Умблоо

  • записи
    212
  • комментариев
    0
  • просмотра
    1 894

Авторы блога:

Об этом блоге

Записи в этом блоге

Snow
Хостинг картинок yapx.ru Начало — по метке «Чудеса Каннон»

Сегодня  - про храброго змееборца и про то, как поэт Басё: очень любил детей.

11. Край Ямасиро, Верхний храм Дайгодзи 第十一番 山城上醍醐寺

Дзякуэн мо
Морасадэ сукуу
Нэгаи нарэба
Дзюнрэйдо: ва
Таномосики кана


Есть решимость
Спасать, не избегая
Превратностей, а значит
На паломничий приют
Можно надеяться!

Почитаемый: Дзюнтэй Каннон 準胝観音, то есть Чунди
Первооткрыватель: Великий учитель Ригэн 理源大師, он же Сё:бо: 聖寳 (832–909)


Хостинг картинок yapx.ru
Общинный старейшина Сё:бо: 聖寳僧正

Общинный старейшина Сё:бо:, основатель нашего храма, заново обустроил многие горные проходы, навёл мосты над реками, построил лодки, чтобы помочь путникам на переправах; таких дел он свершил немало. В старину Эн-но Одзуну проложил путь из Кумано в Ооминэ по горам Ёсино для странников-ямабуси. Но позже явился огромный змей и стал вредить людям, а потому никто не решался подниматься в горы. Сё:бо: секирой поборол змея, и с тех пор путь по горам из Ооминэ в Кумано открыт, он зовётся «Обратным» или «Превратным». Сё:бо: в тот раз был отравлен змеиным ядом, тяжко изранен, страдания его не прекращались. Тогда он доверился заклятию Дзюнтэй, и Великий сострадательный бодхисаттва явился ему, когда он лежал в забытьи. Он сказал:
– В уезде Удзи на горе Касатори есть родник с чудесной водой. Обратись к образам будд всех трёх времён, прими дар «Сутры, подобной жертвенному маслу», а потом немедля отправляйся к тому роднику и окунись в воду.
Получив такое наставление, Сё:бо: обрадовался, всё исполнил, как было сказано, и тут же исцелился. Поэтому на том месте построили храм, а Дайго, «Жертвенное масло» — это, надо понимать, название того самого чудесного родника.

_______________________
Монах Сё:бо: прославился в основном как знаток «таинств», преуспевший в «горном подвижничестве», 峯入, минэири, оно же «Путь упражнений и испытаний» 修験道, сюгэндо:. Эн-но Одзуну 役小角, он же Эн-но гё:дзя, основатель горного подвижничества в Японии , по преданиям, жил в VII–VIII вв. и славился чудесами.
«Заклятие Дзюнтэй» 準胝陀羅尼 приводится в одноименной сутре, по ТСД это № 1075–1077. «Сутрами, подобными жертвенному маслу» называют «Лотосовую сутру» и «Сутру о нирване» – как самые совершенные среди книг (это масло – то вещество, что имеет самый совершенный из всех вкусов). «Принять дар» 加持, кадзи, – телом, речью и помыслами уподобиться почитаемому существу (здесь – Каннон), чтобы на время получить от него чудесные силы.
На картинке змееборец трубит в раковину хорагаи, перед ним служка с секирой, за спино у монаха дорожный короб ои, а позади, на берегу ручья, указатель с надписью: «Родник со вкусом жертвенного масла».



12. Край Ооми, храм Ивамадэра 第十二番 近江岩間寺

Минаками ва
Идзуку наруран
Ивамадэра
Киси уцу нами ка
Мацу кадзэ-но ото


Истоки
Где же?
У храма Ивама
То ли волны бьются о берег,
То ли ветер шумит в соснах.

Почитаемый: Тысячерукий Каннон 千手観音
Первооткрыватель: Великий учитель Тайтё: 泰澄大師 (682–767)


Хостинг картинок yapx.ru
Старец Басё: по прозвищу Тисэй 芭蕉翁桃青

Старец Басё всегда веровал в «Сутру о Каннон», а особенно памятовал о бодхисаттве из храма Ивама; он был приверженцем «ветра и потока», покоя и простоты уединённой жизни, и в итоге удостоился чуда и в последнем веке его слава проблистала по всей поднебесной. Мурасаки-сикибу затворялась в соседнем храме Исиямадэра, преданно памятовала о Каннон – и сочинила превосходную «Повесть о Гэндзи». Старец Басё на нашей горе, а потом на горе Кокубу прожил три года, написал дневник «Призрачная обитель», «Гэндзюан», и задумал в одно лето за девяносто дней все двадцать восемь глав «Лотосовой сутры» записать на камешках, по одному знаку на каждом. Велел деревенским мальчишкам собирать камешки и приносить ему, а взамен давал сладости; поэтому дети гурьбой обступали старца, и об этих его добрых делах сказано в записи в его дневнике.

Мада таному
Цути-но ки мо ари
Нацу кодати


Прежде всего у тебя
Ищу я защиты, высокий дуб,
В тенистом летнем лесу.

(перевод Веры Марковой)
________________________
Тайтё: – один из знаменитых горных подвижников сюгэндзя.
Басё: (1644–1694) – один из величайших поэтов Японии; «старец», окина – выбранный им литературный облик вольного странника-мудреца (в традиции «ветра и потока», фурю:, общей для всего Дальнего Востока). Его короткий «Дневник Призрачной обители» 幻住庵記, «Гэндзю:ан-но ки», относится к 1690 г., когда старым поэт вовсе не был.
«Сутра о Каннон» – 25-я глава «Лотосовой сутры». Всего в сутре шестьдесят девять тысяч триста восемьдесят четыре знака, так что дети были действительно усердны.
«Призрачная обитель» 幻住庵, «Гэндзю:ан», – написано над окошком домика, где сидит Басё:. О храме Исияма, особенно чтимом в кругу столичных дам эпохи Хэйан, будет говориться в следующем рассказе.

Via

Snow
Хостинг картинок yapx.ru Мы уже писали про огромную японскую иллюстрированную энциклопедию по естественной истории «Рисунки с пояснениями о травах и кореньях» (本草図説, «Хондзо: дзусэцу», начало XIX века — причём помимо растений, туда попало ещё примерно столько же животных и немножко чудовищ). И тогда же упомянули, что хотя само это многотомное собрание было очень красивым и очень дорогим, из него охотно делали выборки, перерисовывали картинки и издавали, так сказать, «пиратским» способом. Вот нам и попался один пример такого издания — свиток того же времени под незамысловатым названием «Свиток с изображениями животных» (禽獣図巻, «Киндзю: дзукэн»). В нём действительно — только картинки, без статей и даже без подписей; почти все их мы уже видели, но отбор и порядок показательный.
Начинается всё со слона — как самого большого и уважаемого зверя:
Хостинг картинок yapx.ru

Затем внезапно —кот. И выглядит он побольше слона — даже в высоту свитка не влезает…
Хостинг картинок yapx.ru

Потом — водяные-каппы. Видимо, они всё же воспринимались как млекопитающие, несмотря на черепаший панцирь и вылупление из яиц:
Хостинг картинок yapx.ru

За ними вполне естественно следуют другие похожие на людей существа — орангутан и гиббон:
Хостинг картинок yapx.ru

Хостинг картинок yapx.ru

Потом — свиньи и те, кого считали их родственниками, включая дикобраза:
Хостинг картинок yapx.ru

Хостинг картинок yapx.ru

Верблюд и ослик:
Хостинг картинок yapx.ru

Хостинг картинок yapx.ru

Из сотен водоплавающих и прибрежных птиц, присутствующих в «Хондзо: дзусэцу», отобрали только эту:
Хостинг картинок yapx.ru

Зато четвероногая курица, рассматриваемая в энциклопедии как «курьёз природы», здесь в двух вариантах и без всяких пояснений — мало ли какие твари живут в дальних странах…
Хостинг картинок yapx.ru

Хостинг картинок yapx.ru

Водные гады — большие и малые:
Хостинг картинок yapx.ru

Хостинг картинок yapx.ru

Крокодил и аллигатор:
Хостинг картинок yapx.ru

И в заключение — тюлень (рыб в свиток не попало никаких):
Хостинг картинок yapx.ru

Via

Snow
Хостинг картинок yapx.ru Раз уж мы недавно упоминали об айнах и княжестве Мацумаэ на Хоккайдо, покажем несколько работ одного из самых любопытных художников в жанре «картинок про айнов». Правда, работал он уже не в XVIII веке, а на добрых сто лет позже — но с русскими тоже сталкивался, и даже не раз. Звали его Хирасава Бё:дзан (平沢屏山, 1822-1876), родом он был из Осаки, но ещё в молодости перебрался на Эдзо (Хоккайдо) и прожил там четверть века. Для большинстве японцев эти края продолжали считаться дикой окраиной, из за Бё:дзаном утвердилась стойкая слава чудака.

Хостинг картинок yapx.ru
Айны приманивают рыбу факелом и бьют острогой

На самом деле, похоже, он был человеком действительно отчаянным, но вполне разумным. Хирасава Бё:дзан происходил из семьи некогда зажиточной, но ко временам его детства разорившейся, так что зарабатывал поначалу рисованием жертвенных табличек эма (мы писали о них, например, здесь); отсюда его прозвище Эмая. Спрос был большой, а платили за такую работу мало. Он подался на север, в княжество Мацумаэ, которое в это время отчаянно отстаивало своё старинное исключительное право на ведение всех дел с айнами. И, похоже, даже получил там должность — наполовину «придворного художника», наполовину «рисовальщика для отчётов».

Хостинг картинок yapx.ru
Айны подносят дань княжескому представителю

Но времена были уже не те, что сто лет назад, сёгунат доживал последние годы, страна открывалась заморским гостям, Хакодатэ на юго-западе острова становился большим портом, куда всё чаще заходили американские, русские и европейские суда, в городе открывались иностранные представительства. И кое-кто из этих иноземцев охотно покупал рисунки с изображениями диковинного народа — айнов. И платили за них довольно щедро.

Фотохостинг yapx.ru
Айнский обряд почитания богов, с хороводом…

Так и получилось, что у работ Хирасавы Бё:дзана судьба оказалась в основном «заграничной» — в Японии его работ немного (и то некоторые сомнительные — может быть, их выполняли ученики или подражатели), по Европе и Америке их рассеяно куда больше, а самое большое собрание оказалось в России, сперва в Петербурге, а потом в Омском музее. Известно, что Бё:дзан выполнял в 1868 году заказы русского консула, так что привёз его рисунки, скорее всего, этот самый Евгений Карлович Бюцов: сам он был известным коллекционером «всего дальневосточного», а его жена, Елена Васильевна, — историком, географом и этнографом, так что у них были все причины собирать и заказывать «картинки про айнов».

Хостинг картинок yapx.ru
Айны встречают японские суда с товарами

Заграничные связи сказались и на самих рисунках Бё:дзана: большинство из них выполнено не на японской, а на плотной европейской и русской бумаге, среди красок тоже встречаются заморские, в том числе гуашь. Но и местные краски он использовал во всём разнообразии: в чёрную тушь для блеска добавлял разведённый лак для керамика, использовал «серебряную» и «бронзовую» краску и так далее. Получалось ярко.

Хостинг картинок yapx.ru
Старейшины приветствуют князя

Одежду, утварь, движения своих персонажей Хирасава Бё:дзан выписывал со всей этнографической точностью, тут его рисунки считаются драгоценным источником. А вот лица что у айнов, что у японцев — скорее «типичные», хотя и во всём разнообразии этих типажей. Зато сколько их!

Хостинг картинок yapx.ru
Ещё один приём у японских властей. И кусочки покрупнее:

Хостинг картинок yapx.ru

Хостинг картинок yapx.ru

То же и с пейзажами — большинство из них «усреднённые» или «сборные», как на европейских картинах Возрождения. Но есть и исключения: например, побережье на рисунке, изображающем ловлю моллюска-трубача, вполне опознаётся до сих пор:
Хостинг картинок yapx.ru

Больше всего картин посвящено айнскому быту, диковинному и для японцев, и тем более для европейцев. И на почётном месте, разумеется, взаимоотношения с полубожественным медведем.

Хостинг картинок yapx.ru
Медведь нарушил договор с людьми и задрал лошадь. Значит, ему можно и должно отомстить!

Хостинг картинок yapx.ru
Набросок с медведем, попавшимся в ловчую яму

Хостинг картинок yapx.ru
Медведь убит, тащат тушу…

Хостинг картинок yapx.ru
«Медвежий праздник» — принесённому в жертву медведю подносят дары, мирятся с ним и выражают уверенность в его скором возвращении в мир живых

Хостинг картинок yapx.ru
Охота на оленя — конечно, гораздо более частая, чем медвежья. Разные сцены даны и с разных ракурсов.

Времена, однако, меняются, и это даёт о себе знать.
Хостинг картинок yapx.ru
Прививка от оспы. В 1858-1859 годах два японских врача привили почти всех айнов Хоккайдо и Сахалина — чем, в общем-то, спасли этот народ.

Есть у Хирасавы Бё:дзана картины и без айнов, из жизни японцев княжества. В основном мрачные.
Хостинг картинок yapx.ru
Казнь (в 1868 году) одного из подданных князя Мацумаэ. Некоторые считают, что Бё:дзан с этим приговором не был согласен, и демонстративно повернувшийся к казни спиной зритель слева — это сам художник. Сравнивать, впрочем, не с чем — других его изображений не сохранилось.

Конечно, Бё:дзан подрабатывал и в других жанрах: расписывал ширмы и веера, писал свитки в «классическом» стиле, и кое-что из этих его работ хранится в музее Хакодатэ — отличить их от продукции других тогдашних второстепенных художников можно только по подписи или печати. Но, конечно, прославился он в основном «айнскими» (и в целом «хоккайдоскими») картинами и рисунками: вот они узнаваемы сразу…
Хостинг картинок yapx.ru

Via

Snow

О феминитивах

В записках о путешествии по Японии (отменно длинных, небезынтересных и довольно неприятных) Всеволода Крестовского, автора "Петербургских трущоб", есть замечательное слово для обозначения японской государыни - микадесса. Красиво звучит:
"На внутренней стене, как раз против входа повешены в овальных золоченых рамах с коронами портреты нынешнего микадо и его супруги, писанные европейской кистью. Император изображен в общегенеральском японском мундире, а микадесса -- в национально-придворном костюме. Что себе думает Ка-мо, великий дух-охранитель, глядя со своей священной горы на такое нарушение тысячелетних установлений!.."


Via

Snow

Окно в минувшее

Приснился очередной корейско-сериальный сон — на этот раз не столько исторический, сколько отрывок из очень многосерийной романтической комедии с элементами мистики. Поскольку мы сейчас смотрим «Сомнительную победу», то и основные актёры были оттуда.
Итак, то ли к какому-то юбилею, то ли просто так готовится большое международное дальневосточное мероприятие; та его часть, которая в центре внимания, — это программа, связанная с вторжением Хубилая в Японию. Всё идёт под лозунгами «Больше никогда!» и всеобщей дальневосточной дружбы; однако на этот кусок программы основные деньги дают, понятное дело, японцы. Страны-участники делают свой вклад (всё серьёзно, на уровне министерств культуры). Японцы выставляют «Свиток о нашествии» и чуть ли не какие-то детали уцелевших доспехов; китайцы построили корабль-новодел, полностью аутентичный тогдашнему, можно осматривать снаружи и изнутри. Монголы нашли народного сказителя с документами, что он прямой потомок Хубилая. Северная Корея соорудила огромную диораму, где средневековые корейские трудящиеся строят этот самый флот вторжения (северокорейцы, правда, несколько выбиваются из общего тона, и у них сквозь «больше никогда!» проскальзывает «можем повторить!»). А Южная Корея пытается придумать что-то такое, чтобы всех затмить, в Министерстве культуры суета — а именно там и работает мелкой сошкой главная героиня (в исполнении Чон Хе Сон), девушка рьяная, настойчивая и у которой от успеха зависит дальнейшая карьера. И при этом девушка не простая.
Дело в том, что героиня (будем уж звать её Чон) — дочь шаманки и сама с наследственными способностями. Где-то на трущобных окраинах столицы она нашла место, где сквозь оконный проём разрушенной девятиэтажки можно видеть далёкое прошлое и даже общаться с теми, кто в этом месте (тогда вполне пасторальном) окажется. Так она познакомилась с главным героем (в исполнении Юн Гюн Сана) — славным парнем-простолюдином из позднего Корё, подружилась и у них даже начался целомудренный роман. (По ходу романа героиня решила научить героя грамоте; Юн отвечает: «Это безнадёжно, я пробовал как-то, мне иероглифы в голову не лезут!», но упорная девушка не оставила своих намерений, и с хангылем всё пошло гораздо лучше.) Всё это, конечно, приходится скрывать, хотя мама Чон всё знает и ворчит. (Периодически повторяются сцены, когда героиня приходит домой, а там мама только что завершила обряд, устало откладывает погремушки, сдвигает набекрень красный цилиндр и говорит взволнованной заказчице в соболях и брильянтах: «Ну вот, всё в порядке, теперь он будет неуклонно чахнуть, и к концу года вы всё унаследуете» или что-нибудь подобное.) Чон задумывается: а нельзя ли взять (и заснять) интервью с её приятелем из прошлого — он вроде как современник, и такого точно ни у кого из участников проекта не будет! Говорит об этом на очередном свидании Юну — тот смеётся: «Да меня ещё тогда и на свете не было, что я могу рассказать? Впрочем, я знаю одного аджосси — он с этим флотом лично плавал, еле жив остался и любит рассказывать; если проставиться, мы его уговорим!» Девушка уже пробовала потихоньку снимать героя на телефон — получалось; так что и насчёт интервью она преисполнена надежд, и отправляется с этим предложением к начальству.
Начальник — человек нервный, он на всякий случай разрабатывает четыре запасных плана, а денег и людей не хватает. Выслушав Чон, он даёт добро (постучав её пальцем по макушке и объяснив, кто будет нести за всё ответственность, если что не так) и вызывает оператора и звукозапись. Эти двое потрёпанных ребят на поручение откликаются спокойно, им и не такое доводилось снимать; ну, призраки так призраки… Осталось уговорить моряка.
На очередное свидание Юн приводит старого одноглазого ветерана похода (в исполнении Им Хён Сика, естественно). Тот доброжелателен, но ворчлив; первое, что он заявляет парню, посмотрев на героиню: «Ну, ты, конечно, понимаешь, что это лиса?» Юн, однако, всячески его уговаривает, сулит угостить варёной курицей и выпивкой, и бывший моряк соглашается рассказать лисе о прошлом. Всё готово.
В должный день к «окну в минувшее» сходятся все участники. С одной стороны — важный одноглазый старец, за которым Юн тащит циновку и столик с кувшинами и закуской; с другой — Чон, а в кустах со своими цифровыми камерами и прочим сидят те, кто должен снимать и записывать. Старый мореход выпивает, отрывает курице ножку, начинает: «Ну, сталбыть, дело было так…» — и сцена заканчивается.
Следующая — в кабинете у нервного начальника. Чон, несколько смущённая, приходит с операторами, начальник смотрит на них грозно: «Ну, ничего не вышло? Я так и знал!» и т.д. Бывалый оператор говорит: «Да нет, получилось…» — «Так что ты ждёшь? Давай показывай!» На мониторе местного огромного компьютера появляется старец за столиком и в оконной раздолбанной рамке, он ест, пьёт, жестикулирует и оживлённо шевелит губами. «Звук! Звук где?» — кричит начальник. Врубают звук — и мы слышим рассказ о походе, он хоть и на старокорейском, не почти всё совершенно понятно. Потому что изъясняется старый моряк исключительно отборным матом, с редкими вкраплениями технических морских терминов. Начальник смотрит на Чон и операторов, те вяло говорят: «Ну, можно будет наложить поверх бип-бип-бип…» — «И что там будет кроме бип-бип-бип и слова форштевень?» — всплескивает руками начальник. Дальше сцена идёт без звука, с одними жестами и выражениями лиц, и на этом сон закончился.

Via

Snow
Хостинг картинок yapx.ru (Окончание. Начало здесь)

2. Российская история в изложении Кудо: Хэйсукэ

Разобраться с историей России оказалось ещё сложнее, чем с географией…

Хостинг картинок yapx.ru
(Перевод на японские датировки с западных в этих главе почти всюду сдвинут на год, а то и больше, но мы на этом останавливаться не будем. Напоминаем, что «Доити» — это Германия, а «фон Бэнгоро» — Мориц Август Бенёвский).

Хостинг картинок yapx.ru
Как врач, Кудо: особое внимание обращает на то, кто чем болел и от чего умер.

Хостинг картинок yapx.ru
«Тёуюэ» — это голландское «tweede», «второй», а далее «Тэртэ» — соответственно «derde», «третий» (Иоанн Антонович и у нас при жизни числился как «Иван Третий» — считая от Грозного). Анна Иоанновна и Анна Леопольдовна, похоже, слились друг с другом.

