Весло и Парус

  • entries
    125
  • comments
    0
  • views
    7,861

Contributors to this blog

  • Saygo 127

About this blog

Entries in this blog

Saygo
Судьба галеона Nuestra Señora del Rosario: испанцы своих не бросают?

Судьба - невидимый, бесчувственный тиран!
Жуковский

 

Продолжим наше Примечание №8 к Дневнику солдата. Речь далее пойдет об инциденте с флагманским кораблем андалусской эскадры Nuestra Señora del Rosario, краткое описание которого мы встретили в тексте дневника.


0_15e8ee_22d139de_XXL.jpg
Педро де Вальдес сдает свой корабль Дрейку на борту английского галеона Revenge. Работа 1888-89 гг. Художник Джон Сеймур Лукас. Buckland Abbey, Devon, South West, National Trust.

Но прежде скажем несколько слов о главных участниках драмы.

Диего Флорес де Вальдес (Diego Flores de Valdés), основной советник герцога Медина-Сидония по военно-морским делам, как мы уже писали, был очень обидчивый и сварливый человек. Особую неприязнь он испытывал к своему высокомерному кузину дону Педро де Вальдесу, командующему эскадрой Андалусии. Оба двоюродных брата де Вальдесы имели несомненно выдающийся военно-морской опыт. Они сыграли ведущую роль в возвращении Флориды испанской короне в 1565-1566 гг. под командование их прославленного дяди Педро Менендеса де Авилеса (Pedro Menéndez de Aviles).
 

0_15eafc_770cf271_orig.jpg
Pedro Menéndez de Avilés

В 1575 году дон Педро де Вальдес вместе с Рекальде осуществил испанскую морскую экспедицию против Фландрии, а после возвращения на родину король поставил его во главе небольшой эскадры, предназначением которой была защита побережья Галисии от пиратских набегов. Они также принимали участие в захвате Португалии и Азорских островов в 1580-83 гг. Дон Педро де Вальдес также участвовал во многих плаваниях между Севильей и Америкой в составе «серебряного флота» Испании.

Судьба распорядилась таким образом, что один из братьев стал косвенным виновником пленения другого брата. Но обо всем по порядку.

Существуют, как минимум, две версии происшествия с андалусским флагманом.

Первая – описание всех обстоятельств самим Педро де Вальдесом в письме, направленном из английского плена королю Филиппу II в конце августа 1588 года.

В начале письме Педро де Вальдес описывает события 30-31 июля примерно так же, как они описаны Рекальде в Дневнике солдата. Затем де Вальдес пишет следующее:


Когда мы закончили [артиллерийскую дуэль с английской эскадрой], я послал пинас к кораблю Хуана Мартинеса де Рекальде, чтобы узнать, имеет ли он повреждения. Выяснилось, что он имеет тяжелые повреждения и его фок-мачта разрушена большим ядром. Поблагодарив меня за желание помочь, он сообщил, что без помощи не сможет участвовать в новом бою, если он произойдет в этот день. При выдвижении с целью оказать ему помощь, в соответствии с его просьбой, случилось так, что другой корабль из его бискайской эскадры пересек мой курс, так что я не мог ни пройти мимо, ни уступить ему путь, в результате он врезался в нос моего корабля, повредив блинд и сломав блинда-рей. При попытке отойти с места инцидента, но не имея возможности управлять поврежденным судном до устранения поломки, другой корабль врезался в мое судно точно таким же образом, сломав мне бушприт, порвав фалы и фок. Оказавшись в таком плачевном состоянии, я направил герцогу сообщение и попросил его подождать, пока я поставлю новый фок из имеющегося запаса и приведу корабль в порядок.

Всеми силами я, как мог, старался держаться за флотом: находясь под ветром у него, удалил поврежденную рею на фок-мачте и паруса для быстрейшего их ремонта. Я надеялся, что герцог откликнется на мою просьбу. В это время началось сильное волнение моря, и мой корабль, имеющий повреждения парусов и неисправные фалы на фок-мачте, к тому же будучи плохо построен, повел себя в высшей степени неудовлетворительно, так что еще до того, как удалось устранить повреждения, его фок-мачта сломалась на уровне палубы и рухнула на грот-мачту, таким образом лишив нас возможности провести ремонт в короткие сроки. Я вновь послал сообщение герцогу и произвел три или четыре выстрела из тяжелых орудий, чтобы оповестить весь флот о бедственном положении в котором я оказался. Я умолял герцога либо направить для буксировки моего судна какой-нибудь корабль или галеас, либо дать указания о моих дальнейших действиях. Тем не менее, хотя герцог был недалеко от меня, видел, в каком положении оказался мой корабль и мог прийти на помощь, он не сделал этого. И, словно мы не были подданными Вашего величества и не находились на Вашей службе, герцог произвел выстрел из пушки, призывая весь флот следовать за ним, и на виду у всего флота оставил нас в печальном положении, когда противник находился на дистанции всего в четверть лиги. К исходу дня некоторые его корабли пытались напасть на меня, я оказал им сопротивление, и оборонялся всю ночь, до следующего дня, не теряя надежды, что герцог пришлет помощь, а не проявит по отношению ко мне такую неслыханную бесчеловечность и неблагодарность.

На следующий день, оказавшись в таком бедственном положении, лишившись надежды на помощь, потеряв из виду свой флот, окруженные врагами, мы увидели, что к нам подошел адмирал вражеского флота Френсис Дрейк на своем корабле. Дрейк передал на наш корабль послание с предложением сдаться на условии хорошего обхождения с нами. Я переправился на борт его корабля для обсуждения условий сдачи, основным из которых было сохранение жизни нашим людям и учтивое обхождение с ними. Адмирал дал слово джентльмена и заверил, что королева также придерживается этого же мнения. Я посчитал за лучшее принять его предложение.
          (Письмо полностью опубликовано в The Naval Record Society, 1894, Vol. II, pp. 133-136)

Вторую версию этого происшествия мы можем найти в дневнике герцога Медина-Сидония. Но о ней мы расскажем в следующий раз.

Via

Saygo
Судьба галеона Nuestra Señora del Rosario: рассказ герцога Медина-Сидония и другие версии


Такое мнение, весьма лестное для гостя, составилось о нем в городе, и оно держалось до тех пор, покамест одно странное свойство гостя и предприятие, или, как говорят в провинциях, пассаж, о котором читатель скоро узнает, не привело в совершенное недоумение почти всего города.
Н.В.Гоголь. Мертвые души


0_158159_930823d6_XXL.jpg
Дрейк захватывает поврежденный галеон дона Педро де Вальдеса. Копия гобелена, сгоревшего при пожаре Вестминстерского дворца в 1834 году.

Письмо дона Педро де Вальдеса королю Испании, отправленное из английского плена в конце августа 1588 года, прибыло в Мадрид раньше, чем вернулись на родину уцелевшие корабли Непобедимой армады. Поэтому приведенное в письме описание инцидента с флагманом андалусской эскадры не с чем было сравнивать и изложенные в нем факты считались правдивыми. Но по мере прибытия в испанские порты участников похода стали всплывать некоторые расхождения версии де Вальдеса с описаниями этого события в рассказах других испанских моряков.

Так, из рассказа дона Педро следовало, что его галеон столкнулся с кораблем бискайской эскадры при попытке оказать помощь кораблю Рекальде. Но ни один из очевидцев тех событий этого не подтвердил. Практически все в один голос утверждали, что флагман андалусской эскадры столкнулся с галеоном своего же соединения Санта Каталина (730 тонн), и что ни один из андалусских кораблей даже близко не подходил к кораблям бискайской эскадры.

Под сомнением оказалась и нелестная оценка поведения герцого Медина-Сидония, якобы проявившего полное пренебрежение к судьбе Педро де Вальдеса и его корабля. Даже в письме самого Вальдеса отмечается, что на протяжении довольно продолжительного времени корабль Вальдеса Nuestra Señora del Rosario и флагманский корабль Армады Сан Мартин находились рядом друг с другом и между их командирами велся обмен информацией.

Недостоверным представляется и утверждение Вальдеса о том, что герцог не только лично не пришел на помощь оказавшемуся в бедственном положении кораблю, но и не распорядился, чтобы на помощь Rosario пришли другие суда. Члены экипажа английского торгового судна Margaret and John (200 тонн, входило в состав отряда, предоставленного лондонским Сити), первым подошедшего к поврежденному андалусскому флагману, вспоминали позже, что рядом с кораблем дона Педро находился один галеас, один галеон и по крайней мере один пинас, которые пытались взять его на буксир.

0_160933_5441e7c3_XXL.jpg
Дрейк захватывает испанский галеон. Гравюра XIX века

Имеются и другие детали в письме дона Педро, которые не нашли подтверждения у остальных очевидцев: никто не подтвердил, в частности, что упавшая фок-мачта повредила грот-мачту, или тот факт, что Rosario ночью отражала атаки многочисленных противников.

0_160921_9d3eb40e_XXL.jpg
Буксировка галеона Nuestra Señora del Rosario, флагмана андалусской эскадры Непобедимой армады. Галеон идет на буксире в порт Торбей за кораблем Френсиса Дрейка Revenge. С полотна Charles J. de Lacy.

Очевидным фактом является, пожалуй, лишь неприкрытое предубеждение, если не сказать враждебность, андалусского флагмана против главнокомандующего. Некоторые историки видят за этим косвенные выпады дона Педро против своего двоюродного брата Диего Флореса, советника герцога по военно-морским делам. Возможно, Дон Педро имел для такой антипатии весомые основания. Согласно рассказу, содержащемуся в письме хрониста-доминиканца Бернардо де Гонгора (Bernardo de Góngora) своему собрату по вере от 15.08.1588 г., герцог Медина-Сидония после получения первого же сообщения дона Педро об аварии его корабля был настроен оказать ему всю необходимую помощь, но Диего Флорес де Вальдес категорически возразил против этого, так как это, по его мнению, могло поставить под угрозу весь флот целиком.

Посмотрим теперь, как и обещали, описание этой ситуации в дневнике герцога Медина-Сидония. Начнем с воскресного утра 31 августа.


Воскресенье 31 августа началось у Плимута (paraje de Plemua) с перемены ветра на WNW (Oesnoroeste); мы заметили 80 кораблей в наветренном относительно нас положении (al nostro barlovento), а у берега, под ветром (á sotavento), еще 11 кораблей, включая три больших галеона, которые открыли артиллерийский огонь по некоторым нашим судам. Эта [английская] эскадра постепенно сместилась на ветер и соединилась с основным флотом.

Наша Армада перестроилась в боевой ордер, флагманский корабль поднял на своей фок-мачте королевский штандарт (la Capitana puso el estandarte real en el trinquete). Вражеский флот на ходу обстрелял наш авангард, который находился под командованием дона Алонсо де Лейва, а затем атаковал арьегард, которым командовал адмирал (el Almirante) Хуан Мартинес де Рекальде. Рекальде, чтобы сохранить свое место и отразить атаку, несмотря на то, что он заметил, что не получил поддержки от кораблей арьергарда, которые присоединились к остальной Армаде, решил ждать подхода противник и принять бой. Противник атаковал его ожесточенным артиллерийским огнем, однако не шел на сближение. В результате обстрела был разрушен такелаж флагмана, в частности был разорван фока-штаг и от пушечных ядер получены две пробоины в фок-мачте. Корабль Grangil, на котором находились дон Диего Пиментеро и Диего Энрикес из Перу (D. Diego Pimentero y D. Diego Enriquez, el del Peral), был в арьергарде позади Хуана Мартинеса де Рекальде [в составе испанского флота не было корабля с названием Grangil; с большое долей вероятности здесь имеется в виду Gran-Grin, вице-флагман бискайской эскадры – g._g.]. Флагманский корабль Армады (la Capitana real) зарифил паруса фок-мачты (amainó las velas del trinquete), потравил шкоты (alargó las escotas) и лег в дрейф (trincando), ожидая, пока Рекальде присоединится к основным силам. Но противник отвернул и герцог собрал свой флот. Это все, что он смог сделать, так как вражеский флот выиграл ветер, английские корабли были очень быстроходные и маневренные, хорошо слушались своей команды. В тот же полдень флагманский корабль дона Педро де Вальдеса столкнулся с «Каталиной», одним из судов его эскадры, сломав себе бушприт и фок (el bauprés y vela del trinquete). После этого дон Педро присоединился к основным силам Армады для ремонта повреждений. Армада продолжала маневрировать до четырех часов пополудни, пытаясь захватить ветер у противника (ganar el barlovento).

В это время на корабле вице-флагмана (al Almirante) Окендо загорелись бочки с порохом, и на воздух взлетели две палубы и надстройка в корме, где находился генеральный казначей Армады и часть казны Его Величества. Когда герцог увидел, что судно стало оседать на корму, он развернул свой корабль на помощь к нему (viró con su Capitana la vuelta de esta nave) и произвел один пушечный выстрел, чтобы весь флот следовал за ним. Затем он распорядился направить на помощь паташи. Огонь погасили и флот противника, который устремился к кораблю Окендо, отвернул, заметив, что рядом с ним находится флагманский корабль герцога. Таким образом корабль удалось отстоять и воссоединить с флотом. Во время указанных маневров фок-мачта корабля дона Педро де Вальдеса наклонилась и легла на рею грот-мачты (rindió el trinquete sobre la entena del árbol mayor). Герцог вновь устремился на помощь и пытался завести конец (darle cabo), однако, несмотря на большие усилия, ветер и море не позволили это сделать. Корабль дона Педро начал отставать, и с наступлением ночи Диего Флорес сказал герцогу, что если он уменьшит ход, чтобы оставаться с ним, то остальные корабли нашего флота потеряют их из виду, поскольку они ушли далеко вперед. А это может означать, что к утру мы можем остаться менее чем с половиной флота. А так как флот противника находится очень близко, герцог, по мнению Диего Флореса, не должен рисковать всем своим флотом; остановившись, он проиграет всю экспедицию (perdería la jornada). Получив такой совет, герцог приказал капитану Охеда вместе с его флагманским кораблем и четырьмя паташами, а также флагманским кораблем Диего Флореса [галеон San Cristobal – g._g.] , вице-флагманом эскдры дона Педро [галеон San Francisco – g._g.] и одним галеасом остаться с флагманом дона Педро и взять его на буксир или, если это не получится, снять людей с него. Однако неблагоприятная погода, морское волнение и ночная темнота не позволили сделать этого. И герцог продолжил плавание и соединился со своим флотом.. Его стремлением было сохранить целостность Армады с учетом возможного развития событий на следующий день.


Мы можем оценить, насколько различными были доклады командиров различных степеней о потере двух галеонов испанской Армады и сделать из них свои выводы. Добавим, что и в рядах английского командования не было единодушия в оценке этих событий. Обсудим это в следующий раз, когда продолжим чтение и обсуждение Дневника солдата.

И еще одно замечание к написанному выше.

Испанский рукописный текст Дневника герцога Медина-Сидония опубликован Фернандесом-Дуро. Есть несколько вариантов его перевода на английский язык, наиболее известными из которых являются работы под редакцией Мартина Хьюма и Джона Нокса Лоутона. К сожалению, в этих переводах имеется много разночтений и противоречий, так что относиться к ним, как и вообще ко всем переводам (не исключая и перевод вашего покорного слуги), надо критически.

Via

Saygo
Судьба галеона Nuestra Señora del Rosario: взгляд с английской стороны

Общественное мнение... наименовало его башибузуком. Стоило произнести где-нибудь "Пыщин", в тот же миг эхо подхватывало: башибузук.
Григорович. Два генерала

Прежде чем продолжить чтение Дневника солдата, отметим одно обстоятельство, которое характеризует отношения в среде командования английским флотом в ходе боевых действий против Испанской Армады. Известно, что на рассвете 1 августа рядом с пострадавшим от столкновения галеоном дона Педро де Вальдеса оказался сэр Фрэнсис Дрейк на своем галеоне «Ревендж» (Revenge). До сих пор морские историки пытаются, но не могут понять, каким образом английский вице-адмирал флота ее Величества оказался в этом месте, ночью, в одиночку, в стороне от основных сил своей эскадры. Попробуем и мы разобраться в этой загадке.

В то время, пока испанцы были заняты происшествиями с галеонами San Salvador и Rosario, капитаны английских кораблей собрались на флагманском галеоне Чарльза Говарда Ark Royal, чтобы определиться с боевым порядком, построившись в который можно более успешно преследовать испанскую Армаду (сэр Чарльз очень любил собирать военные советы на борту своего корабля). 

0_160932_65f7bb11_XXL.jpg
Флагманский корабль английского флота галеон Ark Royal

Мне не удалось найти ясного свидетельства, какой ордер был избран на этом совещании, однако очевидным является одно: на предстоящую ночь ведущим (или дежурным?) кораблем английского флота назначен был Revenge (his Lordship [Чарльз Говард] appointed Sir Francis Drake to set the watch that night). Следовательно, Дрейк должен был нести на корме своего галеона зажженный фонарь-лантерну, по которой ориентировались бы все корабли английского флота. Получается, Говард уступил лидерство Дрейку, что было признанием заслуг и большой честью для старого пирата. Что из этого получилось, мы знаем из перебранки Дрейка с Фробишером, которая получила огласку после завершения эпопеи с Непобедимой армадой.

Мартин Фробишер (Martin Frobisher) известный английский мореплаватель, принявший участие в отражении экспедиции Непобедимой армады, свидетельствует, что фонарь на флагманском корабле Дрейка так и не был зажжен: «мы искали его, - пишет Фробишер, - но огонь так и не появился».

0_160202_cddd57e6_XXL.jpg
Портрет Мартина Фробишера (1577). Художник Cornelis Ketel (1548–1616). Коллекция University of Oxford.

Фробишер объясняет это со всей пиратской прямотой: Дрейк заметил поврежденное судно и «следил за ним всю ночь, чтобы захватить в качестве трофея» единолично. Это в пиратских байках говорится о братстве джентльменов удачи. В действительности все было значительно прозаичнее. И сэр Фрэнсис, отвечая на обвинения сэра Мартина, не очень утруждал себя поиском аргументов для оправдания своих действий. Он простодушно объяснил, что в темноте заметил какие-то подозрительные паруса и, видимо, просто забыл о том, что надо зажечь фонарь. А на рассвете он вдруг «обнаружил, что находится на расстоянии пары кабельтовых от Rosario.» «Да уж, - пишет в ответ Фробишер. - Ты находился на расстоянии двух-трех кабельтовых потому, что на протяжении всей ночи и не отходил дальше». (‘Ay marry, you were within two or three cables length, [because] you were no further off all night.’)

Но в этом споре были затронуты личные чувства двух приватиров. Мы же попробуем взглянуть на это событие без эмоций, со стороны.

Прежде всего скажем несколько слов о видимости на море той ночью. Астрономические данные свидетельствуют, что на эту дату приходится первая четверть луны. Однако ни в одном рассказе очевидцев тех событий ни слова не говорится о лунном свете. То ли тяжелая облачность, то ли густой туман, нередкий в это время года в Ла-Манше, но ночная тьма была, как говорится, кромешная. И когда наблюдатель на флагмане Ark Royal, следовавшем за Дрейком по достигнутой ранее договоренности, потерял из виду кормовой фонарь на корабле Дрейка, Говард растерялся. Вахтенные английского флагмана получили команду искать свет фонаря в море, и они вскоре обнаружили огонь, правда далеко от того места, где предполагалось нахождение корабля Дрейка. Ark Royal прибавил парусов и поспешил к обнаруженному огню. Фонарь перемещался очень быстро и экипажу Говарда пришлось использовать все свое мастерство и отличные качества флагманского корабля, чтобы, наконец, к рассвету сократить дистанцию. И тут Говард обнаружил, что все это время он гнался за флагманским кораблем противника. Ark Royal оказался в результате этой гонки почти в центре боевого ордера испанцев. Рядом были лишь два английских корабля, Bear и Mary Rose, не отставшие от своего флагмана на протяжении всего ночного бега за чужой лантерной. О положении остальных кораблей английского флота можно было судить лишь по кончикам мачт, видневшимся на горизонте. Следов корабля Фрэнсиса Дрейка обнаружить вообще не удалось. Вот как это событие освещается в рукописном документе из коллекции Cotton (считают, что это официальный отчет, A Relation of Proceedings, отредактированный лично Говардом, однако на подлиннике нет никаких пометок, позволяющих идентифицировать его происхождение. Привожу для справки, без перевода):


This night the Spanish fleet bare alongst by the Start, and the next day, in the morning, they were as far to leeward as the Berry. Our own fleet, being disappointed of their light, by reason that Sir Francis Drake left the watch to pursue certain hulks which were descried very late in the evening, lingered behind not knowing whom to follow ; only his Lordship, with the Bear and the Mary Rose in his company, somewhat in his stern, pursued the enemy all night within culverin shot ; his own fleet being as far behind as, the next morning, the nearest might scarce be seen half mast high, and very many out of sight, which with a good sail recovered not his Lordship the next day before it was very late in the evening.
          State papers relating to the defeat of the Spanish Armada, anno 1588; by Laughton, John Knox, ed. Vol.1 (1894), p.8-9.


Мы видим, что Чарльз Говард не выдвигает никаких особенных обвинений против Дрейка, даже пытается оправдать его. Может быть потому, что сам выглядел неприглядно в этой истории? Говард не рассказывает о том, что произошло после того, как он и его два сотоварища оказались в самой гуще испанского флота. Ни в одном из испанских источников той эпохи также не упоминается этот инцидент. О нем мы читаем лишь у известного фламандского историка Эммануэля ван Метерена (Emanuel van Meteren или Meteeren, 1535–1612) в его документальной хронике по истории Нидерландов XVI в. Вот интересующее нас место во французском издании хроники


Cependant toute ceste nuict l’Admiral des Anglois suyvit de si pres les Espaignols , que le lendemain il se trouva presque tout seul parmy ſes ennemis , & les autres navires estoyent si loing de luy, qu’il estoit bien quatre heures apres midy devant qu’elles fussent toutes pres de luy. On dit qu'alors Don Hugo de Moncado , General de quatre Galiasses , requist avec grande instance du Duc de Medine, qu’il peut aborder l’Admiral, mais le ne le voulut point permettre, pour n’outre passer point ſa commission.
          L'histoire des Pays-Bas d'Emanuel de Meteren. Estats Generaux, 1618. fol. 305


А вот как это же место выглядит в переводе на английский язык в известном труде Ричарда Хаклюйта (Hakluyt, Richard. The principal navigations voyages traffiques & discoveries of the English nation…)


In the meane season the lord Admirall of England in his ship called the Arke-royall, all that night pursued the Spaniards so neere, that in the morning hee was almost left alone in the enimies Fleete, and it was foure of the clocke at afternoone before the residue of the English Fleet could overtake him.
At the same time Hugo de Moncada governour of the foure Galliasses, made humble sute unto the Duke of Medina that he might be licenced to encounter the Admirall of England: which libertie the duke thought not good to permit unto him, because hee was loth to exceed the limites of his commision and charge.


Сделаем «усредненный» перевод на русский:


На протяжении всей этой ночи Лорд-адмирал Англии на корабле Арк-Ройял преследовал испанцев на такой малой дистанции от них, что наутро он оказался почти один в окружении вражеского флота, и лишь к четырем часам пополудни остальной английский флот догнал его. Говорят, что Уго де Монкада, командующий четырьмя галеасами, настойчиво просил герцога де Медину, чтобы он дал ему согласие взять на абордаж корабль Адмирала Англии; но герцог не пожелал дать на это своего согласия, так как не склонен был допустить превышение его полномочий и ответственности.


