Блоги

Важные записи

  • Чжан Гэда

    Сингунто, Япония, конец 1930-х - начало 1940-х гг.

    Автор: Чжан Гэда

    Периодизация меча – гэндайто 現代刀 (современные мечи) Тип меча – сингунто (新軍刀) Тип оправы – косираэ (拵え) в стиле сингунто (начало второй трети ХХ в.) Подпись на хвостовике накаго (中心) – 濃州関住服部正廣作 Но:сю: Сэки дзю: Хаттори Масахиро саку (сделал Хаттори Масахиро из Сэки в Носю) Период – начало периода Сёва (昭和時代, 1926 – 1989). Общая длина в оправе – 1005 мм. Общая длина клинка – 655 мм. Нагаса (длина клинка до начала хвостовика, 長さ) – 640 мм. Накаго  (длина хвостовика) – 208 мм. Мотохаба (ширина в основании клинка, 元幅) – 32 мм. Сакихаба (ширина у поперечного ребра на острие ёкоте (横手), 先幅) – 20 мм. Мотогасанэ (толщина у муфты хабаки, 元重ね) – 7 мм. Сакигасанэ (толщина у острия киссаки (切先), 先重ね) – 5,5 мм. Сори (изгиб клинка, 反り) – 16 мм. Хамон (刃文, линия закалки) – мидарэ (乱れ, беспорядочная).   Историческая справка: Меч в оправе сингунто Второй Мировой войны (1939-1945) сохраняет нетронутой первоначальную полировку, что является надежной гарантией максимальной сохранности клинка. На хвостовике меча стоит клеймо приемки арсенала Сэки (関) и подпись мастера Хаттори Масахиро, производившего мечи для армии и флота по заказу Министерства Обороны. На оборотной стороне хвостовика краской сделаны пометки иероглифами, которые читаются как 2-2-1. По всей видимости, это вспомогательная производственная маркировка, использовавшаяся при сборке мечей – интересная деталь, редко встречаемая на японских клинках. Примечание: Данный предмет имеет заключение эксперта из Росохранкультуры, который подтверждает культурную и историческую ценность этого изделия и гарантирует нахождение предмета в легальном обороте.  Цена: по запросу Контактная информация: weapons@era.name 
    • 0 комментариев
    • 676 просмотров

Блоги сайта

  1. Saygo
    Последняя запись

    Автор: Saygo,

    В 1982 году произошло замечательное событие. В Парижском университете исследовательская группа под руководством физика Alain Aspect провела эксперимент, который может оказаться одним из самых значительных в 20 веке.

    Aspect и его группа обнаружили, что в определённых условиях элементарные частицы, например, электроны, способны мгновенно сообщаться друг с другом независимо от расстояния между ними. Не имеет значения, 10 футов между ними или 10 миллиардов миль.

    Каким-то образом каждая частица всегда знает, что делает другая. Проблема этого открытия в том, что оно нарушает постулат Эйнштейна о предельной скорости распространения взаимодействия, равной скорости света.

    Поскольку путешествие быстрее скорости света равносильно преодолению временного барьера, эта пугающая перспектива заставила некоторых физиков пытаться разъяснить опыты Aspect сложными обходными путями. Но других это вдохновило предложить даже более радикальные объяснения.

    Например, физик лондонского университета David Bohm посчитал, что из открытия Aspect следует, что объективной реальности не существует, что, несмотря на её очевидную плотность, вселенная в своей основе — фантазм, гигантская, роскошно детализированная голограмма. Чтобы понять, почему Bohm сделал такое поразительное заключение, нужно сказать о голограммах. Голограмма представляет собой трёхмерную фотографию, сделанную с помощью лазера. Чтобы изготовить голограмму, прежде всего фотографируемый предмет должен быть освещён светом лазера. Тогда второй лазерный луч, складываясь с отражённым светом от предмета, даёт интерференционную картину, которая может быть зафиксирована на плёнке.

    Что еще может нести в себе голограмма - еще далеко не известно. Готовый снимок выглядит как бессмысленное чередование светлых и тёмных линий. Но стоит осветить снимок другим лазерным лучом, как тотчас появляется трёхмерное изображение исходного предмета. Трёхмерность — не единственное замечательное свойство, присущее голограмме. Если голограмму с изображением розы разрезать пополам и осветить лазером, каждая половина будет содержать целое изображение той же самой розы точно такого же размера. Если же продолжать разрезать голограмму на более мелкие кусочки, на каждом из них мы вновь обнаружим изображение всего объекта в целом. В отличие от обычной фотографии, каждый участок голограммы содержит информацию о всём предмете, но с пропорционально соответствующим уменьшением чёткости. Принцип голограммы «все в каждой части» позволяет нам принципиально по-новому подойти к вопросу организованности и упорядоченности.

    На протяжении почти всей своей истории западная наука развивалась с идеей о том, что лучший способ понять физический феномен, будь то лягушка или атом, — это рассечь его и изучить составные части. Представьте себе аквариум с рыбой. Голограмма показала нам, что некоторые вещи во вселенной не поддаются исследованию таким образом. Если мы будем рассекать что-либо, устроенное голографически, мы не получим частей, из которых оно состоит, а получим то же самое, но меньшей точностью. Такой подход вдохновил Bohm на иную интерпретацию работ Aspect. Bohm был уверен, что элементарные частицы взаимодействуют на любом расстоянии не потому, что они обмениваются некими таинственными сигналами между собой, а потому, что их разделённость иллюзорна. Он пояснял, что на каком-то более глубоком уровне реальности такие частицы являются не отдельными объектами, а фактически расширениями чего-то более фундаментального. Чтобы это лучше уяснить,

    Bohm предлагал следующую иллюстрацию. Представьте себе аквариум с рыбой. Вообразите также, что вы не можете видеть аквариум непосредственно, а можете наблюдать только два телеэкрана, которые передают изображения от камер, расположенных одна спереди, другая - сбоку аквариума. Глядя на экраны, вы можете заключить, что рыбы на каждом из экранов — отдельные объекты. Поскольку камеры передают изображения под разными углами, рыбы выглядят по-разному. Но, продолжая наблюдение, через некоторое время вы обнаружите, что между двумя рыбами на разных экранах существует взаимосвязь. Когда одна рыба поворачивает, другая также меняет направление движения, немного по-другому, но всегда соответственно первой; когда одну рыбу вы видите анфас, другую непременно в профиль. Если вы не владеете полной картиной ситуации, вы скорее заключите, что рыбы должны как-то моментально общаться друг с другом, чем что это случайное совпадение.

    Вселенная - это голограмма

    Bohm утверждал, что именно это и происходит с элементарными частицами в эксперименте Aspect. Согласно Bohm, явное сверхсветовое взаимодействие между частицами говорит нам, что существует более глубокий уровень реальности, скрытый от нас, более высокой размерности, чем наша, как в аналогии с аквариумом. И, он добавляет, мы видим частицы раздельными потому, что мы видим лишь часть действительности. Частицы — не отдельные «части» , но грани более глубокого единства, которое в конечном итоге так же голографично и невидимо. И поскольку всё в физической реальности состоит из этих «фантомов», наблюдаемая нами вселенная сама по себе есть проекция, голограмма. Вдобавок к её «фантомности», такая вселенная может обладать и другими удивительными свойствами. Если очевидная разделённость частиц — это иллюзия, значит, на более глубоком уровне все предметы в мире могут быть бесконечно взаимосвязаны. Электроны в атомах углерода в нашем мозгу связаны с электронами каждого плывущего лосося, каждого бьющегося сердца, каждой мерцающей звезды. Всё взаимопроникает со всем, и хотя человеческой натуре свойственно всё разделять, расчленять, раскладывать по полочкам все явления природы, все разделения по необходимости искусственны, и природа в конечном итоге предстаёт безразрывной паутиной. В голографическом мире даже время и пространство не могут быть взяты за основу. Потому что такая характеристика, как положение, не имеет смысла во вселенной, где ничто на самом деле не отделено друг от друга; время и трёхмерное пространство, как изображения рыб на экранах, необходимо будет считать не более чем проекциями. На этом, более глубоком уровне реальность — это нечто вроде суперголограммы, в которой прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно. Это значит, что с помощью соответствующего инструментария может появиться возможность проникнуть вглубь этой суперголограммы и извлечь картины давно забытого прошлого. Что ещё может нести в себе голограмма — ещё далеко не известно. Предположим, например, что голограмма — это матрица, дающая начало всему в мире, как минимум, в ней есть все элементарные частицы, которые принимали или будут когда-то принимать любую возможную форму материи и энергии, от снежинок до квазаров, от голубых китов до гамма-лучей. Это как бы вселенский супермаркет, в котором есть всё. Хотя Bohm и признавал, что у нас нет способа узнать, что ещё таит в себе голограмма, он брал на себя смелость утверждать, что у нас нет причин, чтобы предположить, что в ней больше ничего нет. Другими словами, возможно, голографический уровень мира — просто одна из ступеней бесконечной эволюции. Было обнаружено, что к свойствам голограмм добавилась ещё одна поразительная черта — огромная плотность записи. Просто изменяя угол, под которым лазеры освещают фотопленку, можно записать много различных изображений на той же поверхности. Было показано, что один кубический сантиметр плёнки способен хранить до 10 миллиардов бит информации.