Хостинг картинок yapx.ru
Под «Описанием» имеется в виду «Описание России» Яна Райца, а под «Географией» — сочинение Иоганна Хюбнера. Про Екатерину II там, конечно, ничего нет (Хюбнер к тому времени давно умер), так что пояснение Кудо: Хэйсукэ относится к дальнейшему его тексту — о российских завоеваниях и приросте земель. Там тоже сложности с хронологией: завоевание Казани и Астрахани датировано верно, а вот Тобольск почему-то оказывается основан непосредственно перед этим. Затем основывается Иркутск, а в 1689 году «в месте под названием Нерчинск, что в Нерчинском, построили замок, чем укрепили границу с Китаем. Замок здесь означает крепость. В крепости они основали заставу, и оттуда между китайским Пекином и российской столицей осуществляется обмен послами и подношениями». На западе покорена Ингерманландия и основан Петербург, названный так, разумеется, в честь Петра Великого, потом покорена Камчатка, потом — Лифляндия («находится рядом с императорским замком в пределах Европы»), потом — непонятный замок на границе с Китаем (может быть, Сретенск). А дальше — события принципиально важные для японцев: Камчатское восстание (1730 года), экспедиции Беринга и Шпанберга, знакомство русских с Курилами и Японией. Как назло, тут голландский текст оказался вдобавок перенасыщен ещё и морской терминологией, малопонятной и приводившей Кудо: в отчаяние. По ходу дела в 1734 году Россия завоевала Кавказ («Эта страна находится позади Аравии, на юго-востоке от России, в пределах Азии»), а на следующий год — Оренбург. И тут бедный Кудо: Хэйсукэ окончательно отчаялся разобраться в переводе. Зато добавил кое-что про Сибирь и про Анику (Строганова, судя по всему):
Хостинг картинок yapx.ru
Вот так всё благостно.

3. Внешность и обыкновения русских

То, что русские, хотя бы некоторые (как Иван Антипин, например), умеют говорить и даже писать по-японски, произвело на Кудо: Хэйсукэ сильное впечатление. А ведь кроме того, «у них есть трубки, на черенках которых выжжены японские стихи из 31 слога, записанные катаканой. Если спросить, отчего так произошло, переводчики отвечают следующее: “Издавна, когда в нашу страну заносит волнами японцев, о них всегда тепло заботятся,дают им жён, и их дети и внуки используют родной язык, а вопросы, связанные с их страной, становятся их семейным делом. В месте под названием Якуцкой обустроен участок, где их заботливо обучают. Наши предки тоже были японцами”. Так они рассказывают.»
«Одежда в России издревле была неудобной, поэтому её полностью переменили и стали использовать германскую одежду (Германия — это страна, из которой происходят голландцы; это великая страна, правитель которой носит титул императора.) Что касается других порядков, то многие из них переменены по голландскому образцу. Буквы их пишутся горизонтально, используются буквы двух стран, Греции и Славонии, однако произносятся они согласно обычаям этой страны и похоже, что с теми двумя странами есть отличия.» Особенно озадачивало то, что «Голландия» и «Аравия» по-русски звучит одинаково — не могут же они путать эти две страны?
Перерисованный русский алфавит (и, кажется, ещё какие-то тексты) Кудо: Хэйсукэ получил от своих знакомых из Мацумаэ и не замедлил изыскать в нём сходство с японской слоговой азбукой. Из того же источника он получил и следующие подробности: «Будду они зовут Богоматерь. Обитель блаженства они называют “рай”. Ад они называют “ити”». Этим сведения о религии русских и ограничиваются (не считая упоминаний об обожествлении Петра I) — возможно, опасный вопрос о христианстве Кудо: Хэйсукэ просто решил в своей книге не затрагивать.
Хостинг картинок yapx.ru

Эханъа — это, видимо, переводчик Иван Антипин, спутник Дмитрия Яковлевича Шабалина (Синкабарин), возглавлявшего экспедицию 1779 года.

Хостинг картинок yapx.ru
Сириитари — возможно, переводчик-курилец Григорий Чикин, остальных опознать не удалось.
Кто же был этими «людьми из Мацумаэ», столь щедро снабдившими Кудо: сведениями? Один известен точно — это главный казначей северного княжества Минато: Гэндзаэмон, который в эти годы судился в Ставке (возможно, пользуясь советами Кудо: Хэйсукэ)со своим заклятым недругом — главою торгового дома «Хидая Кю:бэй». Торговый дом этот являлся самым богатым учреждением на Хоккайдо, княжество Мацумаэ было у него по уши в долгу и расплачивалось всё новыми льготами, привилегиями, арендами и так далее. Гэндзаэмону это всё не нравилось, он переманил на свою сторону одного из служащих «Хидая Кю:бэй» — и началась многолетняя борьба всеми правовыми и неправовыми способами между должниками и заимодавцами. Именно в торговый дом «Хидая Кю:бэй» метят настойчивые упоминания Кудо: Хэйсукэ о незаконной торговле с русскими, и нетрудно догадаться, кто его в этом убедил. Кончилось всё плохо: Ставка в итоге приняла по делу решение, равно убыточное для обеих сторон, «Хидая Кю:бэй» решил восполнить потери за счёт айнов, и кончилось это большим айнским восстанием, резнёй, потом казнями — чудом удалось избежать полного, как сказали бы сейчас, геноцида айнов на Хоккайдо. Эту историю В.Щепкин в своей книге тоже подробно излагает — может быть, когда-нибудь перескажем, главный её айнский персонаж совершенно замечательная личность.
Но ещё до восстания Кудо: Хэйсукэ представил свою рукопись представителю Ставки, и в итоге в земли айнов, на Хоккайдо, Курилы и Сахалин, была направлена первая японская правительственная экспедиция — для изысканий и изучения возможности разработки недр, развития сельского хозяйства, разведки русских намерений и т.д. Выяснили много, но восстание отбило у властей охоту к этому, да тут ещё и правительство сменилось, и северные края на много лет снова остались в прежнем положении.
А Кудо: Хэйсукэ умер в 1800 году, сыновья его скончались ещё раньше. Зато дочь, писательница Тадано Мадзуки (1763–1825), оставила воспоминания об отце, его семье и о сэндайских делах тех десятилетий в целом.

Via

Snow
Возвращаясь к книге Василия Щепкина «Северный ветер» — посвящённой восприятию айнов и русских в токугавской Японии и постепенному знакомству с этими «северными варварами».
Один из «главных героев» здесь — это Кудо: Хэйсукэ 工藤平助 (1734–1800), знаменитый врач и приметный судебный стряпчий своего времени, сильно любопытствовавший «западными науками». Среди его знакомых были выходцы из самого северного японского княжества Мацумаэ (на острове Хоккайдо, он же Эдзо), где с айнами имели дело уже очень давно, а с русскими — недавно, но теснее, чем кто-либо ещё в Японии. Кудо: Хэйсукэ всем этим горячо заинтересовался — и написал к 1783 году первую японскую книгу, посвящённую России. Напечатать её никто, конечно, не взялся, и она ходила в рукописях под двумя названиями: более ранним — «Изучение сведений о Камчатке», и более распространённым — «Изучение сведений о красных эдзо» («Акаэдзо фусэцуко»). «Эдзо» — это «северные дикари» вообще, а «красные эдзо» — жители России: «красными людьми» их прозвали айны за красные кафтаны; а вопрос о том, как соотносятся между собой «Россия» и «Камчатка», в книге рассматривается очень подробно. Сам Кудо: называет так прежде всего именно жителей Камчатки.
В двух свитках своего труда Кудо: Хэйсукэ собрал слухи и рассказы, полученные от людей из Мацумаэ и от голландцев в Нагасаки, а также перевод (с обширными собственными комментариями) отдельных отрывков из двух европейских книг: немецкой «Географии» Иоганна Хюбнера и голландского «Описания России» Яна Райца (вышедшие в 1693 и 1744 годах соответственно; Хюбнера, кстати, перевели на русский ещё при Петре I по царскому распоряжению). У Щепкина книга Кудо: Хэйсукэ переведена на русский и дана в приложении к «Северному ветру» (все цитаты будут по этому переводу). Давайте посмотрим, что этот сэндайский врач писал о России — и как получилось, что между строк у него читается не только интерес, но и почти восхищение этим опасным соседом.

1. Где она, эта Россия, и зачем нужна Японии?
Книга начинается с того, что к северо-востоку от Эдзо (Хоккайдо) лежат острова Тисима (Курилы), на которых обитают «красные эдзо» (они же — «красные люди», «большие эдзо», «дальние эдзо»), и они жителям княжества Мацумаэ хорошо знакомы: у них выменивают китовый жир, сушёную кету, пушнину и прочее на рис, соль, железо и ткани. Но в последнее время там всё изменилось: «стали прибывать корабли под видом занесённых морским течением. Их внешний вид значительно отличается от прежнего и напоминает голландские суда. Одежда людей также своим видом похожа на голландскую: они носят шерсть, бархат и алое сукно. Также с ними приезжают переводчики: есть как переводчики языка эдзо, так и японского. Они используют японский язык, пишут катаканой, и не бывает такого, чтобы они чего-то не поняли. Переводчики используют язык ближних эдзо [айнов] и переводят хорошо».
(Потом мы расскажем о других особенностях этих мореходов по рассказам обитателей Мацумаэ.)
Кудо: Хэйсукэ заинтересовался, почему эти пришельцы заявляют, что они — из какой-то России? «Я спрашивал у образованных людей, есть ли среди стран мира страна под названием Россия, но никто не знал таковой. Тогда я сопоставил рассказы людей из Нагасаки и из Мацумаэ, а также изучил голландские книги, и тогда мне стало ясно. Если тщательно изучить вопрос, Россия — то же, что и Московия, красные эдзо [жители Камчатки и Северных Курил] ей подчиняются, а поскольку чиновники из Московии приезжают и живут в этих землях, то на вопрос об их стране они отвечают “Россия”».
Но соотношение между всеми этими названиями непросто: «Главной страной для красных эдзо является Россия, которая также называется страной Рюсу. Столицей её является Московия, поэтому и всю страну называют Московией. Камчатка — это настоящее название [страны] красных эдзо.» При этом, «Голландия и Московия — соседние страны, их отношения очень близки. Я слышал, что Голландия подчиняется Московии. То же самое и страна Доити [Германия, Дойчланд]. В этом отрывке много странного». Дальше Кудо: Хэйсукэ всё же придерживается того, что Голландия и Россия — соседи и соперники, а не в подчинении друг у друга, и именно этим объясняет то, что голландцы неизменно плохо отзываются о русских и обвиняют их в заговоре против Японии: это они конкуренции в торговле боятся. (Кстати, Шпанберга, почти полвека назад посетившего Японию, Кудо: тоже считает голландцем, а не датчанином на русской службе.)
«Во владении России же находятся непрерывные земли вплоть до [страны] красных эдзо […] Российская столица соединяется большой рекой с землями Персии, по ней свободно ведутся перевозки. В таких странах, как Персия, Индия, Аравия, Африка — везде есть большие реки, и между ними ведётся свободное сообщение. Товары из всех этих стран собираются в порту столицы Московии, поэтому нет таких товаров, которых не было бы в столице Московии. И пусть от Московии [здесь опять речь о столице] до Камчатки путь далёк, есть много больших рек, и можно свободно осуществлять перевозки. Выйдя по большим рекам в великое северное море, можно свободно делать перевозки и по морю и добираться в любую точку владений. Поэтому отправлять товары в Японию для них проще простого. Кроме того, из России есть три пути в китайские реки […] поэтому китайские товары тоже в большом количестве поставляются из Пекина [в Московию]…» А голландцы по Ледовитому океану боятся плавать — «им не дали бы свободно пройти жестокие нравом люди из Северной Татарии… Но Северная Татария находится во владении России». Неудивительно, что голландцы боятся такого богатого и могущественного соперника и клевещут на него!
А Японии такая конкуренция окажется только выгодна: цены на заморские товары будут падать. И кроме того, взаимовыгодная торговля с Россией и безопасности Японии добавит: «…находясь рядом с такой большой страной как Россия, которую боятся все другие страны, даже если построить крепости, нельзя отказаться от торговли, не зная её планов. В России заботятся о японцах, хорошо знают даже язык, а фон Бэнгоро [Бенёвский, которого Кудо: твёрдо считал тайным агентом России, а не беглым ссыльным] с командой проплыл по морю вдоль нашей страны и своими глазами увидел её положение, поэтому трудно вообразить даже во сне, что они планируют». Лучше торговать, чем воевать — и лучше торговать законно и открыто, чем тайно возить контрабанду; а в переправке последней из Японии в Россию и обратно Кудо: Хэйсукэ не сомневался (и был прав, хотя и переоценивал её размах). А если по-прежнему торговлю запрещать — и о русских и их стране придётся всё разузнавать урывками и из вторых рук (а это опасный недостаток знаний!), и договориться с Россией в случае, если она захочет захватить Эдзо, окажется труднее. А Эдзо (Хоккайдо) отдавать соседям никак нельзя — богатейший край, где много металлов; лучше мы сами, японцы, будем эти металлы добывать и продавать русским, чем русские доберутся до Эдзо и сами займутся там металлодобычей. Да и на Камчатке, в ближайшей области России, несомненно очень велик будет спрос на японские товары — рис, сакэ, соль и особенно на морское ушко и трепангов, как в Китае! В общем, виды на возможную гласную торговлю с Россией и проистекающие отсюда выгоды занимают около половины первого свитка.

Хостинг картинок yapx.ru
Карта из книги Кудо: Хэйсукэ — очень точная для того времени (а в дальневосточной части точнее тогдашних европейских, ещё долаперузовских). Красным контуром очерчена Россия.

А в начале второго Кудо: возвращается к сложностям с географическими названиями. Ведь даже одно и то же слово «Камчатка» передаётся по-разному китайцами, голландцами и японцами, да ещё каждыми из них на несколько ладов.
Хостинг картинок yapx.ru
В общем, очень здравый подход. Поэтому и у голландцев одно и то же слово передаётся то как «Рюсланд», то как «Рюссия», людьми из Мацумаэ — как «Оросия» или «Оросся», и при этом «столицу этой страны называют Москва, или Московин, или Московия, или Маскау. Это не что иное как слово “Масуковия”, которое у нас издавна знают. Общее же название страны — Россия. Страна Россия в древности была частью Европы, но постепенно расширилась и сейчас простирается с запада на восток больше чем на 170 градусов, занимая большую часть Евразии. На западе она захватила соседние страны, лежащие в Европе, а на востоке вплоть до северных морей подчинила себе без остатка древнюю страну татар на границе Азии — Сибирь, а также лежащую у границ Северной Америки землю красных эдзо — Камчатку, острова, тянущиеся от красных эдзо до ближних эдзо, и остров Сахалин, что к северу от земли дальних эдзо — Карафуто. В каждой земле поставлен наместник, проложены большие дороги, освоены речные пути, приходят морские суда, благодаря чему получают великое обогащение. Говорят, что не только земля красных эдзо, которая издавна была захолустьем, но и все другие земли стали очень плодородными. Сейчас у них есть любые товары со всего мира…» Вот такая величавая картина.
Что же до собственно Камчатки, то «изначально эта страна была необитаемой, а несколько сотен лет назад из Монголии, что лежит в Татарии, на Камчатке посеяли первых людей», по мнению Кудо: — ссыльных за преступления мужчин и женщин. В 1713 году Камчатка впервые подчинилась России, в 1730 году — на время взбунтовалась, и с тех пор платит России дань по одной звериной шкуре с человека.
Хостинг картинок yapx.ru
(Курсивные добавления в скобках — пояснения Кудо: Хэйсукэ к переводу из Хюбнера).
Так обстоит дело с географией России. А какой видел Кудо: её историю и обычаи — об этом в следующий раз.

Via

Snow
Хостинг картинок yapx.ru Начало — по метке «Чудеса Каннон»

Сегодня -  господа Фудзивары, змей и крабы

9. Край Ямато, город Нара, Южный круглый зал [храма Ко:фукудзи] 第九番 和州奈良南圓堂

Хару-но хи ва
Нанъэндо:-ни
Кагаякитэ
Микаса-но яма-ни
Харэру усугумо


Весеннее солнце
В Южном круглом зале
Сияет –
И над горой Микаса
Светлеют лёгкие облака.
 
Почитаемый: Каннон с Непустыми силками 不空羂索観音
Первооткрыватель: Фудзивара-но Фуюцугу 藤原冬嗣

Фотохостинг yapx.ru

Левый сановник Фуюцугу из усадьбы Кан-ин 閑院左大臣冬嗣

Когда Правый сановник Нагаока, потомок в пятом поколении Обладателя Большого тканого венца, расспросил Великого учителя Ко:бо:-дайси о процветании потомства семьи Фудзивара, тот побудил избрать в тайной сокровищнице Истинных слов образ Того, Чьи Силки Не Пусты; сановник так и поступил, но скончался, пока зал ещё строился, и его сын, господин Фуюцугу, продолжил его дело; в четвёртый год Ко:нин [813 г.] он на этом месте установил тысячу малых изваяний Каннон. И тогда Великий светлый бог Касуга смешался с толпой простолюдинов, носил землю и камни и возвестил будущее процветание рода Фудзивара. В песне божества говорится:

Синдараку-но
Минами-но киси-ни
До: татэтэ
Има дзо сакаэн
Кита-но фудзинами


На священном Фудараку
На южном берегу
Построена палата –
И отныне расцветут
На севере волны глициний!

__________________
Должность «Обладатель Большого тканого венца» 大職冠, Дайсёккан, существовала с 647 по 685 гг.; ее занимал Накатоми-но Каматари 中臣鎌足, он же Фудзивара-но Каматари 藤原鎌足 (614–669), родоначальник Фудзивара.
Фудзивара-но Фуюцугу 藤原冬嗣 (775–826) на самом деле был сыном Фудзивара-но Утимаро: 藤原内麻呂 (756–812); однако «Правым сановником Нагаокой» обычно называют не Утимаро:, а ещё одного его сына, младшего брата Фуюцугу. Утимаро: был сыном Мататэ, внуком Фусасаки, правнуком Фухито и праправнуком Каматари.
Ко:бо:-дайси 弘法大師, он же Ку:кай, был знаком с Фуюцугу, но здесь даёт предсказание его отцу.
Тот, Чьи Силки не Пусты 不空羂索, Фуку:кэндзяку, – одно из обличий Каннон.
«Тайная сокровищница Истинных слов» 真言秘密蔵, Сингон химицудзо:, здесь – буддийское учение об обряде и описываемый в нём круг почитаемых существ (где с каждым буддой, бодхисаттвой и др. связаны определённые обряды, помогающие достичь той или иной пользы).
Великий светлый бог Касуга 春日大明神, Касуга-даймё:дзин – бог родового святилища Фудзивара на горе Микаса, отождествляется с Амэ-но Коянэ, богом-предком рода Накатоми. Изображают бога Касуга в виде старца в придворном наряде верхом на олене. Таким он и предстаёт на картинке, а вовсе не простолюдином; от рабочего-строителя остались только шляпа и заступ.
В песне «Синдараку» – это и Фудараку, остров Каннон, и столица, в данном случае Южная, город Нара. Круглый зал возводится одновременно и там, и там. Это благое деяние устанавливает связь между Каннон и Японией и должно стать залогом процветания семьи Фудзивара; к её прозванию отсылают «глицинии», фудзи, отождествляемые с цветами, что растут на острове Фудараку. А «север» указывает, видимо, на северную ветвь рода Фудзивара, из которой потом происходили регенты и канцлеры (начиная с Ёсифусы, сына Фуюцугу). Подробнее здесь.

--------------------

10. Край Ямасиро, храм Мимуротодзи 第十番 山城三室戸寺

Ёмосугара
Цуки-о Мимурото
Вакэюкэба
Удзи-но кавасэ-ни
Тацу ва сиранами


Всю ночь
Луна над Мимурото
Свершает путь по небу,
А в быстром потоке Удзи
Вздымаются пенные волны

Почитаемый: Тысячерукий Каннон 千手観音
Первооткрыватель: досточтимый Гё:хё: 行表法師


Фотохостинг yapx.ru
Крестьянка из деревни Кайдамура в краю Ямасиро 山州綺田村農女

В старину крестьянин из деревни Кайдамура постоянно веровал в путь Будды; у него была единственная дочь, и девочка эта с малых лет читала главу «Открытые для всех врата», веровала в Каннон из храма Мимуротодэра, а потому не убивала живого и каждый день, когда видела, как кто-нибудь из деревенских жителей поймал краба и собирается убить его, меняла его на сушёную рыбу из своих запасов и отпускала. Однажды её отец вышел работать в поле и увидел, как змей пытается проглотить жабу. Он попытался уговорить змея отпустить жабу, но тот не согласился. Тогда крестьянин в шутку сказал: если отпустишь эту жабу, я тебе отдам дочь. Тогда змей выпустил жабу из пасти и скрылся в зарослях, а ночью обернулся человеком, явился и сказал: я пришёл за обещанным! Крестьянин испугался и ответил: погоди, приходи через два или три дня. Змей удалился, но через три дня явился снова. Тогда девушка заперлась в доме и с верою принялась читать сутру о Каннон. День за днём она с верой памятовала о храме Мимуротодэра, а тут змей-оборотень хвостом выбил дверь погреба (Муро-но то) и уже было обвился вокруг девицы. Но вдруг откуда ни возьмись появилось множество крабов, стали хватать его клешнями, и змей убрался восвояси. Потом на том месте устроили храм, это Канимандзи – «храм Множества крабов».

