Весло и Парус

  • entries
    131
  • comments
    0
  • views
    14,207

Contributors to this blog

  • Saygo 133

About this blog

Entries in this blog

Saygo
Судьба галеона Nuestra Señora del Rosario: испанцы своих не бросают?



Судьба - невидимый, бесчувственный тиран!
          Жуковский



Продолжим наше Примечание №8 к Дневнику солдата. Речь далее пойдет об инциденте с флагманским кораблем андалусской эскадры Nuestra Señora del Rosario, краткое описание которого мы встретили в тексте дневника.


0_15e8ee_22d139de_XXL.jpg
Педро де Вальдес сдает свой корабль Дрейку на борту английского галеона Revenge. Работа 1888-89 гг. Художник Джон Сеймур Лукас. Buckland Abbey, Devon, South West, National Trust.

Но прежде скажем несколько слов о главных участниках драмы.

Диего Флорес де Вальдес (Diego Flores de Valdés), основной советник герцога Медина-Сидония по военно-морским делам, как мы уже писали, был очень обидчивый и сварливый человек. Особую неприязнь он испытывал к своему высокомерному кузину дону Педро де Вальдесу, командующему эскадрой Андалусии. Оба двоюродных брата де Вальдесы имели несомненно выдающийся военно-морской опыт. Они сыграли ведущую роль в возвращении Флориды испанской короне в 1565-1566 гг. под командование их прославленного дяди Педро Менендеса де Авилеса (Pedro Menéndez de Aviles).


0_15eafc_770cf271_orig.jpg
Pedro Menéndez de Avilés


В 1575 году дон Педро де Вальдес вместе с Рекальде осуществил испанскую морскую экспедицию против Фландрии, а после возвращения на родину король поставил его во главе небольшой эскадры, предназначением которой была защита побережья Галисии от пиратских набегов. Они также принимали участие в захвате Португалии и Азорских островов в 1580-83 гг. Дон Педро де Вальдес также участвовал во многих плаваниях между Севильей и Америкой в составе «серебряного флота» Испании.

Судьба распорядилась таким образом, что один из братьев стал косвенным виновником пленения другого брата. Но обо всем по порядку.

Существуют, как минимум, две версии происшествия с андалусским флагманом.

Первая – описание всех обстоятельств самим Педро де Вальдесом в письме, направленном из английского плена королю Филиппу II в конце августа 1588 года.

В начале письме Педро де Вальдес описывает события 30-31 июля примерно так же, как они описаны Рекальде в Дневнике солдата. Затем де Вальдес пишет следующее:


Когда мы закончили [артиллерийскую дуэль с английской эскадрой], я послал пинас к кораблю Хуана Мартинеса де Рекальде, чтобы узнать, имеет ли он повреждения. Выяснилось, что он имеет тяжелые повреждения и его фок-мачта разрушена большим ядром. Поблагодарив меня за желание помочь, он сообщил, что без помощи не сможет участвовать в новом бою, если он произойдет в этот день. При выдвижении с целью оказать ему помощь, в соответствии с его просьбой, случилось так, что другой корабль из его бискайской эскадры пересек мой курс, так что я не мог ни пройти мимо, ни уступить ему путь, в результате он врезался в нос моего корабля, повредив блинд и сломав блинда-рей. При попытке отойти с места инцидента, но не имея возможности управлять поврежденным судном до устранения поломки, другой корабль врезался в мое судно точно таким же образом, сломав мне бушприт, порвав фалы и фок. Оказавшись в таком плачевном состоянии, я направил герцогу сообщение и попросил его подождать, пока я поставлю новый фок из имеющегося запаса и приведу корабль в порядок.

Всеми силами я, как мог, старался держаться за флотом: находясь под ветром у него, удалил поврежденную рею на фок-мачте и паруса для быстрейшего их ремонта. Я надеялся, что герцог откликнется на мою просьбу. В это время началось сильное волнение моря, и мой корабль, имеющий повреждения парусов и неисправные фалы на фок-мачте, к тому же будучи плохо построен, повел себя в высшей степени неудовлетворительно, так что еще до того, как удалось устранить повреждения, его фок-мачта сломалась на уровне палубы и рухнула на грот-мачту, таким образом лишив нас возможности провести ремонт в короткие сроки. Я вновь послал сообщение герцогу и произвел три или четыре выстрела из тяжелых орудий, чтобы оповестить весь флот о бедственном положении в котором я оказался. Я умолял герцога либо направить для буксировки моего судна какой-нибудь корабль или галеас, либо дать указания о моих дальнейших действиях. Тем не менее, хотя герцог был недалеко от меня, видел, в каком положении оказался мой корабль и мог прийти на помощь, он не сделал этого. И, словно мы не были подданными Вашего величества и не находились на Вашей службе, герцог произвел выстрел из пушки, призывая весь флот следовать за ним, и на виду у всего флота оставил нас в печальном положении, когда противник находился на дистанции всего в четверть лиги. К исходу дня некоторые его корабли пытались напасть на меня, я оказал им сопротивление, и оборонялся всю ночь, до следующего дня, не теряя надежды, что герцог пришлет помощь, а не проявит по отношению ко мне такую неслыханную бесчеловечность и неблагодарность.

На следующий день, оказавшись в таком бедственном положении, лишившись надежды на помощь, потеряв из виду свой флот, окруженные врагами, мы увидели, что к нам подошел адмирал вражеского флота Френсис Дрейк на своем корабле. Дрейк передал на наш корабль послание с предложением сдаться на условии хорошего обхождения с нами. Я переправился на борт его корабля для обсуждения условий сдачи, основным из которых было сохранение жизни нашим людям и учтивое обхождение с ними. Адмирал дал слово джентльмена и заверил, что королева также придерживается этого же мнения. Я посчитал за лучшее принять его предложение.
          (Письмо полностью опубликовано в The Naval Record Society, 1894, Vol. II, pp. 133-136)




Вторую версию этого происшествия мы можем найти в дневнике герцога Медина-Сидония. Но о ней мы расскажем в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата: первые потери Непобедимой Армады



Кто мудр, не плачет о потерях, лорды,
Но бодро ищет, как исправить вред.
Пусть, бурей сломлена, упала мачта,
Канат оборван и потерян якорь,
И половина моряков погибла, -
Все ж кормчий жив. Прилично ли ему,
Как робкому мальчишке, бросить руль,
Слезами воды моря умножать.
Обилье превращая в преизбыток,
Меж тем, как разбивается о скалы
Корабль, что был бы мужеством спасен?
Какой позор! Какой проступок тяжкий!
          Уильям Шекспир. Генрих VI, часть третья, 5, 4. (Перевод Е.Н. БИРУКОВОЙ)




0_15815c_8a527082_XXL.jpg
Взрыв пороха на галеоне Гипускоанской (Баскской) эскадры Испанской армады «Сан Сальвадор» 31 июля 1588 года. Копия гобелена, сгоревшего при пожаре Вестминстерского дворца в 1834 году.


Итак, ознакомившись со взглядами испанцев на тактику действий корабельных соединений, вернемся к Дневнику солдата (Дневнику Рекальде), в котором отражен взгляд на события со стороны участника похода Непобедимой армады к берегам Англии.

[Не устану повторять: необходимо критически подходить к переводам исторических документов, если не читать, то хотя бы сопоставлять такие переводы с текстами оригиналов. Иначе можно встретить такой вот пассаж (не буду называть источник, чтобы не позорить авторов):


Первый контакт между флотами произошел 31 июля, когда армада вошла в «рукав». Ветер сменился на восточно-северо-восточиый, и англичане начали маневр, стараясь извлечь из погоды пользу.



Это, нужно думать, «перевод» текста из книги John Tincey, Armada Campaign–1588 (Osprey, 1988):


The first contact between the fleets came on 31 July as the Armada entered "the Sleeve'. The wind changed to west-north-west and the English manoeuvred to gain the weather gauge of the Armada. ]



Ранее в нашем рассказе мы остановились на том моменте, когда 31 июля английский флот зашел в тыл испанской армаде, выиграв тем самым ветер. Произошло это неподалеку от Плимута, в пяти милях к западу от Эдистонских скал


0_15e897_18e60116_XXL.jpg
Карта входа в Ла-Манш.


После боя на северном фланге испанцев между английской эскадрой и галеоном Сан Хуан (San Juan), на борту которого находился адмирал Хуан Мартинес де Рекальде, последующие события автор дневника описывает следующим образом:


«Как мы уже говорили, они [английские корабли] отступили, хотя и продолжали следовать за нами на дистанции около полутора лиг. Многие на других кораблях нашей армады завидовали в этот день подвигу, который совершил корабль адмирала [Рекальде], им казалось, что каждый из них мог бы поступить в бою так же. Но последующие события показали, что эти мысли отличались от действительности.
Около четырех часов пополудни этого дня флагманский корабль (la nao capitana) дона Педро де Вальдеса (Don Pedro de Valdés), на котором он сам находился, и другой корабль эскадры столкнулись, в результате флагманский корабль потерял бушприт и фок-мачту (el baoprés y trinquete). Ночью противник, который, как мы говорили, следовал за нами по пятам, заметил, что флагман потерял свой такелаж, открыл по нему огонь и захватил его, воспользовавшись отсутствием помощи с нашей стороны. Адмирал [Рекальде] попытался оказать помощь этому кораблю, но не смог идти в бейдевинд из-за угрозы потерять поврежденную огнем противника грот-мачту (el árbol mayor). Хотя вся Армада видела повреждения указанного вице-флагмана (almiranta), и предпринимаемые им попытки, ни один корабль не пришел на помощь. И если бы адмирал не привлек дополнительно моряков с других кораблей своей Бискайской эскадры для крепления мачты, она упала бы в море, из чего каждый может понять, что флагмана ждала бы та же участь, что и дона Педро де Вальдеса, которому другие корабли оказали незначительную помощь при повреждении его такелажа. Поэтому все упрекали дона Флореса де Вальдеса, его считали виновным в неоказание помощи Диего Педро де Вальдесу. Это была очень большая несправедливость, как мы могли легко видеть. Хотя утверждалось, что погода помешала помочь ему, на самом деле погода была достаточно спокойной, чтобы предпринять хоть какие-нибудь попытки, особенно принимая во внимание наступившую ночь и ясное лунное небо, которые давали возможность провести подготовительные работы. Мы видели, что противник не выказывал желания подойти к поврежденному кораблю, а предпочитал обстреливать его из своих пушек, и что флот противника не так силен, как наш. И мы знали, что если бы наш флот лег в дрейф, противник сделал бы то же самое, и всё можно было бы исправить.

1 августа мы оставили один из кораблей эскадры генерала Мигеля де Окендо (Miguel de Oquendo), а именно, корабль вице-флагмана этой эскадры, так как днем раньше (в то же самое время, когда корабль адмирала потерял свою грот-мачту), взорвался его пороховой погреб, вызвав пожар на палубах и опалив большую часть находящихся на борту людей. Число погибших от огня и взрыва на этом корабле превысило две сотни человек, и после эвакуации оставшихся в живых, команда покинула корпус, не предприняв ничего для приведения его в негодное состояние – ни предали его огню (quemarle), ни затопили (echar a fondo), чтобы предотвратить захват его врагом.



Примечание 8. Обсудим подробнее описанные в дневнике события.

Начнем с последнего эпизода, связанного со взрывом пороха на галеоне Гипускоанской (Баскской) эскадры «Сан Сальвадор».

Приведем фрагмент изображения, помещенного в начале поста, в более крупном масштабе

0_15eb1d_9c16e1fe_orig.jpg


Взрыв произошел после прекращения боя англичан с Сан Хуаном, командующий Армадой герцог Медина-Сидония в своем донесении королю описывает это событие очень кратко и буднично: на борту галеона взорвалось несколько бочек с порохом. Взрывом были уничтожены кормовые части двух палуб и кормовая надстройка (на приведенной иллюстрации взрыв ошибочно изображен в носу корабля). С флагманского корабля Армады немедленно был произведен выстрел, чтобы привлечь внимание флота к происшествию на Сан Сальвадоре, герцог положил Сан Мартин на обратный курс, чтобы выяснить суть инцидента. К аварийному кораблю направили пинас и корабельные шлюпки. Пинас попытался развернуть горящее судно относительно ветра таким образом, чтобы огонь не охватил носовую его часть, оставшиеся в живых члены экипажа принимали меры, чтобы не дать огню распространиться на основные запасы пороха в средней части корабля, где находилась главная крюйт-камера, с корабля были эвакуированы пострадавшие от взрыва и огня моряки и перевезены на госпитальные суда, входившее в состав эскадры вспомогательных кораблей под командованием Хуана Гомеса де Медины. Действиями аварийных партий с флагмана руководил сам герцог. Огонь удалось взять под контроль. К Сан Сальвадору подошли два галеаса для его буксировки. Однако к этому времени погода резко ухудшилась. Сан Сальвадор, потерявший кормовые паруса, плохо слушался руля. Порывом ветра была сломана фок-мачта, ранее получившая повреждения при взрыве. К полудню следующего дня, 1 августа, с Сан-Сальвадора поступил доклад о поступлении воды в трюм и невозможности устранить протечки. Было принято решение покинуть корабль, личный состав и небольшая часть корабельных запасов были перегружены на вспомогательные суда.

По-видимому, герцог провел расследование этого инцидента, на борту флагманского корабля Армады Сан Мартин находилось несколько выживших членов экипажа аварийного судна, однако никаких подробностей взрыва в письме герцога королю не приводится. По флоту распространились различные слухи о причинах взрыва. Хронист Bernardo de Gongora, который закончил экспедицию в Англию на борту Сан Мартина, слышал от моряков взорвавшегося галеона, что взрыв произошел из-за халатности одного из корабельных артиллеристов, и это, пожалуй, самая вероятная версия. В то же время, на кораблях флота поговаривали, что канонир умышленно поднес факел к пороху, возможно он был англичанином. Ходили и другие истории, будто старший канонир-голландец поджег крюйт-камеру, а сам прыгнул за борт. Причиной назвали наказание за курение на шканцах, которому был подвергнут артиллерист со стороны командующего эскадры. Голландец якобы просто сунул непогашенную трубку в бочку с порохом. Эта версия маловероятна по двум причинам: во-первых, откуда на шканцах взялась бочка с порохом, и во-вторых, Мигеля де Окендо на борту Сан Сальвадора в момент взрыва не было. Путаница, видимо, произошла при более поздних пересказах события, так как рассказавший эту историю человек попросту не знал, что в испанском флоте флагманом эскадры являлась не almiranta, как Сан Сальвадор, а capitana.

До нас дошла информация о дальнейшей судьбе Сан Сальвадора. Английские корабли из эскадры лорда Говарда успели к аварийному судну до того, как оно затонет. Говард лично поднялся на его борт и после проверки состояния судна сделал вывод о возможности его буксировки в один из портов Англии. Буксировку приза в Уэймут успешно осуществил пинас под командованием капитана Флеминга.

После ремонта судно вышло в море под английским флагом, его назвали "Great Spaniard", «Большой испанец». Однако уже в ноябре этого же 1588 года Сан Сальвадор затонул. Вот как докладывает лорду Говарду об этом событии John Boddie (королева Елизавета называет его адмиралом) :


«And may it please your Lordship to be advertised of the great Spaniard (The San Salvador); she was lost at Studland, but, God be praised, there is saved 34 of our best men; and there was lost 23 men, whereof 6 of whom was Flemings and Frenchmen that came in the same ship out of Spain; and by good hap there came out of Studland, a small man-of-war and saved these men.»
.
Не будет ли угодно Вашей светлости узнать о Большом испанце (Сан Сальвадоре); он был потерян у Стадленда, но, хвала Господу, спасены 34 моряка из наших лучших людей. Потеряно же 23 человека, шестеро из которых были фламандцами и французами, которые пришли на этом корабле из Испании. По счастливой случайности, там оказался небольшой военный корабль из Стадленда, который и спас этих людей.
          Письмо полностью опубликовано в The Naval Record Society, Vol. II, p. 296



К истории потери флагманского корабля дона Педро де Вальдеса Nuestra Señora del Rosario мы обратимся в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата: атака брандеров



Вот, Я - на тебя! говорит Господь Саваоф. И сожгу в дыму колесницы твои…
          Новый Завет, Книга Пророка Наума, 2,13.



Продолжаем читать Дневник солдата, сегодня – раздел об атаке брандеров.

0_158a9a_55af0f4c_XXL.jpg
Атака брандеров против кораблей Непобедимой армады в Кале. 7 августа 1588 года. Нидерландская школа. 1590, National Maritime Museum, Greenwich, Лондон



Воскресным утром 7 августа несколько французских дворян прибыли из Кале с визитом к Его Превосходительству. Одновременно прибыл фрегат (fragata) от принца Пармы, который, как говорят, принес новость, что принц не загрузил еще на корабли ни единого бочонка пива (un barril de cerbeça), и еще меньше солдат; и может не хватить пятнадцати дней для погрузки. Днем более тридцати новых кораблей присоединилось к флоту противника, хотя они и были небольшими по размерам.
Около полуночи враг запустил семь кораблей, наполненных взрывчатыми веществами (siete baje¬les de artificios de fuego), которые приливным течением принесло к нашей Армаде. Мы вынуждены были рубить якорные канаты и покинуть место стоянки в большом замешательстве и страхе. В это время, когда мы уже почти поставили паруса, к нашему кораблю причалила фелука с принцем Асколи (Antonio Luis de Leyva, 4-й принц д’Асколи, побочный сын короля Филиппа II -g._g.) на борту, который сообщил адмиралу, что его ждут на флагманском корабле. Адмирал ответил, что сейчас у него нет времени совершать такие поездки и оставлять свой корабль и что его мнение ничего не значит. Принц ответил, что поскольку его мнение тоже не принимается в расчет, и поскольку на борту флагманского корабля Сан Мартин царит смятение, он не вернется на него. Соответственно, утром следующего дня принц отправился в Кале с капитаном Marolín и другими лицами.


Примечание 18. Здесь еще одна неточность в Дневнике Рекальде. Сведения о пятнадцати днях, необходимым для погрузки армии во Фландрии, поступили не от герцога Пармского, а от секретаря герцога Медина-Сидония. Поэтому, возможно, автор употребляет выражение dicen dijo – «говорят, что он сказал». На самом деле, как мы увидим дальше, потребовалось всего трое суток, чтобы армия Пармы была погружена на суда.

Примечание 19. Уместно будет разъяснить, почему такое «замешательство и страх» у испанцев вызвало применение англичанами зажигательных судов. Рассмотрим все по порядку.

Ранним утром 7 августа лорд-адмирал Говард созвал военный совет на борту Арк Ройял. Один из видных флотоводцев елизаветинской Англии адмирал Уильям Уинтер (Sir William Wynter, 1521 – 1589), который только что присоединился к флоту лорда-адмирала в составе эскадры Сеймура, предложил ближайшей ночью провести против Армады атаку зажигательных судов – брандеров. Условия для такой атаки сложились весьма благоприятные. Корабли Армады находились на якорной стоянке, их командование пока не приняло решения относительно последующих шагов. Быстро уйти от возможной атаки зажигательных судов мешали находящиеся под ветром у Армады Фламандские отмели. Сложилось благоприятное для англичан сочетание свежего ветра с западных направлений и соответствующие ему приливные течения, которые могли быстро доставить брандеры в центр строя Непобедимой армады. Лорд-адмирал принял предложение Уинтера и направил сэра Генри Палмера на Антилопе в Дувр для найма соответствующих судов и погрузки на них необходимых зажигательных средств. Эти средства были предусмотрительно запасены лордом Сеймуром и складированы заранее. Однако свежий ветер не позволял доставить арендованные суда к полуночи, поэтому было принято решение взять брандеры из состава вооруженных купеческих судов английского флота, находящихся у побережья Кале (для осуществления плана было подготовлено восемь брандеров, а не семь, как пишет Рекальде). Решено было пожертвовать 200-тонными Bark Talbot и Thomas Drake, а также Hope of Plymouth (180 тонн) Back Bond и Cure’s Ship (оба по 150 тонн), Bear Yonge (140 тонн), небольшой Elizabeth of Lowestoft (90 тонн) и еще одним небольшим судном, название которого не сохранилось. В течение всего дня корабельные плотники работали над изменением конструкции выбранных судов, заделывая ненужные отверстия и прорубая новые порты в корме для незаметной эвакуации экипажей брандеров при подходе к противнику. На брандеры доставили все горючие материалы, которые можно было достать на кораблях флота (старый такелаж, паруса, паклю, смолу и т.д.) и пропитали их нефтью и нефтепродуктами, которые удалось собрать. Все пушки брандеров были заряжены двойным количеством пороха и ядер, они должны были выстрелить при повышении температуры и увеличить панику среди экипажей флота противника. Для направления брандеров в сторону Армады были отобраны добровольцы, которые в нужный момент должны были перейти на буксируемые брандерами баркасы.