  2. Saygo
    Последняя запись

    Однажды профессор университета, который был атеистом, задал одному студенту интересный вопрос:

    Профессор: “Бог хороший?”

    Студент: “Да”.

    Профессор: “А Дьявол хороший?”

    Студент: “Нет”.

    Профессор: “Верно. А скажи мне, сынок, существует ли зло на Земле?”

    Студент: “Существует”.

    Профессор: “Зло повсюду, не так ли? И Бог создал все, верно?”

    Студент: “Да”.

    Профессор: “Так кто создал зло?”

    Студент: …

    Профессор: “На планете есть уродство, наглость, болезни, невежество? Все это есть, верно?”

    Студент: “Да, сэр”.

    Профессор: “Так кто их создал?”

    Студент: …

    Профессор: “Наука утверждает, что у человека есть 5 чувств, чтобы исследовать мир вокруг. Скажи мне, сынок, ты когда-нибудь видел Бога?”

    Студент: “Нет, сэр”.

    Профессор: “Скажи нам, ты слышал Бога?”

    Студент: “Нет, сэр”.

    Профессор: “Ты когда-нибудь ощущал Бога? Пробовал его на вкус? Нюхал его?”

    Студент: “Боюсь, что нет, сэр”.

    Профессор: “И ты до сих пор в него веришь?”

    Студент: “Да, верю”.

    Профессор: “Исходя из полученных выводов, наука может утверждать, что Бога нет. Ты можешь что-то противопоставить этому?”

    Студент: “Нет, профессор. У меня есть только вера”.

    Профессор: “Вот именно. Вера — это главная проблема науки”.

    Студент: “Профессор, а холод существует?”

    Профессор: “Что за вопрос? Конечно, существует. Тебе никогда не было холодно?”

    Остальные студенты засмеялись над вопросом молодого человека.

    Студент: “На самом деле, сэр, холода не существует. В соответствии с законами физики, то, что мы считаем холодом, в действительности является отсутствием тепла. Человек или предмет можно изучить на предмет того, имеет ли он или передает энергию. Абсолютный ноль (-273 градуса по Цельсию) есть полное отсутствие тепла. Вся материя становится инертной и неспособной реагировать при этой температуре. Холода не существует. Мы создали это слово для описания того, что мы чувствуем при отсутствии тепла”.

    В аудитории повисла тишина.

    Студент: “Профессор, темнота существует?”

    Профессор: “Конечно, существует. Что такое ночь, если не темнота?”

    Студент: “Вы опять неправы, сэр. Темноты также не существует. Темнота в действительности есть отсутствие света. Мы можем изучить свет, но не темноту. Мы можем использовать призму Ньютона, чтобы разложить белый свет на множество цветов и изучить различные длины волн каждого цвета. Вы не можете измерить темноту. Простой луч света может ворваться в мир темноты и осветить его. Как вы можете узнать насколько темным является какое-либо пространство? Вы измеряете, какое количество света представлено. Не так ли? Темнота это понятие, которое человек использует, чтобы описать, что происходит при отсутствии света. А теперь скажите, сэр, смерть существует?”

    Профессор: “Конечно. Есть жизнь, и есть смерть — обратная ее сторона”.

    Студент: “Вы снова неправы, профессор. Смерть — это не обратная сторона жизни, это ее отсутствие. В вашей научной теории появилась серьезная трещина”.

    Профессор: “К чему вы ведете, молодой человек?”

    Студент: “Профессор, вы учите студентов тому, что все мы произошли от обезьян. Вы наблюдали эволюцию собственными глазами?”

    Профессор покачал головой с улыбкой, понимая, к чему идет разговор.

    Студент: “Никто не видел этого процесса, а значит, вы в большей степени священник, а не ученый”.

    Аудитория взорвалась от смеха.

    Студент: “А теперь скажите, есть кто-нибудь в этом классе, кто видел мозг профессора? Слышал его, нюхал его, прикасался к нему?”

    Студенты продолжали смеяться.

    Студент: “Видимо, никто. Тогда, опираясь на научные факты, можно сделать вывод, что у профессора нет мозга. При всем уважении к вам, профессор, как мы можем доверять сказанному вами на лекциях? ”

    В аудитории повисла тишина.

    Профессор: “Думаю, вам просто стоит мне поверить”.

    Студент: “Вот именно! Между Богом и человеком есть только одна связь — это ВЕРА!”

    Профессор сел. Этого студента звали Альберт Эйнштейн.

    • 1
      запись
    • 0
      комментариев
    • 912
      просмотра

    Последние записи

     

    Стихи смерти в оригинале звучащие как  辞世の句  (jisei no ku), являются ничем иным, как последним напоминанием о жизни. Последним дыханием уходящих.  

    Традиция пришла из Китая от монахов дзен-буддизма, которые чувствуя приближение смерти, слагали хвалу Будде – гатху, короткую строфу или двустишие религиозного содержания.

    Поэзия долгое время была основой японской традиции, связующим звеном религиозного опыта. Именно поэтому в Японии традиция писать дзисэй укоренилась среди образованных людей, выражающих свои чувства в стихах. Дзисэй стали писать в виде хайку, танку, канси или вака

    Первый известный в Японии дзисэй принадлежит принцу Ооцу (663–686)


    Сегодня утки на пруду,
    Что в Иварэ, кричат печально.
    Подобно им и я,
    Рыдая, в небо вознесусь
    И в облаках укроюсь.

    В последствие эту традицию переняли самураи, уделяющие смерти отдельное внимание. У которых смерть стала объектом почитания, а сам обряд харакири стал демонстрацией мужества перед лицом боли и смерти, а также олицетворяющий чистоту своих помыслов перед богами и людьми. Дзисэй стали своеобразным завещанием печали, попыткой с гордостью принять то, что время, отпущенное в этой жизни, подошло к концу и нужно идти дальше.

    Иногда… против своего желания…

     

     

    Токугава Иэясу (1543–1616)


    Как сладостно!
    Два пробужденья —
    А сон один!
    Над зыбью этого мира —
    Небо рассветное.

     

    Тоётоми Хидэёси 豊臣秀吉 (1537 – 1598):

     

    露と落ち

    露と消えにし

    我が身かな

    浪速のことも

    夢のまた夢

               

     

     

    «Вместе с росой паду,

    Вместе с росой исчезну,

    Я, как и Нанива (Осака), - сны и только сны…»

     

    Датэ Масамунэ (1567–1636)


    Луна души,
    Не омраченной облаками,
    Пролей свой свет
    На этот зыбкий мир
    И тьму его рассей!

    Писать дзисэй не угасла, а лишь еще больше воспламенилась во время 2ой мировой войны. Так генерал Курибаяши Тадамити  (栗林 忠道)  сочинил свой стих 17 марта 1945 года и умер 26-го марта 1945-года.

    国の為 重き努を 果し得で 矢弾尽き果て 散るぞ悲しき

    仇討たで 野辺には朽ちじ 吾は又 七度生れて 矛を執らむぞ

    醜草の 島に蔓る 其の時の 皇国の行手 一途に思ふ

     

    Kuni no tame / omoki tsutome o / hatashi ede / yadama tsukihate / chiruzo kanashiki

    Ada utade / nobe niwa kuchiji / warewa mata / sichido umarete / hoko o toranzo

    Shikokusa no / shima ni habikoru / sono toki no / koukoku no yukute / ichizu ni omou

     

    «Ради страны тяжкий долг я снесу до конца

    И паду от пули расстроенным.

    Врагами брошенный гнить в поле,

    Я в 7-й раз перерожусь и подниму копье.

    Уродливая трава стелется по острову,

    А я в это время думаю лишь об империи».