__________
Монах Гё:хё: 行表 (722—797) известен как один из первых в Японии знатоков учения о «созерцании», дзэн, и как наставник Сайтё:, основателя школы Тэндай. Храм Мимурото основали вместе Гё:хё: и государь Ко:нин 光仁. Этот государь происходил из той ветви правящего рода, которая весь VIII в. была далека от власти, и по преданию, собирался посвятить жизнь добрым делам. Среди прочего этот царевич дал обет построить храм для чудесной статуи Каннон, которую он однажды нашёл, а исполнил задуманное, уже когда нежданно взошёл на престол. В храме почитают не только его, но и ещё двух добродетельных правителей – отрекшихся государей Кадзана и Сиракаву. Оба они прославились как ревностные паломники по святым местам. А храм Мимурото стоит на реке Удзи в таком месте, которого никак не миновать, если двигаться из столицы. Кстати, именно в Удзи в XI в. жил тот старший советник Минамото-но Такакуни, который зазывал к себе паломников и расспрашивал, что любопытного они слышали по пути. Его сборник «Рассказов старшего советника из Удзи», «Удзи-дайнагон моногатари», возродил забытую с древности традицию собирания рассказов сэцува, и хотя сама книга не сохранилась, все последующие сборники, в том числе и наш путеводитель, в каком-то смысле происходят от неё.
Рассказ про благодарных крабов – один из самых знаменитых среди японских преданий о бодхисаттве Каннон, хотя сам Внимающий Звукам в нём и не появляется. Рассказ есть в «Японских легендах о чудесах» (2–8), в «Собрании стародавних повестей» (16–16) и в других сборниках поучительных историй.
На картинке девушка читает свиток, на пол опрокинута курильница (но пожара не будет), а змей-оборотень нависает над девицей, одетый в театральный костюм одержимого, с языками пламени на рукавах. Ног у него нет, как и положено нечистой силе.

А на картинке Тиканобу у него вместо ног вообще хвост!
Хостинг картинок yapx.ru

Via

Snow
В Японии в эпоху Хэйан был свой человек-невидимка. Ему тоже пришлось туго, как и герою Уэллса, но кончилось всё хорошо. Рассказ про него есть в «Собрании стародавних повестей» («Кондзяку моногатари-сю:», около 1120 г.)
Хостинг картинок yapx.ru

16–32. Рассказ о том, как юноша сделался невидимкой и Внимающий Звукам помог ему снова стать видимым
В стародавние времена – неизвестно, при котором государе это было, – жил в столице молодой служилый. Он постоянно ходил на поклонение в храм Роккакудо и преданно чтил [Каннон, Внимающего Звукам].
И вот однажды, в последний день двенадцатого месяца, он вечером побывал в гостях у знакомых, поздней ночью один возвращается домой и подходит к мосту Хорикава на Первой улице. Ему надо на западную сторону. А навстречу ему, на восток движется толпа народа со множеством фонарей. Должно быть, едет знатная особа! – думает служилый и поспешает спуститься под мост. Прячется там, а люди с фонарями проходят по мосту, направляются к востоку. Служилый осторожно выглянул – а это не люди, а страшные демоны шагают! Одни с рогами, другие многорукие, третьи одноногие, так и скачут.
Служилый глядит на них, уйти не решается, стоит, не знает, что и думать. Демоны прошли мимо, и только один, шедший позади всех, говорит:
– Вон там человечья тень!
Другой ему откликается:
– Никого не вижу!
– Вот он! держи его!
Конец мне пришёл! – думает служилый. А демон к нему подбегает, схватил, вытащил из-под моста. Демоны меж собою говорят:
– Этот малый тяжкого греха не сотворил, отпустим его.
Только четверо или пятеро демонов на него плюнули, а потом все ушли. Служилый и рад, что его не убили, и всё же ему не по себе, голова болит. Он помолился и решил: скорее пойду домой, расскажу жене, что со мной приключилось. И поспешил, входит в дом, а жена и дети хоть и глядят на него, ничего не говорят. Он начал было рассказывать – домашние не отзываются. Служилый думает: странно! Подошёл, дотронулся – но и изблизи родные не замечают, что он тут есть. Тут он понял: неужто из-за демонских плевков я сделался невидимкой?! И опечалился безмерно.
Сам он других видел, как раньше. И по-прежнему без помех слышал, что говорят другие. А люди не видели его обличья, не слышали голоса. Раз так, взял он еду, что не доели другие, а они и не заметили. Так и ночь прошла, жена и дети думают: неужели прошлой ночью кто-то его убил? Толкуют меж собой и горюют без конца.
Так минуло несколько дней, и что делать, служилый не придумал. А потому пошёл в Роккакудо и затворился там.
– О, Внимающий Звукам, помоги мне! Чудеса твои я чтил много лет, приходил сюда на поклонение. Сделай же меня снова видимым!
Так он молился. Таскал еду у тех, кто затворился в храме, брал деньги и рис на пропитание своей семье, а люди ничего не замечали.
Так прошло дважды по семь дней. Ночью служилый заснул, а под утро во сне видит, как из-за занавеса вышел величавый монах, встал перед ним и молвит:
– Нынче утром выйди из храма и делай то, что тебе скажет первый встречный.
Служилый увидел это и проснулся. Когда рассвело, вышел из храма, а у ворот навстречу ему мальчишка-погонщик ведёт красивого крупного вола. Мальчишка глянул на служивого и говорит:
– Господин, изволь-ка пойти со мной!
Значит, теперь меня видно! – думает служилый, обрадовался, и как было ему указано во сне, пошёл вместе с мальчишкой. Прошли на запад примерно десять тё [около 1 км], а там большие ворота. Заперто, никто не отворяет. Погонщик привязал вола у ворот, идёт к узкому лазу – кажется, туда человек не протиснется. И тянет служилого за собой:
– Ты тоже заходи!
– Как же мы пролезем? – спрашивает служилый.
– Да просто лезь! – отвечает мальчишка, тащит служилого за руку, и вдвоём они пробираются в усадьбу.
Глядь – а там большой дом, полным-полно людей. Мальчишка вместе со служилым поднимаются на крыльцо, заходят в дом, в одни покои, потом в другие, и никто их не спрашивает: вы кто? Дошли до дальних покоев – а там молодая госпожа лежит, страдает от недуга. У изголовья и в ногах хлопочут свитские дамы. Мальчик подвёл служилого к ней, подал ему деревянную колотушку и указал на недужную барышню: стукни, дескать, её по голове и по ногам! Тут барышня поднимает голову, видно, страдает безмерно. Отец и мать её говорят: это уже конец! – и оба плачут.
Решили читать сутры, призвать монахов, послали за знаменитым чудотворцем по имени [имя в рукописи пропущено]. И вот, чудотворец явился. Сел рядом с недужной, читает «Сутру-сердце» и молится. Наш служилый к нему проникся безмерным почтением, все волосы на теле встали дыбом, будто от холода.
Меж тем мальчишка-погонщик только глянул на монахов – и те двинулись прочь, друг за дружкой, вон из дома. А чудотворец стал читать «Заклятие огненного мира», принял дар ради недужной – и на служилом загорелась одежда. Горит, служилый кричит в голос – и снова сделался видимым.
Тут отец и мать барышни, а за ними и свитские дамы глядят – а возле больной сидит незнакомец. Они удивились, велят схватить его и вытащить из комнаты, а потом спрашивают: кто ты? Служилый рассказал всё с самого начала. Люди слушают и думают: удивительно!
А едва только он стал видимым, недужной барышне сразу полегчало. Вся семья безмерно обрадовалась, а монах-чудотворец говорит:
– Этот человек, думается мне, ни в чём не виноват. Ему помог Внимающий Звукам из Роккакудо. Скорее отпустите его!
Служилый убежал оттуда, поспешил домой, всё рассказал. Жена говорит: всё это удивительно! – но радуется.
Должно быть, погонщик был из семейства богов. Люди говорили, эти боги по очереди подступались к барышне и мучили её.
А потом страдания и её, и невидимки прекратились – а причиной тому была чудесная сила «Заклятия огненного мира»!
Внимающий Звукам помогает и вот в таких удивительных делах – так передают этот рассказ.


Фотохостинг yapx.ru

Роккакудо 六角堂, Шестиугольный зал на восточной окраине столицы, по преданию, основал царевич Сётоку в VII в., примерно за двести лет до того, как был построен сам город Хэйан. К этому храму мы ещё, авось, придём в рассказе о паломничестве по тридцати трём святыням Каннон.
Видимо, цепь событий в этом рассказе подразумевается такая. Герой в новогоднюю ночь нечаянно «завязывает связь» с демонами, и причиной тому – не только его неуместное любопытство. Возможно, он видит демонов, незримых для обычных людей, по той причине, что часто бывал в Роккакудо: – то есть у Восточных холмов, где издавна обитают родственные демонам «моровые боги» 疫神, экидзин. Демоны делают героя незримым, как они сами, а потом зовут себе в помощники. Главного из «моровых богов» столичной округи почитают в храме-святилище Гион в образе Небесного государя с бычьей головой 牛頭天皇, Годзу-тэнно: (иногда его отождествляют с богом Сусаноо, учинившим в древнейшие времена на небе первое осквернение). Видимо, по родству с богом Годзу имеет обличье погонщика с волом то существо «из семейства богов» 神の眷属, ками-но кэндзоку, которое вместе с героем отправляется мучить больную девушку.
«Заклятие в огненном мире» 火界の呪, какай-но норои, обращено к светлому государю Неподвижному 不動明王, Фудо-мё:о:, санскр. Ачаланатха, одному из защитников буддийской общины. Фудо изображают среди языков пламени; он очищающим огнём сжигает людские страсти и всякую скверну. Монах «принял дар» – то есть сосредоточился на образе Фудо, приняв соответствующую позу и произнося мантры, чтобы на время Неподвижный дал ему свои чудесные силы.
«Ночное шествие ста демонов» 百鬼夜行, хякки ягё:, изображали многие японские художники. Встретить такие шествия можно не так уж редко (а вот увидеть – сложнее), каждый месяц для них отведены определённые числа. В «Кондзяку» описана ещё пара таких случаев.
На свитках и прочих картинках особенно любили изображать участвующих в этом шествии демонов-цукумогами — ожившие вещи.
Фотохостинг yapx.ru

Via

Snow
Хостинг картинок yapx.ru  Читаем сейчас хорошую книжку В.В. Щепкина «Северный ветер: Россия и айны в Японии XVIII века» (М.: Кругъ, 2017). Она и написана исключительно внятно и чётко, и материал интересный, и переводы хорошие. Что писали токугавские японцы о русских, в том числе ещё до непосредственного знакомства?
Первым был Нисикава Дзёкэн, философ, астроном и географ, упомянувший Россию ещё в 1695 году в сочинении «Исследование торговых сношений Китая и варваров». Москвия — в разделе, посвящённом «странам, с которыми торгует Голландия». Описание странное:

«Московия.
Четыре тысячи сто ри по морю от Японии. Есть правитель, [который там] властвует. Люди напоминают Моголов. Тёплая страна. Товары: янтарь, кораллы, пять злаков, серебряные пластинки для нагревания благовоний, кожи разных животных».

В общем, очень странное описание — похоже, голландцы рассказывали о какой-то другой стране. В 1708 году вышло второе издание того же сочинения, где Нисикава в предисловии оправдывался за ошибки в первом (по его словам — пиратском, напечатанном без его ведомства по черновику). Тут уже всё выглядит куда правдоподобнее:

«Московия.
Четырнадцать тысяч сто ри [больше 50 тыс. км] по морю от Японии. Большая страна. Есть правитель, [который там] властвует. [Это] большая и холодная страна к востоку от Голландии.. В этой стране часто дни короткие, а ночи длинные. Обычаи подобны голландским, все люди соревнуются в храбрости и силе, держат злых собак. Что до закона государственного, то говорят, что один лишь государь старается в учении, а вельможам и прочим учиться запрещено. В этой стране есть огромный колокол, ударить и позвонить в который могут лишь вместе тридцать человек. Говорят, что звонят в него лишь раз в год на государев день рождения Ещё есть пушка длиною четыре дзё [около 12 м], в которую за раз влезает два коку [около 360 л] пороху. Товары: янтарь, кораллы, серебряные пластинки для нагревания благовоний, пять злаков, кожи разных животных, кожа для кошелей (её называют московской кожей)».

Товары, кроме кожи, остаются загадочными. Интересно, почему в их списке так упорно держались пластинки для нагревания благовоний…

Примерно в это время знаменитый учёный Араи Хакусэки имел возможность подробно расспросить о европейских странах пленного итальянского миссионера Джованни Баттисту Сидотти (проповедь христианства была в Японии запрещена, Сидотти предусмотрительно причесался на местный лад, чтобы сойти за японца, но что-то его выдало — то ли прочая внешность, то ли незнание языка…) В сочинении «Отобранные и рассмотренные чужеземные речи» (1713) Араи Хакусэки описывал и Россию — со слов Сидотти и по китайским источникам:

«Московия, или Мусковия
Страна расположена на северо-востоке Европы. Лето сырое, зимой много снега. Люди все высокие и крупные. Волосы рыжие, лица светлые, глаза зелёные. Обычаи несколько похожи на моуру [то есть всё тех же жителей державы Великих Моголов]. Головы они облачают в белые мешковины. Одеваются в несколько слоёв мягкой узкой ткани. Носят шкуры ягнят и овец. Климат местности очень холодный. Даже крупные реки наполовину замерзают. [Люди]
Подкладывают под ноги доски, опираются подмышками на согнутые палки, и таким образом мчатся по льду, одним толчком сто шагов. Среди продуктов земледелия жито, каштаны, пшеница и ячмень. Продукты земли: янтарь, слюда, разные кожи».

В общем, тут всё уже куда более понятно, включая описание лыжников. Сходство русских с индийцами из страны Великих Моголов, судя по всему, кочевало из какой-то китайского источника по многим позднейшим книгам.

Хостинг картинок yapx.ru
Кое-что о России говорится в «Записках об услышанном». Эта такая выжимка из европейских новостей, которую голландцы из Нагасаки обязаны были ежегодно представлять в сёгунскую Ставку. За семьдесят лет (1705–1775) Россия упоминается там более полусотни раз. Чаще всего говорится о её участии в европейских и турецких войнах, но были и более любопытные для японцев сведения:

1732
«От имени правителя Московии в Китай было направлено посольство, которое выразило стремление впредь пребывать в дружеских отношениях, однако оно было отправлено обратно, из-за чего государь Московии пребывает в возмущении и, желая знать, с каким умыслом посольство было грубо отправлено обратно, послал за этим […], поэтому из Китая в Московию повторно отправили послов, которые передали, что, неверно поняв детали перевода, они допустили грубое обращение, чем доставили беспокойство…»

1741 г.
«В прошлом году из Московии было отправлено несколько судов во главе с человеком по имени Шпанберг, которые, по-видимому, направились в сторону Японии и Татарии…»

1744 г.
[Московия и Швеция помирились,] «поэтому две эти страны ведут переговоры, налаживают связи и готовят к отправке корабли. Однако что у них действительно на уме, мы знать не можем, но ходят слухи, что это касается соседних стран, а возможно даже они решат отправиться в Японию. Что до количества судов, о том знать не можем…»

(Тут Ставка запросила дополнительных сведений, но голландца в следующем отчёте написали, что таковых у них нет.)

1765 г.
«Сообщают, что из Камчатки в Сибирь, что в составе Московии, отправлено несколько десятков тысяч воинов и дошло до настоящей войны». На следующий год число камчатских воинов умножилось до 150 тысяч, «к тому же камчатку поддержала страна под названием Катай. Страна Катай находится к северу от Китая и, по-видимому, входит в состав Татарии… Правительница Московии изъявила желание нанять проводника по восточным морям из числа голландцев. Однако все моряки, которые служат в Компании, передали свой ответ, что они не нанимаются на службу другому государству…» И дальше каждый год — о московско-камчатской войне. Только через четыре года в ответ на встревоженные запросы Ставки сообщается, что «война между Камчаткой и Московией, о которой сообщалось до прошлого года, закончилась. В Камчатку из Московии отправлены люди для поселения и строительства крепостей».
Что это за таинственная война — остаётся загадкой: на самом деле на Камчатке в эти годы всё давно было вполне мирно.

Про экспедицию Мартына Шпанберга мы уже писали, но у Щепкина приводится несколько любопытных документов об этой первой встрече русских и японцев в 139 году. Вот отрывок из «Записок о разных слухах в период Гэмбун»:
«25 числа 5 месяца 4 года периода Гэмбун жители острова Амисима, расположенного недалеко от полуострова в уезде Одзика, прибыли в Сэндай и рассказали, что в море у Амасима появились два инострапнных корабля, из-за чего они сели на рыболовецкие лодки и отправились на разведку. Выяснили, что корабли четырёхугольной формы вместимостью целых три тысячи коку [здесь – 3000 рег.т]. У одного корабля знак в виде диагонального креста на чёрном фоне, у другого корабля знак большого судна в виде ярко-красного полона […] Корабли выглядят так, словно окрашены в чёрный цвет. Они очень прочные, словно обтянуты железом. По обоим бокам кораблей выстроены большие пушки. Похоже, что один корабль вмещает до семидесяти человек. Вышеупомянутые люди побоялись вплотную приблизиться к ним и отплыли назад, а обсудив с жителями деревни, решили сразу сообщить вышестоящим…»
Кстати, едва ли не с этих пор и пошло название «чёрных кораблей» для европейских и американских судов.
Японские власти откликнулись немедленно: «В случае если иностранцы высадятся на берег, нужно поймать их и немедленно сообщить об этом в бакуфу [Ставку]. Если пойманные иностранцы сбегут, то следует дать им уйти. Достаточно, если будут арестованы один или два человека». (Здесь и далее — выдержки из официального сборника «Обзор внешних сношений» за соответствующий год.)
Но и эти скромные указания осуществить, как известно, не удалось. Зато у местных крестьян были изъяты полученные от русских две серебряные монеты и ещё один странный картонный предмет, принятый за бумажные деньги. (Надо отдать должное честности властей— крестьянам выдали за изъятое возмещение японскими деньгами, куда более им полезными.)
«Серебряные монеты 2 шт., бумажная карта 1 шт.
Указанные предметы с целью запроса были показаны двум капитанам и другим голландцам [в Нагасаки]. В результате запроса выяснилось, что на обеих серебряных монетах имелись [знаки], похожие на буквы страны Московия, [из-за чего] они думают, что это серебряные монеты, используемые в той стране. […] то, что выглядит как узор, является буквами страны Московия, однако прочесть их [голландцы] совершенно не могут […] Поскольку в Голландии такие монеты не используются, они совершенно не могут предположить её стоимость.
На вопрос о том, используется ли упомянутая карта вместо серебряных монет, отвечали, что это игральная карта, и поскольку карты подобного вида используются во многих зарубежных странах, они думают, что наверняка и в Московии изготовляют такие, а вообще карты изготовляются во всех странах, правда в зависимости от мастера могут быть большими и маленькими…»

Хостинг картинок yapx.ru

И так далее — это всё только из одной главы книги Щепкина выдержки, дальше ещё интереснее (и занятнейший японский очерк русской истории, в частности). Жалко, что тираж крошечный — 500 экз. Если будет интересно, мы ещё какие-нибудь отрывки оттуда выложим.

Via

Snow
Хостинг картинок yapx.ru
Сегодняшняя игра-сугороку – с одной стороны, вполне традиционное, по схеме «жизненный путь» (мы уже такие показывали). С другой — у него есть свои чёткие особенности. Прежде всего, это сугороку без названия – во всех каталогах она числится просто как «Приложение к 1747-му выпуску “Газеты Партии Реформ”» (新雙六學乃技折, «Кайсин симбун дай 1747 го: фуроку». «Конституционная партия реформ и прогресса» (立憲改進党, «Риккэн кайсинто:»), вторая политическая партия в Японии, была основана Окума Сигэнобу в 1882 году, и при всей её умеренности дела у неё складывались не очень удачно (и даже основатель её бросил). Однако партийная газета, вот эта самая «Кайсин Симбун», продолжала упорно выходить и благополучно дожила-таки до принятия японской конституции в 1889 году, когда и вышла наша игра. Потом у партии было ещё много политических приключений, но о них мы рассказывать не будем. В любом случае, эта игра — времён самых больших партийных надежд.

Фотохостинг yapx.ru

Основа реформ и прогресса, разумеется, образование — с этим никто тогда особо не спорил, а наша партия тем более. И игра посвящена тому, какое образование можно получить и чего добиться в жизни мужчинам и женщинам, учившимся (или не учившимся) в разных заведениях.
Начинается всё с «домашнего детства» рабят из разных семей — кто-то одет в традиционные японские одёжки, а кто-то уже в «европейские». На соседней клетке, слева, малыши идут с сумочками для завтраков и прочего в детский сад или очаг — своё первое образовательное учреждение.
Фотохостинг yapx.ru

Но наше сугороку — из тех, где кость бросается на каждой клетке, и на разные броски с разных клеток попадаешь в разные места. Вот и из дому можно попасть не в детский сад, а прямо в начальную школу (это одно из самых важных полей!), где ученики занимаются всякой гимнастикой. А рядом — неудачный путь: мальчика отдали в храмовые послушники, а девочка нянчит младших детей.
Хостинг картинок yapx.ru
В детский сад этим двоим уже поздно, конечно, но у них ещё есть надежда поступить в начальную школу. А иначе стать мальчику Бедняком или Бездельником (или, ещё того хуже, действительно Монахом – а буддизм наша партия не жалует!), а девочке дорога разве что в Содержанки или в Ученицы гейши…

Вот они, три печальных мужских участи: слева — Монах, в середине — Бедняк, батрачащий на домохозяев за еду и кров, а слева — Бездельник с бутылкой и керосинкой, накрытой газетой вместо абажура:
Хостинг картинок yapx.ru


А кто благополучно прошёл начальную школу, тем дорога в школу среднюю, а там и в профессиональное училище - например, в педагогическое:
Хостинг картинок yapx.ru

Здесь мы видим Школу правоведения (справа), юнкеров из Военного училища и величавого Профессора:
Хостинг картинок yapx.ru

А тут внизу с одной стороны — Морское училище, с другой — вышедшие из него Морские офицеры склонились над картами, а в середине — Университет. А вверху, справа налево — Министр в карете, Глава фирмы и важный Судья в кресле. Вот какими большими людьми можно стать, если хорошо учиться —
Хостинг картинок yapx.ru

Не забудем и женщин. Здесь у нас в верхнем ряду справа налево Учительница с учениками, затем девушки, занимающиеся Традиционной музыкой, и, наконец, ленивая Содержанка с котиком и бульварными романами.
Хостинг картинок yapx.ru
А внизу — Художница, Музыкантши уже с европейскими инструментами и Высшее женское училище (где, похоже, готовят на бухгалтерш, учётчиц и т.п.)

