Весло и Парус

  • entries
    126
  • comments
    0
  • views
    10,691

Contributors to this blog

  • Saygo 128

About this blog

Entries in this blog

Saygo
Дневник солдата: 3 августа

Дума за думой, волна за волной -
Два проявленья стихии одной.
В сердце ли тесном, в безбрежном ли море,
Здесь в заключении, там на просторе,
Тот же все вечный прибой и отбой,
Тот же все призрак тревожно-пустой.
Ф. И. Тютчев. Вешние воды.

 

Продолжим чтение Дневника солдата.


На рассвете среды 3 августа вице-флагман «Сан Хуан» (San Juan), находясь, как всегда, в арьергарде Армады, подвергся обстрелу противника; по галеону было выпущено более двухсот ядер; но ни один из вражеских кораблей не решался зайти в корму галеону, опасаясь получить то же самое, что они получили в предыдущий день. Они избегали появляться у наших бортов. Пока наша Армада лежала в дрейфе, ожидая галеон, около девяти утра вражеский флот удалился; и ничего больше не случилось в этот день.


Примечание 11. Рекальде в Дневнике с гордостью говорит о своем корабле. Он имел для этого все основания. В оценке кораблей испанского флота, проведенной а 1591 году, говорится «Лучшим артиллерийским кораблем Армады [в 1588 г.] был вице-флагман Непобедимой Армады (almiranta general) португальский галеон под названием San Juan [по-португальски он назывался São João de Portugal –g._g.], потому что его артиллерия и по типу, и по весу наилучшим образом подходила для службы на море.»

Известно, что при отправлении из Лиссабона Непобедимая Армада имела в своем составе девять португальских галеонов. Мы имеем о них лишь самое общее представление: грузоподъемность, число орудий, отрывочные сведения о численности экипажей и солдат на их борту. Хотя некоторые из этих кораблей проектировались и строились как нао (например, Сан Хуан упоминается в документах то как нао, то как галеон), фактически все они были по факту галеонами. Изображений конкретно Сан Хуана до нас не дошли, но наиболее авторитетные историки испанского и португальского флотов считают, что галеон этого типа изображен в рукописи М.Фернандеса, озаглавленной Livro de Traças de carpintería и датируемой 1616-м годом.


0_162ce7_d92e7755_XXL.jpg
Изображение корпуса галеона грузоподъемностью 500 тонн из манускрипта Фернандеса

Более подробные данные о галеоне мы находим в рукописи из Лиссабонской национальной библиотеки, которая озаглавлена Livro Náutico. Из этого манускрипта мы узнаем, что португальские галеоны имели, скорее всего, двухколесные орудийные станки, как и станки на галеонах их соперников-англичан, то же количество орудийной прислуги, тот же темп стрельбы, что и у англичан.

Обычно историки пишут, что Сан Хуан имел 50 орудий. Но практически никто не сообщает, каким был тип этих орудий. Тут надо учитывать, что при формировании корабельного состава Армады существовал острый дефицит артиллерии. Это в равной мере относится и к португальской эскадре, в состав которой входил Сан Хуан. В дошедших до нас документах содержатся свидетельства о том, что для вооружения кораблей приходилось даже снимать пушки с крепостей Лиссабона и его окрестностей. Может быть следствием этого дефицита явилось такое разнообразие артиллерии на борту галеона дона Рекальде: девять различные типов орудий, которые стреляли железными ядрами и семь типов камнеметов. И это при том, что Сан Хуан считался лучшим артиллерийским кораблем эскадры и имел наиболее однородный состав корабельной артиллерии.

Примечание 12. Как обычно, бросим более широкий взгляд на события, описанные в Дневнике солдата.

Медина-Сидония, не получив ответа от герцога Пармы о готовности армии вторжения к погрузке на корабли Армады, вынужден был задуматься о поиске удобной якорной стоянки для своего флота. Наилучших вариантом был бы рейд Портсмута Спитхед или другое подходящее место в проливе Те-Солент, отделяющем остров Уайт от побережья Хэмпшира.
0_162d37_7dba40b6_orig.jpg
Якорная стоянка Спитхед

Здесь, имея хорошее укрытие от западных и юго-западных ветров, можно было бы спокойно дожидаться новостей от герцога Пармы. Кроме того, стоянка в Те-Соленте дала бы возможность, захватив плацдарм на северном побережье острова Уайт, пополнить запасы воды и провианта.

Рассвет 3 августа принес еще одну проблему для командующего Непобедимой Армадой. Флагманский корабль эскадры урок (хольков) 650-тонный El Gran Grifón потерял ход и отстал от общего строя Армады в районе ее фланга, обращенного к морю. Можно удивляться, но первым, кто обнаружил беспомощный испанский корабль, был, конечно, Дрейк. Подняв все паруса, чтобы использовать легкий юго-юго-западный ветер, английский Revenge поравнялся с беспомощным хольком и разрядил по нему все орудия одного борта, после чего развернулся и дал залп с другого борта. Не ограничившись этим, Дрейк вышел в корму испанскому кораблю и открыл продольный огонь из своих носовых орудий и мушкетов. Всего попало в цель около сорока ядер, уничтожив порядка шестидесяти испанских моряков на верхних палубах урки и ранив до семидесяти человек.

Однако в этом случае не повторилась трагедия Сан Сальвадора и Росарио. Бросившийся на помощь Грифону Рекальде на Сан Хуане, поддержанный флагманским Сан Мартином и галеасами де Монкада открыли ожесточенный огонь по кораблю Дрейка, который, потеряв рею грот-мачты, вынужден был ретироваться. Поврежденный El Gran Grifón был взят на буксир одним из галеасов и успешно уведен в глубь строя испанских кораблей.

К полудню легкий бриз вконец выдохся, и оба противостоящих флота медленно дрейфовали в восточном направлении к меловым скалам Нидлс (The Needles, «Иглы»)

0_162d38_6390b2ff_orig.jpg

у западного побережья острова Уайт

0_162d39_a1db1000_orig.jpg

Английский лорд-адмирал Чарльз Говард, всерьез испугавшийся возможной оккупации острова Уайт или захвата испанцами одной из якорных стоянок в проливе Те-Солент, созвал очередной военный совет на своем Ark Royal для обсуждения способов противодействия этим планам противника. Было принято решение переформировать английский флот в четыре независимых эскадры по 25 кораблей в каждой под командой соответственно самого Говарда, Дрейка, Фробишера и Хокинса. Кроме того, каждая из этих четырех эскадр должна была выделить по шесть вооруженных купеческих судов для нападения на испанские корабли на песчаных отмелях в ночное время, чтобы не давать испанцам отдыха. Этот последний пункт плана был по какой-то причине отменен и ночь для обоих флотов прошла спокойно.

Продолжим в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата: 2 августа



Не кричи, глашатай, не труби сбора.
Погоди, недолго терпеть.
Нет, еще не завтра, но уже скоро,
Риму предстоит умереть.
          Михаил Щербаков, "АD LEVCONOEN"



В прошлый раз мы наконец-то завершили затянувшееся примечание №8 к записям из Дневника солдата, относящимся к событиям первых двух дней (31 июля–1 августа 1588 года) непосредственных контактов между флотами Англии и Испании. Эти двое суток были отмечены спорадическими столкновениями и первыми потерями испанцев. Сейчас продолжим чтение этого интересного документа.


«На рассвете 2 августа ветер переменился на северо-восточный (nordeste) и мы оказались на ветре у противника (con q[ue] se le ganamos al enemigo); вражеские корабли, заметив это, изменили курс и начали отходить, преследуемые всеми кораблями нашей Армады, которые вели огонь, не давая англичанам поставить все паруса. Но когда ветер поменялся на юго-восточный, противник вновь оказался в наветренном положении и начал обстреливать нас. Огонь они вели по арьергарду и кораблю адмирала [Рекальде], который уже вернулся на позицию, занимаемую днем раньше, без какой-либо помощи со стороны других кораблей Армады, которые, как кажется, стремились один за другим поскорее сбежать. В конце концов все эти корабли вышли из боя и плотно, борт к борту, сгрудились друг с другом (se abordavan unas con otras); жалко об этом говорить. Продолжалось все это с рассвета до четырех или пяти часов пополудни, когда противник прекратил огонь по кораблю адмирала, вынужденному сражаться без какой либо помощи (как уже было сказано), за исключением поддержки со стороны дона Алонсо де Лейва, подошедшего с еще одним кораблем левантийской эскадры.»



Примечание №9. Мы помним, что флагманским кораблем левантийской эскадры дона Лейвы был галеон La Rata Santa Maria Encoronada. Вместе с Лейвой на помощь Рекальде подошел галеон Regazona, которым командовал Мартин де Бертендона, один из самых выдающихся испанских флотоводцев эпохи Непобедимой армады. Именно дон Мартин, командуя небольшим кораблем San Bernabé, захватил в 1591 году знаменитый английский галеон Revenge.

0_161f52_39a83ed3_orig.jpg
Захват галеона Revenge в бою у острова Флориш (Азорские острова) в 1591 г. ("Sir Richard Grenville's Gallant Defence of the Revenge", гравюра James Cundee, 1804) National Maritime Museum, Гринвич.


Сам Бертендона так вспоминает эпизод с оказанием помощи Рекальде:


Otro día, haviendo amanecido 18 naves inglesas sobre la del almirante real Juan Martínez de Recalde, que le tenían apretado, le socorrió el dicho general Bertendona tan gallardamente que los ingleses tubieron por bien de retirarse.
На рассвете следующего дня, когда 18 английских кораблей навалились на флагманский корабль адмирала Хуана Мартинеса де Рекальде, генерал Бертендона отважно бросился ему на помощь, так что англичане вынуждены были ретироваться.
          ‘Relación de servicios de Martín de Bertendona’, Lilly Library, Bloomington.



Примечание №10. Бросим более широкий взгляд на события, описанные в данном отрывке из Дневника солдата.

Самоволие и алчность Дрейка привели к тому, что английский флот за ночь с 31 июля на 1 августа оказался рассеян на большом пространстве и командование Непобедимой армады получило в качестве подарка 24 часа, которыми оно, однако, не смогло с толком распорядиться. Чтобы не потеряться в пространстве и времени, самое время привести еще одну схему передвижений испанского и английского флотов с привязкой к основным событиям и географическим точкам (схема взята из книги Angus Konstam, The Armada Campaign, 1588. Osprey. Campaign 86)

0_158a7b_e5695c0b_XXL.jpg


В середине дня понедельника 1 августа, когда ветер упал практически до штиля, герцог Медина-Сидония собрал очередной военный совет, где предполагалось определить новый боевой ордер, который в большей степени отвечал бы складывающейся обстановке. Было решено разделить все боевые корабли между двумя эскадрами: мощный арьергард под командованием дона Алонсо де Лейва (занявшего этот пост на период, пока Рекальде был занят приведением в порядок своего корабля) и меньший по составу авангард, командование которым принял на себя сам герцог. Именно в таком боевом порядке состоялось первое сражение между флотами противников, которое получило в дальнейшем название «Сражение у мыса Портланд Билл».


0_161f64_506d9e9b_XXL.jpg


Уже в самых первых описаниях этого сражения у историков появились такие эпитеты, как «странное», «курьезное» и т.п. Например, известный английский историк Уильям Кэмден (1551-1623) в своем сочинении по истории Елизаветинской Англии («Annales Rerum Gestarum Angliae et Hiberniae Regnante Elizabetha») называет его «varioque Marte confuse pugnatur» (сражение, которое велось беспорядочно и с переменным успехом). Такая же оценка нередко встречается и у современных историков. Так, в исследовании «The Armada» (Garrett Mattingly) мы читаем такие определения, как «a curious battle», «the furious battle off Portland Bill», которые фактически повторяют оценки современников экспедиции Непобедимой Армады. Попробуем понять, чем этот день боев заслужил такие эпитеты.

Затишье на море, начавшееся в понедельник 1 августа, сохранялось практически и всю ночь с 1 на 2 августа. Лишь на рассвете свежий бриз с восточных румбов впервые дал преимущество в ветре испанцам. Оценив возникшую опасность, Чарльз Говард повел свои галеоны круто к ветру, курсом на северо-северо-восток, пытаясь просочиться между строем Армады и побережьем Англии. Однако Медина-Сидония предпринял контрманевр, и, используя выгодное положение своего авангарда относительно ветра, повел корабли на перехват. Говард понял, что он вряд ли успеет обойти Портланд Билл, и приказал своим кораблям лечь на обратный курс. По всей вероятности, лорд-адмирал рассчитывал спуститься на юго-юго-запад, с тем чтобы затем попытаться обойти обращенный к морю фланг испанской Армады с наветренной стороны. Но испанцы не дремали. Отряд из состава арьергарда Армады под командованием Мартина де Бертендона, лег на перехватывающий курс. Расстояние между ведущими кораблями двух враждебных сторон сократилось сначала до дистанции выстрела из кулеврины, затем до мушкетного выстрела, и продолжало стремительно сокращаться. Англичане, осознав, что они не смогут прорваться без боя, открыли артиллерийский огонь из всех своих орудий. Им тут же ответили с испанских кораблей. Обе эскадры окутал густой дым. Начавшийся беспорядочный бой продолжался более двух часов. И хотя никто из морских историков не смог ясно выделить главные намерения сторон в этой свалке, очевидно, что англичане стремились прорваться на ветер, а испанцы искали возможность наконец-то воспользоваться преимуществом своих тяжелых и высоких кораблей с большим числом десанта на борту и навязать противнику абордажный бой. Вот, к примеру, как повел себя самый крупный корабль обоих флотов, испанского и английского, нава «Регасона» (Regazona), которой командовал, как мы уже знаем, Мартин де Бертендона (корабль был построен в Венеции, имел грузоподъемность 1067 ¾ тонелад (toneladas) и был вооружен 32 бронзовыми орудиями). «Регасона» попыталась выйти на ветер к крупному английскому галеону (некоторые источники полагают, что это был флагманский Revenge), но в результате англичанину удалось увернуться и уйти мористее.

Практически одновременно с этим событием, которое развертывалось на удаленном от английского берега фланге, произошло еще одно боевое столкновение, на этот раз на противоположном фланге. Когда на рассвете англичане пытались просочиться между Армадой и английским берегом, часть их кораблей, в основном вооруженные купеческие корабли средних размеров из лондонской эскадры, застряли у берега, потеряв ход из-за слабого ветра. Единственный несомненно сильный корабль в этой группе – флагман лондонской эскадры мощный галеон Triumph, самый крупный корабль английского флота под командованием известного уже нам Мартина Фробишера. Герцог Медина-Сидония посчитал, что испанцы получили золотой шанс открыть счет побед над англичанами. Он направил дона Уго де Монкада во главе отряда из четырех неаполитанских галеасов, для которых отсутствие ветра не было помехой, чтобы разобраться с легкой добычей.

0_156980_2e320257_XXL.png
Галеас из состава испанской Армады. Анонимный художник. Музей Гринвича.


Сам Уго де Монкада находился на галеасе San Lorenzo. Галеасы подошли уже практически вплотную к английским кораблям, когда попали в течение, которое отнесло их в сторону. Несмотря на отчаянные усилия гребцов, знаки неудовольствия, выказанные герцогом Медина-Сидония в адрес де Монкада через офицера по особым поручениям, прибывшего на пинасе, ни одному из четырех галеасов не удалось преодолеть силу приливного течения Portland Race, о котором хорошо знали англичане и не имели никакого понятия испанцы. Да и если бы знали, вряд ли смогли применить эти знания: течение ведет себя непредсказуемо ни во времени, ни по направлению (вот его характеристика в современных изданиях: This dangerous period lasts nine hours. Streams are not entirely predictable outside a couple of cables offshore). В нашем случае судьбой было назначено, чтобы оно послужило на пользу англичанам. Для любителей разбираться с деталями досконально привожу карту течений Portland Race (кликабельно):


название или описание



Герцог направил на борт флагманского галеаса очередного порученца с посланием дону Уго де Монкада, которое начиналось словами: «Какой прекрасный был день. И если бы галеасы сделали свою работу, которую я от них ожидал, он мог бы плохо кончиться для противника». Ну и далее – укоры и упреки.

Впрочем, неудачная атака галеасов быстро отошла на второй план после того, как ветер снова переменил свое направление. Чарльз Говард тут же повел свои самые сильные галеоны строем кильватерной колонны к центру испанского авангарда, где находился флагман Армады San Martin. Лорд-адмирал вспоминал позже, что испанцы начали отступать и сбиваться в кучу как овцы ('the Spaniards were forced to give way and flock together like sheep'). Это почти полностью повторяет оценку, данную Рекальде в Дневнике солдата. Англичане приблизились к испанскому флагману и начали вести огонь, проходя поочередно, один галеон кильватерной колонны за другим. Сан Мартин вел ответный огонь, ответив на 500 ядер противника своими восемьюдесятью. Флагман получил небольшие повреждения корпуса и такелажа, но ввиду того, что огонь велся на пределе досягаемости корабельной артиллерии, а корабли были окутаны плотным облаком порохового дыма, что препятствовало точному прицеливанию, серьезного урона не понесла ни одна из сторон.

А между тем, положение Армады оставалось крайне неопределенным. Медина-Сидония не получил ответа на свое послание, направленное во Фландрию Алессандро Фарнезе, герцогу Пармы, в котором спрашивал о готовности находящихся под его командованием войск к переправе через Ла-Манш. Требовалась также коррекция боевых порядков испанского флота, так как прежние инструкции уже не соответствовали тактике англичан. Но об этом мы поговорим в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата: 2 августа

Не кричи, глашатай, не труби сбора.
Погоди, недолго терпеть.
Нет, еще не завтра, но уже скоро,
Риму предстоит умереть.
Михаил Щербаков, "АD LEVCONOEN"
 
В прошлый раз мы наконец-то завершили затянувшееся примечание №8 к записям из Дневника солдата, относящимся к событиям первых двух дней (31 июля–1 августа 1588 года) непосредственных контактов между флотами Англии и Испании. Эти двое суток были отмечены спорадическими столкновениями и первыми потерями испанцев. Сейчас продолжим чтение этого интересного документа.


«На рассвете 2 августа ветер переменился на северо-восточный (nordeste) и мы оказались на ветре у противника (con q[ue] se le ganamos al enemigo); вражеские корабли, заметив это, изменили курс и начали отходить, преследуемые всеми кораблями нашей Армады, которые вели огонь, не давая англичанам поставить все паруса. Но когда ветер поменялся на юго-восточный, противник вновь оказался в наветренном положении и начал обстреливать нас. Огонь они вели по арьергарду и кораблю адмирала [Рекальде], который уже вернулся на позицию, занимаемую днем раньше, без какой-либо помощи со стороны других кораблей Армады, которые, как кажется, стремились один за другим поскорее сбежать. В конце концов все эти корабли вышли из боя и плотно, борт к борту, сгрудились друг с другом (se abordavan unas con otras); жалко об этом говорить. Продолжалось все это с рассвета до четырех или пяти часов пополудни, когда противник прекратил огонь по кораблю адмирала, вынужденному сражаться без какой либо помощи (как уже было сказано), за исключением поддержки со стороны дона Алонсо де Лейва, подошедшего с еще одним кораблем левантийской эскадры.»


Примечание №9. Мы помним, что флагманским кораблем левантийской эскадры дона Лейвы был галеон La Rata Santa Maria Encoronada. Вместе с Лейвой на помощь Рекальде подошел галеон Regazona, которым командовал Мартин де Бертендона, один из самых выдающихся испанских флотоводцев эпохи Непобедимой армады. Именно дон Мартин, командуя небольшим кораблем San Bernabé, захватил в 1591 году знаменитый английский галеон Revenge.

0_161f52_39a83ed3_orig.jpg
Захват галеона Revenge в бою у острова Флориш (Азорские острова) в 1591 г. ("Sir Richard Grenville's Gallant Defence of the Revenge", гравюра James Cundee, 1804) National Maritime Museum, Гринвич.

Сам Бертендона так вспоминает эпизод с оказанием помощи Рекальде:


Otro día, haviendo amanecido 18 naves inglesas sobre la del almirante real Juan Martínez de Recalde, que le tenían apretado, le socorrió el dicho general Bertendona tan gallardamente que los ingleses tubieron por bien de retirarse.
На рассвете следующего дня, когда 18 английских кораблей навалились на флагманский корабль адмирала Хуана Мартинеса де Рекальде, генерал Бертендона отважно бросился ему на помощь, так что англичане вынуждены были ретироваться.
          ‘Relación de servicios de Martín de Bertendona’, Lilly Library, Bloomington.


Примечание №10. Бросим более широкий взгляд на события, описанные в данном отрывке из Дневника солдата.