     

  3. Чжан Гэда
    Последняя запись

    Автор: Чжан Гэда,

    Сабля яньмаодао, середина XVIII в. Китай, период Цин (1636-1912).

    Сталь, дерево.

    Ковка, слесарная и столярная обработка, гравировка.

    Традиционная для маньчжуров сабля яньмаодао, происходит от чжурчжэньских палашей XII-XIII вв. Отличается слабоизогнутым клинком и прямым череном рукояти.

    Сабля имеет традиционный для стран мусульманского Востока декоративный мотив - прорезные долы, по которым перекатываются металлические дробинки, именуемые "слезы обиженных". Современные китайцы называют оружие с таким декоративным мотивом "гуньчжудао" (букв. "сабли с катящимися жемчужинами").

    Этот мотив был заимствован в Китае в середине XVIII в. в связи с расширением связей с мусульманскими странами в результате завоевания империей Цин Джунгарии и Синьцзяна в 1755-1760 гг.

    Следует отметить, что подобный элемент декора не ослабляет конструкцию клинка, который носит следы практического применения. Клинок имеет встречную заточку в последней трети.

    На клинке имеются гравированные изображения - на левой голомени в промежутках между короткими долами изображены 2 тигра, на правой, у пяты клинка - дракон. В длинном сквозном канале сохранились 2 металлические дробинки.

    Яньмаодао вышли из широкого употребления уже к концу XVIII в., будучи вытесненными более легкими люедао. Эти сабли встречаются редко и представляют собой значительный интерес для коллекционера даже в случае, если их клинки не декорированы столь экзотичным образом.

    Общая длина - 800 мм.

    Длина клинка - 665 мм.

    Длина встречной заточки - 185 мм.

    Ширина клинка у пяты - 30 мм.

    Ширина клинка максимальная - 36 мм.

    Толщина клинка у пяты - 5 мм.

    Цена - 400 000 руб.

    Контактная информация: weapons@era.name

    DSC_6365.JPG

    DSC_6366.JPG

  4. Saygo
    Последняя запись

    Автор: Saygo,

    Японский певец и актёр Кю Сакамото 坂本 九 прославился в 1963 году, когда владелец британской звукозаписывающей компании "Pye Records" Луис Бенджамин (Louis Benjamin) посетил Японию и привёз песню Кю "Ue o Muite Aruko" ("Я пойду, глядя вверх" 1961) в Англию. Он же и дал ей новое название "Sukiyaki", более привычное в англоговорящих странах, означающее японскую кастрюлю для фондю, звучащее по-японски, но не имеющее к песне никакого отношения. Сначала песня вышла как инструментальная композиция в исполнении оркестра "Kenny Ball and His Jazzmen", а после того как она стала хитом, в Англии и позже в США был издан оригинальный вариант, ставший единственной японской песней, возглавившей американский чарт. Кюи Сакамото, ставший также единственным до сих пор азиатским победителем этого чарта, совершил мировое турне и выпустил в США свой единственный альбом "Sukiyaki and Other Japanese Hits" 1963.

    Автор слов Эй Рокусукэ 永 六輔 написал песню, возвращаясь с митинга против "Договора о взаимном сотрудничестве и гарантиях безопасности между США и Японией", разрешающем США иметь военные базы в Японии, и переживая неудачу протестного движения. Но с музыкой композитора Накамура Хатидай 中村 八大 песня звучит более обобщённо, что позволило группе "A Taste of Honey" в 1981 году и группе "4 P.M" в 1994 исполнить песню с английским текстом о несчастной любви.

    Кюи Сакамото разбился в авиакатастрофе в 1985 году в возрасте 44 лет.

    Интересно, что песня "Sukiyaki" звучит в одном из эпизодов сериала "The Man in the High Castle" по мотивам одноименного романа Филипа Дика. Действие в романе происходит в 1962 году в альтернативной исторической реальности, в которой Третий Рейх и Япония выиграли Вторую Мировую войну и разделили между собой территорию США.

    LOOKING UP WHILE WALKING
    UE O MUITE ARUKO
    (Rokusuke Ei / Hachidai Nakamura)

    Looking up while walking
    Ue wo muite arukou
    上を向いて歩こう

    So the tears won't fall
    Namida ga koborenai youni
    涙がこぼれないように

    Remebering those spring days
    Omoidasu haru no hi
    思い出す春の日

    All alone at night
    Hitoribocchi no yoru
    一人ぼっちの夜

    Looking up while walking
    Ue wo muite arukou
    上を向いて歩こう

    And counting the scattered stars
    Nijinda hoshi wo kazoete
    にじんだ星をかぞえて

    Remembering those summer days
    Omoidasu natsu no hi
    思い出す夏の日

    All alone at night
    Hitoribocchi no yoru
    一人ぼっちの夜

    Happiness lies above the clouds
    Shiawase wa kumo no ue ni
    幸せは雲の上に

    Happiness lies above the sky
    Shiawase wa sora no ue ni
    幸せは空の上に

    Looking up while walking
    Ue wo muite arukou
    上を向いて歩こう

    So the tears won't fall
    Namida ga koborenai youni
    涙がこぼれないように

    Keep walking on, while crying
    Naki nagara aruku
    泣きながら歩く

    It's a lonely night
    Hitoribocchi no yoru
    一人ぼっちの夜

    Omoidasu aki no hi
    Remembering those autumn days
    思い出す秋の日

    Sadness is in the shadow of the stars
    Kanashimi wa hoshi no kage ni
    悲しみは星の影に

    Sadness is in the shadow of the moon
    Kanashimi wa tsuki no kage ni
    悲しみは月の影に

    Looking up while walking
    Ue wo muite arukou
    上を向いて歩こう

    So the tears won't fall
    Namida ga koborenai youni
    涙がこぼれないように

    Keep walking on, while crying
    Naki nagara aruku
    泣きながら歩く

    It's a lonely night
    Hitoribocchi no yoru
    一人ぼっちの夜

    It's a lonely night
    Hitoribocchi no yoru
    一人ぼっちの夜

    Looking up while walking
    Ue wo muite arukou
    上を向いて歩こう

    So the tears won't fall
    Namida ga koborenai youni
    涙がこぼれないように

    Remebering those spring days
    Omoidasu haru no hi
    思い出す春の日

    All alone at night
    Hitoribocchi no yoru
    一人ぼっちの夜

    Looking up while walking
    Ue wo muite arukou
    上を向いて歩こう

    And counting the scattered stars
    Nijinda hoshi wo kazoete
    にじんだ星をかぞえて

    Remembering those summer days
    Omoidasu natsu no hi
    思い出す夏の日

    All alone at night
    Hitoribocchi no yoru
    一人ぼっちの夜

    Happiness lies above the clouds
    Shiawase wa kumo no ue ni
    幸せは雲の上に

    Happiness lies above the sky
    Shiawase wa sora no ue ni
    幸せは空の上に

    Looking up while walking
    Ue wo muite arukou
    上を向いて歩こう

    So the tears won't fall
    Namida ga koborenai youni
    涙がこぼれないように

    Keep walking on, while crying
    Naki nagara aruku
    泣きながら歩く

    It's a lonely night
    Hitoribocchi no yoru
    一人ぼっちの夜

    Omoidasu aki no hi
    Remembering those autumn days
    思い出す秋の日

    Sadness is in the shadow of the stars
    Kanashimi wa hoshi no kage ni
    悲しみは星の影に

    Sadness is in the shadow of the moon
    Kanashimi wa tsuki no kage ni
    悲しみは月の影に

    Looking up while walking
    Ue wo muite arukou
    上を向いて歩こう

    So the tears won't fall
    Namida ga koborenai youni
    涙がこぼれないように

    Keep walking on, while crying
    Naki nagara aruku
    泣きながら歩く

    It's a lonely night
    Hitoribocchi no yoru
    一人ぼっちの夜

    It's a lonely night
    Hitoribocchi no yoru
    一人ぼっちの夜

  5. Oriental Club

    • 1
      запись
    • 0
      комментариев
    • 778
      просмотров

    Последние записи

    Saygo
    Последняя запись

    Автор: Saygo,

    Семитомная «История татар с древнейших времен» создана под эгидой и научно-методическим руководством Института истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстан при участии более 200 видных ученых, представляющих институты РАН, ведущие научные центры стран ближнего и дальнего зарубежья.

    blog-0878520001446009417.thumb.jpg.97ddd

    История татар. Том 1. Народы степной Евразии в древности

    История татар. Том 2. Волжская Булгария и Великая Степь

    История татар. Том 3. Улус Джучи (Золотая Орда). XIII - середина XV века

    История татар. Том 4. Татарские государства XV–XVIII вв.