Приведенное описание показывает, что наспех подготовленные брандеры были не такой уж серьезной угрозой для испанского флота и при умелых действиях их атака легко могла быть отражена. К тому же командованием Армады были приняты необходимые превентивные меры. Медина-Сидония распорядился о создании заслона из легких судов (каравелл, паташей, фелук и забр) между стоящими на якоре испанскими кораблями и английским флотом. Подобный же заслон был выставлен и на восточном направлении, чтобы исключить неожиданное нападение со стороны голландских кораблей. Почему же такая паника охватила моряков Армады? Испанцы посчитали, что на них надвигаются не простые брандеры, а корабли-бомбы, несколько лет назад успешно примененные англичанами против испанцев, осаждающих Антверпен. Приведем описание этого события из известной книги Джека Келли.


Через год после того, как Мориц стал главой Голландии, порох продемонстрировал новую роль, которую он сможет играть в грядущих катаклизмах. Войска испанских Габсбургов под командованием герцога Пармы осадили Антверпен. Странствующий итальянский военный инженер по имени Федериго Джамбелли предложил испанцам свои услуги и получил резкий отказ. Подобно предприимчивому инженеру Урбану под Константинополем, Джамбелли взял реванш, продав свое мастерство голландцам.
Инженер превратил парусное судно, по иронии судьбы носившее имя «Надежда», в новое оружие — первую плавучую бомбу с часовым механизмом. Он загрузил в трюм почти четыре тонны пороха и обложил взрывчатку со всех сторон кирпичом, кусками металла и даже надгробными плитами. Все это должно было после взрыва превратиться в смертоносные снаряды. Часовой механизм был присоединен к запалу. Корабль назвали «адской машиной» — в этом термине отразились сразу два взгляда на мир: уходящий средневековый, исполненный веры во всесилие демонов, и современный, для которого вселенная была механизмом, подобным часовому.
Отлив понес «Надежду» к забитому людьми понтонному мосту, при помощи которого испанцы блокировали подходы к городу. Бомба взорвалась в нужную минуту, проделав в мосту огромную брешь и разбросав обломки в радиусе мили. На тот момент это была самая мощная бомба в истории. Сотни людей погибли на месте. «Антверпенский адский брандер» стал ужасным доказательством того, что разрушительная мощь пороха все возрастает.
          Келли, Джек (Kelly, Jack) Порох. От алхимии до артиллерии: история вещества, которое изменило мир, пер. с англ. Александра Турова. — М.: КоЛибри, 2005. с. 182




0_165d39_e6f55575_XXL.jpg
Подрыв понтонного моста, который использовался герцогом Пармским при осаде Антверпена в 1585 году. (Гравюра из книги Histoire de la guerre des Païs-Bas, du R.P. Famien Strada ... traduite par P. Du Ryrer, 1727. Tom. IIII p. 57)


На кораблях Непобедимой армады было много ветеранов той осады Антверпена, именно они и стали зачинщиками паники на испанских кораблях. Поэтому, когда сразу после полуночи наблюдатели на кораблях завесы увидели пылающие корабли, надвигающиеся из темноты, была поднята тревога. Видимо, горючее на брандерах было подожжено раньше времени, поэтому даже при скорости приливного течения в 3 узла им потребовалось 15-20 минут, чтобы достичь первых кораблей Армады. Кораблям завесы удалось завести буксиры на два брандера и оттащить их на мель. Однако остальные шесть зажигательных судов продолжали угрожать главным силам Армады. Медина-Сидония принял решение рубить якорные канаты, ставить паруса и срочно покинуть якорную стоянку. С Сан Мартина был произведен пушечный выстрел («Делай как я!»), на отдаленные от флагмана корабли посланы пинасы с соответствующим распоряжением. И несмотря на панические настроения, маневры испанских моряков были выполнены четко и грамотно. Лишь одно столкновение произошло в темноте, галеас Сан Лоренсо повредил руль и на веслах пошел к берегу для ремонта. Все остальные корабли Армады благополучно избежали столкновения с английскими брандерами.

Однако вернуться на прежнюю якорную стоянку на рейде Кале испанцам не удалось. Сильное приливное течение увлекало корабли Армады на северо-восток, характер грунтов не позволял удержаться на якоре до начала отлива. Армада неуклонно смещалась в сторону Гравелина. Чем это закончилось – посмотрим в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата: 6 августа, рейд Кале



Деев вынул газету,
Спросил: «Какого числа?»—
И с грустью понял, что почта
Сюда слишком долго шла...
          К. М. Симонов. Сын артиллериста



Продолжим чтение Дневника солдата, на этот раз его запись за 6 августа.


В субботу 6 августа противник преследовал нас весь день, оставаясь на дистанции в полторы лиги и атакуя время от времени. В этот день мы получили сообщение, что галеры и флагманский корабль эскадры Хуана Мартинеса де Рекальде находятся в Конке и что принц Парма еще не готов. Вражеский флот в тот момент насчитывал девяносто две единицы, а к наступлению сумерек мы насчитали еще тридцать два корабля, которые присоединились к основным силам. Мы полагали, это были корабли, которые стояли в Дувре. В этот момент наша Армада стала на якорь в Кале, совершенно против желания адмирала Хуана Мартинеса де Рекальде. Противник также бросил якоря неподалеку от нас и поэтому мы находились в боевой готовности всю ночь.



0_165993_82d7eed7_XXL.jpg
Соединение эскадры Сеймура с основными силами английского флота в районе Кале. Фрагмент карты 1590 года из альбома Роберта Адамса Expeditionis Hispanorum in Angliam vera descriptio Anno Do. MDLXXXVIII


Примечание 16. Приведенная в дневнике Рекальде информация за 6 августа лишь частично соответствовала действительности. Флагманский корабль его эскадры Santa Ana находился не в Конке (Бретань), а в Сен Ва ла Уг (La Hogue, Нормандия), а четыре галеры нашли убежище в различных портах Бискайского залива еще на начальном этапе перехода Армады. Я думаю, галерам Армады мы посвятим отдельный пост, все-таки галеры – это наше все.

Примечание 17. Что касается готовности или неготовности испанского наместника (штатгальтера) Нидерландов Алессандро Фарнезе, герцога Пармского, то, пусть это не покажется парадоксальным, но именно лишь 6 августа он получил известие о выходе Непобедимой Армады из Ла-Коруньи! Вряд ли в истории войн имеется второй такой пример полного отсутствия связи между двумя командующими одной операции, как это имело место во время похода Непобедимой Армады, самой крупной амфибийной операции во всей европейской истории к тому времени. Еще 10 июня, когда Армада вышла на траверз мыса Финистерре на западном побережье Испании, и когда до встречи с армией герцога Пармы, по расчетам Медина-Сидония, оставалось две недели, командующий Армадой послал быстроходную забру со своим посланцем на борту, который должен был информировать герцога Пармы о начале выдвижения Армады. Свое следующее послание Медина-Сидония отправил 25 июля, сразу после выхода из Ла-Коруньи, где он сообщает, что после вынужденной задержки Армада вновь на пути к своей цели. Не получив подтверждения, что отправленные сообщения дошли до адресата, 31 июля, находясь на траверзе Плимута, Медина-Сидония вновь отправляет герцогу Пармы письмо с просьбой прислать лоцманов, знакомых с побережьем Фландрии, а четыре дня спустя, после боевых действий у острова Уайт, следует новое послание с отчаянной просьбой прислать ядра и порох и подтвердить свое прибытие на назначенное ранее рандеву. Не получив ответа и на это послание, 5 августа Медина-Сидония делает очередную попытку, на этот раз посылает одного из своих штурманов, чтобы разъяснить все перипетии похода и вызванные ими задержки. Но несмотря на все эти попытки связаться с герцогом Пармы, ответа с берегов Фландрии не получили даже тогда, когда Армада стала на якорь в Кале, уже в непосредственной близости от армии Пармы, отряды которой находились близ Дюнкерка, в семи лигах от Кале. Медина-Сидония был в полном недоумении: «Я постоянно пишу Вашему Превосходительству, и не только не получаю ответа на свои письма, но даже не знаю, дошли ли они до Вас». И лишь поздним вечером 6 августа был получен первый ответ. Причем первоначально пинас, на котором пришло долгожданное послание, был принят за вражеский корабль и обстрелян испанскими кораблями. Может быть, и правы были артиллеристы Армады, так как ответ герцога Пармы был неутешительным: его армия будет готова к погрузке на корабли Армады лишь к следующей пятнице. А это означало для испанского флота провести в ожидании еще шесть дней. Еще шесть дней в условиях висящего «на хвосте» флота англичан, сохраняющего господство в окружающей акватории и пользующегося благоприятным ветром. И при этом не имея понятия, как подойти к берегу через Фламандские отмели, известные у испанских моряков как «банки Фландрии». Настолько опасные, что возникшее в те времена в испанском языке выражение Pasar por los bancos de Flandes – «Пройти через банки Фландрии» стало относиться к преодолению самых тяжелых препятствий. (Причем стало настолько широко применяться, что Сервантес мог даже вложить его в уста такого простолюдина, как Санчо Панса:


Juro en mi ánima que ella es una chapada moza, y que puede pasar por los bancos de Flandes.
Клянусь спасением моей души, девица она видная: и на супружеской кровати, и через отмели Фландрии проберется.
          Мигель де Сервантес Сааведра ХИТРОУМНЫЙ ИДАЛЬГО ДОН КИХОТ ЛАМАНЧСКИЙ, кн. II, гл.21)


Поместим карту этой акватории; хотя она и относится к следующему эпизоду эпопеи Непобедимой армады, но уже сейчас будет полезно взглянуть на нее, чтобы оценить всю тяжесть стоящей перед испанским флотом задачи.

0_1648e3_28742f81_XXL.jpg
Карта банок Фландрии из книги Hale, John Richard «The Story of the Great Armada»


А если учесть, что партизаны Соединенных провинций перед приходом Армады заблаговременно убрали все навигационные знаки и буи в этом регионе, задача становилась во сто крат сложнее. Медина-Сидония скрывал масштаб опасности от большей части своих подчиненных. Как позже на допросе говорил дон Диего Пиментель, плененный англичанами командир Сицилийской терции, которая размещалась на португальском галеоне Сан Матео, большая часть командования Армады не знала истинного положения дел во Фландрии. Пиментель ожидал, как он признался на допросе, что Медина-Сидония нанесет мощный удар по побережью и соединится с армией герцога Пармского. Он и понятия не имел, что в окрестности Дюнкерка у англичан находится сильная эскадра, которая, наряду с природными особенностями акватории, способна помешать подобным попыткам Армады.

Преодолеть фламандские отмели из всего состава Армады могли разве что галеасы да самые малотоннажные галеоны. Но Медина-Сидония не осмелился дробить свои силы на виду у грозного противника. С другой стороны, надо было быть совсем несведущим в военном деле человеком, чтобы допустить, что англичане оставят в покое на целых шесть дней стоящих у них под боком испанцев. Да и силы голландцев, блокирующих с моря район Дюнкерка, вряд ли допустили бы выход в море любых плавсредств с испанскими солдатами на борту. И более всего: эскадра лорда Сеймура, которая покинула якорную стоянку Даунс (The Downs) на юге Северного моря, присоединилась к другим эскадрам под командованием лорда-адмирала Чарльза Говарда.

Обстановка накалялась. Требовалось принятие решительных мер обеими сторонами. О том, какое развитие получила эта история, поговорим в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата: 5 августа



А для нас
         юбилей ―
                  ремонт в пути,
постоял ―
         и дальше гуди.
          В. В. Маяковский. Не юбилейте!



0_164907_d9a581f2_XXL.jpg
Репродукция из альбома The Tapestry Hangings of the House of Lords: representing the several engagements between the English and Spanish Fleets in the ever memorable year MDLXXXIII, 1739, Rijksmuseum

Продолжим чтение Дневника солдата.


В пятницу, 5 августа, праздник Девы Марии Снежной (N[uest]ra S[eñor]a de las Niebes), ввиду тихой погоды противник не мог подойти к нам ближе, чем на одну лигу. Поэтому в этот день мы получили возможность изготовить шкали (ximielgas) для фок-мачты, которая, как упоминалось ранее, была насквозь пробита ядром; с этой целью была опущена и фор-стеньга, которая находилась в шатком состоянии. Мы работали всю ночь, вне видимости со стороны противника, чтобы тот не догадался о повреждении, которое получила мачта. До рассвета мы изготовили семь шкалей с тремя бугелями (arretaduras) для их крепления. Мы просмолили их, чтобы следов ремонта не было видно.


Примечание 14. В данном отрывке из записок Рекальде содержится уникальная информация о ремонте корабля во время боевых действий и необходимой маскировке этих действий, чтобы ввести противника в заблуждение об истинном техническом состоянии своего корабля. Чувствуется большой опыт Рекальде в морской практике.

Уточним некоторые термины, использованные в переводе текста на русский язык.

Шкáли – «накладные брусья на мачты и реи для скрепы.» (В.И.Даль) В Дневнике солдата используется астурийский термин ximielgas,
Pieza [de madera que se pon na verga d’una embarcación onde s’axunta col palu pa protexela]. (Diccionariu de la Llingua Asturiana)
в английских текстах он переводится как ‘fishes’.
В испанских словарях имеется термин jimielga: la jimielga es un refuerzo de madera, en forma de teja, que se da a los palos, vergas, etc.

0_164908_9009ef6d_orig.gif
Ремонт сломанного рангоутного дерева с помощью шкалей.

Единственное число и.п. русского термина – шкало. Пришел он к нам из голландского (sсhааl, мн. sсhааlеn). Адмирал К.И.Самойлов в Морском словаре определяет этот термин следующим образом: «ШКАЛО — доска (реек, горбыль), накладываемая на сломанное рангоутное дерево для его скрепления, которая затем стягивается с ним бугелями или найтовами.»

Термина arretaduras в испанских словарях нет. Скорее всего он имеет португальское происхождение. Переводить его следует скорее как бугель, чем как найтов.

Примечание 15. На английской стороне день 5 августа был посвящен торжествам по случаю недопущения высадки испанцев на берега южной Англии. Лорд-адмирал Чарльз Говард в связи с этим посвятил в рыцари командующих эскадрами Хокинса и Фробишера и нескольких капитанов, проявивших себя в боевых действиях последних дней. Церемония прошла на борту Ark Royal.

0_1648ec_956ea0be_orig.jpg
Говард посвящает в рыцари Хокинса и Фробишера. Из набора игральных карт с изображением сюжетов Армады. Английская школа. Конец 17 в.

Но за всеми этими торжествами англичане не забывали о том, что перед ними еще очень сильный противник. За все время боевых действий не удалось существенно ослабить Армаду, личный состав и капитаны кораблей продолжали соблюдать строжайшую дисциплину, боевой ордер оставался безупречным, испанские корабли использовали любую возможность для сокращения дистанции с противником и перехода к абордажным схваткам. Единственное, что продолжало тревожить испанского командующего – это отсутствие надежного места для якорной стоянки в ожидании ответа от герцога Пармы. Беспокоило также сокращение боеприпасов на борту кораблей Армады. Если запасы пороха были еще достаточно велики (порох в Лиссабоне брали с расчетом как на огонь морской артиллерии, так и для действия на суше), то с ядрами было очень плохо. Если англичане, которые тоже испытывали нехватку ядер, могли пополнить их запас в любом порту, то источником пополнения боеприпасов у испанцев была только армия герцога Пармы. И Медина-Сидония пишет срочное послание герцогу, просит его подготовить ядра, так много, как возможно, всех калибров, но особенно 10-, 8- и 6-фунтовых. Кроме того, командующий проводит инвентаризацию боеприпасов на всех кораблях Армады и дает указание перераспределить их в пользу наиболее мощных галеонов.

Продолжение последует.

Via

Saygo
Боевые действия у острова Уайт (продолжение)



Осторожность нужна большая, так как здесь нетрудно сесть на мель.
          А. П. Чехов. Остров Сахалин



Напомним, что во время боевых действий у острова Уайт 4 августа 1588 года англичане впервые применили «тактику четырех эскадр», о которой они договорились на военном совете, состоявшемся на борту Ark Royal 3 августа.

0_1641cb_ccf5de69_orig.jpg
Сражение у острова Уайт 4 августа 1588 года.

Это изображение – фрагмент одной из десяти гравированных карт маршрута Непобедимой армады, раскрашенных вручную (плюс один обзорный лист, плюс титульный лист).

Приведем данный лист полностью

0_1641ca_5edd5a5d_orig.jpg


Господствующее направление ветра показано рядом с картушкой компаса в левом нижнем углу. Карта исполнена в 1590 году известным картографом Робертом Адамсом и входит в общий альбом под названием Expeditionis Hispanorum in Angliam vera descriptio Anno Do. MDLXXXVIII.

Оценить общую ситуацию нам поможет схема положения флотов 4 августа 1588 года, взятая из книги Hale, John Richard, The Story of the Great Armada, стр. 221.

0_16466b_c278b7da_XXL.jpg


В предыдущем рассказе мы остановились на том, как счастливо избежал захвата галеон Фробишера Triumph. Все корабли Армады, вынужденные подчиниться команде флагмана, заняли свои места в походном ордере и продолжили движение к берегам Фландрии, потеряв за истекшие сутки пятьдесят человек убитыми и семьдесят ранеными, что привело к суммарным потерям испанцев с момента входа в Ла-Манш в размере 167 убитых и 241 раненых (по официальным данным испанцев; реальные потери были, конечно, выше, один взрыв на Сан Сальвадоре чего стоил. Но, занижая цифры потерь, испанские командиры могли присваивать жалованье убитых, но не объявленных таковыми, себе. Впрочем, такая циничная арифметика была в употреблении не только у испанцев, но и у англичан).

Во второй половине 4 августа новая опасность для испанцев возникла на южном, мористом фланге Армады, который был атакован эскадрой под командованием Дрейка. Формально, на этом фланге должен был находиться Рекальде на своем галеоне San Juan, но адмирал ушел на помощь испанскому авангарду и ввязался в бой с английским Bear. В его отсутствие силы правого фланга возглавил другой португальский галеон - San Mateo, который был на три сотни тонн меньше «Сан Хуана» и имел всего тридцать четыре орудия. Он не выдержал атаки кораблей Дрейка и вынужден был отойти в центр боевого ордера испанцев, уступив место более мощной Florencia. Эти перестроения, хотя и не нарушили походного ордера Армады, создали некоторую толчею на фланге испанцев, что упростило задачу Дрейку.

Герцог Медина-Сидония не особенно беспокоился за судьбу своего южного фланга, хотя и контролировал с мостика флагмана Сан Мартин происходящие там события. Однако флагманский штурман Армады, находившийся за спиной герцога, был обеспокоен куда больше.
К югу от мыса Селси Билл (Selsey Bill) в Ла-Манше расположена группа отмелей и скал, которые носят название the Owers

0_1648d0_dff4729d_XXL.jpg


Именно их и заметил испанский штурман. Английские флотоводцы Дрейк и Хокинс хорошо знали этот опасный район и пытались загнать туда испанцев. Но бдительный штурман вовремя предупредил своего флагмана. На Сан Мартине раздался пушечный выстрел, привлекая внимание всех кораблей Армады, и флагман направил свой флот курсом на юго-юго-восток, в обход опасности. Эскадры английского флота последовали за ним, уже не предпринимая серьезных попыток помешать движению Армады. Да и если бы появилось желание повоевать, то вряд ли это у них получилось: пороховые погреба опустели, требовалось срочное пополнение боеприпасов. Кроме того, лорд-адмирал ожидал усиления своего флота за счет эскадры Сеймура, рандеву с которой было назначено у Дувра. Но поговорим об этом уже в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата: 4 августа, остров Уайт



Только на главной шлюпке, мучась упорной греблей,
Куча матросов влечет ветхим канатом корабль.
          Г.Шенгели. Корабль (1917)




0_15815d_456f3b3e_XXL.jpg
Позиции испанского и английского флотов утром 4 августа у острова Уайт. Копия гобелена, сгоревшего при пожаре Вестминстерского дворца в 1834 году.

О следующем дне экспедиции Непобедимой армады к берегам Англии обычно пишут немного и скромно. Нам же события этого дня 4 августа особенно интересны тем, что мощные галеоны оказались бы совсем беспомощными, если бы не маленькие гребные шлюпки, с помощью которых противные стороны получили возможность продолжить ведение боевых действий. Но обо всем по порядку. Вот продолжение текста из Дневника солдата.


В четверг 4 августа, в день Св. Доминика (día de Santo Domingo) вражеский флот начал интенсивный обстрел (gran carga de cañonazos) нашего арьергарда; тогда мы развернулись и открыли ответный огонь, который продолжался два часа, когда противник, наконец, отвернул и бежал. После этого враг совершил маневр для выхода нам на ветер и вернулся, чтобы напасть на нашего флагмана (n[uest]ra cap[ita]na real, т.е. галеон Сан Мартин _ g._g.). А так как корабль вице-флагмана (San Juan) находился в том месте, откуда он мог прийти на помощь, он атаковал противника. Тем временем мы узнали, что вражеский флагманский корабль потерял руль (reconocimos que a la cap[íta]na del enemigo le faltava el timón), и весь наш флот пустился в погоню за ним; все корабли противника собрались вокруг своего флагмана, чтобы подать ему буксирный конец и заслонить его от нашего огня. Мы выиграли ветер и некоторые из наших кораблей получили выгодную позицию по отношению ко многим кораблям противника (y algunas de las nuestras le llevaban ganado a muchas de las del enemigo), мы начали преследовать их. И пока мы изнуряли противника преследованием, стремясь довести дело до победы, наш флагман произвел выстрел из орудия, призывая корабли вернуться, чтобы мы могли продолжить движение. Как только мы вернулись и продолжили совместное плавание, противник вновь последовал за нами.