Самоволие и алчность Дрейка привели к тому, что английский флот за ночь с 31 июля на 1 августа оказался рассеян на большом пространстве и командование Непобедимой армады получило в качестве подарка 24 часа, которыми оно, однако, не смогло с толком распорядиться. Чтобы не потеряться в пространстве и времени, самое время привести еще одну схему передвижений испанского и английского флотов с привязкой к основным событиям и географическим точкам (схема взята из книги Angus Konstam, The Armada Campaign, 1588. Osprey. Campaign 86)

0_158a7b_e5695c0b_XXL.jpg

В середине дня понедельника 1 августа, когда ветер упал практически до штиля, герцог Медина-Сидония собрал очередной военный совет, где предполагалось определить новый боевой ордер, который в большей степени отвечал бы складывающейся обстановке. Было решено разделить все боевые корабли между двумя эскадрами: мощный арьергард под командованием дона Алонсо де Лейва (занявшего этот пост на период, пока Рекальде был занят приведением в порядок своего корабля) и меньший по составу авангард, командование которым принял на себя сам герцог. Именно в таком боевом порядке состоялось первое сражение между флотами противников, которое получило в дальнейшем название «Сражение у мыса Портланд Билл».

0_161f64_506d9e9b_XXL.jpg

Уже в самых первых описаниях этого сражения у историков появились такие эпитеты, как «странное», «курьезное» и т.п. Например, известный английский историк Уильям Кэмден (1551-1623) в своем сочинении по истории Елизаветинской Англии («Annales Rerum Gestarum Angliae et Hiberniae Regnante Elizabetha») называет его «varioque Marte confuse pugnatur» (сражение, которое велось беспорядочно и с переменным успехом). Такая же оценка нередко встречается и у современных историков. Так, в исследовании «The Armada» (Garrett Mattingly) мы читаем такие определения, как «a curious battle», «the furious battle off Portland Bill», которые фактически повторяют оценки современников экспедиции Непобедимой Армады. Попробуем понять, чем этот день боев заслужил такие эпитеты.

Затишье на море, начавшееся в понедельник 1 августа, сохранялось практически и всю ночь с 1 на 2 августа. Лишь на рассвете свежий бриз с восточных румбов впервые дал преимущество в ветре испанцам. Оценив возникшую опасность, Чарльз Говард повел свои галеоны круто к ветру, курсом на северо-северо-восток, пытаясь просочиться между строем Армады и побережьем Англии. Однако Медина-Сидония предпринял контрманевр, и, используя выгодное положение своего авангарда относительно ветра, повел корабли на перехват. Говард понял, что он вряд ли успеет обойти Портланд Билл, и приказал своим кораблям лечь на обратный курс. По всей вероятности, лорд-адмирал рассчитывал спуститься на юго-юго-запад, с тем чтобы затем попытаться обойти обращенный к морю фланг испанской Армады с наветренной стороны. Но испанцы не дремали. Отряд из состава арьергарда Армады под командованием Мартина де Бертендона, лег на перехватывающий курс. Расстояние между ведущими кораблями двух враждебных сторон сократилось сначала до дистанции выстрела из кулеврины, затем до мушкетного выстрела, и продолжало стремительно сокращаться. Англичане, осознав, что они не смогут прорваться без боя, открыли артиллерийский огонь из всех своих орудий. Им тут же ответили с испанских кораблей. Обе эскадры окутал густой дым. Начавшийся беспорядочный бой продолжался более двух часов. И хотя никто из морских историков не смог ясно выделить главные намерения сторон в этой свалке, очевидно, что англичане стремились прорваться на ветер, а испанцы искали возможность наконец-то воспользоваться преимуществом своих тяжелых и высоких кораблей с большим числом десанта на борту и навязать противнику абордажный бой. Вот, к примеру, как повел себя самый крупный корабль обоих флотов, испанского и английского, нава «Регасона» (Regazona), которой командовал, как мы уже знаем, Мартин де Бертендона (корабль был построен в Венеции, имел грузоподъемность 1067 ¾ тонелад (toneladas) и был вооружен 32 бронзовыми орудиями). «Регасона» попыталась выйти на ветер к крупному английскому галеону (некоторые источники полагают, что это был флагманский Revenge), но в результате англичанину удалось увернуться и уйти мористее.

Практически одновременно с этим событием, которое развертывалось на удаленном от английского берега фланге, произошло еще одно боевое столкновение, на этот раз на противоположном фланге. Когда на рассвете англичане пытались просочиться между Армадой и английским берегом, часть их кораблей, в основном вооруженные купеческие корабли средних размеров из лондонской эскадры, застряли у берега, потеряв ход из-за слабого ветра. Единственной несомненно сильный корабль в этой группе – флагман лондонской эскадры мощный галеон Triumph, самый крупный корабль английского флота под командованием известного уже нам Мартина Фробишера. Герцог Медина-Сидония посчитал, что испанцы получили золотой шанс открыть счет побед над англичанами. Он направил дона Уго де Монкада во главе отряда из четырех неаполитанских галеасов, для которых отсутствие ветра не было помехой, чтобы разобраться с легкой добычей.

0_156980_2e320257_XXL.png
Галеас из состава испанской Армады. Анонимный художник. Музей Гринвича.

Сам Уго де Монкада находился на галеасе San Lorenzo. Галеасы подошли уже практически вплотную к английским кораблям, когда попали в течение, которое отнесло их в сторону. Несмотря на отчаянные усилия гребцов, знаки неудовольствия, выказанные герцогом Медина-Сидония в адрес де Монкада через офицера по особым поручениям, прибывшего на пинасе, ни одному из четырех галеасов не удалось преодолеть силу приливного течения Portland Race, о котором хорошо знали англичане и не имели никакого понятия испанцы. Да и если бы знали, вряд ли смогли применить эти знания: течение ведет себя непредсказуемо ни во времени, ни по направлению (вот его характеристика в современных изданиях: This dangerous period lasts nine hours. Streams are not entirely predictable outside a couple of cables offshore). В нашем случае судьбой было назначено, чтобы оно послужило на пользу англичанам. Для любителей разбираться с деталями досконально привожу карту течений Portland Race (кликабельно):
 
название или описание

Герцог направил на борт флагманского галеаса очередного порученца с посланием дону Уго де Монкада, которое начиналось словами: «Какой прекрасный был день. И если бы галеасы сделали свою работу, которую я от них ожидал, он мог бы плохо кончиться для противника». Ну и далее – укоры и упреки.

Впрочем, неудачная атака галеасов быстро отошла на второй план после того, как ветер снова переменил свое направление. Чарльз Говард тут же повел свои самые сильные галеоны строем кильватерной колонны к центру испанского авангарда, где находился флагман Армады San Martin. Лорд-адмирал вспоминал позже, что испанцы начали отступать и сбиваться в кучу как овцы ('the Spaniards were forced to give way and flock together like sheep'). Это почти полностью повторяет оценку, данную Рекальде в Дневнике солдата. Англичане приблизились к испанскому флагману и начали вести огонь, проходя поочередно, один галеон кильватерной колонны за другим. Сан Мартин вел ответный огонь, ответив на 500 ядер противника своими восемьюдесятью. Флагман получил небольшие повреждения корпуса и такелажа, но ввиду того, что огонь велся на пределе досягаемости корабельной артиллерии, а корабли были окутаны плотным облаком порохового дыма, что препятствовало точному прицеливанию, серьезного урона не понесла ни одна из сторон.

А между тем, положение Армады оставалось крайне неопределенным. Медина-Сидония не получил ответа на свое послание, направленное во Фландрию Алессандро Фарнезе, герцогу Пармы, в котором спрашивал о готовности находящихся под его командованием войск к переправе через Ла-Манш. Требовалась также коррекция боевых порядков испанского флота, так как прежние инструкции уже не соответствовали тактике англичан. Но об этом мы поговорим в следующий раз.

Via

Saygo
Судьба галеона Nuestra Señora del Rosario: взгляд с английской стороны



Общественное мнение... наименовало его башибузуком. Стоило произнести где-нибудь "Пыщин", в тот же миг эхо подхватывало: башибузук.
          Григорович. Два генерала



Прежде чем продолжить чтение Дневника солдата, отметим одно обстоятельство, которое характеризует отношения в среде командования английским флотом в ходе боевых действий против Испанской Армады. Известно, что на рассвете 1 августа рядом с пострадавшим от столкновения галеоном дона Педро де Вальдеса оказался сэр Фрэнсис Дрейк на своем галеоне «Ревендж» (Revenge). До сих пор морские историки пытаются, но не могут понять, каким образом английский вице-адмирал флота ее Величества оказался в этом месте, ночью, в одиночку, в стороне от основных сил своей эскадры. Попробуем и мы разобраться в этой загадке.

В то время, пока испанцы были заняты происшествиями с галеонами San Salvador и Rosario, капитаны английских кораблей собрались на флагманском галеоне Чарльза Говарда Ark Royal, чтобы определиться с боевым порядком, построившись в который можно более успешно преследовать испанскую Армаду (сэр Чарльз очень любил собирать военные советы на борту своего корабля).


0_160932_65f7bb11_XXL.jpg
Флагманский корабль английского флота галеон Ark Royal


Мне не удалось найти ясного свидетельства, какой ордер был избран на этом совещании, однако очевидным является одно: на предстоящую ночь ведущим (или дежурным?) кораблем английского флота назначен был Revenge (his Lordship [Чарльз Говард] appointed Sir Francis Drake to set the watch that night). Следовательно, Дрейк должен был нести на корме своего галеона зажженный фонарь-лантерну, по которой ориентировались бы все корабли английского флота. Получается, Говард уступил лидерство Дрейку, что было признанием заслуг и большой честью для старого пирата. Что из этого получилось, мы знаем из перебранки Дрейка с Фробишером, которая получила огласку после завершения эпопеи с Непобедимой армадой.

Мартин Фробишер (Martin Frobisher) известный английский мореплаватель, принявший участие в отражении экспедиции Непобедимой армады, свидетельствует, что фонарь на флагманском корабле Дрейка так и не был зажжен: «мы искали его, - пишет Фробишер, - но огонь так и не появился».


0_160202_cddd57e6_XXL.jpg
Портрет Мартина Фробишера (1577). Художник Cornelis Ketel (1548–1616). Коллекция University of Oxford.


Фробишер объясняет это со всей пиратской прямотой: Дрейк заметил поврежденное судно и «следил за ним всю ночь, чтобы захватить в качестве трофея» единолично. Это в пиратских байках говорится о братстве джентльменов удачи. В действительности все было значительно прозаичнее. И сэр Фрэнсис, отвечая на обвинения сэра Мартина, не очень утруждал себя поиском аргументов для оправдания своих действий. Он простодушно объяснил, что в темноте заметил какие-то подозрительные паруса и, видимо, просто забыл о том, что надо зажечь фонарь. А на рассвете он вдруг «обнаружил, что находится на расстоянии пары кабельтовых от Rosario.» «Да уж, - пишет в ответ Фробишер. - Ты находился на расстоянии двух-трех кабельтовых потому, что на протяжении всей ночи и не отходил дальше». (‘Ay marry, you were within two or three cables length, [because] you were no further off all night.’)

Но в этом споре были затронуты личные чувства двух приватиров. Мы же попробуем взглянуть на это событие без эмоций, со стороны.

Прежде всего скажем несколько слов о видимости на море той ночью. Астрономические данные свидетельствуют, что на эту дату приходится первая четверть луны. Однако ни в одном рассказе очевидцев тех событий ни слова не говорится о лунном свете. То ли тяжелая облачность, то ли густой туман, нередкий в это время года в Ла-Манше, но ночная тьма была, как говорится, кромешная. И когда наблюдатель на флагмане Ark Royal, следовавшем за Дрейком по достигнутой ранее договоренности, потерял из виду кормовой фонарь на корабле Дрейка, Говард растерялся. Вахтенные английского флагмана получили команду искать свет фонаря в море, и они вскоре обнаружили огонь, правда далеко от того места, где предполагалось нахождение корабля Дрейка. Ark Royal прибавил парусов и поспешил к обнаруженному огню. Фонарь перемещался очень быстро и экипажу Говарда пришлось использовать все свое мастерство и отличные качества флагманского корабля, чтобы, наконец, к рассвету сократить дистанцию. И тут Говард обнаружил, что все это время он гнался за флагманским кораблем противника. Ark Royal оказался в результате этой гонки почти в центре боевого ордера испанцев. Рядом были лишь два английских корабля, Bear и Mary Rose, не отставшие от своего флагмана на протяжении всего ночного бега за чужой лантерной. О положении остальных кораблей английского флота можно было судить лишь по кончикам мачт, видневшимся на горизонте. Следов корабля Фрэнсиса Дрейка обнаружить вообще не удалось. Вот как это событие освещается в рукописном документе из коллекции Cotton (считают, что это официальный отчет, A Relation of Proceedings, отредактированный лично Говардом, однако на подлиннике нет никаких пометок, позволяющих идентифицировать его происхождение. Привожу для справки, без перевода):


This night the Spanish fleet bare alongst by the Start, and the next day, in the morning, they were as far to leeward as the Berry. Our own fleet, being disappointed of their light, by reason that Sir Francis Drake left the watch to pursue certain hulks which were descried very late in the evening, lingered behind not knowing whom to follow ; only his Lordship, with the Bear and the Mary Rose in his company, somewhat in his stern, pursued the enemy all night within culverin shot ; his own fleet being as far behind as, the next morning, the nearest might scarce be seen half mast high, and very many out of sight, which with a good sail recovered not his Lordship the next day before it was very late in the evening.
          State papers relating to the defeat of the Spanish Armada, anno 1588; by Laughton, John Knox, ed. Vol.1 (1894), p.8-9.



Мы видим, что Чарльз Говард не выдвигает никаких особенных обвинений против Дрейка, даже пытается оправдать его. Может быть потому, что сам выглядел неприглядно в этой истории? Говард не рассказывает о том, что произошло после того, как он и его два сотоварища оказались в самой гуще испанского флота. Ни в одном из испанских источников той эпохи также не упоминается этот инцидент. О нем мы читаем лишь у известного фламандского историка Эммануэля ван Метерена (Emanuel van Meteren или Meteeren, 1535–1612) в его документальной хронике по истории Нидерландов XVI в. Вот интересующее нас место во французском издании хроники


Cependant toute ceste nuict l’Admiral des Anglois suyvit de si pres les Espaignols , que le lendemain il se trouva presque tout seul parmy ſes ennemis , & les autres navires estoyent si loing de luy, qu’il estoit bien quatre heures apres midy devant qu’elles fussent toutes pres de luy. On dit qu'alors Don Hugo de Moncado , General de quatre Galiasses , requist avec grande instance du Duc de Medine, qu’il peut aborder l’Admiral, mais le ne le voulut point permettre, pour n’outre passer point ſa commission.
          L'histoire des Pays-Bas d'Emanuel de Meteren. Estats Generaux, 1618. fol. 305



А вот как это же место выглядит в переводе на английский язык в известном труде Ричарда Хаклюйта (Hakluyt, Richard. The principal navigations voyages traffiques & discoveries of the English nation…)


In the meane season the lord Admirall of England in his ship called the Arke-royall, all that night pursued the Spaniards so neere, that in the morning hee was almost left alone in the enimies Fleete, and it was foure of the clocke at afternoone before the residue of the English Fleet could overtake him.
At the same time Hugo de Moncada governour of the foure Galliasses, made humble sute unto the Duke of Medina that he might be licenced to encounter the Admirall of England: which libertie the duke thought not good to permit unto him, because hee was loth to exceed the limites of his commision and charge.



Сделаем «усредненный» перевод на русский:


На протяжении всей этой ночи Лорд-адмирал Англии на корабле Арк-Ройял преследовал испанцев на такой малой дистанции от них, что наутро он оказался почти один в окружении вражеского флота, и лишь к четырем часам пополудни остальной английский флот догнал его. Говорят, что Уго де Монкада, командующий четырьмя галеасами, настойчиво просил герцога де Медину, чтобы он дал ему согласие взять на абордаж корабль Адмирала Англии; но герцог не пожелал дать на это своего согласия, так как не склонен был допустить превышение его полномочий и ответственности.



Смысл простой: испанский герцог не мог допустить, чтобы в единоборство с лордом-адмиралом вступил командующий небольшой эскадры. Не по Сеньке шапка. Это вторая, после отказа атаковать англичан в Плимуте, ошибка герцога Медина-Сидония, приведшая в итоге к поражению Непобедимой армады.

Сама процедура сдачи судна Nuestra Señora del Rosario англичанам также казалась странной. Все выглядело так, словно испанцы заранее готовили сдачу корабля.


0_160920_6e189729_XXL.jpg
Дрейк берет испанский галеон в качестве приза. The Illustrated London News (27 July 1872), по картине Oswald Walters Brierly (1872). Fine Arts Museums of San Francisco


Иначе чем объяснить, что с аварийного галеона ушел баркас с членами команды-англичанами, которые сотрудничали с испанцам (не было сомнения, какая участь ждала бы их, попади они в руки соплеменников), но командиры Rosario палец о палец не ударили, чтобы спасти 50 000 золотых дукатов из королевской казны, которые так и остались противнику. Точнее, которые «растворились» в ходе всей этой истории. Ричард Хаклюйт (Richard Hakluyt) так описывает событие: «солдаты просто поделили сокровище между собой», не уточняя, были ли эти солдаты испанцами или англичанами. Некоторая часть денег могла исчезнуть во время передачи полотняных мешочков с ними на Revenge, или разворована позже. Впрочем, на Дрейка совсем не похоже, чтобы он мог допустить такой беспорядок при взятии приза. Дон Франсиско де Сарате, корабль которого был захвачен Дрейком в 1579 году вблизи Акапулько, вспоминал, что «когда наш корабль подвергся разграблению, ни один человек не смел взять ничего без его разрешения: он благосклонно относился к своим людям, но наказывал их за малейший проступок.» В итоге в казну королевы попало лишь около половины от сокровищ с Rosario.

У нас еще много информации о том, что произошло после пленения дона Педро де Вальдеса, но это уже не имеет отношения к борьбе на море, а скорее относится к политике и коммерции. А это не наша тема.

Via

Saygo
Судьба галеона Nuestra Señora del Rosario: взгляд с английской стороны

Общественное мнение... наименовало его башибузуком. Стоило произнести где-нибудь "Пыщин", в тот же миг эхо подхватывало: башибузук.
Григорович. Два генерала

Прежде чем продолжить чтение Дневника солдата, отметим одно обстоятельство, которое характеризует отношения в среде командования английским флотом в ходе боевых действий против Испанской Армады. Известно, что на рассвете 1 августа рядом с пострадавшим от столкновения галеоном дона Педро де Вальдеса оказался сэр Фрэнсис Дрейк на своем галеоне «Ревендж» (Revenge). До сих пор морские историки пытаются, но не могут понять, каким образом английский вице-адмирал флота ее Величества оказался в этом месте, ночью, в одиночку, в стороне от основных сил своей эскадры. Попробуем и мы разобраться в этой загадке.

В то время, пока испанцы были заняты происшествиями с галеонами San Salvador и Rosario, капитаны английских кораблей собрались на флагманском галеоне Чарльза Говарда Ark Royal, чтобы определиться с боевым порядком, построившись в который можно более успешно преследовать испанскую Армаду (сэр Чарльз очень любил собирать военные советы на борту своего корабля). 

0_160932_65f7bb11_XXL.jpg
Флагманский корабль английского флота галеон Ark Royal

Мне не удалось найти ясного свидетельства, какой ордер был избран на этом совещании, однако очевидным является одно: на предстоящую ночь ведущим (или дежурным?) кораблем английского флота назначен был Revenge (his Lordship [Чарльз Говард] appointed Sir Francis Drake to set the watch that night). Следовательно, Дрейк должен был нести на корме своего галеона зажженный фонарь-лантерну, по которой ориентировались бы все корабли английского флота. Получается, Говард уступил лидерство Дрейку, что было признанием заслуг и большой честью для старого пирата. Что из этого получилось, мы знаем из перебранки Дрейка с Фробишером, которая получила огласку после завершения эпопеи с Непобедимой армадой.

Мартин Фробишер (Martin Frobisher) известный английский мореплаватель, принявший участие в отражении экспедиции Непобедимой армады, свидетельствует, что фонарь на флагманском корабле Дрейка так и не был зажжен: «мы искали его, - пишет Фробишер, - но огонь так и не появился».

0_160202_cddd57e6_XXL.jpg
Портрет Мартина Фробишера (1577). Художник Cornelis Ketel (1548–1616). Коллекция University of Oxford.

Фробишер объясняет это со всей пиратской прямотой: Дрейк заметил поврежденное судно и «следил за ним всю ночь, чтобы захватить в качестве трофея» единолично. Это в пиратских байках говорится о братстве джентльменов удачи. В действительности все было значительно прозаичнее. И сэр Фрэнсис, отвечая на обвинения сэра Мартина, не очень утруждал себя поиском аргументов для оправдания своих действий. Он простодушно объяснил, что в темноте заметил какие-то подозрительные паруса и, видимо, просто забыл о том, что надо зажечь фонарь. А на рассвете он вдруг «обнаружил, что находится на расстоянии пары кабельтовых от Rosario.» «Да уж, - пишет в ответ Фробишер. - Ты находился на расстоянии двух-трех кабельтовых потому, что на протяжении всей ночи и не отходил дальше». (‘Ay marry, you were within two or three cables length, [because] you were no further off all night.’)