Смысл простой: испанский герцог не мог допустить, чтобы в единоборство с лордом-адмиралом вступил командующий небольшой эскадры. Не по Сеньке шапка. Это вторая, после отказа атаковать англичан в Плимуте, ошибка герцога Медина-Сидония, приведшая в итоге к поражению Непобедимой армады.

Сама процедура сдачи судна Nuestra Señora del Rosario англичанам также казалась странной. Все выглядело так, словно испанцы заранее готовили сдачу корабля.

0_160920_6e189729_XXL.jpg
Дрейк берет испанский галеон в качестве приза. The Illustrated London News (27 July 1872), по картине Oswald Walters Brierly (1872). Fine Arts Museums of San Francisco

Иначе чем объяснить, что с аварийного галеона ушел баркас с членами команды-англичанами, которые сотрудничали с испанцам (не было сомнения, какая участь ждала бы их, попади они в руки соплеменников), но командиры Rosario палец о палец не ударили, чтобы спасти 50 000 золотых дукатов из королевской казны, которые так и остались противнику. Точнее, которые «растворились» в ходе всей этой истории. Ричард Хаклюйт (Richard Hakluyt) так описывает событие: «солдаты просто поделили сокровище между собой», не уточняя, были ли эти солдаты испанцами или англичанами. Некоторая часть денег могла исчезнуть во время передачи полотняных мешочков с ними на Revenge, или разворована позже. Впрочем, на Дрейка совсем не похоже, чтобы он мог допустить такой беспорядок при взятии приза. Дон Франсиско де Сарате, корабль которого был захвачен Дрейком в 1579 году вблизи Акапулько, вспоминал, что «когда наш корабль подвергся разграблению, ни один человек не смел взять ничего без его разрешения: он благосклонно относился к своим людям, но наказывал их за малейший проступок.» В итоге в казну королевы попало лишь около половины от сокровищ с Rosario.

У нас еще много информации о том, что произошло после пленения дона Педро де Вальдеса, но это уже не имеет отношения к борьбе на море, а скорее относится к политике и коммерции. А это не наша тема.

Via

Saygo
Дневник солдата: 2 августа

Не кричи, глашатай, не труби сбора.
Погоди, недолго терпеть.
Нет, еще не завтра, но уже скоро,
Риму предстоит умереть.
Михаил Щербаков, "АD LEVCONOEN"
 
В прошлый раз мы наконец-то завершили затянувшееся примечание №8 к записям из Дневника солдата, относящимся к событиям первых двух дней (31 июля–1 августа 1588 года) непосредственных контактов между флотами Англии и Испании. Эти двое суток были отмечены спорадическими столкновениями и первыми потерями испанцев. Сейчас продолжим чтение этого интересного документа.


«На рассвете 2 августа ветер переменился на северо-восточный (nordeste) и мы оказались на ветре у противника (con q[ue] se le ganamos al enemigo); вражеские корабли, заметив это, изменили курс и начали отходить, преследуемые всеми кораблями нашей Армады, которые вели огонь, не давая англичанам поставить все паруса. Но когда ветер поменялся на юго-восточный, противник вновь оказался в наветренном положении и начал обстреливать нас. Огонь они вели по арьергарду и кораблю адмирала [Рекальде], который уже вернулся на позицию, занимаемую днем раньше, без какой-либо помощи со стороны других кораблей Армады, которые, как кажется, стремились один за другим поскорее сбежать. В конце концов все эти корабли вышли из боя и плотно, борт к борту, сгрудились друг с другом (se abordavan unas con otras); жалко об этом говорить. Продолжалось все это с рассвета до четырех или пяти часов пополудни, когда противник прекратил огонь по кораблю адмирала, вынужденному сражаться без какой либо помощи (как уже было сказано), за исключением поддержки со стороны дона Алонсо де Лейва, подошедшего с еще одним кораблем левантийской эскадры.»


Примечание №9. Мы помним, что флагманским кораблем левантийской эскадры дона Лейвы был галеон La Rata Santa Maria Encoronada. Вместе с Лейвой на помощь Рекальде подошел галеон Regazona, которым командовал Мартин де Бертендона, один из самых выдающихся испанских флотоводцев эпохи Непобедимой армады. Именно дон Мартин, командуя небольшим кораблем San Bernabé, захватил в 1591 году знаменитый английский галеон Revenge.

0_161f52_39a83ed3_orig.jpg
Захват галеона Revenge в бою у острова Флориш (Азорские острова) в 1591 г. ("Sir Richard Grenville's Gallant Defence of the Revenge", гравюра James Cundee, 1804) National Maritime Museum, Гринвич.

Сам Бертендона так вспоминает эпизод с оказанием помощи Рекальде:


Otro día, haviendo amanecido 18 naves inglesas sobre la del almirante real Juan Martínez de Recalde, que le tenían apretado, le socorrió el dicho general Bertendona tan gallardamente que los ingleses tubieron por bien de retirarse.
На рассвете следующего дня, когда 18 английских кораблей навалились на флагманский корабль адмирала Хуана Мартинеса де Рекальде, генерал Бертендона отважно бросился ему на помощь, так что англичане вынуждены были ретироваться.
          ‘Relación de servicios de Martín de Bertendona’, Lilly Library, Bloomington.


Примечание №10. Бросим более широкий взгляд на события, описанные в данном отрывке из Дневника солдата.

Самоволие и алчность Дрейка привели к тому, что английский флот за ночь с 31 июля на 1 августа оказался рассеян на большом пространстве и командование Непобедимой армады получило в качестве подарка 24 часа, которыми оно, однако, не смогло с толком распорядиться. Чтобы не потеряться в пространстве и времени, самое время привести еще одну схему передвижений испанского и английского флотов с привязкой к основным событиям и географическим точкам (схема взята из книги Angus Konstam, The Armada Campaign, 1588. Osprey. Campaign 86)

0_158a7b_e5695c0b_XXL.jpg

В середине дня понедельника 1 августа, когда ветер упал практически до штиля, герцог Медина-Сидония собрал очередной военный совет, где предполагалось определить новый боевой ордер, который в большей степени отвечал бы складывающейся обстановке. Было решено разделить все боевые корабли между двумя эскадрами: мощный арьергард под командованием дона Алонсо де Лейва (занявшего этот пост на период, пока Рекальде был занят приведением в порядок своего корабля) и меньший по составу авангард, командование которым принял на себя сам герцог. Именно в таком боевом порядке состоялось первое сражение между флотами противников, которое получило в дальнейшем название «Сражение у мыса Портланд Билл».

0_161f64_506d9e9b_XXL.jpg

Уже в самых первых описаниях этого сражения у историков появились такие эпитеты, как «странное», «курьезное» и т.п. Например, известный английский историк Уильям Кэмден (1551-1623) в своем сочинении по истории Елизаветинской Англии («Annales Rerum Gestarum Angliae et Hiberniae Regnante Elizabetha») называет его «varioque Marte confuse pugnatur» (сражение, которое велось беспорядочно и с переменным успехом). Такая же оценка нередко встречается и у современных историков. Так, в исследовании «The Armada» (Garrett Mattingly) мы читаем такие определения, как «a curious battle», «the furious battle off Portland Bill», которые фактически повторяют оценки современников экспедиции Непобедимой Армады. Попробуем понять, чем этот день боев заслужил такие эпитеты.

Затишье на море, начавшееся в понедельник 1 августа, сохранялось практически и всю ночь с 1 на 2 августа. Лишь на рассвете свежий бриз с восточных румбов впервые дал преимущество в ветре испанцам. Оценив возникшую опасность, Чарльз Говард повел свои галеоны круто к ветру, курсом на северо-северо-восток, пытаясь просочиться между строем Армады и побережьем Англии. Однако Медина-Сидония предпринял контрманевр, и, используя выгодное положение своего авангарда относительно ветра, повел корабли на перехват. Говард понял, что он вряд ли успеет обойти Портланд Билл, и приказал своим кораблям лечь на обратный курс. По всей вероятности, лорд-адмирал рассчитывал спуститься на юго-юго-запад, с тем чтобы затем попытаться обойти обращенный к морю фланг испанской Армады с наветренной стороны. Но испанцы не дремали. Отряд из состава арьергарда Армады под командованием Мартина де Бертендона, лег на перехватывающий курс. Расстояние между ведущими кораблями двух враждебных сторон сократилось сначала до дистанции выстрела из кулеврины, затем до мушкетного выстрела, и продолжало стремительно сокращаться. Англичане, осознав, что они не смогут прорваться без боя, открыли артиллерийский огонь из всех своих орудий. Им тут же ответили с испанских кораблей. Обе эскадры окутал густой дым. Начавшийся беспорядочный бой продолжался более двух часов. И хотя никто из морских историков не смог ясно выделить главные намерения сторон в этой свалке, очевидно, что англичане стремились прорваться на ветер, а испанцы искали возможность наконец-то воспользоваться преимуществом своих тяжелых и высоких кораблей с большим числом десанта на борту и навязать противнику абордажный бой. Вот, к примеру, как повел себя самый крупный корабль обоих флотов, испанского и английского, нава «Регасона» (Regazona), которой командовал, как мы уже знаем, Мартин де Бертендона (корабль был построен в Венеции, имел грузоподъемность 1067 ¾ тонелад (toneladas) и был вооружен 32 бронзовыми орудиями). «Регасона» попыталась выйти на ветер к крупному английскому галеону (некоторые источники полагают, что это был флагманский Revenge), но в результате англичанину удалось увернуться и уйти мористее.

Практически одновременно с этим событием, которое развертывалось на удаленном от английского берега фланге, произошло еще одно боевое столкновение, на этот раз на противоположном фланге. Когда на рассвете англичане пытались просочиться между Армадой и английским берегом, часть их кораблей, в основном вооруженные купеческие корабли средних размеров из лондонской эскадры, застряли у берега, потеряв ход из-за слабого ветра. Единственной несомненно сильный корабль в этой группе – флагман лондонской эскадры мощный галеон Triumph, самый крупный корабль английского флота под командованием известного уже нам Мартина Фробишера. Герцог Медина-Сидония посчитал, что испанцы получили золотой шанс открыть счет побед над англичанами. Он направил дона Уго де Монкада во главе отряда из четырех неаполитанских галеасов, для которых отсутствие ветра не было помехой, чтобы разобраться с легкой добычей.

0_156980_2e320257_XXL.png
Галеас из состава испанской Армады. Анонимный художник. Музей Гринвича.

Сам Уго де Монкада находился на галеасе San Lorenzo. Галеасы подошли уже практически вплотную к английским кораблям, когда попали в течение, которое отнесло их в сторону. Несмотря на отчаянные усилия гребцов, знаки неудовольствия, выказанные герцогом Медина-Сидония в адрес де Монкада через офицера по особым поручениям, прибывшего на пинасе, ни одному из четырех галеасов не удалось преодолеть силу приливного течения Portland Race, о котором хорошо знали англичане и не имели никакого понятия испанцы. Да и если бы знали, вряд ли смогли применить эти знания: течение ведет себя непредсказуемо ни во времени, ни по направлению (вот его характеристика в современных изданиях: This dangerous period lasts nine hours. Streams are not entirely predictable outside a couple of cables offshore). В нашем случае судьбой было назначено, чтобы оно послужило на пользу англичанам. Для любителей разбираться с деталями досконально привожу карту течений Portland Race (кликабельно):
 
название или описание

Герцог направил на борт флагманского галеаса очередного порученца с посланием дону Уго де Монкада, которое начиналось словами: «Какой прекрасный был день. И если бы галеасы сделали свою работу, которую я от них ожидал, он мог бы плохо кончиться для противника». Ну и далее – укоры и упреки.

Впрочем, неудачная атака галеасов быстро отошла на второй план после того, как ветер снова переменил свое направление. Чарльз Говард тут же повел свои самые сильные галеоны строем кильватерной колонны к центру испанского авангарда, где находился флагман Армады San Martin. Лорд-адмирал вспоминал позже, что испанцы начали отступать и сбиваться в кучу как овцы ('the Spaniards were forced to give way and flock together like sheep'). Это почти полностью повторяет оценку, данную Рекальде в Дневнике солдата. Англичане приблизились к испанскому флагману и начали вести огонь, проходя поочередно, один галеон кильватерной колонны за другим. Сан Мартин вел ответный огонь, ответив на 500 ядер противника своими восемьюдесятью. Флагман получил небольшие повреждения корпуса и такелажа, но ввиду того, что огонь велся на пределе досягаемости корабельной артиллерии, а корабли были окутаны плотным облаком порохового дыма, что препятствовало точному прицеливанию, серьезного урона не понесла ни одна из сторон.

А между тем, положение Армады оставалось крайне неопределенным. Медина-Сидония не получил ответа на свое послание, направленное во Фландрию Алессандро Фарнезе, герцогу Пармы, в котором спрашивал о готовности находящихся под его командованием войск к переправе через Ла-Манш. Требовалась также коррекция боевых порядков испанского флота, так как прежние инструкции уже не соответствовали тактике англичан. Но об этом мы поговорим в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата: 3 августа

Дума за думой, волна за волной -
Два проявленья стихии одной.
В сердце ли тесном, в безбрежном ли море,
Здесь в заключении, там на просторе,
Тот же все вечный прибой и отбой,
Тот же все призрак тревожно-пустой.
Ф. И. Тютчев. Вешние воды.

 

Продолжим чтение Дневника солдата.


На рассвете среды 3 августа вице-флагман «Сан Хуан» (San Juan), находясь, как всегда, в арьергарде Армады, подвергся обстрелу противника; по галеону было выпущено более двухсот ядер; но ни один из вражеских кораблей не решался зайти в корму галеону, опасаясь получить то же самое, что они получили в предыдущий день. Они избегали появляться у наших бортов. Пока наша Армада лежала в дрейфе, ожидая галеон, около девяти утра вражеский флот удалился; и ничего больше не случилось в этот день.


Примечание 11. Рекальде в Дневнике с гордостью говорит о своем корабле. Он имел для этого все основания. В оценке кораблей испанского флота, проведенной а 1591 году, говорится «Лучшим артиллерийским кораблем Армады [в 1588 г.] был вице-флагман Непобедимой Армады (almiranta general) португальский галеон под названием San Juan [по-португальски он назывался São João de Portugal –g._g.], потому что его артиллерия и по типу, и по весу наилучшим образом подходила для службы на море.»

Известно, что при отправлении из Лиссабона Непобедимая Армада имела в своем составе девять португальских галеонов. Мы имеем о них лишь самое общее представление: грузоподъемность, число орудий, отрывочные сведения о численности экипажей и солдат на их борту. Хотя некоторые из этих кораблей проектировались и строились как нао (например, Сан Хуан упоминается в документах то как нао, то как галеон), фактически все они были по факту галеонами. Изображений конкретно Сан Хуана до нас не дошли, но наиболее авторитетные историки испанского и португальского флотов считают, что галеон этого типа изображен в рукописи М.Фернандеса, озаглавленной Livro de Traças de carpintería и датируемой 1616-м годом.


0_162ce7_d92e7755_XXL.jpg
Изображение корпуса галеона грузоподъемностью 500 тонн из манускрипта Фернандеса

Более подробные данные о галеоне мы находим в рукописи из Лиссабонской национальной библиотеки, которая озаглавлена Livro Náutico. Из этого манускрипта мы узнаем, что португальские галеоны имели, скорее всего, двухколесные орудийные станки, как и станки на галеонах их соперников-англичан, то же количество орудийной прислуги, тот же темп стрельбы, что и у англичан.

Обычно историки пишут, что Сан Хуан имел 50 орудий. Но практически никто не сообщает, каким был тип этих орудий. Тут надо учитывать, что при формировании корабельного состава Армады существовал острый дефицит артиллерии. Это в равной мере относится и к португальской эскадре, в состав которой входил Сан Хуан. В дошедших до нас документах содержатся свидетельства о том, что для вооружения кораблей приходилось даже снимать пушки с крепостей Лиссабона и его окрестностей. Может быть следствием этого дефицита явилось такое разнообразие артиллерии на борту галеона дона Рекальде: девять различные типов орудий, которые стреляли железными ядрами и семь типов камнеметов. И это при том, что Сан Хуан считался лучшим артиллерийским кораблем эскадры и имел наиболее однородный состав корабельной артиллерии.

Примечание 12. Как обычно, бросим более широкий взгляд на события, описанные в Дневнике солдата.

Медина-Сидония, не получив ответа от герцога Пармы о готовности армии вторжения к погрузке на корабли Армады, вынужден был задуматься о поиске удобной якорной стоянки для своего флота. Наилучших вариантом был бы рейд Портсмута Спитхед или другое подходящее место в проливе Те-Солент, отделяющем остров Уайт от побережья Хэмпшира.
0_162d37_7dba40b6_orig.jpg
Якорная стоянка Спитхед

Здесь, имея хорошее укрытие от западных и юго-западных ветров, можно было бы спокойно дожидаться новостей от герцога Пармы. Кроме того, стоянка в Те-Соленте дала бы возможность, захватив плацдарм на северном побережье острова Уайт, пополнить запасы воды и провианта.

Рассвет 3 августа принес еще одну проблему для командующего Непобедимой Армадой. Флагманский корабль эскадры урок (хольков) 650-тонный El Gran Grifón потерял ход и отстал от общего строя Армады в районе ее фланга, обращенного к морю. Можно удивляться, но первым, кто обнаружил беспомощный испанский корабль, был, конечно, Дрейк. Подняв все паруса, чтобы использовать легкий юго-юго-западный ветер, английский Revenge поравнялся с беспомощным хольком и разрядил по нему все орудия одного борта, после чего развернулся и дал залп с другого борта. Не ограничившись этим, Дрейк вышел в корму испанскому кораблю и открыл продольный огонь из своих носовых орудий и мушкетов. Всего попало в цель около сорока ядер, уничтожив порядка шестидесяти испанских моряков на верхних палубах урки и ранив до семидесяти человек.

Однако в этом случае не повторилась трагедия Сан Сальвадора и Росарио. Бросившийся на помощь Грифону Рекальде на Сан Хуане, поддержанный флагманским Сан Мартином и галеасами де Монкада открыли ожесточенный огонь по кораблю Дрейка, который, потеряв рею грот-мачты, вынужден был ретироваться. Поврежденный El Gran Grifón был взят на буксир одним из галеасов и успешно уведен в глубь строя испанских кораблей.

К полудню легкий бриз вконец выдохся, и оба противостоящих флота медленно дрейфовали в восточном направлении к меловым скалам Нидлс (The Needles, «Иглы»)

0_162d38_6390b2ff_orig.jpg

у западного побережья острова Уайт

0_162d39_a1db1000_orig.jpg

Английский лорд-адмирал Чарльз Говард, всерьез испугавшийся возможной оккупации острова Уайт или захвата испанцами одной из якорных стоянок в проливе Те-Солент, созвал очередной военный совет на своем Ark Royal для обсуждения способов противодействия этим планам противника. Было принято решение переформировать английский флот в четыре независимых эскадры по 25 кораблей в каждой под командой соответственно самого Говарда, Дрейка, Фробишера и Хокинса. Кроме того, каждая из этих четырех эскадр должна была выделить по шесть вооруженных купеческих судов для нападения на испанские корабли на песчаных отмелях в ночное время, чтобы не давать испанцам отдыха. Этот последний пункт плана был по какой-то причине отменен и ночь для обоих флотов прошла спокойно.

Продолжим в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата: 4 августа, остров Уайт

Только на главной шлюпке, мучась упорной греблей,
Куча матросов влечет ветхим канатом корабль.
Г.Шенгели. Корабль (1917)

0_15815d_456f3b3e_XXL.jpg
Позиции испанского и английского флотов утром 4 августа у острова Уайт. Копия гобелена, сгоревшего при пожаре Вестминстерского дворца в 1834 году.

О следующем дне экспедиции Непобедимой армады к берегам Англии обычно пишут немного и скромно. Нам же события этого дня 4 августа особенно интересны тем, что мощные галеоны оказались бы совсем беспомощными, если бы не маленькие гребные шлюпки, с помощью которых противные стороны получили возможность продолжить ведение боевых действий. Но обо всем по порядку. Вот продолжение текста из Дневника солдата.


В четверг 4 августа, в день Св. Доминика (día de Santo Domingo) вражеский флот начал интенсивный обстрел (gran carga de cañonazos) нашего арьергарда; тогда мы развернулись и открыли ответный огонь, который продолжался два часа, когда противник, наконец, отвернул и бежал. После этого враг совершил маневр для выхода нам на ветер и вернулся, чтобы напасть на нашего флагмана (n[uest]ra cap[ita]na real, т.е. галеон Сан Мартин _ g._g.). А так как корабль вице-флагмана (San Juan) находился в том месте, откуда он мог прийти на помощь, он атаковал противника. Тем временем мы узнали, что вражеский флагманский корабль потерял руль (reconocimos que a la cap[íta]na del enemigo le faltava el timón), и весь наш флот пустился в погоню за ним; все корабли противника собрались вокруг своего флагмана, чтобы подать ему буксирный конец и заслонить его от нашего огня. Мы выиграли ветер и некоторые из наших кораблей получили выгодную позицию по отношению ко многим кораблям противника (y algunas de las nuestras le llevaban ganado a muchas de las del enemigo), мы начали преследовать их. И пока мы изнуряли противника преследованием, стремясь довести дело до победы, наш флагман произвел выстрел из орудия, призывая корабли вернуться, чтобы мы могли продолжить движение. Как только мы вернулись и продолжили совместное плавание, противник вновь последовал за нами.

Все это продолжалось от рассвета до двух или трех часов после полудня. По мнению адмирала Хуана Мартинеса де Рекальде, мы не должны были прекращать свои действия, как это сделал флагман, а продолжать преследование, пока не загнали бы противника на мель (hasta hazerlos encallar) или вынудили бы его укрыться в порту. Ошибочным было также решение не заходить на якорную стоянку [Spithead], расположенную поблизости от острова Уайт, где можно было бы дожидаться ответа от герцога Пармы, так как это во всех отношениях лучшая якорная стоянка в Ла-Манше [см. предыдущий рассказ _g._g.].


Примечание 13. С полуночи 4 августа на море царил полный штиль. На рассвете Армада, как и в предыдущие дни, не досчиталась в своих рядах двух кораблей: из строя выпали королевский галеон San Luis de Portugal и вест-индский вооруженный купеческий корабль (каракка или нао) из Андалусской эскадры Duquesa Santa Ana, которые оказались на значительном расстоянии от назначенных им позиций в походном ордере Армады.

0_160931_54215be9_orig.jpg
Купеческий корабль, мобилизованный для Непобедимой Армады. Гравюра Питера Брюгеля.

Отсутствие ветра не позволило кораблям англичан быстро подойти к потенциальным жертвам. Ближе всех к испанцам оказались корабли эскадры Джона Хокинса. Они спустили корабельные шлюпки, которые повели на буксире боевые корабли эскадры к одиноко стоявшим испанским кораблям. Первым шел флагманский корабль Хокинса Victory. Движение это продолжалось до тех пор, пока вокруг гребцов на шлюпках не засвистели пули, выпущенные из испанских мушкетов.

Царившая на море безветренная погода диктовала необходимость применения гребных судов. Но испанские галеры, как мы знаем, отстали еще на первом этапе движения Армады. Оставались только галеасы. Герцог Медина-Сидония распорядился, чтобы три галеаса оказали помощь двум испанским кораблям, одиноко маячившим в отдалении от общего строя Непобедимой армады. Для увеличения огневой мощи спасательного отряда галеасы взяли на буксир флагманский корабль левантийской эскадры La Rata Santa Maria Encoronada. Казалось, Хокинсу ничего не оставалось делать, как поворотить свои корабли назад, но в этот момент ему на помощь пришел флагман английского флота Ark Royal под командованием лорда-адмирала Говарда, который двигался на буксире у своих шлюпок вокруг левого фланга отряда галеасов.