Все это продолжалось от рассвета до двух или трех часов после полудня. По мнению адмирала Хуана Мартинеса де Рекальде, мы не должны были прекращать свои действия, как это сделал флагман, а продолжать преследование, пока не загнали бы противника на мель (hasta hazerlos encallar) или вынудили бы его укрыться в порту. Ошибочным было также решение не заходить на якорную стоянку [Spithead], расположенную поблизости от острова Уайт, где можно было бы дожидаться ответа от герцога Пармы, так как это во всех отношениях лучшая якорная стоянка в Ла-Манше [см. предыдущий рассказ _g._g.].



Примечание 13. С полуночи 4 августа на море царил полный штиль. На рассвете Армада, как и в предыдущие дни, не досчиталась в своих рядах двух кораблей: из строя выпали королевский галеон San Luis de Portugal и вест-индский вооруженный купеческий корабль (каракка или нао) из Андалусской эскадры Duquesa Santa Ana, которые оказались на значительном расстоянии от назначенных им позиций в походном ордере Армады.


0_160931_54215be9_orig.jpg
Купеческий корабль, мобилизованный для Непобедимой Армады. Гравюра Питера Брюгеля.


Отсутствие ветра не позволило кораблям англичан быстро подойти к потенциальным жертвам. Ближе всех к испанцам оказались корабли эскадры Джона Хокинса. Они спустили корабельные шлюпки, которые повели на буксире боевые корабли эскадры к одиноко стоявшим испанским кораблям. Первым шел флагманский корабль Хокинса Victory. Движение это продолжалось до тех пор, пока вокруг гребцов на шлюпках не засвистели пули, выпущенные из испанских мушкетов.

Царившая на море безветренная погода диктовала необходимость применения гребных судов. Но испанские галеры, как мы знаем, отстали еще на первом этапе движения Армады. Оставались только галеасы. Герцог Медина-Сидония распорядился, чтобы три галеаса оказали помощь двум испанским кораблям, одиноко маячившим в отдалении от общего строя Непобедимой армады. Для увеличения огневой мощи спасательного отряда галеасы взяли на буксир флагманский корабль левантийской эскадры La Rata Santa Maria Encoronada. Казалось, Хокинсу ничего не оставалось делать, как поворотить свои корабли назад, но в этот момент ему на помощь пришел флагман английского флота Ark Royal под командованием лорда-адмирала Говарда, который двигался на буксире у своих шлюпок вокруг левого фланга отряда галеасов.


0_158a7d_f7f8ec8b_XXL.jpg
Флагман английского флота Ark Royal под командованием лорда-адмирала Чарльза Говарда. Гравюра Visscher, Claes Janszoon. National Maritime Museum, Гринвич


Вслед за своим флагманом спешил Golden Lion.


0_158a7e_71bbe02_orig.jpg
40-пушечный корабль Golden Lion (1557). Гравюра Claes Jansz Visscher. National Maritime Museum, Гринвич.


Экипажи кораблей английского и испанского флотов, стоявших с обвисшими парусами, внимательно наблюдали за развитием событий, не в силах изменить что-либо в этом представлении.

Лорд-адмирал Чарльз Говард впоследствии написал об этом событии так: «Арк Ройял и Голден Лайен произвели несколько удачных залпов по галеасам на виду у обоих флотов». В результате галеасы получили тяжелые повреждения и вынуждены были отказаться от продолжения своей затеи. Говард самодовольно добавил к своим записям, что после этого случая галеасы уже не принимали участия в боевых действиях.

В воспоминаниях испанских моряков по этому поводу говорится лишь, что два галеаса взяли на буксир San Luis и Santa Ana на виду у шести английских кораблей, которые пытались воспрепятствовать действиям испанцев. В результате галеасы потеряли: один - кормовой фонарь, другой – носовую фигуру, а третий – получил легкие повреждения корпуса, что вряд ли существенно сказалось на их боеспособности, так как уже полчаса спустя галеасы продолжили свой путь по напрвлению к Кале. Так что, по-видимому, записки английского лорда-адмирала из категории тех рассказов , про которые принято говорить «врет как на войне».

После данного инцидента погода изменилась, подул легкий бриз. Ночной дрейф испанских кораблей привел их к южной оконечности острова Уайт, от которой они находились на удалении не более одной лиги. Англичане первыми воспользовались благоприятным ветром. Три их эскадры атаковали испанский арьергард. Практически одновременно Медина-Сидония повел авангард Армады против четвертой английской эскадры под командованием Фробишера. Но ветер был еще недостаточно силен, и испанский флагман Сан Мартин оказался один против полудюжины английских кораблей, включая Triumph Фробишера. С усилением ветра к месту столкновения подошел десяток испанских тяжелых галеонов, которые поддержали своего капитан-генерала. Англичане вынуждены были ретироваться, обойдя левый фланг испанцев. Лишь флагманский Triumph не успел прорваться и был отрезан от своих сил испанскими кораблями. Фробишеру не оставалось ничего другого, как попытаться выйти против ветра на буксире у своих шлюпок, что он и осуществил. Сил у гребцов не хватало, но в этот момент подоспели плавсредства с других английских кораблей, и когда число баркасов достигло одиннадцати, стало очевидно, что Фробишер отрывается от преследовавших его испанцев. К тому же подоспели два крупных английских галеона Bear и Elizabeth Jonas, обошедшие испанцев с фланга.


0_158a7f_ae2ce5a3_XXL.jpg
White Bear под командованием Томаса Говарда. Гравюра Claes Jansz Visscher. Из коллекции National Maritime Museum, Гринвич.

0_16091f_952a938a_XXL.jpg
Чертеж английского галеона, вероятно Elizabeth Jonas, из трактата корабельного мастера Мэтью Бейкера (1530–1613)


Медина-Сидония не терял надежды одержать первую крупную победу над противником, однако удача и в этот раз была не на его стороне. Ветер переменился, Triumph поставил все свои паруса, подобрал спущенные шлюпки и отошел в сторону, поджидая другие корабли своей эскадры.

О продолжении боевых действий 4 августа у острова Уайт расскажем в следующий раз.

Via

Saygo

Хопер-2017

Вернулся с внучкой в хмурую Москву после некоторого времени, проведенного на берегу Хопра, в славном городе Борисоглебске. Еще раз приношу извинения своим читателям, как почитателям, так и ругателям, что не смог вовремя отследить их комментарии к прежним записям в журнале "Весло и парус" и своевременно ответить на них. Цифровая Россия пока только в проекте, а в глубинке даже с обычным интернетом не все благополучно. Как бы то ни было, но сейчас некоторое время буду на связи, что возможно - поправлю.

К сожалению, не будет в этот раз обычного фотоотчета: внучка уже "взрослая" и без ее согласия публиковать фотографии, где она, как обычно, основная модель, мне не велено. Ждем милостивого разрешения. А пока - один общий план

0_1632bb_f730450d_XXL.jpg

и еще пару снимков, дозволенных "цензурой", поскольку цензор здесь сама выступает в роли автора:



0_1632ba_e73f3b48_XXL.jpg


0_1632bc_2943ff46_orig.jpg


Замечу, что стучать по клавиатуре, рассказывая о событиях Непобедимой армады, едва ли сложнее, чем настроить грубыми руками старого моряка тонкую рыболовную снасть.

Via

Saygo
Дневник солдата: 3 августа



Дума за думой, волна за волной -
Два проявленья стихии одной.
В сердце ли тесном, в безбрежном ли море,
Здесь в заключении, там на просторе,
Тот же все вечный прибой и отбой,
Тот же все призрак тревожно-пустой.
          Ф. И. Тютчев. Вешние воды.



Продолжим чтение Дневника солдата.


На рассвете среды 3 августа вице-флагман «Сан Хуан» (San Juan), находясь, как всегда, в арьергарде Армады, подвергся обстрелу противника; по галеону было выпущено более двухсот ядер; но ни один из вражеских кораблей не решался зайти в корму галеону, опасаясь получить то же самое, что они получили в предыдущий день. Они избегали появляться у наших бортов. Пока наша Армада лежала в дрейфе, ожидая галеон, около девяти утра вражеский флот удалился; и ничего больше не случилось в этот день.



Примечание 11. Рекальде в Дневнике с гордостью говорит о своем корабле. Он имел для этого все основания. В оценке кораблей испанского флота, проведенной а 1591 году, говорится «Лучшим артиллерийским кораблем Армады [в 1588 г.] был вице-флагман Непобедимой Армады (almiranta general) португальский галеон под названием San Juan [по-португальски он назывался São João de Portugal –g._g.], потому что его артиллерия и по типу, и по весу наилучшим образом подходила для службы на море.»

Известно, что при отправлении из Лиссабона Непобедимая Армада имела в своем составе девять португальских галеонов. Мы имеем о них лишь самое общее представление: грузоподъемность, число орудий, отрывочные сведения о численности экипажей и солдат на их борту. Хотя некоторые из этих кораблей проектировались и строились как нао (например, Сан Хуан упоминается в документах то как нао, то как галеон), фактически все они были по факту галеонами. Изображений конкретно Сан Хуана до нас не дошли, но наиболее авторитетные историки испанского и португальского флотов считают, что галеон этого типа изображен в рукописи М.Фернандеса, озаглавленной Livro de Traças de carpintería и датируемой 1616-м годом.


0_162ce7_d92e7755_XXL.jpg
Изображение корпуса галеона грузоподъемностью 500 тонн из манускрипта Фернандеса



Более подробные данные о галеоне мы находим в рукописи из Лиссабонской национальной библиотеки, которая озаглавлена Livro Náutico. Из этого манускрипта мы узнаем, что португальские галеоны имели, скорее всего, двухколесные орудийные станки, как и станки на галеонах их соперников-англичан, то же количество орудийной прислуги, тот же темп стрельбы, что и у англичан.

Обычно историки пишут, что Сан Хуан имел 50 орудий. Но практически никто не сообщает, каким был тип этих орудий. Тут надо учитывать, что при формировании корабельного состава Армады существовал острый дефицит артиллерии. Это в равной мере относится и к португальской эскадре, в состав которой входил Сан Хуан. В дошедших до нас документах содержатся свидетельства о том, что для вооружения кораблей приходилось даже снимать пушки с крепостей Лиссабона и его окрестностей. Может быть следствием этого дефицита явилось такое разнообразие артиллерии на борту галеона дона Рекальде: девять различные типов орудий, которые стреляли железными ядрами и семь типов камнеметов. И это при том, что Сан Хуан считался лучшим артиллерийским кораблем эскадры и имел наиболее однородный состав корабельной артиллерии.

Примечание 12. Как обычно, бросим более широкий взгляд на события, описанные в Дневнике солдата.

Медина-Сидония, не получив ответа от герцога Пармы о готовности армии вторжения к погрузке на корабли Армады, вынужден был задуматься о поиске удобной якорной стоянки для своего флота. Наилучших вариантом был бы рейд Портсмута Спитхед или другое подходящее место в проливе Те-Солент, отделяющем остров Уайт от побережья Хэмпшира.

0_162d37_7dba40b6_orig.jpg
Якорная стоянка Спитхед

Здесь, имея хорошее укрытие от западных и юго-западных ветров, можно было бы спокойно дожидаться новостей от герцога Пармы. Кроме того, стоянка в Те-Соленте дала бы возможность, захватив плацдарм на северном побережье острова Уайт, пополнить запасы воды и провианта.

Рассвет 3 августа принес еще одну проблему для командующего Непобедимой Армадой. Флагманский корабль эскадры урок (хольков) 650-тонный El Gran Grifón потерял ход и отстал от общего строя Армады в районе ее фланга, обращенного к морю. Можно удивляться, но первым, кто обнаружил беспомощный испанский корабль, был, конечно, Дрейк. Подняв все паруса, чтобы использовать легкий юго-юго-западный ветер, английский Revenge поравнялся с беспомощным хольком и разрядил по нему все орудия одного борта, после чего развернулся и дал залп с другого борта. Не ограничившись этим, Дрейк вышел в корму испанскому кораблю и открыл продольный огонь из своих носовых орудий и мушкетов. Всего попало в цель около сорока ядер, уничтожив порядка шестидесяти испанских моряков на верхних палубах урки и ранив до семидесяти человек.

Однако в этом случае не повторилась трагедия Сан Сальвадора и Росарио. Бросившийся на помощь Грифону Рекальде на Сан Хуане, поддержанный флагманским Сан Мартином и галеасами де Монкада открыли ожесточенный огонь по кораблю Дрейка, который, потеряв рею грот-мачты, вынужден был ретироваться. Поврежденный El Gran Grifón был взят на буксир одним из галеасов и успешно уведен в глубь строя испанских кораблей.

К полудню легкий бриз вконец выдохся, и оба противостоящих флота медленно дрейфовали в восточном направлении к меловым скалам Нидлс (The Needles, «Иглы»)

0_162d38_6390b2ff_orig.jpg


у западного побережья острова Уайт


0_162d39_a1db1000_orig.jpg


Английский лорд-адмирал Чарльз Говард, всерьез испугавшийся возможной оккупации острова Уайт или захвата испанцами одной из якорных стоянок в проливе Те-Солент, созвал очередной военный совет на своем Ark Royal для обсуждения способов противодействия этим планам противника. Было принято решение переформировать английский флот в четыре независимых эскадры по 25 кораблей в каждой под командой соответственно самого Говарда, Дрейка, Фробишера и Хокинса. Кроме того, каждая из этих четырех эскадр должна была выделить по шесть вооруженных купеческих судов для нападения на испанские корабли на песчаных отмелях в ночное время, чтобы не давать испанцам отдыха. Этот последний пункт плана был по какой-то причине отменен и ночь для обоих флотов прошла спокойно.

Продолжим в следующий раз.

Via

Saygo
Дневник солдата: 2 августа



Не кричи, глашатай, не труби сбора.
Погоди, недолго терпеть.
Нет, еще не завтра, но уже скоро,
Риму предстоит умереть.
          Михаил Щербаков, "АD LEVCONOEN"



В прошлый раз мы наконец-то завершили затянувшееся примечание №8 к записям из Дневника солдата, относящимся к событиям первых двух дней (31 июля–1 августа 1588 года) непосредственных контактов между флотами Англии и Испании. Эти двое суток были отмечены спорадическими столкновениями и первыми потерями испанцев. Сейчас продолжим чтение этого интересного документа.


«На рассвете 2 августа ветер переменился на северо-восточный (nordeste) и мы оказались на ветре у противника (con q[ue] se le ganamos al enemigo); вражеские корабли, заметив это, изменили курс и начали отходить, преследуемые всеми кораблями нашей Армады, которые вели огонь, не давая англичанам поставить все паруса. Но когда ветер поменялся на юго-восточный, противник вновь оказался в наветренном положении и начал обстреливать нас. Огонь они вели по арьергарду и кораблю адмирала [Рекальде], который уже вернулся на позицию, занимаемую днем раньше, без какой-либо помощи со стороны других кораблей Армады, которые, как кажется, стремились один за другим поскорее сбежать. В конце концов все эти корабли вышли из боя и плотно, борт к борту, сгрудились друг с другом (se abordavan unas con otras); жалко об этом говорить. Продолжалось все это с рассвета до четырех или пяти часов пополудни, когда противник прекратил огонь по кораблю адмирала, вынужденному сражаться без какой либо помощи (как уже было сказано), за исключением поддержки со стороны дона Алонсо де Лейва, подошедшего с еще одним кораблем левантийской эскадры.»



Примечание №9. Мы помним, что флагманским кораблем левантийской эскадры дона Лейвы был галеон La Rata Santa Maria Encoronada. Вместе с Лейвой на помощь Рекальде подошел галеон Regazona, которым командовал Мартин де Бертендона, один из самых выдающихся испанских флотоводцев эпохи Непобедимой армады. Именно дон Мартин, командуя небольшим кораблем San Bernabé, захватил в 1591 году знаменитый английский галеон Revenge.

0_161f52_39a83ed3_orig.jpg
Захват галеона Revenge в бою у острова Флориш (Азорские острова) в 1591 г. ("Sir Richard Grenville's Gallant Defence of the Revenge", гравюра James Cundee, 1804) National Maritime Museum, Гринвич.


Сам Бертендона так вспоминает эпизод с оказанием помощи Рекальде:


Otro día, haviendo amanecido 18 naves inglesas sobre la del almirante real Juan Martínez de Recalde, que le tenían apretado, le socorrió el dicho general Bertendona tan gallardamente que los ingleses tubieron por bien de retirarse.
На рассвете следующего дня, когда 18 английских кораблей навалились на флагманский корабль адмирала Хуана Мартинеса де Рекальде, генерал Бертендона отважно бросился ему на помощь, так что англичане вынуждены были ретироваться.
          ‘Relación de servicios de Martín de Bertendona’, Lilly Library, Bloomington.



Примечание №10. Бросим более широкий взгляд на события, описанные в данном отрывке из Дневника солдата.

Самоволие и алчность Дрейка привели к тому, что английский флот за ночь с 31 июля на 1 августа оказался рассеян на большом пространстве и командование Непобедимой армады получило в качестве подарка 24 часа, которыми оно, однако, не смогло с толком распорядиться. Чтобы не потеряться в пространстве и времени, самое время привести еще одну схему передвижений испанского и английского флотов с привязкой к основным событиям и географическим точкам (схема взята из книги Angus Konstam, The Armada Campaign, 1588. Osprey. Campaign 86)

0_158a7b_e5695c0b_XXL.jpg


В середине дня понедельника 1 августа, когда ветер упал практически до штиля, герцог Медина-Сидония собрал очередной военный совет, где предполагалось определить новый боевой ордер, который в большей степени отвечал бы складывающейся обстановке. Было решено разделить все боевые корабли между двумя эскадрами: мощный арьергард под командованием дона Алонсо де Лейва (занявшего этот пост на период, пока Рекальде был занят приведением в порядок своего корабля) и меньший по составу авангард, командование которым принял на себя сам герцог. Именно в таком боевом порядке состоялось первое сражение между флотами противников, которое получило в дальнейшем название «Сражение у мыса Портланд Билл».


0_161f64_506d9e9b_XXL.jpg


Уже в самых первых описаниях этого сражения у историков появились такие эпитеты, как «странное», «курьезное» и т.п. Например, известный английский историк Уильям Кэмден (1551-1623) в своем сочинении по истории Елизаветинской Англии («Annales Rerum Gestarum Angliae et Hiberniae Regnante Elizabetha») называет его «varioque Marte confuse pugnatur» (сражение, которое велось беспорядочно и с переменным успехом). Такая же оценка нередко встречается и у современных историков. Так, в исследовании «The Armada» (Garrett Mattingly) мы читаем такие определения, как «a curious battle», «the furious battle off Portland Bill», которые фактически повторяют оценки современников экспедиции Непобедимой Армады. Попробуем понять, чем этот день боев заслужил такие эпитеты.

Затишье на море, начавшееся в понедельник 1 августа, сохранялось практически и всю ночь с 1 на 2 августа. Лишь на рассвете свежий бриз с восточных румбов впервые дал преимущество в ветре испанцам. Оценив возникшую опасность, Чарльз Говард повел свои галеоны круто к ветру, курсом на северо-северо-восток, пытаясь просочиться между строем Армады и побережьем Англии. Однако Медина-Сидония предпринял контрманевр, и, используя выгодное положение своего авангарда относительно ветра, повел корабли на перехват. Говард понял, что он вряд ли успеет обойти Портланд Билл, и приказал своим кораблям лечь на обратный курс. По всей вероятности, лорд-адмирал рассчитывал спуститься на юго-юго-запад, с тем чтобы затем попытаться обойти обращенный к морю фланг испанской Армады с наветренной стороны. Но испанцы не дремали. Отряд из состава арьергарда Армады под командованием Мартина де Бертендона, лег на перехватывающий курс. Расстояние между ведущими кораблями двух враждебных сторон сократилось сначала до дистанции выстрела из кулеврины, затем до мушкетного выстрела, и продолжало стремительно сокращаться. Англичане, осознав, что они не смогут прорваться без боя, открыли артиллерийский огонь из всех своих орудий. Им тут же ответили с испанских кораблей. Обе эскадры окутал густой дым. Начавшийся беспорядочный бой продолжался более двух часов. И хотя никто из морских историков не смог ясно выделить главные намерения сторон в этой свалке, очевидно, что англичане стремились прорваться на ветер, а испанцы искали возможность наконец-то воспользоваться преимуществом своих тяжелых и высоких кораблей с большим числом десанта на борту и навязать противнику абордажный бой. Вот, к примеру, как повел себя самый крупный корабль обоих флотов, испанского и английского, нава «Регасона» (Regazona), которой командовал, как мы уже знаем, Мартин де Бертендона (корабль был построен в Венеции, имел грузоподъемность 1067 ¾ тонелад (toneladas) и был вооружен 32 бронзовыми орудиями). «Регасона» попыталась выйти на ветер к крупному английскому галеону (некоторые источники полагают, что это был флагманский Revenge), но в результате англичанину удалось увернуться и уйти мористее.