Но в этом споре были затронуты личные чувства двух приватиров. Мы же попробуем взглянуть на это событие без эмоций, со стороны.

Прежде всего скажем несколько слов о видимости на море той ночью. Астрономические данные свидетельствуют, что на эту дату приходится первая четверть луны. Однако ни в одном рассказе очевидцев тех событий ни слова не говорится о лунном свете. То ли тяжелая облачность, то ли густой туман, нередкий в это время года в Ла-Манше, но ночная тьма была, как говорится, кромешная. И когда наблюдатель на флагмане Ark Royal, следовавшем за Дрейком по достигнутой ранее договоренности, потерял из виду кормовой фонарь на корабле Дрейка, Говард растерялся. Вахтенные английского флагмана получили команду искать свет фонаря в море, и они вскоре обнаружили огонь, правда далеко от того места, где предполагалось нахождение корабля Дрейка. Ark Royal прибавил парусов и поспешил к обнаруженному огню. Фонарь перемещался очень быстро и экипажу Говарда пришлось использовать все свое мастерство и отличные качества флагманского корабля, чтобы, наконец, к рассвету сократить дистанцию. И тут Говард обнаружил, что все это время он гнался за флагманским кораблем противника. Ark Royal оказался в результате этой гонки почти в центре боевого ордера испанцев. Рядом были лишь два английских корабля, Bear и Mary Rose, не отставшие от своего флагмана на протяжении всего ночного бега за чужой лантерной. О положении остальных кораблей английского флота можно было судить лишь по кончикам мачт, видневшимся на горизонте. Следов корабля Фрэнсиса Дрейка обнаружить вообще не удалось. Вот как это событие освещается в рукописном документе из коллекции Cotton (считают, что это официальный отчет, A Relation of Proceedings, отредактированный лично Говардом, однако на подлиннике нет никаких пометок, позволяющих идентифицировать его происхождение. Привожу для справки, без перевода):


This night the Spanish fleet bare alongst by the Start, and the next day, in the morning, they were as far to leeward as the Berry. Our own fleet, being disappointed of their light, by reason that Sir Francis Drake left the watch to pursue certain hulks which were descried very late in the evening, lingered behind not knowing whom to follow ; only his Lordship, with the Bear and the Mary Rose in his company, somewhat in his stern, pursued the enemy all night within culverin shot ; his own fleet being as far behind as, the next morning, the nearest might scarce be seen half mast high, and very many out of sight, which with a good sail recovered not his Lordship the next day before it was very late in the evening.
          State papers relating to the defeat of the Spanish Armada, anno 1588; by Laughton, John Knox, ed. Vol.1 (1894), p.8-9.


Мы видим, что Чарльз Говард не выдвигает никаких особенных обвинений против Дрейка, даже пытается оправдать его. Может быть потому, что сам выглядел неприглядно в этой истории? Говард не рассказывает о том, что произошло после того, как он и его два сотоварища оказались в самой гуще испанского флота. Ни в одном из испанских источников той эпохи также не упоминается этот инцидент. О нем мы читаем лишь у известного фламандского историка Эммануэля ван Метерена (Emanuel van Meteren или Meteeren, 1535–1612) в его документальной хронике по истории Нидерландов XVI в. Вот интересующее нас место во французском издании хроники


Cependant toute ceste nuict l’Admiral des Anglois suyvit de si pres les Espaignols , que le lendemain il se trouva presque tout seul parmy ſes ennemis , & les autres navires estoyent si loing de luy, qu’il estoit bien quatre heures apres midy devant qu’elles fussent toutes pres de luy. On dit qu'alors Don Hugo de Moncado , General de quatre Galiasses , requist avec grande instance du Duc de Medine, qu’il peut aborder l’Admiral, mais le ne le voulut point permettre, pour n’outre passer point ſa commission.
          L'histoire des Pays-Bas d'Emanuel de Meteren. Estats Generaux, 1618. fol. 305


А вот как это же место выглядит в переводе на английский язык в известном труде Ричарда Хаклюйта (Hakluyt, Richard. The principal navigations voyages traffiques & discoveries of the English nation…)


In the meane season the lord Admirall of England in his ship called the Arke-royall, all that night pursued the Spaniards so neere, that in the morning hee was almost left alone in the enimies Fleete, and it was foure of the clocke at afternoone before the residue of the English Fleet could overtake him.
At the same time Hugo de Moncada governour of the foure Galliasses, made humble sute unto the Duke of Medina that he might be licenced to encounter the Admirall of England: which libertie the duke thought not good to permit unto him, because hee was loth to exceed the limites of his commision and charge.


Сделаем «усредненный» перевод на русский:


На протяжении всей этой ночи Лорд-адмирал Англии на корабле Арк-Ройял преследовал испанцев на такой малой дистанции от них, что наутро он оказался почти один в окружении вражеского флота, и лишь к четырем часам пополудни остальной английский флот догнал его. Говорят, что Уго де Монкада, командующий четырьмя галеасами, настойчиво просил герцога де Медину, чтобы он дал ему согласие взять на абордаж корабль Адмирала Англии; но герцог не пожелал дать на это своего согласия, так как не склонен был допустить превышение его полномочий и ответственности.


Смысл простой: испанский герцог не мог допустить, чтобы в единоборство с лордом-адмиралом вступил командующий небольшой эскадры. Не по Сеньке шапка. Это вторая, после отказа атаковать англичан в Плимуте, ошибка герцога Медина-Сидония, приведшая в итоге к поражению Непобедимой армады.

Сама процедура сдачи судна Nuestra Señora del Rosario англичанам также казалась странной. Все выглядело так, словно испанцы заранее готовили сдачу корабля.

0_160920_6e189729_XXL.jpg
Дрейк берет испанский галеон в качестве приза. The Illustrated London News (27 July 1872), по картине Oswald Walters Brierly (1872). Fine Arts Museums of San Francisco

Иначе чем объяснить, что с аварийного галеона ушел баркас с членами команды-англичанами, которые сотрудничали с испанцам (не было сомнения, какая участь ждала бы их, попади они в руки соплеменников), но командиры Rosario палец о палец не ударили, чтобы спасти 50 000 золотых дукатов из королевской казны, которые так и остались противнику. Точнее, которые «растворились» в ходе всей этой истории. Ричард Хаклюйт (Richard Hakluyt) так описывает событие: «солдаты просто поделили сокровище между собой», не уточняя, были ли эти солдаты испанцами или англичанами. Некоторая часть денег могла исчезнуть во время передачи полотняных мешочков с ними на Revenge, или разворована позже. Впрочем, на Дрейка совсем не похоже, чтобы он мог допустить такой беспорядок при взятии приза. Дон Франсиско де Сарате, корабль которого был захвачен Дрейком в 1579 году вблизи Акапулько, вспоминал, что «когда наш корабль подвергся разграблению, ни один человек не смел взять ничего без его разрешения: он благосклонно относился к своим людям, но наказывал их за малейший проступок.» В итоге в казну королевы попало лишь около половины от сокровищ с Rosario.

У нас еще много информации о том, что произошло после пленения дона Педро де Вальдеса, но это уже не имеет отношения к борьбе на море, а скорее относится к политике и коммерции. А это не наша тема.

Via

Saygo
Судьба галеона Nuestra Señora del Rosario: рассказ герцога Медина-Сидония и другие версии


Такое мнение, весьма лестное для гостя, составилось о нем в городе, и оно держалось до тех пор, покамест одно странное свойство гостя и предприятие, или, как говорят в провинциях, пассаж, о котором читатель скоро узнает, не привело в совершенное недоумение почти всего города.
Н.В.Гоголь. Мертвые души


0_158159_930823d6_XXL.jpg
Дрейк захватывает поврежденный галеон дона Педро де Вальдеса. Копия гобелена, сгоревшего при пожаре Вестминстерского дворца в 1834 году.

Письмо дона Педро де Вальдеса королю Испании, отправленное из английского плена в конце августа 1588 года, прибыло в Мадрид раньше, чем вернулись на родину уцелевшие корабли Непобедимой армады. Поэтому приведенное в письме описание инцидента с флагманом андалусской эскадры не с чем было сравнивать и изложенные в нем факты считались правдивыми. Но по мере прибытия в испанские порты участников похода стали всплывать некоторые расхождения версии де Вальдеса с описаниями этого события в рассказах других испанских моряков.

Так, из рассказа дона Педро следовало, что его галеон столкнулся с кораблем бискайской эскадры при попытке оказать помощь кораблю Рекальде. Но ни один из очевидцев тех событий этого не подтвердил. Практически все в один голос утверждали, что флагман андалусской эскадры столкнулся с галеоном своего же соединения Санта Каталина (730 тонн), и что ни один из андалусских кораблей даже близко не подходил к кораблям бискайской эскадры.

Под сомнением оказалась и нелестная оценка поведения герцого Медина-Сидония, якобы проявившего полное пренебрежение к судьбе Педро де Вальдеса и его корабля. Даже в письме самого Вальдеса отмечается, что на протяжении довольно продолжительного времени корабль Вальдеса Nuestra Señora del Rosario и флагманский корабль Армады Сан Мартин находились рядом друг с другом и между их командирами велся обмен информацией.

Недостоверным представляется и утверждение Вальдеса о том, что герцог не только лично не пришел на помощь оказавшемуся в бедственном положении кораблю, но и не распорядился, чтобы на помощь Rosario пришли другие суда. Члены экипажа английского торгового судна Margaret and John (200 тонн, входило в состав отряда, предоставленного лондонским Сити), первым подошедшего к поврежденному андалусскому флагману, вспоминали позже, что рядом с кораблем дона Педро находился один галеас, один галеон и по крайней мере один пинас, которые пытались взять его на буксир.

0_160933_5441e7c3_XXL.jpg
Дрейк захватывает испанский галеон. Гравюра XIX века

Имеются и другие детали в письме дона Педро, которые не нашли подтверждения у остальных очевидцев: никто не подтвердил, в частности, что упавшая фок-мачта повредила грот-мачту, или тот факт, что Rosario ночью отражала атаки многочисленных противников.

0_160921_9d3eb40e_XXL.jpg
Буксировка галеона Nuestra Señora del Rosario, флагмана андалусской эскадры Непобедимой армады. Галеон идет на буксире в порт Торбей за кораблем Френсиса Дрейка Revenge. С полотна Charles J. de Lacy.

Очевидным фактом является, пожалуй, лишь неприкрытое предубеждение, если не сказать враждебность, андалусского флагмана против главнокомандующего. Некоторые историки видят за этим косвенные выпады дона Педро против своего двоюродного брата Диего Флореса, советника герцога по военно-морским делам. Возможно, Дон Педро имел для такой антипатии весомые основания. Согласно рассказу, содержащемуся в письме хрониста-доминиканца Бернардо де Гонгора (Bernardo de Góngora) своему собрату по вере от 15.08.1588 г., герцог Медина-Сидония после получения первого же сообщения дона Педро об аварии его корабля был настроен оказать ему всю необходимую помощь, но Диего Флорес де Вальдес категорически возразил против этого, так как это, по его мнению, могло поставить под угрозу весь флот целиком.

Посмотрим теперь, как и обещали, описание этой ситуации в дневнике герцога Медина-Сидония. Начнем с воскресного утра 31 августа.


Воскресенье 31 августа началось у Плимута (paraje de Plemua) с перемены ветра на WNW (Oesnoroeste); мы заметили 80 кораблей в наветренном относительно нас положении (al nostro barlovento), а у берега, под ветром (á sotavento), еще 11 кораблей, включая три больших галеона, которые открыли артиллерийский огонь по некоторым нашим судам. Эта [английская] эскадра постепенно сместилась на ветер и соединилась с основным флотом.

Наша Армада перестроилась в боевой ордер, флагманский корабль поднял на своей фок-мачте королевский штандарт (la Capitana puso el estandarte real en el trinquete). Вражеский флот на ходу обстрелял наш авангард, который находился под командованием дона Алонсо де Лейва, а затем атаковал арьегард, которым командовал адмирал (el Almirante) Хуан Мартинес де Рекальде. Рекальде, чтобы сохранить свое место и отразить атаку, несмотря на то, что он заметил, что не получил поддержки от кораблей арьергарда, которые присоединились к остальной Армаде, решил ждать подхода противник и принять бой. Противник атаковал его ожесточенным артиллерийским огнем, однако не шел на сближение. В результате обстрела был разрушен такелаж флагмана, в частности был разорван фока-штаг и от пушечных ядер получены две пробоины в фок-мачте. Корабль Grangil, на котором находились дон Диего Пиментеро и Диего Энрикес из Перу (D. Diego Pimentero y D. Diego Enriquez, el del Peral), был в арьергарде позади Хуана Мартинеса де Рекальде [в составе испанского флота не было корабля с названием Grangil; с большое долей вероятности здесь имеется в виду Gran-Grin, вице-флагман бискайской эскадры – g._g.]. Флагманский корабль Армады (la Capitana real) зарифил паруса фок-мачты (amainó las velas del trinquete), потравил шкоты (alargó las escotas) и лег в дрейф (trincando), ожидая, пока Рекальде присоединится к основным силам. Но противник отвернул и герцог собрал свой флот. Это все, что он смог сделать, так как вражеский флот выиграл ветер, английские корабли были очень быстроходные и маневренные, хорошо слушались своей команды. В тот же полдень флагманский корабль дона Педро де Вальдеса столкнулся с «Каталиной», одним из судов его эскадры, сломав себе бушприт и фок (el bauprés y vela del trinquete). После этого дон Педро присоединился к основным силам Армады для ремонта повреждений. Армада продолжала маневрировать до четырех часов пополудни, пытаясь захватить ветер у противника (ganar el barlovento).

В это время на корабле вице-флагмана (al Almirante) Окендо загорелись бочки с порохом, и на воздух взлетели две палубы и надстройка в корме, где находился генеральный казначей Армады и часть казны Его Величества. Когда герцог увидел, что судно стало оседать на корму, он развернул свой корабль на помощь к нему (viró con su Capitana la vuelta de esta nave) и произвел один пушечный выстрел, чтобы весь флот следовал за ним. Затем он распорядился направить на помощь паташи. Огонь погасили и флот противника, который устремился к кораблю Окендо, отвернул, заметив, что рядом с ним находится флагманский корабль герцога. Таким образом корабль удалось отстоять и воссоединить с флотом. Во время указанных маневров фок-мачта корабля дона Педро де Вальдеса наклонилась и легла на рею грот-мачты (rindió el trinquete sobre la entena del árbol mayor). Герцог вновь устремился на помощь и пытался завести конец (darle cabo), однако, несмотря на большие усилия, ветер и море не позволили это сделать. Корабль дона Педро начал отставать, и с наступлением ночи Диего Флорес сказал герцогу, что если он уменьшит ход, чтобы оставаться с ним, то остальные корабли нашего флота потеряют их из виду, поскольку они ушли далеко вперед. А это может означать, что к утру мы можем остаться менее чем с половиной флота. А так как флот противника находится очень близко, герцог, по мнению Диего Флореса, не должен рисковать всем своим флотом; остановившись, он проиграет всю экспедицию (perdería la jornada). Получив такой совет, герцог приказал капитану Охеда вместе с его флагманским кораблем и четырьмя паташами, а также флагманским кораблем Диего Флореса [галеон San Cristobal – g._g.] , вице-флагманом эскдры дона Педро [галеон San Francisco – g._g.] и одним галеасом остаться с флагманом дона Педро и взять его на буксир или, если это не получится, снять людей с него. Однако неблагоприятная погода, морское волнение и ночная темнота не позволили сделать этого. И герцог продолжил плавание и соединился со своим флотом.. Его стремлением было сохранить целостность Армады с учетом возможного развития событий на следующий день.


Мы можем оценить, насколько различными были доклады командиров различных степеней о потере двух галеонов испанской Армады и сделать из них свои выводы. Добавим, что и в рядах английского командования не было единодушия в оценке этих событий. Обсудим это в следующий раз, когда продолжим чтение и обсуждение Дневника солдата.

И еще одно замечание к написанному выше.

Испанский рукописный текст Дневника герцога Медина-Сидония опубликован Фернандесом-Дуро. Есть несколько вариантов его перевода на английский язык, наиболее известными из которых являются работы под редакцией Мартина Хьюма и Джона Нокса Лоутона. К сожалению, в этих переводах имеется много разночтений и противоречий, так что относиться к ним, как и вообще ко всем переводам (не исключая и перевод вашего покорного слуги), надо критически.

Via

Saygo
Судьба галеона Nuestra Señora del Rosario: рассказ герцога Медина-Сидония и другие версии



Такое мнение, весьма лестное для гостя, составилось о нем в городе, и оно держалось до тех пор, покамест одно странное свойство гостя и предприятие, или, как говорят в провинциях, пассаж, о котором читатель скоро узнает, не привело в совершенное недоумение почти всего города.
          Н.В.Гоголь. Мертвые души



0_158159_930823d6_XXL.jpg
Дрейк захватывает поврежденный галеон дона Педро де Вальдеса. Копия гобелена, сгоревшего при пожаре Вестминстерского дворца в 1834 году.

Письмо дона Педро де Вальдеса королю Испании, отправленное из английского плена в конце августа 1588 года, прибыло в Мадрид раньше, чем вернулись на родину уцелевшие корабли Непобедимой армады. Поэтому приведенное в письме описание инцидента с флагманом андалусской эскадры не с чем было сравнивать и изложенные в нем факты считались правдивыми. Но по мере прибытия в испанские порты участников похода стали всплывать некоторые расхождения версии де Вальдеса с описаниями этого события в рассказах других испанских моряков.

Так, из рассказа дона Педро следовало, что его галеон столкнулся с кораблем бискайской эскадры при попытке оказать помощь кораблю Рекальде. Но ни один из очевидцев тех событий этого не подтвердил. Практически все в один голос утверждали, что флагман андалусской эскадры столкнулся с галеоном своего же соединения Санта Каталина (730 тонн), и что ни один из андалусских кораблей даже близко не подходил к кораблям бискайской эскадры.

Под сомнением оказалась и нелестная оценка поведения герцого Медина-Сидония, якобы проявившего полное пренебрежение к судьбе Педро де Вальдеса и его корабля. Даже в письме самого Вальдеса отмечается, что на протяжении довольно продолжительного времени корабль Вальдеса Nuestra Señora del Rosario и флагманский корабль Армады Сан Мартин находились рядом друг с другом и между их командирами велся обмен информацией.

Недостоверным представляется и утверждение Вальдеса о том, что герцог не только лично не пришел на помощь оказавшемуся в бедственном положении кораблю, но и не распорядился, чтобы на помощь Rosario пришли другие суда. Члены экипажа английского торгового судна Margaret and John (200 тонн, входило в состав отряда, предоставленного лондонским Сити), первым подошедшего к поврежденному андалусскому флагману, вспоминали позже, что рядом с кораблем дона Педро находился один галеас, один галеон и по крайней мере один пинас, которые пытались взять его на буксир.

0_160933_5441e7c3_XXL.jpg
Дрейк захватывает испанский галеон. Гравюра XIX века


Имеются и другие детали в письме дона Педро, которые не нашли подтверждения у остальных очевидцев: никто не подтвердил, в частности, что упавшая фок-мачта повредила грот-мачту, или тот факт, что Rosario ночью отражала атаки многочисленных противников.

0_160921_9d3eb40e_XXL.jpg
Буксировка галеона Nuestra Señora del Rosario, флагмана андалусской эскадры Непобедимой армады. Галеон идет на буксире в порт Торбей за кораблем Френсиса Дрейка Revenge. С полотна Charles J. de Lacy.


Очевидным фактом является, пожалуй, лишь неприкрытое предубеждение, если не сказать враждебность, андалусского флагмана против главнокомандующего. Некоторые историки видят за этим косвенные выпады дона Педро против своего двоюродного брата Диего Флореса, советника герцога по военно-морским делам. Возможно, Дон Педро имел для такой антипатии весомые основания. Согласно рассказу, содержащемуся в письме хрониста-доминиканца Бернардо де Гонгора (Bernardo de Góngora) своему собрату по вере от 15.08.1588 г., герцог Медина-Сидония после получения первого же сообщения дона Педро об аварии его корабля был настроен оказать ему всю необходимую помощь, но Диего Флорес де Вальдес категорически возразил против этого, так как это, по его мнению, могло поставить под угрозу весь флот целиком.

Посмотрим теперь, как и обещали, описание этой ситуации в дневнике герцога Медина-Сидония. Начнем с воскресного утра 31 августа.


Воскресенье 31 августа началось у Плимута (paraje de Plemua) с перемены ветра на WNW (Oesnoroeste); мы заметили 80 кораблей в наветренном относительно нас положении (al nostro barlovento), а у берега, под ветром (á sotavento), еще 11 кораблей, включая три больших галеона, которые открыли артиллерийский огонь по некоторым нашим судам. Эта [английская] эскадра постепенно сместилась на ветер и соединилась с основным флотом.