    История татар. Том 5. Татарский народ в составе Российского государства (вторая половина XVI–XVIII вв.)

    История татар. Том 6. Формирование татарской нации XIХ – начало XХ в.

    История татар. Том 7. Татары и Татарстан в XX – начале XXI в.

  6. Saygo
    Последняя запись

    Автор: Saygo,

    Двое жителей городка Валбржих утверждают, что располагают сведениями о местонахождении нацистского эшелона с золотом, который исчез или был сознательно законсервирован нацистами недалеко от Бреслау (ныне Вроцлава) в одном из тоннелей в горах Нижней Силезии, в окрестностях замка Кщёнж (Фюрстенштайн). Сообщается, что длина эшелона составляет 150 метров, а вес золотого груза достигает 300 тонн. Кладоискатели через юридическую фирму заявили, что готовы передать эти сведения властям, если им будет гарантировано вознаграждение в 10% от стоимости найденного клада.

    Нельзя сказать, что им сразу поверили. По словам местных краеведов, бытуют легенды о целых двух поездах с золотом, якобы сокрытых в окрестностях Кщёнжа, но пока не удалось обнаружить никаких признаков их существования. Однако новость уже вызвала ажиотаж в СМИ и блогосфере.

    800px-Castle_F%C3%BCrstenstein.JPG
    Замок Кщёнж
  7. Saygo
    Последняя запись

    Автор: Saygo,

          И сейчас в дикой Африке не так чтобы уж безопасно - хотя зверья там стало поменьше, однако и оставшиеся хищники зубасты и агрессивны. А в древности - так и совсем ой-ой-ой. Вот, к примеру, вышли вы раннемеловым солнечным летним утром на бережок моря, погреться, полюбоваться видами, открывающимися с восходом солнца, а то и искупаться в теплых и ласковых морских волнах - ан нет, глаз да глаз, ибо в воде сидит Он - Machimosaurus rex, самый крупный морской крокодил.

    01megacroc.ngsversion.1452547843488


          Чтобы лучше представить себе его гипотетический размер, другая картинка

    1452773822_6._machimosaurus_size_by_marco_auditore


          Оригинальная статья о крокодильчике здесь: The largest thalattosuchian (Crocodylomorpha) supports teleosaurid survival across the Jurassic-Cretaceous boundary

          И немножко поподробнее о Machimosaurus rex и его родственниках можно почитать здесь. Там, кстати, сказано, что (цитирую) "Следы укусов на бедренной кости зауропода Cetiosauriscus, известной из раннего киммериджа Швейцарии соответствуют зубам Machimosaurus hugii, найденным в том же месторождении. Это говорит о том, что он либо очищал от плоти трупы зауропод, или активно хищничал у кромки воды, как современные крокодилы. Ископаемые черепахи из «Solothurn Turtle Limestone» киммериджского возраста северной Швейцарии, также несут себе следы укусов, в которые вкладываются расщепленные зубы Machimosaurus. Ископаемые черепахи из позднего юрского периода Германии обладают похожими следами укусов, которым соответствуют зубы Machimosaurus". Вот так - "активно хищничал у кромки воды". Имея же "рост" под 10 метров... В общем, прогулка по морскому бережку раннемеловой северной Африки - предприятие на о-о-очень большого любителя экстрима.


    Via

  8. Saygo
    Последняя запись

    Автор: Saygo,

    «Повесить изменников!»

    Но если отдан уж приказ,
    Непослушанье безрассудно...
    Л. А. Мей. Забытые ямбы
     
    Отвлечемся ненадолго от чтения и анализа Дневника солдата и обсудим некоторые обстоятельства, сопутствующие походу Непобедимой Армады, а именно, события на испанских кораблях на этапе их возвращения на родину. Сегодня мы расскажем, как подняла свой меч Фемида после того, как замолчали пушки Марса.

    0_1676a8_5f6e69ca_orig.jpg
    Галеон на якоре. Гравюра Питера Брюгеля

    После сражения при Гравелине капитаны испанских кораблей потеряли доверие к флотоводческим способностям герцога Медина-Сидония и его первого советника по военно-морским делам Диего Флореса де Вальдеса. Мы уже приводили пример дерзкого поведения командующего баскской эскадрой Мигеля де Окендо при разговоре с герцогом. Открыто осуждали сомнительные решения командующего и другие высшие командиры Армады, о чем мы можем судить по сохранившейся личной переписке во время похода между Рекальде и Лейвой. В такой атмосфере 10 августа 1588 года произошел инцидент, который ничем, кроме как взвинченными нервами командования Армады, объяснить нельзя. Герцог, стремясь пресечь неповиновение на флоте, отдал распоряжение своим главным сержантам во главе с Франсиско де Бобадилья (а именно они отвечали за состояние дисциплины на флоте) подготовить информацию о капитанах, которые проявили трусость во время последнего сражения у Гравелина. Получив эти сведения, Медина-Сидония приказал собрать ненадежных капитанов на борту флагманского галеона. О дальнейшем развитии событий мы можем прочитать в книге Хатчинсона «Испанская Армада» (2013 г.), небольшой отрывок из которой приводим ниже:


    Пока Армада медленно продвигалась на север, преследуемая постепенно сокращавшимся флотом англичан, Медина-Сидония занялся одним неприятным делом. С борта флагмана трижды были произведены выстрелы из пушки, призывающие командиров кораблей собраться на совет, но эти сигналы были проигнорированы. В конце концов шлюпки с флагманского галеона доставили капитанов на борт Сан Мартина. Взбешенный капитан-генерал спросил их: «Вы слышали выстрелы из пушки?» Капитаны подтвердили, что слышали. «Тогда почему вы не прибыли?» Ответ привел герцога в ярость: «Мы подумали, что ваш корабль тонет и нам нужно спешно убираться.» Повисло долгое молчание. «Повесить изменников», – приказал Медина-Сидония.
              Robert Hutchinson, THE SPANISH ARMADA. Weidenfeld & Nicolson. London, 2013 г. Стр. 172


    В результате 11 августа 1588 года двадцать капитанов – морских и армейских – были привлечены к суду трибунала и приговорены к смертной казни. В отношении капитана урки Santa Barbara дона Кристобала де Авила приговор был приведен незамедлительно. Паташ с телом капитана, повешенным на топе мачты «с особой жестокостью и бесчестьем», прошел вдоль строя Армады для устрашения всех остальных, которые полагали, что допустимо нарушать воинскую дисциплину. Остальные приговоренные были отправлены под стражу на корабль генерального военного прокурора Армады Мартина де Аранда; смертная казнь для них в последующем была заменена отправкой на галеры или понижением в должности.

    Попробуем разобраться, что привело к столь драматичной развязке и насколько справедливой была подобная вспышка ярости у капитан-генерала Медина-Сидония. Чтобы опираться на факты, проследим события по документальным записям, сделанным их участниками. Основным здесь будет письмо (Carta) одного из подсудимых – Франсиско де Куэльяра (Francisco de Cuéllar), которое написано им, как полагали некоторые исследователи, королю Филиппу II через год после описываемых событий, а именно 4 октября 1589 года. Впрочем, основание для этого предположения довольно шаткое: полагали, что встречающееся в письме сокращение V.m. означало V.M., «Vuestra Majestad» - «Ваше величество». На самом деле, это скорее всего обычная форма вежливости «Vuestra merced» - «Ваша милость» и адресатом мог быть любой вельможа. Да и стиль «Письма» не соответствовал форме обращения капитана испанского судна к своему суверену.

    Де Куэльяру было предъявлено обвинение в неподчинении галеона Кастильской эскадры San Pedro, которым он командовал, распоряжениям с флагмана. Еще накануне Медина-Сидония запретил капитанам всех судов Армады под каким угодно предлогом опережать в своем движении флагманский корабль.

    0_16ae7d_659042f_XXL.jpg
    Корабли Непобедимой армады в походе.

    Однако, несмотря на этот приказ, два корабля – галеон San Pedro и урка Santa Bárbara не подчинились сигналам с флагманского корабля, покинулись свое место в боевом ордере Непобедимой армады и вырвались вперед. Скорый суд над провинившимися капитанами прошел на галеоне Сан Мартин под руководством командующего армейскими частями, размещенными на кораблях армады, Франсиско де Бобадильи, который по совместительству, как мы уже знаем, исполнял должность Главного сержанта (Sargento Mayor) флота. Капитана Санта Барбары тут же повесили, а вот с де Куэльяром вышла заминка. Он потребовал незамедлительно предоставить встречу с капитан-генералом Армады.