Практически одновременно с этим событием, которое развертывалось на удаленном от английского берега фланге, произошло еще одно боевое столкновение, на этот раз на противоположном фланге. Когда на рассвете англичане пытались просочиться между Армадой и английским берегом, часть их кораблей, в основном вооруженные купеческие корабли средних размеров из лондонской эскадры, застряли у берега, потеряв ход из-за слабого ветра. Единственный несомненно сильный корабль в этой группе – флагман лондонской эскадры мощный галеон Triumph, самый крупный корабль английского флота под командованием известного уже нам Мартина Фробишера. Герцог Медина-Сидония посчитал, что испанцы получили золотой шанс открыть счет побед над англичанами. Он направил дона Уго де Монкада во главе отряда из четырех неаполитанских галеасов, для которых отсутствие ветра не было помехой, чтобы разобраться с легкой добычей.

0_156980_2e320257_XXL.png
Галеас из состава испанской Армады. Анонимный художник. Музей Гринвича.


Сам Уго де Монкада находился на галеасе San Lorenzo. Галеасы подошли уже практически вплотную к английским кораблям, когда попали в течение, которое отнесло их в сторону. Несмотря на отчаянные усилия гребцов, знаки неудовольствия, выказанные герцогом Медина-Сидония в адрес де Монкада через офицера по особым поручениям, прибывшего на пинасе, ни одному из четырех галеасов не удалось преодолеть силу приливного течения Portland Race, о котором хорошо знали англичане и не имели никакого понятия испанцы. Да и если бы знали, вряд ли смогли применить эти знания: течение ведет себя непредсказуемо ни во времени, ни по направлению (вот его характеристика в современных изданиях: This dangerous period lasts nine hours. Streams are not entirely predictable outside a couple of cables offshore). В нашем случае судьбой было назначено, чтобы оно послужило на пользу англичанам. Для любителей разбираться с деталями досконально привожу карту течений Portland Race (кликабельно):


название или описание



Герцог направил на борт флагманского галеаса очередного порученца с посланием дону Уго де Монкада, которое начиналось словами: «Какой прекрасный был день. И если бы галеасы сделали свою работу, которую я от них ожидал, он мог бы плохо кончиться для противника». Ну и далее – укоры и упреки.

Впрочем, неудачная атака галеасов быстро отошла на второй план после того, как ветер снова переменил свое направление. Чарльз Говард тут же повел свои самые сильные галеоны строем кильватерной колонны к центру испанского авангарда, где находился флагман Армады San Martin. Лорд-адмирал вспоминал позже, что испанцы начали отступать и сбиваться в кучу как овцы ('the Spaniards were forced to give way and flock together like sheep'). Это почти полностью повторяет оценку, данную Рекальде в Дневнике солдата. Англичане приблизились к испанскому флагману и начали вести огонь, проходя поочередно, один галеон кильватерной колонны за другим. Сан Мартин вел ответный огонь, ответив на 500 ядер противника своими восемьюдесятью. Флагман получил небольшие повреждения корпуса и такелажа, но ввиду того, что огонь велся на пределе досягаемости корабельной артиллерии, а корабли были окутаны плотным облаком порохового дыма, что препятствовало точному прицеливанию, серьезного урона не понесла ни одна из сторон.

А между тем, положение Армады оставалось крайне неопределенным. Медина-Сидония не получил ответа на свое послание, направленное во Фландрию Алессандро Фарнезе, герцогу Пармы, в котором спрашивал о готовности находящихся под его командованием войск к переправе через Ла-Манш. Требовалась также коррекция боевых порядков испанского флота, так как прежние инструкции уже не соответствовали тактике англичан. Но об этом мы поговорим в следующий раз.

Via

Saygo
Судьба галеона Nuestra Señora del Rosario: взгляд с английской стороны



Общественное мнение... наименовало его башибузуком. Стоило произнести где-нибудь "Пыщин", в тот же миг эхо подхватывало: башибузук.
          Григорович. Два генерала



Прежде чем продолжить чтение Дневника солдата, отметим одно обстоятельство, которое характеризует отношения в среде командования английским флотом в ходе боевых действий против Испанской Армады. Известно, что на рассвете 1 августа рядом с пострадавшим от столкновения галеоном дона Педро де Вальдеса оказался сэр Фрэнсис Дрейк на своем галеоне «Ревендж» (Revenge). До сих пор морские историки пытаются, но не могут понять, каким образом английский вице-адмирал флота ее Величества оказался в этом месте, ночью, в одиночку, в стороне от основных сил своей эскадры. Попробуем и мы разобраться в этой загадке.

В то время, пока испанцы были заняты происшествиями с галеонами San Salvador и Rosario, капитаны английских кораблей собрались на флагманском галеоне Чарльза Говарда Ark Royal, чтобы определиться с боевым порядком, построившись в который можно более успешно преследовать испанскую Армаду (сэр Чарльз очень любил собирать военные советы на борту своего корабля).


0_160932_65f7bb11_XXL.jpg
Флагманский корабль английского флота галеон Ark Royal


Мне не удалось найти ясного свидетельства, какой ордер был избран на этом совещании, однако очевидным является одно: на предстоящую ночь ведущим (или дежурным?) кораблем английского флота назначен был Revenge (his Lordship [Чарльз Говард] appointed Sir Francis Drake to set the watch that night). Следовательно, Дрейк должен был нести на корме своего галеона зажженный фонарь-лантерну, по которой ориентировались бы все корабли английского флота. Получается, Говард уступил лидерство Дрейку, что было признанием заслуг и большой честью для старого пирата. Что из этого получилось, мы знаем из перебранки Дрейка с Фробишером, которая получила огласку после завершения эпопеи с Непобедимой армадой.

Мартин Фробишер (Martin Frobisher) известный английский мореплаватель, принявший участие в отражении экспедиции Непобедимой армады, свидетельствует, что фонарь на флагманском корабле Дрейка так и не был зажжен: «мы искали его, - пишет Фробишер, - но огонь так и не появился».


0_160202_cddd57e6_XXL.jpg
Портрет Мартина Фробишера (1577). Художник Cornelis Ketel (1548–1616). Коллекция University of Oxford.


Фробишер объясняет это со всей пиратской прямотой: Дрейк заметил поврежденное судно и «следил за ним всю ночь, чтобы захватить в качестве трофея» единолично. Это в пиратских байках говорится о братстве джентльменов удачи. В действительности все было значительно прозаичнее. И сэр Фрэнсис, отвечая на обвинения сэра Мартина, не очень утруждал себя поиском аргументов для оправдания своих действий. Он простодушно объяснил, что в темноте заметил какие-то подозрительные паруса и, видимо, просто забыл о том, что надо зажечь фонарь. А на рассвете он вдруг «обнаружил, что находится на расстоянии пары кабельтовых от Rosario.» «Да уж, - пишет в ответ Фробишер. - Ты находился на расстоянии двух-трех кабельтовых потому, что на протяжении всей ночи и не отходил дальше». (‘Ay marry, you were within two or three cables length, [because] you were no further off all night.’)

Но в этом споре были затронуты личные чувства двух приватиров. Мы же попробуем взглянуть на это событие без эмоций, со стороны.

Прежде всего скажем несколько слов о видимости на море той ночью. Астрономические данные свидетельствуют, что на эту дату приходится первая четверть луны. Однако ни в одном рассказе очевидцев тех событий ни слова не говорится о лунном свете. То ли тяжелая облачность, то ли густой туман, нередкий в это время года в Ла-Манше, но ночная тьма была, как говорится, кромешная. И когда наблюдатель на флагмане Ark Royal, следовавшем за Дрейком по достигнутой ранее договоренности, потерял из виду кормовой фонарь на корабле Дрейка, Говард растерялся. Вахтенные английского флагмана получили команду искать свет фонаря в море, и они вскоре обнаружили огонь, правда далеко от того места, где предполагалось нахождение корабля Дрейка. Ark Royal прибавил парусов и поспешил к обнаруженному огню. Фонарь перемещался очень быстро и экипажу Говарда пришлось использовать все свое мастерство и отличные качества флагманского корабля, чтобы, наконец, к рассвету сократить дистанцию. И тут Говард обнаружил, что все это время он гнался за флагманским кораблем противника. Ark Royal оказался в результате этой гонки почти в центре боевого ордера испанцев. Рядом были лишь два английских корабля, Bear и Mary Rose, не отставшие от своего флагмана на протяжении всего ночного бега за чужой лантерной. О положении остальных кораблей английского флота можно было судить лишь по кончикам мачт, видневшимся на горизонте. Следов корабля Фрэнсиса Дрейка обнаружить вообще не удалось. Вот как это событие освещается в рукописном документе из коллекции Cotton (считают, что это официальный отчет, A Relation of Proceedings, отредактированный лично Говардом, однако на подлиннике нет никаких пометок, позволяющих идентифицировать его происхождение. Привожу для справки, без перевода):


This night the Spanish fleet bare alongst by the Start, and the next day, in the morning, they were as far to leeward as the Berry. Our own fleet, being disappointed of their light, by reason that Sir Francis Drake left the watch to pursue certain hulks which were descried very late in the evening, lingered behind not knowing whom to follow ; only his Lordship, with the Bear and the Mary Rose in his company, somewhat in his stern, pursued the enemy all night within culverin shot ; his own fleet being as far behind as, the next morning, the nearest might scarce be seen half mast high, and very many out of sight, which with a good sail recovered not his Lordship the next day before it was very late in the evening.
          State papers relating to the defeat of the Spanish Armada, anno 1588; by Laughton, John Knox, ed. Vol.1 (1894), p.8-9.



Мы видим, что Чарльз Говард не выдвигает никаких особенных обвинений против Дрейка, даже пытается оправдать его. Может быть потому, что сам выглядел неприглядно в этой истории? Говард не рассказывает о том, что произошло после того, как он и его два сотоварища оказались в самой гуще испанского флота. Ни в одном из испанских источников той эпохи также не упоминается этот инцидент. О нем мы читаем лишь у известного фламандского историка Эммануэля ван Метерена (Emanuel van Meteren или Meteeren, 1535–1612) в его документальной хронике по истории Нидерландов XVI в. Вот интересующее нас место во французском издании хроники


Cependant toute ceste nuict l’Admiral des Anglois suyvit de si pres les Espaignols , que le lendemain il se trouva presque tout seul parmy ſes ennemis , & les autres navires estoyent si loing de luy, qu’il estoit bien quatre heures apres midy devant qu’elles fussent toutes pres de luy. On dit qu'alors Don Hugo de Moncado , General de quatre Galiasses , requist avec grande instance du Duc de Medine, qu’il peut aborder l’Admiral, mais le ne le voulut point permettre, pour n’outre passer point ſa commission.
          L'histoire des Pays-Bas d'Emanuel de Meteren. Estats Generaux, 1618. fol. 305



А вот как это же место выглядит в переводе на английский язык в известном труде Ричарда Хаклюйта (Hakluyt, Richard. The principal navigations voyages traffiques & discoveries of the English nation…)


In the meane season the lord Admirall of England in his ship called the Arke-royall, all that night pursued the Spaniards so neere, that in the morning hee was almost left alone in the enimies Fleete, and it was foure of the clocke at afternoone before the residue of the English Fleet could overtake him.
At the same time Hugo de Moncada governour of the foure Galliasses, made humble sute unto the Duke of Medina that he might be licenced to encounter the Admirall of England: which libertie the duke thought not good to permit unto him, because hee was loth to exceed the limites of his commision and charge.



Сделаем «усредненный» перевод на русский:


На протяжении всей этой ночи Лорд-адмирал Англии на корабле Арк-Ройял преследовал испанцев на такой малой дистанции от них, что наутро он оказался почти один в окружении вражеского флота, и лишь к четырем часам пополудни остальной английский флот догнал его. Говорят, что Уго де Монкада, командующий четырьмя галеасами, настойчиво просил герцога де Медину, чтобы он дал ему согласие взять на абордаж корабль Адмирала Англии; но герцог не пожелал дать на это своего согласия, так как не склонен был допустить превышение его полномочий и ответственности.



Смысл простой: испанский герцог не мог допустить, чтобы в единоборство с лордом-адмиралом вступил командующий небольшой эскадры. Не по Сеньке шапка. Это вторая, после отказа атаковать англичан в Плимуте, ошибка герцога Медина-Сидония, приведшая в итоге к поражению Непобедимой армады.

Сама процедура сдачи судна Nuestra Señora del Rosario англичанам также казалась странной. Все выглядело так, словно испанцы заранее готовили сдачу корабля.


0_160920_6e189729_XXL.jpg
Дрейк берет испанский галеон в качестве приза. The Illustrated London News (27 July 1872), по картине Oswald Walters Brierly (1872). Fine Arts Museums of San Francisco


Иначе чем объяснить, что с аварийного галеона ушел баркас с членами команды-англичанами, которые сотрудничали с испанцам (не было сомнения, какая участь ждала бы их, попади они в руки соплеменников), но командиры Rosario палец о палец не ударили, чтобы спасти 50 000 золотых дукатов из королевской казны, которые так и остались противнику. Точнее, которые «растворились» в ходе всей этой истории. Ричард Хаклюйт (Richard Hakluyt) так описывает событие: «солдаты просто поделили сокровище между собой», не уточняя, были ли эти солдаты испанцами или англичанами. Некоторая часть денег могла исчезнуть во время передачи полотняных мешочков с ними на Revenge, или разворована позже. Впрочем, на Дрейка совсем не похоже, чтобы он мог допустить такой беспорядок при взятии приза. Дон Франсиско де Сарате, корабль которого был захвачен Дрейком в 1579 году вблизи Акапулько, вспоминал, что «когда наш корабль подвергся разграблению, ни один человек не смел взять ничего без его разрешения: он благосклонно относился к своим людям, но наказывал их за малейший проступок.» В итоге в казну королевы попало лишь около половины от сокровищ с Rosario.

У нас еще много информации о том, что произошло после пленения дона Педро де Вальдеса, но это уже не имеет отношения к борьбе на море, а скорее относится к политике и коммерции. А это не наша тема.

Via

Saygo
Мощность галерного «двигателя»

Только в квадратах, иль нет, расстояний их мощность?
В них вся преемственность духа людей и народов,
В них обретается всё, что проявлено духом,
Что отвоевано в тяжких усильях от плоти.
К. К. Случевский. Загробные песни.
 
Выше мы выяснили, какое сопротивление движению испытывает стандартная французская галера, которая движется со скоростью 5 узлов при отсутствии встречного ветра.

Для преодоления этого сопротивления гребцам необходимо затратить энергию.

Гребцы.jpg

а) по преодолению сопротивления воды.

За время t галера переместится на расстояние D1 относительно воды, при этом будет совершена работа (в джоулях):

Eгидр = Rгидр x D1

Так как D1= Vгал x t, то

Eгидр = Rгидр x Vгал x t

Заменив Rгидр его выражением, получим

Eгидр = ½ ρ· Ω·Сгидр· Vгал3 · t

b) по преодолению воздушного сопротивления.

За время t галера переместится на расстояние D2 относительно воздуха, при этом будет совершена работа (в джоулях):

Eаэр = Rаэр x D2

На основании закона о сложении скоростей, скорость надстроек галеры по отношению к воздуху равняется Vгал + Vветр , отсюда

Vгал + Vветр = D2 / t

и

D2 = (Vгал + Vветр) × t


Следовательно,

Eаэр = Rаэр×(Vгал + Vветр) × t

После замены Rаэр его выражением, получим

Eаэр = ρ/2× Ω × Саэр × (Vгал + Vветр)3 × t

Полная энергия, которую надо затратить для движения галеры равна

Eполн = Eгидр + Eаэр

или, подставив выражения величин

Eполн = ½ ρ· Ω·Сгидр· Vгал3 · t + ½ ρ × Ω × Саэр × (Vгал + Vветр)3 × t = ½ ρ· Ω·[ Сгидр· Vгал3 + Саэр × (Vгал + Vветр)3]× t

Учитывая, что мощность равняется отношению энергии ко времени (работе в единицу времени): W = E/t, получим

Wполн = ½ ρ· Ω·[ Сгидр· Vгал3 + Саэр × (Vгал + Vветр)3] (*)

Мы можем раскрыть это выражение и получить формулу для вычисления мощности, необходимой для движения галеры с заданной скоростью, при учете скорости встречного ветра. Но делать этого не будем, чтобы не загромождать текст, а сразу приведем выражение для нашего случая, когда встречный ветер равняется нулю:

Wполн = ½ ρ· Ω·( Сгидр + Саэр ) × Vгал3

Вот как это выражение можно представить на графике

Мощность.jpg
Мощность, необходимая для движения галеры при отсутствии встречного ветра, как функция от скорости галеры

Справочно приведем графики для случая с учетом ветра

Мощность1.jpg

Мощность, необходимая для движения галеры как функция от скорости встречного ветра.

Подставив наши значения в выражение (*), получим

Wполн = ½ ·1026 × 253(0.002635 + 0.00025) × 2.5723

Т.е приблизительно 6371 вт.

Зная необходимую для движения мощность, легко найти работу, которую совершают гребцы за один цикл гребли, за один гребок. Необходимое для этого цикла время легко вычислить, зная темп гребли:

tцикл = 60 / T = 60/21 = 2,857 секунды.

Производимая при этом работа Ацикл = 6 371 × 2.857 = 18 202 джоулей.
Если предположить, что эффективность гребцов на каждом весле одинакова, работа гребцов на одном весле

Авесл = 18202 /51 = 356, 9 джоулей.

Эту величину мы вывели из соображений об энгергии, необходимой для преодоления сопротивления движению галеры. В следующий раз мы взглянем на эту же проблему с другой стороны, изучая законы, связанные с работой весла.

Via

Saygo
Алонсо Мартинес де Лейва



Los infantes españoles prefieren la muerte a la deshonra. Ya hablaremos de capitulación después de muertos.
Испанские солдаты предпочитают смерть бесчестью. О капитуляции мы, возможно, поговорим после смерти.
          Ответ командира испанской терции в битве при Эмпеле (1585) Франсиско де Бобадильи на предложение голландцев сдаться



Второй (наряду с Рекальде) заметной фигурой из командования Непобедимой армады, о которой мы хотим поговорить, является дон Алонсо Мартинес де Лейва (Don Alonso Martínez de Leiva, 1544-1588; дата рождения указана приблизительно). Начнем с главной интриги вокруг его имени, которая получила широкую известность: его ли изобразил Эль Греко на своем знаменитом полотне «Портрет джентльмена из Каса-де-Лейва» (1580).


0_1547eb_d65ee380_XXL.jpg
El Greco, RETRATO DE CABALLERO DE LA CASA DE LEIVA. Музей изящных искусств, Монреаль.


Учитывая дату исполнения портрета – 1580 год – на роль кабальеро подходят два человека, два сводных брата по отцу: интересующий нас Алонсо Мартинес де Лейва и Санчо Мартинес де Лейва (Sancho Martínez de Leiva, 1555-1601). Оба брата были блестящими воинами, Алонсо закончил свои дни в морской пучине у берегов Ирландии в 1588 году, Санчо – губернатором Камбре в 1604 году. Оба брата были рыцарями ордена Сантьяго. Конечно, наличие этого ордена на портрете было бы отличительным признаком, но Алонсо получил его лишь в 1588 году, а Санчо – в1597. Именно дон Алонсо секретным указом короля Филиппа II был назначен преемником герцога Медина-Сидония на посту командующего Армадой в случае смерти последнего.

К сожалению, нет других изображений этих молодых людей, чтобы сравнить их внешность и сделать выбор в пользу одного или другого.

За одним исключением.

В испанском городке Висо-дель-Маркес (Viso del Marqués), удаленном от моря на несколько сотен километров, находится Музей морского флота Испании – Исторический архив Альваро де Басана, первого маркиза де Санта Крус. Среди множества стенных росписей, прославляющих подвиги маркиза, есть фреска с изображением битвы при Сагреше. Сагреш – небольшой городок на юго-западной оконечности Потругалии, близ мыса Сан-Висенти.


0_155419_12e4ed75_XXL.jpg
Крепость Сагреш, мыс Сан-Висенти. Фото Georges Jansoone.


«Битва» сказано громко, в ее результате испанцы всего лишь получили ключи от небольшой крепости; но тот факт, что после нее Испания на длительное время получила господство над Португалией оправдывает появление этой фрески в ряду изображений славных побед испанской короны.


0_154e34_40e54d80_XXL.jpg
Фреска во дворце Висо-дель-Маркес с изображением битвы при Сан-Винсенте в 1580 году.


По сторонам от батальной сцены расположены фигуры Альваро де Басана и Алонсо Мартинеса де Лейва. Надо быть слишком хорошим физиономистом или криминалистом, чтобы сравнить изображение Лейвы, которое мы видим на этой фреске, с портретом Эль Греко.


0_154e35_db573f9b_XXL.jpg


Есть у нас еще одно свидетельство, пусть не изобразительное, а вербальное, о том, как выглядел дон Алонсо Мартинес де Лейва. Некий англичанин James Machery, который участвовал в боевых действиях на стороне испанцев (утверждали, что по принуждению: "Dicen que a la fuerza"), на допросе у Лорда-депутата Ирландии Уильяма Фицуильяма так описал дона Алонсо:


“He saieth that Don Alonso, for his stature was tawle and slender, of a whitly complexion, of a flaxen and smothe heare, of behavior mylde and temperate, of speeche good and deliberate, greatly reverencid not only of his owne men, but generally of all the whole companie”
Он сказал, что дон Алонсо был высок и худощав, бледнолиц, со светлыми густыми волосами, мягкий и сдержанный в общении, свободно владеющий речью, уважительно относящийся не только к людям из своего круга, но ко всем окружающим.