Наша Армада перестроилась в боевой ордер, флагманский корабль поднял на своей фок-мачте королевский штандарт (la Capitana puso el estandarte real en el trinquete). Вражеский флот на ходу обстрелял наш авангард, который находился под командованием дона Алонсо де Лейва, а затем атаковал арьегард, которым командовал адмирал (el Almirante) Хуан Мартинес де Рекальде. Рекальде, чтобы сохранить свое место и отразить атаку, несмотря на то, что он заметил, что не получил поддержки от кораблей арьергарда, которые присоединились к остальной Армаде, решил ждать подхода противник и принять бой. Противник атаковал его ожесточенным артиллерийским огнем, однако не шел на сближение. В результате обстрела был разрушен такелаж флагмана, в частности был разорван фока-штаг и от пушечных ядер получены две пробоины в фок-мачте. Корабль Grangil, на котором находились дон Диего Пиментеро и Диего Энрикес из Перу (D. Diego Pimentero y D. Diego Enriquez, el del Peral), был в арьергарде позади Хуана Мартинеса де Рекальде [в составе испанского флота не было корабля с названием Grangil; с большое долей вероятности здесь имеется в виду Gran-Grin, вице-флагман бискайской эскадры – g._g.]. Флагманский корабль Армады (la Capitana real) зарифил паруса фок-мачты (amainó las velas del trinquete), потравил шкоты (alargó las escotas) и лег в дрейф (trincando), ожидая, пока Рекальде присоединится к основным силам. Но противник отвернул и герцог собрал свой флот. Это все, что он смог сделать, так как вражеский флот выиграл ветер, английские корабли были очень быстроходные и маневренные, хорошо слушались своей команды. В тот же полдень флагманский корабль дона Педро де Вальдеса столкнулся с «Каталиной», одним из судов его эскадры, сломав себе бушприт и фок (el bauprés y vela del trinquete). После этого дон Педро присоединился к основным силам Армады для ремонта повреждений. Армада продолжала маневрировать до четырех часов пополудни, пытаясь захватить ветер у противника (ganar el barlovento).

В это время на корабле вице-флагмана (al Almirante) Окендо загорелись бочки с порохом, и на воздух взлетели две палубы и надстройка в корме, где находился генеральный казначей Армады и часть казны Его Величества. Когда герцог увидел, что судно стало оседать на корму, он развернул свой корабль на помощь к нему (viró con su Capitana la vuelta de esta nave) и произвел один пушечный выстрел, чтобы весь флот следовал за ним. Затем он распорядился направить на помощь паташи. Огонь погасили и флот противника, который устремился к кораблю Окендо, отвернул, заметив, что рядом с ним находится флагманский корабль герцога. Таким образом корабль удалось отстоять и воссоединить с флотом. Во время указанных маневров фок-мачта корабля дона Педро де Вальдеса наклонилась и легла на рею грот-мачты (rindió el trinquete sobre la entena del árbol mayor). Герцог вновь устремился на помощь и пытался завести конец (darle cabo), однако, несмотря на большие усилия, ветер и море не позволили это сделать. Корабль дона Педро начал отставать, и с наступлением ночи Диего Флорес сказал герцогу, что если он уменьшит ход, чтобы оставаться с ним, то остальные корабли нашего флота потеряют их из виду, поскольку они ушли далеко вперед. А это может означать, что к утру мы можем остаться менее чем с половиной флота. А так как флот противника находится очень близко, герцог, по мнению Диего Флореса, не должен рисковать всем своим флотом; остановившись, он проиграет всю экспедицию (perdería la jornada). Получив такой совет, герцог приказал капитану Охеда вместе с его флагманским кораблем и четырьмя паташами, а также флагманским кораблем Диего Флореса [галеон San Cristobal – g._g.] , вице-флагманом эскдры дона Педро [галеон San Francisco – g._g.] и одним галеасом остаться с флагманом дона Педро и взять его на буксир или, если это не получится, снять людей с него. Однако неблагоприятная погода, морское волнение и ночная темнота не позволили сделать этого. И герцог продолжил плавание и соединился со своим флотом.. Его стремлением было сохранить целостность Армады с учетом возможного развития событий на следующий день.



Мы можем оценить, насколько различными были доклады командиров различных степеней о потере двух галеонов испанской Армады и сделать из них свои выводы. Добавим, что и в рядах английского командования не было единодушия в оценке этих событий. Обсудим это в следующий раз, когда продолжим чтение и обсуждение Дневника солдата.

И еще одно замечание к написанному выше.

Испанский рукописный текст Дневника герцога Медина-Сидония опубликован Фернандесом-Дуро. Есть несколько вариантов его перевода на английский язык, наиболее известными из которых являются работы под редакцией Мартина Хьюма и Джона Нокса Лоутона. К сожалению, в этих переводах имеется много разночтений и противоречий, так что относиться к ним, как и вообще ко всем переводам (не исключая и перевод вашего покорного слуги), надо критически.

Via

Saygo
Судьба галеона Nuestra Señora del Rosario: испанцы своих не бросают?



Судьба - невидимый, бесчувственный тиран!
          Жуковский



Продолжим наше Примечание №8 к Дневнику солдата. Речь далее пойдет об инциденте с флагманским кораблем андалусской эскадры Nuestra Señora del Rosario, краткое описание которого мы встретили в тексте дневника.


0_15e8ee_22d139de_XXL.jpg
Педро де Вальдес сдает свой корабль Дрейку на борту английского галеона Revenge. Работа 1888-89 гг. Художник Джон Сеймур Лукас. Buckland Abbey, Devon, South West, National Trust.

Но прежде скажем несколько слов о главных участниках драмы.

Диего Флорес де Вальдес (Diego Flores de Valdés), основной советник герцога Медина-Сидония по военно-морским делам, как мы уже писали, был очень обидчивый и сварливый человек. Особую неприязнь он испытывал к своему высокомерному кузину дону Педро де Вальдесу, командующему эскадрой Андалусии. Оба двоюродных брата де Вальдесы имели несомненно выдающийся военно-морской опыт. Они сыграли ведущую роль в возвращении Флориды испанской короне в 1565-1566 гг. под командование их прославленного дяди Педро Менендеса де Авилеса (Pedro Menéndez de Aviles).


0_15eafc_770cf271_orig.jpg
Pedro Menéndez de Avilés


В 1575 году дон Педро де Вальдес вместе с Рекальде осуществил испанскую морскую экспедицию против Фландрии, а после возвращения на родину король поставил его во главе небольшой эскадры, предназначением которой была защита побережья Галисии от пиратских набегов. Они также принимали участие в захвате Португалии и Азорских островов в 1580-83 гг. Дон Педро де Вальдес также участвовал во многих плаваниях между Севильей и Америкой в составе «серебряного флота» Испании.

Судьба распорядилась таким образом, что один из братьев стал косвенным виновником пленения другого брата. Но обо всем по порядку.

Существуют, как минимум, две версии происшествия с андалусским флагманом.

Первая – описание всех обстоятельств самим Педро де Вальдесом в письме, направленном из английского плена королю Филиппу II в конце августа 1588 года.

В начале письме Педро де Вальдес описывает события 30-31 июля примерно так же, как они описаны Рекальде в Дневнике солдата. Затем де Вальдес пишет следующее:


Когда мы закончили [артиллерийскую дуэль с английской эскадрой], я послал пинас к кораблю Хуана Мартинеса де Рекальде, чтобы узнать, имеет ли он повреждения. Выяснилось, что он имеет тяжелые повреждения и его фок-мачта разрушена большим ядром. Поблагодарив меня за желание помочь, он сообщил, что без помощи не сможет участвовать в новом бою, если он произойдет в этот день. При выдвижении с целью оказать ему помощь, в соответствии с его просьбой, случилось так, что другой корабль из его бискайской эскадры пересек мой курс, так что я не мог ни пройти мимо, ни уступить ему путь, в результате он врезался в нос моего корабля, повредив блинд и сломав блинда-рей. При попытке отойти с места инцидента, но не имея возможности управлять поврежденным судном до устранения поломки, другой корабль врезался в мое судно точно таким же образом, сломав мне бушприт, порвав фалы и фок. Оказавшись в таком плачевном состоянии, я направил герцогу сообщение и попросил его подождать, пока я поставлю новый фок из имеющегося запаса и приведу корабль в порядок.

Всеми силами я, как мог, старался держаться за флотом: находясь под ветром у него, удалил поврежденную рею на фок-мачте и паруса для быстрейшего их ремонта. Я надеялся, что герцог откликнется на мою просьбу. В это время началось сильное волнение моря, и мой корабль, имеющий повреждения парусов и неисправные фалы на фок-мачте, к тому же будучи плохо построен, повел себя в высшей степени неудовлетворительно, так что еще до того, как удалось устранить повреждения, его фок-мачта сломалась на уровне палубы и рухнула на грот-мачту, таким образом лишив нас возможности провести ремонт в короткие сроки. Я вновь послал сообщение герцогу и произвел три или четыре выстрела из тяжелых орудий, чтобы оповестить весь флот о бедственном положении в котором я оказался. Я умолял герцога либо направить для буксировки моего судна какой-нибудь корабль или галеас, либо дать указания о моих дальнейших действиях. Тем не менее, хотя герцог был недалеко от меня, видел, в каком положении оказался мой корабль и мог прийти на помощь, он не сделал этого. И, словно мы не были подданными Вашего величества и не находились на Вашей службе, герцог произвел выстрел из пушки, призывая весь флот следовать за ним, и на виду у всего флота оставил нас в печальном положении, когда противник находился на дистанции всего в четверть лиги. К исходу дня некоторые его корабли пытались напасть на меня, я оказал им сопротивление, и оборонялся всю ночь, до следующего дня, не теряя надежды, что герцог пришлет помощь, а не проявит по отношению ко мне такую неслыханную бесчеловечность и неблагодарность.

На следующий день, оказавшись в таком бедственном положении, лишившись надежды на помощь, потеряв из виду свой флот, окруженные врагами, мы увидели, что к нам подошел адмирал вражеского флота Френсис Дрейк на своем корабле. Дрейк передал на наш корабль послание с предложением сдаться на условии хорошего обхождения с нами. Я переправился на борт его корабля для обсуждения условий сдачи, основным из которых было сохранение жизни нашим людям и учтивое обхождение с ними. Адмирал дал слово джентльмена и заверил, что королева также придерживается этого же мнения. Я посчитал за лучшее принять его предложение.
          (Письмо полностью опубликовано в The Naval Record Society, 1894, Vol. II, pp. 133-136)




Вторую версию этого происшествия мы можем найти в дневнике герцога Медина-Сидония. Но о ней мы расскажем в следующий раз.

Via

Saygo
Судьба галеона Nuestra Señora del Rosario: испанцы своих не бросают?

Судьба - невидимый, бесчувственный тиран!
Жуковский

 

Продолжим наше Примечание №8 к Дневнику солдата. Речь далее пойдет об инциденте с флагманским кораблем андалусской эскадры Nuestra Señora del Rosario, краткое описание которого мы встретили в тексте дневника.


0_15e8ee_22d139de_XXL.jpg
Педро де Вальдес сдает свой корабль Дрейку на борту английского галеона Revenge. Работа 1888-89 гг. Художник Джон Сеймур Лукас. Buckland Abbey, Devon, South West, National Trust.

Но прежде скажем несколько слов о главных участниках драмы.

Диего Флорес де Вальдес (Diego Flores de Valdés), основной советник герцога Медина-Сидония по военно-морским делам, как мы уже писали, был очень обидчивый и сварливый человек. Особую неприязнь он испытывал к своему высокомерному кузину дону Педро де Вальдесу, командующему эскадрой Андалусии. Оба двоюродных брата де Вальдесы имели несомненно выдающийся военно-морской опыт. Они сыграли ведущую роль в возвращении Флориды испанской короне в 1565-1566 гг. под командование их прославленного дяди Педро Менендеса де Авилеса (Pedro Menéndez de Aviles).
 

0_15eafc_770cf271_orig.jpg
Pedro Menéndez de Avilés

В 1575 году дон Педро де Вальдес вместе с Рекальде осуществил испанскую морскую экспедицию против Фландрии, а после возвращения на родину король поставил его во главе небольшой эскадры, предназначением которой была защита побережья Галисии от пиратских набегов. Они также принимали участие в захвате Португалии и Азорских островов в 1580-83 гг. Дон Педро де Вальдес также участвовал во многих плаваниях между Севильей и Америкой в составе «серебряного флота» Испании.

Судьба распорядилась таким образом, что один из братьев стал косвенным виновником пленения другого брата. Но обо всем по порядку.

Существуют, как минимум, две версии происшествия с андалусским флагманом.

Первая – описание всех обстоятельств самим Педро де Вальдесом в письме, направленном из английского плена королю Филиппу II в конце августа 1588 года.

В начале письме Педро де Вальдес описывает события 30-31 июля примерно так же, как они описаны Рекальде в Дневнике солдата. Затем де Вальдес пишет следующее:


Когда мы закончили [артиллерийскую дуэль с английской эскадрой], я послал пинас к кораблю Хуана Мартинеса де Рекальде, чтобы узнать, имеет ли он повреждения. Выяснилось, что он имеет тяжелые повреждения и его фок-мачта разрушена большим ядром. Поблагодарив меня за желание помочь, он сообщил, что без помощи не сможет участвовать в новом бою, если он произойдет в этот день. При выдвижении с целью оказать ему помощь, в соответствии с его просьбой, случилось так, что другой корабль из его бискайской эскадры пересек мой курс, так что я не мог ни пройти мимо, ни уступить ему путь, в результате он врезался в нос моего корабля, повредив блинд и сломав блинда-рей. При попытке отойти с места инцидента, но не имея возможности управлять поврежденным судном до устранения поломки, другой корабль врезался в мое судно точно таким же образом, сломав мне бушприт, порвав фалы и фок. Оказавшись в таком плачевном состоянии, я направил герцогу сообщение и попросил его подождать, пока я поставлю новый фок из имеющегося запаса и приведу корабль в порядок.

Всеми силами я, как мог, старался держаться за флотом: находясь под ветром у него, удалил поврежденную рею на фок-мачте и паруса для быстрейшего их ремонта. Я надеялся, что герцог откликнется на мою просьбу. В это время началось сильное волнение моря, и мой корабль, имеющий повреждения парусов и неисправные фалы на фок-мачте, к тому же будучи плохо построен, повел себя в высшей степени неудовлетворительно, так что еще до того, как удалось устранить повреждения, его фок-мачта сломалась на уровне палубы и рухнула на грот-мачту, таким образом лишив нас возможности провести ремонт в короткие сроки. Я вновь послал сообщение герцогу и произвел три или четыре выстрела из тяжелых орудий, чтобы оповестить весь флот о бедственном положении в котором я оказался. Я умолял герцога либо направить для буксировки моего судна какой-нибудь корабль или галеас, либо дать указания о моих дальнейших действиях. Тем не менее, хотя герцог был недалеко от меня, видел, в каком положении оказался мой корабль и мог прийти на помощь, он не сделал этого. И, словно мы не были подданными Вашего величества и не находились на Вашей службе, герцог произвел выстрел из пушки, призывая весь флот следовать за ним, и на виду у всего флота оставил нас в печальном положении, когда противник находился на дистанции всего в четверть лиги. К исходу дня некоторые его корабли пытались напасть на меня, я оказал им сопротивление, и оборонялся всю ночь, до следующего дня, не теряя надежды, что герцог пришлет помощь, а не проявит по отношению ко мне такую неслыханную бесчеловечность и неблагодарность.

На следующий день, оказавшись в таком бедственном положении, лишившись надежды на помощь, потеряв из виду свой флот, окруженные врагами, мы увидели, что к нам подошел адмирал вражеского флота Френсис Дрейк на своем корабле. Дрейк передал на наш корабль послание с предложением сдаться на условии хорошего обхождения с нами. Я переправился на борт его корабля для обсуждения условий сдачи, основным из которых было сохранение жизни нашим людям и учтивое обхождение с ними. Адмирал дал слово джентльмена и заверил, что королева также придерживается этого же мнения. Я посчитал за лучшее принять его предложение.
          (Письмо полностью опубликовано в The Naval Record Society, 1894, Vol. II, pp. 133-136)

Вторую версию этого происшествия мы можем найти в дневнике герцога Медина-Сидония. Но о ней мы расскажем в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата: первые потери Непобедимой Армады



Кто мудр, не плачет о потерях, лорды,
Но бодро ищет, как исправить вред.
Пусть, бурей сломлена, упала мачта,
Канат оборван и потерян якорь,
И половина моряков погибла, -
Все ж кормчий жив. Прилично ли ему,
Как робкому мальчишке, бросить руль,
Слезами воды моря умножать.
Обилье превращая в преизбыток,
Меж тем, как разбивается о скалы
Корабль, что был бы мужеством спасен?
Какой позор! Какой проступок тяжкий!
          Уильям Шекспир. Генрих VI, часть третья, 5, 4. (Перевод Е.Н. БИРУКОВОЙ)




0_15815c_8a527082_XXL.jpg
Взрыв пороха на галеоне Гипускоанской (Баскской) эскадры Испанской армады «Сан Сальвадор» 31 июля 1588 года. Копия гобелена, сгоревшего при пожаре Вестминстерского дворца в 1834 году.


Итак, ознакомившись со взглядами испанцев на тактику действий корабельных соединений, вернемся к Дневнику солдата (Дневнику Рекальде), в котором отражен взгляд на события со стороны участника похода Непобедимой армады к берегам Англии.

[Не устану повторять: необходимо критически подходить к переводам исторических документов, если не читать, то хотя бы сопоставлять такие переводы с текстами оригиналов. Иначе можно встретить такой вот пассаж (не буду называть источник, чтобы не позорить авторов):


Первый контакт между флотами произошел 31 июля, когда армада вошла в «рукав». Ветер сменился на восточно-северо-восточиый, и англичане начали маневр, стараясь извлечь из погоды пользу.



Это, нужно думать, «перевод» текста из книги John Tincey, Armada Campaign–1588 (Osprey, 1988):


The first contact between the fleets came on 31 July as the Armada entered "the Sleeve'. The wind changed to west-north-west and the English manoeuvred to gain the weather gauge of the Armada. ]



Ранее в нашем рассказе мы остановились на том моменте, когда 31 июля английский флот зашел в тыл испанской армаде, выиграв тем самым ветер. Произошло это неподалеку от Плимута, в пяти милях к западу от Эдистонских скал


0_15e897_18e60116_XXL.jpg
Карта входа в Ла-Манш.


После боя на северном фланге испанцев между английской эскадрой и галеоном Сан Хуан (San Juan), на борту которого находился адмирал Хуан Мартинес де Рекальде, последующие события автор дневника описывает следующим образом:


«Как мы уже говорили, они [английские корабли] отступили, хотя и продолжали следовать за нами на дистанции около полутора лиг. Многие на других кораблях нашей армады завидовали в этот день подвигу, который совершил корабль адмирала [Рекальде], им казалось, что каждый из них мог бы поступить в бою так же. Но последующие события показали, что эти мысли отличались от действительности.
Около четырех часов пополудни этого дня флагманский корабль (la nao capitana) дона Педро де Вальдеса (Don Pedro de Valdés), на котором он сам находился, и другой корабль эскадры столкнулись, в результате флагманский корабль потерял бушприт и фок-мачту (el baoprés y trinquete). Ночью противник, который, как мы говорили, следовал за нами по пятам, заметил, что флагман потерял свой такелаж, открыл по нему огонь и захватил его, воспользовавшись отсутствием помощи с нашей стороны. Адмирал [Рекальде] попытался оказать помощь этому кораблю, но не смог идти в бейдевинд из-за угрозы потерять поврежденную огнем противника грот-мачту (el árbol mayor). Хотя вся Армада видела повреждения указанного вице-флагмана (almiranta), и предпринимаемые им попытки, ни один корабль не пришел на помощь. И если бы адмирал не привлек дополнительно моряков с других кораблей своей Бискайской эскадры для крепления мачты, она упала бы в море, из чего каждый может понять, что флагмана ждала бы та же участь, что и дона Педро де Вальдеса, которому другие корабли оказали незначительную помощь при повреждении его такелажа. Поэтому все упрекали дона Флореса де Вальдеса, его считали виновным в неоказание помощи Диего Педро де Вальдесу. Это была очень большая несправедливость, как мы могли легко видеть. Хотя утверждалось, что погода помешала помочь ему, на самом деле погода была достаточно спокойной, чтобы предпринять хоть какие-нибудь попытки, особенно принимая во внимание наступившую ночь и ясное лунное небо, которые давали возможность провести подготовительные работы. Мы видели, что противник не выказывал желания подойти к поврежденному кораблю, а предпочитал обстреливать его из своих пушек, и что флот противника не так силен, как наш. И мы знали, что если бы наш флот лег в дрейф, противник сделал бы то же самое, и всё можно было бы исправить.

1 августа мы оставили один из кораблей эскадры генерала Мигеля де Окендо (Miguel de Oquendo), а именно, корабль вице-флагмана этой эскадры, так как днем раньше (в то же самое время, когда корабль адмирала потерял свою грот-мачту), взорвался его пороховой погреб, вызвав пожар на палубах и опалив большую часть находящихся на борту людей. Число погибших от огня и взрыва на этом корабле превысило две сотни человек, и после эвакуации оставшихся в живых, команда покинула корпус, не предприняв ничего для приведения его в негодное состояние – ни предали его огню (quemarle), ни затопили (echar a fondo), чтобы предотвратить захват его врагом.



