчеты числа крестьянских выступлений по их формам и динамике развития могут быть сгруппированы по губерниям и целым районам. Но одни абсолютные цифры крестьянских выступлений еще недостаточны для оценки размеров движения по отдельным географическим районам. Их следует дополнить относительными величинами. Наиболее показательным является отношение численности участников аграрного движения к общему числу крестьян определенной территории. К сожалению, таких сведений источники не содержат. Обычно, говоря о широте крестьянской борьбы, исследователи указывают число губерний и уездов, охваченных крестьянским движением. Но в одном уезде может быть 2—3 волнения, в другом— десятки. Более правильным следует считать волость территориальной единицей измерения степени распространения движения в тот или иной период.

Нами рассмотрена совокупность документов, каждый из которых зафиксировал определенные сведения об отдельных событиях в деревне. Они могут быть дополнены материалами о крестьянском движении анкетного происхождения. Для получения сведений об аграрных волнениях Министерство земледелия разослало летом 1917 г. на места опросный лист. Он включал около 50 вопросов, поставленных с целью выяснить время начала аграрного движения и его размах, какие категории земель отчуждались от владельцев и на каких условиях передавались в пользование крестьян, принцип раздела пахотных земель и лугов; порядок решения земельных вопросов и роль в этом деле крестьянских организаций, партийная принадлежность крестьян; социальный состав участников аграрного движения. Насколько широкое распространение получили опросные листы, кто должен был их заполнять, куда затем их следовало направлять для обработки — эти вопросы остались до сих пор невыясненными.

В фонде Главного земельного комитета имеется несколько десятков опросных листов, поступивших непосредственно с мест [57]. Они заполнялись членами волостных земельных комитетов или рядовыми крестьянами, в отдельных случаях — священниками и учителями. В них часто отсутствуют ответы на поставленные вопросы или содержится противоречивая информация. Остается неизвестным, являются ли включенные в листы сведения официальными или имеют частный характер. Поэтому-трудно судить о степени их достоверности. /58/

57. ЦГАОР СССР, ф. 930, оп. 1, д. 70, лл. 1-82.

В этом же фонде отложились сводки опросных листов по 5 уездам Ставропольской 58 и по 6 уездам Уфимской губерний [58]. В обоих случаях сведения объединялись в соответствии с вопросами листа. Орловская губернская управа не просто суммировала опросные листы (именуются аграрной анкетой), а статистически обработала содержащиеся в них сведения и составила ведомость (в виде таблицы) аграрного движения по всем 12 уездам [60]. В результате некоторые важные вопросы анкеты остались нераскрытыми.

Опросные листы (анкеты) не могут служить основным источником изучения крестьянского движения в 1917 г.: они отражают события лишь по некоторым волостям и уездам за первые четыре месяца развития революции; в них не прослеживается качественная динамика движения, выявлены не все формы крестьянских выступлений и т. д. Но опросные листы содержат ценные сведения по ряду факторов: о степени охвата движением волостей, об организованности крестьянской борьбы и, в частности, о значительной роли крестьянских сходов в решении земельных дел, о числе аграрных выступлений и т. п. Особого внимания заслуживают сообщения об участниках движения. В анкете были поставлены вопросы: а) участвовали все крестьяне, б) только средние, в) средние и бедные, г) только бедные. К сожалению, только в 20 случаях даны определенные ответы. Зато на вопрос: «Примыкали ли хуторяне и отрубники к крестьянскому движению?» — имеются ответы более чем в 400 анкетах.

Итак, статистический метод изучения и обобщения массовых источников позволяет исследовать многие аспекты крестьянского движения: дать наиболее полную количественную характеристику движения, выяснить многообразие форм экономической и политической борьбы, соотношение и развитие основных форм на разных этапах движения, определить степень организованности движения и распространения его на отдельные географические районы, установить направленность выступлений и роль крестьянских организаций в земельных преобразованиях.

Классовая борьба в деревне представляла собой сочетание и переплетение разнообразных социальных явлений. Не все стороны этого сложного процесса поддаются статистическому изучению. Поэтому статистическая характеристика движения должна сочетаться с повествовательным изложением и последовательным анализом описательных источников. /59/

58. Там же, лл. 83—92.
59. Там же, д. 72, лл. 51—55. Отсюда можно сделать заключение, что опросные листы поступали в губернские учреждения и, возможно, отложились в местных архивах. О наличии опросных листов в архиве Саратовской области см. Г.А. Герасименко. Низовые крестьянские организации в 1917 — первой половине 1918 г. Саратов, 1974, стр. 64; Пензенский — «Октябрь в Поволжье и Приуралье». Казань, 1972, стр. 58.
60. ЦГАОР СССР, ф. 930, on. 1, д. 70, лл. 24—25. «Красный архив», 1926, № 1 (14), стр. 203—204.


История СССР. №3. 1977. С. 47-59.




User Feedback

There are no reviews to display.