Справа вверху — Ученицы гейш, а слева — уже обученная высокоранговая гейша. Но это не то, к чему должна стремиться достойная девушка!
Хостинг картинок yapx.ru
Зато в нижнем ряду — Женское ремесленное и Женское педагогические училища (без глобуса педагогу никуда  и не только ему, как мы убедимся). Вот это достойный путь!

Здесь вверху — Врач ставит опыты и Инженер, закинув ногу на ногу (редкая поза и тоже новомодная!) озирает глобус: видимо, строил он по всему свету!
Хостинг картинок yapx.ru
А внизу — Редакция газеты и Адвокат у дверей суда.

Тут справа сидят Военные в хороших чинах, а слева депутаты торопятся в Парламент:
Хостинг картинок yapx.ru
Сочетание конституционной монархии с сильным парламентом, по британскому образцу, было ключевыми в программе этой партии.

И вот, наконец, выигрыши, их два. Вверху — промежуточный выигрыш: Достойный брак
Хостинг картинок yapx.ru
А ниже — выигрыш главный, мечта каждого читателя: вас примут при дворе и вы, может быть, даже самого государя увидите!

На обороте листа — разнообразная реклама:
Хостинг картинок yapx.ru

Тут всё подряд: мебель и мыло, лекарства и книги, услуги врачей и юристов…
Хостинг картинок yapx.ru

Но это — просто реклама, такая же, как в обычных газетных выпусках. Были, однако, в ходу и рекламные игры-сугороку. О них мы расскажем в другой раз, они занятные.

Via

Snow
0_1067c5_7d792be6_orig.jpg Начало — по метке «Чудеса Каннон»

Сегодня – о спасении на водах, змее и вороне

7. Край Ямато, храм Окадэра 第七番 大和岡寺

Кэса мирэба
Цую Окадэра-но
Нива-но кокэ
Санагара Рури-но
Хикари нарикэри


Видали нынче утром
Росу в Окадэра
На мхах в саду:
Не Лазурной ли страны
То было сияние?

Почитаемый: Каннон с жемчужиной исполнения желаний 如意輪観音
Первооткрыватель: досточтимый Гиэн 義淵上人


0_1067c7_e01c4da9_XXL.jpg

Девушка из края Нагато 長門国の少女

Главный почитаемый здесь — чудесный будда, избежавший великих бед от ветра и волн в ту пору, когда великий учитель Ко:бо:-дайси был в Китае.
В начале годов Дзё:кё: [1680-е] некая девушка из Аоно очень хотела совершить паломничество по западным краям, тайно ушла из дому и отплыла на корабле вместе с другими людьми, всего там было больше тридцати мужчин и женщин. На море разыгралась страшная буря, корабль разбился, все путники погибли в волнах, никто не уцелел. Только эту девушку, неведомо как, вынесло на берег в месте, что зовётся Идзаки. Её подобрал рыбак и проводил к её родителям. Родители обрадовались и стали расспрашивать обо всём по порядку. Девушка рассказала:
– Когда в бурю корабль разбился, у меня перед смертью в сердце поплыли мысли о просветлении, я вспомнила: «Видали нынче утром росу в Окадэра…» – и тут же ухватилась за обломок мачты, на нём меня и вынесло.
А рыбак, который её привёл, рассказал:
— Я в то утро ещё спал, в дверь ко мне постучали, а кто, я не видел, но он сказал: скорее беги на берег, собралось много рыбы! Я пошёл на берег и увидел: большая буря, рыбы нет, зато я нашёл вот эту девушку.
Тогда все они прониклись почтением к могуществу будд, рыбака наградили и отправили восвояси. Поистине, таковы чудеса Каннон! Как сказано в главе «Открытые для всех врата»: «Если какого-нибудь человека понесут великие воды, то, как только он назовёт это имя, он сразу же достигнет мелкого места», – ничуть не приходится сомневаться!

___________

Монах Гиэн, основатель этого храма, жил на рубеже VII–VIII вв. Младенцем его подкинули бездетной супружеской паре; эти благочестивые люди решили, что дитя им даровал Каннон, Внимающий Звукам, о чуде прослышал государь Тэнти и дал средства на воспитание дитяти, а потом на его обучение в храме. Учеником Гиэна был Ро:бэн, строитель храма То:дайдзи в Нара; он ещё появится на нашем маршруте. Храм же Окадэра, по преданию, построен на месте того дома, где жили приёмные родители Гиэна (так – в «Собрании стародавних повестей», в рассказе 11–38).
0_1067cb_17a9cc7e_orig.jpg Вот статуя Гиэна

Ко:бо:-дайси 弘法大師, он же Ку:кай, ездил в Китай в начале IX в. В морском пути, в бурю, Ку:кай, по преданию, дал обет изваять образ Каннон – и прямо на корабле соорудил небольшое изваяние, а потом, по его образцу, изваял огромную статую из глины, взятой в трёх странах: Индии, Китае и Японии. Так что Каннон из Окадэра с самого начала знаменит именно как спаситель на водах.
0_1067cc_91cd157e_XL.jpg
От той древней статуи, как считается, сейчас сохранились только голова и руки, остальное добавлено позже.

Место под названием Аоно, откуда родом девушка, – в краю Нагато на крайнем западе отсрова Хонсю:. Идзаки – там же, корабль далеко отойти не успел.
На этой картинке девушка XVII века одета в точно такое же паломничье платье, как девятью веками раньше недужная девица, которую отец несёт в храм Кокава на картинке 3. Шляпу с неё сорвало бурей. Рыбак опирается на весло и одет, как положено театральным рыбакам.


8. Край Ямато, храм Хасэдэра/Хацусэдэра 第八番 大和長谷寺

Ику таби мо
Маиру кокоро ва
Хацусэдэра
Яма мо тикаи мо
Фукаки таникава


Сколько раз
Ни приходишь, сердцу кажется
Будто впервые в храме Хацусэ
И близки горы,
Да глубока речная долина…

Почитаемый: Одиннадцатиликий Каннон 十一面観音
Первооткрыватель: досточтимый Токудо: 徳道上人


0_1067c8_94b21429_XXL.jpg

Жрец святилища Касуга Накатоми-но Нобутика  春日の社司 中臣信延

В пору правления государя-монаха Гоитидзё жрец Нобутика (старший сын Нобукиё) страдал от недуга, называемого «змеиным глазом»; врачи испробовали сто способов, но он не исцелился. Понимая, что эти муки имеют причиной прежние деяния, а значит, ничего не остаётся кроме как молиться богам и буддам, он всем сердцем взмолился к Каннон из нашего храма Хасэдэра, и ему приснилось, как со стороны храма прилетел ворон и вытащил из раны маленькую змейку. И тут же Нобутика забыл все муки и страдания, мгновенно выздоровел. И чтобы воздать великому милосердному бодхисаттве за такое благодеяние, Нобутика выстроил галерею, что зовётся Нагато, Длинной дорогой.
Кроме того, здесь было чудо с будущим сыном; чудо с дочерью среднего военачальника, Тюдзё:-химэ; чудо с госпожой Мэдзу из Танского Китая; спасение жизни супруги Сомён-вана, государя страны Силла; чудо, когда сановник Киби, будучи в великой Тан, прочитал стихи, обратившись взором к стране Яматай; чудо, когда в «Повести о Гэндзи» люди принца встретили ту особу, кого он разыскивал, девицу Тамакадзуру; в «Повести о Сумиёси» Каннон из храма Хасэдэра тоже по-доброму откликается на молитву влюблённых, и наконец, в действе поётся:

Асибики-но
Яматодзи я
Морокоси мадэ мо
Кикою нару
Хассэдэра-ни
Моодэцуцу


От узких горных
Троп Ямато
До великого Китая
Прославленный
Храм Хасэдэра –
Туда мы держим путь…

Хорошо сказано! И в старину, и ныне чудеса здесь совершаются беспрестанно, надо только надеяться и верить!


___________
Во вступительной песне на границе двух заключительных строк звучит тикаи мо фукаки – «и глубока клятва» (клятва бодхисаттвы Каннон помогать людям и людей – чтить Каннон).
Монаха Токудо:, основателя храма Хасэдэра, почитают также и как первооткрывателя всего маршрута по тридцати трём храмам; это он получил от владыки ада первую паломничью печать. О том, как он основал храм, говорится в «Собрании стародавних повестей» (11–31). Началось всё с того, что наводнением в деревню принесло огромное упавшее дерево. Оно наводило болезни на тех, кто пробовал к нему подступиться, его много лет носили с места на место по долинам и горам, по разным землям Японии, пока наконец монах Токудо: не изваял из него образ Одиннадцатиликого. Для этой чудесной статуи и построили храм Хасэ.
Государь Гоитидзё: правил в 1016–1036 гг.; здесь он назван по последнему титулу, «государем-монахом», хотя после отречения вскоре умер и в монашестве не правил. Рассказ о Нобутике есть в «Записках о чудесах Каннон в храме Хасэдэра» (長谷寺観音験記, «Хасэдэра Каннон гэнки», 1219 г., рассказ 1–15). «Змеиный глаз» здесь – нарыв, гнойник. «Длинной дорогой» называется подъём к храму Хасэдэра, отчасти это крытая лестница, а отчасти мост.
Картинка относится, скорее, к той версии истории Нобутики, что изложена в «Записках о чудесах…», а не на нашем листе. Около недужного сидит его мать, а в руках у неё подставка с оберегами омамори.

В тексте дальше перечислены самые знаменитые чудеса храма Хасэ. Вот они:
1. «Чудо с будущим сыном» 未来男の霊験 описано в «Записках о чудесах…» (1–4), а также в «Собрании стародавних повестей» (24–25). В одной из столичных служилых семей все сыновья умирали в раннем возрасте, род пришёл в упадок. Последний взрослый мужчина в семье стал молиться, чтобы узнать причину этого, и во сне посланец Каннон рассказал ему: изначально твои предки были воинами и многих погубили; потом государь дозволил вам сменить воинскую службу на учёную, и несколько поколений подряд вы изучали врачевание и помогали людям; отец твой попал в опалу, а потому велел тебе стать не врачом, а правоведом, и оттого вам снова приходится платить за дурные деяния предков. Но сын у тебя будет! И в самом деле, мальчик родился и выжил, назвали его Хасэо – в честь Каннон из Хасэдэра, а стал он знаменитым наставником китайской словесности, поэтом и большим почитателем Каннон. Хотя в рассказе это прямо и не говорится, похоже, речь идёт о Ки-но Хасэо 紀長谷雄 (845–912), мы про него рассказывали страшную историю.
2. Чудо с Тю:дзё:-химэ 中将姫の霊験
Сказку об этой гонимой падчерице, которую Каннон спасает от разных притеснений, мы тоже уже рассказывали. Знаменита девица тем, что вышила картину под названием «Таима-мандара» — изображение райской Чистой земли. А ведь Каннон почитается в том числе и как проводник в Чистую землю, один из ближайших сподвижников будды Амиды.
3. Чудо с госпожой Мэдзу из Танского Китая 唐馬頭夫人の霊験
Вот что о нём рассказано в «Записках о чудесах…» (1–6). Во времена японского государя Ё:дзэя, то есть в 870-е – 880-е гг., в Китае правил император Си-цзун. У него было много жён, и четвертую из них прозвали «госпожою с лошадиной головой» (по-японски Мэдзу-бунин 馬頭夫人). У неё, по рассказам, правда было длинное лицо и горбатый нос – зато она обладала добрым нравом, любила императора, и тот жаловал её больше прочих. Впрочем, он её ни разу не видел при свете дня. И вот, однажды весной другие императорские жёны решили это поправить: затеяли пир в саду на свежем воздухе, на ярком солнце, и надеялись, что император наконец разглядит, какая уродина ему полюбилась. Но Мэдзу об их кознях догадалась заранее и посоветовалась с придворным врачом: как быть? Врач сам не знал таких снадобий, что исправляют внешность, и обратился к кудеснику-даосу. Тот тайно посетил дворец и сказал: даже даосское волшебство тут бессильно, остаётся только молиться. Вот например, в Японии есть храм Хасэдэра, и там бодхисаттва Каннон творит великие чудеса. К тому же, Каннон тем и славится, что может принимать любые обличья, так что в нашем случае на её помощь можно положиться. Госпожа Мэдзу предалась молитвам на семь дней и семь ночей, и вот, во сне ей явился благообразный монах, омыл ей лицо, и она стала красавицей. На пиру император её увидел и влюбился пуще прежнего. А потом госпожа нагрузила лодку богатыми дарами и отправила по морю (без кормчего и моряков); приложила и письмо, где говорила, что дала обет после смерти стать богиней-защитницей храма Хасэдэра. Лодку принесло к берегам Японии, и дары передали в храм. А потом госпожа Мэдзу в самом деле стала богиней, её святилище стоит близ храма Хасэдэра. Среди её даров были и китайские пионы из императорского сада; в честь богини Мэдзу в храме Хасэдэра до сих пор устраивают праздник в те дни, когда цветут пионы.
Прозвище госпожи пишется так же, как Бато: (санскр. Хаягрива), одно из имён бодхисаттвы Каннон; в обличье с лошадиной головой бодхисаттва защищает всех зверей, а также конюхов, коновалов и прочих людей, кто заботится о домашнем скоте.
0_1067ce_bf7d8c63_XL.jpg Вот изваяние госпожи Мэдзу; у него руки устроены так, чтобы можно было в них вложить живой цветок.

4. Спасение жизни супруги Сомён-вана, государя страны Силла 新羅国照明王の后の利生
О нём говорится в «Записках о чудесах…» (1–12) и в «Собрании стародавних повестей» (16–19). В Корее, у государя страны Сираги (Силла) была супруга, она полюбила другого, и за измену муж приказал ее подвесить за волосы на верёвку, натянутую между двух деревьев. Государыня вспомнила рассказ, что за морем в стране Японии есть святое место Хасэ, взмолилась бодхисаттве Каннон, и тот ей подставил под ноги золотую скамеечку, невидимую для мучителей. Потом, когда государыню помиловали, она совершила паломничество в Японию и поднесла в храм Хасэдэра богатые дары: колокол, зеркало, золотой занавес; всё это там потом показывали.
Какой корейский правитель имеется в виду, неясно; может быть, речь идёт не о Силла, а о Корё. Тогда это ван Кванджон 光宗, он же Ван Со, дельный, но лютый, правивший в 950–975 гг. (А государыня — Тэмок, она же Ён Хва из «Алых сердец Корё».)
5. Чудо, когда сановник Киби, будучи в великой Тан, прочитал стихи, обратившись взором к стране Яматай 吉備大臣大唐にて野馬臺の詩を読たる霊験
Киби-но Макиби (695–775) был японским послом в Китае, и очень быстро сложилась увлекательная легенда о том, как коварные китайцы задавали ему там трудные задачи, а он каждый раз их посрамлял. Одна из задач была такая: посол должен разобрать очень замысловатый текст, написанный мудрым монахом-чародеем. Макиби пробовал сам, но не преуспел, взмолился к Каннон из Хасэдэра, а также к Будде и к морским богам святилища Сумиёси. И тогда Внимающий Звукам и послал ему паучка, который упал на лист и пополз, волоча за собою нить. Она тянулась — и складывалась в японские буквы, поясняющие, как произносятся иероглифы. Так Макиби прочёл письмена и справился с очередной задачей. Здесь «письменные знаки» опять толкуются как «песня». А про остальные приключения Макиби и его друга-демона можно почитать (и посмотреть картинки) здесь и здесь.
6. Чудо, когда в «Повести о Гэндзи» люди принца встретили ту особу, кого он разыскивал, девицу Тамакадзуру 源氏玉葛の尋ね玉ふ人に逢し霊験
Много лет жившую на чужбине Тамакадзуру, дочь его возлюбленной Югао и его друга То:-но тю:дзё:, верная служанка её матери (а потом и самого Гэндзи) встречает во время паломничества в Хасэдэра — в ответ на свои неустанные молитвы Каннон (глава «Драгоценная нить»). После чего Гэндзи и берёт Тамакадзуру к себе в дом.
7. В «Повести о Сумиёси» Каннон из храма Хасэдэра тоже по-доброму откликается на молитву влюблённых 住吉物語にも長谷寺の観音は恋路を祈るに良く叶へ玉ふともあり
В этой повести бедная сиротка, которую злая мачеха хочет выдать за постылого, бежит в святилище Сумиёси и скрывается там, а сама молит Каннон привести к ней её настоящего возлюбленного. И, конечно, он тоже оказывается в Сумиёси.
Здесь, как и в истории про Киби-но Макиби, «сотрудничество» Каннон и Сумиёси заявлено прямо. Но ведь и лодку с дарами госпожи Мэдзу пригнал к берегам Японии не иначе как морской бог Сумиёси!
8. Из какого действа приводится отрывок, мы пока не нашли.

Здесь можно посмотреть другие истории про храм Хасэ (по-японски) и рисунки к ним

Via

Snow
Фотохостинг yapx.ru С лёгкой руки Шиллера и Шарля де Костера, при упоминании Филиппа Второго Испанского мы, скажем так, не в первую очередь думаем о нём как о покровителе и поощрителе наук. А он этим не пренебрегал. Вот, в частности, некоторые картинки из рукописи, которую он подарил доктору Хайме Онорато Помару, валенсийскому профессору ботаники.
Хостинг картинок yapx.ru
Это — иллюстрированная естественная история, или, как значится на обложке, «Портрет природы». Текста почти нет, зато двести восемнадцать цветных рисунков — около полусотни со зверями и птицами, остальное — растения, более любопытные для доктора Помара. Все достаточно узнаваемы, хотя не всегда с первого взгляда. Вот орёл:
Фотохостинг yapx.ru

Бобр:
Фотохостинг yapx.ru

Фазан:
Фотохостинг yapx.ru

Изрядная часть картинок — перерисовки (часто грубоватые) с работ Якопо Лигоцци (1547—1627) , придворного художника Медичи и большого мастера по части изображений животных и растений. Вот он сам и его картинка, сделанная для флорентийского герцога и в наш сборник не попавшая, но очень милая:
Хостинг картинок yapx.ru

А кроме этого, довольно много рисунков из экспедиции Франсиско Эрнандеса в Новый Свет (1571-1577), с американскими животными и растениями, вроде этого броненосца:
Фотохостинг yapx.ru

Райская птица:
Хостинг картинок yapx.ru

Всякие прочие птички:
Хостинг картинок yapx.ru

Но, конечно, основная часть «Кодекса Помара» это изображения растений, целиком и по частям. Вот тюльпан и лист американской сапоты:
Фотохостинг yapx.ru

Падуб и мандрагора:
Фотохостинг yapx.ru

Кокос и коралл (который тоже считался растением):
Фотохостинг yapx.ru

В 1990 г. рукопись напечатали в виде роскошного комментированного издания, вот такого:
Фотохостинг yapx.ru

Фотохостинг yapx.ru

(Добрая половина картинок в этом посте – как раз с сайта, где рекламируется это издание, уже и само ставшее редкостью. Остальные — которые на разворотах, а не на желтоватых отдельных листах — репродукции иллюстраций «Кодекса Помара», перепечатанные в других современных сборниках.)

Via

Snow
(Окончание. Начало: 1, 2, 3, 4, 5)
0_106708_eea350df_orig.jpg Наверняка некоторые уже давно ждут обещанных кошек. Ну вот дождались....

0_106717_e6876b7_XL.jpg

Но кошки преобладают.
0_106720_472bf593_XL.jpg

0_10671e_d12345b2_XL.jpg 0_106716_e8338b9c_XL.jpg

0_10671f_6d99bf3c_XL.jpg

Из серии «Взгляд»:
0_106713_3e6ed62a_XL.jpg

Из серии «Материнство»:
0_106719_554257ef_XL.jpg

0_106718_99183cc3_XL.jpg

И прочие:
0_10671c_b193934c_XL.jpg

0_10671b_fc4bef44_XL.jpg

Собак, впрочем, Сайто: Киёси тоже не обошёл вниманием. Особенно одну таксу:
0_106723_f01edb0c_XL.jpg

0_106724_8d501fca_XL.jpg

Козы у него — скорее условно-календарные:
0_106714_eb2f9892_XL.jpg

А петухи и куры — целая любовная история:
0_106721_13f59f80_XL.jpg

Эта гравюра, например, называется «Ревность»:
0_106722_d200bc0a_XL.jpg

Вот такой художник. Очень, как нам кажется, показательный для своего времени.
0_106727_1354b743_XL.jpg

Via

Snow

(Продолжение. Начало: 1, 2, 3, 4)
0_106700_b239e7b8_L.jpg По пейзажам Сайто: Киёси бродят и мужчины, и женщины. Портреты мужчин тоже есть (он даже премьер-министра в конце 1960-х изобразил!), но всё же гораздо чаще он рисовал женщин, девушек и детей.