Примечание 8. Обсудим подробнее описанные в дневнике события.

Начнем с последнего эпизода, связанного со взрывом пороха на галеоне Гипускоанской (Баскской) эскадры «Сан Сальвадор».

Приведем фрагмент изображения, помещенного в начале поста, в более крупном масштабе

0_15eb1d_9c16e1fe_orig.jpg


Взрыв произошел после прекращения боя англичан с Сан Хуаном, командующий Армадой герцог Медина-Сидония в своем донесении королю описывает это событие очень кратко и буднично: на борту галеона взорвалось несколько бочек с порохом. Взрывом были уничтожены кормовые части двух палуб и кормовая надстройка (на приведенной иллюстрации взрыв ошибочно изображен в носу корабля). С флагманского корабля Армады немедленно был произведен выстрел, чтобы привлечь внимание флота к происшествию на Сан Сальвадоре, герцог положил Сан Мартин на обратный курс, чтобы выяснить суть инцидента. К аварийному кораблю направили пинас и корабельные шлюпки. Пинас попытался развернуть горящее судно относительно ветра таким образом, чтобы огонь не охватил носовую его часть, оставшиеся в живых члены экипажа принимали меры, чтобы не дать огню распространиться на основные запасы пороха в средней части корабля, где находилась главная крюйт-камера, с корабля были эвакуированы пострадавшие от взрыва и огня моряки и перевезены на госпитальные суда, входившее в состав эскадры вспомогательных кораблей под командованием Хуана Гомеса де Медины. Действиями аварийных партий с флагмана руководил сам герцог. Огонь удалось взять под контроль. К Сан Сальвадору подошли два галеаса для его буксировки. Однако к этому времени погода резко ухудшилась. Сан Сальвадор, потерявший кормовые паруса, плохо слушался руля. Порывом ветра была сломана фок-мачта, ранее получившая повреждения при взрыве. К полудню следующего дня, 1 августа, с Сан-Сальвадора поступил доклад о поступлении воды в трюм и невозможности устранить протечки. Было принято решение покинуть корабль, личный состав и небольшая часть корабельных запасов были перегружены на вспомогательные суда.

По-видимому, герцог провел расследование этого инцидента, на борту флагманского корабля Армады Сан Мартин находилось несколько выживших членов экипажа аварийного судна, однако никаких подробностей взрыва в письме герцога королю не приводится. По флоту распространились различные слухи о причинах взрыва. Хронист Bernardo de Gongora, который закончил экспедицию в Англию на борту Сан Мартина, слышал от моряков взорвавшегося галеона, что взрыв произошел из-за халатности одного из корабельных артиллеристов, и это, пожалуй, самая вероятная версия. В то же время, на кораблях флота поговаривали, что канонир умышленно поднес факел к пороху, возможно он был англичанином. Ходили и другие истории, будто старший канонир-голландец поджег крюйт-камеру, а сам прыгнул за борт. Причиной назвали наказание за курение на шканцах, которому был подвергнут артиллерист со стороны командующего эскадры. Голландец якобы просто сунул непогашенную трубку в бочку с порохом. Эта версия маловероятна по двум причинам: во-первых, откуда на шканцах взялась бочка с порохом, и во-вторых, Мигеля де Окендо на борту Сан Сальвадора в момент взрыва не было. Путаница, видимо, произошла при более поздних пересказах события, так как рассказавший эту историю человек попросту не знал, что в испанском флоте флагманом эскадры являлась не almiranta, как Сан Сальвадор, а capitana.

До нас дошла информация о дальнейшей судьбе Сан Сальвадора. Английские корабли из эскадры лорда Говарда успели к аварийному судну до того, как оно затонет. Говард лично поднялся на его борт и после проверки состояния судна сделал вывод о возможности его буксировки в один из портов Англии. Буксировку приза в Уэймут успешно осуществил пинас под командованием капитана Флеминга.

После ремонта судно вышло в море под английским флагом, его назвали "Great Spaniard", «Большой испанец». Однако уже в ноябре этого же 1588 года Сан Сальвадор затонул. Вот как докладывает лорду Говарду об этом событии John Boddie (королева Елизавета называет его адмиралом) :


«And may it please your Lordship to be advertised of the great Spaniard (The San Salvador); she was lost at Studland, but, God be praised, there is saved 34 of our best men; and there was lost 23 men, whereof 6 of whom was Flemings and Frenchmen that came in the same ship out of Spain; and by good hap there came out of Studland, a small man-of-war and saved these men.»
.
Не будет ли угодно Вашей светлости узнать о Большом испанце (Сан Сальвадоре); он был потерян у Стадленда, но, хвала Господу, спасены 34 моряка из наших лучших людей. Потеряно же 23 человека, шестеро из которых были фламандцами и французами, которые пришли на этом корабле из Испании. По счастливой случайности, там оказался небольшой военный корабль из Стадленда, который и спас этих людей.
          Письмо полностью опубликовано в The Naval Record Society, Vol. II, p. 296



К истории потери флагманского корабля дона Педро де Вальдеса Nuestra Señora del Rosario мы обратимся в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата: первые потери Непобедимой Армады

Кто мудр, не плачет о потерях, лорды,
Но бодро ищет, как исправить вред.
Пусть, бурей сломлена, упала мачта,
Канат оборван и потерян якорь,
И половина моряков погибла, -
Все ж кормчий жив. Прилично ли ему,
Как робкому мальчишке, бросить руль,
Слезами воды моря умножать.
Обилье превращая в преизбыток,
Меж тем, как разбивается о скалы
Корабль, что был бы мужеством спасен?
Какой позор! Какой проступок тяжкий!
Уильям Шекспир. Генрих VI, часть третья, 5, 4. (Перевод Е.Н. БИРУКОВОЙ)


0_15815c_8a527082_XXL.jpg
Взрыв пороха на галеоне Гипускоанской (Баскской) эскадры Испанской армады «Сан Сальвадор» 31 июля 1588 года. Копия гобелена, сгоревшего при пожаре Вестминстерского дворца в 1834 году.

Итак, ознакомившись со взглядами испанцев на тактику действий корабельных соединений, вернемся к Дневнику солдата (Дневнику Рекальде), в котором отражен взгляд на события со стороны участника похода Непобедимой армады к берегам Англии.

[Не устану повторять: необходимо критически подходить к переводам исторических документов, если не читать, то хотя бы сопоставлять такие переводы с текстами оригиналов. Иначе можно встретить такой вот пассаж (не буду называть источник, чтобы не позорить авторов):


Первый контакт между флотами произошел 31 июля, когда армада вошла в «рукав». Ветер сменился на восточно-северо-восточиый, и англичане начали маневр, стараясь извлечь из погоды пользу.


Это, нужно думать, «перевод» текста из книги John Tincey, Armada Campaign–1588 (Osprey, 1988):


The first contact between the fleets came on 31 July as the Armada entered "the Sleeve'. The wind changed to west-north-west and the English manoeuvred to gain the weather gauge of the Armada. ]


Ранее в нашем рассказе мы остановились на том моменте, когда 31 июля английский флот зашел в тыл испанской армаде, выиграв тем самым ветер. Произошло это неподалеку от Плимута, в пяти милях к западу от Эдистонских скал

0_15e897_18e60116_XXL.jpg
Карта входа в Ла-Манш.

После боя на северном фланге испанцев между английской эскадрой и галеоном Сан Хуан (San Juan), на борту которого находился адмирал Хуан Мартинес де Рекальде, последующие события автор дневника описывает следующим образом:


«Как мы уже говорили, они [английские корабли] отступили, хотя и продолжали следовать за нами на дистанции около полутора лиг. Многие на других кораблях нашей армады завидовали в этот день подвигу, который совершил корабль адмирала [Рекальде], им казалось, что каждый из них мог бы поступить в бою так же. Но последующие события показали, что эти мысли отличались от действительности.
Около четырех часов пополудни этого дня флагманский корабль (la nao capitana) дона Педро де Вальдеса (Don Pedro de Valdés), на котором он сам находился, и другой корабль эскадры столкнулись, в результате флагманский корабль потерял бушприт и фок-мачту (el baoprés y trinquete). Ночью противник, который, как мы говорили, следовал за нами по пятам, заметил, что флагман потерял свой такелаж, открыл по нему огонь и захватил его, воспользовавшись отсутствием помощи с нашей стороны. Адмирал [Рекальде] попытался оказать помощь этому кораблю, но не смог идти в бейдевинд из-за угрозы потерять поврежденную огнем противника грот-мачту (el árbol mayor). Хотя вся Армада видела повреждения указанного вице-флагмана (almiranta), и предпринимаемые им попытки, ни один корабль не пришел на помощь. И если бы адмирал не привлек дополнительно моряков с других кораблей своей Бискайской эскадры для крепления мачты, она упала бы в море, из чего каждый может понять, что флагмана ждала бы та же участь, что и дона Педро де Вальдеса, которому другие корабли оказали незначительную помощь при повреждении его такелажа. Поэтому все упрекали дона Флореса де Вальдеса, его считали виновным в неоказание помощи Диего Педро де Вальдесу. Это была очень большая несправедливость, как мы могли легко видеть. Хотя утверждалось, что погода помешала помочь ему, на самом деле погода была достаточно спокойной, чтобы предпринять хоть какие-нибудь попытки, особенно принимая во внимание наступившую ночь и ясное лунное небо, которые давали возможность провести подготовительные работы. Мы видели, что противник не выказывал желания подойти к поврежденному кораблю, а предпочитал обстреливать его из своих пушек, и что флот противника не так силен, как наш. И мы знали, что если бы наш флот лег в дрейф, противник сделал бы то же самое, и всё можно было бы исправить.

1 августа мы оставили один из кораблей эскадры генерала Мигеля де Окендо (Miguel de Oquendo), а именно, корабль вице-флагмана этой эскадры, так как днем раньше (в то же самое время, когда корабль адмирала потерял свою грот-мачту), взорвался его пороховой погреб, вызвав пожар на палубах и опалив большую часть находящихся на борту людей. Число погибших от огня и взрыва на этом корабле превысило две сотни человек, и после эвакуации оставшихся в живых, команда покинула корпус, не предприняв ничего для приведения его в негодное состояние – ни предали его огню (quemarle), ни затопили (echar a fondo), чтобы предотвратить захват его врагом.


Примечание 8. Обсудим подробнее описанные в дневнике события.

Начнем с последнего эпизода, связанного со взрывом пороха на галеоне Гипускоанской (Баскской) эскадры «Сан Сальвадор».

Приведем фрагмент изображения, помещенного в начале поста, в более крупном масштабе

0_15eb1d_9c16e1fe_orig.jpg

Взрыв произошел после прекращения боя англичан с Сан Хуаном, командующий Армадой герцог Медина-Сидония в своем донесении королю описывает это событие очень кратко и буднично: на борту галеона взорвалось несколько бочек с порохом. Взрывом были уничтожены кормовые части двух палуб и кормовая надстройка (на приведенной иллюстрации взрыв ошибочно изображен в носу корабля). С флагманского корабля Армады немедленно был произведен выстрел, чтобы привлечь внимание флота к происшествию на Сан Сальвадоре, герцог положил Сан Мартин на обратный курс, чтобы выяснить суть инцидента. К аварийному кораблю направили пинас и корабельные шлюпки. Пинас попытался развернуть горящее судно относительно ветра таким образом, чтобы огонь не охватил носовую его часть, оставшиеся в живых члены экипажа принимали меры, чтобы не дать огню распространиться на основные запасы пороха в средней части корабля, где находилась главная крюйт-камера, с корабля были эвакуированы пострадавшие от взрыва и огня моряки и перевезены на госпитальные суда, входившее в состав эскадры вспомогательных кораблей под командованием Хуана Гомеса де Медины. Действиями аварийных партий с флагмана руководил сам герцог. Огонь удалось взять под контроль. К Сан Сальвадору подошли два галеаса для его буксировки. Однако к этому времени погода резко ухудшилась. Сан Сальвадор, потерявший кормовые паруса, плохо слушался руля. Порывом ветра была сломана фок-мачта, ранее получившая повреждения при взрыве. К полудню следующего дня, 1 августа, с Сан-Сальвадора поступил доклад о поступлении воды в трюм и невозможности устранить протечки. Было принято решение покинуть корабль, личный состав и небольшая часть корабельных запасов были перегружены на вспомогательные суда.

По-видимому, герцог провел расследование этого инцидента, на борту флагманского корабля Армады Сан Мартин находилось несколько выживших членов экипажа аварийного судна, однако никаких подробностей взрыва в письме герцога королю не приводится. По флоту распространились различные слухи о причинах взрыва. Хронист Bernardo de Gongora, который закончил экспедицию в Англию на борту Сан Мартина, слышал от моряков взорвавшегося галеона, что взрыв произошел из-за халатности одного из корабельных артиллеристов, и это, пожалуй, самая вероятная версия. В то же время, на кораблях флота поговаривали, что канонир умышленно поднес факел к пороху, возможно он был англичанином. Ходили и другие истории, будто старший канонир-голландец поджег крюйт-камеру, а сам прыгнул за борт. Причиной назвали наказание за курение на шканцах, которому был подвергнут артиллерист со стороны командующего эскадры. Голландец якобы просто сунул непогашенную трубку в бочку с порохом. Эта версия мало вероятна по двум причинам: во-первых, откуда на шканцах взялась бочка с порохом, и во-вторых, Мигеля де Окендо на борту Сан Сальвадора в момент взрыва не было. Путаница, видимо, произошла при более поздних пересказах события, так как рассказавший эту историю человек попросту не знал, что в испанском флоте флагманом эскадры являлась не almiranta, как Сан Сальвадор, а capitana.

До нас дошла информация о дальнейшей судьбе Сан Сальвадора. Английские корабли из эскадры лорда Говарда успели к аварийному судну до того, как оно затонет. Говард лично поднялся на его борт и после проверки состояния судна сделал вывод о возможности его буксировки в один из портов Англии. Буксировку приза в Уэймут успешно осуществил пинас под командованием капитана Флеминга.

После ремонта судно вышло в море под английским флагом, его назвали "Great Spaniard", «Большой испанец». Однако уже в ноябре этого же 1588 года Сан Сальвадор затонул. Вот как докладывает лорду Говарду об этом событии John Boddie (королева Елизавета называет его адмиралом) :


«And may it please your Lordship to be advertised of the great Spaniard (The San Salvador); she was lost at Studland, but, God be praised, there is saved 34 of our best men; and there was lost 23 men, whereof 6 of whom was Flemings and Frenchmen that came in the same ship out of Spain; and by good hap there came out of Studland, a small man-of-war and saved these men.»
.
Не будет ли угодно Вашей светлости узнать о Большом испанце (Сан Сальвадоре); он был потерян у Стадленда, но, хвала Господу, спасены 34 моряка из наших лучших людей. Потеряно же 23 человека, шестеро из которых были фламандцами и французами, которые пришли на этом корабле из Испании. По счастливой случайности, там оказался небольшой военный корабль из Стадленда, который и спас этих людей.
          Письмо полностью опубликовано в The Naval Record Society, Vol. II, p. 296

К истории потери флагманского корабля дона Педро де Вальдеса Nuestra Señora del Rosario мы обратимся в следующий раз.

Via

Saygo
Сражение (BATALLA)



Аще Бог по нас, то кто на ны?
          Петр Великий (в битве при Азове).
Что же сказать на это? Если Бог за нас, кто против нас?
          Новый Завет. Послание к Римлянам святого апостола Павла. Глава 8.



К читающим записи в моем журнале: не обращайте внимание на нерегулярность постов, две последние недели был снова в госпитале, где нет интернета и персонал строго пресекал все нарушения внутреннего распорядка. Но сейчас будет полегче, думаю.

А теперь перейдем к тому разделу трактата Алонсо де Чавеса Espejo de Navegantes, который освещает принципы ведения непосредственно самого сражения (подраздел BATALLA):

"Затем с флагманского корабля звучит сигнал горна; по этому сигналу все корабли начинают движение в описанном выше ордере, и как только достигнут дистанции досягаемости своей артиллерии, открывают огонь из крупных калибров, заботясь о том, чтобы первые выстрелы не прошли мимо цели. Поскольку, как я отмечал выше, когда первые и самые мощные выстрелы достигают цели, они вызывают ужас и страх у противника, который полагает, что если даже на такой дистанции снаряды производят огромные разрушения, то что же ожидать, когда корабли сблизятся; посему противник может принять решение не ожидать ближнего боя, а начинает сдаваться или отходить.

Открывая огонь, необходимо всегда начинать с самых тяжелых орудий, которые находятся на стороне или борту, обращенному к противнику, а затем передвинуть с другого борта другие орудия , которые размещены на колесных станках для передвижения по настилу верхней палубы и по шканцам (aquellos que tienen sus carretones que andan por cima de cubierta y tolda).

0_15e4f8_14bbd720_XXL.jpg
Одно из изображений в серии рисунков, показывающих станки морской артиллерии (1594) – типовой двухколесный испанский станок (Archivo General de Simancas)
0_15e4fd_338081c0_orig.jpg
Разрез галеона. Показаны такие же орудия на двухколесных станках.


После сближения с противником следует использовать артиллерию меньших калибров, и ни в коем случае не стрелять из малых орудий в начале сражения, так как на больших дистанциях вред они нанесут небольшой и противник посчитает, что у нас дефицит хорошей артиллерии, осмелеет и перейдет в атаку. Лишь после достаточного сближения необходимо использовать легкую артиллерию. А после сцепки и абордажа наступает очередь всех других видов оружия, о которых я говорил, в первую очередь, метательное оружие, стреляющее дротиками (dardos) и камнями (piedras), ружья (escopetas) и арбалеты (ballestas), горшки с зажигательной смесью (alcancías), о которых говорилось выше, и которые бросают с марсов и надстроек, а также железные ежи (чеснок, los abrojos), пальники (los botafuegos), емкости с удушающим газом (pildoras, англ. stinkballs), гранаты (las granadas), крючья для разрезания парусов и такелажа (alacranes или escorpiones, скорпионы). В этот момент должны прозвучать все трубы и с громким «ура» с каждого корабля они должны броситься на врага со всеми видами оружия и приспособлений для перерезания такелажа (guadañas) в виде насаженных на рукоятки кос и серпов (hozes enastadas), а также огнеметными трубами и горшками с зажигательной смесью (con las trompas y bocas de fuego), поражая огнем такелаж и личный состав противника.

Капитан-генерал должен воодушевлять всех во время сражения, а так как голоса его в бою не слышно, он должен передавать свои распоряжения сигналами горна, флажным сигналом или с помощью марселя. Он должен вести наблюдение по всем направлениям, занимая удобную позицию для этого, чтобы всем своим кораблям, оказавшимся в опасном положении, направить соответствующую поддержку, если они сами не видят этой опасности, или даже свой корабль направить для этой помощи.

Флагманский корабль ни в коем случае не должен вступать в абордажный бой с другими кораблями, так как в это случае он не сможет следить за обстановкой и управлять боем. И за исключением случаев, когда флагман по собственному решению идет на помощь и поддержку, не должен вступать в бой, а если это все же произойдет, то весь остальной флот может остаться без руководства и без организации взаимопомощи и поддержки одного корабля другому, и при первой же возможности корабли могут покинуть место боя и пойти своим курсом. Следовательно, капитан-генерал никогда не должен первым поспешно бросаться на абордаж, чтобы иметь возможность наблюдать за сражением и направлять помощь туда, где это более всего необходимо.

Корабли поддержки также должны оставаться в стороне и не идти на абордаж, пока не увидят, где их помощь нужна больше всего. Чем дольше они остаются свободными, тем больше у них возможность вести огонь из своих орудий, оставаясь в стороне, либо, сблизившись, использовать свое огнеметное вооружение. Кроме того, если какой-либо корабль противника попытается скрыться, они смогут организовать погоню или пойти на перехват, а также вести наблюдение и оказывать поддержку в местах, указанных сигналом капитан-генерала.

Малые плавсредства (barcas) подобным же образом остаются в стороне, пока не начнется абордажная схватка; тогда они должны подойти с противоположного борта способом, указанным выше и выполнить все необходимые действия, условленные заранее, либо с помощью своих вертлюжных пушек (versos) и аркебуз (arcabuces),

0_15e4fc_7ed8756a_orig.jpg
Испанские вертлюжные пушки – versos . (Texas A&M University)

либо, приблизившись, заклинить рули, или перерезать их тросы, или незамеченными взобраться на корабль противника, либо поджечь его, либо просверлить, используя коловороты, отверстия в корпусе (Dando barrenos)". (Более подробно специальные операции баркасов рассмотрены в разделе, посвященном действиям одиночного судна –g._g.).

Далее в этом разделе Алонсо де Чавес рассматривает действия по обращению с ранеными и погибшими во время боя, организации преследования противника после победы в сражении и восстановлению боеспособности своего флота.

Продолжение последует.