    Вот как де Куэльяр в упомянутом выше письме оправдывает свое поведение.


    Будучи, как вы знаете, столь бесславно осужденным на смерть и увидев жестокость, с какой был вынесен приговор, я потребовал, со всем напором и яростью, разъяснить, почему на меня обрушили такое жестокое оскорбление и бесчестье. Я служил Королю как верный солдат и преданный слуга во всех сражениях и боях с кораблями противника, из которых галеон, которым я командовал, всегда выходил с тяжелыми повреждениями, с большим числом убитых и раненых на борту. В своем требовании я настаивал, чтобы мне была предоставлена копия приговора, чтобы было проведено юридическое расследование с опросом трехсот пятидесяти человек, которые находились на борту галеона и если хоть один из них посчитает меня виновным, то можно меня четвертовать. Ни меня, ни вступившихся за меня джентльменов не пожелали выслушать, заявив, что герцог уединился и не желает ни с кем разговаривать, поскольку в день, когда начались мои неприятности, он получил известие о потере двух португальских галеонов Сан Матео и Сан Фелипе … и о том, что большая часть тех, кто находился на них, были изрублены на куски и погибли. И пока герцог находился в своей каюте, его советники публично творили несправедливость тут и там по отношению к жизни и репутации невиновных людей.
    Галеон Сан Педро, на котором я находился, получил много повреждений от попадания тяжелых пушечных ядер в различные части корабля. И хотя проводился незамедлительный ремонт, который был возможен в то время, оставались еще скрытые повреждения и отверстия, через которые поступала вода. После жестокого боя 8 августа, продолжавшегося с утра до семи часов вечера, мы оказались у берегов Кале. Все это время противник преследовал нас, и Армада отступала. И вот когда противник прекратил преследование, некоторые из кораблей Армады стали приводить себя в порядок и устранять полученные повреждения. В тот день, к своему глубокому сожалению, я пошел отдохнуть, так как не спал уже десять суток, а штурман, плохой парень, (un piloto mal hombre ) ничего не сказав мне, поставил паруса и повел корабль вперед по курсу Армады, обогнав флагманский корабль (Capitana) примерно на две мили, как это сделали и другие корабли, чтобы совершить ремонт.
    Когда мы стояли с убранными парусами, осматривая полученные кораблем повреждения, к борту подошел паташ (pataxe) с приказом герцога прибыть на борт флагмана, что я и сделал… Но прежде чем я достиг флагмана, на другом корабле вышел приказ о приговоре к позорной смерти мне и второму джентльмену, капитану урки по имени дон Кристобал де Авила, который также вышел вперед намного дальше моего галеона. Когда я узнал об этом жестоком приговоре, я сразу же понял, что должен со всей энергией и яростью противостоять несправедливости. Тем более что герцог ничего не знал об этом приговоре, так как находился в уединении…
    Все это устроил дон Франсиско Бобадилья единственный, кто может отдавать и отменять приказы по Армаде, он и другие из его окружения, чьи дьявольские дела хорошо известны. Он распорядился, чтобы меня направили на корабль генерального прокурора армады. И я оказался там. И хотя генеральный прокурор Мартин де Аранда был суров, он выслушал меня и запросил конфиденциальную информацию обо мне. Он убедился, что я служил Королю как хороший солдат, поэтому не стал спешить с приведением в исполнение приказа обо мне. Он написал обо мне герцогу и попросил письменного приказа, написанного и подписанного лично им, и лишь после этого он приведет приговор в исполнение. Прокурор дал разрешение на отправку вместе с этим его письмом моего письма капитан-генералу, которое заставило герцога внимательно подойти к делу. В ответе герцога содержалось указание отложить исполнение приговора относительно меня, хотя осталось в отношении дона Кристобала, которого повесили с большой жестокостью и бесчестьем. Бог спас меня, потому что я был невиновен.


    Далее де Куэльяр рассказывает о последующем развитии событий на корабле генерального прокурора, но мы сейчас не будем этого касаться. Судьба капитана San Pedro заставила меня поднять другие связанные с ним документы. И там я нашел достаточно захватывающую историю, которой не могу не поделится с вами. Но это уже будет в другой раз.

    Via

  9. Snow
    Последняя запись

    Автор: Snow,

    (Продолжение. Начало — по метке «Гарин-Михайловский»)

    25 сентября
    Холодно: два градуса мороза. […] вот уже семь часов, а вокруг все еще крик и шум корейцев, и вьюки еще не готовы.
    Уже приехали корейцы с той стороны, взрослые, дети опять кричат, обступают толпой. Только женщин никогда нет. […]
    С утра и горы поблекли, – желтизна их тускло сверкает, – краски осени, как годы утомленной после блестящего праздника красавицы, уже чувствуются и выступают ярче, говоря о ее будущей еще, но уже скорой непривлекательности.
    Но выше поднимется солнце и скрадет все эти печальные намеки, и мы успеем еще спуститься к югу, не испортив впечатления последней и лучшей красоты.
    Окружили корейцы и, раскрыв рты, смотрят.
    – П. Н., скажите им, что вот мужчины-корейцы глаз с нас не сводят, а женщины их и смотреть на нас не хотят. Нам приятнее было бы, если б было наоборот.
    Вот дружный хохот раздался, и долго они хохотали.

    Наконец тронулись.
    Мы едем китайской землей. На другой стороне вся в горах Корея, а здесь хлебородная, версты в две-три долина. Урожай в этом году и здесь превосходный: высокий красный гоалин, могучая кукуруза, чумиза, буда, яр-буда, бобы сои: я собрал до тридцати сортов всех этих семян.
    Через десять верст опять переправа на корейский берег в том месте, где в Туманган впала многоводная и быстрая Тагаион.
    Между двух рек высокая скала, и дальше, по берегу Тумангана, ряд скал.
    Пока идет переправа, подходит высокий кореец с шкурой барса: он убил его в четырнадцатый день восьмой луны, то есть неделю тому назад.
    Длина туловища без хвоста два аршина.
    Вот при каких условиях он убил этого барса: женщина из соседней деревни сидела на берегу реки и мыла салат (салат корейцы солят на зиму и посыпают перцем). Это было часа в два дня, ходил народ, и тем не менее барс с наглостью, присущей только ему, подкрался и бросился на нее, по обыкновению, сзади и, по обыкновению, схватив ее за шею. Затем с этой двадцатипятилетней женщиной он бросился в воду, но тут закричал народ, и барс, выпустив свою жертву, один уже переправился на другую сторону. Но там, несмотря на крики, он остановился и следил за своей жертвой, которую несло водой и которую никто не решался, ввиду его присутствия, спасать.
    Этот стоящий теперь передо мной охотник успел сбегать домой, зарядить свое фитильное ружье, возвратиться и, выстрелив, положить на месте хищника.
    Кореянка, хотя и спасена, но в безнадежном состоянии.
    Теперь по закону он везет эту шкуру в Мусан к начальнику города, который и определит цену за нее, взяв известный процент в пользу государства.
    Отвратительный закон, отбивающий у населения охоту убивать тигров и барсов, так как представления этих шкур, пошлины и все неправильности произвола, уничтожая все выгоды добычи, оставляют корейцу только риск быть разорванным зверем.
    П. Н. написал начальнику города, что я очень прошу продать мне эту шкуру и прислать в деревню Тяпнэ, последний населенный пункт.
    День жаркий, на солнце 30°, совершенно летний, летняя мгла покрыла горы, небо. Перед нами узкая тропа, теряющаяся на трехсотфутовой высоте: по этому подъему мы сейчас пойдем.
    Эпизод с Бибиком.
    Не хотят лошади сходить в узенькую лодочку, где и человеку трудно сохранить равновесие. Уже с час тянут их за узду и кричат корейцы, но лошади уперлись передними ногами у самой лодки и ни взад ни вперед.
    Подъехал Бибик, посмотрел, слез с своей лошади, подошел к упиравшейся лошади, и взяв ее за передние ноги, поднял и опустил их уже в лодку.
    После этого лошадь спокойно втащила и свои задние ноги, – так поступили и с другими лошадьми.
    Когда корейцы стали выражать ему свое удовольствие и даже восторг, Бибик отвернулся, чтоб скрыть улыбку, и проговорил;
    – Вот як стану вас сшивать здесь…
    Мы опять на корейской стороне, много гор, но совсем нет пахотных мест. На перевалах кой-какой лесок, но плохонький. Порядочные сосны попадаются иногда только на могилах предков. Добрая часть Кореи в этих могилах.
    Проехали еще обильный водой приток Тумангана, и Туманган уже превратился в десятисаженную, с множеством перекатов, горную речонку. Четыре раза поднимались и спускались с перевалов. […] До Тяпнэ не добрались и заночевали на одном из перевалов, с которого спуск очень затруднителен.
    Из трех фанз одна сколько-нибудь сносная, но из нее только недавно унесли покойника, и чувствуется еще явственный запах трупа.
    Разбили поэтому палатки, хотя и очень холодно. Холодно сразу, как только садится солнце.
    Солнце теперь как раз садится, и опять перед нами панорама гор. Но сегодня закат какой-то тяжелый, сумрачный. Только на мгновение сверкнули огнями горы, а затем последний блеск пурпура, последний печальный отсвет фиолетовой воды, и быстро гасятся огни неба и земли.
    Холодная тьма заволакивает округу, и хочется тепла, уютного покоя. Нескоро еще все это.
    Выпили по стакану чая и стали приводить в порядок работу дня. Еда без хлеба, да и еда невозможная, работа тяжелая, целый день на лошади, – сегодня мой пояс стянут на пять дырок меньше.
    Смотря на других, видишь, как каждый сдает: лица вытягиваются, фигуры тоньше.
    Переносная кузница работает у фанзы.
    Как тяжелую мельницу нашу кореец заменил легкой толчеей, так и тяжелый горн наш заменен игрушечным ящичком, в котором движется поршень. Ящик трубкой соединен с обыкновенным горшком, наполненным горящим углем. Кореец двигает игрушечный поршень, и пламя ярче горит, а в угле подкова или расплавляемый чугун.
    – Можно посмотреть ящик внутри?
    – Теперь, когда плавится чугун, нельзя показать, если б даже дед встал из могилы.
    А чугун плавится – много-много копеек на пять.
    – А снять фотографию можно?
    Можно. И я снимаю кузницу, фанзы, долину реки с ее гористою далью.
    0_1041e6_a3ed470_XL.jpg