Эти круглолицые девушки — довольно ранние работы:
0_106701_f796e038_XL.jpg

А это позже, когда Сайто: уже и за границу ездил:
0_106702_4d120324_XL.jpg

Разного времени, в разных стилях:
0_106704_b3a6603_XL.jpg

0_1066fb_70c1ab55_XL.jpg

«Киотоская девушка»:
0_1066f6_307a5403_XL.jpg

Раз уж речь зашла о Киото — вот подборка тамошних красавиц-майко:
0_1066fa_680387b1_XL.jpg

0_1066f9_4b41f9f2_XL.jpg

0_1066f8_3f6310f5_XL.jpg

0_1066f7_480d6f67_XL.jpg

А вот «Вечер» и «Тревога»:
0_106705_b9591c58_XL.jpg

Дети на гравюрах Сайто, напротив, не тревожны, а умильны:
0_10670e_30deca9a_XL.jpg

0_10670b_35a5412d_XL.jpg

Часто — совсем «открыточные»:
0_10670d_dd111e60_XL.jpg

Хотя зима, конечно, и тут присутствует:
0_10670c_8f5e727f_XL.jpg

И край Айдзу вполне узнаваем:
0_106709_bcc017ed_XL.jpg

0_106712_be635bee_orig.jpg

В виде исключения — не хурма, а апельсин, кажется:
0_106706_2a998e71_XL.jpg

Постоянный персонаж — Наоко, насколько мы поняли — дочка художника:
0_106711_5093077e_XL.jpg

0_106710_8c761f2e_XL.jpg Наоко выросла

И снова маленькая Наоко.
0_106707_fe33ea4a_XL.jpg
Но тут мы уже переходим к другой постоянной теме Сайто: Киёси — и на ней в следующий раз закруглимся…


Via

Snow

(Продолжение. Начало: 1, 2, 3)
0_1066da_b6d434e8_orig.jpg В древних храмах — древние изваяния. Из них Сайто: Киёси выбирал самые знаменитые и узнаваемые:

0_1066d2_8ade5661_XL.jpg

0_1066d0_e59b8870_XL.jpg

0_1066d3_62897ca0_orig.jpg

0_1066d1_7be8f9fa_XL.jpg

Вплоть до самой глубокой древности — глиняных погребальных ханива:
0_1066dc_f383673_XL.jpg

А вот совсем другая, но тоже очень японская скульптура — куклы театра Бунраку, на сцене и «на складе»:

0_1066d5_f29128c0_XL.jpg

0_1066d6_850a1a82_XL.jpg

0_1066cf_18ca93a1_XL.jpg

Когда Сайто: брался за портреты, они иногда тоже получались вполне «деревянными»:
0_1066dd_adeef917_XL.jpg

Став знаменитым, Сайто: Киёси много поездил по всему свету. И разные страны попали на его гравюры.
Вот, например, Индия:
0_1066ee_2c875de9_XL.jpg

А вот Мексика:
0_1066f0_5f2f4bf7_XL.jpg

0_1066ef_fb451101_XL.jpg

А во Франции он не просто побывал, но и долго жил в Париже (и учил технике японской гравюры на дереве — он всячески подчёркивал, что это доступно не только урождённым японцам). В Европе он добрался и до музеев, чтобы, наконец, увидеть любимых с отрочества Родена, Гогена и Мунка не только на репродукциях….
0_1066ec_50e89db0_XL.jpg
А Париж изображал и в дождь —
0_1066df_f3baaf7a_XL.jpg

И в снег, разумеется —
0_1066e1_947c0768_XL.jpg0_1066e0_508214bc_XL.jpg

И храмы и статуи
0_1066e6_f71a820b_XL.jpg 0_1066e8_aa5048f1_XL.jpg

И букинистов на набережной:
0_1066e9_61053d40_XL.jpg

И монахинь

0_1066eb_8331a6a1_XL.jpg

0_1066ea_e088cbb_XL.jpg

И просто парижан (и особенно парижанок) на улицах и в кабачках:
0_1066e5_e24ead41_XL.jpg

0_1066ed_27bfea91_XL.jpg

0_1066e3_f54ab682_XL.jpg 0_1066e2_f51fa4ff_orig.jpg

А о других портретах, уже не только европейских, — в следующий раз.


Via

Snow
0_105f4d_7ecae9b2_orig.jpg Начало — по метке «Чудеса Каннон»

Сегодня - рассказы про хулигана и про ловца богов

5. Край Кавати, храм Фудзиидэра 第五番 河内藤井寺

Маиру-ёри
Таноми-о какуру
Фудзиидэра
Хана-но утэна-ни
Мурасаки-но кумо


Кто побывает тут,
Тот возлагает надежду
На храм Фудзии
Над цветочным помостом –
Багряные облака…

Почитаемый: Одиннадцатиликий, Тысячерукий и Тысячеглазый Каннон  十一面千手千眼観音
Первооткрыватель: бодхисаттва Гё:ки 行基菩薩

0_105f52_e8513ec1_orig.jpg

Фудзии Ясумото 藤井安基

Ясумото был жителем селения Гару в краю Ямато, человеком распущенным и с дурными взглядами. Однажды он охотился на оленей в окрестностях Хираиси в краю Кавати, зашёл в молельню на нашей горе, взял утварь будды вместо стола, а убранство молельни пустил на дрова, сварил мясо, съел – и внезапно умер. Его посадили в огненную колесницу и повезли на расправу в подземное узилище, в ад. Но тут явился отрок и попытался его освободить. Служители ада сказали:
– Этот человек осквернял путь Будды, постоянно грешил, а потому его отпускать нельзя.
Но отрок настаивал:
– Пусть даже он грешник, у него есть корни блага: однажды в храм Хасэдэра, где я обитаю, он принёс досок для строительства. Сейчас же верните его на материк Джамбу!
И когда он так велел, Ясумото вернулся к жизни. После этого он изменился сердцем, отправился в Южную столицу и стал учеником бодхисаттвы Гё:ки; из остатков той священной древесины, что пошла на изваяние Каннон в храме Хасэ, он вырезал образ почитаемого. Об этом прослышал государь Сё:му и повелел считать Гё:ки первооткрывателем, а Ясумото основателем нашего храма Фудзиидэра; правда, на самом деле зовётся этот храм Конго:дзи. Поистине, надо думать, удивительное чудо!


________________
Милосердный подвижник Гё:ки, по преданиям, жил в VII–VIII вв. Именно ему государь Сё:му поручил собирать по всей стране пожертвования на строительство храма То:дайдзи в Наре. Гё:ки всю жизнь много странствовал, основал немало храмов, а кроме того, побуждал жителей разных краёв к совместным общеполезным делам: строительству мостов, дорог и т.п. За это его и чтили как бодхисаттву.
«Багряные» облака в песне — мурасаки-но, тж. «лиловые», цвета глицинии фудзи. Название храма значит «Глициниевый колодец». «Цветочный помост» здесь – видимо, сама горная долина, где стоит храм, она же – драгоценное сиденье для будд.
Храм Хасэдэра 長谷寺 в краю Ямато – одно из трёх главных в Японии мест почитания Каннон (наряду с Исиямой и Киёмидзу); до всех них мы ещё доберёмся в этом паломничестве. Отроком, конечно, был сам Каннон.
Джамбу 閻浮, Джамбудвипа — индийское название той части света, где мы все живём. Хотя Япония расположена на островах, но и её относят к этому «материку».
Другое название храма Фудзиидэра пишется как 金剛寺 Конго:дзи, «Алмазный храм».
На картинке негодяй Ясумото расположился в храме с удобствами: разделывает оленью ногу на столе для подношений, причём не ножом, а прямо-таки мечом; над очагом кипятится вода в котелке, а рядом греется бутылка сакэ; перед столом стоит огромная чаша для выпивки – на целую бутылку. Выглядит Ясумото как вполне театральный разбойник, у Тоёкуни таких много. Но огненная колесница за ним уже спешит…

6. Край Ямато, храм Цубосакадэра 第六番 大和壺坂寺

Ива-о татэ
Мидзу-о татаэтэ
Цубосака-но
Нива-но исаго мо
Дзё:до: наруран


Высятся скалы,
Струятся воды
У Цубосаки,
И даже песок в саду –
На Чистая ли земля?

Почитаемый: Тысячерукий и Тысячеглазый Каннон千手千眼観音
Первооткрыватель: досточтимый Бэнки 弁基上人

0_105f53_90ff57e2_orig.jpg

Сугару 栖軽
В двадцать третий год правления государя Ю:ряку, когда государь пребывал во дворце Ооясу, внезапно налетела страшная буря с дождём, громом и молнией. Государь призвал своего телохранителя Тисакобэ Сугару и велел: «Сейчас же схвати бога грома и доставь ко мне!». Получив приказ, Сугару сразу вскочил на коня и поскакал к горе Абэяма. Глянул сурово в грозовое небо и вскричал громким голосом:
– Тут небо нашей державы! Или ты не понял государевой воли?!
Однако гром не унялся. Тогда Сугару обратился в сторону храма Цубосака и сказал:
– Бодхисаттва Каннон, ты, что ли, не защищаешь государевы земли?!
Это он вспомнил, что в главе «Открытые для всех врата» в чудесной записи сказано: «Если соберутся облака и загремит гром, засверкают молнии и пойдёт великий дождь, то, когда люди подумают о силах того Внимающего Звукам Мира, небо прояснится, тучи рассеются». И тут со стороны храма просиял удивительный свет, затрепетал, подобно стягу, и тут же буйный гром упал на землю между заливом Тоё и холмами Ии. Сугару его схватил и доставил в государевы палаты. Среди придворных не было никого, кто не восхвалял бы воина, и с тех пор ему дали прозвище Сугару — ловец богов, Катори Сугару.


________________
Этот рассказ в разных версиях есть в «Анналах Японии» (где он относится к седьмому году правления государя Ю:ряку, то есть к 462 г.) и в «Японских легендах о чудесах» (где год не указан). В «Анналах» государь просто велит своему воину доставить бога грома, и Сугару приносит ему громовника – огромного страшного змея. В ужасе государь велит отнести его обратно; примерно то же получилось у Еврисфея с Гераклом и Кербером. В «Легендах» верный Сугару нечаянно мешает государю, когда тот уединяется с супругой, и Ю:ряку спроваживает воина на поиски бога грома. Громовника ловят и с почётом доставляют во дворец, а потом устраивают ему святилище. В обоих этих изводах о Каннон речи нет.
«Открытые для всех врата» 普門品, «Фумон-хин» – 25-я глава «Лотосовой сутры», содержащая учение о Каннон. Цитируемое место – ТСД 9, № 262, 58a, приведён перевод А.Н. Игнатовича. На картинке летящий свиток – это и есть глава из сутры.

Via

Snow
(Продолжение. Начало: 1, 2)
0_1066c1_a5081020_orig.jpg Ещё одна постоянная тема у Сайто: Киёси —старинные японские города и буддийские храмы. «Националистической пропагандой» это не считалось даже при оккупационной цензуре, благо буддизм — религия международная (позже на гравюрах Сайто: появится и немного святилищ и замков), а страну показывало и местным, и иностранцам. Другие мастера (например, Като: Тэрухидэ или Моримура Рэй, о которых мы писали) тоже любили такие сюжеты. Нелюбимого художником Токио на этих картинках, как мы уже говорили, почти нет, а вот древние столицы представлены обильно.
Вот Нара и окрестности:
0_1066b8_76b7c0ef_XL.jpg

0_1066b6_16f4e9cf_XL.jpg

Рядом с храмом Хо:рю:дзи — всё та же хурма, как фонарики:
0_1066ba_2914edcd_XL.jpg

А вот древняя Нара а в современном и совсем не парадном виде:
0_1066b9_6a25db7a_XL.jpg

Это Икаруга рядом — тоже посёлок возрастом в 1300 лет:
0_1066b7_2a25bbd8_orig.jpg

Ещё больше киотоских храмов:
0_1066c0_fc376319_XL.jpg Киёмидзу

0_1066c3_a1f67389_XL.jpg Нандзэндзи

0_1066c2_7f1a5924_XL.jpg
Кодзандзи

И ещё, и ещё… Хандзэндзи, Сисэндо:, Онри-ин, Сандзэн-ин…
0_1066c7_66e5ed3e_XL.jpg

0_1066c4_87dc43ef_XL.jpg

Гион, конечно:
0_1066bd_d4c4db40_XL.jpg

Целая серия посвящена Кацура:
0_1066be_79b46242_XL.jpg

0_1066bf_ad8c6714_XL.jpg

Сады камней и просто храмовые сады:
0_1066c5_703b48e3_XL.jpg

0_1066c6_b7e3c717_XL.jpg

И другие края Японии. Вот Каминояма:
0_1066cc_7705f0ae_XL.jpg

Камакурский Хатиман-гу и киотоский Золотой Павильон:
0_1066cb_5cd3b403_XL.jpg

Старые камакурские ворота и Журавлиный замок:
0_1066ca_d01f5a41_XL.jpg

Хирато близ Нагасаки:
0_1066ce_1f6fd663_XL.jpg

И ещё храмы, звонницы и иже с ними:
0_1066bb_be72abdb_XL.jpg 0_1066cd_3bf84d45_orig.jpg

0_1066bc_b05642b7_XL.jpg

Под вишнями:
0_1066c8_ffa16292_XL.jpg

А тут вишни уже опали…
0_1066c9_2c4d72d_XL.jpg

Про храмовые статуи и всякую другую скульптуру на гравюрах Сайто: Киёси, а также про Мексику и Париж — в следующий раз, после небольшого перерыва.

Via

Snow

(Продолжение. Начало: 1)
0_1066ab_e722d5fc_orig.jpg

Как мы и обещали, покажем, каким видел Сайто: Киёси свой край не только зимою, но и в другие времена года.

Например, в мае:
0_1066ae_d5ef39ed_XL.jpg

Или летом:
0_1066ac_6999866e_XL.jpg

0_1066aa_2cf64984_XL.jpg

Или осенью.
0_1066a8_dd5706a2_XL.jpg

Как же без местного храма с садиком…
0_1066a9_cef70f6e_XL.jpg

Но главная примета осени (и ранней зимы) у Сайто: — это персимоны, или, проще говоря, хурма:
0_106699_9403faf0_XL.jpg

0_10669a_43e280c6_XL.jpg


0_10669b_fed08dde_XL.jpg

Впрочем, если перец уродился — это тоже прекрасно!
0_10669c_1a35465a_XL.jpg

0_106703_8eaff245_XL.jpg

Это всё гравюры 1950-х годов и позже. А в годы молодости Сайто: Киёси край Айдзу был полной глушью, и это наложило некоторый отпечаток на его судьбу и технику.
Про большинство японских художников в прежних очерках мы писали: «Поступил учиться к такому-то мастеру….» или «Был учеником такого-то и превзошёл учителя», или «Учился у такого-то и с ним поссорился….» Сайто: Киёси в своей округе не нашёл наставника, как ни искал, а в Токио отправляться ему очень не хотелось — был уверен, что тамошние важные мастера его в ученики не возьмут. (Впрочем, он и позже столицу не любил и почти не изображал.) Так и вырос усердным самоучкой — и в итоге после войны никто не мог заявить, что он обучался у какого-нибудь милитариста, пропагандиста или ещё кого-нибудь компрометирующего.

0_1066a6_ec42a691_XL.jpg
Самая ранняя его работа из тех что нам попались — Киёси двадцать пять лет.

А в 1940-х Сайто: пробовал такой стиль:
0_106698_8e35e6ef_XL.jpg

Это он выбрался на Хоккайдо.

И ещё одна особенность, уходящая корнями провинциальную молодость. Обычно японская гравюра на дереве — создание не одного мастера, а многих. Художник делает набросок и подбирает цвета, резчики готовят печатные доски — по одной для каждого из этих цветов, печатник делает оттиски, на которых всё должно правильно совместиться, издатель выпускает готовые листы в продажу… В общем, кроме художника требуется куча народу. В самом начале ХХ века появились мастера, которые (отчасти из подражания Западу) стали делать всё сами — и рисовать, и резать, и печатать; эта школа получила своё название, и ценители стали говорить, что в таких гравюрах даже виднее индивидуальность художника. Сайто: Киёси поступал так же — хотя сперва не по убеждениям, а потому, что ему негде было взять резчиков и печатников. И тем более издателей и продавцов — на это он даже не надеялся, и почти все свои довоенные гравюры оттискивал в единственном экземпляре. (Тем дороже они стоят сегодня!) Краски и доски тоже приходилось подбирать не «какие положено», а «какие удастся найти» — иногда выбор оказывался очень удачным, и Сайто: оставался ему верен, уже став знаменитым.

0_106696_3212456d_XL.jpg

0_106694_1756c238_XL.jpg

А в конце сороковых на Сайто: Киёси впервые обратили внимание — и не столичные художники и ценители, а американские военные чиновники, неравнодушные к местному искусству. Сайто: оказался очень удобен, чтобы представить «современную гравюру»: провинциальный самородок, в порочащих связах не замечен, никакого официоза в войну и до того не рисовал — ни батальных картинок, ни портретов генералов, ни старинных самураев с их неприятными идеалами; даже храмов на его гравюрах несравнимо больше, чем синтоистских святилищ. Зато — природа разная и простой трудовой люд, да и тот изображён так, что выражения лица не разглядишь особо.

0_10669e_e0c96633_XL.jpg

0_10669f_a6f485ed_XL.jpg

Работы Сайто: стали покупать — и иностранцы, и японцы, сперва для выставок в универмагах, а в 1951 году он уже получил первую премию на биеннале в Сан-Паулу.

0_1066a5_f07d9f59_XL.jpg

Теперь были и средства, и возможности объездить Японию и мир. Заграничные работы мы покажем в другой раз, а Япония попала на гравюры Сайто: едва ли не вся (даже немножко Токио).

0_1066a0_18229884_XL.jpg

0_106697_2e6dc3af_XL.jpg

0_1066a1_4eb805f5_XL.jpg

Старинные Киото, Нару, Камакуру его работы мы тоже покажем отдельно — тем более что там архитектуры больше, чем просто пейзажей. А вот виды Хоккайдо пусть будут затравкой к другой любимой теме Сайто: — про всякую домашнюю живность:

0_1066a4_27c23db4_XL.jpg

0_1066a3_bdef91de_XL.jpg

Эти гравюры уже на двадцать лет позже, чем прибрежный вид, который выложен выше. И манера уже сильно иная, но знакомая и нам по некоторой советской книжной графике тех же лет.
0_1066a2_197ca32a_XL.jpg

Впрочем, пробовал он и другие модные тогда стили:
0_106695_5a64f7c0_XL.jpg

(Продолжение будет)

Via

Snow

Зима, по крайней мере календарная, закончилось. Кому за это время успели страшно надоесть холод и снег, тем под кат лучше не ходить. Потому что Сайто: Киёси (斎藤 清, 1907—1997) был едва ли не самым «зимним» японским художником ХХ века.
0_106692_8b48c767_XL.jpg


0_106681_9a8ce181_orig.jpg

Он родился и прожил большую часть жизни в краю Айдзу (会津) на северо-востоке Японии, сейчас это западная половина префектуры Фукусима. В ту пору (да и много позже) это была глухая провинция. Впоследствии Сайто: объезди всю Японию и ещё полмира, подолгу жил за границей — но больше всего его работ посвящено Айдзу. А над серией «Зима в Айдзу» он работал больше тридцати лет, в ней несколько сотен гравюр — и узнают художника прежде всего по ним.
Итак, зима…
0_106689_1136d3bf_XL.jpg

0_10668b_762c3824_XL.jpg

Говорят, он работал, в частности, так. Забирался на крышу самого высокого небоскрёба в городе, прихватив с собою рулон бумаги шириной в 33 сантиметра и длиною около шести метров. Озирался кругом и набрасывал длинную и узкую панораму окружающих гор, долин и деревень. А потом резал её на куски и на основе каждого отрезка делал отдельную гравюру.

0_10668c_8c55a0f9_XL.jpg

По крайней мере, так он работал в 1970-е. Но и на более ранних его «Зимах» можно видеть одни и те же улички и домики под разными углами — зима за зимой.
0_10668d_e9984988_XL.jpg

Телеграфные столбы, деревенские избы, храмы и молельни, между которых бродят по своим делам крошечные прохожие.
0_10668e_c2f225d3_XL.jpg

Если посмотреть несколько частей этой серии, кажется, что некоторых обитателей Айдзу тех лет уже начинаешь узнавать…
0_10668f_17c56be5_XL.jpg

0_106683_39a5f2e9_XL.jpg

Но есть и безлюдные зимние пейзажи — обычно чуть в другом стиле:
0_106687_aa7cb205_XL.jpg

0_106685_341a75e8_XL.jpg

Но чаще люди всё же есть:
0_106688_c49d2446_XL.jpg

Большинство этих зимних картинок — чёрно-белые. Но иногда встречаются и ярко-цветные, или среди чёрного, серого и белого мерцает на дереве подмороженная хурма (мы увидим ещё, насколько неравнодушен к ней был художник).
0_106686_1d433360_XL.jpg

Некоторые гравюры очень уютные, а некоторые прямо-таки величественные:
0_106693_1c77187f_XL.jpg

0_106684_b9a578bd_XL.jpg

На самом деле Сйто: Киёси изображал не только зиму и не только Айдзу. В следующий раз мы покажем его гравюры «потеплее» и побольше расскажем о самом художнике. А пока закончим этой бабушкой, которая, наверное, мечтает о том, чтобы снег и лёд стаяли…
0_106691_661ef965_XL.jpg

(Продолжение будет)

Via

Snow

С детства любил и люблю одну народную песню (на самом деле, несомненно, у неё был какой-то литературный источник, но я его так и не обнаружил). Поётся чаще всего (но не всегда) на мотив «На Муромской дорожке стояли три сосны». Тогда я знал вот такой её текст.

В одном прекрасном месте, на берегу реки
Стоял красивый домик, в нем жили рыбаки.