Via

Saygo
Сражение (BATALLA)

Аще Бог по нас, то кто на ны?
Петр Великий (в битве при Азове).
Что же сказать на это? Если Бог за нас, кто против нас?
Новый Завет. Послание к Римлянам святого апостола Павла. Глава 8.
 
К читающим записи в моем журнале: не обращайте внимание на нерегулярность постов, две последние недели был снова в госпитале, где нет интернета и персонал строго пресекал все нарушения внутреннего распорядка. Но сейчас будет полегче, думаю.

А теперь перейдем к тому разделу трактата Алонсо де Чавеса Espejo de Navegantes, который освещает принципы ведения непосредственно самого сражения (подраздел BATALLA):

"Затем с флагманского корабля звучит сигнал горна; по этому сигналу все корабли начинают движение в описанном выше ордере, и как только достигнут дистанции досягаемости своей артиллерии, открывают огонь из крупных калибров, заботясь о том, чтобы первые выстрелы не прошли мимо цели. Поскольку, как я отмечал выше, когда первые и самые мощные выстрелы достигают цели, они вызывают ужас и страх у противника, который полагает, что если даже на такой дистанции снаряды производят огромные разрушения, то что же ожидать, когда корабли сблизятся; посему противник может принять решение не ожидать ближнего боя, а начинает сдаваться или отходить.

Открывая огонь, необходимо всегда начинать с самых тяжелых орудий, которые находятся на стороне или борту, обращенному к противнику, а затем передвинуть с другого борта другие орудия , которые размещены на колесных станках для передвижения по настилу верхней палубы и по шканцам (aquellos que tienen sus carretones que andan por cima de cubierta y tolda).

0_15e4f8_14bbd720_XXL.jpg
Одно из изображений в серии рисунков, показывающих станки морской артиллерии (1594) – типовой двухколесный испанский станок (Archivo General de Simancas)
0_15e4fd_338081c0_orig.jpg
Разрез галеона. Показаны такие же орудия на двухколесных станках.

После сближения с противником следует использовать артиллерию меньших калибров, и ни в коем случае не стрелять из малых орудий в начале сражения, так как на больших дистанциях вред они нанесут небольшой и противник посчитает, что у нас дефицит хорошей артиллерии, осмелеет и перейдет в атаку. Лишь после достаточного сближения необходимо использовать легкую артиллерию. А после сцепки и абордажа наступает очередь всех других видов оружия, о которых я говорил, в первую очередь, метательное оружие, стреляющее дротиками (dardos) и камнями (piedras), ружья (escopetas) и арбалеты (ballestas), горшки с зажигательной смесью (alcancías), о которых говорилось выше, и которые бросают с марсов и надстроек, а также железные ежи (чеснок, los abrojos), пальники (los botafuegos), емкости с удушающим газом (pildoras, англ. stinkballs), гранаты (las granadas), крючья для разрезания парусов и такелажа (alacranes или escorpiones, скорпионы). В этот момент должны прозвучать все трубы и с громким «ура» с каждого корабля они должны броситься на врага со всеми видами оружия и приспособлений для перерезания такелажа (guadañas) в виде насаженных на рукоятки кос и серпов (hozes enastadas), а также огнеметными трубами и горшками с зажигательной смесью (con las trompas y bocas de fuego), поражая огнем такелаж и личный состав противника.

Капитан-генерал должен воодушевлять всех во время сражения, а так как голоса его в бою не слышно, он должен передавать свои распоряжения сигналами горна, флажным сигналом или с помощью марселя. Он должен вести наблюдение по всем направлениям, занимая удобную позицию для этого, чтобы всем своим кораблям, оказавшимся в опасном положении, направить соответствующую поддержку, если они сами не видят этой опасности, или даже свой корабль направить для этой помощи.

Флагманский корабль ни в коем случае не должен вступать в абордажный бой с другими кораблями, так как в это случае он не сможет следить за обстановкой и управлять боем. И за исключением случаев, когда флагман по собственному решению идет на помощь и поддержку, не должен вступать в бой, а если это все же произойдет, то весь остальной флот может остаться без руководства и без организации взаимопомощи и поддержки одного корабля другому, и при первой же возможности корабли могут покинуть место боя и пойти своим курсом. Следовательно, капитан-генерал никогда не должен первым поспешно бросаться на абордаж, чтобы иметь возможность наблюдать за сражением и направлять помощь туда, где это более всего необходимо.

Корабли поддержки также должны оставаться в стороне и не идти на абордаж, пока не увидят, где их помощь нужна больше всего. Чем дольше они остаются свободными, тем больше у них возможность вести огонь из своих орудий, оставаясь в стороне, либо, сблизившись, использовать свое огнеметное вооружение. Кроме того, если какой-либо корабль противника попытается скрыться, они смогут организовать погоню или пойти на перехват, а также вести наблюдение и оказывать поддержку в местах, указанных сигналом капитан-генерала.

Малые плавсредства (barcas) подобным же образом остаются в стороне, пока не начнется абордажная схватка; тогда они должны подойти с противоположного борта способом, указанным выше и выполнить все необходимые действия, условленные заранее, либо с помощью своих вертлюжных пушек (versos) и аркебуз (arcabuces),

0_15e4fc_7ed8756a_orig.jpg
Испанские вертлюжные пушки – versos . (Texas A&M University)

либо, приблизившись, заклинить рули, или перерезать их тросы, или незамеченными взобраться на корабль противника, либо поджечь его, либо просверлить, используя коловороты, отверстия в корпусе (Dando barrenos)". (Более подробно специальные операции баркасов рассмотрены в разделе, посвященном действиям одиночного судна –g._g.).

Далее в этом разделе Алонсо де Чавес рассматривает действия по обращению с ранеными и погибшими во время боя, организации преследования противника после победы в сражении и восстановлению боеспособности своего флота.

Продолжение последует.

Via

Saygo
О битве одного флота против другого



Так мы не день, не месяц и не год,
А целый век от моря и до моря
Металися, как угорелый кот,
Томительно исследуя и споря...
          Н. Добролюбов, Новый общественный вопрос



Начнем обещанное в прошлый раз знакомство с содержанием трактата Алонсо де Чавеса Espejo de Navegantes.

Ссылки на работу этого автора уже появлялись в нашем журнале, как в основном тексте, так и в комментариях. Сейчас скажем несколько слов о структуре и содержании трактата. Благодаря щедрости испанских библиотекарей (Dell collegio déla compa de Jesús de Monsorio. Real Academia Biblioteca de la Historia, MS 9-14-1 2791) его сейчас можно найти в сети

0_15a556_d0b784cb_XXL.jpg
Титульный лист трактата Алонсо де Чавеса

Для дотошных читателей приведем полное название этого манускрипта:


Quatri Partitu en Cosmographia pratica i por otro nóbre llamado Espeio de Navegantes: Obra muy utilissima i cópendiosa en toda la Arte de Marear i mui neccesaria i de gran provecho en todo el curso de la navegado, principal¬mente de España. Agora nuevamente ordenada y compuesta por Alonso de Chaves cosmographo Dela Magestad Cesárea del emperador y Rei délas españas Carlo quinto Semper Augusto.

Четыре части практической Космографии, иначе называемые Зеркалом навигаторов. Весьма полезный и ценный труд по всем разделам морского ремесла, крайне необходимый, особенно в Испании, курс мореплавания. Вновь пересмотренный и составленный Алонсо де Чавесом, космографом Его Королевского величества Императора и короля Испании Карла пятого, Августа навсегда.


Quatri Partitu – это четыре книги (Libro primero, Libro segundo, Libro tercero и Libro qvarto), некоторые из них подразделяются на трактаты (Tratado) и главы (Capitulo), другие – только на главы. Предшествующее тексту содержание трактата не полностью отражает его действительный состав: вместо некоторых заявленных в содержании глав лишь пустые страницы, другие заголовки и вовсе ничего не представляют. И тем не менее текст достаточно связен и интересен. Исследователи его полагают, что это было своего рода учебное пособие для желающих сдать экзамен на «штурмана дальнего плавания» испанских кораблей, отправляющихся в обе Индии.

Чтение трактата действительно доставляет удовольствие, но языковые трудности не позволяют сейчас выложить полный его перевод, поэтому ограничимся (пока!) лишь теми его главами, которые касаются рассматриваемой нами темы, а именно – ведения боевых действий соединениями кораблей. Напомним, что этот трактат де Чавеса, появившийся, как считают, в 1537 году, был одним из первых трудов в этой области.

0_15ab09_2f48cf14_XXL.jpg
Список трактатов первой половины XVI века, содержащих вопросы тактики и стратегии войны на море (Luis Nuno Sardinha Monteiro)

Интересующий нас материал находится в Libro tercero, Tratado tercio i postrero, Capitulo qvinto (de la guera o batalla) и Capitulo sexto (de ls batalla de vna flota contra otra). Мы не будем сейчас отвлекаться на пятую главу, которая содержит материал о подготовке к бою и ведению его одиночным кораблем, а сразу обратимся к главе шестой (O боевых действиях одного флота против другого). Эта глава содержит два подраздела: подготовка (preparation) и сражение (batalla).

О битве одного флота против другого
Подготовка

Прежде всего, корабли флота должны привести в готовность все виды оружия в количествах, соответствующих данному типу корабля, численности личного состава корабля, и его размеру. Все другие этапы подготовки корабля к бою описаны в предыдущих разделах.

Подобно тому, как у каждого корабля должен быть капитан, управляющий судном и его действиями, так и у всего флота должен быть капитан-генерал, которому подчиняются все корабли флота и все их капитаны.

После того как назначен капитан-генерал и все корабли флота завершили подготовку к бою, которая описана выше, непосредственно перед сражением капитан-генерал должен объявить сбор всех кораблей для построения их в боевой ордер (el capitán general debe mandar juntar toda la flota para ponerla en orden), подобно тому, как это делается при подготовке сражения одной сухопутной армии (ejército) с другой.

Точно так, как в сухопутной армии тяжеловооруженные воины (los hombres de armas) выделяются в отдельное соединение для прорыва фронта и ведения встречного сражения (para romper y encontrar), а легкая кавалерия – в другое соединение для оказания поддержки и преследования противника (socorrer y alcanzar), а также совершения внезапных рейдов (entrar y salir, буквально «войти и выйти», в легкой кавалерии этот термин обозначал короткие внезапные атаки на слабые пункты обороны противника – g._g.), капитан-генерал флота должен собрать в одно соединение наиболее мощные и крупные корабли для атаки на противника, взятия на абордаж его кораблей, захвата и уничтожения, а более мелкие и слабые – в другое соединение, для воздействия на корабли противника вне ордера огнем артиллерии, стремительными налетами, преследованием отдельных вражеских кораблей, покидающих район битвы, для оказания помощи и поддержки там, где это больше всего требуется.

Капитан-генерал должен отобрать малые и легкие суда общей численностью до одной четверти своего флота и разместить их на флангах главных сил. Желательно, чтобы они сохраняли самостоятельность действий, контролируя обстановку на флангах.

Он должен готовить каждый корабль [к абордажу] и руководить его действиями по сцепке с кораблем противника таким образом, чтобы не оказаться между двумя вражескими кораблями и не вести абордажный бой с обоих своих бортов одновременно.

Он должен также отобрать четвертую часть всех плавсредств, принадлежащих крупным судам флота, оснастить и вооружить их для решения специальных задач, о которых говорилось выше. […]

Отдав все распоряжения и команды, указанные выше, капитан-генерал должен расположить оставшиеся три четверти своего флота следующим образом:

Оценив свою позицию и направление ветра, он должен решить, каким образом захватить ветер для своего флота.

После этого следует оценить боевые порядки флота противника, находятся ли его корабли в плотном строю (vienen todos juntos) или построены в кильватерную колонну (unos en pos de otros á la hila), разбиты ли они на эскадры (vienen puestos en escuadrones) или идут строем фронта (en ala), находятся ли крупные корабли в центре или на флангах, какое место занимает флагманский корабль (la capitana), а также все другие существенные элементы, которые всегда должны быть у него под рукой.

В любом случае, он должен сделать все возможное, чтобы его флот получил преимущество в ветре относительно флота противника, иначе он будет ослеплен дымом от пушечного огня как своих кораблей, так и кораблей противника, корабли своего флота не смогут видеть друг друга и распознавать, где свой, где чужой и начнут вести огонь по своим.

Если после завершения всех этих мероприятий противник начнет перестроения своего флота в эскадры, мы также должны действовать подобным образом, собирая все более крупные корабли (las naos mayores) в одно формирование в авангарде, чтобы они были первыми в абордаже и получили первый удар противника; капитан-генерал должен занять место в центре этого формирования, чтобы он мог видеть всех тех, кто находится впереди и тех, кто следует за ними.

Каждая эскадра должна быть построена в линию фронта (en ala), чтобы любой мог видеть противника и использовать свою артиллерию без помех; корабли не должны следовать один за другим, потому что в этом случае возникнут большие проблемы из-за того, что только головной корабль сможет вести огонь. Во всяком случае, корабль не так подвижен, как человек, чтобы суметь быстро сменить свое положение и произвести необходимые действия.

В арьергарде должна находиться та четверть корабельного состава, которая ранее была выделена в эскадру поддержки в составе легких и быстроходных парусных кораблей. Они не должны располагаться сразу же за кораблями флота, так как оттуда не увидят происходящее и не смогут оценить, куда и когда прийти на помощь, а находиться ближе к тому флангу флота, на котором располагается флагманский корабль; если же численность арьергарда позволяет, то его корабли должны распределяться между обоими флангами флота; если они в одном соединении, то необходимо находиться на наветренном фланге, по причинам названным выше.

Если флот противника будет выстраиваться в одну линию фронта, наш флот должен сделать то же самое, размещая самые крупные и мощные корабли в центре, а легкие – на флангах, учитывая, что корабли центра всегда получают большие повреждения, так как вынуждены сражаться на оба борта.

Если же противник начнет построение своего флота в форме острия копья или треугольника, мы должны ответить ордером в два крыла (en dos alas), удерживая авангард каждого на большей дистанции от центра и сближая арьергарды , беря противника «в клещи» и вынуждая сражаться на два фронта; крупные корабли каждой линии должны находиться в арьергарде, а легкие – в авангарде, чтобы быстро реагировать на действия противника.

А если противник приближается двумя линиями фронта (dos alas), мы должны сделать то же самое, разместив наиболее крупные корабли напротив самых мощных кораблей противника. Необходимо пройти сквозь строй противника в его центре, оставив за собой огонь и дым, ослепляющий врага со всех сторон.

Построив флот в один из упомянутых выше ордеров и подготовив корабли к сражению, капитан-генерал должен назначить ясно понимаемые сигналы, подаваемые флагами, пушечными выстрелами или с помощью марселя (con bandera ó tiro ó vela de gavia), чтобы оповестить о начале атаки, перехода к абордажу, оказании помощи, отходе, преследовании противника.

Содержание раздела BATALLA рассмотрим в следующий раз.

Via

Saygo
О битве одного флота против другого

Так мы не день, не месяц и не год,
А целый век от моря и до моря
Металися, как угорелый кот,
Томительно исследуя и споря...
Н. Добролюбов, Новый общественный вопрос
 
Начнем обещанное в прошлый раз знакомство с содержанием трактата Алонсо де Чавеса Espejo de Navegantes.

Ссылки на работу этого автора уже появлялись в нашем журнале, как в основном тексте, так и в комментариях. Сейчас скажем несколько слов о структуре и содержании трактата. Благодаря щедрости испанских библиотекарей (Dell collegio déla compa de Jesús de Monsorio. Real Academia Biblioteca de la Historia, MS 9-14-1 2791) его сейчас можно найти в сети

0_15a556_d0b784cb_XXL.jpg
Титульный лист трактата Алонсо де Чавеса

Для дотошных читателей приведем полное название этого манускрипта:


Quatri Partitu en Cosmographia pratica i por otro nóbre llamado Espeio de Navegantes: Obra muy utilissima i cópendiosa en toda la Arte de Marear i mui neccesaria i de gran provecho en todo el curso de la navegado, principal¬mente de España. Agora nuevamente ordenada y compuesta por Alonso de Chaves cosmographo Dela Magestad Cesárea del emperador y Rei délas españas Carlo quinto Semper Augusto.

Четыре части практической Космографии, иначе называемые Зеркалом навигаторов. Весьма полезный и ценный труд по всем разделам морского ремесла, крайне необходимый, особенно в Испании, курс мореплавания. Вновь пересмотренный и составленный Алонсо де Чавесом, космографом Его Королевского величества Императора и короля Испании Карла пятого, Августа навсегда.


Quatri Partitu – это четыре книги (Libro primero, Libro segundo, Libro tercero и Libro qvarto), некоторые из них подразделяются на трактаты (Tratado) и главы (Capitulo), другие – только на главы. Предшествующее тексту содержание трактата не полностью отражает его действительный состав: вместо некоторых заявленных в содержании глав лишь пустые страницы, другие заголовки и вовсе ничего не представляют. И тем не менее текст достаточно связен и интересен. Исследователи его полагают, что это было своего рода учебное пособие для желающих сдать экзамен на «штурмана дальнего плавания» испанских кораблей, отправляющихся в обе Индии.

Чтение трактата действительно доставляет удовольствие, но языковые трудности не позволяют сейчас выложить полный его перевод, поэтому ограничимся (пока!) лишь теми его главами, которые касаются рассматриваемой нами темы, а именно – ведения боевых действий соединениями кораблей. Напомним, что этот трактат де Чавеса, появившийся, как считают, в 1537 году, был одним из первых трудов в этой области.

0_15ab09_2f48cf14_XXL.jpg
Список трактатов первой половины XVI века, содержащих вопросы тактики и стратегии войны на море (Luis Nuno Sardinha Monteiro)

Интересующий нас материал находится в Libro tercero, Tratado tercio i postrero, Capitulo qvinto (de la guera o batalla) и Capitulo sexto (de ls batalla de vna flota contra otra). Мы не будем сейчас отвлекаться на пятую главу, которая содержит материал о подготовке к бою и ведению его одиночным кораблем, а сразу обратимся к главе шестой (O боевых действиях одного флота против другого). Эта глава содержит два подраздела: подготовка (preparation) и сражение (batalla).

О битве одного флота против другого
Подготовка

Прежде всего, корабли флота должны привести в готовность все виды оружия в количествах, соответствующих данному типу корабля, численности личного состава корабля, и его размеру. Все другие этапы подготовки корабля к бою описаны в предыдущих разделах.

Подобно тому, как у каждого корабля должен быть капитан, управляющий судном и его действиями, так и у всего флота должен быть капитан-генерал, которому подчиняются все корабли флота и все их капитаны.

После того как назначен капитан-генерал и все корабли флота завершили подготовку к бою, которая описана выше, непосредственно перед сражением капитан-генерал должен объявить сбор всех кораблей для построения их в боевой ордер (el capitán general debe mandar juntar toda la flota para ponerla en orden), подобно тому, как это делается при подготовке сражения одной сухопутной армии (ejército) с другой.

Точно так, как в сухопутной армии тяжеловооруженные воины (los hombres de armas) выделяются в отдельное соединение для прорыва фронта и ведения встречного сражения (para romper y encontrar), а легкая кавалерия – в другое соединение для оказания поддержки и преследования противника (socorrer y alcanzar), а также совершения внезапных рейдов (entrar y salir, буквально «войти и выйти», в легкой кавалерии этот термин обозначал короткие внезапные атаки на слабые пункты обороны противника – g._g.), капитан-генерал флота должен собрать в одно соединение наиболее мощные и крупные корабли для атаки на противника, взятия на абордаж его кораблей, захвата и уничтожения, а более мелкие и слабые – в другое соединение, для воздействия на корабли противника вне ордера огнем артиллерии, стремительными налетами, преследованием отдельных вражеских кораблей, покидающих район битвы, для оказания помощи и поддержки там, где это больше всего требуется.

Капитан-генерал должен отобрать малые и легкие суда общей численностью до одной четверти своего флота и разместить их на флангах главных сил. Желательно, чтобы они сохраняли самостоятельность действий, контролируя обстановку на флангах.

Он должен готовить каждый корабль [к абордажу] и руководить его действиями по сцепке с кораблем противника таким образом, чтобы не оказаться между двумя вражескими кораблями и не вести абордажный бой с обоих своих бортов одновременно.

Он должен также отобрать четвертую часть всех плавсредств, принадлежащих крупным судам флота, оснастить и вооружить их для решения специальных задач, о которых говорилось выше. […]

Отдав все распоряжения и команды, указанные выше, капитан-генерал должен расположить оставшиеся три четверти своего флота следующим образом:

Оценив свою позицию и направление ветра, он должен решить, каким образом захватить ветер для своего флота.

После этого следует оценить боевые порядки флота противника, находятся ли его корабли в плотном строю (vienen todos juntos) или построены в кильватерную колонну (unos en pos de otros á la hila), разбиты ли они на эскадры (vienen puestos en escuadrones) или идут строем фронта (en ala), находятся ли крупные корабли в центре или на флангах, какое место занимает флагманский корабль (la capitana), а также все другие существенные элементы, которые всегда должны быть у него под рукой.