    Через речку перекинут мостик. Он буквально из щепок, а вместо помоста – плетень, засыпанный сверху песком.
    Ширина моста – аршин. Ехать верхом нельзя – провалишься, в поводу надо вести лошадь.
    Идешь, и все качается, а внизу с бешеным шумом скачет по порогам река, шириной саженей в десять.
    Это поразительная черта корейца – доводить до минимума всякую потребность. Все есть, но все в самой минимальной дозе.
    Достаточно посмотреть на их обеденный, в пол-аршина высотой и такой же в диаметре, столик, со всем их обедом и семью закусками.
    В таких маленьких чашечках дети у нас угощают своих кукол.
    Такие же маленькие у них и лошадки. Скот более крупный, но я думаю, что большим он кажется по сравнению с мелкорослой лошадкой, на самом же деле это средний скот, пудов на 17 мяса, симментальского типа. Уступает и нашему малороссийскому, и венгерскому, и итальянскому.
    Надо принять во внимание, что кореец не пьет молока, не ест масла, и все молоко коров идет на прокорм теленка.
    Под вечер выбрались на плоскогорие, и в первый раз в Корее открылось пространство, которое можно назвать полем: тысяч десять десятин годной к пашне земли, и все, как на ладони.
    Урожай, впрочем, здесь значительно хуже, чем на китайской стороне – китаец отнял счастье корейца.
    Оригинальный маленький скромный народ, ни на что не претендующий, безобидно утешающийся тем, что счастье его отнято китайцами и всеми другими.

    26 сентября
    Ночью в окрестностях где-то мяукал тигр.
    На рассвете я видел волка, который не спеша переходил ближайшее поле. Пока я доставал ружье, волк исчез. Мелкий, величиной с среднюю собаку, беловатый, худой.
    Вчера Беседин долго рассказывал про известного из Владивостока охотника В. П. Хлебникова.
    Зимой он отправляется один с своей собачонкой по следам тигра. Иногда неделю он так ходит, выбирая для ночлега всегда саженей на двести открытые места. Там спит он, разгребши снег, в меховом мешке. На нем спит его собачонка.
    – Один брат только и есть у меня, а в такие ночи собака и брата дороже. Чуть что без лаю начинает лапами трогать меня, пока не проснусь. Раз так, пока тигр подкрадывался, я успел вылезть, приложиться и уложить его в тот момент, когда он прыгнул, – я всегда тогда только стреляю и отскакиваю в сторону: всего сажени на две. Если даже промахнусь или и попаду, да не убью, – тигр не бросится, а опять обежит саженей двести круг, опять, не доходя саженей десять, нацелится, сделает прыжок, опять отскочи и бей.
    Ему приходилось таким образом всаживать до семи пуль, пока убивал тигра.
    Из двадцати семи случаев только два раза удалось ему убить тигра наповал, попав в сердце.
    И он всегда стреляет разрывными пулями.
    Одному тигру он разорвал все внутренности, и тот еще два дня после этого жил. Этот тигр был убит жителями одной деревни, когда, обезумев от боли, он ворвался в эту деревню, успев на улице разорвать трех быков, пока его убили. Есть он уже не мог, только рвал.
    0_1041f9_3c2b67f2_XL.jpg

    На медведей Хлебников охотится двояко, – овсянику, который встает при встрече на дыбы, бросает железный шар с заершенными иглами. Медведь обеими лапами со всей своей силой схватывает такой шар, но лапы его благодаря заершенным иглам пришиваются таким образом к шару. И тогда такого медведя можно вести куда угодно: будет реветь, но пойдет.
    Муравейник-медведь на дыбы не встает, а старается врага сбить с ног: он очень опасен, и надо, не зевая, стрелять.
    Дикий кабан в одиночку – пустяк, но в стаде кабаны стоят друг за друга, тогда скорее на дерево, выбирай потолще, иначе перегрызут ствол клыками.

    Сегодня и поднялись рано и уложились рано – обычный двухчасовой урок английского языка по самоучителю я успел все-таки сделать.
    Впереди горы словно меньше, но зато вся местность поднимается и становится на горизонте в уровень с пройденными горами. Но там опять, хотя и редкие, вырастают новые горы.
    Мы спускаемся, поднимаемся, опять и опять все у той же реки Туманган. Здесь она уже саженей шесть ширины.
    Верст тридцать вверх от Мусана она течет в каменистом ложе. Громадные камни торчат, и между ними бело-зелено-синяя бурно рвется река.
    Камни разнообразных причудливых форм. Вот громадное кресло, вот высунулась громадная уродливая каменная голова и круглыми черными глазищами смотрит сфинксом из воды на синеющую даль гор.
    Местность сразу обрывается. Исчезает открытое поле, пашня, жилье. В узкой теснине бешено рвется Туманган. Крутые откосы его уходят в небо, покрытые мелкой желтой, как золото, лиственницей. Вверху нежно-голубое небо, белое облако. Это сочетание цветов – реки бело-сине-желтой, гор нежно-золотистых, голубого неба, контраст этого дикого порыва реки и безмятежного покоя – ласкает глаз, чарует душу.
    Следующая маленькая деревня как раз та, где барс (по-корейски тхоупи, а тигр – хораи или поми) схватил женщину. Вот та фанза, где жила эта женщина, вот место, где она сидела.
    Вся деревня собралась и рассказывает.
    Упустив добычу, барс, оказывается, возвратился назад на этот берег, не обращая внимания на кричавший народ. Охотник стрелял почти в упор в барса. Рассказали это нам, обступив по-корейски, и замолчали. И все мы под впечатлением рассказа. Какой-то кореец лениво бросил слово. Другой что-то сказал. Переспросил равнодушно П. Н., и неохотно вмешался третий. Еще один какое-то слово бросил, и вдруг оживился П. Н., глаза загорелись, и все сразу закричали, заговорили, и удивляешься только, как можно при таком гвалте что-нибудь понять. Кажется, что ссорятся все они насмерть, если бы не спокойное добродушие их лиц, когда, кончив, они затягиваются из своих длинных трубок.
    – Да, так вот в чем дело, – радостно переводит П. Н., – тут целая история выходит. Семь лет тому назад за нее сватался один человек. Он был бедный, и отец не хотел отдать ее. Тогда он сказал: «Буду же я богатый» – и пошел рыть жень-шень. Они поклялись друг другу, что будут мужем и женой. Уходя, он сказал: «Жди меня». Хунхузы убили его. Прошло три года, и девушку выдали за другого. В день свадьбы он явился к ней во сне и сказал: «Помнишь клятву, – жди меня». А теперь он пришел за ней, – не он, душа его, вошедшая в барса. Оттого барс и не думал о себе и не видел охотника. А обыкновенный барс так разве делал бы? Убежал бы и конец.
    – Ну, что ж теперь?
    – Теперь неизвестно. Если женщина выздоровеет, позовут тоина или шамана. Через сорок дней Окон-шанте скажет душе барса свою волю, – может, сделает его опять барсом, или тигром, или медведем, или кабаном, или змеей – словом, таким зверем, который опять придет к ней или скажет: «Довольно», – и возьмет его душу к себе на небо, или в червяка превратит, и она его раздавит на дороге. Может, женщина, если жива будет, успеет упросить Оконшанте. Шаман поведет ее на гору, где устроена «кукша», и будет там молиться с ней.
    П. Н. закончил так:
    – Ну, словом, корейцы уже успели запутать все дело так, как их самих запутали их горы.
    Так на наших глазах создалась новая легенда. Этот народ или не вышел еще, или в вечном периоде творчества сказок, легенд. […]