Еще в 1940 г. испанский историк и искусствовед Don Valentín de Sambricio y Lópeziv предположил, что все имеющиеся в нашем распоряжении факты дают основание для того, чтобы отнести портрет Эль Греко к дону Алонсо. Повторно этот вывод сделали современные историки К.Мартин и Д.Паркер в 1988 году. В частности, в пользу этой версии приводится тот факт, что именно в 1580 году дон Алонсо, став Капитан-генералом галер Сицилии, сопровождал инфанту Каталину Микаэлу во время ее брачной церемонии с герцогом Савойи. Вот именно в этот момент, как считают, он и стал натурой для Эль Греко, лишь недавно прибывшего в Испанию и начавшего работу над портретами влиятельных людей страны.

Дон Алонсо погиб ночью 25 октября 1588 года во время крушения галеаса “Girona” у побережья Ирландии и там же был похоронен, его крест Сантьяго хранится в музее Ольстера, в Белфасте.

0_154e4d_d3863081_XXL.jpg
Крушение галеаса Girona.

Вот схема кораблекрушений кораблей Армады у побережья Ирландии. Крушение галеаса, на борту которого был Лейва, обозначено цифрой 4.

0_1561e0_689c8d90_orig.jpg

На борту галеаса собрались остатки всех экипажей с погибших на тот момент у берегов Ирландии кораблей Армады – около 1300 человек, значительная часть которых – это сливки офицерского состава испанского флота. Выжило после крушения только пять (по другим данным - девять) человек.

Интересен рассказ о том, каким образом дон Алонсо попал на злополучный галеас. После гибели флагманского корабля La Rata Santa Maria Encoronada, на котором находился Лейва, он с группой членов экипажа высадился на ирландский берег в районе залива Blacksod Bay (номер 15 на схеме крушений). Им удалось узнать, что в заливе Элли на якоре стоит корабль Армады урка Duquesa Santa Ana. Лейва с товарищами преодолели пешком расстояние в 40 км и достигли места стоянки Св.Анны. Дон Алонсо принял командование кораблем на себя и повел его к побережью Шотландии для выполнения поставленного перед Армадой задания. Однако и этот корабль потерпел крушение из-за сильнейшего шторма (цифра 8 на схеме). Лейва с командой смог высадиться на берег и захватить находящийся поблизости форт. Вскоре пришло известие, что примерно в тридцати километрах южнее в море находится галеас Girona (грузоподъемность 600 тонн, 50 орудий). Лейва со товарищи в очередной раз решили испытать судьбу. Они в течение двух недель ремонтировали получивший повреждения галеас и вышли в море. О судьбе этого похода мы написали выше.

Портрет кабальеро из дома Лейвы отправился в изгнание в Канаду, в музей Монреаля. Вопрос о том, кого же из братьев изобразил Эль Греко, остается открытым до сегодняшнего дня.

Продолжение последует.

Via

Saygo
Медина-Сидония и Рекальде: когда в товарищах согласья нет…



Послушать тебя все едино, что наших керженских келейниц: все бес творит, а мы, вишь, святые, блаженные, завсегда ни при чем. Везде один он, окаянный, во всем виноват... Бедненький!..
          П.И. Мельников-Печерский. В лесах




Не корите меня: я не покинул тему фелук, начатую в прошлых постах, а лишь решил бросить более широкий взгляд на обстановку, в которой фелуки под именем falúa впервые появились в строю боевых кораблей. Произошло это в походе Непобедимой армады на Англию в 1588 году. Фелуки входили в состав эскадры малых кораблей под командованием дона Антонио Уртадо де Мендосы, которого после смерти сменил Августин де Охеда.

Как известно, в эту эскадру, наряду с черырьмя относительно крупными кораблями (водоизмещением более 100 тонн), входили 34 судна меньшего размера: 10 каравелл, 10 паташей (pataches), семь фелук (falúas) и семь сабр (zabras).

Из сохранившихся свидетельств о походе Непобедимой армады и особенно из некоторых документов, лишь недавно введенных в обращение, нам известно, что командовавший походом герцог Медина-Сидония лишь изредка собирал своих подчиненных командиров для инструктажа и обсуждения сложившейся вокруг Армады обстановки. Обычно же распоряжения командующего на корабли Армады доводились специальными письменными указаниями (billetes), которые доставлялись адресату на фелуках (falúas) или паташах (pataches).

Описаний экспедиции Непобедимой Армады множество, в том числе и на русском языке.

0_131ab4_de5e339a_XXL.jpg
Крушение корабля Непобедимой армады во время шторма. Иллюстрация из ‘Spanish Pictures’ (Samuel Manning, 1870). Частная коллекция


Поэтому избавим читателя от повторения прописанных до нас истин, а используем мало известный документ из военно-морского архива Испании, который опубликован в №60 испанского журнала Revista de historia naval за 1998 год. Документ этот – дневник «солдата» (Relaçión hecha por un soldado en la Almiranta San Juan), лично участвовавшего в походе на борту галеона San Juan de Portugal, флагманского корабля эскадры «Бискайя» (командующий – Хуан Мартинес де Рекальде). Конечно же, ни солдат, ни матрос не мог составить такой документ во время похода (известные образцы подобного творчества обычно создавались многие годы спустя после описываемых событий, яркими примерами могут служить «Цусима» А.С. Новикова-Прибоя и «На «Орле» в Цусиме» В.П. Костенко, хотя в последнем случае автором был не матрос, а корабельный инженер). Историки подтверждают, что в нашем случае дневник был составлен во время самого похода и, возможно, лишь слегка отредактирован сразу после возвращения кораблей Армады в Ла-Корунью. Наличие в дневнике очень точных наблюдений и суждений свидетельствует о весьма глубоких познаниях его автора в военно-морском деле. Скорее всего, текст «Дневника» был надиктован лично командующим де Рекальде во время двухмесячного похода и отредактирован в период краткого его пребывания в Ла-Корунье перед тем, как документ вместе с рядом других бумаг на эту же тему был отправлен в Мадрид дону Мартину де Идиакесу (Don Martín de Idiáquez), помощнику секретаря Государственного совета Испании по иностанным делам, и через него – непосредственно королю.

0_1540f2_31e0a9c1_XL.jpg
Портрет Хуана Мартинеса де Рекальде. Автор неизвестен.



Рекальде, направляя подборку документов руководству страны, преследовал три цели. Во-первых, делал он это для «очистки совести» («descargo de su consciencia»). Его желание рассказать королю о том, почему всё пошло не так в английском походе позволило бы, как он считал, избежать таких же ошибок в будущем. Во-вторых, он стремился защитить свою репутацию от нападок тех, кто попытается возложить на него вину за провал кампании. Он знал, что Медина-Сидония вел свой «Дневник кампании», а также то, что и другие руководители похода составили свои отчеты об экспедиции; однако у Рекальде не было уверенности, что в этих документах не будет искажена его роль в сражениях. И в-третьих, Рекальде намеревался лично указать на тех флотоводцев, которые несли ответственность за провал Армады: герцога Медина-Сидония и его основного советника по военно-морским делам Диего Флореса де Вальдеса (Diego Flores de Valdés).

Однако Рекальде не мог быть беспристрастным судьей в разборе причин поражения Непобедимой армады. Бесспорно, он был очень опытным военным моряком. Почти за два года до экспедиции, когда Филипп II обсуждал вопрос о формировании флота для похода на Англию с маркизом де Санта-Крус (Альваро де Басан, мы несколько раз писали о нем ранее), предшественником Медина-Сидония на посту главнокомандующего, король рекомендовал своему собеседнику проконсультироваться по вопросам экспедиции с Рекальде, а также Мигелем де Окендо (Miguel de Oquendo) и другими опытными моряками (y otros que aura platicos en la armada de las costas y puertos).

0_97e1a_25d05b23_orig.jpg
Альваро де Басан, маркиз Санта-Крус («Retratos de Españoles ilustres» 1791)


Маркиз сделать этого не успел. После его смерти Рекальде написал королю письмо, в котором предложил свою кандидатуру на место усопшего командующего (см. La Armada invencible (1587-1589) , recopilador Enrique Herrera Oria, Madrid - Archivo Histórico Español, 1929, письмо от 16.02.1588 г.) Назначение главой экспедиции герцога Медина-Сидония было, без сомнения, ударом по самолюбию старого моряка. И этот удар едва ли был смягчен предложенной ему должностью адмирала – заместителя главнокомандующего Армадой (Almirante General).

Рекальде был потомственным моряком, он родился в Бильбао, в семье профессиональных мореходов, занятых торговыми и почтовыми морскими перевозками между Испанией и Нидерландами. Запись о нем в документах впервые появляется в 1547 году, он фигурирует как помощник своего отца, носившего то же имя. В 60-х годах Рекальде уже является наблюдателем (proveedor) над строительством новых кораблей для королевского флота в Бискайе, а в 1572 году командует флотилией, которая сопровождает нового генерал-губернатора в Нидерланды с отрядом из 1200 бойцов, предназначенных для войны во Фландрии. Рекальде остается с ними на 2 года, безуспешно пытаясь отбить Миддельбург. В 1575 году, после краткого пребывания в Испании, он возглавляет флот из 48 кораблей, направленный с целью высадки вооруженного отряда в Дюнкерке. Король возложил на Рекальде также задачу вывода на родину испанских войск после их поражения в Нидерландах, а также руководство экспедицией в юго-западную Ирландию. Этот краткий перечень приведен здесь для того, чтобы показать, что Рекальде был хорошо знаком с районом боевых действий, предназначенных для операций Непобедимой армады. Кроме того, он приобрел опыт боевых действий на Азорских островах и был знаком с возможностями кораблей Армады, являясь заместителем маркиза де Санта-Крус вплоть до его смерти. Таким образом, вряд ли в то время в испанском флоте был другой адмирал, более знакомый с условиями боевых действий флота в Северной Атлантике и способный управлять объединением разнородных кораблей.

Несмотря на обиду, Рекальде воспринял назначение Медина-Сидония внешне спокойно, чего нельзя сказать о его реакции на назначение Диего Флореса де Вальдеса (Diego Flores de Valdés, 1530-1595) , ранее назначенным командующим эскадры «Кастилия», главным советником герцога по морским делам (para lo de la marinería).

Рекальде не мог обвинить де Вальдеса в недостатке морского опыта: Диего Флорес находился на морской службе испанской короны с 1550 года и входил в состав экипажа корабля, на котором будущий король Испании Филипп II направился за своей невестой Марией Тюдор в Англию. Его участие в кампании по разрушению в 1565 году протестантских поселений во Флориде также не осталось незамеченным. Кроме того, несомненной заслугой де Вальдеса являлась благополучная проводка восьми конвоев с сокровищами между Карибами и Испанией в период между 1567 и 1580 гг. Учитывая, что Филипп II первоначально рассматривал миссию Армады всего лишь как конвой для доставки сухопутных войск с необходимым вооружением и припасами, присутствие такого моряка как де Вальдес на руководящей должности флота выглядело вполне естественным. Однако после назначения де Вальдеса на должность командующего одной из эскадр Армады в начале 1588 года один из советников короля рекомендовал ему назначить на эту должность человека «менее склонного к фатовству и рисовке, более решительного и деятельного» («onbre de más brios y no tan tímido, y poco amigo de acudir a la ocasión») Именно эти отрицательные качества Диего Флореса де Вальдеса сыграли самую негативную роль во время кампании. И хотя Медина-Сидония следовал практически всем советам де Вальдеса, Рекальде и другой опытный моряк, дон Алонсо Мартинес де Лейва (Alonso Martínez de Leiva) упорно противостояли им.

О том, кто такой был Лейва и по каким конкретно вопросам столкнулись руководители Непобедимой Армады – узнаем в следующий раз.

Via

Saygo

Фелука

Фелука: арабское происхождение термина




Когда бы были у меня цехины,
Я где-нибудь фелуку бы достал
И сделался б пиратом...
          А. К. Толстой Дон-Жуан



В предыдущем рассказе мы разбирались с терминологическими особенностями названий фелуки в русском языке. Сейчас попробуем найти корни этого термина в других языках.

0_15376c_7f662abe_XXXL.jpg
Захват Дамьетты. Полотно Корнелиса Класа ван Вирингена. Ок. 1625. Frans Hals Museum, Харлем. Справа на переднем плане – фелука.


У Дэвида Стила (The Elements and Practice of Rigging And Seamanship, 1794, by David Steel) фелука (felucca) отнесена к категории иностранных судов и практически сводится к уменьшенному варианту галеры:


FELUCCA.
A small vessel used in the mediterranean, rigged and navigated similar to galleys; but seldom go out of sight of the coast.
Фелука. Небольшое судно на Средиземном море, оснащенное и управляемое подобно галерам; однако редко отходит в море вне видимости берега.



0_152ed8_30c12d4a_orig.jpg

Почти аналогичное определение фелуки дает современник Стила Уильям Фалконер


A felucca is a strong passage-boat used in the Mediterranean, from ten to sixteen banks of oars. The natives of Barbary often employ boats of this sort as cruisers.
Фелука – крепкое каботажное судно, используется в Средиземном море. Имеет от десяти до шестнадцати банок для гребцов. Жители Северной Африки часто используют суда этого типа для патрульной службы.
          Falconer-Universal Dictionary (1780), p.52 (в статье boat)


Вообще в английском языке термин felucca (falucca) появляется в начале XVII века. Одним из первых его использовал известный английский приватир той эпохи Дигби. В своих дневниках о плавании в Средиземное море в 1628 году (Sir Kenelm Digby, Journal of a Voyage Into the Mediterranean A.D.1628, опубликовано в 1868 г.) он пишет:


I sent out my pinnace and a falluca well armed and manned.
Я отправил пинас и фелуку с достаточным числом вооруженных людей.


Можно предположить, что и пинас и фелука были вспомогательными плавсредствами на флагманском корабле Дигби «Eagle» («Орел», позже переименованный в «Arbella» или «Arabella» в честь леди Арабеллы Джонсон, одной из влиятельных членов первой экспедиции пуритан, переселявшихся из Англии в Америку.) Вероятно, одно из этих судов следовало за «Орлом» на буксире, другое размещалось на палубе.

0_1531f2_974e8214_XXXL.jpg
Корабль «Арбелла», бывший «Игл». Почтовая открытка. Boston Public Library


Исходя из информации о первых упоминаниях felucca в английских документах, появление фелуки «Добрая надежда» в романе Стивенсона «Черная стрела», действие которого происходит между маем 1460 и январем 1461 годов во время войны Алой и Белой розы (1455-1485), явно преждевременно.

Немногим раньше, чем у англичан, фелука появляется у французов.

0_1531e8_1c1e9c67_orig.jpg
Изображение фелуки в словаре Ромма (Romme, Dictionnaire de la marine française… , 1792)


Одно из первых словарных определений, в форме Falouque, мы находим в словаре Жана Нико (Thresor de la langue francoyse de Jean Nicot, 1606):


Falouque, f. penac. Est une maniere de vaisseau de bas bord à bancs et avirons, le plus petit de tous ceux qui sont à rame: Car du moindre allant au plus grand on les compte ainsi, Falouque, fregate, brigantin, fuste, galiote, galere, galeace, et à la falouque de cinq à six bancs de chasque bande, ou costé à un aviron ou vogueur pour banc, voyez les autres chascun en son lieu,
Фелука – вид низкобортного гребного судна, самого маленького из весельных судов. По возрастанию такие суда можно расположить в ряд: фелука, фрегат, бригантин, фуста, галиот, галера, галеас; на фелуке от пяти до шести банок по каждому борту, по одному веслу или гребцу на банке.



До этого термин Falouque у французов встречался лишь в рукописных документах, и то не ранее 1600 года. Правда, было одно упоминание «двух фелук из Англии» (deux flouques d'Angleterre ) в одном из нормандских документов, относящихся к 1544 году, но оно изолировано и еще требует внятной интерпретации.

Немногим раньше англичан и французов обрели этот термин итальянцы. Многообразие форм у них не должно удивлять: венецианцы, генуэзцы, пьемонтцы, римляне, сицилианцы и другие тех мест люди говорили на разных диалектах и писали названия одних и тех же кораблей по-разному. Но в среднем это были вариации feluca, faluca, filuca, filucca. Учитывая многообразие связей итальянских государств с другими территориями Европы, именно эти формы продолжили свое движение в европейские языки.

Предполагается, что и в английский, и во французский, и в итальянский язык термин фелука пришел из испанского. Именно falua (1371), а затем faluca, faluga (XVI век) были первыми европейскими именами для фелуки. А раз слово появилось на Пиренеях, то первое, о чем начинаешь думать, так это об арабском происхождении термина. Такие мысли посетили многих ученых, тем более что материала к размышлению у них было более чем достаточно.

Начиналось все еще с доклассических арабских времен, с арабских поэтов VI-VII вв. Именно у них корень <flk> (فلك) впервые использовался для слов, обозначающих плавсредства. Возможно, арабы заимствовали его у греков, где издавна существовало слово ἐφόλκιον – эфолкион, буксируемая лодка, шлюпка (Дворецкий). Правда, наши переводчики вольно обращались с этим термином, считали, что эту шлюпку корабли несли на своем борту. В качестве близкого примера вспомним «Сравнительные жизнеописания» Плутарха. Переводчик Г.А. Стратановский так пересказывает один из эпизодов жизни Помпея:


Петиций сразу узнал Помпея, каким тот явился ему во сне. Ударив себя по лбу, он велел матросам спустить шлюпку и протянул правую руку, приглашая Помпея взойти на корабль.



На самом деле в оригинальном тексте


ἐπιστήσας οὖν ὁ Πετίκιος εὐθὺς ἔγνω τὸν Πομπήϊον, οἷον ὄναρ εἶδε: καὶ πληξάμενος τὴν κεφαλὴν ἐκέλευσε τοὺς ναύτας τὸ ἐφόλκιον παραβαλεῖν, καὶ τὴν δεξιὰν ἐξέτεινε καὶ προσεκάλει τὸν Πομπήϊον,



не говорится о спуске шлюпки на воду, а всего лишь о подведении буксируемого эфолкиона к борту корабля, к тому месту, где находился трап (παραβαλεῖν, παραβάλλω – причаливать; приближаться, подходить (Дворецкий).

Но это так, попутное замечание. Нас же сейчас интересуют арабские тексты. И, конечно же, в первую очередь самый авторитетный из них – текст Корана.

В Суре 11 аят 37 говорится о сооружении Ноева ковчега


И сделай (о, Нух) ковчег пред Нашими глазами и по Нашему внушению и не говори со Мной о тех, которые совершали злодеяние [не проси отсрочки для неверных]: поистине, они будут потоплены!»
          (Перевод Абу Аделя)



«Сделай ковчег» - это перевод арабского (ва асна’а аль-фульк).
Это же слово الْفُلْكَ - фульк - обозначает корабль и в Суре 10 аят 22


Он — Тот, Кто предоставил вам возможность путешествовать по суше и по морю. Вы путешествуете на кораблях, плывущих вместе с ними при благоприятном ветре, которому они рады. Но вдруг подует ураганный ветер, и волны подступят к ним со всех сторон. Они решат, что они окружены, и станут взывать к Аллаху, очищая перед Ним веру: «Если Ты спасешь нас отсюда, то мы будем одними из благодарных!».
          (Перевод Эльмира Кулиева)



Но самые влиятельные арабисты практически единодушно отрицают возможность связи названия корабля из Корана с названиями европейских фелук. Р. Дози, например, считает, что слово фульк как обозначение судна в средневековом разговорном арабском отсутствовало, а тот факт, что оно встречается в стихах арабских поэтов – так они на то и поэты, чтобы извлекать из глубины веков словесный материал для своих творений («не город скажет он, а град, и рад, Что все слова его глядят назад» - это из «Крокодила» периода расцвета СССР, запомнилось почему-то). В прозе это слово и как родовое обозначение судна, и как название определенного типа кораблей напрочь отсутствовало. Дози считает, что испанский термин для фелуки произошел от известного арабского судна-брандера харраки: харракой называли не только суда с зажигательными смесями, но также и малые морские и речные суда, напоминающие галеры. Мы уже высказвали сомнение относительно этого в одном из предыдущих постов.

Более перспективной кажется гипотеза, которую предложил Joan Coromines. Каталанское falúa (это тоже фелука; слово дожило до наших дней, и означает оно сейчас командирский катер) – это заимствованное арабское فلوة falūwa, молодая кобыла. Именно так назвались у арабов небольшие юркие парусно-гребные суда. И именно в такой форме мы встречаем в каталанском языке falúa еще в 1372. В ходе дальнейшей эволюции в этом же языке появляется faluca (1561) затем faluga (ок. 1640), и, наконец, испанское faluca (1653-1673). Однако и эта гипотеза оспаривается в последнее время. Не отрицая арабского происхождения термина, современные ученые склонны считать, что появился в Европе он не через испанцев, а через итальянцев. Мы тоже склоняемся к этому мнению, однако точку в ученых спорах ставить еще рано.