В любом случае, он должен сделать все возможное, чтобы его флот получил преимущество в ветре относительно флота противника, иначе он будет ослеплен дымом от пушечного огня как своих кораблей, так и кораблей противника, корабли своего флота не смогут видеть друг друга и распознавать, где свой, где чужой и начнут вести огонь по своим.

Если после завершения всех этих мероприятий противник начнет перестроения своего флота в эскадры, мы также должны действовать подобным образом, собирая все более крупные корабли (las naos mayores) в одно формирование в авангарде, чтобы они были первыми в абордаже и получили первый удар противника; капитан-генерал должен занять место в центре этого формирования, чтобы он мог видеть всех тех, кто находится впереди и тех, кто следует за ними.

Каждая эскадра должна быть построена в линию фронта (en ala), чтобы любой мог видеть противника и использовать свою артиллерию без помех; корабли не должны следовать один за другим, потому что в этом случае возникнут большие проблемы из-за того, что только головной корабль сможет вести огонь. Во всяком случае, корабль не так подвижен, как человек, чтобы суметь быстро сменить свое положение и произвести необходимые действия.

В арьергарде должна находиться та четверть корабельного состава, которая ранее была выделена в эскадру поддержки в составе легких и быстроходных парусных кораблей. Они не должны располагаться сразу же за кораблями флота, так как оттуда не увидят происходящее и не смогут оценить, куда и когда прийти на помощь, а находиться ближе к тому флангу флота, на котором располагается флагманский корабль; если же численность арьергарда позволяет, то его корабли должны распределяться между обоими флангами флота; если они в одном соединении, то необходимо находиться на наветренном фланге, по причинам названным выше.

Если флот противника будет выстраиваться в одну линию фронта, наш флот должен сделать то же самое, размещая самые крупные и мощные корабли в центре, а легкие – на флангах, учитывая, что корабли центра всегда получают большие повреждения, так как вынуждены сражаться на оба борта.

Если же противник начнет построение своего флота в форме острия копья или треугольника, мы должны ответить ордером в два крыла (en dos alas), удерживая авангард каждого на большей дистанции от центра и сближая арьергарды , беря противника «в клещи» и вынуждая сражаться на два фронта; крупные корабли каждой линии должны находиться в арьергарде, а легкие – в авангарде, чтобы быстро реагировать на действия противника.

А если противник приближается двумя линиями фронта (dos alas), мы должны сделать то же самое, разместив наиболее крупные корабли напротив самых мощных кораблей противника. Необходимо пройти сквозь строй противника в его центре, оставив за собой огонь и дым, ослепляющий врага со всех сторон.

Построив флот в один из упомянутых выше ордеров и подготовив корабли к сражению, капитан-генерал должен назначить ясно понимаемые сигналы, подаваемые флагами, пушечными выстрелами или с помощью марселя (con bandera ó tiro ó vela de gavia), чтобы оповестить о начале атаки, перехода к абордажу, оказании помощи, отходе, преследовании противника.

Содержание раздела BATALLA рассмотрим в следующий раз.

Via

Saygo
Маневрирование эскадр парусных кораблей



В клубе тоже устыдились и недоумевали, как это они все слона не приметили и упустили единственное возможное объяснение всем чудесам...
          Достоевский. Бесы.



Мы почти всегда знаем, как это было. Но очень трудно понять, почему это было. Поэтому порой с таким трудом продвигается описание очевидных, казалось бы, событий истории.

Прежде чем продолжить наш путь на борту испанского галеона Сан Хуан вдоль берегов Англии, скажем несколько слов о тактике ведения боевых действий соединениями парусных кораблей в шестнадцатом-начале семнадцатого века. Тем более, что в отдельных комментариях к прошлому посту высказывались сомнения в существовании в ту эпоху каких-либо закрепленных документами принципов маневрирования флотами.

Плавание в составе корабельных отрядов или эскадр парусных кораблей, даже при отсутствии противодействия противника, требовало высокого мастерства и тщательной организационной подготовки. Посмотрим, с какими вызовами встречались капитаны кораблей и адмиралы корабельных эскадр в морском походе.

Удержание места в строю.


0_158f63_a37d0ec6_XXL.jpg
Айвазовский, Смотр Черноморского флота в 1849 году. (1886)


Сложное само по себе для парусника, это действие во сто крат усложнялось при маневрах соединения, и особенно при поворотах. Мы знаем, что поворот – это такой маневр парусного судна, при котором оно переходит с одного галса на другой (в отличие от судов с механическими двигателями, где поворотом является всякое изменение курса). Общеизвестно, и поэтому не требует подробных разъяснений, что существует два вида поворотов – оверштаг и через фордевинд. При повороте оверштаг парусное судно меняет галс, переходя линию ветра носом, т.е. штагом против ветра, а при повороте через фордевинд судно проходит линию ветра кормой. Для кораблей с прямым парусным вооружением (а именно к таким относились испанские и английские галеоны, составляющие боевое ядро и Непобедимой Армады, и флота Ее Величества королевы Англии) поворот через фордевинд может быть осуществлен одной вахтенной сменой, путем последовательной перебрасопки реев, тогда как поворот оверштаг является сложным маневром, для его осуществления вызывается по авралу вся команда. И, как уже говорилось, требуется большое мастерство для осуществления этих маневров в составе ордера корабельного соединения, чтобы не допустить серьезных столкновений судов. Если при индивидуальном маневрировании капитан судна мог выжимать все возможное из своей команды и своего корабля, то действующие инструкции для маневра в составе соединения накладывали специальные ограничения на этот случай. Рассмотрим один из примеров. При ходе в бейдевинд, т.е. при встречном ветре, английские моряки могли вести галеон, имея угол между его курсом и направлением встречного ветра около шести румбов ( или 11 ¼ ° х 6 = 67 ½ градусов; а хорошо тренированные моряки французских кораблей могли ходить даже еще круче к ветру). Однако требования английских документов для совместного плавания кораблей ограничивали этот показатель семью румбами (около 80°). Дополнительный румб требовался, чтобы нивелировать возможные ошибки навигации, типичные для парусников того времени, а именно
различную увальчивость кораблей в строю.

Увальчивость – свойство судна при движении в бейдевинд уклоняться под ветер при руле, поставленном прямо. Мы говорили об этом свойстве, когда рассматривали мореходность галер под парусами. Увальчивость судов увеличивалась с ростом скорости хода, отсюда мы должны сделать вывод, что это отрицательное качество сильнее проявляло себя на переходах к месту сражения, чем во время самого боя. Ведь скорость перемещения боевых порядков противостоявших друг другу флотов во время боя в те времена не превышала, как правило, четырех узлов.

Маневрирование с целью выиграть ветер

Основным тактическим приемом парусных флотов был маневр с целью выиграть ветер [ganó el biento (исп.), to gain the windward gage (англ.)]. Ни в сражениях галер, ни в последующих боях судов с механическими двигателями ветер не имел такого значения, как в парусную эпоху. Ведь парус позволял, как мы видели, совершать движение едва лишь по половине возможных направлений из 32 румбов полной картушки компаса. Соединение кораблей, находящееся в наветренном по отношению к противнику положении (т.е. находится ближе к ветру по отношению к эскадре противника), получало преимущество и в скорости, и в маневренности. Кроме того, дым от орудий своих кораблей и кораблей противника не снижал видимости, а это было важным элементом, так как бóльшая часть команд флагмана во время боя доводилась до кораблей эскадры сигнальными флагами. Ну и не последним преимуществом была возможность использования зажигательных судов – брандеров – против кораблей противника.

Конечно, свои достоинства имело и положение атакующего флота под ветром у противника (в стороне, противоположной той, откуда дует ветер). Поврежденный корабль врага, лишившись хода, дрейфовал в сторону находящейся под ветром эскадры и мог быть легко захвачен, свои же поврежденные корабли просто сносились ветром в тыл. И еще одно преимущество имел флот, атакующий противника из-под ветра: у вражеских кораблей не было другого выхода, как принимать бой на предложенных условиях. Отход против ветра был безнадежным предприятием.

В конце XVI–начале XVII в. морские сражения в составе правильно построенных эскадр все же были редкостью. Корабли шли к месту сражения в определенных порядках, но как только начинался бой – каждый отвечал за себя, бой один на один был основной формой таких сражений. Это, тем более, было характерно и для английского флота, где очень сильны были привычки приватиров. Но это не значит, что в те времена уже не появлялись ростки оперативно-тактического искусства при ведении морского боя. Английский адмирал Уильям Монсон (мы ранее писали о нем) одним из первых приступил к теоретическому обоснованию основных тактических приемов борьбы на море в составе соединений кораблей. Монсон принимал участие в боях против Непобедимой Армады в 1588 году, будучи лейтенантом на борту небольшого (ок. 70 тонн) корабля ее величества "Charles", входившего в состав эскадры Фрэнсиса Дрейка. Он на практике сумел оценить тактические приемы испанцев на море, которые были зафиксированы в работе известного испанского навигатора Алонсо де Чавеса. Де Чавес не был адмиралом, как считатают некоторые наши авторы, он был талантливым картографом, космографом и знатоком навигации; в 1552 году при Карле V он был назначен Филппом II, тогда еще наследным принцем, на пост Piloto Mayor (Главный штурман) в Каса-де-Контратасьон (La Casa de Contratación, букв. «Торговый дом», а по сути – «Адмиралтейство Индий») в Севилье и занимал эту должность до самой своей смерти в возрасте далеко за девяносто лет. Ни один штурман в испанском флоте не мог получить лицензию, минуя экзамен у де Чавеса. Практически все испанские официальные (секретные!) карты мира – Падрон Реаль – состалялись с его личным участием. Талант де Чавеса проявился и в написанном им в 1537 году трактате Espejo de Navegantes («Зеркало моряков»; некоторые переводчики Espejo вместо «зеркало» переводят как «подзорная труба»). Испанский навигатор считается одним из первых авторов сочинений по тактике боевых действий на море. И так как его первыми читателями были в основном сухопутные офицеры, «волей пославшего их короля» оказавшиеся на военных кораблях, то де Чавес пытается объяснить законы морского боя доступным им языком, по аналогии с принципами войны на суше.

Подробнее с наставлением Алонсо де Чавеса познакомимся в следующий раз.

Via

Saygo
Маневрирование эскадр парусных кораблей

В клубе тоже устыдились и недоумевали, как это они все слона не приметили и упустили единственное возможное объяснение всем чудесам...
Достоевский. Бесы.
 
Мы почти всегда знаем, как это было. Но очень трудно понять, почему это было. Поэтому порой с таким трудом продвигается описание очевидных, казалось бы, событий истории.

Прежде чем продолжить наш путь на борту испанского галеона Сан Хуан вдоль берегов Англии, скажем несколько слов о тактике ведения боевых действий соединениями парусных кораблей в шестнадцатом-начале семнадцатого века. Тем более, что в отдельных комментариях к прошлому посту высказывались сомнения в существовании в ту эпоху каких-либо закрепленных документами принципов маневрирования флотами.

Плавание в составе корабельных отрядов или эскадр парусных кораблей, даже при отсутствии противодействия противника, требовало высокого мастерства и тщательной организационной подготовки. Посмотрим, с какими вызовами встречались капитаны кораблей и адмиралы корабельных эскадр в морском походе.

Удержание места в строю.

0_158f63_a37d0ec6_XXL.jpg
Айвазовский, Смотр Черноморского флота в 1849 году. (1886)

Сложное само по себе для парусника, это действие во сто крат усложнялось при маневрах соединения, и особенно при поворотах. Мы знаем, что поворот – это такой маневр парусного судна, при котором оно переходит с одного галса на другой (в отличие от судов с механическими двигателями, где поворотом является всякое изменение курса). Общеизвестно, и поэтому не требует подробных разъяснений, что существует два вида поворотов – оверштаг и через фордевинд. При повороте оверштаг парусное судно меняет галс, переходя линию ветра носом, т.е. штагом против ветра, а при повороте через фордевинд судно проходит линию ветра кормой. Для кораблей с прямым парусным вооружением (а именно к таким относились испанские и английские галеоны, составляющие боевое ядро и Непобедимой Армады, и флота Ее Величества королевы Англии) поворот через фордевинд может быть осуществлен одной вахтенной сменой, путем последовательной перебрасопки реев, тогда как поворот оверштаг является сложным маневром, для его осуществления вызывается по авралу вся команда. И, как уже говорилось, требуется большое мастерство для осуществления этих маневров в составе ордера корабельного соединения, чтобы не допустить серьезных столкновений судов. Если при индивидуальном маневрировании капитан судна мог выжимать все возможное из своей команды и своего корабля, то действующие инструкции для маневра в составе соединения накладывали специальные ограничения на этот случай. Рассмотрим один из примеров. При ходе в бейдевинд, т.е. при встречном ветре, английские моряки могли вести галеон, имея угол между его курсом и направлением встречного ветра около шести румбов ( или 11 ¼ ° х 6 = 67 ½ градусов; а хорошо тренированные моряки французских кораблей могли ходить даже еще круче к ветру). Однако требования английских документов для совместного плавания кораблей ограничивали этот показатель семью румбами (около 80°). Дополнительный румб требовался, чтобы нивелировать возможные ошибки навигации, типичные для парусников того времени, а именно
различную увальчивость кораблей в строю.

Увальчивость – свойство судна при движении в бейдевинд уклоняться под ветер при руле, поставленном прямо. Мы говорили об этом свойстве, когда рассматривали мореходность галер под парусами. Увальчивость судов увеличивалась с ростом скорости хода, отсюда мы должны сделать вывод, что это отрицательное качество сильнее проявляло себя на переходах к месту сражения, чем во время самого боя. Ведь скорость перемещения боевых порядков противостоявших друг другу флотов во время боя в те времена не превышала, как правило, четырех узлов.

Маневрирование с целью выиграть ветер

Основным тактическим приемом парусных флотов был маневр с целью выиграть ветер [ganó el biento (исп.), to gain the windward gage (англ.)]. Ни в сражениях галер, ни в последующих боях судов с механическими двигателями ветер не имел такого значения, как в парусную эпоху. Ведь парус позволял, как мы видели, совершать движение едва лишь по половине возможных направлений из 32 румбов полной картушки компаса. Соединение кораблей, находящееся в наветренном по отношению к противнику положении (т.е. находится ближе к ветру по отношению к эскадре противника), получало преимущество и в скорости, и в маневренности. Кроме того, дым от орудий своих кораблей и кораблей противника не снижал видимости, а это было важным элементом, так как бóльшая часть команд флагмана во время боя доводилась до кораблей эскадры сигнальными флагами. Ну и не последним преимуществом была возможность использования зажигательных судов – брандеров – против кораблей противника.

Конечно, свои достоинства имело и положение атакующего флота под ветром у противника (в стороне, противоположной той, откуда дует ветер). Поврежденный корабль врага, лишившись хода, дрейфовал в сторону находящейся под ветром эскадры и мог быть легко захвачен, свои же поврежденные корабли просто сносились ветром в тыл. И еще одно преимущество имел флот, атакующий противника из-под ветра: у вражеских кораблей не было другого выхода, как принимать бой на предложенных условиях. Отход против ветра был безнадежным предприятием.

В конце XVI–начале XVII в. морские сражения в составе правильно построенных эскадр все же были редкостью. Корабли шли к месту сражения в определенных порядках, но как только начинался бой – каждый отвечал за себя, бой один на один был основной формой таких сражений. Это, тем более, было характерно и для английского флота, где очень сильны были привычки приватиров. Но это не значит, что в те времена уже не появлялись ростки оперативно-тактического искусства при ведении морского боя. Английский адмирал Уильям Монсон (мы ранее писали о нем) одним из первых приступил к теоретическому обоснованию основных тактических приемов борьбы на море в составе соединений кораблей. Монсон принимал участие в боях против Непобедимой Армады в 1588 году, будучи лейтенантом на борту небольшого (ок. 70 тонн) корабля ее величества "Charles", входившего в состав эскадры Фрэнсиса Дрейка. Он на практике сумел оценить тактические приемы испанцев на море, которые были зафиксированы в работе известного испанского навигатора Алонсо де Чавеса. Де Чавес не был адмиралом, как считатают некоторые наши авторы, он был талантливым картографом, космографом и знатоком навигации; в 1552 году при Карле V он был назначен Филппом II, тогда еще наследным принцем, на пост Piloto Mayor (Главный штурман) в Каса-де-Контратасьон (La Casa de Contratación, букв. «Торговый дом», а по сути – «Адмиралтейство Индий») в Севилье и занимал эту должность до самой своей смерти в возрасте далеко за девяносто лет. Ни один штурман в испанском флоте не мог получить лицензию, минуя экзамен у де Чавеса. Практически все испанские официальные (секретные!) карты мира – Падрон Реаль – состалялись с его личным участием. Талант де Чавеса проявился и в написанном им в 1537 году трактате Espejo de Navegantes («Зеркало моряков»; некоторые переводчики Espejo вместо «зеркало» переводят как «подзорная труба»). Испанский навигатор считается одним из первых авторов сочинений по тактике боевых действий на море. И так как его первыми читателями были в основном сухопутные офицеры, «волей пославшего их короля» оказавшиеся на военных кораблях, то де Чавес пытается объяснить законы морского боя доступным им языком, по аналогии с принципами войны на суше.

Подробнее с наставлением Алонсо де Чавеса познакомимся в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата (продолжение)



Вот третий здесь в военном одеянье,
С пером на шляпе красным и с усами:
Вторым служил на флоте он - и утонул
В сраженье против англичан проклятых.
          М.Ю.Лермонтов. Испанцы



Продолжим чтение дневника Рекальде («Дневника солдата») о событиях экспедиции Непобедимой армады к берегам Англии.


На рассвете воскресенья 31 июля у входа в Плимут мы заметили корабли противника, которые маневрировали с целью выиграть ветер. Численность их достигала 70 единиц. Около девяти утра весь английский флот сконцентрировал огонь своих орудий на корабле вице-флагмана, галеоне Сан Хуан (San Juan), на борту которого находился адмирал Хуан Мартинес де Рекальде. Выпустив более трехсот ядер и получив в ответ сто сорок ядер от флагмана, англичане отошли, оставив нам серьезные повреждения: был перебит грота-штаг и ядро насквозь пробило фок-мачту (con las balas ... el estay mayor, y pasado el árbol de trinquete con un balaco de p[ar]te a parte)



0_156ba3_9939901c_XXL.jpg
Корабли Непобедимой армады и английского флота в бою. Работа голландского гравера Яна Лёйкена (Jan Luyken).


Примечание 6. Внимательный читатель может упрекнуть нас в том, что некоторые даты упоминаемых нами событий отличаются от тех, которые приведены в цитируемых документах. По этому поводу сделаем следующее замечание. В 1582 году папа римский Григорий XIII ввел в католических странах, в том числе и в Испании, новый календарь (названный позднее григорианским) взамен прежнего юлианского: следующим днём после четверга 4 октября стала пятница 15 октября. Разница составила 10 дней (некоторые невнимательные авторы принимают эту разницу равной 11 дням, чем вносят дополнительную путаницу в хронологию событий). Англия перешла на новый календарь лишь в 1752 году (вот тогда разница между календарями составляла действительно 11 дней). Поэтому в 1588 году все английские документы датировались по старому стилю (например, 19, 20, 21 июля и т.д.), а испанские – по новому (соответственно 29, 30, 31 июля и т.д.). Мы используем в нашем рассказе новый стиль.

Примечание 7. В дневнике содержится очень короткий отчет о первом дне сражения. Впрочем, некоторые исследователи и вовсе его пропускают, считают несущественным для кампании в целом. Между тем, именно в этот первый день проявились все оперативно-тактические задумки противников. Добавим поэтому более подробные, чем обычно, пояснения к наблюдениям автора дневника.

Появление испанских кораблей не стало неожиданным для английского флота. Еще накануне была создана сеть раннего предупреждения, в состав которой входили как береговые посты наблюдения, так и выдвинутые в море дозорные корабли англичан. Первым новость о появлении испанской Армады у мыса Лизард принес 50-тонный пинас Golden Hind, случилось это в 15.00 30 июля.

0_15815b_3274fc7f_XXL.jpg
Появление испанской Армады у мыса Лизард. Копия гобелена, сгоревшего при пожаре Вестминстерского дворца в 1834 году. Ныне копии, как и прежние гобелены, украшают английскую палату лордов.


Возможно, именно этот пинас заметили корабли испанского авангарда; об этом писал в своем донесении казначей Армады Pedro Coco Calderon.

Позаботились о разведывательном обеспечении операции и испанцы. Герцог Медина-Сидония послал сабру под командованием своего доверенного офицера, хорошо знавшего английский язык, альфереса Хуана Хиля (Juan Gil) к английскому берегу. Хиль захватил в порту Фалмута судно с четырьмя местными рыбаками на борту, которые сообщили интересующую испанцев информацию о составе и местонахождении английского флота.
С первым же отливом английские корабли начали покидать бухту Плимута. Воспользовавшись заминкой испанцев, вызванной нерешительностью Медина-Сидония (мы писали об этом раньше), большая группа английских кораблей под командованием Чарльза Говарда, закончив верповку, ночью вышла из Плимута и, пользуясь плохой видимостью (туман, моросящий дождь), перерезала курс и вышла в тыл кораблям Армады, оказавшись в выгодном наветренном положении относительно противника.