Рыбак с своей рыбачкой рыбачил во трудах,
У них было три сына, красавцы хоть куда.

Один любил крестьянку, другой любил княжну,
А третий — молодую охотника жену.

Любил ее он тайно, охотник тот не знал,
Что жизнь его разбита и он совсем пропал.

Однажды рано утром охотник шёл на дичь,
Цыганка повстречалась, умела ворожить.

Цыганка молодая умела ворожить —
Раскинула все карты, боится говорить:

«Жена тебе неверна — семёрка так лежит,
А туз виней — могила тебе принадлежит».

Охотник огорчился, цыганке заплатил,
А сам с большой тревогой домой поворотил.


(Вот это «цыганке заплатил», которое во всех изводах есть, меня очень трогало. Хороший человек, честный…)

Вот к дому он подходит и видит у крыльца:
Жена его, злодейка, в объятьях рыбака.

Тогдап раздался выстрел, младой рыбак упал,
За ним – жена злодейка, за ней — охотник сам.

Наутро все три трупа лежали у крыльца:
Жена его в объятьях младого рыбака.

Их всех похоронили на берегу реки,
На том прекрасном месте, где жили рыбаки.


Меня тогда тогда больше всего интриговал этот удивительный выстрел: тут ведь даже не «и одною пулей он пронзил обоих», а и себя заодно уложил! Потом стал искать разные изводы этой песни, а их оказалось множество.
Первая половина, до встречи с цыганкой включительно, всюду примерно одинакова: ну, иногда подчёркивается, что рыбаки были старыми, иногда вместо крестьянки всплывает «ткачиха» (видимо, для горожан она лучше противопоставлялась «княжне»), иногда охотник уходит «в лес уток пострелять», на измену жены указывает то семёрка, то восьмёрка, то десятка, и тому подобные мелочи. А вот дальше, по возвращении охотника, изложения расходятся куда сильнее. Иногда дело ограничивается стилистикой: «Наутро все три трупа валялись там в пыли — глаза полуоткрыты, а души в рай пошли». А иногда всё же более внятными становятся обстоятельства убийства. И тут есть несколько путей объяснения случившегося.

1. Было два выстрела, а самоубийства не было: «И тут раздался выстрел, За выстрелом -- другой. Убил обоих сразу, И кровь лилась рекой

2. Любовника охотник застрелил, а жену — зарезал, самоубийство отсутствует. Причём тут автор оказывается скорее на стороне любовников:

«И вот раздался выстрел, рыбак младой упал,
Блеснул тут острый ножик и в грудь жены попал.
И вот жена упала на тело рыбака,
И тихо прошептала: "Как рана глубока"
».

Или даже с более чёткой картиной перемещений:

«И выстрел тут раздался, младой рыбак упал.
«Люблю тебя, родная» - от тихо простонал.
Она - к нему, а сзади сверкнула сталь клинка,
На грудь ему упала, ох рана глубока


Иногда всё это идёт даже в ущерб рифме и строфе:

«И вдруг раздался выстрел, младой рыбак упал.
С большой сам тревогой к жене он подскочил.
И свой кинжал, блестящий жене он в грудь вонзил.
Жена его упала на грудь, на рыбака,
И тяжко простонала, что рана глубока


3. Иногда гибнет только неверная жена охотника, как тут:


Здесь тоже похоже, что приязнь смещается с ревнивого мужа на влюблённую жену.

4. Все попадавшиеся мне изводы с самоубийством близки к самому первому их приведённых: охотник застрелил рыбака, потом жену, потом себя, и почти всегда обходится единственным выстрелом.

5. И наконец, мне попалось самое полное, сюжетно складное и драматичное изложение этой истории (приводится в одном романе Афанасия Пласкеева). Почти наверняка это — позднейшая переработка какого-то из перечисленных вариантов, скорее всего — второго. Извод такой любопытный, что приведу его целиком:

В одном прекрасном месте на берегу реки
Стоял красивый домик, в нем жили рыбаки:
Отец рыбак с женою рыбацкого труда,
У них было три сына – красавцы хоть куда!
Один любил крестьянку, другой – приезжую,
А третий – молодую охотника жену.
Охотник в лес собрался за белкою сходить
И встретился с цыганкой, умевшей ворожить.
«Скажи о мне всю правду, что ждать в судьбе, скажи?»…
Раскинула все карты – боялась ворожить…
«В семье твоей – прибавка, родится ваш малец…
Жена твоя в измене – не ты его отец».
Подходит близко к дому и видит у крыльца:
Жена его в объятьях целует молодца…
И тут раздался выстрел, младой рыбак упал
Жиганом смертоносным убитый наповал…


Видимо, в какой-то предыдущей версии было «жаканом смертоносным». Но это ещё ничего: мне попадалась запись, в которой — скорее всего, просто за счёт опечатки или описки — охотник направлялся «в лес урок пострелять!
Итак, любовник убит, жена и охотник целы. Но это не конец истории! Всплывают давно забытые во всех других изводах братья младого рыбака:

А братья не смирились: «Охотнику - не жить…»
И в ярости решились убийцу утопить…
Весной в прекрасном месте черемуха цвела.
У рыбаков веселье — крестьянка родила.
У стариков - два внука и три снохи в правах,
А сын один – убитый, и двое – в кандалах…
Стоят у леса хаты, кругом – раздольно так!
В домах живут два брата — охотник и рыбак
.

Вот теперь всё ясно, судьбы всех героев определены — хоть кино снимай!

К слову: с тем же зачином есть трогательная песня на совершенно иной сюжет (и напев), она мне тоже нравится, пусть тоже тут будет:

Via

Snow

0_10602c_3d10ac5_orig.png

Раз уж зашла речь о храме Кокава, мы расскажем и о книге, где говорится о его основателях, монахах, мирских распорядителях и прихожанах.
«Предания храма Кокава» 粉河寺縁起, «Кокавадэра-энги» известны в двух главных версиях. Более ранняя и более знаменитая – это эмаки, свиток конца XII в. с рисунками. Он сохранился не полностью: как считается, свиток пострадал при пожаре 1585 г., когда храм был сожжён войсками Тоётоми Хидэёси. Более поздняя версия составлена, видимо, в XIII в., а известна она по рукописи 1452 г. Возможно, её тоже предполагали исполнить в виде эмаки, но по каким-то причинам не сделали этого, а только отметили места для рисунков.
В обоих версиях всё начинается с рассказа о том, как в 770 г. в краю Кии был основан храм Кокава. Здесь три эпизода: охотник из рода Оотомо обретает чудесное изваяние бодхисаттвы Каннон Тысячерукого и устраивает молельню; Каннон исцеляет девушку из края Кавати, и после этого люди узнают о благих силах бодхисаттвы, воплощённого в статуе из Кокава; почитательницы Каннон жертвуют молельне имущество, в Кокава строится храм как таковой и появляется монашеская община. Все эти события относятся к VIII в.
Вот несколько картин со свитка эмаки:
1. Охотник Оотомо-но Кудзико молится перед изваянием Тысячерукого. Он задумал изготовить образ одного из будд или бодхисаттв после того, как увидел в лесу чудесный свет. Юноша-странник, нашедший приют в его хижине, взялся за работу, а заказчику велел приходить на седьмой день. И вот, Кудзико находит в хижине изваяние, а ваятеля нет; он понимает, что юношей был сам Каннон, Внимающий Звукам.
0_106023_8469682f_XL.jpg

2. У жителя соседнего края Кавати по прозванию Сибукава тяжко болеет дочь. Вот она лежит в усадьбе, а возле неё хлопочут домочадцы.
0_106024_62c6f8f6_XL.jpg

3. Объявляется молодой монах и берётся исцелить девицу. В усадьбу собрался народ, посмотреть, что будет. Разумеется, девица исцелилась, а монах сказал: если хотите меня отблагодарить, посетите меня в храме Кокава.
0_106025_eee23e8f_XL.jpg

4. Девушка и её родные отбывают в храм. Эту сцену воспроизводят чаще всего, здесь хорошо видны одежды паломников и всё, что они берут в дорогу.
0_106026_263aa606_XL.jpg

5. Но храм никому не известен, вот путники ищут его, расспрашивая поселян. А рядом – видимо, та самая Мучная река, Кокава, которая им нужна. Вода в ней белая, как от рисовой муки, и этот белый цвет указывает на Каннон.
0_106027_8333e958_XL.jpg

6. И вот, Сибукава с дочерью и спутниками нашли запертую молельню. Очень устали, остановились на ночлег прямо под открытым небом, а ночью молельня отворилась – и в ней засияло светом изваяние Тысячерукого. Тут они и узнали своего целителя по примете: в «Преданиях» это шнурок, каким подвязывают ножны меча, в «Чудесах бодхисаттвы Каннон» XIX века, о которых мы писали раньше, – палочки для еды. В любом случае монах взял в награду от Сибукавы только вот такую мелочь, но она нужна была как опознавательный знак.
0_106028_4a4d6d1d_XL.jpg

7. А кто здесь постригается в монахини, не ясно: то ли та самая исцелённая девица, то ли другая женщина, вдова, которая в «Преданиях» первой пожертвовала храму имущество.
0_106029_b6608bc2_XL.jpg

8. Здесь тоже не совсем понятно, кто молится и почему на плече у изваяния висит что-то красное. В той версии «Преданий», которая без картинок, есть подходящий по смыслу рассказ, о нём мы скажем чуть ниже.
0_10602a_973b218e_XL.jpg

В версии XIII в. после преданий об основании храма следуют тридцать три коротких рассказа – по числу обличий Каннон, перечисленных в «Лотосовой сутре». Во многом эти истории похожи на поучительные рассказы сэцува. Из них две трети (с первого по двадцать второй) повествуют о том, как Каннон помогает людям в земной жизни. Рассказы расположены в хронологическом порядке от IX в. до начала XIII в. И ещё одиннадцать рассказов посвящены тем подвижникам, кому Каннон помог возродиться в Чистой земле; повествователь возвращается к событиям IX в. и снова движется по хронологии до конца XII в. Перед нами история храма – но изложенная не подряд, а в виде отдельных эпизодов, причём рассказана она дважды, с двух точек зрения: храм как место для молений о «пользе и выгоде в этом мире» и как место приготовления к будущей жизни.
Большинство рассказов построено по одной схеме: герой исполняет в храме некую должность, либо приходит в храм как паломник, либо каким-то ещё способом «завязывает связь» с Каннон, и бодхисаттва помогает ему. Эта схема обычна для рассказов о чудесах будд, бодхисаттв и богов в других памятниках, включая сборники сэцува. Связь не обязательно завязывается от праведных дел: так, в рассказах 5-м, 19-м и 23-м говорится о дурных храмовых служителях, а в рассказе 17-м о наместнике края Кии, учинившем разорение храма; милосердный бодхисаттва помогает им осознать и исправить их ошибки.
Если сопоставить «Предания храма Кокава» с другими японскими текстами о бодхисаттве Каннон, можно заметить несколько особенностей в подборе сюжетов:
Исцеление здесь есть: от слепоты и других недугов, которые помрачают чувства (рассказы 7-й, 14-й, 17-й, 22-й). Такие рассказы есть и в «Японских легендах о чудесах» (日本霊異記, «Нихон рё:ики», VIII–IX вв.), и в «Собрании стародавних повестей» (今昔物語集, «Кондзяку моногатари-сю:», XII в.), и во многих других собраниях вплоть до «Чудес Каннон» XIX в.
Спасение от разбойников есть (рассказ 1-й), от притеснений властей тоже (17-й). Эта тема тоже постоянная во всех сборниках, она восходит к «Лотосовой сутре». При этом в «Кокавадэра-энги» нет мотива «подмены тела», мигавари, – когда человек остаётся невредим в руках убийц или палачей, а раны вместо него получает статуя (в «Кондзяку» в разделе о Каннон таких рассказов три).
Избавления от бедности, о котором так много говорится в «Кондзяку» (целых восемь рассказов) в «Преданиях Кокава» нет совсем. Правда, один рассказ (3-й) воспроизводит широко известный сюжет об обретении срочно надобных вещей: человеку нужно устроить пир, а запаса еды нет и срочно добыть еду невозможно; вдруг его близкие присылают ему припасы, а потом выясняется, что эти люди ни о чём не знали, а помощь пришла от Каннон. Такие рассказы есть и в «Нихон рё:ики», и в «Кондзяку». Но любопытно, кто получает такую помощь в наших преданиях. Это жена Аривара-но Нарихиры. О множестве дам, влюблённых в этого блестящего кавалера и поэта, говорится в «Повести из Исэ» и всевозможных сочинениях по мотивам этой книги. А вот жена Нарихиры как-то мало кого занимает. Здесь же она появляется как глубоко благочестивая женщина. Нарихире приходит очередь устраивать пир при дворе, а поэт, хотя и знаменит, но небогат: ни на еду, ни на напитки средств в доме нет. Раз так, Нарихира решает уволиться со службы, принять монашество, и отбывает во дворец проститься с государем. Жена, как обычно, садится читать «Лотосовую сутру», но слёзы застилают ей глаза – и тут приходит посыльный с кушаньями и всем надобным для пира. Госпожа спрашивает, откуда он, отрок отвечает: из храма Кокава. Получив в награду красные шаровары, он весело прощается – но не насовсем! – и уходит. А после пира Нарихира вместе с женой отправляются в храм и видят те самые штаны, перекинутые через плечо изваяния.
Надо сказать, Нарихира – первая, но не единственная знаменитость среди прихожан храма Кокава. В «Преданиях» дальше появляются отрекшиеся государи Кадзан и Госиракава, канцлер Фудзивара-но Ёримити и его сановные потомки, несколько известных праведностью монахов, в том числе тот Какутю из храма Миидэра, в чьём жизнеописании дан первый достоверный отчёт о паломничестве по тридцати трём святыням Каннон.
В «Кондзяку» и в других японских рассказах Каннон очень часто устраивает браки и помогает рождению долгожданного дитяти. В храме Кокава такие чудеса не отмечены, зато немало говорится о детско-родительских связях. Дело не сводится к тому, когда родители молятся об исцелении дочери или сына (как во введении и в рассказах 7-м, 14-м, 17-м). Каннон помогает подкидышу, воспитанному в храме, найти отца и мать (рассказ 8-й); монах узнаёт о посмертной судьбе покойной матери (рассказ 15-й); обычай посещать храм Кокава объединяет разные поколения семьи Фудзивара (рассказ 10-й).
Вообще в Кокава бодхисаттва Каннон часто выступает как учитель, сообщает людям некие знания: о прежних и будущих рождениях и в целом о причинах тех или иных событий в их жизни. Сюда же можно отнести рассказы, где объясняется, почему храм владеет таким-то имуществом. Во всех таких случаях речь идёт об энги в философском смысле слова: о причинно-следственных связях, знание которых ведёт к освобождению. Когда в тексте «Преданий…» бодхисаттва Каннон проясняет эти связи, его милосердие распространяется не только на героя рассказа, но и на читателя.
В «Преданиях храма Кокава» не звучит ещё один мотив, восходящий к «Лотосовой сутре» и постоянный в рассказах о Каннон: мотив спасения на водах, помощи в морском путешествии. Это можно объяснить тем, что храм стоит далеко от моря, хотя и говорится, что до Кокава докатываются волны от острова Фудараку 補陀落 (санскр. Поталака) – счастливого острова в дальнем море, где Каннон даёт приют своим верным почитателям. Правда, храм Хасэдэра тоже далёк от морских берегов, но в его преданиях «морская» тема встречается. Кроме того, и в «Кондзяку», и ещё в некоторых источниках бодхисаттва из Японии через море помогает жителям Кореи, так что вера в Каннон объединяет людей разных стран, открывает Японию большому миру (такой рассказ в нашей серии по тридцати трём храмам ещё будет). В «Кокавадэра-энги» рассказ 15-й можно толковать или в этом же смысле, или в противоположном. Здесь монах молится о том, чтобы узнать, где возродилась его мать после смерти и в вещем сне узнаёт, что родилась она в стране «Солнечной шелковицы» 扶桑, Фусо:. Вообще Фусо: – это книжное название Японии, и монах огорчается: значит, матушка моя не вышла из круговорота перерождений. Но таинственный его собеседник (на сама деле это Тысячерукий) объясняет: не печалься, на самом деле это Чистая земля будды Амиды. Ведь знак «шелковица» пишется как «четырежды десять и восемь». Итак, матушка твоя родилась в Чистой земле близ того, кто дал сорок восемь обетов (то есть близ Амиды).
0_10602b_5784d82_XL.jpg
Как из знака «шелковица» получается «сорок восемь».

Отсюда следует отождествление Японии с Чистой землёй, в духе учения школы Тэндай об «исконной просветлённости»: нет просветления отдельно от помрачения, нет рая отдельно от нашего мира. Это может означать размыкание привычных границ: Япония – не дальняя страна на восточном краю населённого мира (что подразумевается названием Фусо:), а часть единого мироздания, где все люди, как в раю, лишь тем и заняты, что славят будду и готовятся к окончательному освобождению. Или наоборот, границы замыкаются: если кроме Японии нет иного рая, значит, о других странах и мирах можно не думать вовсе.
Если рассматривать эти сюжеты, то «Кокавадэра-энги» выглядит как небольшой тематический сборник сэцува. Однако в череде рассказов то и дело встречаются отклонения в сторону другой сюжетной схемы, где некие блага получает не герой, а сам храм: расширяются его земельные угодья, строятся новые здания, пополняется собрание книг и т.д. Так, в рассказе 13-м храм приобретает дерево для сада. Герой, нашедший редкую вишню с махровыми цветами, колеблется, к которому из храмов или святилищ её пересадить, и бодхисаттва Каннон сам предлагает: неси деревце ко мне, а я буду защищать тебя и твоих потомков. Когда рассказ строится по такой схеме, это возвращает нас к жанру энги в узком смысле слова: к обоснованию прав общины на те или иные ценности. Подобных рассказов в «Кокавадэра-энги» 17 из 33. Правда, самые драгоценные сокровища храма Кокава, реликвии времён его основания, здесь впервые перечислены в рассказе 5-м в сообщении о пожаре, когда все они были утрачены. Разумеется, две схемы могут и даже должны совмещаться: храм получает пожертвование, жертвователь – помощь, в этом и состоит правильный ход событий.
И на наш взгляд, схему энги можно выделить в том числе и в тех рассказах, где нет речи о каких-либо осязаемых дарах храму и даже о подношениях невещественных, вроде песен вака или чтении сутр. С каждым новым паломником храм расширяет сеть своих связей – с соседями в краю Кии, с землями Ямато, Кавати, Идзуми, с другими храмами, со столицей и даже с дальним краем Муцу. Эти связи составляют главное богатство общины – и что примечательно, ими она может поделиться. Ведь, посещая храм Кокава или хотя бы слушая проповедь или читая свиток энги, люди приобщаются к этим связям. Через общую веру в Каннон благочестивый читатель «Преданий…» оказывается связан и с семьёй Фудзивара, и с государями-монахами и их окружением, с храмом Миидэра, с горами Коя и Кумано, с бодхисаттвой Гёки, с традицией «родных песен», которую здесь представляют Аривара-но Нарихира, государь Кадзан и другие поэты вака. И даже со страной Японией он обновляет связь, узнав тайну её названия.
Вот для примера несколько рассказов о храме Кокава.

Рассказ 4. Монах Рёсин узнаёт о связи между храмом и полями Кокава

Монах Рёсин жил в краю Ямато в уезде Ути, в месте под названием Оотори, в молельне Аиин. В краю Кии в уезде Ито в месте, что зовётся Суда, есть ступенчатые поля в три уровня. Они зовутся полями Кокава. Осенью в шестой год Камбё [894 г.] хозяин тех угодий ночью охранял поля от потравы. Ночью кто-то явился жать рис. Хозяин выстрелил и попал, засверкал свет. Хозяин удивился, присмотрелся, кто там, и увидал коня тростниковой масти. Когда рассвело, он тщательно осмотрел то место – и похоже было, будто колосья жал человек. И точно так же всё повторилось и на следующий год, и на третий. Хозяин опасался дурного и пригласил Рёсина совершить моление.
Рёсин решил посмотреть, что на самом деле происходит, и стал стеречь по ночам. И вот, в одну из ночей молодой монашек, одетый в чёрное, явился, сжал два снопа и направился восвояси. Рёсин пошёл за ним, и к рассвету они дошли до управы Коя. Монашек направился в храм Кокава и вошёл в главный зал. Рёсин стал расспрашивать о нём у монахов, постоянных насельников нашего храма. Монахи удивились, стали отворять все двери – и нашли два снопа риса перед занавесями главного зала. Рёсин подумал: непостижимо! – затворился в храме и стал молиться о связи причин. Во сне ему явился давешний монашек и сказал:
– Я Великий Воевода, Великий Милосердный. А ты подвижник Истинных слов. Поэтому я явил тебе свой облик и дам указание словами. Я тот, кто пестует людей здешнего края. В этом храме я обитаю уже долгие годы. То поле – лишь один цубо здешней земли. Поэтому скажи хозяину сжать его для меня. Не так уж ценен этот рис, но мне он нужен, чтобы пестовать людей этого края.
Рёсин проснулся, залился слезами и пустился в обратный путь. После этого хозяин передал то поле во владение нашему храму.