Остановимся пока на этом в изучении термина, хотя к самим фелугам мы еще вернемся.

Via

Saygo
Фелука



Разве трусам даны эти руки,
Этот острый, уверенный взгляд,
Что умеет на вражьи фелуки
Неожиданно бросить фрегат.
          Н. С. Гумилев. «На полярных морях и на южных...»




0_152424_f7a24ebc_orig.jpg
Греческая фелука у берегов Месолонгиона.


Feluca (1642-XX в.)
Приступая к рассмотрению очередного корабля, который строили на верфях Лигурии, мы с самого начала оказываемся в трясине терминологических хитросплетений. Чтобы выбраться из нее на твердую почву, сразу же договоримся о терминах; начнем с тех, которые так свободно используются в нашем родном языке.

Яновский (Новый словотолкователь…, часть 3, 1806):


Фелука , фелукъ или фелюка. Небольшое одномачтовое и легкое на ходу судно, въ коемъ можетъ помѣститься 10, а иногда и 13 человѣкъ, фелуки употребляются по большей части на Средиземномъ и Адріатическомъ моряхъ и не иначе, какъ у береговъ. Симъ именемъ такъ же называются и лодки о 6 и 8 веслахъ.



Бутаков (Словарь морских слов и речений, 1837)


Felluca. (Felouque.) Фелюка, небольшое судно в Средиземном море.


Даль (Толковый словарь, 1863-1866):


Фелюга жен. фелюк муж., черномор. небольшое турецкое судно.



Вахтин (Объяснительный морской словарь, 1894):


Филюга (Felouque. Felucca)— стар. двухмачтовое судно, отличалось от двухмачтовой галеры только темъ, что было меньше последней.



Мы привели здесь лишь небольшую часть определений, которые были сделаны нашими компетентными авторами позапрошлого века. Четыре автора – четыре термина. Но история этого типа кораблей в русской литературе не начинается со Словотолкователя Яновского, как это считается некоторыми лингвистами. В Материалах для истории русского флота, часть XII, (Спб., 1888) опубликовано Всеподданнѣйшее донесеніе графа А. Г. Орлова, съ корабля Чесьма при островѣ Наксiи, 1773 года марта 3. Оно интересно само по себе, мы, может быть, приведем из него некоторые интересные отрывки в будущем, но сейчас нас занимает та его часть, в которой говорится о кораблях лейтенанта (будущего контр-адмирала) Панагиотти Алексиано при Дамиетте:


Получа такія извѣстія помянутый лейтенантъ Алексіано пошелъ того жъ дня съ одною фелукою прямо къ Даміатѣ, куда прибывъ 21 числа по утру нашелъ непріятеля въ такомъ точно состояніи, какъ объ немъ сказано было, но какъ скоро началъ онъ подходить ближе и поднялъ на фрегатѣ и фелукѣ россійскій флагъ, то непріятель, будучи симъ потревоженъ, произвелъ изъ судовъ и крѣпостныхъ стѣнъ пушечную пальбу, однако жъ тѣмъ не могъ защитить одного небольшаго своего судна, которымъ вооруженная фелука легко овладѣла, а лейтенантъ Алексіано пользуясь симъ смятеніемъ рѣшился атаковать непріятеля въ портѣ…
          Материалы…, с.129




0_152e8b_30a2ca68_XXL.jpg
Фрагмент картины художника Якоба Филиппа Гакерта «Русская эскадра у берегов Катании», написаной в 1778 году. Картина хранится в Центральном Военном музее в Санкт-Петербурге.

Но не только в эпистолярной речи XVIII века встречается термин фелука, мы находим его и в печатных изданиях. В частности, в 1795 г. в журнале Магазинъ общеполезныхъ знаній и изобрѣтеній в статье о кораллах мы читаем:


Въ 1791 году сработано коралловъ цѣною не болѣе какъ на 100,000 франковъ. Сіе произошло отъ того, что Корсиканцы со сто вооруженными фелуками упражнялись въ промыслѣ коралловъ, и отвозили добытый матеріалъ въ Геную, Ливорно и другія мѣста. Прежде сего занималась симъ промысломъ Африканская компанія, и заставляла всю добычу отвозить въ Марсель.
          Магазинъ… (Часть первая. cъ Генваря до Іюня, 1795) Извѣстіе о кораллахъ и пріуготовленіи оныхъ



Так что не Яновский был первым во введении термина фелука в употребление.

В XX веке ситуация существенно не изменилась, хотя акценты были смещены.
Большая Советская Энциклопедия (в 3-м ее издании) дает такое определение:


Фелюга (итал. feluca, от араб. фулука – лодка), небольшое парусное судно прибрежного плавания; используется в Средиземном, Чёрном, Азовском, Каспийском и Аральском морях для перевозки грузов или рыбного промысла. Оснащена косым четырёхугольным парусом, а часто и двигателем.



Словарь русского языка в 4-х томах (МАС):


ФЕЛЮ́ГА, -и, ж. Небольшое парусное беспалубное судно прибрежного плавания на Средиземном, Черном, Азовском, Аральском и Каспийском морях для рыбного промысла и перевозки мелких грузов. Двухмачтовая фелюга лениво покачивается с боку на бок. Куприн, Демир-Кая. Кочевники-туркмены начали замечать персидские фелюги, грузившие соль по ночам. Паустовский, Кара-Бугаз. [Итал. feluca]



К.И. Самойлов в Морском словаре (1941) дает два определения. Первое


ФЕЛУКА, ФЕЛЮКА
(Felucca) — род быстроходного парусного судна, встречающегося в Средиземном море. Имеет три мачты с латинским вооружением и большие весла для передвижения во время штилей. Рейки, к которым пришнуровываются паруса Ф., состоят иногда из двух, трех, четырех жердей бамбука или легкой сосны, сходящихся толстыми концами к середине и тонкими — к концам. Такие составные рейки весьма гибки и легко исправляются в случае повреждения.



и второе


ФЕЛЮГА (касп., черн.) — небольшое каботажное парусное судно.



Таким образом, Самойлов разделяет корабли на два типа: первый - фелука, фелюка - средиземноморское судно, и второй – фелюга – судно черноморского и каспийского бассейнов. Подавляющее же большинство словарей – академических, специальных, иностранных слов – не делает такого подразделения, относя все подобные корабли либо к фелукам, либо к фелюгам, исходя при этом из личных ничем не объясненных предпочтений авторов.

Не только словари, но и и авторы художественных произведений довольно свободно относились к использованию различных терминов для обозначения этого судна. Особенно это заметно в переводной литературе. И все же здесь меньше произвола, чем у авторов словарей. Фелюга – это всегда или судно черноморского бассейна, или, на худой конец – имеет турецкую принадлежность (как правило при этом и разбойничий, или контрабандистский характер):


Окружена высокими холмами,
Овечьим стадом ты с горы сбегаешь
И розовыми, белыми камнями
В сухом прозрачном воздухе сверкаешь.
Качаются разбойничьи фелюги,
Горят в порту турецких флагов маки,
Тростинки мачт, хрусталь волны упругий
И на канатах лодочки-гамаки.
          О. Э. Мандельштам. Феодосия (1919-1920)




Перед домом стояла широкая турецкая фелюга: килем на чурбанах, кольями подперта.
          Б. С. Житков. Элчан-Кайя (1926)




Плыли челны казачьи вниз по Дону-реке, Выплывали на Азов-море, Там сходились с фелюгами турецкими. Словно факелы, фелюги на воде горят. Турки криком кричат, в воду сыплются
          Генрих Сапгир. Черновики Пушкина (1999)




Вскоре блокада была снята. В порт пришли из Херсона первые парусные дубки с абрикосами. Потом в одно безоблачное утро у Карантинного мола пришвартовались две пестрые, как писанки, турецкие фелюги из Скутари ― первые торговые суда в Одессе. На следующий день газеты с торжеством сообщили, что в порт прибыли из Турции на двух фелюгах кило камней для зажигалок, стеклянные бусы, позолоченные браслеты и бочонок маслин.
          К. Г. Паустовский. Повесть о жизни. (1958)




Над низкой водою пустые пески,
Косматые скалы и тина,
Сюда контрабанду свозили дубки,
Фелюги и бригантины.
          Э. Г. Багрицкий. Одесса (1924)



Фелука же – это корабль далеких южных стран, да и не только южных, но обязательно находящихся далеко от нас.

0_152421_66ff394b_orig.jpg
Генуэзская фелука San Gavino



В Балаклаве ― и английский бот,
И фелука торгашеской Генуи,
И пещерного жителя плот
Облегли ее дно драгоценное…
          М. А. Тарловский. Ираклийский треугольник




С африканского берега сотни пирог
Отплывают и жемчуга ищут вокруг,
И стараются их отогнать на восток
С аравийского берега сотни фелук.
          Н. С. Гумилев. Красное море (1921)



И когда мы (в который раз!) перечитываем «Двадцать лет спустя» А.Дюма, то не удивляемся, что предназначенный для спасения Карла I корабль – la felouque L’Éclair – переводчики неизменно называют фелука "Молния".


Но так как Арамис и Портос спешили, то они прибыли первыми. Вслед за
ними появился Атос.
- Все идет превосходно, - заявил он, не дожидаясь вопроса товарищей.
- А вы что сделали? - спросил его Арамис.
- Я нанял маленькую фелуку, узкую, как индейская пирога, и легкую, как ласточка. Она будет дожидаться нас у Гринвича, против Собачьего острова. На ней хозяин и четыре матроса; за пятьдесят фунтов они согласились ждать нас три ночи подряд. Сев в нее вместе с королем, мы воспользуемся первым приливом, спустимся по Темзе и через два часа будем в открытом море. Затем, как настоящие пираты, мы поплывем вдоль берега, скрываясь за скалами, и если море окажется свободным, направимся прямо в Булонь. На тот случай, если меня убьют, запомните, что капитан зовется Роджерс, а фелука - "Молния". Зная это, вы без труда отыщете их. Носовой платок с четырьмя узлами на углах будет приметой, по которой вас узнают.
          А.Дюма 20 лет спустя Пер. С. Шкунаев



Хотя, мне кажется, Дюма здесь погорячился: фелуки в то время (1649 г., когда казнили Карла) только-только появились на морях, омывающих Англию и Францию и едва ли имелись в широком распространении.

Но есть, есть пророки в родном Отечестве! Профессор Л.П.Крысин как никто понял тонкости этих терминов и вполне конкретно изложил свою мысль в своем словаре:


Фелюга и, ж. (ит. feluca).
Небольшое промысловое судно на Черном море.
| По отношению к аналогичным судам на Средиземном море употребляются формы фелука, фелюка.

          Толковый словарь иностранных слов Л. П. Крысина.- М: Русский язык, 1998



Вот и мы в дальнейшем нашем изложении этой темы будем придерживаться точки зрения уважаемого профессора.

Via

Saygo
Леудо: виновоз и не только


― Тогда будем знакомы, ― сказал незнакомец, приподнял обеими руками над головой каскетку и снова положил ее на лысую голову. ― Аристарх Липогон, бывший каботажный шкипер. Врожденный моряк.
          К. Г. Паустовский. Повесть о жизни. Беспокойная юность




0_152344_4bc536e5_orig.jpg
Фотография леудо-виновоза. Фото Edoardo Bo.

Про леудо написано значительно больше, чем про другие суда того типа, который мы сейчас рассматриваем. Лигурийские берега, Ривьера являются свидетелями каботажных плаваний этого корабля вплоть до наших дней. Леудо, несомненно, типично лигурийский корабль, но границы его распространения значительно шире. Более того, впервые это судно упоминается в каталонских документах (laüt 1249 г., leut 1354 г., leüt 1356 г. и множество упоминаний в последующие годы). Затем записи о нем появляются в документах Прованса (первая в 1357 г., сначала в латинизированной форме "laudus"). Первое же появление термина на итальянском языке отмечается в Генуе в 1402 году. Затем леудо встречается в венецианском трактате "Fabrica di galere" (первая четрверть XV века), который мы цитировали уже неоднократно. О размерах леудо той поры можно судить по записи в статутах Officium Gazariae за 1441 год. Там перечисляются плавсредства, которыми должен быть обеспечен парусный корабль ("nave o cocca") грузоподъемностью двадцать тысяч кантари (950 тонн), а именно "barcha", "laudo" и "gondora". Леудо имеет мачту, весла и парус (“qui laudus habeat arborem et vellum cum suis remis atersatis…”). В другом документе (за 1445 год) указывается длина леудо – 11,6 м (в метрических единицах).

Целый ряд специалистов полагает, что термин леудо произошел от арабского العود (al-'oud), который в основе своей значит «дерево», ствол, а в историческом развитии и музыкальный инструмент – лютня. Многое могло бы подтвердить истинность этой гипотезы, и не в последнюю очередь – первое появление термина леудо в Иберии. Но имеется одно замечание, которое перевешивает все аргументы «за»: у арабов аль-‘ауд никогда не обозначал никакого судна в ту эпоху, когда термин этот начал свое шествие с запада на восток.

Есть еще одна группа историков (в их числе Carlo de Negri), которая полагает, что итальянские термины lembo, liuto и leudo эквивалентны, они обозначали одно и то же судно. Однако при переходе от лингвистики к характеристикам реальных судов эта гипотеза распадалась в прах.

Несомненным остается факт, что в XV веке слово леудо могло относиться как к приданному крупному кораблю (например, флорентийской торговой галере в 1429 году) служебному плавсредству, так и к малому судну каботажного плавания. Оно было снабжено как парусом, так и веслами, причем максимальное число гребцов, которое можно найти в документах той эпохи, достигало двенадцати человек. К началу XVII века размеры леудо существенно выросли, некоторые из них имели уже две мачты. Известный нам Пантеро Пантера характеризует их (наряду с барками и баркасами) как суда, несущие две мачты – грот-мачту и фок-мачту: «le barche, le barcacce ed i leudi sono vascelli, che portano due vele, la maestra ed il trinchetto.» Вслед за Пантерой описание леудо (liudo) мы встречаем у архитектора из Ульма Йозефа Фуртенбаха в трактате «Architectura navalis» (1629): это такое же судно, как и фрегат, только короче. Несколькими абзацами выше Фуртенбах описывает фрегат как судно длиной около 10 м, имеющее две мачты с латинским вооружением. По мнению ульмского архитектора, который несколько лет провел в Италии, liudo имел также по 4-5 весел с каждого борта. (Впрочем, не исключено, что в XVII веке леудо и лиуто были два различных судна.)

Ближе к нашим временам – в конце ΧΙΧ- начале ΧΧ в.–леудо принял установившиеся размеры (длина 15-16 м при ширине около 5 м) и форму. Отношение длины к ширине 3:1 было типичным для средиземноморских грузовых судов с давних времен и твердо соблюдалось.

Леудо имел меньшую высоту борта и глубину трюма, чем это было принято на классических судах: высота его пиллерса вместо половины длины бимса составляла всего одну треть.

0_15231d_bd84c661_XXL.jpg
Чертеж корпуса леудо.

Характерной особенностью была также заметная погибь палубы, величина отношения стрелы прогиба к ширине корабля достигала 1:8, что существенно превышало подобные характеристики других судов сопоставимых размеров. Две мачты с латинским вооружением и бушприт были съемными.
С другими характеристиками леудо можно познакомиться в статье, ссылку на которую я давал в прошлый раз.

По назначению леудо делились на несколько групп, главными из которых были суда для перевозки песка и суда-виновозы. В последнем случае большие бочки с вином помещались в трюм, а бочки поменьше – на палубу.

0_152346_4d5d0f2e_orig.jpg
Фото модели леудо с сайта www.anvo.it

0_152347_aa3c82a4_XXL.jpg
Сечение корпуса леудо-виновоза.


На фотографии, приведенной в начале поста, мы видим, что каждая бочка с вином была обмотана тросом. Это не случайная деталь, а конструкция, помогающая перемещать тяжелые бочки по земле.

0_152345_e2c1d5ef_orig.jpg


Были также леудо, специализирующиеся на перевозках сыра. В этом случае грузовом трюме делали полки для этого продукта. Но все же в общем случае это были универсальные суда каботажного плавания между побережьем Италии, островами Эльба и Сардиния и берегами Испании , которые брались за перевозки любого груза, предложенного клиентом.

Возможно, покажется странным, что мы уделяем так много внимания этому небольшому, в сущности, суденышку. Но давайте взглянем на статистику посещений порта Генуи в 1770 году.

0_152348_fd546bfb_XXL.jpg
Корабли, посетившие порт Генуи в 1770 году. Распределение по типам. Источник Silvia MARZAGALLI (2012).

Безусловно первое место занимают в этом ряду леудо (liuto), которые опережают даже такие популярные в тот период суда, как фелюги и тартаны.

Продолжим в следующий раз.

Via

Saygo
Сражение при Гравелине 8 августа

Пропорот бок, и залив глубок.
Никто не виновен: наш лоцман – Бог.
И только Ему мы должны внимать.
А воля к спасенью – смиренья мать.
И. А. Бродский. Письмо в бутылке (1964)
Прежде чем продолжить чтение Дневника солдата – небольшое предисловие.

Потеря якорной стоянки и лучших якорей на каждом испанском корабле в результате атаки брандеров вверила судьбу Армады Всевышнему. Вероятность встречи ее с силами герцога Пармского становилась исчезающе мала. Корабли оказались рассеяными в ночи в самых опасных прибрежных водах Европы. Лишь пять галеонов (флагман Сан Мартин с герцогом Медина-Сидония на борту, вице-флагман Сан Хуан де Португал с доном Рекальде, а также Сан Маркос, Сан Хуан Батиста и Сан Матео, смогли стать на запасные якоря в миле к северу от прежнего места.

На рассвете 8 августа английский флот выдвинулся для окружения этих кораблей. Медина-Сидония выстрелами из орудий флагмана дал сигнал флоту перегруппироваться и занять свои места в боевом ордере. Этот маневр занял некоторое время, в течение которого пять упомянутых галеонов подвергались интенсивному обстрелу с кораблей английского флота. Обстрел перерос в широкие боевые действия между враждебными флотами, которые продолжались на протяжении всего дня, став самыми ожесточенными за всю кампанию Непобедимой армады. Они получили название Сражение при Гравелине.

0_156ba7_205edbd6_XXL.jpg
Разгром Непобедимой Армады 8 August 1588, картина Филипа Джеймса де Лутербура (Philip James de Loutherbourg, 1740–1812),. (1796) National Maritime Museum, Greenwich, Hospital Collection.

Выделим некоторые моменты этого сражения.

Время, необходимое испанцам для восстановления боевого порядка, во многом обеспечил экипаж галеаса Сан Лоренцо, который, как мы знаем, повредил руль в ночной суматохе, начавшейся после атаки брандеров, столкнувшись с другим галеасом Girona и затем врезавшись кормой в галеон Лейвы Rata Encoronada. Привод руля галеаса запутался в якорном канате Раты и его пришлось рубить. Галеас выбросился на отмель у Кале. Ввиду того, что это был флагманский корабль (capitana) эскадры галеасов, для захвата столь ценного приза Лорд верховный адмирал Говард лично повел всю свою эскадру.

Мелководье препятствовало сближению с галеасом, поэтому были спущены на воду одиннадцать корабельных баркасов с абордажной партией в сто человек, которые под командой легкого парусного пинаса и при поддержке дальнобойной корабельной артиллерии эскадры атаковали Сан Лоренцо. Ожесточенный бой продолжался около часа, пока командующий эскадрой галеасов Уго де Монкада не пал, сраженный мушкетной пулей в голову. Нужно признать, что вел он себя героически. Несмотря на то, что вся Армада покинула рейд Кале, а корпус галеаса лежал на песчаной банке таким образом, что орудия одного борта уткнулись в воду, а другого – смотрели в небо, он продолжал отражать атаки англичан, не прекращая попыток отремонтировать свой корабль. Когда ему последовало предложение отбуксировать галеас за деньги в нейтральный Кале, он отклонил его. После ожесточенной рукопашной схватки и гибели Уго, англичане смогли захватить Сан Лоренцо. Но тут вмешались французы, которые вспомнили, что прибрежная зона Кале – это их территориальные воды и стали угрожать уничтожением захваченного галеаса и всех, кто на нем находится, огнем своих береговых батарей, если англичане немедленно не отойдут.

Англичане отошли,забрав с собой все, что смогли унести, оставив ободранных корпус и орудия французам. Говард посчитал исход этого боя своей победой, поскольку еще один мощный корабль противника уже никогда не придет за войсками герцога Пармы. Впрочем, героическое сопротивление Уго де Монкады и его команды оказало несомненную помощь командованию Армады, дав те необходимые два часа для восстановления ее боевого ордера. Вновь возродился неприступный строй полумесяцем и в тылу основных сил испанского флота появились пусть и потрепанные, но достаточно надежные оборонительные линии. Упоминавшийся выше английский адмирал Уильям Уинтер так писал об этом:


Они развернулись в строй полумесяца… Их адмирал и вице-адмирал переместились в центр… На каждом фланге они поместили свои галеасы, португальские галеоны и другие мощные корабли, по шестнадцать единиц на каждом крыле…


Гравелинское сражение продолжалось девять часов и охватило акваторию от Гравелина до Остенде.