0_158a7d_f7f8ec8b_XXL.jpg
Флагман английского флота Ark Royal под командованием лорда-адмирала Чарльза Говарда. Гравюра Visscher, Claes Janszoon. National Maritime Museum, Гринвич

Вслед за своим флагманом спешил Golden Lion.

0_158a7e_71bbe02_orig.jpg
40-пушечный корабль Golden Lion (1557). Гравюра Claes Jansz Visscher. National Maritime Museum, Гринвич.

Экипажи кораблей английского и испанского флотов, стоявших с обвисшими парусами, внимательно наблюдали за развитием событий, не в силах изменить что-либо в этом представлении.

Лорд-адмирал Чарльз Говард впоследствии написал об этом событии так: «Арк Ройял и Голден Лайен произвели несколько удачных залпов по галеасам на виду у обоих флотов». В результате галеасы получили тяжелые повреждения и вынуждены были отказаться от продолжения своей затеи. Говард самодовольно добавил к своим записям, что после этого случая галеасы уже не принимали участия в боевых действиях.

В воспоминаниях испанских моряков по этому поводу говорится лишь, что два галеаса взяли на буксир San Luis и Santa Ana на виду у шести английских кораблей, которые пытались воспрепятствовать действиям испанцев. В результате галеасы потеряли: один - кормовой фонарь, другой – носовую фигуру, а третий – получил легкие повреждения корпуса, что вряд ли существенно сказалось на их боеспособности, так как уже полчаса спустя галеасы продолжили свой путь по напрвлению к Кале. Так что, по-видимому, записки английского лорда-адмирала из категории тех рассказов , про которые принято говорить «врет как на войне».

После данного инцидента погода изменилась, подул легкий бриз. Ночной дрейф испанских кораблей привел их к южной оконечности острова Уайт, от которой они находились на удалении не более одной лиги. Англичане первыми воспользовались благоприятным ветром. Три их эскадры атаковали испанский арьергард. Практически одновременно Медина-Сидония повел авангард Армады против четвертой английской эскадры под командованием Фробишера. Но ветер был еще недостаточно силен, и испанский флагман Сан Мартин оказался один против полудюжины английских кораблей, включая Triumph Фробишера. С усилением ветра к месту столкновения подошел десяток испанских тяжелых галеонов, которые поддержали своего капитан-генерала. Англичане вынуждены были ретироваться, обойдя левый фланг испанцев. Лишь флагманский Triumph не успел прорваться и был отрезан от своих сил испанскими кораблями. Фробишеру не оставалось ничего другого, как попытаться выйти против ветра на буксире у своих шлюпок, что он и осуществил. Сил у гребцов не хватало, но в этот момент подоспели плавсредства с других английских кораблей, и когда число баркасов достигло одиннадцати, стало очевидно, что Фробишер отрывается от преследовавших его испанцев. К тому же подоспели два крупных английских галеона Bear и Elizabeth Jonas, обошедшие испанцев с фланга.

0_158a7f_ae2ce5a3_XXL.jpg
White Bear под командованием Томаса Говарда. Гравюра Claes Jansz Visscher. Из коллекции National Maritime Museum, Гринвич.

0_16091f_952a938a_XXL.jpg
Чертеж английского галеона, вероятно Elizabeth Jonas, из трактата корабельного мастера Мэтью Бейкера (1530–1613)

Медина-Сидония не терял надежды одержать первую крупную победу над противником, однако удача и в этот раз была не на его стороне. Ветер переменился, Triumph поставил все свои паруса, подобрал спущенные шлюпки и отошел в сторону, поджидая другие корабли своей эскадры.

О продолжении боевых действий 4 августа у острова Уайт расскажем в следующий раз.

Via

Saygo
Боевые действия у острова Уайт (продолжение)

Осторожность нужна большая, так как здесь нетрудно сесть на мель.
А. П. Чехов. Остров Сахалин
Напомним, что во время боевых действий у острова Уайт 4 августа 1588 года англичане впервые применили «тактику четырех эскадр», о которой они договорились на военном совете, состоявшемся на борту Ark Royal 3 августа.

0_1641cb_ccf5de69_orig.jpg
Сражение у острова Уайт 4 августа 1588 года.

Это изображение – фрагмент одной из десяти гравированных карт маршрута Непобедимой армады, раскрашенных вручную (плюс один обзорный лист, плюс титульный лист).

Приведем данный лист полностью

0_1641ca_5edd5a5d_orig.jpg

Господствующее направление ветра показано рядом с картушкой компаса в левом нижнем углу. Карта исполнена в 1590 году известным картографом Робертом Адамсом и входит в общий альбом под названием Expeditionis Hispanorum in Angliam vera descriptio Anno Do. MDLXXXVIII.

Оценить общую ситуацию нам поможет схема положения флотов 4 августа 1588 года, взятая из книги Hale, John Richard, The Story of the Great Armada, стр. 221.

0_16466b_c278b7da_XXL.jpg

В предыдущем рассказе мы остановились на том, как счастливо избежал захвата галеон Фробишера Triumph. Все корабли Армады, вынужденные подчиниться команде флагмана, заняли свои места в походном ордере и продолжили движение к берегам Фландрии, потеряв за истекшие сутки пятьдесят человек убитыми и семьдесят ранеными, что привело к суммарным потерям испанцев с момента входа в Ла-Манш в размере 167 убитых и 241 раненых (по официальным данным испанцев; реальные потери были, конечно, выше, один взрыв на Сан Сальвадоре чего стоил. Но, занижая цифры потерь, испанские командиры могли присваивать жалованье убитых, но не объявленных таковыми, себе. Впрочем, такая циничная арифметика была в употреблении не только у испанцев, но и у англичан).

Во второй половине 4 августа новая опасность для испанцев возникла на южном, мористом фланге Армады, который был атакован эскадрой под командованием Дрейка. Формально, на этом фланге должен был находиться Рекальде на своем галеоне San Juan, но адмирал ушел на помощь испанскому авангарду и ввязался в бой с английским Bear. В его отсутствие силы правого фланга возглавил другой португальский галеон - San Mateo, который был на три сотни тонн меньше «Сан Хуана» и имел всего тридцать четыре орудия. Он не выдержал атаки кораблей Дрейка и вынужден был отойти в центр боевого ордера испанцев, уступив место более мощной Florencia. Эти перестроения, хотя и не нарушили походного ордера Армады, создали некоторую толчею на фланге испанцев, что упростило задачу Дрейку.

Герцог Медина-Сидония не особенно беспокоился за судьбу своего южного фланга, хотя и контролировал с мостика флагмана Сан Мартин происходящие там события. Однако флагманский штурман Армады, находившийся за спиной герцога, был обеспокоен куда больше.
К югу от мыса Селси Билл (Selsey Bill) в Ла-Манше расположена группа отмелей и скал, которые носят название the Owers

0_1648d0_dff4729d_XXL.jpg


Именно их и заметил испанский штурман. Английские флотоводцы Дрейк и Хокинс хорошо знали этот опасный район и пытались загнать туда испанцев. Но бдительный штурман вовремя предупредил своего флагмана. На Сан Мартине раздался пушечный выстрел, привлекая внимание всех кораблей Армады, и флагман направил свой флот курсом на юго-юго-запад, в обход опасности. Эскадры английского флота последовали за ним, уже не предпринимая серьезных попыток помешать движению Армады. Да и если бы появилось желание повоевать, то вряд ли это у них получилось: пороховые погреба опустели, требовалось срочное пополнение боеприпасов. Кроме того, лорд-адмирал ожидал усиления своего флота за счет эскадры Сеймура, рандеву с которой было назначено у Дувра. Но поговорим об этом уже в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата: 5 августа

А для нас
         юбилей ―
                  ремонт в пути,
постоял ―
         и дальше гуди.
В. В. Маяковский. Не юбилейте!
 

0_164907_d9a581f2_XXL.jpg
Репродукция из альбома The Tapestry Hangings of the House of Lords: representing the several engagements between the English and Spanish Fleets in the ever memorable year MDLXXXIII, 1739, Rijksmuseum


Продолжим чтение Дневника солдата.


В пятницу, 5 августа, праздник Девы Марии Снежной (N[uest]ra S[eñor]a de las Niebes), ввиду тихой погоды противник не мог подойти к нам ближе, чем на одну лигу. Поэтому в этот день мы получили возможность изготовить шкали (ximielgas) для фок-мачты, которая, как упоминалось ранее, была насквозь пробита ядром; с этой целью была опущена и фор-стеньга, которая находилась в шатком состоянии. Мы работали всю ночь, вне видимости со стороны противника, чтобы тот не догадался о повреждении, которое получила мачта. До рассвета мы изготовили семь шкалей с тремя бугелями (arretaduras) для их крепления. Мы просмолили их, чтобы следов ремонта не было видно.


Примечание 14. В данном отрывке из записок Рекальде содержится уникальная информация о ремонте корабля во время боевых действий и необходимой маскировке этих действий, чтобы ввести противника в заблуждение об истинном техническом состоянии своего корабля. Чувствуется большой опыт Рекальде в морской практике.

Уточним некоторые термины, использованные в переводе текста на русский язык.

Шкáли – «накладные брусья на мачты и реи для скрепы.» (В.И.Даль) В Дневнике солдата используется астурийский термин ximielgas,
Pieza [de madera que se pon na verga d’una embarcación onde s’axunta col palu pa protexela]. (Diccionariu de la Llingua Asturiana)
в английских текстах он переводится как ‘fishes’.
В испанских словарях имеется термин jimielga: la jimielga es un refuerzo de madera, en forma de teja, que se da a los palos, vergas, etc.


0_164908_9009ef6d_orig.gif
Ремонт сломанного рангоутного дерева с помощью шкалей.


Единственное число и.п. русского термина – шкало. Пришел он к нам из голландского (sсhааl, мн. sсhааlеn). Адмирал К.И.Самойлов в Морском словаре определяет этот термин следующим образом: «ШКАЛО — доска (реек, горбыль), накладываемая на сломанное рангоутное дерево для его скрепления, которая затем стягивается с ним бугелями или найтовами.»

Термина arretaduras в испанских словарях нет. Скорее всего он имеет португальское происхождение. Переводить его следует скорее как бугель, чем как найтов.

Примечание 15. На английской стороне день 5 августа был посвящен торжествам по случаю недопущения высадки испанцев на берега южной Англии. Лорд-адмирал Чарльз Говард в связи с этим посвятил в рыцари командующих эскадрами Хокинса и Фробишера и нескольких капитанов, проявивших себя в боевых действиях последних дней. Церемония прошла на борту Ark Royal.


0_1648ec_956ea0be_orig.jpg
Говард посвящает в рыцари Хокинса и Фробишера. Из набора игральных карт с изображением сюжетов Армады. Английская школа. Конец 17 в.


Но за всеми этими торжествами англичане не забывали о том, что перед ними еще очень сильный противник. За все время боевых действий не удалось существенно ослабить Армаду, личный состав и капитаны кораблей продолжали соблюдать строжайшую дисциплину, боевой ордер оставался безупречным, испанские корабли использовали любую возможность для сокращения дистанции с противником и перехода к абордажным схваткам. Единственное, что продолжало тревожить испанского командующего – это отсутствие надежного места для якорной стоянки в ожидании ответа от герцога Пармы. Беспокоило также сокращение боеприпасов на борту кораблей Армады. Если запасы пороха были еще достаточно велики (порох в Лиссабоне брали с расчетом как на огонь морской артиллерии, так и для действия на суше), то с ядрами было очень плохо. Если англичане, которые тоже испытывали нехватку ядер, могли пополнить их запас в любом порту, то источником пополнения боеприпасов у испанцев была только армия герцога Пармы. И Медина-Сидония пишет срочное послание герцогу, просит его подготовить ядра, так много, как возможно, всех калибров, но особенно 10-, 8- и 6-фунтовых. Кроме того, командующий проводит инвентаризацию боеприпасов на всех кораблях Армады и дает указание перераспределить их в пользу наиболее мощных галеонов.

Продолжение последует

Via

Saygo
Дневник солдата: 6 августа, рейд Кале

Деев вынул газету,
Спросил: «Какого числа?»—
И с грустью понял, что почта
Сюда слишком долго шла...
К. М. Симонов. Сын артиллериста
Продолжим чтение Дневника солдата, на этот раз его запись за 6 августа.


В субботу 6 августа противник преследовал нас весь день, оставаясь на дистанции в полторы лиги и атакуя время от времени. В этот день мы получили сообщение, что галеры и флагманский корабль эскадры Хуана Мартинеса де Рекальде находятся в Конке и что принц Парма еще не готов. Вражеский флот в тот момент насчитывал девяносто две единицы, а к наступлению сумерек мы насчитали еще тридцать два корабля, которые присоединились к основным силам. Мы полагали, это были корабли, которые стояли в Дувре. В этот момент наша Армада стала на якорь в Кале, совершенно против желания адмирала Хуана Мартинеса де Рекальде. Противник также бросил якоря неподалеку от нас и поэтому мы находились в боевой готовности всю ночь.


0_165993_82d7eed7_XXL.jpg
Соединение эскадры Сеймура с основными силами английского флота в районе Кале. Фрагмент карты 1590 года из альбома Роберта Адамса Expeditionis Hispanorum in Angliam vera descriptio Anno Do. MDLXXXVIII

Примечание 16. Приведенная в дневнике Рекальде информация за 6 августа лишь частично соответствовала действительности. Флагманский корабль его эскадры Santa Ana находился не в Конке (Бретань), а в Сен Ва ла Уг (La Hogue, Нормандия), а четыре галеры нашли убежище в различных портах Бискайского залива еще на начальном этапе перехода Армады. Я думаю, галерам Армады мы посвятим отдельный пост, все-таки галеры – это наше все.

Примечание 17. Что касается готовности или неготовности испанского наместника (штатгальтера) Нидерландов Алессандро Фарнезе, герцога Пармского, то, пусть это не покажется парадоксальным, но именно лишь 6 августа он получил известие о выходе Непобедимой Армады из Ла-Коруньи! Вряд ли в истории войн имеется второй такой пример полного отсутствия связи между двумя командующими одной операции, как это имело место во время похода Непобедимой Армады, самой крупной амфибийной операции во всей европейской истории к тому времени. Еще 10 июня, когда Армада вышла на траверз мыса Финистерре на западном побережье Испании, и когда до встречи с армией герцога Пармы, по расчетам Медина-Сидония, оставалось две недели, командующий Армадой послал быстроходную забру со своим посланцем на борту, который должен был информировать герцога Пармы о начале выдвижения Армады. Свое следующее послание Медина-Сидония отправил 25 июля, сразу после выхода из Ла-Коруньи, где он сообщает, что после вынужденной задержки Армада вновь на пути к своей цели. Не получив подтверждения, что отправленные сообщения дошли до адресата, 31 июля, находясь на траверзе Плимута, Медина-Сидония вновь отправляет герцогу Пармы письмо с просьбой прислать лоцманов, знакомых с побережьем Фландрии, а четыре дня спустя, после боевых действий у острова Уайт, следует новое послание с отчаянной просьбой прислать ядра и порох и подтвердить свое прибытие на назначенное ранее рандеву. Не получив ответа и на это послание, 5 августа Медина-Сидония делает очередную попытку, на этот раз посылает одного из своих штурманов, чтобы разъяснить все перипетии похода и вызванные ими задержки. Но несмотря на все эти попытки связаться с герцогом Пармы, ответа с берегов Фландрии не получили даже тогда, когда Армада стала на якорь в Кале, уже в непосредственной близости от армии Пармы, отряды которой находились близ Дюнкерка, в семи лигах от Кале. Медина-Сидония был в полном недоумении: «Я постоянно пишу Вашему Превосходительству, и не только не получаю ответа на свои письма, но даже не знаю, дошли ли они до Вас». И лишь поздним вечером 6 августа был получен первый ответ. Причем первоначально пинас, на котором пришло долгожданное послание, был принят за вражеский корабль и обстрелян испанскими кораблями. Может быть, и правы были артиллеристы Армады, так как ответ герцога Пармы был неутешительным: его армия будет готова к погрузке на корабли Армады лишь к следующей пятнице. А это означало для испанского флота провести в ожидании еще шесть дней. Еще шесть дней в условиях висящего «на хвосте» флота англичан, сохраняющего господство в окружающей акватории и пользующегося благоприятным ветром. И при этом не имея понятия, как подойти к берегу через Фламандские отмели, известные у испанских моряков как «банки Фландрии». Настолько опасные, что возникшее в те времена в испанском языке выражение Pasar por los bancos de Flandes – «Пройти через банки Фландрии» стало относиться к преодолению самых тяжелых препятствий. (Причем стало настолько широко применяться, что Сервантес мог даже вложить его в уста такого простолюдина, как Санчо Панса:


Juro en mi ánima que ella es una chapada moza, y que puede pasar por los bancos de Flandes.
Клянусь спасением моей души, девица она видная: и на супружеской кровати, и через отмели Фландрии проберется.
          Мигель де Сервантес Сааведра ХИТРОУМНЫЙ ИДАЛЬГО ДОН КИХОТ ЛАМАНЧСКИЙ, кн. II, гл.21


Поместим карту этой акватории; хотя она и относится к следующему эпизоду эпопеи Непобедимой армады, но уже сейчас будет полезно взглянуть на нее, чтобы оценить всю тяжесть стоящей перед испанским флотом задачи.

0_1648e3_28742f81_XXL.jpg
Карта банок Фландрии из книги Hale, John Richard «The Story of the Great Armada»

А если учесть, что партизаны Соединенных провинций перед приходом Армады заблаговременно убрали все навигационные знаки и буи в этом регионе, задача становилась во сто крат сложнее. Медина-Сидония скрывал масштаб опасности от большей части своих подчиненных. Как позже на допросе говорил дон Диего Пиментель, плененный англичанами командир Сицилийской терции, которая размещалась на португальском галеоне Сан Матео, большая часть командования Армады не знала истинного положения дел во Фландрии. Пиментель ожидал, как он признался на допросе, что Медина-Сидония нанесет мощный удар по побережью и соединится с армией герцога Пармского. Он и понятия не имел, что в окрестности Дюнкерка у англичан находится сильная эскадра, которая, наряду с природными особенностями акватории, способна помешать подобным попыткам Армады.

Преодолеть фламандские отмели из всего состава Армады могли разве что галеасы да самые малотоннажные галеоны. Но Медина-Сидония не осмелился дробить свои силы на виду у грозного противника. С другой стороны, надо было быть совсем несведущим в военном деле человеком, чтобы допустить, что англичане оставят в покое на целых шесть дней стоящих у них под боком испанцев. Да и силы голландцев, блокирующих с моря район Дюнкерка, вряд ли допустили бы выход в море любых плавсредств с испанскими солдатами на борту. И более всего: эскадра лорда Сеймура, которая покинула якорную стоянку Даунс (The Downs) на юге Северного моря, присоединилась к другим эскадрам под командованием лорда-адмирала Чарльза Говарда.

Обстановка накалялась. Требовалось принятие решительных мер обеими сторонами. О том, какое развитие получила эта история, поговорим в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата: атака брандеров

Вот, Я - на тебя! говорит Господь Саваоф. И сожгу в дыму колесницы твои…
Новый Завет, Книга Пророка Наума, 2,13.
Продолжаем читать Дневник солдата, сегодня – раздел об атаке брандеров.

0_158a9a_55af0f4c_XXL.jpg
Атака брандеров против кораблей Непобедимой армады в Кале. 7 августа 1588 года. Нидерландская школа. 1590, National Maritime Museum, Greenwich, Лондон


Воскресным утром 7 августа несколько французских дворян прибыли из Кале с визитом к Его Превосходительству. Одновременно прибыл фрегат (fragata) от принца Пармы, который, как говорят, принес новость, что принц не загрузил еще на корабли ни единого бочонка пива (un barril de cerbeça), и еще меньше солдат; и может не хватить пятнадцати дней для погрузки. Днем более тридцати новых кораблей присоединилось к флоту противника, хотя они и были небольшими по размерам.
Около полуночи враг запустил семь кораблей, наполненных взрывчатыми веществами (siete baje¬les de artificios de fuego), которые приливным течением принесло к нашей Армаде. Мы вынуждены были рубить якорные канаты и покинуть место стоянки в большом замешательстве и страхе. В это время, когда мы уже почти поставили паруса, к нашему кораблю причалила фелука с принцем Асколи (Antonio Luis de Leyva, 4-й принц д’Асколи, побочный сын короля Филиппа II -g._g.) на борту, который сообщил адмиралу, что его ждут на флагманском корабле. Адмирал ответил, что сейчас у него нет времени совершать такие поездки и оставлять свой корабль и что его мнение ничего не значит. Принц ответил, что поскольку его мнение тоже не принимается в расчет, и поскольку на борту флагманского корабля Сан Мартин царит смятение, он не вернется на него. Соответственно, утром следующего дня принц отправился в Кале с капитаном Marolín и другими лицами.


Примечание 18. Здесь еще одна неточность в Дневнике Рекальде. Сведения о пятнадцати днях, необходимым для погрузки армии во Фландрии, поступили не от герцога Пармского, а от секретаря герцога Медина-Сидония. Поэтому, возможно, автор употребляет выражение dicen dijo – «говорят, что он сказал». На самом деле, как мы увидим дальше, потребовалось всего трое суток, чтобы армия Пармы была погружена на суда.

Примечание 19. Уместно будет разъяснить, почему такое «замешательство и страх» у испанцев вызвало применение англичанами зажигательных судов. Рассмотрим все по порядку.

Ранним утром 7 августа лорд-адмирал Говард созвал военный совет на борту Арк Ройял. Один из видных флотоводцев елизаветинской Англии адмирал Уильям Уинтер (Sir William Wynter, 1521 – 1589), который только что присоединился к флоту лорда-адмирала в составе эскадры Сеймура, предложил ближайшей ночью провести против Армады атаку зажигательных судов – брандеров. Условия для такой атаки сложились весьма благоприятные. Корабли Армады находились на якорной стоянке, их командование пока не приняло решения относительно последующих шагов. Быстро уйти от возможной атаки зажигательных судов мешали находящиеся под ветром у Армады Фламандские отмели. Сложилось благоприятное для англичан сочетание свежего ветра с западных направлений и соответствующие ему приливные течения, которые могли быстро доставить брандеры в центр строя Непобедимой армады. Лорд-адмирал принял предложение Уинтера и направил сэра Генри Палмера на Антилопе в Дувр для найма соответствующих судов и погрузки на них необходимых зажигательных средств. Эти средства были предусмотрительно запасены лордом Сеймуром и складированы заранее. Однако свежий ветер не позволял доставить арендованные суда к полуночи, поэтому было принято решение взять брандеры из состава вооруженных купеческих судов английского флота, находящихся у побережья Кале (для осуществления плана было подготовлено восемь брандеров, а не семь, как пишет Рекальде). Решено было пожертвовать 200-тонными Bark Talbot и Thomas Drake, а также Hope of Plymouth (180 тонн) Back Bond и Cure’s Ship (оба по 150 тонн), Bear Yonge (140 тонн), небольшой Elizabeth of Lowestoft (90 тонн) и еще одним небольшим судном, название которого не сохранилось. В течение всего дня корабельные плотники работали над изменением конструкции выбранных судов, заделывая ненужные отверстия и прорубая новые порты в корме для незаметной эвакуации экипажей брандеров при подходе к противнику. На брандеры доставили все горючие материалы, которые можно было достать на кораблях флота (старый такелаж, паруса, паклю, смолу и т.д.) и пропитали их нефтью и нефтепродуктами, которые удалось собрать. Все пушки брандеров были заряжены двойным количеством пороха и ядер, они должны были выстрелить при повышении температуры и увеличить панику среди экипажей флота противника. Для направления брандеров в сторону Армады были отобраны добровольцы, которые в нужный момент должны были перейти на буксируемые брандерами баркасы.