_______________
Рассказ объясняет, как террасные поля в местности Суда 隅田 оказались во владении храма Кокава. О монахе по имени Рё:син 良心, как и о молельне Аиин 阿逸院 в уезде Ути 宇智, кроме этой истории ничего не известно; судя по названию, в молельне чтили будущего будду Мироку (Аи, санскр. Аджита, – одно из его имён).
Конь «тростниковой масти» 葦毛, ёсигэ, — серый или серый в яблоках. Выражение «молиться о связи причин» 因縁を祈念す, иннэн-о кинэн-су, может пониматься двояко: 1) молиться, чтобы понять причины происходящего; 2) молиться, чтобы завязать связь со Внимающим Звукам. Великий Воевода, Великий Милосердный 大悲大将, Дайхи-Дайсё:, – величание бодхисаттвы Каннон. «Подвижник Истинных слов» 真言の行者, Сингон-но гё:дзя, – знаток «тайного учения». Слова бодхисаттвы «пестую людей здешнего края», кокутю:-но хито-о хагукуму, могут относиться и к краю Кии, и к стране Японии в целом. Цубо 坪 – мера площади, около 3,31 кв.м.

Рассказ 8. Настоятель Рюкаку получает указание, как найти родителей



Рюкаку был сыном старшего монаха Эйкаку – келейного служителя общинного старейшины Какуэна, главы храма Ондзёдзи. Этот Рюкаку родился в годы Тёгэн [1028–1037 гг.] и всё никак не подавал голоса. Люди хулили его, говоря: если младенец не кричит, жизнь его будет краткой. И раз так, его по обычаю решили оставить на склоне холма Киёмидзу. Там его подобрал монах храма Киёмидзу по имени Югэн и вырастил.

Когда стал взрослым, он поселился в Южной столице и стал зваться настоятелем Рюкаку. Однажды он отправился в край Кии проведать имение Киномото, а потом побывал как паломник в нашем храме, молился перед буддой и высказал своё желание:

– Хочу, о Великий Мудрец, Внимающий Звукам Мира, чтобы ты показал мне лица моих родителей!.

И тут же во сне ему было указано:

– Отец твой – келейный служитель общинного старейшины Какуэна, главы храма Миидэра, а зовут его старшим монахом Эйкаку. Он живёт в палатах Исида. Мать твоя – племянница Сэйсю, величаемого Мостом Закона, распорядителя святилища Явата. Она живёт в Ивасимидзу.

Проснувшись, Рюкаку посетил оба этих места и встретился с родителями.
_____________
О монахе Рю:каку 隆覚кроме этой истории ничего не известно. Его отец Эйкаку 永覚 назван «келейным служителем» 坊人, бо:нин, то есть помощником знаменитого монаха XI в. Какуэна 覚円 (1031–1098), «общинного старейшины» 僧正, со:дзё:, то есть одного из глав всей японской монашеской общины. Какуэн был сыном Фудзивара-но Ёримити 藤原頼通 (992–1074), регента и канцлера при государях Гоитидзё:, Госудзаку и Горэйдзэе. Какуэн возглавлял храм Ондзё:дзи 恩城寺 (Миидэра 三井寺) в окрестностях Столицы, один из наиболее могущественных храмов Японии. Будучи монахом, Эйкаку вступил в любовную связь с женщиной из семьи распорядителя другого влиятельного храма и прижил от неё дитя; в XI в. в Японии такое поведение монаха не считалось необычным.
Храм Киёмидзудэра 清水寺 на восточной окраине столицы стоит на склоне высокого холма. Как и храм Миидэра, Киёмидзудэра входит в число главных японских святынь бодхисаттвы Каннон. Обычай оставлять младенцев на склоне холма Киёмидзу известен и по другим источникам. Поместье Киномото 木本 в краю Кии принадлежало храму То:дайдзи 東大寺, самому крупному храму города Нара. «Великий Святой» 大聖, Дайсэй, – одно из величаний Каннон.
Исида 石田 – имение семьи Фудзивара в местности Ооцу поблизости от храма Миидэра; Какуэн мог гостить там у своих родичей-мирян. Имя деда Рюкаку с материнской стороны – Сэйсю: 清秀, его должность — распорядитель храма-святилища Явата-но мия (иначе Хатимангу: 八幡宮) в Ивасимидзу 石清水 в окрестностях Столицы, где почитали бога-бодхисаттву Хатимана, защитника государева рода и всей страны.

Рассказ 23. Распорядитель Эннё смотрит на запретное тело будды и всё же возрождается в Чистой земле

Эннё был сыном и наследником распорядителя Онги, носившего звание Мост Закона, третьим распорядителем нашего храма. Около третьего года Нинна [887 г.] он захотел взглянуть на нашего главного почитаемого. Мирской распорядитель, наместник края Идзуми Оотомо-но Садамунэ сказал ему:
– Как гласит надпись государя Конина, наследник основателя нашего храма, чиновник верхней ступени полного шестого ранга Оотомо-но Фунануси устроил для священного тела шестиугольный закрытый помост, со всех сторон окружил его занавесями и обо всём подробно доложил ко двору. А к прибытию государя были вывешены семислойные занавеси. С тех пор никто за них просто так не заглядывает. Дозволено лишь вдыхать чудесное благоухание и видеть ясный свет.
Эннё возразил:
– Я потомок основателя храма! Наследственный распорядитель! Даже если я прямо взгляну и увижу священное тело, чего мне бояться?
И тут же опустился на колени перед занавесями и сказал:
– О почитаемый, сам собою явившийся в мир, Внимающий Свободно! Даруй уловку на пользу живому, исполни то, чего я хочу в глубине сердца!
Отодвинул занавесь и посмотрел. Садамунэ снаружи спросил:
– И что?
– Мирно сидит, – только и сказал Эннё. И упал замертво.
Хотя потом он очнулся, но ослеп и не мог пошевелить руками. Жизнь ему стала немила. Шло время, Эннё в досаде на Внимающего Звукам говорил:
– Светлые боги, следы-отпечатки будд, в здешней жизни насылают тяжкие кары. Но неужто таково милосердие исконных ступеней, великих подвижников?
И во сне ему было явлено указание:
— Ты обычный человек. Я тело будды. Как если бы незрячий человек взглянул на солнце и не увидел света – так же и тут. Не досадуй на меня!
Проснувшись, Эннё сказал:
– Хотя эта жизнь моя и прошла напрасно, в будущей жизни я увижу будду, услышу Закон!
И снова ему было явлено указание:
– Когда в сердце своём недоволен обоими веками, нынешним и будущим, то причиной тому – грехи-помехи, что не имеют начала. Предайся подвижничеству Цветка Закона, исполни правила покаяния, памятуй об Амиде и следуй стремлению возродиться в Чистой земле!
Эннё послушался. Заказал переписать сутру Собственного Закона Будды, поместил свитки в северо-восточном углу главного зала, памятовал об Амиде и молился о возрождении в стране Высшей Радости. Прошло около десяти дней, и он понял, что смерть близка. Оба глаза его стали видеть, как раньше, все чувства прояснились. «Если думать о Внимающем Звукам Мира, это не будет втуне, так как он может избавить от всех страданий», – прочёл Эннё вслух, с великим почтением памятуя о Законе Будды, сел прямо, обратился лицом к западу и так скончался. Когда его хоронили, у могилы того, кто чтил сутру Собственного Закона Будды, собрались багряные облака и засиял драгоценный свет – так говорят. А ещё в годы Эйхо [1081–1084 гг.] святой мудрец Кёкай, его ученик Хокай, а с ними всё руководство нашего храма, настоятель, его помощники и прочие видели, как над могилой Эннё поднимаются багряные облака.

______________
Хотя в тех же «Преданиях» вначале говорится, как основатели храма смотрели на изваяние Тысячерукого, здесь оно причисляется к «сокрытым буддам» 秘仏, хибуцу, на которых запрещено смотреть вообще или кроме особых редких случаев. Распорядитель-монах и мирской распорядитель расходятся в том, на кого из храмовых служителей распространяется запрет. Государь Ко:нин 光仁 правил в 770–781 гг. «Закрытый помост» 帳台, тё:тай, – возвышение внутри храмового зала со столбами по углам и решетчатым верхом; на него вешают занавеси.
Эннё, упрекая Внимающего Звукам, говорит, что карать за нарушения запретов свойственно богам ками, но не бодхисаттвам. При этом он соотносит бодхисаттв с богами как «исконные ступени» 本地, хондзи, с «отпечатками-следами» 垂迹, суйдзяку, то есть мыслит богов как воплощения бодхисаттв.
«Сутра Собственного Закона Будды» 如法経, Нёбо:кё:, здесь – «Лотосовая сутра», она же «Цветок Закона». Перед смертью Эннё читает строки из этой сутры, которые по сути оправдывают его дерзкий поступок. В переводе А.Н. Игнатовича эти строки звучат так: «Если тот, кто услышит его имя, а также увидит его тело, будет думать о Внимающем Звукам Мира, это не будет втуне, так как Внимающий Звукам Мира может избавить живые существа от всех страданий» (ТСД 9, № 262, 57c).
Кё:кай 教懐 (1001–1093) долгие годы был монахом храма Кофукудзи, но в возрасте около 70 лет ушёл на гору Коя и ещё более двадцати лет провёл в странствиях, прославился как подвижник Чистой земли.

Рассказ 24. Учитель таинств Дзэнни желает царского сана, но оставляет это желание и обретает плод будды

Учитель таинств Дзэнни был учеником Дзиндзэна, главы школы Тэндай, исполнявшего обязанности общинного старейшины. В годы Канна [985–987 гг.] из-за раздоров Дзэнни покинул гору, где жил, и отправился через всю страну в край Муцу. Он обладал чудесной силой, и когда обращался к больному, тот сразу исцелялся, а когда молился за бедняка, тот вскоре наживал богатство. Между тем, все желания Дзэнни были нацелены на одно: обрести такие подвижнические заслуги, что позволяют в нынешнем теле возвыситься до царского сана. Он расспрашивал о храмах и святилищах, славных чудесами: где какие чудесные образы изваяны из дерева или нарисованы на свитках, какие есть отпечатки следов, чудесные подобия. И вот он задумал поклониться живому телу Внимающего Звукам в храме Кокава, ушёл из края Муцу и направился в наш храм. И прибыл к нам, и совершил поклонение. Во сне ему явился чудесный отрок и молвил:
– Чтобы возвыситься до царского сана, нужна сила десяти благих дел. В нынешнем теле её обрести невозможно. Если в этом рождении будешь держаться десяти благих дел, то я соединю свои силы с твоими, и в будущей жизни ты станешь правителем небольшой страны.
Проснувшись, Дзэнни сказал:
– Если не поможешь исполнить мое давнее желание, значит, напрасно тебя зовут Великим Милосердным!
Чудесный отрок снова явился ему и молвил так:

У кого настолько
Страстное сердце,
Тот упадёт
На дно огненного ада!
Услышь это!

Дзэнни отозвался:
– Если в нынешней жизни мне нельзя достичь царского сана, для которого нужны десять благих дел, тогда помоги мне в будущей жизни свидетельствовать, что я обрёл плод святости, стал буддой с десятью именами!
Чудесный отрок отвечал:
– Ты подвижник Истинных слов. Если не будешь лениться, исполняя тройное таинство, то можно не сомневаться: десять имён ты обретёшь.
Тогда Дзэнни построил себе хижину на холмах Оохары и там предался подвижничеству пяти видов, в шесть сроков возглашал имя будды. Весной третьего года Канко [1006 г.] он устами произнёс звук А, сложил руки в знак сосредоточения – и прямо на месте молитвы испустил дух и закрыл глаза.

___________
Дзиндзэн 尋禅 (943–990), десятый сын Правого сановника Фудзивара-но Моросукэ, был главой школы Тэндай. Его ученик Дзэнни 禅意 покинул гору Хиэй, где находились главные храмы школы Тэндай, вероятно, из-за раздоров между этими храмами и храмом Миидэра. Чтобы в будущей жизни возродиться государем, надо: не убивать, не воровать, не распутничать, не лгать, не злословить, не лицемерить, не пустословить, не жадничать, не гневаться, не склоняться к дурным учениям — и главное, не поощрять ко всем этим грехам других людей (это и называется «десятью благими делами»). «Десять имён» – десять величаний любого будды: Пришедший своим путём, Почитаемый в веках и др. «Тройное таинство» 三密, саммицу, – таинство тела, речи и мысли: подвижник уподобляется одному из будд, приняв соответствующую позу, произнося мантру и сосредоточившись мыслями на образе этого будды. «Пять видов» подвижничества различаются в учении «Истинных слов», Сингон: это пять ступеней от первого пробуждения сердца до полного просветления. «Шесть сроков» – равные промежутки по четыре часа, на которые делятся сутки. «Знак А» – первое и самое простое из «истинных слов», они же мантры, соответствует вселенскому будде (ибо природа будды так же присутствует повсюду, как звук «а» во всех слогах). «Знак сосредоточения» 定印, дзё:ин – положение рук, соответствующее здесь мантре «А»: подвижник сидит в «позе лотоса», локти опираются на колени, правая ладонь лежит на левой ступне и развёрнута вверх, левая ладонь – поверх правой, большие пальцы подняты и соприкасаются.

Via

Snow

0_105f4b_f05e59fa_orig.jpg

Начало — 1, 2

Сегодня — про двух девочек, которым сперва сильно не повезло, а потом наоборот.

3. Храм Кокавадэра (в краю Кии) 第三番 粉河寺

Тити хаха-но
Мэгуми мо фукаки
Кокавадэра
Хотокэ-но тикаи
Таномосики кана


Отцовское, материнское
Милосердие глубоко,
И в храме Кокава
На клятву будды
Можно положиться!

Почитаемый: Тысячерукий и Тысячеглазый Каннон 千手千眼観音
Первооткрыватель: Оотомо-но Кудзико 大伴孔子古


0_105f50_8d41919_orig.jpg

Сибукава Садаю: 渋川左太夫

Садаю: был жителем края Кавати. Его единственная дочь тяжело заболела, врачи лечили её сотней способов, но чуда не случилось. Отец и мать, полные жалости к ней, всем сердцем верили в великого милосердного бодхисаттву, Дарующего Бесстрашие, и вдруг к ним явился отрок лет четырнадцати или пятнадцати, расспросил о недуге их дочери, и они положились на чудо принятия дара – а потому отрок тут же научил их возглашать заклятие Тысячерукого. И сразу же тяжкая болезнь отступила. Отец обрадовался и хотел оделить отрока всяческими богатствами, но тот не взял, а только забрал у больной девицы бумажный кулёк с палочками для еды. Сказал:
– Я из края Кии, из храма Кокава, – и исчез.
После этого, раз девица полностью исцелилась, отец, неся её на плечах, пошёл искать то место, но не нашёл. Они остановились отдохнуть около травяной хижины, где никто не жил, и ночью в том месте откуда-то воссиял непостижимый свет, ведь то была обитель будды. Удивились, подошли поближе, посмотрели – а там Тысячерукий, и в одной руке у него кулёк с палочками! Тут они с глубоким почтением восславили бодхисаттву, ведь это он был тем отроком. И с тех пор паломники стали сходиться сюда со всех четырёх сторон, а потом женщина из уезда Ито, истово верившая в Каннон, перестроила эту хижину в храм. А чудеса здесь являются снова и снова.


__________________________
Оотомо-но Кудзико, согласно «Преданиям храма Кокава» (粉河寺縁起, «Кокавадэра-энги», XII в.), жил в древние времена и был охотником. Однажды он, взобравшись на дерево, высматривал в лесу кабанов и заметил, как что-то светится, нашёл это место и построил там хижину. Он дал обет изваять образ будды, и однажды к нему явился молодой монах, назвался ваятелем и обещал исполнить работу, только чтобы заказчик не подглядывал за ним. И точно, через семь дней было готово изваяние Тысячерукого, а монах исчез. Тут-то Кудзико и понял, что образ ваятеля принял сам Тысячерукий, навсегда отказался от убийства живых существ и стал первым монахом в новой обители.
В тех же «Преданиях…» говорится и об исцелении дочери Сибукава Садаю: (Таю:носукэ). Отец с дочерью и слугами долго ищут место под названием Кокава, никто не знает, где это, но в конце концов они приходят к берегу речки с белой водой – а «Кокава», собственно, значит «Мучная река». Судя по рисункам в свитке «Преданий…», хижина, которую путники находят у реки, совсем маленькая, так что они и не пытаются зайти внутрь, а устраиваются на ночлег рядом – и ночью видят свет. Там, правда, примета другая, но тоже самая дешёвая хозяйственная мелочь: не палочки в обёртке, а 鞘付, саяцуки – шнурок, которым подвязывают ножны меча или ножа. О вдове из уезда Ито в «Преданиях…» тоже говорится; она пожертвовала храму всё своё наследство.
Вообще эти «Предания…» – книга увлекательная: там среди паломников в храме Кокава появляются и государи, и высшие сановники, и поэт Аривара-но Нарихира с женою, и многие знаменитые монахи эпохи Хэйан.
Дарующий Бесстрашие 施無畏, Сэмуи, санскр. Абхаядана, – одно из величаний Каннон. «Принятие дара» 加持, кадзи, – обряд, при котором подвижник сосредоточивается на своём единстве с буддой, бодхисаттвой или божеством и получает в своё распоряжение его чудесные силы. Средствами для такого сосредоточения служат заклятия, мантры, например, для Каннон это «Заклятие Тысячерукого» 千手陀羅尼, Сэндзю дарани.

На картинке у отрока старинная причёска и палочки в руке, а в другой – нераспустившийся цветок лотоса. Зато у девочки платье с модным современным узором. На плечах у отца и дочери белые накидки паломников.


4. Край Идзуми, храм Макиноодэра 第四番 和泉槙尾寺

Миямадзи я
Хихара мацубара
Вакэюкэба
Макиноо яма ни
Кома дзо исамэру


В глухих горах
Через сосновый лес
Я пробираюсь,
И возле горы Макиноо
Мой конь замедляет шаг.

Почитаемый: Тысячерукий и Тысячеглазый Каннон 千手千眼観音
Первооткрыватель: досточтимый Гё:ман 行満上人


0_105f51_b1fb4928_orig.jpg

Государыня Ко:мё: 光明皇后

В давние времена в краю Идзуми в уезде Урада жил досточтимый монах Тикай. Когда он поселился на горе у водопада Мияри, веруя в учение Будды, пришла олениха, выпила мочи досточтимого, а потом родила девочку. Досточтимому трудно было бросить дитя, и он отдал девочку на воспитание соседской старухе. Та всю жизнь была бедна, но с этих пор разбогатела. И вот однажды, когда девочке было семь лет, она в пятом месяце вместе со старухой в поле высаживала рассаду. А в это время из столицы приехал Фудзивара-но Фухито. По государеву велению он побывал как посланец в здешнем храме Макиноо, испросил чудесной помощи Внимающего Звукам Мира, а на обратом пути увидел в поле эту самую девочку. От тела её исходил ясный свет, как от белой яшмы, и Фухито тут же восхитился ею и уговорил старуху отпустить дитя с ним. Фухито отдал девочку в услужение государю, затем она удостоилась государева благоволения, а потом, в первый год Тэмпё: в восьмом месяце была возведена в сан высочайшей супруги. Это и есть государыня Ко:мё:. Связь её с Буддой была глубока, а потому она особенно веровала в Закон Будды и построила много храмов – удивительное чудо!


________________
Досточтимый Гё:ман (или Син-мань, если он был переселенцем из Китая) по преданиям, жил в VI в., при государе Киммэе; таким образом, основан горный храм Макиноо будто бы чуть ли не в первый год знакомства японцев с буддийским учением. Первый год Тэмпё – 729 г.
Государыня Ко:мё: (701–760) была супругой государя Сё:му 聖武天皇 (701–756, прав. 724–749); обычно считается, что она была дочерью самого Фудзивара-но Фухито 藤原不比等 (659–720). По преданиям, родилась она действительно в краю Идзуми, при дворе служила с юных лет, но принца родила поздно, и он вскоре умер; государю Сё:му наследовала дочь Ко:мё:, побывавшая правящей государыней дважды, под именами Ко:кэн и Сё:току. А государыня-супруга Ко:мё: прославилась как верная сподвижница Сё:му во всех его благочестивых делах: строительстве храма То:дайдзи в городе Нара, создании всеяпонской сети храмов и т.д. А ещё Ко:мё: слагала песни и обладала замечательным почерком, некоторые её каллиграфические работы сохранились. Кроме того, государыня прославилась милосердными деяниями: устраивала приюты, бани и т.д., и порой её саму отождествляют с Каннон; по преданию, изваянию Каннон в храме Хоккэдзи в Нара приданы черты государыни Ко:мё:, основательницы этого храма.
А почему именно олениха? Видимо, потому, что оленей особенно любит не только Будда, но и бог святилища Касуга, предок рода Фудзивара.

На картинке усатый Фудзивара-но Фухито стоит справа в парадном придворном платье, юный оруженосец держит его меч, старуха, похоже, красноречиво излагает удивительную историю своей воспитанницы, а сама девочка смущённо отвернулась (за ленточкой на голове у неё воткнут пучок рассады).

Via

Snow

(Окончание. Начало — 1, 2, 3, 4)

11 ноября
А сегодня мы уже входим в Нагасакскую бухту, — море синее, спокойное; солнце приветливо заливает нас своими лучами; ветерок лениво тронет лицо и полетит туда, где спят в солнечном блеске высокие берега, то голые и серые, то покрытые зеленой растительностью.
0_105f67_9ba071fa_XL.jpg
Вот Папенберг — скала у входа в бухту, с которой японцы, сорок лет назад, столкнули в море десять тысяч европейцев и своих крещеных японцев: многие из очевидцев еще живы и теперь в той толпе японцев, которая стоит на берегу и смотрит на нас. И здесь внизу, у бухты, и там выше, в зеленой горе, и на самом верху, где храм какой-то, домики хорошенькие, как игрушка, с большими навесами японские домики, — это Нагасаки.
Тепло и тихо, и по изумрудной поверхности бухты уже плывут к нам с навесом от дождя лодки, гребут в них японцы, часто голые, то стриженые, то в затейливой национальной прическе. Подъехав голые, набрасывают торопливо халаты и, размахивая энергично руками, зазывают пассажиров.