Как ни странно, но до нашего времени не дошло сколько-нибудь связного описания этого сражения.

Вот как описывает этот день Рекальде в Дневнике солдата:


На рассвете понедельника 8 августа весь вражеский флот открыл огонь по вице-флагману [галеону Сан Хуан под командованием Хуана Мартинеса де Рекальде - g.g.], как это уже имело место раньше, в то время как все другие корабли покинули нас. В итоге противник, заметивший, что ни флагманский корабль, ни другие корабли не вернулись, чтобы оказать нам помощь, обрушил на нас около тысячи ядер, в дополнение к огню из аркебуз и мушкетов, в то время как наш галеон выпустил по ним около трехсот ядер. Нам на помощь пришли галеоны Сан Матео и Сан Фелипе с доном Диего Пиментель (Maestres de Campo) и доном Франсиско де Толедо на борту, вместе с кораблем Бискайской эскадры Хуана Мартинеса де Рекальде. Они сделали свою работу так успешно, что противник вышел из боя; однако два упомянутых галеона увязли в схватке, так что вице-флагман повернул на обратный курс к ним. Увидев такой маневр, наш флагман и вся остальная Армада также начали поворот на обратный курс, таким образом мы выручили их. Два упомянутых галеона и нава Бискайской эскадры вновь оказались в окружении вражеских судов после того, как многочисленные ядра лишили их рангоута и такелажа, так что они не смогли поставить паруса. Но ни флагманский корабль ни любой из других из наших кораблей, хотя и видели в каком положении они оказались, не могли оказать им помощь. И когда адмирал захотел помочь им, герцог послал ему указание, что он должен удерживать прежний курс и не подвергать опасности свой корабль. Это (решение) позорит его и еще некоторых лиц. Когда стемнело, стало уже невозможно понять, что произошло с галеонами. Лишь в девять часов мы прошли мимо бискайского корабля, который, как упоминалось выше, сражался борт о борт с двумя галеонами. Мы услышали крики о том, что их корабль почти полностью затоплен. Удалось спастись почти всей команде, за исключением нескольких больных и раненых, которые и кричали о помощи. Утром этого дня мы видели, как флагманский галеас двигался по направлению к Кале и что несколько вражеских кораблей преследовали его. Мы также наблюдали бешеный обстрел галеаса, который отвечал взаимностью, одновременно переправляя на берег столько человек, сколько мог, и приближаясь к орудиям береговой крепости Кале. Мы видели, что крепость оказала поддержку галеасу, открыв интенсивный огонь.


Примечание 20. В Дневнике солдата не упоминается название «бискайского корабля» («nao vizcayna»), но, очевидно, речь идет о нао María Juan (капитан Педро де Угарте, 665 тонн, 24 орудия), который затонуло вскоре после этого. Повреждения San Mateo и San Felipe были настолько серьезными, что они беспомощно отдрейфовали к фламандскому побережью, где и разрушились на отмелях. Такие серьезные повреждения могут объясняться невиданным до этого времени сближением кораблей во время боя. Адмирал Уильям Уинтер, описывая впоследствии это сражение, заметил, что во время артиллерийского залпа с его галеона Vanguard можно было получить пулю из аркебузы противника, разобрать команды и крики на его кораблях.

0_165d47_dc382c2b_XXL.jpg
Английский галеон Vanguard ведет бой против кораблей Непобедимой армады. National Maritime Museum, Greenwich, Лондон

Примечание 21. Для испанцев было важным сохранить строй и удержать позиции в районе портов, назначенных для погрузки армии герцога Пармы, в то время как англичане пытались отсечь от Армады по одному наветренные корабли и предоставили ветру сделать за них остальную работу – снести испанцев на отмель. Именно ветер, который на протяжении дня постоянно менялся от юго-юго-западного до северо-западного, был самым важным союзником англичан. К концу дня волнение усилилось, пошел дождь и видимость упала.

Лорд-адмирал, как мы уже видели, на рассвете повел свою эскадру на захват аварийного испанского галеаса, а остальные эскадры английского флота под общим командованием Франсиса Дрейка направил против пяти испанских галеонов, вернувщихся на якорную стоянку на рейде Кале. Дрейк свой Revenge повел на сближение с испанским флагманом San Martin. Сблизившись на дистанцию выстрела, корабли не спешили открывать огонь. Приходилось думать об экономии боеприпасов. И лишь когда расстояние сократилось до половины длины мушкетного выстрела (около ста метров), Ривендж произвел первый выстрел из носового орудия, после чего разрядил в противника все пушки одного борта. Сан Мартин ответил, пробив корпус английского галеона в нескольких местах. В это время на помощь Дрейку подошел Nonpareil под командованием Томаса Феннера, затем подоспели все остальные корабли его эскадры, каждый из который произвел бортовой залп по испанскому флагману.

Корпуса испанских галеонов в районе ватерлинии имели усиленный пояс обшивки из испанского дуба, поэтому ядра противника не могли его разрушить полностью, хотя и оставляли отверстия. Это приводило к появлению течи корпуса, которую экипажи не могли устранить в походных условиях. Еще хуже выдерживали огонь противника надводные части корпуса и надстройки, рассчитанные лишь на мушкетную пулю. Потери в личном составе были велики, однако испанцы продолжали отважно сражаться. Сан Матео дважды попадал в окружение кораблей противника и дважды ему удавалось вырваться. Но ценой больших потерь: было убито и выведено из строя более половины экипажа и десанта, корпус имел множество пробоин, моряки едва успевали откачивать воду, но несмотря на все их усилия корабль находился в полузатопленном положении. И тем не менее, когда Сан Мартин подошел к нему и командующий предложил оставшимся в живых офицерам и членам команды перейти на флагманский корабль, дон Диего де Пиментель отказался покинуть корабль. Не согласился капитан и сдаться англичанам. Предложение об этом поступило с борта флагмана эскадры лорда Сеймура Rainbow, который приблизился к Сан Матео , видя бедственное его положение. В ответ офицер, озвучивший это предложение, получил пулю из мушкета, а с английской эскадры прозвучали новые залпы бортовых орудий.

К четырем часам пополудни создалось впечатление, что еще до заката англичане сумеют одержать победу над испанской Армадой. Но как раз в этот момент с севера пришел сильный шквал с дождем. Всего около четверти часа длилось это погодное явление (кто долгое время жил на северах, хорошо знает его под название «заряд»). Но он отвлек внимание экипажей английских кораблей, вынужденных заняться своими парусами и не допустить взаимных столкновений. Когда они вновь обратили свои взоры на противника, то обнаружили, что Армада в сомкнутом строю удаляется в северном направлении и уже недосягаема для огня.

Несмотря на серьезные потери, Армада сохранила свою боеспособность и продолжала представлять угрозу Англии. Об этом мы читаем, в частности, в донесении Лорда верховного адмирала Чарльза Говарда государственному секретарю Англии сэру Фрэнсису Уолсингему:


Their force is wonderful great and strong and yet we pluck their feathers, little by little. I pray to God that forces on the land [are] strong enough to answer so puissant a force.
Их флот удивительно велик и силен, хотя мы и ощипываем им перья, мало помалу. Я молю бога, чтобы (наши) наземные силы были достаточно сильны для достойного ответа такому флоту.
          Борт галеона Арк Ройял, 8 августа 1588 года


Продолжение последует.

Via

Saygo
Дневник солдата: 9 августа

Вы бесстрашны, как хищные звери,
Грозен лязг ваших битв и побед,
Но ведь все ж у вас нет артиллерии?
Но ведь все ж у вас пороху нет?
 
С. А. Есенин. Пугачев
Продолжим знакомиться с содержанием Дневника солдата:


Во вторник 9-го августа флот противника подошел к нашему с наветренной стороны и последовал за нами на дистанции примерно полторы лиги, не выказывая желания к дальнейшему сближению. И хотя наш флагман шел совсем один с наветренной стороны, а неприятельский флот был рядом, ни одного выстрела не прозвучало за целый день.
После полудня этого дня Его превосходительство [герцог Медина-Сидония –g.g.] послал фелуку чтобы доставить адмирала [дона Рекальде –g.g.] на собрание совета, но адмирал не пожелал следовать туда, так как чувствовал себя уязвленным отсутствием мужества и смятением на флагманском корабле, и тем, что на ряде предыдущих совещаний его мнение ни во что не ставили. Тогда Его превосходительство второй раз послал за адмиралом, настойчиво потребовав его присутствия. И хотя адмирал был против, совет принял решение вернуться в Испанию, проложив курс вокруг Шотландии и Ирландии.


Примечание 22. Ни один из других хронистов Непобедимой армады не отмечает тот факт, что в течение 9 августа англичане не произвели ни одного выстрела. Тем не менее, это было так или почти так. Причина банальна – у англичан кончились боеприпасы. Вот как пишет об этом Уолсингему, например, упоминавшийся ранее Уильям Уинтер: «Our cartridges spent, and munitions wasted». («Порох истрачен, боеприпасы израсходованы») Нет сомнения, что Рекальде знал об этой проблеме у англичан, поэтому он и настаивал на военному совете у герцога Медина-Сидония, чтобы испанский флот вернулся к берегам Фландрии и попытался еще раз соединиться с армией герцога Пармы. Его поддержал и советник герцога Диего Флорес, предложивший вернуться в Кале. Однако совет вновь проигнорировал мнение Рекальде, и Армада легла на курс возвращения в Испанию через Северное море. Возможно, на решение совета повлияло тяжелое положение с боеприпасами на кораблях самой Армады, особенно с ядрами крупных калибров.
Ошибочность такого решения подчеркнул в своих записках главный казначей Армады Calderón: «Пройти 750 лиг (4167 км) по штормящим морям, почти незнакомым нам, прежде чем мы вернемся в Корунью – вряд ли было мудрым решением.»

Приведем еще раз карту маршрута, на котором было принято это роковое решение.

0_1648e3_28742f81_XXL.jpg
Карта банок Фландрии из книги Hale, John Richard «The Story of the Great Armada»

Корабли Армады продолжали сохранять боевой ордер, с той лишь разницей, что положение в арьергарде заняли наиболее мощные корабли: флагманский галеон Сан Мартин, корабль вице-флагмана дона Рекальде Сан Хуан, каракка Лейвы La Rata Santa Maria Encoronada, галеон кастильской эскадры Сан Маркос (San Marcos) и три оставшихся в строю галеаса. Вся остальная Армада шла на некотором удалении под ветром. Английский флот численностью 109 кораблей следовал с наветренной стороны от испанского арьергарда «на дистанции выстрела из длинной кулеврины». Ветер был умеренный, но иногда заходил на северо-западные румбы, так что испанские моряки вели свои корабли в крутой бейдевинд, чтобы избежать сноса на пески Зеландии. В конце концов Медина-Сидония вынужден был лечь в дрейф, за ним последовали корабли арьергарда. Герцог послал несколько паташей с приказом для остальной Армады также ложиться в дрейф и дожидаться противника. Однако англичане по-прежнему держались в стороне, то удаляясь, то приближаясь короткими галсами.

Ветер и течения сносили испанцев к берегу. Якоря не держали на зыбком песчаном грунте. Еще немного – и Провидение сделает работу за англичан. Лоцманы единодушно советовали герцогу продолжить движение единственно возможным курсом, прижимаясь к берегу. Лот, брошенный с русленя флагманского галеона, показал 7 брасов (саженей, 12,8 м), затем шесть. Это при том, что осадка Сан Мартина была около 5 брасов. Некоторык корабли Армады стали задевать килем за грунт. Казалось, беда неминуема. Медина-Сидония призвал к себе капитана-ветерана Мигеля де Окендо, который подошел на своей Santa Ana к борту флагмана.

0_1676c7_29a0672a_orig.jpg
Командующий баскской эскадрой Непобедимой армады адмирал Мигель де Окендо (Museo Naval de Madrid)

Короткий диалог между флагманом и опытным моряком Окендо услышали все моряки обоих кораблей, несмотря на шум прибоя. «Что делать, сеньор Окендо?» – задал вопрос герцог. Ответ был коротким и язвительным: «Пусть Вам ответит Диего Флорес», - сказал Окендо, намекая на непопулярность первого советника герцога по военно-морским делам. «Что касается меня, - продолжил старый капитан, – то я собираюсь сражаться до конца. Пришлите мне ядра.»

Но судьба на этот раз хранила испанцев: ветер начал заходить к югу (один очевидец тех событий даже написал, что ветер сменил свое направление на противоположное, на юго-восточное; но все же более реалистичным представляется запись в дневнике Медина-Сидония: ветер изменился на западно-юго-западный. Но и этого вполне хватило, чтобы обойти опасные мели и выйти в Северное море.)

Продолжение последует.

Via

Saygo

Куда не сунусь, везде: "Тиллерсон не называл Трампа болваном."

Вспомнил старый анекдот из времен службы на подводной лодке.

Центральный пост ПЛ. Командир дремлет, повиснув на перископе. Вдруг, потревоженный чьим-то разговором, открывает глаза и спрашивает у старпома: "Кто сказал слово х*й?"

Старпом тут же по внутренней трансляции отправляет запрос:

"В лодке, кто сказал слово х*й?"

И, поскольку поступил запрос, тут же по установленному порядку из всех отсеков последовали ответы:

"В седьмом слова х*й не говорили"

"В шестом слова х*й не говорили."

...

"В первом слова х*й не говорили"

"В центральном слова х*й не говорили"

Старпом - командиру:

"Товарищ командир! В лодке слова х*й не говорили."

Удовлетворенный ответом, командир  продолжил дремать у перископа.

Или из другой области, про Вовочку: "Катя Иванова не б-дь? Ну извините!"

Via

Saygo
Этюд, навеянный осенью

Ветер дует с начала творенья.
М. И. Цветаева. Горизонт
 
В нашем описании экспедиции Непобедимой армады к берегам Англии мы подошли к такому моменту, когда судьбу испанского флота стали решать не доблестные английские моряки, а суровые силы природы. И вот тут, я думаю, самое время остановиться и посмотреть, какое отражение эти самые природные обстоятельства находят в нашем человеческом языке. Я, естественно, не лексикограф, но никто ведь не будет возражать, что в этимологии и лексикографии мы все знатоки и специалисты. Так что извините, если как слон на тумбочке…

Опустив многочисленные детали и этимологические ступени, можно увидеть, что на общеславянскую родословную нашего слова ветер, вѣтр заметное влияние оказало древнескандинавское veðr. На пути «из варяг в греки» путники оставляли не только предметы материальной культуры, но и старонорвежские слова, которые воспринимались русским языком и далее развивались по его законам. Не составлял исключения, видимо, и наш случай. Но мы хотим взглянуть на это шире. Значительно большее влияние слово veðr оказало на английский язык. И не только тем, что оказалось у истоков английского слова wind – ветер, но и другое слово – weather, по основному своему значению – погода, также испытало воздействие древних скандинавов. Если быть объективным, и в нашем языке от veðr также произошло слово со значением погода, правда это значение ограничено хорошей погодой – вёдро, ведреная погода. Но для нашего разговора, посвященного в большей степени морскому языку, чем общим законам этимологии, эта ветвь лексики имеет лишь справочное значение. К ветру вёдро вообще-то отношения не имеет. Иное дело в языке английском. Там у термина weather есть «ветровая» составляющая, широко применявшаяся в морском языке, которую мы сейчас изучим более внимательно.

Прежде всего, поговорим о существительном weather. Конечно же основное его значение – погода, («the state of the atmosphere at a particular place and time as regards heat, cloudiness, dryness, sunshine, wind, rain, etc.» – Состояние атмосферы в конкретном месте и конкретное время в отношении температуры, облачности, влажности, солнечной радиации, ветра, дождя и т.п. – Оксфордский словарь). Мы можем сказать и хорошая погода (fair weather), и плохая погода (bad weather), и присоединить еще добрую сотню других определений. Если же мы не используем при нашем термине никаких определений, то скорее всего речь идет о плохой погоде («Cold, wet, and unpleasant or unpredictable atmospheric conditions» – там же). В отличие от славян англо-саксы пошли совсем по другому пути: у нас вёдро – это хорошая погода, у них weather – не погода, а дрянь. Чтобы проиллюстрировать это, приведем отрывок из книги известного английского капера XVII века Уильяма Дампира (William Dampier) «Новое путешествие вокруг света» A New Voyage Round the World, Том 3 (1703, запись за 1699 год):


That the Port is but ordinary at best, and is very bad when the N. W. Winds blow. These Norwesters give notice of their coming, by a great Sea that tumbles in on the Shore for some time before they come, and by a black Sky in the N. W. Upon these Signs Ships either get up their Anchors, or slip their Cables and put to Sea, and ply off and on till the Weather is over.
При хороших условиях это обычный порт, но там очень плохо, когда дуют северо-западные ветры. Эти ветры с норд-веста дают о себе знать заранее беспорядочным волнением, которое наступает на берег за некоторое время до их начала и появлением черных туч на северо-западе. Заметив такие признаки, корабли либо поднимают якоря, либо вытравливают канаты и выходят в море и ходят там переменными курсами, пока шторм (the Weather) не прекратится.


Но конечно же, нас интересует прежде всего значение терминов в морском языке. И здесь weather это почти синоним слова windward (wind с суффиксом направления –ward) в значении направления, откуда дует ветер. Впрочем, все так запутано, что даже Оксфордский словарь английского языка (он же «Словарь Мюррея», он же «Новый английский словарь, основанный на исторических принципах») в разделе 3. словарной статьи Weather (первая публикация 1926 года) пишет:

3. Naut. The direction in which the wind is blowing,

хотя правильное значение, конечно, 'from which the wind is blowing’, т.е. направление, откуда дует ветер.

А если же мы обратимся к таким понятиям, как наветренная и подветренная сторона, то там точно без поллитры не разобраться. Поначалу все вроде бы ясно. Та полусфера, откуда дует ветер, называется наветренной стороной, а противоположная – подветренной. Почти так же очевидно, что тот борт корабля, на который дует ветер, называется наветренным, а противоположный – подветренным. Но стоит нам заговорить о наветренном или подветренном береге, как вся стройность летит к чертям: тот берег, на который дует ветер, называется подветренным, а от которого дует – наветренным. Чтобы эта чертовщина не так бросалась в глаза, в некоторых словарях приводятся завуалированные определения, исключающие упоминание направления ветра: «Наветренный берег — берег, расположенный с наветренной стороны судна.» ( Самойлов К. И. Морской словарь.) Но не все писатели так изворотливы. Известный автор Справочника по яхтам Бонд пишет вполне определенно:


Наветренным (слева на прилагаемой схеме) берегом называют берег, со стороны которого дует ветер, и легче всего учиться отходить именно от него. Подветренным (справа) берегом называют берег, на который дует ветер, что затрудняет отход от него особенно в сильный ветер, создающий крутую разрушающуюся волну.


и для пущей убедительности даже приводит иллюстрацию:

0_169ba7_332f97e_orig.jpg

Увы, но законы морского языка не являются законами универсальными. Поэтому, словарь по географии (2015 г.) приводит такое определение:
Наветренный берег
Участок берега, обращенный к господствующим ветрам и тем самым опасный для судоходства.
А метеословарь:
НАВЕТРЕННЫЙ БЕРЕГ - берег, по направлению к которому дует ветер.

Т.е. все с точностью до наоборот.

Таким образом, морской выпендреж с компАсом – это детская игрушка по сравнению с наветренным берегом.

Но почему так получилось? Ответ, на мой взгляд, прост. И связан он с тем, что для моряка корабль – центр вселенной. И все, что моряк видит, когда смотрит в сторону ветра, является наветренным – борт, другой корабль, берег.

Для подветренной стороны горизонта англичане имеют особый термин – lee. По основному своему значению lee – это защита, укрытие. Понятно, если мы говорим о подветренном борте корабля – где как ни там искать укрытия от пронизывающего ветра. Ну а если подветренный берег? Страшен он для моряков во время сильного ветра. Классик маринистики Мелвилл в своем романе Моби Дик посвятил ему самую короткую («шесть дюймов»), но пожалуй одну из самых эмоциональных глав: глава XXIII озаглавлена «Подветренный берег» (The Lee Shore). Приведем ее полностью.