Приведенное описание показывает, что наспех подготовленные брандеры были не такой уж серьезной угрозой для испанского флота и при умелых действиях их атака легко могла быть отражена. К тому же командованием Армады были приняты необходимые превентивные меры. Медина-Сидония распорядился о создании заслона из легких судов (каравелл, паташей, фелук и забр) между стоящими на якоре испанскими кораблями и английским флотом. Подобный же заслон был выставлен и на восточном направлении, чтобы исключить неожиданное нападение со стороны голландских кораблей. Почему же такая паника охватила моряков Армады? Испанцы посчитали, что на них надвигаются не простые брандеры, а корабли-бомбы, несколько лет назад успешно примененные англичанами против испанцев, осаждающих Антверпен. Приведем описание этого события из известной книги Джека Келли.


Через год после того, как Мориц стал главой Голландии, порох продемонстрировал новую роль, которую он сможет играть в грядущих катаклизмах. Войска испанских Габсбургов под командованием герцога Пармы осадили Антверпен. Странствующий итальянский военный инженер по имени Федериго Джамбелли предложил испанцам свои услуги и получил резкий отказ. Подобно предприимчивому инженеру Урбану под Константинополем, Джамбелли взял реванш, продав свое мастерство голландцам.
Инженер превратил парусное судно, по иронии судьбы носившее имя «Надежда», в новое оружие — первую плавучую бомбу с часовым механизмом. Он загрузил в трюм почти четыре тонны пороха и обложил взрывчатку со всех сторон кирпичом, кусками металла и даже надгробными плитами. Все это должно было после взрыва превратиться в смертоносные снаряды. Часовой механизм был присоединен к запалу. Корабль назвали «адской машиной» — в этом термине отразились сразу два взгляда на мир: уходящий средневековый, исполненный веры во всесилие демонов, и современный, для которого вселенная была механизмом, подобным часовому.
Отлив понес «Надежду» к забитому людьми понтонному мосту, при помощи которого испанцы блокировали подходы к городу. Бомба взорвалась в нужную минуту, проделав в мосту огромную брешь и разбросав обломки в радиусе мили. На тот момент это была самая мощная бомба в истории. Сотни людей погибли на месте. «Антверпенский адский брандер» стал ужасным доказательством того, что разрушительная мощь пороха все возрастает.
          Келли, Джек (Kelly, Jack) Порох. От алхимии до артиллерии: история вещества, которое изменило мир, пер. с англ. Александра Турова. — М.: КоЛибри, 2005. с. 182


0_165d39_e6f55575_XXL.jpg
Подрыв понтонного моста, который использовался герцогом Пармским при осаде Антверпена в 1585 году. (Гравюра из книги Histoire de la guerre des Païs-Bas, du R.P. Famien Strada ... traduite par P. Du Ryrer, 1727. Tom. IIII p. 57)

На кораблях Непобедимой армады было много ветеранов той осады Антверпена, именно они и стали зачинщиками паники на испанских кораблях. Поэтому, когда сразу после полуночи наблюдатели на кораблях завесы увидели пылающие корабли, надвигающиеся из темноты, была поднята тревога. Видимо, горючее на брандерах было подожжено раньше времени, поэтому даже при скорости приливного течения в 3 узла им потребовалось 15-20 минут, чтобы достичь первых кораблей Армады. Кораблям завесы удалось завести буксиры на два брандера и оттащить их на мель. Однако остальные шесть зажигательных судов продолжали угрожать главным силам Армады. Медина-Сидония принял решение рубить якорные канаты, ставить паруса и срочно покинуть якорную стоянку. С Сан Мартина был произведен пушечный выстрел («Делай как я!»), на отдаленные от флагмана корабли посланы пинасы с соответствующим распоряжением. И несмотря на панические настроения, маневры испанских моряков были выполнены четко и грамотно. Лишь одно столкновение произошло в темноте, галеас Сан Лоренсо повредил руль и на веслах пошел к берегу для ремонта. Все остальные корабли Армады благополучно избежали столкновения с английскими брандерами.

Однако вернуться на прежнюю якорную стоянку на рейде Кале испанцам не удалось. Сильное приливное течение увлекало корабли Армады на северо-восток, характер грунтов не позволял удержаться на якоре до начала отлива. Армада неуклонно смещалась в сторону Гравелина. Чем это закончилось – посмотрим в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата



That is the true beginning of our end
          Шекспир. Сон в летнюю ночь. 5, 1.



После того, как мы познакомились с двумя главными действующими лицами нашего рассказа, перейдем к изложению Дневника солдата (историю этого документа мы поместили ранее), позволив себе иногода отвлекаться от его содержания для комментариев и разъяснений.

Предварительно поместим карту из «Морского атласа» с изображением маршрута Непобедимой армады на фоне военных действий в Европе в 1585-1604 гг.


название или описание

Источник: Морской атлас. Том III.-Главный штаб военно-морского флота (1958) (кликабельно)


Дневник открывается записью за 22 июля 1588 года. Чтобы картина была полной, скажем несколько слов о предшествующих событиях.

9 мая 1588 г., после пышной службы к Кафедральном соборе Лиссабона, герцог Медина-Сидония отдал приказ кораблям Армады поднять якоря, покинуть Лиссабон, и двигаться на север вдоль португальскою побережья. Но есть приказы, которые не в состоянии выполнить даже самые мужественные моряки. Неблагоприятный ветер и сильное волнение не позволило кораблям начать движение в течение трех последующих недель. И лишь 30 мая Армада вышла из Лиссабона. Еще две недели прошли в неравной борьбе со стихией. Проходить удавалось едва ли больше десяти миль в сутки. Цель похода оставалась недостижимой, но запасенные ресурсы были истощены. Наибольшую проблему создавал дефицит питьевой воды. Медина-Сидония собрал совет высших командиров Армады, на котором было решено зайти в порт Ла-Корунья. Но даже этот простой маневр для кораблей испанских эскадр не обошелся без потерь: шквал рассеял часть Армады и лишь к 24 июня последним кораблям флота удалось стать на якорь в Ла-Корунье. 27 июня военный совет Армады рекомендовал королю отложить экспедицию, чтобы восполнить потери в людях и возобновить припасы. Король был настроен решительно: поход должен быть возобновлен как можно скорее. 22 июля Непобедимая Армада покинула Ла-Корунью. Далее будем следить за событиями вместе с автором дневника.

Утром в пятницу 22 июля, в день св.Марии Магдалины, Армада покинула порт Ла-Корунья. Но корабли не смогли пройти и двух лиг, так как вынуждены были бросить якоря из-за полного штиля. На заре следующего дня, субботы 23 июня, корабли поставили паруса при юго-юго-западном (SSW) ветре и продолжили плавание.


Примечание 1. (Морская лига (nautical league, marine league) — единица длины, применяемая в морском деле. Равна трём морским милям, примерно 5.6 км),
Примечание 2. При указании на конкретные румбы компаса, в том числе и на направление ветра, следует принимать во внимание изменение магнитного склонения, произошедшие после 1588 года. Магнитное склонение для той части Европы, в которой развернулись рассматриваемые нами события, изменились на целый румб к востоку.


Во вторник 26 июля, в день св. Анны, мы вновь легли в дрейф и смогли возобновить плавание только в четыре часа после полудня, при северном ветре, который сохранялся до рассвета вторника 27-го, когда он переменился на западный и удерживал это направление до четырех пополудни среды; в это время ветер усилился до такой степени, что возникла перекрестная волна (mar al través)


Примечание 3. Перекрестное волнение, квадратная волна (mar al través, mar cruzado (исп.), cross sea (англ.)) – состояние морской поверхности, возникающее при взаимодействии двух волновых систем, двигающихся под углом друг к другу. В открытом море может представлять серьезную опасность для мореплавания.



0_15697e_ffdc1c61_XXL.jpg
Перекрестное волнение в районе маяка на острове Ре, близ Ла-Рошели, Франция. Фото Michel Griffon


В тот день луна была на юге, а перед ней находилась [Полярная] звезда.

На рассвете четверга 28 июля мы продолжили путь в составе, сократившемся на сорок кораблей, которые отделились от флагмана ночью. В их числе четыре галеры, которые не выдержали непогоды. Море успокоилось, мы продолжали движение при том же западном ветре, но при уменьшенной парусности, чтобы дать возможность отставшим кораблям догнать нас.

В пятницу 29 июля, в три часа дня, увидели побережье Англии и соединились с пропавшими кораблями, за исключением четырех галер и флагманского корабля эскадры Хуана Мартинеса де Рекальде.



Примечание 4. Флагманский корабль (la nao capitana) бискайской эскадры Santa Ana сбился с курса «вследствие халатности штурмана и поломки фор-стеньги» («por el descuydo del piloto y de haverse rompido un árbol de gavia de la proa»), укрылся от шторма в La Hogue (нынешний Сен-Ва-ла-Уг , Saint-Vaast-la-Hougue, Франция), затем перешел в Гавр, где был блокирован англичанами до окончания кампании. Армада таким образом потеряла 32 пушки. Кроме того, не смогли (или не пожелали?)покинуть убежище и четыре галеры.


0_1569bd_626f5778_XXL.jpg

0_1569be_24c0721d_XXL.jpg
Положение кораблей Армады по состоянию на 29 июля 1588 года. Гравюра Augustine Ryther, 1590. Лондон, National Maritime Museum. Из атласа Роберта Адамса.

Стояли с убранными парусами до следующего дня, субботы 30 июля. На рассвете начали движение по направлению к Плимуту, но в пять часов после полудня вновь убрали паруса, так как увидели корабли противника с подветренной стороны (a sotavento), а также потому, что было уже поздно и мы не хотели потерять преимущество в положении относительно противника.

0_1569bf_f46806a0_XXL.jpg

0_1569c0_a6599f50_XXL.jpg
Положение кораблей Армады и английского флота по состоянию на 30 июля. Источник см. выше.

Эти действия были предприняты вразрез с мнением адмирал-генерала [Рекальде], который считал необходимым продолжать движение под парусами, пока корабли не достигнут входа в порт Плимута.


Примечание 5. Эта краткая запись в Дневнике отражает драматический поворот в экспедиции Непобедимой Армады. Когда испанский флот увидел английские берега в районе мыса Лизард, Медина-Сидония собрал высшее командование флота на борту флагманского галеона Сан Мартин (São Martinho). Алонсо Мартинес де Лейва предложил с ходу атаковать Плимут, где проходила дооснащение основная часть английского флота. Лейву решительно поддержал Рекальде. Медина-Сидония отверг предложение опытных моряков. Рекальде пытался отстоять свою точку зрения в донесениях к высшему руководству страны (мы имеем сегодня тексты этих посланий), но мобильных телефонов тогда не было, а почта ходила очень медленно, так что эти донесения имели назначение скорее оправдать себя в глазах командования и историков, чем повлиять на развитие событий.



Продолжение последует.

Via

Saygo
Дневник солдата (продолжение)



Вот третий здесь в военном одеянье,
С пером на шляпе красным и с усами:
Вторым служил на флоте он - и утонул
В сраженье против англичан проклятых.
          М.Ю.Лермонтов. Испанцы



Продолжим чтение дневника Рекальде («Дневника солдата») о событиях экспедиции Непобедимой армады к берегам Англии.


На рассвете воскресенья 31 июля у входа в Плимут мы заметили корабли противника, которые маневрировали с целью выиграть ветер. Численность их достигала 70 единиц. Около девяти утра весь английский флот сконцентрировал огонь своих орудий на корабле вице-флагмана, галеоне Сан Хуан (San Juan), на борту которого находился адмирал Хуан Мартинес де Рекальде. Выпустив более трехсот ядер и получив в ответ сто сорок ядер от флагмана, англичане отошли, оставив нам серьезные повреждения: был перебит грота-штаг и ядро насквозь пробило фок-мачту (con las balas ... el estay mayor, y pasado el árbol de trinquete con un balaco de p[ar]te a parte)



0_156ba3_9939901c_XXL.jpg
Корабли Непобедимой армады и английского флота в бою. Работа голландского гравера Яна Лёйкена (Jan Luyken).


Примечание 6. Внимательный читатель может упрекнуть нас в том, что некоторые даты упоминаемых нами событий отличаются от тех, которые приведены в цитируемых документах. По этому поводу сделаем следующее замечание. В 1582 году папа римский Григорий XIII ввел в католических странах, в том числе и в Испании, новый календарь (названный позднее григорианским) взамен прежнего юлианского: следующим днём после четверга 4 октября стала пятница 15 октября. Разница составила 10 дней (некоторые невнимательные авторы принимают эту разницу равной 11 дням, чем вносят дополнительную путаницу в хронологию событий). Англия перешла на новый календарь лишь в 1752 году (вот тогда разница между календарями составляла действительно 11 дней). Поэтому в 1588 году все английские документы датировались по старому стилю (например, 19, 20, 21 июля и т.д.), а испанские – по новому (соответственно 29, 30, 31 июля и т.д.). Мы используем в нашем рассказе новый стиль.

Примечание 7. В дневнике содержится очень короткий отчет о первом дне сражения. Впрочем, некоторые исследователи и вовсе его пропускают, считают несущественным для кампании в целом. Между тем, именно в этот первый день проявились все оперативно-тактические задумки противников. Добавим поэтому более подробные, чем обычно, пояснения к наблюдениям автора дневника.

Появление испанских кораблей не стало неожиданным для английского флота. Еще накануне была создана сеть раннего предупреждения, в состав которой входили как береговые посты наблюдения, так и выдвинутые в море дозорные корабли англичан. Первым новость о появлении испанской Армады у мыса Лизард принес 50-тонный пинас Golden Hind, случилось это в 15.00 30 июля.

0_15815b_3274fc7f_XXL.jpg
Появление испанской Армады у мыса Лизард. Копия гобелена, сгоревшего при пожаре Вестминстерского дворца в 1834 году. Ныне копии, как и прежние гобелены, украшают английскую палату лордов.


Возможно, именно этот пинас заметили корабли испанского авангарда; об этом писал в своем донесении казначей Армады Pedro Coco Calderon.

Позаботились о разведывательном обеспечении операции и испанцы. Герцог Медина-Сидония послал сабру под командованием своего доверенного офицера, хорошо знавшего английский язык, альфереса Хуана Хиля (Juan Gil) к английскому берегу. Хиль захватил в порту Фалмута судно с четырьмя местными рыбаками на борту, которые сообщили интересующую испанцев информацию о составе и местонахождении английского флота.
С первым же отливом английские корабли начали покидать бухту Плимута. Воспользовавшись заминкой испанцев, вызванной нерешительностью Медина-Сидония (мы писали об этом раньше), большая группа английских кораблей под командованием Чарльза Говарда, закончив верповку, ночью вышла из Плимута и, пользуясь плохой видимостью (туман, моросящий дождь), перерезала курс и вышла в тыл кораблям Армады, оказавшись в выгодном наветренном положении относительно противника.

Приведем схему этих передвижений английского флота

0_158aa8_f7751147_XXL.jpg


Спустя некоторое время другие, остававшиеся до этого времени в Плимуте, корабли англичан под командованием Дрейка вышли из порта и начали маневрировать вдоль побережья, с целью обойти движущийся испанский флот и соединиться со своими главными силами. Осознав неминуемость сражения, Медина-Сидония поднял на топе грот-мачты королевский штандарт как сигнал к перестроению из походного в боевой ордер. После выполнения приказа авангард Лейвы оказался на левом фланге, а арьегард Рекальде – на правом (мы учитываем, что весь строй Армады продолжал движение генеральным курсом на восток-северо-восток и, в отличие от боевых порядков противников в предыдущих морских сражениях, левый фланг испанцев находился напротив левого фланга англичан).

0_158158_b93085bd_XXL.jpg
Копия сгоревшего гобелена. Испанская Армада и английские корабли близ гордка Фой, Корнуолл. Фрагмент. Художник Richard Burchett, ок. 1860 г.


Английский Лорд верховный адмирал Чарльз Говард был верен средневековым традициям.

0_158a9b_3067d83b_XXL.jpg
Адмирал Говард. Художник John Chapman, 1796.


Формально между Англией и Испанией еще не была объявлена война, поэтому, подобно своему пращуру королю Артуру в битве с «императором Луцием», Говард посылает личный пинас с обидным для испанцев названием Disdain (“Презирающий»); Disdain бросает вызов испанской Армаде, выстрелив по направлению к кораблю дона Алонсо де Лейвы La Rata Santa María Encoronada, который он принял за флагмана (этот момент как раз и изображен на приведенной выше копии гобелена). Исполнив долг, который ему диктовала честь рыцаря, сэр Чарльз повел свои корабли в строю кильватерной колонны к северному, ближнему к берегу флангу испанцев (ввиду того, что англичане атаковали испанскую Армаду с тыла, понятия левого и правого фланга становятся, как уже отмечено, весьма относительными, поэтому лучше в данном случае ориентировать фланги по сторонам света и по отношению к ближайшей береговой линии).

Продолжим в следующий раз, когда подробно поговорим о маневрировании флотов.

Прекрасную часть моих читателей – с праздником.

Via

Saygo
Боевой ордер Непобедимой армады



Order is Heaven’s first law.
Порядок – первый закон небес
          Александр Поуп, Опыт о человеке, эпистола IV




0_156ba5_59cacb3d_XXL.jpg
Корабли Непобедимой Армады покидают Лиссабон. На переднем плане – флагманский галеон Сан Мартин. Художник Радо Явор.

Прежде чем продолжить изложение Дневника солдата , отражающего взгляд на поход испанской Армады участника событий с борта галеона Сан Хуан, обратимся к такому важному элементу Непобедимой Армады, как оперативное построение флота, или его боевой ордер. Ветераны из числа читателей моего журнала возможно помнят одно из ключевых решений командующего флотом Священной лиги Дона Хуана при построении боевого ордера флота при Лепанто: элементы ордера формировались не по национальному или территориальному признакам, а по функциональным соображениям. Подобный принцип частично был заложен и при боевом построении Армады. Ее территориальные эскадры (Португалия, Бискайя, Кастилия, Андалусия, Гипускоа и Левант) являлись единицами административной, а не оперативной организации Непобедимой Армады. В боевых же порядках подразделения этих эскадр были распределены на основе оперативно-тактических соображений командования о характере предстоящего сражения. Это касалось и местонахождения командующих эскадрами. Так, например, Диего Флорес де Вальдес, командующий Кастильской эскадрой, находился не на ее флагманском корабле San Cristobal, а на галеоне герцога Медина-Сидония San Martin, так как он выполнял функции начальника штаба Армады. Хуан Мартинес де Рекальде, который по административной должности являлся командующим Бискайской эскадры, в боевом ордере как заместитель командующего держал флаг на галеоне Сан Хуан эскадры Португалия, наиболее мощном и боеспособном соединении Армады.

Схема боевого ордера Армады дошла до нас в виде документа, составленного еще на ранней стадии подготовки экспедиции. Документ представляет собой секретное донесение посла Тосканы в Испании Винченцо Аламанни великому герцогу тосканскому, отправленное 25 марта 1588 года. Численный состав кораблей, отмеченных в документе (154 единицы), на 24 единицы превышает известную перепись Армады, сделанную 9 мая 1588 года, но это превышение обеспечивается за счет вспомогательных судов, в основном паташей. Боевое же ядро Армады, зафиксированное в добытом агентурным путем документе тосканского посла, практически полностью соответствует боевому корабельному составу испанского флота, который 30 июля 1588 года вошел в Ла-Манш.

0_156ba2_1d2f8d02_XXL.jpg
Боевое построение (ордер) Непобедимой армады (Colin Martin, Geoffrey Parker)

Приведем легенду к схеме ордера (в квадратных скобках помещены авторские дополнения).

a – четыре корабля авангарда во главе с доном Алонсо де Лейва.
b – галеасы дона Уго де Монкада (Hugo de Monсada)
c – основные силы - Центр
d – паташи (переводчики с испанского на английский любят называть эти корабли пинасами; паташ и пинас – разные суда)
e – галеры
f – восемь кораблей поддержки под командой дона Педро де Вальдеса
g – корабли поддержки флангов, правый под командой Хуана Гомеса де Медина, левый – во главе с вице-флагманом галеонов (Кастилии)
o – основные силы на флангах: правый под командованием Хуана Мартинеса де Рекальде, левый - Франсиско де Бобадилья.

Наиболее значимые корабли Армады обозначены цифрами:

1. Корабль [генуэзская каракка] Рата Санта-Мария Энкоронада под командованием дона Алонсо де Лейва
2. Флагманский галеас [Сан Лоренцо]
3. Галеон Сан Маркос под командованием дона Франсиско де Бобадилья.
4. Флагманский корабль паташей [Нуестра Сеньора дель Пилар де Сарагоса] с командующим доном Антонио Уртадо
5. Флагманский корабль эскадры Рекальде под командованием Моэстре де Кампо [Николас де] Исла
6. Флагманский корабль [Мигеля де] Окендо.
7. Галеон Сан Мартин под командованием герцога [Медина-Сидония].
8. Галеон Диего Флореса [де Вальдеса], Генерала галеонов Кастилии.
9. Галеон Сан Хуан под командованием Хуана Мартинеса де Рекальде.
10. Вице-флагман галеонов Кастилии.
11. Флагманский корабль соединения урок [хольков] под командованием их генерала Хуана Гомеса [де Медина].
12. Флагманский корабль дона Педро де Вальдеса.
13. Флагманский корабль галер, Хуан Медрано.
14. Галеон Великого герцога Тосканы под командованием Гаспара де Суса, флагманский корабль эскадры Португалия
15. Корабль Регасона , флагманский корабль эскадры Левант под командованием Мартина де Бертендона.

Мы выше не даром упомянули сражение при Лепанто. Боевое построение испанской Армады основано на канонах той кампании, т.е на канонах галерной войны, смысл которой заключался в соблюдении жесткого тесного строя, сохраняемого при любом маневре флота. Ядро флота, эскадра Центра под командованием Медина-Сидония, включало более трети сил флота, (в том числе его флагманский корабль, наиболее боеспособные галеоны и четыре галеаса), усиленных транспортами снабжения. Оставшиеся силы были распределены между флангами (cuernos) ордера: левый, или авангард, под командованием Лейвы и правый, или арьегард, во главе с Рекальде. Полагалось, что Армада при таком построении способна защитить себя от любого морского противника даже при ее походном продвижении, не останавливаясь для перестроений. И точно так, как лантерны играли ключевую роль во время сражения при Лепанто в 1571 году (мы ранее писали об этом), такую же роль в 1588 году играла группа из 20 наиболее мощных кораблей Армады, помещенных в фокусах предстоящего сражения, в критических его точках. Находясь под командованием самых опытных и авторитетных командиров, эти корабли могли самостоятельно организовать бой при любом развитии ситуации, даже без связи с главнокомандующим всего флота.

Справедливости ради стоит отметить и отличие принципов боевого построения Армады от галерного ордера Священной Лиги. Строй Армады был компактным, но не столь плотным, как ордер Лиги, что давало возможность наиболее маневренным кораблям испанского флота осуществлять перемещения внутри формирования, направляясь в наиболее ответственные в данный момент места сражения. Это значительно повышало гибкость обороны как на ходу, так и во время остановки Армады.