Приведем схему этих передвижений английского флота

0_158aa8_f7751147_XXL.jpg


Спустя некоторое время другие, остававшиеся до этого времени в Плимуте, корабли англичан под командованием Дрейка вышли из порта и начали маневрировать вдоль побережья, с целью обойти движущийся испанский флот и соединиться со своими главными силами. Осознав неминуемость сражения, Медина-Сидония поднял на топе грот-мачты королевский штандарт как сигнал к перестроению из походного в боевой ордер. После выполнения приказа авангард Лейвы оказался на левом фланге, а арьегард Рекальде – на правом (мы учитываем, что весь строй Армады продолжал движение генеральным курсом на восток-северо-восток и, в отличие от боевых порядков противников в предыдущих морских сражениях, левый фланг испанцев находился напротив левого фланга англичан).

0_158158_b93085bd_XXL.jpg
Копия сгоревшего гобелена. Испанская Армада и английские корабли близ гордка Фой, Корнуолл. Фрагмент. Художник Richard Burchett, ок. 1860 г.


Английский Лорд верховный адмирал Чарльз Говард был верен средневековым традициям.

0_158a9b_3067d83b_XXL.jpg
Адмирал Говард. Художник John Chapman, 1796.


Формально между Англией и Испанией еще не была объявлена война, поэтому, подобно своему пращуру королю Артуру в битве с «императором Луцием», Говард посылает личный пинас с обидным для испанцев названием Disdain (“Презирающий»); Disdain бросает вызов испанской Армаде, выстрелив по направлению к кораблю дона Алонсо де Лейвы La Rata Santa María Encoronada, который он принял за флагмана (этот момент как раз и изображен на приведенной выше копии гобелена). Исполнив долг, который ему диктовала честь рыцаря, сэр Чарльз повел свои корабли в строю кильватерной колонны к северному, ближнему к берегу флангу испанцев (ввиду того, что англичане атаковали испанскую Армаду с тыла, понятия левого и правого фланга становятся, как уже отмечено, весьма относительными, поэтому лучше в данном случае ориентировать фланги по сторонам света и по отношению к ближайшей береговой линии).

Продолжим в следующий раз, когда подробно поговорим о маневрировании флотов.

Прекрасную часть моих читателей – с праздником.

Via

Saygo
Дневник солдата (продолжение)

Вот третий здесь в военном одеянье,
С пером на шляпе красным и с усами:
Вторым служил на флоте он - и утонул
В сраженье против англичан проклятых.
М. Ю.Лермонтов. Испанцы
 
Продолжим чтение дневника Рекальде («Дневника солдата») о событиях экспедиции Непобедимой армады к берегам Англии.


На рассвете воскресенья 31 июля у входа в Плимут мы заметили корабли противника, которые маневрировали с целью выиграть ветер. Численность их достигала 70 единиц. Около девяти утра весь английский флот сконцентрировал огонь своих орудий на корабле вице-флагмана, галеоне Сан Хуан (San Juan), на борту которого находился адмирал Хуан Мартинес де Рекальде. Выпустив более трехсот ядер и получив в ответ сто сорок ядер от флагмана, англичане отошли, оставив нам серьезные повреждения: был перебит грота-штаг и ядро насквозь пробило фок-мачту (con las balas ... el estay mayor, y pasado el árbol de trinquete con un balaco de p[ar]te a parte)


0_156ba3_9939901c_XXL.jpg
Корабли Непобедимой армады и английского флота в бою. Работа голландского гравера Яна Лёйкена (Jan Luyken).

Примечание 6. Внимательный читатель может упрекнуть нас в том, что некоторые даты упоминаемых нами событий отличаются от тех, которые приведены в цитируемых документах. По этому поводу сделаем следующее замечание. В 1582 году папа римский Григорий XIII ввел в католических странах, в том числе и в Испании, новый календарь (названный позднее григорианским) взамен прежнего юлианского: следующим днём после четверга 4 октября стала пятница 15 октября. Разница составила 10 дней (некоторые невнимательные авторы принимают эту разницу равной 11 дням, чем вносят дополнительную путаницу в хронологию событий). Англия перешла на новый календарь лишь в 1752 году (вот тогда разница между календарями составляла действительно 11 дней). Поэтому в 1588 году все английские документы датировались по старому стилю (например, 19, 20, 21 июля и т.д.), а испанские – по новому (соответственно 29, 30, 31 июля и т.д.). Мы используем в нашем рассказе новый стиль.

Примечание 7. В дневнике содержится очень короткий отчет о первом дне сражения. Впрочем, некоторые исследователи и вовсе его пропускают, считают несущественным для кампании в целом. Между тем, именно в этот первый день проявились все оперативно-тактические задумки противников. Добавим поэтому более подробные, чем обычно, пояснения к наблюдениям автора дневника.

Появление испанских кораблей не стало неожиданным для английского флота. Еще накануне была создана сеть раннего предупреждения, в состав которой входили как береговые посты наблюдения, так и выдвинутые в море дозорные корабли англичан. Первым новость о появлении испанской Армады у мыса Лизард принес 50-тонный пинас Golden Hind, случилось это в 15.00 30 июля.

0_15815b_3274fc7f_XXL.jpg
Появление испанской Армады у мыса Лизард. Копия гобелена, сгоревшего при пожаре Вестминстерского дворца в 1834 году. Ныне копии, как и прежние гобелены, украшают английскую палату лордов.

Возможно, именно этот пинас заметили корабли испанского авангарда; об этом писал в своем донесении казначей Армады Pedro Coco Calderon.

Позаботились о разведывательном обеспечении операции и испанцы. Герцог Медина-Сидония послал сабру под командованием своего доверенного офицера, хорошо знавшего английский язык, альфереса Хуана Хиля (Juan Gil) к английскому берегу. Хиль захватил в порту Фалмута судно с четырьмя местными рыбаками на борту, которые сообщили интересующую испанцев информацию о составе и местонахождении английского флота.
С первым же отливом английские корабли начали покидать бухту Плимута. Воспользовавшись заминкой испанцев, вызванной нерешительностью Медина-Сидония (мы писали об этом раньше), большая группа английских кораблей под командованием Чарльза Говарда, закончив верповку, ночью вышла из Плимута и, пользуясь плохой видимостью (туман, моросящий дождь), перерезала курс и вышла в тыл кораблям Армады, оказавшись в выгодном наветренном положении относительно противника.

Приведем схему этих передвижений английского флота

0_158aa8_f7751147_XXL.jpg

Спустя некоторое время другие, остававшиеся до этого времени в Плимуте, корабли англичан под командованием Дрейка вышли из порта и начали маневрировать вдоль побережья, с целью обойти движущийся испанский флот и соединиться со своими главными силами. Осознав неминуемость сражения, Медина-Сидония поднял на топе грот-мачты королевский штандарт как сигнал к перестроению из походного в боевой ордер. После выполнения приказа авангард Лейвы оказался на левом фланге, а арьегард Рекальде – на правом (мы учитываем, что весь строй Армады продолжал движение генеральным курсом на восток-северо-восток и, в отличие от боевых порядков противников в предыдущих морских сражениях, левый фланг испанцев находился напротив левого фланга англичан).

0_158158_b93085bd_XXL.jpg
Копия сгоревшего гобелена. Испанская Армада и английские корабли близ гордка Фой, Корнуолл. Фрагмент. Художник Richard Burchett, ок. 1860 г.

Английский Лорд верховный адмирал Чарльз Говард был верен средневековым традициям.

0_158a9b_3067d83b_XXL.jpg
Адмирал Говард. Художник John Chapman, 1796.

Формально между Англией и Испанией еще не была объявлена война, поэтому, подобно своему пращуру королю Артуру в битве с «императором Луцием», Говард посылает личный пинас с обидным для испанцев названием Disdain (“Презирающий»); Disdain бросает вызов испанской Армаде, выстрелив по направлению к кораблю дона Алонсо де Лейвы La Rata Santa María Encoronada, который он принял за флагмана (этот момент как раз и изображен на приведенной выше копии гобелена). Исполнив долг, который ему диктовала честь рыцаря, сэр Чарльз повел свои корабли в строю кильватерной колонны к северному, ближнему к берегу флангу испанцев (ввиду того, что англичане атаковали испанскую Армаду с тыла, понятия левого и правого фланга становятся, как уже отмечено, весьма относительными, поэтому лучше в данном случае ориентировать фланги по сторонам света и по отношению к ближайшей береговой линии).

Продолжим в следующий раз, когда подробно поговорим о маневрировании флотов.

Прекрасную часть моих читателей – с праздником.

Via

Saygo
Боевой ордер Непобедимой армады



Order is Heaven’s first law.
Порядок – первый закон небес
          Александр Поуп, Опыт о человеке, эпистола IV




0_156ba5_59cacb3d_XXL.jpg
Корабли Непобедимой Армады покидают Лиссабон. На переднем плане – флагманский галеон Сан Мартин. Художник Радо Явор.

Прежде чем продолжить изложение Дневника солдата , отражающего взгляд на поход испанской Армады участника событий с борта галеона Сан Хуан, обратимся к такому важному элементу Непобедимой Армады, как оперативное построение флота, или его боевой ордер. Ветераны из числа читателей моего журнала возможно помнят одно из ключевых решений командующего флотом Священной лиги Дона Хуана при построении боевого ордера флота при Лепанто: элементы ордера формировались не по национальному или территориальному признакам, а по функциональным соображениям. Подобный принцип частично был заложен и при боевом построении Армады. Ее территориальные эскадры (Португалия, Бискайя, Кастилия, Андалусия, Гипускоа и Левант) являлись единицами административной, а не оперативной организации Непобедимой Армады. В боевых же порядках подразделения этих эскадр были распределены на основе оперативно-тактических соображений командования о характере предстоящего сражения. Это касалось и местонахождения командующих эскадрами. Так, например, Диего Флорес де Вальдес, командующий Кастильской эскадрой, находился не на ее флагманском корабле San Cristobal, а на галеоне герцога Медина-Сидония San Martin, так как он выполнял функции начальника штаба Армады. Хуан Мартинес де Рекальде, который по административной должности являлся командующим Бискайской эскадры, в боевом ордере как заместитель командующего держал флаг на галеоне Сан Хуан эскадры Португалия, наиболее мощном и боеспособном соединении Армады.

Схема боевого ордера Армады дошла до нас в виде документа, составленного еще на ранней стадии подготовки экспедиции. Документ представляет собой секретное донесение посла Тосканы в Испании Винченцо Аламанни великому герцогу тосканскому, отправленное 25 марта 1588 года. Численный состав кораблей, отмеченных в документе (154 единицы), на 24 единицы превышает известную перепись Армады, сделанную 9 мая 1588 года, но это превышение обеспечивается за счет вспомогательных судов, в основном паташей. Боевое же ядро Армады, зафиксированное в добытом агентурным путем документе тосканского посла, практически полностью соответствует боевому корабельному составу испанского флота, который 30 июля 1588 года вошел в Ла-Манш.

0_156ba2_1d2f8d02_XXL.jpg
Боевое построение (ордер) Непобедимой армады (Colin Martin, Geoffrey Parker)

Приведем легенду к схеме ордера (в квадратных скобках помещены авторские дополнения).

a – четыре корабля авангарда во главе с доном Алонсо де Лейва.
b – галеасы дона Уго де Монкада (Hugo de Monсada)
c – основные силы - Центр
d – паташи (переводчики с испанского на английский любят называть эти корабли пинасами; паташ и пинас – разные суда)
e – галеры
f – восемь кораблей поддержки под командой дона Педро де Вальдеса
g – корабли поддержки флангов, правый под командой Хуана Гомеса де Медина, левый – во главе с вице-флагманом галеонов (Кастилии)
o – основные силы на флангах: правый под командованием Хуана Мартинеса де Рекальде, левый - Франсиско де Бобадилья.

Наиболее значимые корабли Армады обозначены цифрами:

1. Корабль [генуэзская каракка] Рата Санта-Мария Энкоронада под командованием дона Алонсо де Лейва
2. Флагманский галеас [Сан Лоренцо]
3. Галеон Сан Маркос под командованием дона Франсиско де Бобадилья.
4. Флагманский корабль паташей [Нуестра Сеньора дель Пилар де Сарагоса] с командующим доном Антонио Уртадо
5. Флагманский корабль эскадры Рекальде под командованием Моэстре де Кампо [Николас де] Исла
6. Флагманский корабль [Мигеля де] Окендо.
7. Галеон Сан Мартин под командованием герцога [Медина-Сидония].
8. Галеон Диего Флореса [де Вальдеса], Генерала галеонов Кастилии.
9. Галеон Сан Хуан под командованием Хуана Мартинеса де Рекальде.
10. Вице-флагман галеонов Кастилии.
11. Флагманский корабль соединения урок [хольков] под командованием их генерала Хуана Гомеса [де Медина].
12. Флагманский корабль дона Педро де Вальдеса.
13. Флагманский корабль галер, Хуан Медрано.
14. Галеон Великого герцога Тосканы под командованием Гаспара де Суса, флагманский корабль эскадры Португалия
15. Корабль Регасона , флагманский корабль эскадры Левант под командованием Мартина де Бертендона.

Мы выше не даром упомянули сражение при Лепанто. Боевое построение испанской Армады основано на канонах той кампании, т.е на канонах галерной войны, смысл которой заключался в соблюдении жесткого тесного строя, сохраняемого при любом маневре флота. Ядро флота, эскадра Центра под командованием Медина-Сидония, включало более трети сил флота, (в том числе его флагманский корабль, наиболее боеспособные галеоны и четыре галеаса), усиленных транспортами снабжения. Оставшиеся силы были распределены между флангами (cuernos) ордера: левый, или авангард, под командованием Лейвы и правый, или арьегард, во главе с Рекальде. Полагалось, что Армада при таком построении способна защитить себя от любого морского противника даже при ее походном продвижении, не останавливаясь для перестроений. И точно так, как лантерны играли ключевую роль во время сражения при Лепанто в 1571 году (мы ранее писали об этом), такую же роль в 1588 году играла группа из 20 наиболее мощных кораблей Армады, помещенных в фокусах предстоящего сражения, в критических его точках. Находясь под командованием самых опытных и авторитетных командиров, эти корабли могли самостоятельно организовать бой при любом развитии ситуации, даже без связи с главнокомандующим всего флота.

Справедливости ради стоит отметить и отличие принципов боевого построения Армады от галерного ордера Священной Лиги. Строй Армады был компактным, но не столь плотным, как ордер Лиги, что давало возможность наиболее маневренным кораблям испанского флота осуществлять перемещения внутри формирования, направляясь в наиболее ответственные в данный момент места сражения. Это значительно повышало гибкость обороны как на ходу, так и во время остановки Армады.

Продолжим в следующий раз.

Via

Saygo
Боевой ордер Непобедимой армады

Order is Heaven’s first law.
Порядок – первый закон небес
Александр Поуп, Опыт о человеке, эпистола IV

0_156ba5_59cacb3d_XXL.jpg
Корабли Непобедимой Армады покидают Лиссабон. На переднем плане – флагманский галеон Сан Мартин. Художник Радо Явор.

Прежде чем продолжить изложение Дневника солдата , отражающего взгляд на поход испанской Армады участника событий с борта галеона Сан Хуан, обратимся к такому важному элементу Непобедимой Армады, как оперативное построение флота, или его боевой ордер. Ветераны из числа читателей моего журнала возможно помнят одно из ключевых решений командующего флотом Священной лиги Дона Хуана при построении боевого ордера флота при Лепанто: элементы ордера формировались не по национальному или территориальному признакам, а по функциональным соображениям. Подобный принцип частично был заложен и при боевом построении Армады. Ее территориальные эскадры (Португалия, Бискайя, Кастилия, Андалусия, Гипускоа и Левант) являлись единицами административной, а не оперативной организации Непобедимой Армады. В боевых же порядках подразделения этих эскадр были распределены на основе оперативно-тактических соображений командования о характере предстоящего сражения. Это касалось и местонахождения командующих эскадрами. Так, например, Диего Флорес де Вальдес, командующий Кастильской эскадрой, находился не на ее флагманском корабле San Cristobal, а на галеоне герцога Медина-Сидония San Martin, так как он выполнял функции начальника штаба Армады. Хуан Мартинес де Рекальде, который по административной должности являлся командующим Бискайской эскадры, в боевом ордере как заместитель командующего держал флаг на галеоне Сан Хуан эскадры Португалия, наиболее мощном и боеспособном соединении Армады.

Схема боевого ордера Армады дошла до нас в виде документа, составленного еще на ранней стадии подготовки экспедиции. Документ представляет собой секретное донесение посла Тосканы в Испании Винченцо Аламанни великому герцогу тосканскому, отправленное 25 марта 1588 года. Численный состав кораблей, отмеченных в документе (154 единицы), на 24 единицы превышает известную перепись Армады, сделанную 9 мая 1588 года, но это превышение обеспечивается за счет вспомогательных судов, в основном паташей. Боевое же ядро Армады, зафиксированное в добытом агентурным путем документе тосканского посла, практически полностью соответствует боевому корабельному составу испанского флота, который 30 июля 1588 года вошел в Ла-Манш.

0_156ba2_1d2f8d02_XXL.jpg
Боевое построение (ордер) Непобедимой армады (Colin Martin, Geoffrey Parker)

Приведем легенду к схеме ордера (в квадратных скобках помещены авторские дополнения).

a – четыре корабля авангарда во главе с доном Алонсо де Лейва.
b – галеасы дона Уго де Монкада (Hugo de Monсada)
c – основные силы - Центр
d – паташи (переводчики с испанского на английский любят называть эти корабли пинасами; паташ и пинас – разные суда)
e – галеры
f – восемь кораблей поддержки под командой дона Педро де Вальдеса
g – корабли поддержки флангов, правый под командой Хуана Гомеса де Медина, левый – во главе с вице-флагманом галеонов (Кастилии)
o – основные силы на флангах: правый под командованием Хуана Мартинеса де Рекальде, левый - Франсиско де Бобадилья.

Наиболее значимые корабли Армады обозначены цифрами:

1. Корабль [генуэзская каракка] Рата Санта-Мария Энкоронада под командованием дона Алонсо де Лейва
2. Флагманский галеас [Сан Лоренцо]
3. Галеон Сан Маркос под командованием дона Франсиско де Бобадилья.
4. Флагманский корабль паташей [Нуестра Сеньора дель Пилар де Сарагоса] с командующим доном Антонио Уртадо
5. Флагманский корабль эскадры Рекальде под командованием Моэстре де Кампо [Николас де] Исла
6. Флагманский корабль [Мигеля де] Окендо.
7. Галеон Сан Мартин под командованием герцога [Медина-Сидония].
8. Галеон Диего Флореса [де Вальдеса], Генерала галеонов Кастилии.
9. Галеон Сан Хуан под командованием Хуана Мартинеса де Рекальде.
10. Вице-флагман галеонов Кастилии.
11. Флагманский корабль соединения урок [хольков] под командованием их генерала Хуана Гомеса [де Медина].
12. Флагманский корабль дона Педро де Вальдеса.
13. Флагманский корабль галер, Хуан Медрано.
14. Галеон Великого герцога Тосканы под командованием Гаспара де Суса, флагманский корабль эскадры Португалия
15. Корабль Регасона , флагманский корабль эскадры Левант под командованием Мартина де Бертендона.

Мы выше не даром упомянули сражение при Лепанто. Боевое построение испанской Армады основано на канонах той кампании, т.е на канонах галерной войны, смысл которой заключался в соблюдении жесткого тесного строя, сохраняемого при любом маневре флота. Ядро флота, эскадра Центра под командованием Медина-Сидония, включало более трети сил флота, (в том числе его флагманский корабль, наиболее боеспособные галеоны и четыре галеаса), усиленных транспортами снабжения. Оставшиеся силы были распределены между флангами (cuernos) ордера: левый, или авангард, под командованием Лейвы и правый, или арьегард, во главе с Рекальде. Полагалось, что Армада при таком построении способна защитить себя от любого морского противника даже при ее походном продвижении, не останавливаясь для перестроений. И точно так, как лантерны играли ключевую роль во время сражения при Лепанто в 1571 году (мы ранее писали об этом), такую же роль в 1588 году играла группа из 20 наиболее мощных кораблей Армады, помещенных в фокусах предстоящего сражения, в критических его точках. Находясь под командованием самых опытных и авторитетных командиров, эти корабли могли самостоятельно организовать бой при любом развитии ситуации, даже без связи с главнокомандующим всего флота.

Справедливости ради стоит отметить и отличие принципов боевого построения Армады от галерного ордера Священной Лиги. Строй Армады был компактным, но не столь плотным, как ордер Лиги, что давало возможность наиболее маневренным кораблям испанского флота осуществлять перемещения внутри формирования, направляясь в наиболее ответственные в данный момент места сражения. Это значительно повышало гибкость обороны как на ходу, так и во время остановки Армады.

Продолжим в следующий раз.

Via