В одной из предыдущих глав мы упоминали некоего Балкингтона, только что вернувшегося из плавания высокого моряка, встреченного нами в ньюбедфордской гостинице.
И вот в ту ледяную зимнюю ночь, когда «Пекод» вонзал свой карающий киль в злобные волны, я вдруг увидел, что на руле стоит… этот самый Балкингтон! Я со страхом, сочувствием и уважением взглянул на человека, который в разгар зимы только успел высадиться после опасного четырехлетнего плавания и уже опять, неутомимый, идет в новый штормовой рейс. Видно, у него земля под ногами горела. О самом удивительном не говорят; глубокие воспоминания не порождают эпитафий; пусть эта короткая глава (this six-inch chapter ) будет вместо памятника Балкингтону. Я только скажу, что его участь была подобна участи штормующего судна, которое несет вдоль подветренного берега (along the leeward land ) жестокая буря. Гавань с радостью бы приютила его. Ей жаль его. В гавани — безопасность, уют, очаг, ужин, теплая постель, друзья — все, что мило нашему бренному существу. Но свирепствует буря, и гавань, суша таит теперь для корабля жесточайшую опасность; он должен бежать гостеприимства; одно прикосновение к земле, пусть даже он едва заденет ее килем, — и весь его корпус дрожит и сотрясается. И он громоздит все свои паруса и из последних сил стремится прочь от берега, воюя с тем самым ветром, что готов был нести его к дому; снова рвется в бурную безбрежность океана; спасения ради бросается навстречу погибели; и единственный его союзник — его смертельный враг!
Не правда ли, теперь ты знаешь, Балкингтон? Ты начинаешь различать проблески смертоносной, непереносимой истины, той истины, что всякая глубокая, серьезная мысль есть всего лишь бесстрашная попытка нашей души держаться открытого моря независимости, в то время как все свирепые ветры земли и неба стремятся выбросить ее на предательский, рабский берег.
Но лишь в бескрайнем водном просторе пребывает высочайшая истина, безбрежная, нескончаемая, как бог, и потому лучше погибнуть в ревущей бесконечности, чем быть с позором вышвырнутым на берег, пусть даже он сулит спасение. Ибо жалок, как червь, тот, кто выползет трусливо на сушу. О грозные ужасы! Возможно ли, чтобы тщетны оказались все муки? Мужайся, мужайся, Балкингтон! Будь тверд, о мрачный полубог! Ты канул в океан, взметнувши к небу брызги, и вместе с ними ввысь, к небесам, прянул столб твоего апофеоза!
          Герман Мелвилл «Моби Дик» Перевод с английского И. Бернштейн. Собрание сочинений. Т.1. Ленинград. "Художественная литература". Ленинградское отделение. 1987 год


Мелвилл мастерски использовал противоречие между успокаивающим названием подветренного берега – The Lee Shore – «защищенный, укрытый берег» , и его сутью, несущую моряку угрозу, опасность, беду .

Мы закончили этот небольшой этюд, но чтобы получить полную «картину маслом» (с) всего явления, подобных этюдов потребуется несколько. Напишем их в другой раз.

Via

Saygo
Принесенное ветром

Осень, ветер, листья ― буры.
Прочной хочется еды.
К. М. Симонов

 

 

Наш предыдущий этюд описывал ту часть морского языка, которая связана была с английскими weather и lee как существительными. В современном русском языке эквивалентных им существительных нет, поэтому приходится переводить описательно: наветренная сторона и подветренная сторона. Но где вы встречали моряка, который для описания привычных ему объектов и явлений не изобрел бы своих терминов, даже если их нет в родном языке. Так появилось у общего термина ветер еще одно значение, не отмеченное в словарях: наветренная сторона. А в качестве антонима для термина ветер в этом значении – слово подветер. Давайте посмотрим, как пользуется этими терминами в своем приказе вице-адмирал А.С.Грейг:


Главнаго Командира Черноморскаго флота и портовъ.
Вице-Адмирала A. С. Грейга.
ПО ЭСКАДРѢ .
Іюня 17-го дня 1829 года, № 66.
Судно, коему сдѣланъ будетъ сигналъ: подойти для переговора, приближаясь къ флагманскому кораблю (буде флотъ идетъ не на фордевиндъ) съ вѣтру, отнюдь не должно спускаться ему подъ корму, ни приводить подъ вѣтромъ у него бейдевиндъ, если его корабль лежитъ симъ курсомъ; ибо въ пѣрвомъ случаѣ при свѣжемъ вѣтрѣ призываемое судно пройдетъ такъ скоро, что и неуспѣетъ выслушатъ дѣлаемаго приказанія; а въ послѣднемъ, паруса его обезвѣтрятся, оно останется какъ въ дрейфѣ , и флагманскій корабль будетъ на него наваливать. Для избѣжанія всѣхъ сихъ неудобствъ, судно, спускающееся съ вѣтра для переговора, должно, приходя на ближнюю дистанцію съ навѣтренной стороны, привести къ вѣтру и лечь однимъ курсомъ съ флагманомъ, пока получитъ приказанія; идущее же съ подвѣтра, по означенному сигналу, обязано пройти контра-галсомъ подъ кормою и, буде неясно выслушаетъ приказанія, то, поворотивъ немедленно оверъ-штагъ, стараться достигнуть, какъ выше сказано, навѣтренной стороны флагмана; тоже самое должны наблюдать и суда, подходящія съ кильватера, то есть держаться на вѣтрѣ у флагмана.
          Скрягин С.А. Сборник приказов и инструкций адмиралов (1898)


Таким образом, Грейг использует в своих инструкциях наряду с термином наветренная сторона в том же значении слово ветер, а для подветренная сторонаподветер, получая в различных ситуациях выражения с ветра, на ветре, к ветру, с подветра и т.п. И поэтому неудивительно, когда в морской литературе мы читаем, например, "Гнать к ветру" — идти бейдевинд, как можно круче (Самойлов).

Значение слов weather и lee как прилагательных в морском языке затруднений не вызывает, так же и как их аналогов в языке русском. Иное дело значения weather как глагола. Нас, конечно же, и в этом случае интересует только морской язык. И в первую очередь значение «обходить с наветренной стороны, проходить на ветре.» В словаре Бутакова (1837 г.) для этого значения приводится такой пример:


That frigate will not weather the point this board. Фрегатъ не пройдетъ иа вѣтрѣ мыса этимъ галсомъ.


Мы с таким трудом восприняли понятия наветренный берег и подветренный берег, что теперь очень настороженно отнесемся к понятию «обойти с наветренной стороны». Чтобы глубже разобраться с этим понятием проанализируем отрывок из бортового журнала корабля Британской Ост-Индской компании «Гектор» (Hector), первого английского судна, причалившего 24 августа 1608 года к побережью Индии в Сурате. Командовал им Уильям Хокинс, в составе этой экспедиции на корабле Dragon находился торговый представитель Англии Уильям Килинг (William Keeling). Экспедиция стартовала в апреле 1607 года, прошла Сьерра Леоне, мыс Доброй надежды, Мадагаскар и в апреле 1608 года подошла к острову Сокотра у побережья Йемена в Аравийском море.

0_169c21_79728fe9_XXL.jpg

Приведем этот отрывок:


April 19. The wynd S.S.E., we stered N.E. and by E., and then descryed an Island to the northward, which we iudged to be Adelcuria, and being in the latitude of 11ds30m we saw another Island, bearing of us N.E. and by E., and after that another that bare E. and by N., northerly, and then we lay up E. and by S. and when we came nere the Islands called Los Hermanos,1 between them we had sight of Socotora, then we kept our loofe awhile purposing to wether the westerest point of the Hermanos, but could not and therefore bore up and went to leeward thereof, and beingf westward thereof about a league, had 17 ds 10 m variation..
April 20. Being to the northward of the westerlyest of the Hermanos, and with all near Socotora, we lay close E.S.E. with a S.W. wynd, seeking to wether Socotora but could not, and therefore we hove up and went to the westward thereof, between Socotora and a rocke lyeing to the westward thereof, between Socotora and a rocke lyeing to the Westward with [3] hummocks, and about noone came to an anker to the northward of the westerlyest point of the Island, in 10 fadoms water; in an open Roade, the rocke with 3 hummocks called Savoniza bearing of us N.W. and by W. There we finding no fresh water, we ankered there all night.
          " A Journal kept by m[e William Hawkins in] my voyage to the East I[ndies, beginning the 28 of] March ao 1607, concerning all [that happened vnto] the good Ship called the [Hector in the saied] Viago, I being Captauie t[hereof]."


Прежде чем дать перевод этого текста, поместим схематическую иллюстрацию обстановки вокруг Сокотры по тексту Хокинса. Эта схема очень приблизительная, так как у нас нет точной прокладки курса Гектора, есть лишь косвенные свидетельства, которые мы можем использовать.

0_169c38_f097af40_XXL.jpg

А теперь перевод:


19 апреля. Ветер зюйд-зюйд-вест. Мы шли курсом норд-ост-тень-ост, когда к северу заметили остров, который, как мы считали, был островом Абд-эль-Кури; находясь на широте 11°30' мы обнаружили еще один остров в направлении норд-ост-тень-ост от нас, а затем севернее еще один в направлении ост-тень-норд. Мы легли на курс ост-тень-зюйд, и когда подошли к островам, которые назывались Los Hermanos [ныне острова The Brothers (по-арабски Эль-Ихван, Братья) – g._g.], между ними мы увидели Сокотру. После этого мы привели корабль к ветру, чтобы обойти с наветренной стороны западную оконечность островов Hermanos, но сделать этого не смогли, поэтому спустились под ветер к западу от них примерно на одну лигу, магнитное склонение в этой точке 17°10'.
20 апреля. Находясь к северу от самой западной точки островов Hermanos, совсем рядом с Сокотрой, мы пошли в бейдевинд курсом ост-зюйд-ост при ветре зюйд вест, пытаясь обойти с наветренной стороны Сокотру, но не смогли и поэтому мы изменили курс и пошли в западном направлении между Сокотрой и скалами с тремя утесами, лежащими также к западу, и около полудня стали на якорь к северу от западной оконечности острова, при глубине 10 фатомов на открытом рейде, в точке, из которой скалы с тремя утесами, которые назывались Savoniza [Сабуния] были видны к норд-вест-тень-весту. Мы не нашли там пресной воды, простояв на якоре всю ночь.


Сравнивая текст перевода с приложенной схемой можно твердо утверждать, что значение глагола weather (в тексте журнала орфографический вариант wether) «обходить с наветренной стороны» обозначает обход объекта (острова, как в нашем случае, или другого корабля) с той стороны, откуда дует ветер.

Есть еще одно значение глагола weather , которое отмечает Бутаков: «To weather out a storm. Выдержать штормъ.» Но оно скорее находится в границах общей лексики, чем в специфическом морском языке.

Продолжение последует.

Via

Saygo
Ветер, лей, люф...

Уж ветер северо-восточный
В листве копается, сварлив,
Как архивариус дотошный,
Долистывающий архив.
Д. Самойлов. Осень

 

 

Сделаем несколько замечаний к предыдущим двум постам. Касаются они особенностей русского морского языка. Ранее мы посвятили этой теме несколько статей, из которых можно заключить, что исторически русский морской язык сформировался путем отсева терминов, заимствованных в конце XVII - начале XVIII вв. из голландского и английского языков, а именно слов, которые не выдержали конкуренции с исконно русской терминологией. Те же термины, которые не имели эквивалентов в русском языке или более удачно отражали флотские реальности, заняли свое место в профессиональном языке мореходов.

Если мы обратимся к нашему случаю, объединяющему основные понятия, связанные с ветром, то сразу же необходимо отметить, что первоначально русские моряки использовали здесь кальку с голландских и английских слов. Так, понятие подветренная сторона (по-английски lee, на нидерландском – lij) обозначалось словом лей. Приведем пример.

 


Ежели флот или иѣкоторая часть оного, вступя с неприятелем в бои, будут в леи, или попадут на леи от неприятеля, то однакож имѣет каждой [хотя и под пушками неприятелскими будет] всякое возможное старание прилагать гораздо выше всходить и к неприятелю приближатца, колико то без конфузии и нарушения учрежденного ордера учинитца может, под опасением пренебрегши то помѣрѣ своего учинного прегрѣшениïя, смерти, лишения чина, или ссылки на Галсру , no paзcмoтpeнию воинского суда.
          Книга устав морскои, о всем что касается доброму управлению, в бытности флота на море. СПб., 1720, кн.1, гл.1, артикул 21.



Эта часть петровского устава касается обязанностей Генерал-Адмирала; аналогичное требование содержится и в перечне обязанностей капитана, где «под лишением живота» предписывается «попадшим кораблям в лей от неприятеля, чтобы им восходить к оному» (Кн.3, гл.1, артикул 76). Мы видим, насколько строго спрашивали с морских командиров за удержание наветренной позиции относительно кораблей противника. Это было, без сомнения, одним из основных тактических требований эпохи зарождения парусного флота в России.

Термин лей попал практически во все словари русского и русского морского языка того периода. Так, в Новом словотолкователе Яновского (1804) мы читаем
ЛЕЙ, Рeч. Мор. Сторона, въ которую вѣтръ дуетъ, или подвѣтренная сmорона корабля.

Наряду с термином лей на первом этапе становления морской терминологии в России использовалось наречие лейвардс, лейварт (калька с английского leeward ) – ниже по ветру.
 


Надлежит кораблям, которые леиварт, [или по вѣтру] всяко трудится, да бы притить в туж черту воды.
          Генералные сигналы, надзираемые во флоте .. М., 1708. 74

 


Леивардс, или по вѣтру [ниже] стоящым кораблям надлежит перво отрубать <якорь>, .. того ради, что бы луфвардским кораблям [то есть которыя над вѣтром] оставить мѣсто, для управления своих кораблеи.
          Там же. Сигналы, надзираемые в случае якорного бросания, и при якоре стояния , и в подымании якоря в день. (арт. 3, с.403)



В последнем отрывке мы встречаем еще один термин из этой группы: луфвард, луфвардский. Это производное от слова люф, которое пришло в русскую морскую лексику в конце XVII - начале XVIII вв. из голландского loef или английского luff – наветренная сторона.
 


Между сим ордером ранга было назначено, чтоб Адмирал, как бы вѣтр ни был, при первом сражении всегда люф имѣл.
          Экстракт из журнала, держаннаго от господина вице-ддмирала Креиса, на пути из Москвы на Воронеж, с Воронежа в Азов, на Таганрог и к Керчѣ, a оттуды паки назадъ к Азову. 1699 года



Происхождение и первоначальное значение термина установить не удалось. Наиболее вероятной является гипотеза, связывающая это слово с древнескандинавским lófe, означающим устройство или приспособление, наподобие весла, для изменения курса корабля.

Упомянутые здесь термины ненадолго задержались в русском морском языке, хотя и кочевали из одного морского словаря в другой. Даже в современном Орфографическом словаре Порецкой мы находим «лей, …лейвардс, … лейвардской» и «люф, … люферт»

На этом остановимся пока в исследовании морского языка наших предков, но это не значит, что когда-нибудь в дальнейшем со страниц нашего журнала не прозвучит команда: «Люф!», что будет означать «Держи круче!»

Via

Saygo
Дневник солдата, 10-17 августа

Да. Как хороша погода!
Пойти бы погулять.
А. М. Жемчужников. В чем вся суть?
 
название или описание

Маршрут возвращения Непобедимой армады в Испанию. Из книги Konstam, Angus, The Armada Campaign, 1588(Osprey) (кликабельно)

Записи Рекальде в Дневнике солдата отражают спокойное, даже безмятежное плавание кораблей Армады в течение недели между 10 и 17 августа 1588 года. Вот они:


В среду 10 августа решение возвращаться в Испанию было доведено до всей Армады. Для того, чтобы запасов провианта хватило на долгое путешествие, герцог распорядился снизить суточный рацион на всех кораблях до половины фунта галет, половины квартильо вина и квартильо воды (1 квартильо равен примерно половине литра –g._g.) на человека,.

Весь день, начиная с рассвета, флот противника оставался на удалении около одной лиги от нас, воздерживаясь как мог от агрессивных действий, потому что теперь преследовали нас те, кто ранее спасался от нас бегством. И в доказательство этого, когда четыре или шесть наших кораблей поворачивали на встречный курс, они снова пускались в бегство.

В четверг 11 августа вражеский флот продолжал следовать за нами на дистанции менее одной лиги.
Положение не изменилось до полудня 12 августа, когда они привелись к ветру и легли на курс возвращения домой, считая, что мы не предпримем попыток атаковать их.

Рассвет субботы 13 августа выдался спокойным, мы вышли на широту 56½ градусов. Днем ветер изменился на восточный и мы продолжили плавание.

В воскресенье 14 августа мы захватили два судна, занятые рыбной ловлей. Рыбаки назвали себя шотландцами. Широта 57½ градусов.

15 августа, в праздник Девы Марии, было получено письмо от Его превосходительства адмиралу Хуану Мартинесу де Рекальде, в котором командующий распорядился, чтобы мы поставили все паруса и заняли позицию позади тех кораблей, которые, по его мнению, неспособны были следовать за флагманским кораблем. Оценив обстановку, адмирал направил ответ, в котором сообщил, что, с разрешения герцога, он останется с самыми тихоходными кораблями для их сопровождения. Однако Его превосходительство прислал другой приказ, требуя от Рекальде поднять все паруса и следовать за ним, что последний и сделал.
16 августа около 10 часов спустился густой туман, так что ни один корабль не был виден уже на расстоянии в четверть лиги, но к двум часам прояснилось.
17-го был ясный день, дул благоприятный ветер и отмечалось небольшое волнение.


Но это было обманчивое спокойствие. Посмотрим, какие сомнения точили сердца капитанов Армады.

Примечание 23.
Во-первых, всех волновал вопрос обеспечения экипажей флота продовольствием и водой. Снижение рациона, объявленное герцогом Медина-Сидония, вряд ли помогло решить задачу. Даже если предположить, что все оставшиеся на кораблях флота запасы провианта годились в пищу (а это далеко не так: сухари заплесневели и подгнили, соленая рыба и мясо стали несъедобными), с их помощью можно было обеспечить питание ценностью не более чем по 1000 килокалорий в сутки, а этого не хватало не только для поддержания здоровья в течение столь длительного периода, но угрожало самой жизни моряков. Сам капитан-генерал показывал пример подчиненным, строго соблюдая введенные им ограничения. Впрочем, герцог жестоко страдал от морской болезни и есть мог только при отсутствии волнения на море.

Особенно тяжело было обходиться без воды. Хотя запасов ее, взятых в Ла-Корунье должно было по расчетам хватить на три месяца, на деле было не так. Многие бочки текли, и когда их открывали, то на дне видели лишь остатки зеленой жижи, которую нельзя было пить. Когда Армада вышла на траверз Ньюкасла, Медина-Сидония приказал бросить за борт всех лошадей и сорок артиллерийских мулов, так как для них не было уже воды.

Во-вторых, на испанских кораблях было мало опытных моряков, которые знали бы особенности плавания у западных берегов Англии и Ирландии. Особую опасность представляло ирландское побережье, поэтому герцог в своих приказах и инструкциях на обратный переход в Испанию указывал на необходимость избегать высадки на ирландский берег "for fear of the harm that may happen to you upon that coast," Однако советник капитан-генерала по морским делам Диего Флорес настоял на том, чтобы курс Армады был проложен вблизи от ирландского побережья. Герцог за невиданную по тем временам плату (2000 дукатов) нанял французского лоцмана, пообещавшего довести корабли Армады до Испании. Но деньги оказались потраченными впустую, так как «золотой» лоцман не смог отличить полуостров Эррис Хед на западном побережье Ирландии от острова Клир-Айленд вблизи южной ее оконечности. Ошибка имела трагические последствия.

Медина-Сидония, несмотря на возражения Рекальде, приказал не отвлекаться на оказание помощи отставшим кораблям. В результате уже на начальном этапе возвращения в Испанию из виду пропали тринадцать кораблей и судов, сократив численность Армады до 110 единиц. Утром 14 августа, полностью потеряли мореходность три крупных левантийских каракки, они пошли в восточном направлении к берегу и больше их никто не видел. После ночного шквала 17 августа направился к берегу флагманский корабль эскадры урок (хольков) Gran Grifón и несколько других судов этой эскадры.

Однако настоящие испытания для испанских моряков были еще впереди.

Via



  • Blog Entries

  • Blog Comments

    • Как кончался Чосон
      Все хорошо, но на запрос " Угымчхи торрент" - пусто...
    • "Я хочу быть акционером ОАО "Газпром"...
      Из материалов комитета по расследованию деятельности правительства Ост-Индской компании в Индии:
      "Вопрос: Верно ли мы поняли ваше утверждение о том, что расходы правительства настолько превосходят его доходы, что у него нет средств на строительство дорог? Ответ: Верно, у него нет излишков на эти цели.
      Вопрос: Верно ли, что вдобавок к нанесению ущерба финансовому состоянию страны, правительство всё внимание концентрирует на войне, отвлекаясь от управления внутренними делами на улаживание отношений с внешними партнёрами?
      Ответ: Боюсь, что это именно так."
    • "Я хочу быть акционером ОАО "Газпром"...
      При этом Британская империя была обыкновенно XIX в. профицитным государством, если не вела крупных войн. В Консерватории было что-то не так.
    • Все побежали, и я побежал...
      Если в первых пяти сезонах Игра Престолов была не фэнтези сериалом, а кровавым и жестким историческим сериалом в альтернативной реальности и с небольшими вкраплениями магии, то в последних трех (за исключением двух последних серий) сезонах это обычный фэнтези сериал. Но мне финал более или менее понравился. В пятой серии постановка боев неплохая — достаточно кровавая, но в целом разве выборная монархия это такая уж хорошая форма правления? В странах с выборной монархии не было гражданских войн? Я наоборот пологаю, что при жестких или даже жестоких правителях феодалы меньше склонным к грызне, ибо они мыслят по принципу might to right. Ну впрочем, понятно что это американская идеологизация и пропаганда.
    • Новости из нашего Бедлама
      Ой-вей! Сразу вспенился анекдот "На вопрос анкеты, колебались ли вы в проведении линии партии, Рабинович ответил: колебался вместе с линией.