Продолжим в следующий раз.

Via

Saygo
Маневрирование эскадр парусных кораблей



В клубе тоже устыдились и недоумевали, как это они все слона не приметили и упустили единственное возможное объяснение всем чудесам...
          Достоевский. Бесы.



Мы почти всегда знаем, как это было. Но очень трудно понять, почему это было. Поэтому порой с таким трудом продвигается описание очевидных, казалось бы, событий истории.

Прежде чем продолжить наш путь на борту испанского галеона Сан Хуан вдоль берегов Англии, скажем несколько слов о тактике ведения боевых действий соединениями парусных кораблей в шестнадцатом-начале семнадцатого века. Тем более, что в отдельных комментариях к прошлому посту высказывались сомнения в существовании в ту эпоху каких-либо закрепленных документами принципов маневрирования флотами.

Плавание в составе корабельных отрядов или эскадр парусных кораблей, даже при отсутствии противодействия противника, требовало высокого мастерства и тщательной организационной подготовки. Посмотрим, с какими вызовами встречались капитаны кораблей и адмиралы корабельных эскадр в морском походе.

Удержание места в строю.


0_158f63_a37d0ec6_XXL.jpg
Айвазовский, Смотр Черноморского флота в 1849 году. (1886)


Сложное само по себе для парусника, это действие во сто крат усложнялось при маневрах соединения, и особенно при поворотах. Мы знаем, что поворот – это такой маневр парусного судна, при котором оно переходит с одного галса на другой (в отличие от судов с механическими двигателями, где поворотом является всякое изменение курса). Общеизвестно, и поэтому не требует подробных разъяснений, что существует два вида поворотов – оверштаг и через фордевинд. При повороте оверштаг парусное судно меняет галс, переходя линию ветра носом, т.е. штагом против ветра, а при повороте через фордевинд судно проходит линию ветра кормой. Для кораблей с прямым парусным вооружением (а именно к таким относились испанские и английские галеоны, составляющие боевое ядро и Непобедимой Армады, и флота Ее Величества королевы Англии) поворот через фордевинд может быть осуществлен одной вахтенной сменой, путем последовательной перебрасопки реев, тогда как поворот оверштаг является сложным маневром, для его осуществления вызывается по авралу вся команда. И, как уже говорилось, требуется большое мастерство для осуществления этих маневров в составе ордера корабельного соединения, чтобы не допустить серьезных столкновений судов. Если при индивидуальном маневрировании капитан судна мог выжимать все возможное из своей команды и своего корабля, то действующие инструкции для маневра в составе соединения накладывали специальные ограничения на этот случай. Рассмотрим один из примеров. При ходе в бейдевинд, т.е. при встречном ветре, английские моряки могли вести галеон, имея угол между его курсом и направлением встречного ветра около шести румбов ( или 11 ¼ ° х 6 = 67 ½ градусов; а хорошо тренированные моряки французских кораблей могли ходить даже еще круче к ветру). Однако требования английских документов для совместного плавания кораблей ограничивали этот показатель семью румбами (около 80°). Дополнительный румб требовался, чтобы нивелировать возможные ошибки навигации, типичные для парусников того времени, а именно
различную увальчивость кораблей в строю.

Увальчивость – свойство судна при движении в бейдевинд уклоняться под ветер при руле, поставленном прямо. Мы говорили об этом свойстве, когда рассматривали мореходность галер под парусами. Увальчивость судов увеличивалась с ростом скорости хода, отсюда мы должны сделать вывод, что это отрицательное качество сильнее проявляло себя на переходах к месту сражения, чем во время самого боя. Ведь скорость перемещения боевых порядков противостоявших друг другу флотов во время боя в те времена не превышала, как правило, четырех узлов.

Маневрирование с целью выиграть ветер

Основным тактическим приемом парусных флотов был маневр с целью выиграть ветер [ganó el biento (исп.), to gain the windward gage (англ.)]. Ни в сражениях галер, ни в последующих боях судов с механическими двигателями ветер не имел такого значения, как в парусную эпоху. Ведь парус позволял, как мы видели, совершать движение едва лишь по половине возможных направлений из 32 румбов полной картушки компаса. Соединение кораблей, находящееся в наветренном по отношению к противнику положении (т.е. находится ближе к ветру по отношению к эскадре противника), получало преимущество и в скорости, и в маневренности. Кроме того, дым от орудий своих кораблей и кораблей противника не снижал видимости, а это было важным элементом, так как бóльшая часть команд флагмана во время боя доводилась до кораблей эскадры сигнальными флагами. Ну и не последним преимуществом была возможность использования зажигательных судов – брандеров – против кораблей противника.

Конечно, свои достоинства имело и положение атакующего флота под ветром у противника (в стороне, противоположной той, откуда дует ветер). Поврежденный корабль врага, лишившись хода, дрейфовал в сторону находящейся под ветром эскадры и мог быть легко захвачен, свои же поврежденные корабли просто сносились ветром в тыл. И еще одно преимущество имел флот, атакующий противника из-под ветра: у вражеских кораблей не было другого выхода, как принимать бой на предложенных условиях. Отход против ветра был безнадежным предприятием.

В конце XVI–начале XVII в. морские сражения в составе правильно построенных эскадр все же были редкостью. Корабли шли к месту сражения в определенных порядках, но как только начинался бой – каждый отвечал за себя, бой один на один был основной формой таких сражений. Это, тем более, было характерно и для английского флота, где очень сильны были привычки приватиров. Но это не значит, что в те времена уже не появлялись ростки оперативно-тактического искусства при ведении морского боя. Английский адмирал Уильям Монсон (мы ранее писали о нем) одним из первых приступил к теоретическому обоснованию основных тактических приемов борьбы на море в составе соединений кораблей. Монсон принимал участие в боях против Непобедимой Армады в 1588 году, будучи лейтенантом на борту небольшого (ок. 70 тонн) корабля ее величества "Charles", входившего в состав эскадры Фрэнсиса Дрейка. Он на практике сумел оценить тактические приемы испанцев на море, которые были зафиксированы в работе известного испанского навигатора Алонсо де Чавеса. Де Чавес не был адмиралом, как считатают некоторые наши авторы, он был талантливым картографом, космографом и знатоком навигации; в 1552 году при Карле V он был назначен Филппом II, тогда еще наследным принцем, на пост Piloto Mayor (Главный штурман) в Каса-де-Контратасьон (La Casa de Contratación, букв. «Торговый дом», а по сути – «Адмиралтейство Индий») в Севилье и занимал эту должность до самой своей смерти в возрасте далеко за девяносто лет. Ни один штурман в испанском флоте не мог получить лицензию, минуя экзамен у де Чавеса. Практически все испанские официальные (секретные!) карты мира – Падрон Реаль – состалялись с его личным участием. Талант де Чавеса проявился и в написанном им в 1537 году трактате Espejo de Navegantes («Зеркало моряков»; некоторые переводчики Espejo вместо «зеркало» переводят как «подзорная труба»). Испанский навигатор считается одним из первых авторов сочинений по тактике боевых действий на море. И так как его первыми читателями были в основном сухопутные офицеры, «волей пославшего их короля» оказавшиеся на военных кораблях, то де Чавес пытается объяснить законы морского боя доступным им языком, по аналогии с принципами войны на суше.

Подробнее с наставлением Алонсо де Чавеса познакомимся в следующий раз.

Via

Saygo
Судьба галеона Nuestra Señora del Rosario: рассказ герцога Медина-Сидония и другие версии



Такое мнение, весьма лестное для гостя, составилось о нем в городе, и оно держалось до тех пор, покамест одно странное свойство гостя и предприятие, или, как говорят в провинциях, пассаж, о котором читатель скоро узнает, не привело в совершенное недоумение почти всего города.
          Н.В.Гоголь. Мертвые души



0_158159_930823d6_XXL.jpg
Дрейк захватывает поврежденный галеон дона Педро де Вальдеса. Копия гобелена, сгоревшего при пожаре Вестминстерского дворца в 1834 году.

Письмо дона Педро де Вальдеса королю Испании, отправленное из английского плена в конце августа 1588 года, прибыло в Мадрид раньше, чем вернулись на родину уцелевшие корабли Непобедимой армады. Поэтому приведенное в письме описание инцидента с флагманом андалусской эскадры не с чем было сравнивать и изложенные в нем факты считались правдивыми. Но по мере прибытия в испанские порты участников похода стали всплывать некоторые расхождения версии де Вальдеса с описаниями этого события в рассказах других испанских моряков.

Так, из рассказа дона Педро следовало, что его галеон столкнулся с кораблем бискайской эскадры при попытке оказать помощь кораблю Рекальде. Но ни один из очевидцев тех событий этого не подтвердил. Практически все в один голос утверждали, что флагман андалусской эскадры столкнулся с галеоном своего же соединения Санта Каталина (730 тонн), и что ни один из андалусских кораблей даже близко не подходил к кораблям бискайской эскадры.

Под сомнением оказалась и нелестная оценка поведения герцого Медина-Сидония, якобы проявившего полное пренебрежение к судьбе Педро де Вальдеса и его корабля. Даже в письме самого Вальдеса отмечается, что на протяжении довольно продолжительного времени корабль Вальдеса Nuestra Señora del Rosario и флагманский корабль Армады Сан Мартин находились рядом друг с другом и между их командирами велся обмен информацией.

Недостоверным представляется и утверждение Вальдеса о том, что герцог не только лично не пришел на помощь оказавшемуся в бедственном положении кораблю, но и не распорядился, чтобы на помощь Rosario пришли другие суда. Члены экипажа английского торгового судна Margaret and John (200 тонн, входило в состав отряда, предоставленного лондонским Сити), первым подошедшего к поврежденному андалусскому флагману, вспоминали позже, что рядом с кораблем дона Педро находился один галеас, один галеон и по крайней мере один пинас, которые пытались взять его на буксир.

0_160933_5441e7c3_XXL.jpg
Дрейк захватывает испанский галеон. Гравюра XIX века


Имеются и другие детали в письме дона Педро, которые не нашли подтверждения у остальных очевидцев: никто не подтвердил, в частности, что упавшая фок-мачта повредила грот-мачту, или тот факт, что Rosario ночью отражала атаки многочисленных противников.

0_160921_9d3eb40e_XXL.jpg
Буксировка галеона Nuestra Señora del Rosario, флагмана андалусской эскадры Непобедимой армады. Галеон идет на буксире в порт Торбей за кораблем Френсиса Дрейка Revenge. С полотна Charles J. de Lacy.


Очевидным фактом является, пожалуй, лишь неприкрытое предубеждение, если не сказать враждебность, андалусского флагмана против главнокомандующего. Некоторые историки видят за этим косвенные выпады дона Педро против своего двоюродного брата Диего Флореса, советника герцога по военно-морским делам. Возможно, Дон Педро имел для такой антипатии весомые основания. Согласно рассказу, содержащемуся в письме хрониста-доминиканца Бернардо де Гонгора (Bernardo de Góngora) своему собрату по вере от 15.08.1588 г., герцог Медина-Сидония после получения первого же сообщения дона Педро об аварии его корабля был настроен оказать ему всю необходимую помощь, но Диего Флорес де Вальдес категорически возразил против этого, так как это, по его мнению, могло поставить под угрозу весь флот целиком.

Посмотрим теперь, как и обещали, описание этой ситуации в дневнике герцога Медина-Сидония. Начнем с воскресного утра 31 августа.


Воскресенье 31 августа началось у Плимута (paraje de Plemua) с перемены ветра на WNW (Oesnoroeste); мы заметили 80 кораблей в наветренном относительно нас положении (al nostro barlovento), а у берега, под ветром (á sotavento), еще 11 кораблей, включая три больших галеона, которые открыли артиллерийский огонь по некоторым нашим судам. Эта [английская] эскадра постепенно сместилась на ветер и соединилась с основным флотом.

Наша Армада перестроилась в боевой ордер, флагманский корабль поднял на своей фок-мачте королевский штандарт (la Capitana puso el estandarte real en el trinquete). Вражеский флот на ходу обстрелял наш авангард, который находился под командованием дона Алонсо де Лейва, а затем атаковал арьегард, которым командовал адмирал (el Almirante) Хуан Мартинес де Рекальде. Рекальде, чтобы сохранить свое место и отразить атаку, несмотря на то, что он заметил, что не получил поддержки от кораблей арьергарда, которые присоединились к остальной Армаде, решил ждать подхода противник и принять бой. Противник атаковал его ожесточенным артиллерийским огнем, однако не шел на сближение. В результате обстрела был разрушен такелаж флагмана, в частности был разорван фока-штаг и от пушечных ядер получены две пробоины в фок-мачте. Корабль Grangil, на котором находились дон Диего Пиментеро и Диего Энрикес из Перу (D. Diego Pimentero y D. Diego Enriquez, el del Peral), был в арьергарде позади Хуана Мартинеса де Рекальде [в составе испанского флота не было корабля с названием Grangil; с большое долей вероятности здесь имеется в виду Gran-Grin, вице-флагман бискайской эскадры – g._g.]. Флагманский корабль Армады (la Capitana real) зарифил паруса фок-мачты (amainó las velas del trinquete), потравил шкоты (alargó las escotas) и лег в дрейф (trincando), ожидая, пока Рекальде присоединится к основным силам. Но противник отвернул и герцог собрал свой флот. Это все, что он смог сделать, так как вражеский флот выиграл ветер, английские корабли были очень быстроходные и маневренные, хорошо слушались своей команды. В тот же полдень флагманский корабль дона Педро де Вальдеса столкнулся с «Каталиной», одним из судов его эскадры, сломав себе бушприт и фок (el bauprés y vela del trinquete). После этого дон Педро присоединился к основным силам Армады для ремонта повреждений. Армада продолжала маневрировать до четырех часов пополудни, пытаясь захватить ветер у противника (ganar el barlovento).

В это время на корабле вице-флагмана (al Almirante) Окендо загорелись бочки с порохом, и на воздух взлетели две палубы и надстройка в корме, где находился генеральный казначей Армады и часть казны Его Величества. Когда герцог увидел, что судно стало оседать на корму, он развернул свой корабль на помощь к нему (viró con su Capitana la vuelta de esta nave) и произвел один пушечный выстрел, чтобы весь флот следовал за ним. Затем он распорядился направить на помощь паташи. Огонь погасили и флот противника, который устремился к кораблю Окендо, отвернул, заметив, что рядом с ним находится флагманский корабль герцога. Таким образом корабль удалось отстоять и воссоединить с флотом. Во время указанных маневров фок-мачта корабля дона Педро де Вальдеса наклонилась и легла на рею грот-мачты (rindió el trinquete sobre la entena del árbol mayor). Герцог вновь устремился на помощь и пытался завести конец (darle cabo), однако, несмотря на большие усилия, ветер и море не позволили это сделать. Корабль дона Педро начал отставать, и с наступлением ночи Диего Флорес сказал герцогу, что если он уменьшит ход, чтобы оставаться с ним, то остальные корабли нашего флота потеряют их из виду, поскольку они ушли далеко вперед. А это может означать, что к утру мы можем остаться менее чем с половиной флота. А так как флот противника находится очень близко, герцог, по мнению Диего Флореса, не должен рисковать всем своим флотом; остановившись, он проиграет всю экспедицию (perdería la jornada). Получив такой совет, герцог приказал капитану Охеда вместе с его флагманским кораблем и четырьмя паташами, а также флагманским кораблем Диего Флореса [галеон San Cristobal – g._g.] , вице-флагманом эскдры дона Педро [галеон San Francisco – g._g.] и одним галеасом остаться с флагманом дона Педро и взять его на буксир или, если это не получится, снять людей с него. Однако неблагоприятная погода, морское волнение и ночная темнота не позволили сделать этого. И герцог продолжил плавание и соединился со своим флотом.. Его стремлением было сохранить целостность Армады с учетом возможного развития событий на следующий день.



Мы можем оценить, насколько различными были доклады командиров различных степеней о потере двух галеонов испанской Армады и сделать из них свои выводы. Добавим, что и в рядах английского командования не было единодушия в оценке этих событий. Обсудим это в следующий раз, когда продолжим чтение и обсуждение Дневника солдата.

И еще одно замечание к написанному выше.

Испанский рукописный текст Дневника герцога Медина-Сидония опубликован Фернандесом-Дуро. Есть несколько вариантов его перевода на английский язык, наиболее известными из которых являются работы под редакцией Мартина Хьюма и Джона Нокса Лоутона. К сожалению, в этих переводах имеется много разночтений и противоречий, так что относиться к ним, как и вообще ко всем переводам (не исключая и перевод вашего покорного слуги), надо критически.

Via

Saygo
Судьба галеона Nuestra Señora del Rosario: испанцы своих не бросают?



Судьба - невидимый, бесчувственный тиран!
          Жуковский



Продолжим наше Примечание №8 к Дневнику солдата. Речь далее пойдет об инциденте с флагманским кораблем андалусской эскадры Nuestra Señora del Rosario, краткое описание которого мы встретили в тексте дневника.


0_15e8ee_22d139de_XXL.jpg
Педро де Вальдес сдает свой корабль Дрейку на борту английского галеона Revenge. Работа 1888-89 гг. Художник Джон Сеймур Лукас. Buckland Abbey, Devon, South West, National Trust.

Но прежде скажем несколько слов о главных участниках драмы.

Диего Флорес де Вальдес (Diego Flores de Valdés), основной советник герцога Медина-Сидония по военно-морским делам, как мы уже писали, был очень обидчивый и сварливый человек. Особую неприязнь он испытывал к своему высокомерному кузину дону Педро де Вальдесу, командующему эскадрой Андалусии. Оба двоюродных брата де Вальдесы имели несомненно выдающийся военно-морской опыт. Они сыграли ведущую роль в возвращении Флориды испанской короне в 1565-1566 гг. под командование их прославленного дяди Педро Менендеса де Авилеса (Pedro Menéndez de Aviles).


0_15eafc_770cf271_orig.jpg
Pedro Menéndez de Avilés


В 1575 году дон Педро де Вальдес вместе с Рекальде осуществил испанскую морскую экспедицию против Фландрии, а после возвращения на родину король поставил его во главе небольшой эскадры, предназначением которой была защита побережья Галисии от пиратских набегов. Они также принимали участие в захвате Португалии и Азорских островов в 1580-83 гг. Дон Педро де Вальдес также участвовал во многих плаваниях между Севильей и Америкой в составе «серебряного флота» Испании.

Судьба распорядилась таким образом, что один из братьев стал косвенным виновником пленения другого брата. Но обо всем по порядку.

Существуют, как минимум, две версии происшествия с андалусским флагманом.

Первая – описание всех обстоятельств самим Педро де Вальдесом в письме, направленном из английского плена королю Филиппу II в конце августа 1588 года.

В начале письме Педро де Вальдес описывает события 30-31 июля примерно так же, как они описаны Рекальде в Дневнике солдата. Затем де Вальдес пишет следующее:


Когда мы закончили [артиллерийскую дуэль с английской эскадрой], я послал пинас к кораблю Хуана Мартинеса де Рекальде, чтобы узнать, имеет ли он повреждения. Выяснилось, что он имеет тяжелые повреждения и его фок-мачта разрушена большим ядром. Поблагодарив меня за желание помочь, он сообщил, что без помощи не сможет участвовать в новом бою, если он произойдет в этот день. При выдвижении с целью оказать ему помощь, в соответствии с его просьбой, случилось так, что другой корабль из его бискайской эскадры пересек мой курс, так что я не мог ни пройти мимо, ни уступить ему путь, в результате он врезался в нос моего корабля, повредив блинд и сломав блинда-рей. При попытке отойти с места инцидента, но не имея возможности управлять поврежденным судном до устранения поломки, другой корабль врезался в мое судно точно таким же образом, сломав мне бушприт, порвав фалы и фок. Оказавшись в таком плачевном состоянии, я направил герцогу сообщение и попросил его подождать, пока я поставлю новый фок из имеющегося запаса и приведу корабль в порядок.

Всеми силами я, как мог, старался держаться за флотом: находясь под ветром у него, удалил поврежденную рею на фок-мачте и паруса для быстрейшего их ремонта. Я надеялся, что герцог откликнется на мою просьбу. В это время началось сильное волнение моря, и мой корабль, имеющий повреждения парусов и неисправные фалы на фок-мачте, к тому же будучи плохо построен, повел себя в высшей степени неудовлетворительно, так что еще до того, как удалось устранить повреждения, его фок-мачта сломалась на уровне палубы и рухнула на грот-мачту, таким образом лишив нас возможности провести ремонт в короткие сроки. Я вновь послал сообщение герцогу и произвел три или четыре выстрела из тяжелых орудий, чтобы оповестить весь флот о бедственном положении в котором я оказался. Я умолял герцога либо направить для буксировки моего судна какой-нибудь корабль или галеас, либо дать указания о моих дальнейших действиях. Тем не менее, хотя герцог был недалеко от меня, видел, в каком положении оказался мой корабль и мог прийти на помощь, он не сделал этого. И, словно мы не были подданными Вашего величества и не находились на Вашей службе, герцог произвел выстрел из пушки, призывая весь флот следовать за ним, и на виду у всего флота оставил нас в печальном положении, когда противник находился на дистанции всего в четверть лиги. К исходу дня некоторые его корабли пытались напасть на меня, я оказал им сопротивление, и оборонялся всю ночь, до следующего дня, не теряя надежды, что герцог пришлет помощь, а не проявит по отношению ко мне такую неслыханную бесчеловечность и неблагодарность.

На следующий день, оказавшись в таком бедственном положении, лишившись надежды на помощь, потеряв из виду свой флот, окруженные врагами, мы увидели, что к нам подошел адмирал вражеского флота Френсис Дрейк на своем корабле. Дрейк передал на наш корабль послание с предложением сдаться на условии хорошего обхождения с нами. Я переправился на борт его корабля для обсуждения условий сдачи, основным из которых было сохранение жизни нашим людям и учтивое обхождение с ними. Адмирал дал слово джентльмена и заверил, что королева также придерживается этого же мнения. Я посчитал за лучшее принять его предложение.
          (Письмо полностью опубликовано в The Naval Record Society, 1894, Vol. II, pp. 133-136)




Вторую версию этого происшествия мы можем найти в дневнике герцога Медина-Сидония. Но о ней мы расскажем в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата: первые потери Непобедимой Армады



Кто мудр, не плачет о потерях, лорды,
Но бодро ищет, как исправить вред.
Пусть, бурей сломлена, упала мачта,
Канат оборван и потерян якорь,
И половина моряков погибла, -
Все ж кормчий жив. Прилично ли ему,
Как робкому мальчишке, бросить руль,
Слезами воды моря умножать.
Обилье превращая в преизбыток,
Меж тем, как разбивается о скалы
Корабль, что был бы мужеством спасен?
Какой позор! Какой проступок тяжкий!
          Уильям Шекспир. Генрих VI, часть третья, 5, 4. (Перевод Е.Н. БИРУКОВОЙ)




0_15815c_8a527082_XXL.jpg
Взрыв пороха на галеоне Гипускоанской (Баскской) эскадры Испанской армады «Сан Сальвадор» 31 июля 1588 года. Копия гобелена, сгоревшего при пожаре Вестминстерского дворца в 1834 году.


Итак, ознакомившись со взглядами испанцев на тактику действий корабельных соединений, вернемся к Дневнику солдата (Дневнику Рекальде), в котором отражен взгляд на события со стороны участника похода Непобедимой армады к берегам Англии.