    Еще одна деревня Тяпнэ, и затем конец всякому жилью.
    Но и здесь уже пахнет глухой дичью.
    Нависли утесы, шумит река, мелкая поросль с обеих сторон. Откуда-нибудь с утеса того и гляди прыгнет барс. Или просто треснет ветка, испугается лошадь, метнется, и полетишь с ней на острые камни Туман-гана.
    Мы вытянулись в линию по одному.
    Хунхузы стреляют в первого, тигр бросается на последнего, барс на кого попало, – все места таким образом равны.
    Эти три сильных мира сего оспаривают здесь власть и свое право.
    Право сильного: наши винтовки за плечами заряжены и штыки при них. Веселое возбуждение у всех. Хватило бы только его, пока мы в диких и действительно опасных местах. Как бы не осилила русская беспечность.
    Бибик уже говорит:
    – Яки таки хунхузы: сколько ходыв, так и не видав. Да и что они могут?
    В. В., наш китайский переводчик, сообщает, что сорок хунхузов ушло к Пектусану: это говорили ему и в Мусане и встречный китаец.
    Все смолкают на мгновение – известие действует неприятно.
    Бибик говорит:
    – Хоть и сорок, як зачнем их сшивать…
    Его громадная фигура качается в это время на маленькой лошадке.
    – А что ж, – продолжает он, – если на пули пойдет дело, сколько их уложишь? А в штыки?
    Бибик смеется.
    – Он от штыка, як черт от ладана…[…]
    На глухом повороте стоит западня для тигров.
    Западня длиною две сажени, шириною аршин. Четыре стены из бревен, вырубленных в лесу. Высота всего здания шесть четвертей. Вместо потолка громадные камни.
    Входная дверца западни приподнята, с противоположной стороны такая же дверца, за которой приманка: собака, свинья.
    Тигр лезет внутрь, дверь за ним опускается, и стоит он там, не будучи в состоянии ни уйти, ни съесть приманки.

    Все более и более наглядные признаки глухой стороны.
    Последний перевал перед Тяпнэ.
    С него открывается уже новый вид: перед глазами на запад равнина с небольшими бугорками, покрытая лесом. […] Один день всего, один переход, но какая перемена: ни одного зеленого листа. Все они желтые – от дуба с темно-коричневой листвой до березы и лиственницы, нежно-золотистых. Все листья еще на деревьях, – первая буря оборвет их.
    Я с тревогой думаю, как будем мы кормить наших лошадей, но мой конь, как бы отвечая на мой вопрос, с величайшим наслаждением ест эти листья, грызет ветви, жует сухой бурьян.
    Да, только на таких лошадях, если нет верблюдов, здесь и можно ездить.
    На вершине перевала два молитвенных дома: кукши.
    Одна в честь Оконшанте (начальника неба), другая, на противоположном скате – государственная (Вон-нан), где два раза в год молятся за императора. Первая пользуется большой популярностью во всей Корее.
    Из рисунков обращает на себя внимание райская птица – аист, белый с черными крыльями и хвостом, красными лапами и клювом. Аист нарисован очень хорошо. Затем уродливая голова – Натхо – род наших дельфинов, как их рисуют в наших сказках. История этого Натхо уже известна.
    Я снял фотографию и с рисунков и с самой кукши; я воспользовался моментом, когда проводник еще раз молился по моей просьбе о благополучном путешествии.
    Я спохватился потом уже, что сделал неловкость, и извинялся за свою неловкость.
    Он ответил:
    – Я молился перед небом по просьбе и за русских.
    Признаюсь, я был смущен и деликатностью его, и вежливостью, и его искусством дипломата как в отношении неба, так и меня.