[Не устану повторять: необходимо критически подходить к переводам исторических документов, если не читать, то хотя бы сопоставлять такие переводы с текстами оригиналов. Иначе можно встретить такой вот пассаж (не буду называть источник, чтобы не позорить авторов):


Первый контакт между флотами произошел 31 июля, когда армада вошла в «рукав». Ветер сменился на восточно-северо-восточиый, и англичане начали маневр, стараясь извлечь из погоды пользу.



Это, нужно думать, «перевод» текста из книги John Tincey, Armada Campaign–1588 (Osprey, 1988):


The first contact between the fleets came on 31 July as the Armada entered "the Sleeve'. The wind changed to west-north-west and the English manoeuvred to gain the weather gauge of the Armada. ]



Ранее в нашем рассказе мы остановились на том моменте, когда 31 июля английский флот зашел в тыл испанской армаде, выиграв тем самым ветер. Произошло это неподалеку от Плимута, в пяти милях к западу от Эдистонских скал


0_15e897_18e60116_XXL.jpg
Карта входа в Ла-Манш.


После боя на северном фланге испанцев между английской эскадрой и галеоном Сан Хуан (San Juan), на борту которого находился адмирал Хуан Мартинес де Рекальде, последующие события автор дневника описывает следующим образом:


«Как мы уже говорили, они [английские корабли] отступили, хотя и продолжали следовать за нами на дистанции около полутора лиг. Многие на других кораблях нашей армады завидовали в этот день подвигу, который совершил корабль адмирала [Рекальде], им казалось, что каждый из них мог бы поступить в бою так же. Но последующие события показали, что эти мысли отличались от действительности.
Около четырех часов пополудни этого дня флагманский корабль (la nao capitana) дона Педро де Вальдеса (Don Pedro de Valdés), на котором он сам находился, и другой корабль эскадры столкнулись, в результате флагманский корабль потерял бушприт и фок-мачту (el baoprés y trinquete). Ночью противник, который, как мы говорили, следовал за нами по пятам, заметил, что флагман потерял свой такелаж, открыл по нему огонь и захватил его, воспользовавшись отсутствием помощи с нашей стороны. Адмирал [Рекальде] попытался оказать помощь этому кораблю, но не смог идти в бейдевинд из-за угрозы потерять поврежденную огнем противника грот-мачту (el árbol mayor). Хотя вся Армада видела повреждения указанного вице-флагмана (almiranta), и предпринимаемые им попытки, ни один корабль не пришел на помощь. И если бы адмирал не привлек дополнительно моряков с других кораблей своей Бискайской эскадры для крепления мачты, она упала бы в море, из чего каждый может понять, что флагмана ждала бы та же участь, что и дона Педро де Вальдеса, которому другие корабли оказали незначительную помощь при повреждении его такелажа. Поэтому все упрекали дона Флореса де Вальдеса, его считали виновным в неоказание помощи Диего Педро де Вальдесу. Это была очень большая несправедливость, как мы могли легко видеть. Хотя утверждалось, что погода помешала помочь ему, на самом деле погода была достаточно спокойной, чтобы предпринять хоть какие-нибудь попытки, особенно принимая во внимание наступившую ночь и ясное лунное небо, которые давали возможность провести подготовительные работы. Мы видели, что противник не выказывал желания подойти к поврежденному кораблю, а предпочитал обстреливать его из своих пушек, и что флот противника не так силен, как наш. И мы знали, что если бы наш флот лег в дрейф, противник сделал бы то же самое, и всё можно было бы исправить.

1 августа мы оставили один из кораблей эскадры генерала Мигеля де Окендо (Miguel de Oquendo), а именно, корабль вице-флагмана этой эскадры, так как днем раньше (в то же самое время, когда корабль адмирала потерял свою грот-мачту), взорвался его пороховой погреб, вызвав пожар на палубах и опалив большую часть находящихся на борту людей. Число погибших от огня и взрыва на этом корабле превысило две сотни человек, и после эвакуации оставшихся в живых, команда покинула корпус, не предприняв ничего для приведения его в негодное состояние – ни предали его огню (quemarle), ни затопили (echar a fondo), чтобы предотвратить захват его врагом.



Примечание 8. Обсудим подробнее описанные в дневнике события.

Начнем с последнего эпизода, связанного со взрывом пороха на галеоне Гипускоанской (Баскской) эскадры «Сан Сальвадор».

Приведем фрагмент изображения, помещенного в начале поста, в более крупном масштабе

0_15eb1d_9c16e1fe_orig.jpg


Взрыв произошел после прекращения боя англичан с Сан Хуаном, командующий Армадой герцог Медина-Сидония в своем донесении королю описывает это событие очень кратко и буднично: на борту галеона взорвалось несколько бочек с порохом. Взрывом были уничтожены кормовые части двух палуб и кормовая надстройка (на приведенной иллюстрации взрыв ошибочно изображен в носу корабля). С флагманского корабля Армады немедленно был произведен выстрел, чтобы привлечь внимание флота к происшествию на Сан Сальвадоре, герцог положил Сан Мартин на обратный курс, чтобы выяснить суть инцидента. К аварийному кораблю направили пинас и корабельные шлюпки. Пинас попытался развернуть горящее судно относительно ветра таким образом, чтобы огонь не охватил носовую его часть, оставшиеся в живых члены экипажа принимали меры, чтобы не дать огню распространиться на основные запасы пороха в средней части корабля, где находилась главная крюйт-камера, с корабля были эвакуированы пострадавшие от взрыва и огня моряки и перевезены на госпитальные суда, входившее в состав эскадры вспомогательных кораблей под командованием Хуана Гомеса де Медины. Действиями аварийных партий с флагмана руководил сам герцог. Огонь удалось взять под контроль. К Сан Сальвадору подошли два галеаса для его буксировки. Однако к этому времени погода резко ухудшилась. Сан Сальвадор, потерявший кормовые паруса, плохо слушался руля. Порывом ветра была сломана фок-мачта, ранее получившая повреждения при взрыве. К полудню следующего дня, 1 августа, с Сан-Сальвадора поступил доклад о поступлении воды в трюм и невозможности устранить протечки. Было принято решение покинуть корабль, личный состав и небольшая часть корабельных запасов были перегружены на вспомогательные суда.

По-видимому, герцог провел расследование этого инцидента, на борту флагманского корабля Армады Сан Мартин находилось несколько выживших членов экипажа аварийного судна, однако никаких подробностей взрыва в письме герцога королю не приводится. По флоту распространились различные слухи о причинах взрыва. Хронист Bernardo de Gongora, который закончил экспедицию в Англию на борту Сан Мартина, слышал от моряков взорвавшегося галеона, что взрыв произошел из-за халатности одного из корабельных артиллеристов, и это, пожалуй, самая вероятная версия. В то же время, на кораблях флота поговаривали, что канонир умышленно поднес факел к пороху, возможно он был англичанином. Ходили и другие истории, будто старший канонир-голландец поджег крюйт-камеру, а сам прыгнул за борт. Причиной назвали наказание за курение на шканцах, которому был подвергнут артиллерист со стороны командующего эскадры. Голландец якобы просто сунул непогашенную трубку в бочку с порохом. Эта версия маловероятна по двум причинам: во-первых, откуда на шканцах взялась бочка с порохом, и во-вторых, Мигеля де Окендо на борту Сан Сальвадора в момент взрыва не было. Путаница, видимо, произошла при более поздних пересказах события, так как рассказавший эту историю человек попросту не знал, что в испанском флоте флагманом эскадры являлась не almiranta, как Сан Сальвадор, а capitana.

До нас дошла информация о дальнейшей судьбе Сан Сальвадора. Английские корабли из эскадры лорда Говарда успели к аварийному судну до того, как оно затонет. Говард лично поднялся на его борт и после проверки состояния судна сделал вывод о возможности его буксировки в один из портов Англии. Буксировку приза в Уэймут успешно осуществил пинас под командованием капитана Флеминга.

После ремонта судно вышло в море под английским флагом, его назвали "Great Spaniard", «Большой испанец». Однако уже в ноябре этого же 1588 года Сан Сальвадор затонул. Вот как докладывает лорду Говарду об этом событии John Boddie (королева Елизавета называет его адмиралом) :


«And may it please your Lordship to be advertised of the great Spaniard (The San Salvador); she was lost at Studland, but, God be praised, there is saved 34 of our best men; and there was lost 23 men, whereof 6 of whom was Flemings and Frenchmen that came in the same ship out of Spain; and by good hap there came out of Studland, a small man-of-war and saved these men.»
.
Не будет ли угодно Вашей светлости узнать о Большом испанце (Сан Сальвадоре); он был потерян у Стадленда, но, хвала Господу, спасены 34 моряка из наших лучших людей. Потеряно же 23 человека, шестеро из которых были фламандцами и французами, которые пришли на этом корабле из Испании. По счастливой случайности, там оказался небольшой военный корабль из Стадленда, который и спас этих людей.
          Письмо полностью опубликовано в The Naval Record Society, Vol. II, p. 296



К истории потери флагманского корабля дона Педро де Вальдеса Nuestra Señora del Rosario мы обратимся в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата: атака брандеров



Вот, Я - на тебя! говорит Господь Саваоф. И сожгу в дыму колесницы твои…
          Новый Завет, Книга Пророка Наума, 2,13.



Продолжаем читать Дневник солдата, сегодня – раздел об атаке брандеров.

0_158a9a_55af0f4c_XXL.jpg
Атака брандеров против кораблей Непобедимой армады в Кале. 7 августа 1588 года. Нидерландская школа. 1590, National Maritime Museum, Greenwich, Лондон



Воскресным утром 7 августа несколько французских дворян прибыли из Кале с визитом к Его Превосходительству. Одновременно прибыл фрегат (fragata) от принца Пармы, который, как говорят, принес новость, что принц не загрузил еще на корабли ни единого бочонка пива (un barril de cerbeça), и еще меньше солдат; и может не хватить пятнадцати дней для погрузки. Днем более тридцати новых кораблей присоединилось к флоту противника, хотя они и были небольшими по размерам.
Около полуночи враг запустил семь кораблей, наполненных взрывчатыми веществами (siete baje¬les de artificios de fuego), которые приливным течением принесло к нашей Армаде. Мы вынуждены были рубить якорные канаты и покинуть место стоянки в большом замешательстве и страхе. В это время, когда мы уже почти поставили паруса, к нашему кораблю причалила фелука с принцем Асколи (Antonio Luis de Leyva, 4-й принц д’Асколи, побочный сын короля Филиппа II -g._g.) на борту, который сообщил адмиралу, что его ждут на флагманском корабле. Адмирал ответил, что сейчас у него нет времени совершать такие поездки и оставлять свой корабль и что его мнение ничего не значит. Принц ответил, что поскольку его мнение тоже не принимается в расчет, и поскольку на борту флагманского корабля Сан Мартин царит смятение, он не вернется на него. Соответственно, утром следующего дня принц отправился в Кале с капитаном Marolín и другими лицами.


Примечание 18. Здесь еще одна неточность в Дневнике Рекальде. Сведения о пятнадцати днях, необходимым для погрузки армии во Фландрии, поступили не от герцога Пармского, а от секретаря герцога Медина-Сидония. Поэтому, возможно, автор употребляет выражение dicen dijo – «говорят, что он сказал». На самом деле, как мы увидим дальше, потребовалось всего трое суток, чтобы армия Пармы была погружена на суда.

Примечание 19. Уместно будет разъяснить, почему такое «замешательство и страх» у испанцев вызвало применение англичанами зажигательных судов. Рассмотрим все по порядку.

Ранним утром 7 августа лорд-адмирал Говард созвал военный совет на борту Арк Ройял. Один из видных флотоводцев елизаветинской Англии адмирал Уильям Уинтер (Sir William Wynter, 1521 – 1589), который только что присоединился к флоту лорда-адмирала в составе эскадры Сеймура, предложил ближайшей ночью провести против Армады атаку зажигательных судов – брандеров. Условия для такой атаки сложились весьма благоприятные. Корабли Армады находились на якорной стоянке, их командование пока не приняло решения относительно последующих шагов. Быстро уйти от возможной атаки зажигательных судов мешали находящиеся под ветром у Армады Фламандские отмели. Сложилось благоприятное для англичан сочетание свежего ветра с западных направлений и соответствующие ему приливные течения, которые могли быстро доставить брандеры в центр строя Непобедимой армады. Лорд-адмирал принял предложение Уинтера и направил сэра Генри Палмера на Антилопе в Дувр для найма соответствующих судов и погрузки на них необходимых зажигательных средств. Эти средства были предусмотрительно запасены лордом Сеймуром и складированы заранее. Однако свежий ветер не позволял доставить арендованные суда к полуночи, поэтому было принято решение взять брандеры из состава вооруженных купеческих судов английского флота, находящихся у побережья Кале (для осуществления плана было подготовлено восемь брандеров, а не семь, как пишет Рекальде). Решено было пожертвовать 200-тонными Bark Talbot и Thomas Drake, а также Hope of Plymouth (180 тонн) Back Bond и Cure’s Ship (оба по 150 тонн), Bear Yonge (140 тонн), небольшой Elizabeth of Lowestoft (90 тонн) и еще одним небольшим судном, название которого не сохранилось. В течение всего дня корабельные плотники работали над изменением конструкции выбранных судов, заделывая ненужные отверстия и прорубая новые порты в корме для незаметной эвакуации экипажей брандеров при подходе к противнику. На брандеры доставили все горючие материалы, которые можно было достать на кораблях флота (старый такелаж, паруса, паклю, смолу и т.д.) и пропитали их нефтью и нефтепродуктами, которые удалось собрать. Все пушки брандеров были заряжены двойным количеством пороха и ядер, они должны были выстрелить при повышении температуры и увеличить панику среди экипажей флота противника. Для направления брандеров в сторону Армады были отобраны добровольцы, которые в нужный момент должны были перейти на буксируемые брандерами баркасы.

Приведенное описание показывает, что наспех подготовленные брандеры были не такой уж серьезной угрозой для испанского флота и при умелых действиях их атака легко могла быть отражена. К тому же командованием Армады были приняты необходимые превентивные меры. Медина-Сидония распорядился о создании заслона из легких судов (каравелл, паташей, фелук и забр) между стоящими на якоре испанскими кораблями и английским флотом. Подобный же заслон был выставлен и на восточном направлении, чтобы исключить неожиданное нападение со стороны голландских кораблей. Почему же такая паника охватила моряков Армады? Испанцы посчитали, что на них надвигаются не простые брандеры, а корабли-бомбы, несколько лет назад успешно примененные англичанами против испанцев, осаждающих Антверпен. Приведем описание этого события из известной книги Джека Келли.


Через год после того, как Мориц стал главой Голландии, порох продемонстрировал новую роль, которую он сможет играть в грядущих катаклизмах. Войска испанских Габсбургов под командованием герцога Пармы осадили Антверпен. Странствующий итальянский военный инженер по имени Федериго Джамбелли предложил испанцам свои услуги и получил резкий отказ. Подобно предприимчивому инженеру Урбану под Константинополем, Джамбелли взял реванш, продав свое мастерство голландцам.
Инженер превратил парусное судно, по иронии судьбы носившее имя «Надежда», в новое оружие — первую плавучую бомбу с часовым механизмом. Он загрузил в трюм почти четыре тонны пороха и обложил взрывчатку со всех сторон кирпичом, кусками металла и даже надгробными плитами. Все это должно было после взрыва превратиться в смертоносные снаряды. Часовой механизм был присоединен к запалу. Корабль назвали «адской машиной» — в этом термине отразились сразу два взгляда на мир: уходящий средневековый, исполненный веры во всесилие демонов, и современный, для которого вселенная была механизмом, подобным часовому.
Отлив понес «Надежду» к забитому людьми понтонному мосту, при помощи которого испанцы блокировали подходы к городу. Бомба взорвалась в нужную минуту, проделав в мосту огромную брешь и разбросав обломки в радиусе мили. На тот момент это была самая мощная бомба в истории. Сотни людей погибли на месте. «Антверпенский адский брандер» стал ужасным доказательством того, что разрушительная мощь пороха все возрастает.
          Келли, Джек (Kelly, Jack) Порох. От алхимии до артиллерии: история вещества, которое изменило мир, пер. с англ. Александра Турова. — М.: КоЛибри, 2005. с. 182




0_165d39_e6f55575_XXL.jpg
Подрыв понтонного моста, который использовался герцогом Пармским при осаде Антверпена в 1585 году. (Гравюра из книги Histoire de la guerre des Païs-Bas, du R.P. Famien Strada ... traduite par P. Du Ryrer, 1727. Tom. IIII p. 57)


На кораблях Непобедимой армады было много ветеранов той осады Антверпена, именно они и стали зачинщиками паники на испанских кораблях. Поэтому, когда сразу после полуночи наблюдатели на кораблях завесы увидели пылающие корабли, надвигающиеся из темноты, была поднята тревога. Видимо, горючее на брандерах было подожжено раньше времени, поэтому даже при скорости приливного течения в 3 узла им потребовалось 15-20 минут, чтобы достичь первых кораблей Армады. Кораблям завесы удалось завести буксиры на два брандера и оттащить их на мель. Однако остальные шесть зажигательных судов продолжали угрожать главным силам Армады. Медина-Сидония принял решение рубить якорные канаты, ставить паруса и срочно покинуть якорную стоянку. С Сан Мартина был произведен пушечный выстрел («Делай как я!»), на отдаленные от флагмана корабли посланы пинасы с соответствующим распоряжением. И несмотря на панические настроения, маневры испанских моряков были выполнены четко и грамотно. Лишь одно столкновение произошло в темноте, галеас Сан Лоренсо повредил руль и на веслах пошел к берегу для ремонта. Все остальные корабли Армады благополучно избежали столкновения с английскими брандерами.

Однако вернуться на прежнюю якорную стоянку на рейде Кале испанцам не удалось. Сильное приливное течение увлекало корабли Армады на северо-восток, характер грунтов не позволял удержаться на якоре до начала отлива. Армада неуклонно смещалась в сторону Гравелина. Чем это закончилось – посмотрим в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата: 6 августа, рейд Кале



Деев вынул газету,
Спросил: «Какого числа?»—
И с грустью понял, что почта
Сюда слишком долго шла...
          К. М. Симонов. Сын артиллериста



Продолжим чтение Дневника солдата, на этот раз его запись за 6 августа.


В субботу 6 августа противник преследовал нас весь день, оставаясь на дистанции в полторы лиги и атакуя время от времени. В этот день мы получили сообщение, что галеры и флагманский корабль эскадры Хуана Мартинеса де Рекальде находятся в Конке и что принц Парма еще не готов. Вражеский флот в тот момент насчитывал девяносто две единицы, а к наступлению сумерек мы насчитали еще тридцать два корабля, которые присоединились к основным силам. Мы полагали, это были корабли, которые стояли в Дувре. В этот момент наша Армада стала на якорь в Кале, совершенно против желания адмирала Хуана Мартинеса де Рекальде. Противник также бросил якоря неподалеку от нас и поэтому мы находились в боевой готовности всю ночь.



0_165993_82d7eed7_XXL.jpg
Соединение эскадры Сеймура с основными силами английского флота в районе Кале. Фрагмент карты 1590 года из альбома Роберта Адамса Expeditionis Hispanorum in Angliam vera descriptio Anno Do. MDLXXXVIII


Примечание 16. Приведенная в дневнике Рекальде информация за 6 августа лишь частично соответствовала действительности. Флагманский корабль его эскадры Santa Ana находился не в Конке (Бретань), а в Сен Ва ла Уг (La Hogue, Нормандия), а четыре галеры нашли убежище в различных портах Бискайского залива еще на начальном этапе перехода Армады. Я думаю, галерам Армады мы посвятим отдельный пост, все-таки галеры – это наше все.

Примечание 17. Что касается готовности или неготовности испанского наместника (штатгальтера) Нидерландов Алессандро Фарнезе, герцога Пармского, то, пусть это не покажется парадоксальным, но именно лишь 6 августа он получил известие о выходе Непобедимой Армады из Ла-Коруньи! Вряд ли в истории войн имеется второй такой пример полного отсутствия связи между двумя командующими одной операции, как это имело место во время похода Непобедимой Армады, самой крупной амфибийной операции во всей европейской истории к тому времени. Еще 10 июня, когда Армада вышла на траверз мыса Финистерре на западном побережье Испании, и когда до встречи с армией герцога Пармы, по расчетам Медина-Сидония, оставалось две недели, командующий Армадой послал быстроходную забру со своим посланцем на борту, который должен был информировать герцога Пармы о начале выдвижения Армады. Свое следующее послание Медина-Сидония отправил 25 июля, сразу после выхода из Ла-Коруньи, где он сообщает, что после вынужденной задержки Армада вновь на пути к своей цели. Не получив подтверждения, что отправленные сообщения дошли до адресата, 31 июля, находясь на траверзе Плимута, Медина-Сидония вновь отправляет герцогу Пармы письмо с просьбой прислать лоцманов, знакомых с побережьем Фландрии, а четыре дня спустя, после боевых действий у острова Уайт, следует новое послание с отчаянной просьбой прислать ядра и порох и подтвердить свое прибытие на назначенное ранее рандеву. Не получив ответа и на это послание, 5 августа Медина-Сидония делает очередную попытку, на этот раз посылает одного из своих штурманов, чтобы разъяснить все перипетии похода и вызванные ими задержки. Но несмотря на все эти попытки связаться с герцогом Пармы, ответа с берегов Фландрии не получили даже тогда, когда Армада стала на якорь в Кале, уже в непосредственной близости от армии Пармы, отряды которой находились близ Дюнкерка, в семи лигах от Кале. Медина-Сидония был в полном недоумении: «Я постоянно пишу Вашему Превосходительству, и не только не получаю ответа на свои письма, но даже не знаю, дошли ли они до Вас». И лишь поздним вечером 6 августа был получен первый ответ. Причем первоначально пинас, на котором пришло долгожданное послание, был принят за вражеский корабль и обстрелян испанскими кораблями. Может быть, и правы были артиллеристы Армады, так как ответ герцога Пармы был неутешительным: его армия будет готова к погрузке на корабли Армады лишь к следующей пятнице. А это означало для испанского флота провести в ожидании еще шесть дней. Еще шесть дней в условиях висящего «на хвосте» флота англичан, сохраняющего господство в окружающей акватории и пользующегося благоприятным ветром. И при этом не имея понятия, как подойти к берегу через Фламандские отмели, известные у испанских моряков как «банки Фландрии». Настолько опасные, что возникшее в те времена в испанском языке выражение Pasar por los bancos de Flandes – «Пройти через банки Фландрии» стало относиться к преодолению самых тяжелых препятствий. (Причем стало настолько широко применяться, что Сервантес мог даже вложить его в уста такого простолюдина, как Санчо Панса:


Juro en mi ánima que ella es una chapada moza, y que puede pasar por los bancos de Flandes.
Клянусь спасением моей души, девица она видная: и на супружеской кровати, и через отмели Фландрии проберется.
          Мигель де Сервантес Сааведра ХИТРОУМНЫЙ ИДАЛЬГО ДОН КИХОТ ЛАМАНЧСКИЙ, кн. II, гл.21)


Поместим карту этой акватории; хотя она и относится к следующему эпизоду эпопеи Непобедимой армады, но уже сейчас будет полезно взглянуть на нее, чтобы оценить всю тяжесть стоящей перед испанским флотом задачи.

0_1648e3_28742f81_XXL.jpg
Карта банок Фландрии из книги Hale, John Richard «The Story of the Great Armada»


А если учесть, что партизаны Соединенных провинций перед приходом Армады заблаговременно убрали все навигационные знаки и буи в этом регионе, задача становилась во сто крат сложнее. Медина-Сидония скрывал масштаб опасности от большей части своих подчиненных. Как позже на допросе говорил дон Диего Пиментель, плененный англичанами командир Сицилийской терции, которая размещалась на португальском галеоне Сан Матео, большая часть командования Армады не знала истинного положения дел во Фландрии. Пиментель ожидал, как он признался на допросе, что Медина-Сидония нанесет мощный удар по побережью и соединится с армией герцога Пармского. Он и понятия не имел, что в окрестности Дюнкерка у англичан находится сильная эскадра, которая, наряду с природными особенностями акватории, способна помешать подобным попыткам Армады.

Преодолеть фламандские отмели из всего состава Армады могли разве что галеасы да самые малотоннажные галеоны. Но Медина-Сидония не осмелился дробить свои силы на виду у грозного противника. С другой стороны, надо было быть совсем несведущим в военном деле человеком, чтобы допустить, что англичане оставят в покое на целых шесть дней стоящих у них под боком испанцев. Да и силы голландцев, блокирующих с моря район Дюнкерка, вряд ли допустили бы выход в море любых плавсредств с испанскими солдатами на борту. И более всего: эскадра лорда Сеймура, которая покинула якорную стоянку Даунс (The Downs) на юге Северного моря, присоединилась к другим эскадрам под командованием лорда-адмирала Чарльза Говарда.

Обстановка накалялась. Требовалось принятие решительных мер обеими сторонами. О том, какое развитие получила эта история, поговорим в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата: 5 августа



А для нас
         юбилей ―
                  ремонт в пути,
постоял ―
         и дальше гуди.
          В. В. Маяковский. Не юбилейте!



0_164907_d9a581f2_XXL.jpg
Репродукция из альбома The Tapestry Hangings of the House of Lords: representing the several engagements between the English and Spanish Fleets in the ever memorable year MDLXXXIII, 1739, Rijksmuseum

Продолжим чтение Дневника солдата.


В пятницу, 5 августа, праздник Девы Марии Снежной (N[uest]ra S[eñor]a de las Niebes), ввиду тихой погоды противник не мог подойти к нам ближе, чем на одну лигу. Поэтому в этот день мы получили возможность изготовить шкали (ximielgas) для фок-мачты, которая, как упоминалось ранее, была насквозь пробита ядром; с этой целью была опущена и фор-стеньга, которая находилась в шатком состоянии. Мы работали всю ночь, вне видимости со стороны противника, чтобы тот не догадался о повреждении, которое получила мачта. До рассвета мы изготовили семь шкалей с тремя бугелями (arretaduras) для их крепления. Мы просмолили их, чтобы следов ремонта не было видно.


Примечание 14. В данном отрывке из записок Рекальде содержится уникальная информация о ремонте корабля во время боевых действий и необходимой маскировке этих действий, чтобы ввести противника в заблуждение об истинном техническом состоянии своего корабля. Чувствуется большой опыт Рекальде в морской практике.

Уточним некоторые термины, использованные в переводе текста на русский язык.

Шкáли – «накладные брусья на мачты и реи для скрепы.» (В.И.Даль) В Дневнике солдата используется астурийский термин ximielgas,
Pieza [de madera que se pon na verga d’una embarcación onde s’axunta col palu pa protexela]. (Diccionariu de la Llingua Asturiana)
в английских текстах он переводится как ‘fishes’.
В испанских словарях имеется термин jimielga: la jimielga es un refuerzo de madera, en forma de teja, que se da a los palos, vergas, etc.

0_164908_9009ef6d_orig.gif
Ремонт сломанного рангоутного дерева с помощью шкалей.

Единственное число и.п. русского термина – шкало. Пришел он к нам из голландского (sсhааl, мн. sсhааlеn). Адмирал К.И.Самойлов в Морском словаре определяет этот термин следующим образом: «ШКАЛО — доска (реек, горбыль), накладываемая на сломанное рангоутное дерево для его скрепления, которая затем стягивается с ним бугелями или найтовами.»

Термина arretaduras в испанских словарях нет. Скорее всего он имеет португальское происхождение. Переводить его следует скорее как бугель, чем как найтов.

Примечание 15. На английской стороне день 5 августа был посвящен торжествам по случаю недопущения высадки испанцев на берега южной Англии. Лорд-адмирал Чарльз Говард в связи с этим посвятил в рыцари командующих эскадрами Хокинса и Фробишера и нескольких капитанов, проявивших себя в боевых действиях последних дней. Церемония прошла на борту Ark Royal.

0_1648ec_956ea0be_orig.jpg
Говард посвящает в рыцари Хокинса и Фробишера. Из набора игральных карт с изображением сюжетов Армады. Английская школа. Конец 17 в.

Но за всеми этими торжествами англичане не забывали о том, что перед ними еще очень сильный противник. За все время боевых действий не удалось существенно ослабить Армаду, личный состав и капитаны кораблей продолжали соблюдать строжайшую дисциплину, боевой ордер оставался безупречным, испанские корабли использовали любую возможность для сокращения дистанции с противником и перехода к абордажным схваткам. Единственное, что продолжало тревожить испанского командующего – это отсутствие надежного места для якорной стоянки в ожидании ответа от герцога Пармы. Беспокоило также сокращение боеприпасов на борту кораблей Армады. Если запасы пороха были еще достаточно велики (порох в Лиссабоне брали с расчетом как на огонь морской артиллерии, так и для действия на суше), то с ядрами было очень плохо. Если англичане, которые тоже испытывали нехватку ядер, могли пополнить их запас в любом порту, то источником пополнения боеприпасов у испанцев была только армия герцога Пармы. И Медина-Сидония пишет срочное послание герцогу, просит его подготовить ядра, так много, как возможно, всех калибров, но особенно 10-, 8- и 6-фунтовых. Кроме того, командующий проводит инвентаризацию боеприпасов на всех кораблях Армады и дает указание перераспределить их в пользу наиболее мощных галеонов.

Продолжение последует.

Via

Saygo
Боевые действия у острова Уайт (продолжение)



Осторожность нужна большая, так как здесь нетрудно сесть на мель.
          А. П. Чехов. Остров Сахалин



Напомним, что во время боевых действий у острова Уайт 4 августа 1588 года англичане впервые применили «тактику четырех эскадр», о которой они договорились на военном совете, состоявшемся на борту Ark Royal 3 августа.

0_1641cb_ccf5de69_orig.jpg
Сражение у острова Уайт 4 августа 1588 года.

Это изображение – фрагмент одной из десяти гравированных карт маршрута Непобедимой армады, раскрашенных вручную (плюс один обзорный лист, плюс титульный лист).

Приведем данный лист полностью

0_1641ca_5edd5a5d_orig.jpg


Господствующее направление ветра показано рядом с картушкой компаса в левом нижнем углу. Карта исполнена в 1590 году известным картографом Робертом Адамсом и входит в общий альбом под названием Expeditionis Hispanorum in Angliam vera descriptio Anno Do. MDLXXXVIII.

Оценить общую ситуацию нам поможет схема положения флотов 4 августа 1588 года, взятая из книги Hale, John Richard, The Story of the Great Armada, стр. 221.

0_16466b_c278b7da_XXL.jpg


В предыдущем рассказе мы остановились на том, как счастливо избежал захвата галеон Фробишера Triumph. Все корабли Армады, вынужденные подчиниться команде флагмана, заняли свои места в походном ордере и продолжили движение к берегам Фландрии, потеряв за истекшие сутки пятьдесят человек убитыми и семьдесят ранеными, что привело к суммарным потерям испанцев с момента входа в Ла-Манш в размере 167 убитых и 241 раненых (по официальным данным испанцев; реальные потери были, конечно, выше, один взрыв на Сан Сальвадоре чего стоил. Но, занижая цифры потерь, испанские командиры могли присваивать жалованье убитых, но не объявленных таковыми, себе. Впрочем, такая циничная арифметика была в употреблении не только у испанцев, но и у англичан).

Во второй половине 4 августа новая опасность для испанцев возникла на южном, мористом фланге Армады, который был атакован эскадрой под командованием Дрейка. Формально, на этом фланге должен был находиться Рекальде на своем галеоне San Juan, но адмирал ушел на помощь испанскому авангарду и ввязался в бой с английским Bear. В его отсутствие силы правого фланга возглавил другой португальский галеон - San Mateo, который был на три сотни тонн меньше «Сан Хуана» и имел всего тридцать четыре орудия. Он не выдержал атаки кораблей Дрейка и вынужден был отойти в центр боевого ордера испанцев, уступив место более мощной Florencia. Эти перестроения, хотя и не нарушили походного ордера Армады, создали некоторую толчею на фланге испанцев, что упростило задачу Дрейку.

Герцог Медина-Сидония не особенно беспокоился за судьбу своего южного фланга, хотя и контролировал с мостика флагмана Сан Мартин происходящие там события. Однако флагманский штурман Армады, находившийся за спиной герцога, был обеспокоен куда больше.
К югу от мыса Селси Билл (Selsey Bill) в Ла-Манше расположена группа отмелей и скал, которые носят название the Owers

0_1648d0_dff4729d_XXL.jpg


Именно их и заметил испанский штурман. Английские флотоводцы Дрейк и Хокинс хорошо знали этот опасный район и пытались загнать туда испанцев. Но бдительный штурман вовремя предупредил своего флагмана. На Сан Мартине раздался пушечный выстрел, привлекая внимание всех кораблей Армады, и флагман направил свой флот курсом на юго-юго-восток, в обход опасности. Эскадры английского флота последовали за ним, уже не предпринимая серьезных попыток помешать движению Армады. Да и если бы появилось желание повоевать, то вряд ли это у них получилось: пороховые погреба опустели, требовалось срочное пополнение боеприпасов. Кроме того, лорд-адмирал ожидал усиления своего флота за счет эскадры Сеймура, рандеву с которой было назначено у Дувра. Но поговорим об этом уже в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата: 4 августа, остров Уайт



Только на главной шлюпке, мучась упорной греблей,
Куча матросов влечет ветхим канатом корабль.
          Г.Шенгели. Корабль (1917)




0_15815d_456f3b3e_XXL.jpg
Позиции испанского и английского флотов утром 4 августа у острова Уайт. Копия гобелена, сгоревшего при пожаре Вестминстерского дворца в 1834 году.

О следующем дне экспедиции Непобедимой армады к берегам Англии обычно пишут немного и скромно. Нам же события этого дня 4 августа особенно интересны тем, что мощные галеоны оказались бы совсем беспомощными, если бы не маленькие гребные шлюпки, с помощью которых противные стороны получили возможность продолжить ведение боевых действий. Но обо всем по порядку. Вот продолжение текста из Дневника солдата.


В четверг 4 августа, в день Св. Доминика (día de Santo Domingo) вражеский флот начал интенсивный обстрел (gran carga de cañonazos) нашего арьергарда; тогда мы развернулись и открыли ответный огонь, который продолжался два часа, когда противник, наконец, отвернул и бежал. После этого враг совершил маневр для выхода нам на ветер и вернулся, чтобы напасть на нашего флагмана (n[uest]ra cap[ita]na real, т.е. галеон Сан Мартин _ g._g.). А так как корабль вице-флагмана (San Juan) находился в том месте, откуда он мог прийти на помощь, он атаковал противника. Тем временем мы узнали, что вражеский флагманский корабль потерял руль (reconocimos que a la cap[íta]na del enemigo le faltava el timón), и весь наш флот пустился в погоню за ним; все корабли противника собрались вокруг своего флагмана, чтобы подать ему буксирный конец и заслонить его от нашего огня. Мы выиграли ветер и некоторые из наших кораблей получили выгодную позицию по отношению ко многим кораблям противника (y algunas de las nuestras le llevaban ganado a muchas de las del enemigo), мы начали преследовать их. И пока мы изнуряли противника преследованием, стремясь довести дело до победы, наш флагман произвел выстрел из орудия, призывая корабли вернуться, чтобы мы могли продолжить движение. Как только мы вернулись и продолжили совместное плавание, противник вновь последовал за нами.

Все это продолжалось от рассвета до двух или трех часов после полудня. По мнению адмирала Хуана Мартинеса де Рекальде, мы не должны были прекращать свои действия, как это сделал флагман, а продолжать преследование, пока не загнали бы противника на мель (hasta hazerlos encallar) или вынудили бы его укрыться в порту. Ошибочным было также решение не заходить на якорную стоянку [Spithead], расположенную поблизости от острова Уайт, где можно было бы дожидаться ответа от герцога Пармы, так как это во всех отношениях лучшая якорная стоянка в Ла-Манше [см. предыдущий рассказ _g._g.].



Примечание 13. С полуночи 4 августа на море царил полный штиль. На рассвете Армада, как и в предыдущие дни, не досчиталась в своих рядах двух кораблей: из строя выпали королевский галеон San Luis de Portugal и вест-индский вооруженный купеческий корабль (каракка или нао) из Андалусской эскадры Duquesa Santa Ana, которые оказались на значительном расстоянии от назначенных им позиций в походном ордере Армады.


0_160931_54215be9_orig.jpg
Купеческий корабль, мобилизованный для Непобедимой Армады. Гравюра Питера Брюгеля.


Отсутствие ветра не позволило кораблям англичан быстро подойти к потенциальным жертвам. Ближе всех к испанцам оказались корабли эскадры Джона Хокинса. Они спустили корабельные шлюпки, которые повели на буксире боевые корабли эскадры к одиноко стоявшим испанским кораблям. Первым шел флагманский корабль Хокинса Victory. Движение это продолжалось до тех пор, пока вокруг гребцов на шлюпках не засвистели пули, выпущенные из испанских мушкетов.

Царившая на море безветренная погода диктовала необходимость применения гребных судов. Но испанские галеры, как мы знаем, отстали еще на первом этапе движения Армады. Оставались только галеасы. Герцог Медина-Сидония распорядился, чтобы три галеаса оказали помощь двум испанским кораблям, одиноко маячившим в отдалении от общего строя Непобедимой армады. Для увеличения огневой мощи спасательного отряда галеасы взяли на буксир флагманский корабль левантийской эскадры La Rata Santa Maria Encoronada. Казалось, Хокинсу ничего не оставалось делать, как поворотить свои корабли назад, но в этот момент ему на помощь пришел флагман английского флота Ark Royal под командованием лорда-адмирала Говарда, который двигался на буксире у своих шлюпок вокруг левого фланга отряда галеасов.


0_158a7d_f7f8ec8b_XXL.jpg
Флагман английского флота Ark Royal под командованием лорда-адмирала Чарльза Говарда. Гравюра Visscher, Claes Janszoon. National Maritime Museum, Гринвич


Вслед за своим флагманом спешил Golden Lion.


0_158a7e_71bbe02_orig.jpg
40-пушечный корабль Golden Lion (1557). Гравюра Claes Jansz Visscher. National Maritime Museum, Гринвич.


Экипажи кораблей английского и испанского флотов, стоявших с обвисшими парусами, внимательно наблюдали за развитием событий, не в силах изменить что-либо в этом представлении.

Лорд-адмирал Чарльз Говард впоследствии написал об этом событии так: «Арк Ройял и Голден Лайен произвели несколько удачных залпов по галеасам на виду у обоих флотов». В результате галеасы получили тяжелые повреждения и вынуждены были отказаться от продолжения своей затеи. Говард самодовольно добавил к своим записям, что после этого случая галеасы уже не принимали участия в боевых действиях.

В воспоминаниях испанских моряков по этому поводу говорится лишь, что два галеаса взяли на буксир San Luis и Santa Ana на виду у шести английских кораблей, которые пытались воспрепятствовать действиям испанцев. В результате галеасы потеряли: один - кормовой фонарь, другой – носовую фигуру, а третий – получил легкие повреждения корпуса, что вряд ли существенно сказалось на их боеспособности, так как уже полчаса спустя галеасы продолжили свой путь по напрвлению к Кале. Так что, по-видимому, записки английского лорда-адмирала из категории тех рассказов , про которые принято говорить «врет как на войне».

После данного инцидента погода изменилась, подул легкий бриз. Ночной дрейф испанских кораблей привел их к южной оконечности острова Уайт, от которой они находились на удалении не более одной лиги. Англичане первыми воспользовались благоприятным ветром. Три их эскадры атаковали испанский арьергард. Практически одновременно Медина-Сидония повел авангард Армады против четвертой английской эскадры под командованием Фробишера. Но ветер был еще недостаточно силен, и испанский флагман Сан Мартин оказался один против полудюжины английских кораблей, включая Triumph Фробишера. С усилением ветра к месту столкновения подошел десяток испанских тяжелых галеонов, которые поддержали своего капитан-генерала. Англичане вынуждены были ретироваться, обойдя левый фланг испанцев. Лишь флагманский Triumph не успел прорваться и был отрезан от своих сил испанскими кораблями. Фробишеру не оставалось ничего другого, как попытаться выйти против ветра на буксире у своих шлюпок, что он и осуществил. Сил у гребцов не хватало, но в этот момент подоспели плавсредства с других английских кораблей, и когда число баркасов достигло одиннадцати, стало очевидно, что Фробишер отрывается от преследовавших его испанцев. К тому же подоспели два крупных английских галеона Bear и Elizabeth Jonas, обошедшие испанцев с фланга.


0_158a7f_ae2ce5a3_XXL.jpg
White Bear под командованием Томаса Говарда. Гравюра Claes Jansz Visscher. Из коллекции National Maritime Museum, Гринвич.

0_16091f_952a938a_XXL.jpg
Чертеж английского галеона, вероятно Elizabeth Jonas, из трактата корабельного мастера Мэтью Бейкера (1530–1613)


Медина-Сидония не терял надежды одержать первую крупную победу над противником, однако удача и в этот раз была не на его стороне. Ветер переменился, Triumph поставил все свои паруса, подобрал спущенные шлюпки и отошел в сторону, поджидая другие корабли своей эскадры.

О продолжении боевых действий 4 августа у острова Уайт расскажем в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата: 3 августа



Дума за думой, волна за волной -
Два проявленья стихии одной.
В сердце ли тесном, в безбрежном ли море,
Здесь в заключении, там на просторе,
Тот же все вечный прибой и отбой,
Тот же все призрак тревожно-пустой.
          Ф. И. Тютчев. Вешние воды.



Продолжим чтение Дневника солдата.


На рассвете среды 3 августа вице-флагман «Сан Хуан» (San Juan), находясь, как всегда, в арьергарде Армады, подвергся обстрелу противника; по галеону было выпущено более двухсот ядер; но ни один из вражеских кораблей не решался зайти в корму галеону, опасаясь получить то же самое, что они получили в предыдущий день. Они избегали появляться у наших бортов. Пока наша Армада лежала в дрейфе, ожидая галеон, около девяти утра вражеский флот удалился; и ничего больше не случилось в этот день.



Примечание 11. Рекальде в Дневнике с гордостью говорит о своем корабле. Он имел для этого все основания. В оценке кораблей испанского флота, проведенной а 1591 году, говорится «Лучшим артиллерийским кораблем Армады [в 1588 г.] был вице-флагман Непобедимой Армады (almiranta general) португальский галеон под названием San Juan [по-португальски он назывался São João de Portugal –g._g.], потому что его артиллерия и по типу, и по весу наилучшим образом подходила для службы на море.»

Известно, что при отправлении из Лиссабона Непобедимая Армада имела в своем составе девять португальских галеонов. Мы имеем о них лишь самое общее представление: грузоподъемность, число орудий, отрывочные сведения о численности экипажей и солдат на их борту. Хотя некоторые из этих кораблей проектировались и строились как нао (например, Сан Хуан упоминается в документах то как нао, то как галеон), фактически все они были по факту галеонами. Изображений конкретно Сан Хуана до нас не дошли, но наиболее авторитетные историки испанского и португальского флотов считают, что галеон этого типа изображен в рукописи М.Фернандеса, озаглавленной Livro de Traças de carpintería и датируемой 1616-м годом.


0_162ce7_d92e7755_XXL.jpg
Изображение корпуса галеона грузоподъемностью 500 тонн из манускрипта Фернандеса



Более подробные данные о галеоне мы находим в рукописи из Лиссабонской национальной библиотеки, которая озаглавлена Livro Náutico. Из этого манускрипта мы узнаем, что португальские галеоны имели, скорее всего, двухколесные орудийные станки, как и станки на галеонах их соперников-англичан, то же количество орудийной прислуги, тот же темп стрельбы, что и у англичан.

Обычно историки пишут, что Сан Хуан имел 50 орудий. Но практически никто не сообщает, каким был тип этих орудий. Тут надо учитывать, что при формировании корабельного состава Армады существовал острый дефицит артиллерии. Это в равной мере относится и к португальской эскадре, в состав которой входил Сан Хуан. В дошедших до нас документах содержатся свидетельства о том, что для вооружения кораблей приходилось даже снимать пушки с крепостей Лиссабона и его окрестностей. Может быть следствием этого дефицита явилось такое разнообразие артиллерии на борту галеона дона Рекальде: девять различные типов орудий, которые стреляли железными ядрами и семь типов камнеметов. И это при том, что Сан Хуан считался лучшим артиллерийским кораблем эскадры и имел наиболее однородный состав корабельной артиллерии.

Примечание 12. Как обычно, бросим более широкий взгляд на события, описанные в Дневнике солдата.

Медина-Сидония, не получив ответа от герцога Пармы о готовности армии вторжения к погрузке на корабли Армады, вынужден был задуматься о поиске удобной якорной стоянки для своего флота. Наилучших вариантом был бы рейд Портсмута Спитхед или другое подходящее место в проливе Те-Солент, отделяющем остров Уайт от побережья Хэмпшира.

0_162d37_7dba40b6_orig.jpg
Якорная стоянка Спитхед

Здесь, имея хорошее укрытие от западных и юго-западных ветров, можно было бы спокойно дожидаться новостей от герцога Пармы. Кроме того, стоянка в Те-Соленте дала бы возможность, захватив плацдарм на северном побережье острова Уайт, пополнить запасы воды и провианта.

Рассвет 3 августа принес еще одну проблему для командующего Непобедимой Армадой. Флагманский корабль эскадры урок (хольков) 650-тонный El Gran Grifón потерял ход и отстал от общего строя Армады в районе ее фланга, обращенного к морю. Можно удивляться, но первым, кто обнаружил беспомощный испанский корабль, был, конечно, Дрейк. Подняв все паруса, чтобы использовать легкий юго-юго-западный ветер, английский Revenge поравнялся с беспомощным хольком и разрядил по нему все орудия одного борта, после чего развернулся и дал залп с другого борта. Не ограничившись этим, Дрейк вышел в корму испанскому кораблю и открыл продольный огонь из своих носовых орудий и мушкетов. Всего попало в цель около сорока ядер, уничтожив порядка шестидесяти испанских моряков на верхних палубах урки и ранив до семидесяти человек.

Однако в этом случае не повторилась трагедия Сан Сальвадора и Росарио. Бросившийся на помощь Грифону Рекальде на Сан Хуане, поддержанный флагманским Сан Мартином и галеасами де Монкада открыли ожесточенный огонь по кораблю Дрейка, который, потеряв рею грот-мачты, вынужден был ретироваться. Поврежденный El Gran Grifón был взят на буксир одним из галеасов и успешно уведен в глубь строя испанских кораблей.