    Сегодня утром замерзла вода; не особенно приятно, потому что народ в партии налегке. Три солдатика при легких шинелях, а маленький кореец, кроме пиджака, ничего не имеет.
    Так как теплое здесь можно достать только корейское, то в костюмах наших корейцев выйдет порядочное разнообразие: башлыки корейские, у одного пиджак европейский, у другого брюки.
    – Ничего, – утешает Бибик маленького корейца, – дадим тебе ружье, все-таки за капитана бабы примут.
    Что до солдат, то они с гордостью отказываются от теплого корейского платья. – Холодно будет. Бибик презрительно бросает:
    – Привыкать, что ли, к цыганскому поту?
    Какой-то кореец пристал к П. Н. Тот нетерпеливо несколько раз что-то ему повторяет, а кореец методично все задает тот же вопрос.
    – Ах, и любопытный же народ, как дети!
    Вдруг лицо П. Н. оживляется, и он начинает с очень довольным видом что-то рассказывать корейцу. Так тот и отстал.
    Догоняет П. Н., и на лице его полное торжество.
    – Пристал: скажи ему, зачем мы идем на Пектусан? Говорю: так, путешествуем. Нет, – зачем мы идем? Ну, я ему хорошую штуку выдумал. Говорю ему, что нашему начальнику снился сон. Прилетел к нему дракон с Пектусановского озера и сказал, что в последний день восьмой луны он поднимется на небо, и так как место освободится, то вот не хочет ли начальник положить туда в озеро кости своего деда, и тогда из рода его выйдут французские императоры. А у корейцев место после дракона считается самым счастливым, императорским. Вот, дескать, начальник и везет теперь кости своего деда; Вот теперь, говорит, понял. Очень довольный ушел.
    – Зачем же вы так сделали?
    – Да это еще лучше. Сам все равно выдумал бы такое, что хуже бы еще было. Я ведь осторожно, – не сказал корейский или китайский император, а чужой, французский. Ищи там. Он спрашивает: «А начальник разве нашей веры?» А я ему говорю: «Чудак, чай каждому охота быть императором, а ведь не все же императоры нашей веры». – «Верно», – говорит.
    Разговор происходил с жителем последней деревни Тяпнэ, куда мы теперь и спускаемся.
    За несколько часов, что мы не видели Туманган, он успел еще похудеть. Правда, стремительный поток, но сажен пять всего, и глубины – пол-аршина.
    Этим, в сущности, все надежды на Пектусанское озеро, как и на то скалистый, то песчаный Туманган в смысле судоходства разбиваются. Надежды вот какие: из озера берут начало три реки – следовательно, при соответственных работах, можно всегда располагать запасом воды трех рек. Но если такие речки, то, и соединив три в одну, ничего не получим. […]
    Затем вопрос дорог. Двести лет тому назад один англичанин попал на Пектусан с восточной стороны. Наш русский путешественник, полковник генерального штаба Стрельбицкий, бывший на Пектусане в 1894 году, прошел от Тяпнэ и возвратился той же дорогой назад. Хорошо бы было найти другой выход и пройти дорогой, которой не ходили еще европейцы. По теории такая дорога должна быть, если есть выход на Туманган, то тем более должен быть выход на гораздо большую реку – Ялу.
    П. Н., пользуясь рекомендательным письмом пусая, сейчас же, как приедем, сделает совет из жителей Тяпнэ.
    – И без рекомендации все прибегут.
    Действительно, не успели и с лошадей слезть, как все уже налицо. Бросили полевые работы.
    И было же дела нашему проводнику: сперва поздоровался он со старостой, причем оба присели на корточки и положили руки на землю. В таком положении они говорили долго и затем оба встали. Затем староста знакомил его со своими односельчанами, и наш чистенький старичок то и дело и очень проворно припадал к земле, бросал несколько фраз и озабоченно вставал, чтобы опять припасть. В моменты припадания лицо его ласково и заискивающе, а когда он на ногах, на лице его сдержанное достоинство. И какой миллион оттенков в этих припаданиях!
    0_1041e7_abed68d4_XL.jpg
    Если перед ним человек с камилавкой – дворянин, он первый валится. Валятся, кажется, оба, а смотришь, каждый раз коснется земли как раз тот, кому надо по чину.
    Кто в трауре, того вторично опрашивает, и опять оба припадают: молятся за упокой души усопшего.
    Нам отвели очень хорошую фанзу, и все набились туда.
    Расспросы, разговоры, миллион разговоров, и наконец заговорил высокий, представительный старик.
    Да, он знает дорогу на Пектусан и прямо на Ялу оттуда. Он ходил там.
    – Не желает ли он быть проводником?
    Он пойдет с товарищем, – один боится. Товарищ в поле и придет вечером.
    Вечером опять полная фанза народу. Но перед этим я, или, вернее, П. Н., сделали очень важное открытие: Цой-сапаги, наш высокий кореец из провинции Хуан-ха, города Хиджю, знает множество сказок. За любовь к сказкам и чтению он был избран местными корейцами во Владивостоке даже председателем любителей чтения. Сейчас же мы устроили ему экзамен.
    И вот он, высокий, с длинными тонкими ногами, в узком пиджаке, корейской прическе, с котелком на голове сидит перед нами и уже рассказывает прекрасную сказку о Симчони. Она уже записана у меня, но он передает много новых подробностей, существенно изменяющих смысл сказки.
    Жители Тяпнэ все здесь и во дворе слушают с открытыми ртами и, когда Сапаги кончает, задают ему ряд вопросов: знает ли он такую-то и такую-то сказку и еще такую-то, и после долгих переспросов объявляют, что такого начитанного и знающего редко встретишь.
    Сапаги не слышит их отзывов. Он, кончив, возится уже с лошадьми. Весь день он бегал, разыскивая овес, солому, провизию, теперь повел поить лошадей.
    Неделю тому назад он пришел просить расчет за то, что я что-то резко сказал ему. Ни одного слова брани не было мною произнесено при этом.
    Я извинился и просил его остаться.
    Получив удовлетворение, высокий Сапаги еще энергичнее поднимает свои длинные ноги, прыгая между тюками, делая все дела, которые только ему поручали.
    – Если вы его не облегчите, – сказал вчера
    П. Н., – то он прямо не выдержит и заболеет.
    Но отныне судьба его изменяется: Сапаги переходит на мой личный счет, а вместо него нанимается новый кореец.
    Дело его отныне – закупка припасов и рассказы.
    – Ну-с, теперь сказки надо оставить, – объявляет мне П. Н., – собрались старики.
    Я покорно оставляю сказки, и мы переходим к обсуждению предстоящего похода.
    Старик проводник совсем не явился, вместо него его товарищ – лет сорока пяти, большой, энергичный и уверенный в себе кореец.
    – Так вы желаете идти на Пектусан?
    – Да. Со Стрельбицким я ходил.
    – Я не только хочу идти на Пектусан, но оттуда пройти на Ялу.
    – Нет туда дороги.
    – Но старик говорит, что есть.
    – Старик ничего не знает, – там теперь снег по колено, там хунхузы, там четыреста верст надо идти до Ялу.
    – Но вся Ялу четыреста берет, – как же до верховьев выйдет четыреста?
    – Много изворотов.
    – Скажите ему, – говорю я, – что изворотов много в его словах.
    – Он говорит, что в крайнем случае он проводит нас до первой корейской деревни по этой дороге, – двести ли от Пектусана.
    – Значит, есть дорога?
    – Опасных людей много.
    – А спросите его, много он встретил со Стрельбицким?
    – Двух.
    – Вот в том-то и дело, потому что зимой опасным людям делать там нечего, – они ходят туда за жень-шенем, за рогами изюбра, за золотом, – ничего этого зимой не достанешь, а теперь уж зима. Скажите ему, что книга Стрельбицкого передо мной.
    Я показал ему книгу.
    – Сколько он хочет, чтобы проводить нас?
    – Он хочет сорок долларов.
    – За пятнадцать дней работы?
    – Стрельбицкий дал ему двадцать долларов и ходил с ним только до Пектусана.
    – Но Стрельбицкий шел с тяжелым обозом, гнал баранов, он шел шесть дней до Пектусана, а мы пойдем два.
    – Опасно, он меньше не желает, и никто не пойдет, кроме него. – П. Н. понижает голос и говорит: – У них стачка.
    – Тогда я пойду без проводника или возьму хунхуза.
    – Хунхузов теперь нет.
    – А какая же опасность тогда?
    – Ничего не можем на это сказать. Меньше сорока долларов не желаем.
    – Ну и довольно, – я не беру проводника. Теперь вьючные: есть охотники? Сколько хотят?
    – Десять долларов за лошадь, и только до Пектусана.
    – Сколько пудов на лошадь?
    – Четыре.
    – Я дам четыре доллара.
    – Не хотят.
    – Мы навьючим своих лошадей и все пойдем пешком. Скажите старикам, что я благодарю стариков и не утруждаю их больше.
    Наш проводник очень взволнован, что-то горячо говорит, все уходят.
    – Проводник упрекает их в негостеприимстве, – переводит П. Н., – в желании схватить за горло, говорит, что для Кореи выгодно, когда приезжают знатные иностранцы, и не надо отбивать у них охоты ездить к нам, потому что они привозят много денег.
    С горя я сажусь за английский язык. […]


    (Продолжение будет)

    Via

  10. Сергей Махов

    Saygo
    Последняя запись

    Автор: Saygo,

    Как нация, мы начали свою историю, объявив, что "все люди созданы равными". Теперь мы считаем, что практически "все созданы равными, кроме негров". Когда еще кто-нибудь получит власть, он решит, что "все люди созданы равными кроме негров, иностранцев и католиков".
    И если дело дойдет до этого - я предпочел бы эмигрировать в какую-то другую страну, которая не питает особой любви к свободе - в Россию, например, где обычный честный деспотизм, но не правительство лицемеров (hypocracy).


    Авраам Линкольн, 24 августа 1855 года.

    Via

  • Записи в блогах

  • Комментарии блогов

    • Отчет о конференции по русскому военному искусству в Йошкар-Оле
      1) и где слушать? 2) а что для развития военно-морского искусства дала Крымская война? Ну если без пафоса и отстаивания исключительности своего доклада и позиции?
    • Об армии Австрии на 1854 год.
      У меня не кликабельно. Читать не могу. Сказать по сути - тоже.
    • А опять вопрос
      Насколько я понял подразделения баттл-ромал произвели на Патрик Иваныча впечатление сходное с сатанинским договором капрала с дьяволом . А с лейтенантом не по совести вышло . Мародёрили то вместе а как вешать , так цыгана .Из-за каких то польских лошадок : На пять замков
      Запирай вороного -
      Выкраду вместе с замками ! Ващето в Швеции уже была система рекрутов (indelning) . Я склонен полагать что много цыган служило не оттого что они к этому стремились , а потому что именно их и гребли в первую очередь . Как неналогоплательщиков , как лиц неопределенного места жительства и доходов .А точных указаний на цыган именно как на наемников  я у Иваныча пока не нашел .
    • А опять вопрос
      Вообще, именно для 1456 г. значительным количество цыган в Европе быть не могло - они массово двинулись туда после падения Константинополя (1453). К тому же первые годы на новых "жилплощадях" были такими, что особо в армию подаваться им было не с руки. Наемничество цыган - это как раз совпадает с началом т.н. "антицыганских законов", когда цыгана казнили просто за то, что он - цыган. Тогда можно было спастись только службой в чьей-то армии. А так - насчет полков не знаю, но 100% - вспомогательный персонал, частично - боевой. Ведь никого не удивляет, что в Молдове цыгане были рабами и крепостными, работая ничуть не хуже местного населения. Что они были кузнецами, причем довольно неплохими.  P.S. известный во всем мире гусарский танец вербункош в России известен с XVIII в. под характерным названием "цыганочка". Ни на что не намекает?
    • А вот еще вопрос к историкам
      Желательно было построить там броненосец... Или эскадру броненосцев... И ждать, когда же углубят "Меотское болото", чтобы по нему могли ходить броненосцы...