К полудню легкий бриз вконец выдохся, и оба противостоящих флота медленно дрейфовали в восточном направлении к меловым скалам Нидлс (The Needles, «Иглы»)

0_162d38_6390b2ff_orig.jpg


у западного побережья острова Уайт


0_162d39_a1db1000_orig.jpg


Английский лорд-адмирал Чарльз Говард, всерьез испугавшийся возможной оккупации острова Уайт или захвата испанцами одной из якорных стоянок в проливе Те-Солент, созвал очередной военный совет на своем Ark Royal для обсуждения способов противодействия этим планам противника. Было принято решение переформировать английский флот в четыре независимых эскадры по 25 кораблей в каждой под командой соответственно самого Говарда, Дрейка, Фробишера и Хокинса. Кроме того, каждая из этих четырех эскадр должна была выделить по шесть вооруженных купеческих судов для нападения на испанские корабли на песчаных отмелях в ночное время, чтобы не давать испанцам отдыха. Этот последний пункт плана был по какой-то причине отменен и ночь для обоих флотов прошла спокойно.

Продолжим в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата: 2 августа



Не кричи, глашатай, не труби сбора.
Погоди, недолго терпеть.
Нет, еще не завтра, но уже скоро,
Риму предстоит умереть.
          Михаил Щербаков, "АD LEVCONOEN"



В прошлый раз мы наконец-то завершили затянувшееся примечание №8 к записям из Дневника солдата, относящимся к событиям первых двух дней (31 июля–1 августа 1588 года) непосредственных контактов между флотами Англии и Испании. Эти двое суток были отмечены спорадическими столкновениями и первыми потерями испанцев. Сейчас продолжим чтение этого интересного документа.


«На рассвете 2 августа ветер переменился на северо-восточный (nordeste) и мы оказались на ветре у противника (con q[ue] se le ganamos al enemigo); вражеские корабли, заметив это, изменили курс и начали отходить, преследуемые всеми кораблями нашей Армады, которые вели огонь, не давая англичанам поставить все паруса. Но когда ветер поменялся на юго-восточный, противник вновь оказался в наветренном положении и начал обстреливать нас. Огонь они вели по арьергарду и кораблю адмирала [Рекальде], который уже вернулся на позицию, занимаемую днем раньше, без какой-либо помощи со стороны других кораблей Армады, которые, как кажется, стремились один за другим поскорее сбежать. В конце концов все эти корабли вышли из боя и плотно, борт к борту, сгрудились друг с другом (se abordavan unas con otras); жалко об этом говорить. Продолжалось все это с рассвета до четырех или пяти часов пополудни, когда противник прекратил огонь по кораблю адмирала, вынужденному сражаться без какой либо помощи (как уже было сказано), за исключением поддержки со стороны дона Алонсо де Лейва, подошедшего с еще одним кораблем левантийской эскадры.»



Примечание №9. Мы помним, что флагманским кораблем левантийской эскадры дона Лейвы был галеон La Rata Santa Maria Encoronada. Вместе с Лейвой на помощь Рекальде подошел галеон Regazona, которым командовал Мартин де Бертендона, один из самых выдающихся испанских флотоводцев эпохи Непобедимой армады. Именно дон Мартин, командуя небольшим кораблем San Bernabé, захватил в 1591 году знаменитый английский галеон Revenge.

0_161f52_39a83ed3_orig.jpg
Захват галеона Revenge в бою у острова Флориш (Азорские острова) в 1591 г. ("Sir Richard Grenville's Gallant Defence of the Revenge", гравюра James Cundee, 1804) National Maritime Museum, Гринвич.


Сам Бертендона так вспоминает эпизод с оказанием помощи Рекальде:


Otro día, haviendo amanecido 18 naves inglesas sobre la del almirante real Juan Martínez de Recalde, que le tenían apretado, le socorrió el dicho general Bertendona tan gallardamente que los ingleses tubieron por bien de retirarse.
На рассвете следующего дня, когда 18 английских кораблей навалились на флагманский корабль адмирала Хуана Мартинеса де Рекальде, генерал Бертендона отважно бросился ему на помощь, так что англичане вынуждены были ретироваться.
          ‘Relación de servicios de Martín de Bertendona’, Lilly Library, Bloomington.



Примечание №10. Бросим более широкий взгляд на события, описанные в данном отрывке из Дневника солдата.

Самоволие и алчность Дрейка привели к тому, что английский флот за ночь с 31 июля на 1 августа оказался рассеян на большом пространстве и командование Непобедимой армады получило в качестве подарка 24 часа, которыми оно, однако, не смогло с толком распорядиться. Чтобы не потеряться в пространстве и времени, самое время привести еще одну схему передвижений испанского и английского флотов с привязкой к основным событиям и географическим точкам (схема взята из книги Angus Konstam, The Armada Campaign, 1588. Osprey. Campaign 86)

0_158a7b_e5695c0b_XXL.jpg


В середине дня понедельника 1 августа, когда ветер упал практически до штиля, герцог Медина-Сидония собрал очередной военный совет, где предполагалось определить новый боевой ордер, который в большей степени отвечал бы складывающейся обстановке. Было решено разделить все боевые корабли между двумя эскадрами: мощный арьергард под командованием дона Алонсо де Лейва (занявшего этот пост на период, пока Рекальде был занят приведением в порядок своего корабля) и меньший по составу авангард, командование которым принял на себя сам герцог. Именно в таком боевом порядке состоялось первое сражение между флотами противников, которое получило в дальнейшем название «Сражение у мыса Портланд Билл».


0_161f64_506d9e9b_XXL.jpg


Уже в самых первых описаниях этого сражения у историков появились такие эпитеты, как «странное», «курьезное» и т.п. Например, известный английский историк Уильям Кэмден (1551-1623) в своем сочинении по истории Елизаветинской Англии («Annales Rerum Gestarum Angliae et Hiberniae Regnante Elizabetha») называет его «varioque Marte confuse pugnatur» (сражение, которое велось беспорядочно и с переменным успехом). Такая же оценка нередко встречается и у современных историков. Так, в исследовании «The Armada» (Garrett Mattingly) мы читаем такие определения, как «a curious battle», «the furious battle off Portland Bill», которые фактически повторяют оценки современников экспедиции Непобедимой Армады. Попробуем понять, чем этот день боев заслужил такие эпитеты.

Затишье на море, начавшееся в понедельник 1 августа, сохранялось практически и всю ночь с 1 на 2 августа. Лишь на рассвете свежий бриз с восточных румбов впервые дал преимущество в ветре испанцам. Оценив возникшую опасность, Чарльз Говард повел свои галеоны круто к ветру, курсом на северо-северо-восток, пытаясь просочиться между строем Армады и побережьем Англии. Однако Медина-Сидония предпринял контрманевр, и, используя выгодное положение своего авангарда относительно ветра, повел корабли на перехват. Говард понял, что он вряд ли успеет обойти Портланд Билл, и приказал своим кораблям лечь на обратный курс. По всей вероятности, лорд-адмирал рассчитывал спуститься на юго-юго-запад, с тем чтобы затем попытаться обойти обращенный к морю фланг испанской Армады с наветренной стороны. Но испанцы не дремали. Отряд из состава арьергарда Армады под командованием Мартина де Бертендона, лег на перехватывающий курс. Расстояние между ведущими кораблями двух враждебных сторон сократилось сначала до дистанции выстрела из кулеврины, затем до мушкетного выстрела, и продолжало стремительно сокращаться. Англичане, осознав, что они не смогут прорваться без боя, открыли артиллерийский огонь из всех своих орудий. Им тут же ответили с испанских кораблей. Обе эскадры окутал густой дым. Начавшийся беспорядочный бой продолжался более двух часов. И хотя никто из морских историков не смог ясно выделить главные намерения сторон в этой свалке, очевидно, что англичане стремились прорваться на ветер, а испанцы искали возможность наконец-то воспользоваться преимуществом своих тяжелых и высоких кораблей с большим числом десанта на борту и навязать противнику абордажный бой. Вот, к примеру, как повел себя самый крупный корабль обоих флотов, испанского и английского, нава «Регасона» (Regazona), которой командовал, как мы уже знаем, Мартин де Бертендона (корабль был построен в Венеции, имел грузоподъемность 1067 ¾ тонелад (toneladas) и был вооружен 32 бронзовыми орудиями). «Регасона» попыталась выйти на ветер к крупному английскому галеону (некоторые источники полагают, что это был флагманский Revenge), но в результате англичанину удалось увернуться и уйти мористее.

Практически одновременно с этим событием, которое развертывалось на удаленном от английского берега фланге, произошло еще одно боевое столкновение, на этот раз на противоположном фланге. Когда на рассвете англичане пытались просочиться между Армадой и английским берегом, часть их кораблей, в основном вооруженные купеческие корабли средних размеров из лондонской эскадры, застряли у берега, потеряв ход из-за слабого ветра. Единственный несомненно сильный корабль в этой группе – флагман лондонской эскадры мощный галеон Triumph, самый крупный корабль английского флота под командованием известного уже нам Мартина Фробишера. Герцог Медина-Сидония посчитал, что испанцы получили золотой шанс открыть счет побед над англичанами. Он направил дона Уго де Монкада во главе отряда из четырех неаполитанских галеасов, для которых отсутствие ветра не было помехой, чтобы разобраться с легкой добычей.

0_156980_2e320257_XXL.png
Галеас из состава испанской Армады. Анонимный художник. Музей Гринвича.


Сам Уго де Монкада находился на галеасе San Lorenzo. Галеасы подошли уже практически вплотную к английским кораблям, когда попали в течение, которое отнесло их в сторону. Несмотря на отчаянные усилия гребцов, знаки неудовольствия, выказанные герцогом Медина-Сидония в адрес де Монкада через офицера по особым поручениям, прибывшего на пинасе, ни одному из четырех галеасов не удалось преодолеть силу приливного течения Portland Race, о котором хорошо знали англичане и не имели никакого понятия испанцы. Да и если бы знали, вряд ли смогли применить эти знания: течение ведет себя непредсказуемо ни во времени, ни по направлению (вот его характеристика в современных изданиях: This dangerous period lasts nine hours. Streams are not entirely predictable outside a couple of cables offshore). В нашем случае судьбой было назначено, чтобы оно послужило на пользу англичанам. Для любителей разбираться с деталями досконально привожу карту течений Portland Race (кликабельно):


название или описание



Герцог направил на борт флагманского галеаса очередного порученца с посланием дону Уго де Монкада, которое начиналось словами: «Какой прекрасный был день. И если бы галеасы сделали свою работу, которую я от них ожидал, он мог бы плохо кончиться для противника». Ну и далее – укоры и упреки.

Впрочем, неудачная атака галеасов быстро отошла на второй план после того, как ветер снова переменил свое направление. Чарльз Говард тут же повел свои самые сильные галеоны строем кильватерной колонны к центру испанского авангарда, где находился флагман Армады San Martin. Лорд-адмирал вспоминал позже, что испанцы начали отступать и сбиваться в кучу как овцы ('the Spaniards were forced to give way and flock together like sheep'). Это почти полностью повторяет оценку, данную Рекальде в Дневнике солдата. Англичане приблизились к испанскому флагману и начали вести огонь, проходя поочередно, один галеон кильватерной колонны за другим. Сан Мартин вел ответный огонь, ответив на 500 ядер противника своими восемьюдесятью. Флагман получил небольшие повреждения корпуса и такелажа, но ввиду того, что огонь велся на пределе досягаемости корабельной артиллерии, а корабли были окутаны плотным облаком порохового дыма, что препятствовало точному прицеливанию, серьезного урона не понесла ни одна из сторон.

А между тем, положение Армады оставалось крайне неопределенным. Медина-Сидония не получил ответа на свое послание, направленное во Фландрию Алессандро Фарнезе, герцогу Пармы, в котором спрашивал о готовности находящихся под его командованием войск к переправе через Ла-Манш. Требовалась также коррекция боевых порядков испанского флота, так как прежние инструкции уже не соответствовали тактике англичан. Но об этом мы поговорим в следующий раз.

Via

Saygo
Судьба галеона Nuestra Señora del Rosario: взгляд с английской стороны



Общественное мнение... наименовало его башибузуком. Стоило произнести где-нибудь "Пыщин", в тот же миг эхо подхватывало: башибузук.
          Григорович. Два генерала



Прежде чем продолжить чтение Дневника солдата, отметим одно обстоятельство, которое характеризует отношения в среде командования английским флотом в ходе боевых действий против Испанской Армады. Известно, что на рассвете 1 августа рядом с пострадавшим от столкновения галеоном дона Педро де Вальдеса оказался сэр Фрэнсис Дрейк на своем галеоне «Ревендж» (Revenge). До сих пор морские историки пытаются, но не могут понять, каким образом английский вице-адмирал флота ее Величества оказался в этом месте, ночью, в одиночку, в стороне от основных сил своей эскадры. Попробуем и мы разобраться в этой загадке.

В то время, пока испанцы были заняты происшествиями с галеонами San Salvador и Rosario, капитаны английских кораблей собрались на флагманском галеоне Чарльза Говарда Ark Royal, чтобы определиться с боевым порядком, построившись в который можно более успешно преследовать испанскую Армаду (сэр Чарльз очень любил собирать военные советы на борту своего корабля).


0_160932_65f7bb11_XXL.jpg
Флагманский корабль английского флота галеон Ark Royal


Мне не удалось найти ясного свидетельства, какой ордер был избран на этом совещании, однако очевидным является одно: на предстоящую ночь ведущим (или дежурным?) кораблем английского флота назначен был Revenge (his Lordship [Чарльз Говард] appointed Sir Francis Drake to set the watch that night). Следовательно, Дрейк должен был нести на корме своего галеона зажженный фонарь-лантерну, по которой ориентировались бы все корабли английского флота. Получается, Говард уступил лидерство Дрейку, что было признанием заслуг и большой честью для старого пирата. Что из этого получилось, мы знаем из перебранки Дрейка с Фробишером, которая получила огласку после завершения эпопеи с Непобедимой армадой.

Мартин Фробишер (Martin Frobisher) известный английский мореплаватель, принявший участие в отражении экспедиции Непобедимой армады, свидетельствует, что фонарь на флагманском корабле Дрейка так и не был зажжен: «мы искали его, - пишет Фробишер, - но огонь так и не появился».


0_160202_cddd57e6_XXL.jpg
Портрет Мартина Фробишера (1577). Художник Cornelis Ketel (1548–1616). Коллекция University of Oxford.


Фробишер объясняет это со всей пиратской прямотой: Дрейк заметил поврежденное судно и «следил за ним всю ночь, чтобы захватить в качестве трофея» единолично. Это в пиратских байках говорится о братстве джентльменов удачи. В действительности все было значительно прозаичнее. И сэр Фрэнсис, отвечая на обвинения сэра Мартина, не очень утруждал себя поиском аргументов для оправдания своих действий. Он простодушно объяснил, что в темноте заметил какие-то подозрительные паруса и, видимо, просто забыл о том, что надо зажечь фонарь. А на рассвете он вдруг «обнаружил, что находится на расстоянии пары кабельтовых от Rosario.» «Да уж, - пишет в ответ Фробишер. - Ты находился на расстоянии двух-трех кабельтовых потому, что на протяжении всей ночи и не отходил дальше». (‘Ay marry, you were within two or three cables length, [because] you were no further off all night.’)

Но в этом споре были затронуты личные чувства двух приватиров. Мы же попробуем взглянуть на это событие без эмоций, со стороны.

Прежде всего скажем несколько слов о видимости на море той ночью. Астрономические данные свидетельствуют, что на эту дату приходится первая четверть луны. Однако ни в одном рассказе очевидцев тех событий ни слова не говорится о лунном свете. То ли тяжелая облачность, то ли густой туман, нередкий в это время года в Ла-Манше, но ночная тьма была, как говорится, кромешная. И когда наблюдатель на флагмане Ark Royal, следовавшем за Дрейком по достигнутой ранее договоренности, потерял из виду кормовой фонарь на корабле Дрейка, Говард растерялся. Вахтенные английского флагмана получили команду искать свет фонаря в море, и они вскоре обнаружили огонь, правда далеко от того места, где предполагалось нахождение корабля Дрейка. Ark Royal прибавил парусов и поспешил к обнаруженному огню. Фонарь перемещался очень быстро и экипажу Говарда пришлось использовать все свое мастерство и отличные качества флагманского корабля, чтобы, наконец, к рассвету сократить дистанцию. И тут Говард обнаружил, что все это время он гнался за флагманским кораблем противника. Ark Royal оказался в результате этой гонки почти в центре боевого ордера испанцев. Рядом были лишь два английских корабля, Bear и Mary Rose, не отставшие от своего флагмана на протяжении всего ночного бега за чужой лантерной. О положении остальных кораблей английского флота можно было судить лишь по кончикам мачт, видневшимся на горизонте. Следов корабля Фрэнсиса Дрейка обнаружить вообще не удалось. Вот как это событие освещается в рукописном документе из коллекции Cotton (считают, что это официальный отчет, A Relation of Proceedings, отредактированный лично Говардом, однако на подлиннике нет никаких пометок, позволяющих идентифицировать его происхождение. Привожу для справки, без перевода):


This night the Spanish fleet bare alongst by the Start, and the next day, in the morning, they were as far to leeward as the Berry. Our own fleet, being disappointed of their light, by reason that Sir Francis Drake left the watch to pursue certain hulks which were descried very late in the evening, lingered behind not knowing whom to follow ; only his Lordship, with the Bear and the Mary Rose in his company, somewhat in his stern, pursued the enemy all night within culverin shot ; his own fleet being as far behind as, the next morning, the nearest might scarce be seen half mast high, and very many out of sight, which with a good sail recovered not his Lordship the next day before it was very late in the evening.
          State papers relating to the defeat of the Spanish Armada, anno 1588; by Laughton, John Knox, ed. Vol.1 (1894), p.8-9.



Мы видим, что Чарльз Говард не выдвигает никаких особенных обвинений против Дрейка, даже пытается оправдать его. Может быть потому, что сам выглядел неприглядно в этой истории? Говард не рассказывает о том, что произошло после того, как он и его два сотоварища оказались в самой гуще испанского флота. Ни в одном из испанских источников той эпохи также не упоминается этот инцидент. О нем мы читаем лишь у известного фламандского историка Эммануэля ван Метерена (Emanuel van Meteren или Meteeren, 1535–1612) в его документальной хронике по истории Нидерландов XVI в. Вот интересующее нас место во французском издании хроники


Cependant toute ceste nuict l’Admiral des Anglois suyvit de si pres les Espaignols , que le lendemain il se trouva presque tout seul parmy ſes ennemis , & les autres navires estoyent si loing de luy, qu’il estoit bien quatre heures apres midy devant qu’elles fussent toutes pres de luy. On dit qu'alors Don Hugo de Moncado , General de quatre Galiasses , requist avec grande instance du Duc de Medine, qu’il peut aborder l’Admiral, mais le ne le voulut point permettre, pour n’outre passer point ſa commission.
          L'histoire des Pays-Bas d'Emanuel de Meteren. Estats Generaux, 1618. fol. 305



А вот как это же место выглядит в переводе на английский язык в известном труде Ричарда Хаклюйта (Hakluyt, Richard. The principal navigations voyages traffiques & discoveries of the English nation…)


In the meane season the lord Admirall of England in his ship called the Arke-royall, all that night pursued the Spaniards so neere, that in the morning hee was almost left alone in the enimies Fleete, and it was foure of the clocke at afternoone before the residue of the English Fleet could overtake him.
At the same time Hugo de Moncada governour of the foure Galliasses, made humble sute unto the Duke of Medina that he might be licenced to encounter the Admirall of England: which libertie the duke thought not good to permit unto him, because hee was loth to exceed the limites of his commision and charge.



Сделаем «усредненный» перевод на русский:


На протяжении всей этой ночи Лорд-адмирал Англии на корабле Арк-Ройял преследовал испанцев на такой малой дистанции от них, что наутро он оказался почти один в окружении вражеского флота, и лишь к четырем часам пополудни остальной английский флот догнал его. Говорят, что Уго де Монкада, командующий четырьмя галеасами, настойчиво просил герцога де Медину, чтобы он дал ему согласие взять на абордаж корабль Адмирала Англии; но герцог не пожелал дать на это своего согласия, так как не склонен был допустить превышение его полномочий и ответственности.



Смысл простой: испанский герцог не мог допустить, чтобы в единоборство с лордом-адмиралом вступил командующий небольшой эскадры. Не по Сеньке шапка. Это вторая, после отказа атаковать англичан в Плимуте, ошибка герцога Медина-Сидония, приведшая в итоге к поражению Непобедимой армады.

Сама процедура сдачи судна Nuestra Señora del Rosario англичанам также казалась странной. Все выглядело так, словно испанцы заранее готовили сдачу корабля.


0_160920_6e189729_XXL.jpg
Дрейк берет испанский галеон в качестве приза. The Illustrated London News (27 July 1872), по картине Oswald Walters Brierly (1872). Fine Arts Museums of San Francisco


Иначе чем объяснить, что с аварийного галеона ушел баркас с членами команды-англичанами, которые сотрудничали с испанцам (не было сомнения, какая участь ждала бы их, попади они в руки соплеменников), но командиры Rosario палец о палец не ударили, чтобы спасти 50 000 золотых дукатов из королевской казны, которые так и остались противнику. Точнее, которые «растворились» в ходе всей этой истории. Ричард Хаклюйт (Richard Hakluyt) так описывает событие: «солдаты просто поделили сокровище между собой», не уточняя, были ли эти солдаты испанцами или англичанами. Некоторая часть денег могла исчезнуть во время передачи полотняных мешочков с ними на Revenge, или разворована позже. Впрочем, на Дрейка совсем не похоже, чтобы он мог допустить такой беспорядок при взятии приза. Дон Франсиско де Сарате, корабль которого был захвачен Дрейком в 1579 году вблизи Акапулько, вспоминал, что «когда наш корабль подвергся разграблению, ни один человек не смел взять ничего без его разрешения: он благосклонно относился к своим людям, но наказывал их за малейший проступок.» В итоге в казну королевы попало лишь около половины от сокровищ с Rosario.

У нас еще много информации о том, что произошло после пленения дона Педро де Вальдеса, но это уже не имеет отношения к борьбе на море, а скорее относится к политике и коммерции. А это не наша тема.

Via



  • Blog Entries

  • Blog Comments

    • Все побежали, и я побежал...
      Если в первых пяти сезонах Игра Престолов была не фэнтези сериалом, а кровавым и жестким историческим сериалом в альтернативной реальности и с небольшими вкраплениями магии, то в последних трех (за исключением двух последних серий) сезонах это обычный фэнтези сериал. Но мне финал более или менее понравился. В пятой серии постановка боев неплохая — достаточно кровавая, но в целом разве выборная монархия это такая уж хорошая форма правления? В странах с выборной монархии не было гражданских войн? Я наоборот пологаю, что при жестких или даже жестоких правителях феодалы меньше склонным к грызне, ибо они мыслят по принципу might to right. Ну впрочем, понятно что это американская идеологизация и пропаганда.
    • Новости из нашего Бедлама
      Ой-вей! Сразу вспенился анекдот "На вопрос анкеты, колебались ли вы в проведении линии партии, Рабинович ответил: колебался вместе с линией.
    • Была ли на Руси пехота?
      Или отказаться от восприятия вопроса в духе Нового времени. Собственно дружинник\рыцарь - это и пехотинец и всадник по ситуации. Развитие специализации, увеличение численности воинских контингентов, в рамках стремления к эффективности, приводит к появлению родов войск, с более узкими задачами. Для Руси, на пороге Нового времени, характерно развитие пехоты в виде пищальников, стрелков не требующих такого длительного обучения и тренировок, как лучники, и в то же время, все более эффективных на поле боя.
    • Османская миниатюра
      Хорошие фото. Только наверное, правильнее Сигетвар? Интересно, из каких манускриптов миниатюры... Не из этого ли? https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Szigetvar_1566.jpg
    • "У кого ни тех, ни тех..."
      Вредитель хуже врага.