Вот мы уже и на берегу, и я жадно вдыхаю в себя мягкий теплый воздух, любуясь этой негой, спящей в золотых лучах осени южной земли. Кажется, уже видел все это когда-то: эти горы, этот город в них, этот ясный солнечный день, и в нем зелень осени, то желтый, то красный лист, светящиеся в блеске лучей, как прозрачные. Следы жаркого лета кругом на всем этом, сухом и пыльном; видел и эту толпу — в японских халатах, в европейских костюмах и смешанных, одни остриженные, другие в прическах, те с непокрытой головой, эти в шляпах котелком, но в халате, из-под которого выглядывает голое тело. У одного на ногах род сандалий, или деревянные подставки, которые громко стучат о плиты мостовой; другой в ботинках. Видел и эти женские фигурки с прической, в халатах, опоясанных широким поясом, с громадным бантом сзади, их смуглые лица с прорезанными глазами смотрят приветливо, но как-то ничего не выражают. Мы поднимаемся в верхнюю часть города, доходим до самого верха, широкая, в несколько этажей лестница пред нами, там наверху храм, — видел и это. Но, кажется, тогда была ночь, и в голубой ночи ярко горели огни фонариков всех этих, как портики, домов игрушечного города, огни отражались в бухте и дрожали там, когда проплывала, бороздя поверхность воды, лодка…
0_105f69_41dc2a5e_XL.jpg

[…] я стараюсь отделаться от невольных предвзятых впечатлений и ищу непосредственных.
Вот японская улица, и сильно бросается в глаза подвижность и стремительность в движениях японской толпы. В то время, как фигуры корейца и китайца рисуются в воображении в состоянии покоя, японец вечно напряженно подвижен: идет ли он, он идет как-то судорожно спеша, вас ли везет в своей ручной колясочке, он напрягается изо всех сил, чтобы как можно скорее доставить вас к месту назначения. Даже в массе своей японская толпа сохраняет свои индивидуальные особенности: она напоминает синематограф с его нервными дрожащими фигурами или же толпу, вырвавшуюся из сумасшедшего дома и по дороге кое-кого ограбившую. Вот следы грабежа: один захватил шляпу, другой стянул пиджак, остальное его не стесняет, одет, полуодет, совсем голый, с накинутым халатом — не все ли равно? Точно это или помешанные, или люди, поглощенные чем-то таким большим, и вопрос о костюме — такая мелочь, о которой и говорить не стоит. Всмотритесь в эти сухие, взвинченные, напряженные лица. Как все это бесконечно далеко от покоя всего того Востока, который остался позади! Хочется спросить, какая муха их кусает?
Это напоминает период наших шестидесятых годов, тоже большого подъема и прогресса. Но у нас действовала только часть общества, самая интеллигентная, самая незначительная, а здесь, в этой японской массе, — все, весь народ, в каком-то бессознательном порыве торопятся сбросить с себя всю ту рутину, которая сковывала их до сих пор.
Как-то коснулись похорон, и японец проводник говорит мне:
— Японцы теперь сжигают умерших.
— Давно введено сжигание трупов?
— Не больше пяти лет.
— И так сразу все стали сжигать?
— Все. Разве у кого нет тридцати долларов, ну, так за тех полиция сожжет.
Что до меня, я был поражен этим новым ярким доказательством нешаблонности японцев, отсутствием у них всякой рутины. У нас в Петербурге, где благодаря болотистой почве этот вопрос назрел гораздо больше, чем в Японии, несколько лет тому назад раздался было в печати голос о сожигании трупов, но так и замер. И пройдет, конечно, еще не один десяток лет, когда наши даже интеллигентные люди будут завещать своим потомкам сжигать свои трупы. А здесь пять лет — и вся нация, как один человек, прониклась уже сознанием пользы.
Мы в магазине художественных вещей: прекрасные художественные вещи: черепаховые, слоновые, клуазоне. Хотя бы этот слоновой кости старик — на коленях у него книга, сбоку тянется к нему и протягивает ручку такой же лысый, как и старик, ребенок. Стариц оторвался от своей книги и поверх ее, поверх очков, смотрит на ребенка. Сколько мысли, силы и чувства в прекрасном выполнении фигурок!
— Нет, вы вот обратите внимание на эти две вазы клуазоне.
Пред нами две вазы почти в рост человека, металлические, эмалированные, с блестящею узорною поверхностью. Это не эмаль, а особая работа по проволоке. Надо быть очень большим знатоком, впрочем, чтобы понять, в чем тут дело.
0_105f74_d006ebd3_XL.jpg
— Эти вазы мне самому стоят девятьсот рублей, но теперь их и за две тысячи нельзя достать, теперь нельзя так работать; это можно было, когда японец жил голый и ел свои ракушки, и ему ничего не надо было, и никто ему не давал ничего, тогда ему и копейка заработка в день и то была находка, а теперь у него и заработок другой и потребности другие. Оттого так и падает качество выделываемых японских вещей: дешевизна осталась, а добросовестность в работе пропала.
— Вот, — говорю я, — часто слышу от здешних противников японской нации, что у японцев нет творческой силы, что способны они только, как обезьяны, воспринимать, а между тем вот ваш магазин весь наполнен самостоятельным и прекрасным японским творчеством.
— Но что вы хотите, — говорит хозяин, — говорят из зависти, говорят об ученике, который вчера только начал учиться. Тридцать лет — что такое в жизни народа? Нет, я другого боюсь для Японии: большие разбойники уже поделили мир между собою, и, как ни вооружаются теперь японцы, этим воспользуется только Англия. Они легкомысленно готовы брать деньги у англичан без конца — на флот, великолепную технику, электричество, — японцы, когда берут деньги, не думают долго, а когда завязнут по шею в долгах у англичан, их судьба будет не лучше Египта.

На пароходе застали мы несколько новых пассажиров. Один из них русский, поверенный какого-то большого торгового дома.
Фамилия этого человека Б. Несмотря на свою молодость он уже имеет маленькую лысину и носит очки. Наружность его не похожа на русского. Лицо худое с тонкими чертами, с бородкой à la Henri IV, с манерами, уверенными в себе. Он умеет сбрасывать с себя деловую внешность и тогда хочет казаться человеком, которому море по колено, разбитным, веселым и даже гулякой.
Первое впечатление получалось даже пошлое. Услыхав наш русский говор, он крикнул:
— А, русские!
Подошел к нам, представился и поздоровался.
— Какая досада, что так мало удалось пожить в Нагасаках, но все-таки успел свести знакомство с одной японкой, муж которой уехал куда-то по делам. Вы заметили, у японок у всех холодное тело, а эта и на японку совсем непохожа. Прелесть…
Он поцеловал кончики своих пальцев и опять продолжал уже на новую тему:
— Вы знаете, отчего японцы так худы и такие нервные? Они страшно любят горячие ванны, — каждый день часами просиживают в них, там и кофе пьют, и газеты читают, и гостей принимают.
Вспомнив новое, он вскрикивает:
— А как японцы ненавидят нас, русских!
Он свистнул, присел и выкатил свои карие, красивые, молодые глаза.
Мы рассмеялись, а он продолжал:
— А в чайных домах вы были? Нет?! И джон-кина не видали?! О! Это танец, — его танцуют молодые японки: начинается с того, что все должны делать такие же движения, какие делает первая; кто сделал не так — штраф: сбросит ленточку, бантик, дальше и дальше, пока не сбросит с себя все… И все так… Музыка быстрее, быстрее: джон-кина! джон-кина!
И молодой коммерческий человек в английском клетчатом костюме, в шелковой, на затылок сдвинутой шапочке энергично пляшет на палубе танец джон-кина. Из-за угла в это время неожиданно показывается обедающая за нашим столом дама. Тогда он бросается со всех ног в курительную, а когда дама проходит, возвращается и говорит радостно, возбужденно:
— Послушайте, что это за дама? Неужели пассажирка нашего парохода? О! черт возьми…
И он крутит свои усики.
— У нее муж есть, — говорю я.
— Молодой? Старый?
— Немолодой.
— Отобью!
— У него сто миллионов, — говорит В. И.
— Сто миллионов? Ах, черт его возьми! Это нехорошо, потому что у меня…
Он вынимает из кармана золото и говорит:
— Долларов двести наберется. При готовом билете доеду до Сан-Франциско?
— Как поедете, — отвечает В. И.
— Господа, удерживайте, пожалуйста, меня: мое положение ведь совсем особенное, я ведь жених, через месяц свадьба, понимаете.
Но через полчаса он уже уславливается с В. И. побывать с ним во всех интересных местах в Иокогаме.
0_105f6d_e54d6ed7_XL.jpg

— А невеста?– спрашиваю я,
— При чем тут невеста, — говорит В. И. и двумя руками энергично вытягивает свои мягкие красивые усы.– Здесь, на Востоке, лучше не употреблять этих слов: невеста, жена, если для кого-нибудь они еще сохраняют какой-нибудь аромат; здесь все это так просто… И кто жил на Востоке, тот навсегда потерял вкус ко всему этому. Здесь женщина потеряла всякую цену и интерес, — неделя-две и прочь.
И, обращаясь к Б., он с покровительством Мефистофеля говорит:
— Пойдем, пойдем, молодой человек, все покажу.
— Пойдем, конечно, — задорно отвечает Б., — о чем еще там думать?.. А вот что, господа, как здесь обедают: во фраках или смокингах?
Вечер охватил бухту и берега, и, кажется, выше поднялись горы, и горят где-то там, в недосягаемой высоте, крупные, яркие звезды, горят огни города; множество их, ярких, разноцветных, освещающих игрушечные домики, и от света их темнее кажется вода бухты. Кажется, что провалился пароход наш, и только видны там высоко-высоко края темно-синей бездны. Ночь теплая, мягкая, как где-нибудь в Италии, но тех песен нет здесь: никаких песен.

12–14 ноября
Сегодня мы плывем в Японском Архипелаге. Немного напоминает езду по Адриатическому морю — такое же воздушно-синее море, такие же скалистые серые острова, так же спят они в прозрачном золотистом воздухе, так же нежны краски и моря, и неба, и дали. А может быть, здесь еще нежнее в какой-то, точно действительно розоватой дымке здешнего воздуха. […]
Б. сегодня плохо настроен, жалуется, что нет интересных дам и даже про нашу говорит, что в ней ничего в сущности интересного нет. Может быть, он немного сердится на нее, что она не кивнула ему головой за завтраком, как кивает она нам, всем остальным, после чего мы приподнимаемся и почтительно кланяемся ей: таков, обычай и здесь и в Америке, и только после такого кивка дамы мужчина имеет право снять свою шляпу и поклониться ей.
В. И. утешает Б.:
— Ну, ничего, завтра она вам тоже поклонится.
Но Б. обижен вконец.

14–18 ноября
Сегодня утром мы проснулись в Иокогаме. Большая бухта с незапертым горами горизонтом. Горы там, где-то далеко, и выше их всех вулкан Фузияма, рельефный и неподвижный в своем белом одеянии на фоне голубого неба.
Город весь в долине, и передовые здания закрывают остальные.
Уже толпятся лодки, катера вокруг нашего парохода. Мы переезжаем на эти три дня в город.
Так как в Иокогаме таможня, то, пристав к берегу, ведут и нас и несут наши чемоданы в красивое остроконечное здание таможни.
Очень вежливо, конфузясь, маленький ростом японец, в европейском платье, задает нам несколько вопросов и, не осматривая чемоданов, пропускает нас. Довольны мы, довольны наши дженерики, доволен и сам японец чиновник.
Мы едем по красивой набережной, встречая много экипажей в таких же, как в Шанхае, запряжках, только вместо китайцев кучера здесь японцы. А вот и наша гостиница — светло-серое двухэтажное легкое здание, с зелеными жалюзи.
0_105f70_9288c9f2_XL.jpg
Японская прислуга деловито, приветливо и быстро берет наши вещи, на ходу сообщает цены номеров, и вот мы во втором этаже, в красивой комфортабельной комнате с камином, по два доллара в сутки. […]

18 ноября
По новому стилю — декабрь, самое бурное время в Тихом океане, но пока в большой Иокогамской бухте, защищенной к тому же и брекватером, тихо и спокойно. Наш громадный пароход неподвижно высит в небо свои мачты и трубы. Так же неподвижно стоит множество других пароходов, наполняющих бухту. Тут английские, американские пароходы, а больше японские — военные и торговые. Нарушают покой бухты только лодки да катера, беспрерывно снующие от пароходов к пристани.
Ясное утро отражается в голубой глади залива, отражается в ней город, горы, все еще зеленые, несмотря на декабрь; только там дальше, на самом горизонте, в опаловом тумане нежно вырисовывается гигантский усеченный конус вулкана, весь покрытый молочным снегом.
Быстро промчались три дня, проведенных в Иокогаме и Токио, и опять сижу на палубе, разбираясь в сложных впечатлениях.
Я видел Японию, страну хризантем, страну черепаховых изделий, статуэток из слоновой кости, ваз клуазоне, цветных фотографий, страну игрушечных деревянных домиков.
Я ездил по их железной дороге, такой же игрушечной (узкоколейной, дешевой), с которой, однако, они делают прекрасные дела.
0_105f7b_976b9114_XL.jpg
Из окна вагона я видел их поля с игрушечными участками, с поразительной обработкой этих участков. Ни одной четверти земли, за исключением откосов скал, не осталось невозделанной. И на всем протяжении, куда ни кинешь взгляд, везде из-за густой зелени апельсиновых и лимонных деревьев, из-за пальм кокетливо выглядывают маленькие двухэтажные, с крышами причудливой китайской архитектуры домики. Хотя вблизи иллюзия пропадает: вследствие постоянных землетрясений домики выстроены очень легко, чуть не из апельсиновых ящиков, но издали это красиво.
И надо отдать справедливость японцам, они, не хуже французов, умеют бить на эффект. Посмотрите на их раскрашенные фотографии, которые снимают они в момент цветения персикового дерева, — самый воздух кажется розовым. Или все эти красивые, эффектные безделушки: разные веера, черепаховые и слоновые вещи, шелковые материи и шитье по шелку. Электрическое освещение, прекрасно шоссированные дороги, прекрасный коммерческий и военный порт, множество фабричных труб, торчащих на горизонте.
В сравнении с безнадежно замотанным опекой своего правительства, всей старины корейцем, в сравнении с хотя и жизнеспособным, но пока в таких же тисках китайцем, японец — вырвавшаяся на свободу сила, поражающая вас своею стремительностью, энергией, размахом.
0_105f6e_8ff1805b_XL.jpg

Но в то же время в нем что-то если не отталкивающее, то во всяком случае — с чем надо свыкнуться, сжиться. Худая, изможденная, темно-желтая фигурка, открытый рот, торчащие зубы, кожа лица, как будто ее стягивают на затылок, отчего выше поднимаются углы глаз и сильнее торчат скулы плоского лица, — все вместе делающее это лицо поразительно похожим на великолепный экземпляр орангутанга, который я видел в зоологическом саду в Токио: такой же маленький лоб, весь в складках, и движущаяся, из жестких густых волос, растительность на голове.
В сравнении с иконописной смуглой фигурой корейца, в сравнении с богатыми и разнообразными красивыми типами китайцев, японец жалкий поскребок, выродок по телу между своими братьями, что-то в то же время холодное, если не злобное, в этом некрасивом лице, что-то таинственное и даже страшное. Хочешь верить, когда говорят:
— Бойтесь японца, не верьте его низким поклонам, улыбке, сюсюканью с захватываньем воздуха, с потиранием рук; так же улыбаясь, он всадит вам кинжал и будет сюсюкать и улыбаться.
Я закрываю глаза и вижу такую же, как в Шанхае, улицу ночи в Иокогаме, такая же голубая, прозрачная от света огней ночь. Но тихо, неподвижно, безмолвно все в японской улице. По обеим сторонам тянутся ряды деревянных клеток, ярко освещенных; в этих клетках вдоль столов сидят безмолвными неподвижными рядами набеленные японки в своих национальных костюмах. Разница только в цветах — в этой клетке цвет красный, дальше голубой, там черный. Они неподвижны, как статуи.
Для кого же выставлены все эти тела в этих нероновских клетках? Кого ждут все они в этой мертвой тишине пустой улицы?
И с жутким чувством тоски торопишься пройти эту бесконечную, страшную, как вход в ад, улицу. Да, это ад, и какой-то холодный, мефистофелевский расчет в нем.
Там, в Шанхае, отвратителен его открытый цинизм, но в нем и бесшабашный размах, и удаль, и, главное, жизнь. Добродушное толстое лицо китайца смотрит на вас задорно и беспечно, как ребенок, который сам не знает, что творит. Здесь, в Иокогаме, нет жизни, нет японского лица в складках, этого стриженого, гладко обритого старика сатира в этой улице: расставив для кого-то сети, он сам ушел, Мефистофель, одинаково холодный и к ядовитой приманке, выставленной им, и к жертвам ее. […]
И невольно я вспоминаю опять все другие неблагоприятные отзывы об японцах: японец скрытен, холоден, фальшив, расчетлив.
И так трудно мне, мельком видевшему эту страну, проверить эти “говорят”.
Вот толпа, в своем одеянии действительно странная толпа, торопливая, судорожная. Лицо какого-нибудь старика, холодное, в складках, с неприятным выражением, хорошо запечатлевается, но продолжайте всматриваться — и рядом с таким лицом вы увидите удовлетворенное, спокойное лицо рабочего человека.
Этот дженерик, который так усердно вез меня и теперь вытирает пот с своего лица, — пять, через силу десять лет, и самый сильный из людей этого ремесла умирает от чахотки, — в лице этого человека нет злобы, кусочками своей жизни он заплатил за сегодняшний свой тяжелый кусок хлеба, и лицо его дышит спокойствием и благородством сознательно обреченного.
0_105f78_6d8ac758_XL.jpg
Вот из телеграфного окошечка смотрит на вас маленькая козявка — японский чиновник и педантично считает слова моей телеграммы, внимательно, несколько раз перечитывает каждое слово, исправляет, записывает ваш адрес на случай телеграмм и здешний и тот, куда вы едете. Я благодарю его, говорю, что в этом нет надобности, он настаивает, говорит: на всякий случай. И благодаря только этому я успеваю получить одну запоздавшую, но очень важную для меня телеграмму. Любезность, за которую я даже не успел поблагодарить рассыльного, так как телеграмму получил уже на пароходе.
Поступили ли бы так же вежливо и деловито с вами на нашем русском телеграфе? Принял ли бы русский телеграфист ваши интересы ближе к сердцу, чем вы сами?
Я вспоминаю любезную администрацию зоологического сада, куда попали мы в неурочное время, и достаточно было заявить, что мы туристы, как один из распорядителей сада сам повел нас. И при этом туристы — русские, туристы той нации, к которой японцы не могут питать добрых чувств.
Вот еще факт. В книжном японском магазине меня заинтересовали английские издания на оригинальной японской бумаге с прекрасными японскими рисунками. Я пожелал узнать стоимость их, где они издаются, можно ли издавать и русские произведения таким образом. Объяснения мне давала одна из хризантем — по внешнему по крайней мере облику своему. На прекрасном английском языке эта маленькая козявка-хризантема в своем национальном костюме и прическе, водя миниатюрным пальчиком по книге, давала мне такие толковые и обстоятельные ответы, каких в русском книжном магазине я не получил бы.
Я слушал ее и думал: уверяют, что японские женщины продажны. Но зачем такой, например, девушке торговать своим телом, когда у нее и без того есть ремесло, которое кормит ее. И, конечно, ее положение более гарантирует ее от торговли телом, чем любую из наших барышень из тех, ремесло которых только и заключается в том, чтобы путем законного брака обеспечить за собою и впредь сытое прозябание.
Девушка в книжной лавке говорит, и чем больше я ее слушаю, чем больше всматриваюсь в нее, тем сильнее действуют на меня ее полная достоинства манера, ее увлечение возможностью задуманного мною издания именно в Японии: говорит в ней только ее патриотическое чувство, и как всякое альтруистическое чувство, высшее во всяком случае, чем личное, оно еще более облагораживает девушку и далеко не дает впечатления хризантемы.
0_105f7c_2d302096_XL.jpg
Я видел молодых японок и в европейском костюме, скромных, интеллигентных, в обществе таких же молодых людей — таких же, как наши студенты, студентки.
Я был, наконец, на заводах и в мастерских железных дорог и уже как специалист мог убедиться в поразительной настойчивости и самобытной талантливости японских техников, мастеровых. Как рационально приспособились они ко всему своему железнодорожному делу, на какую коммерческую ногу поставили его. Без обиды для всех наших техников-инженеров, с чистой совестью скажу, что в сравнении с японскими техниками, мы плохо обученные техники и притом без всякой самобытной инициативы. И не техники даже, а до сих пор еще все те же трусливые и забитые ученики, которые все свое спасение видят в том, чтобы ни на шаг не отступать от всякого хлама рутины, осложняющего и удорожающего простое коммерческое дело.
В этом частном деле особенно виден и прогресс японцев, и гениальная нерутинность их, и хотя я завидую им от всей души в этом, но и признаю их полное превосходство над нами, утешаясь при этом тем, что хоть этим не хочу походить на тех из наших, с противным апломбом невежества высокомерно третирующих тех, до которых им очень далеко.
0_105f75_7a72f85d_XL.jpg

Мы уже снимаемся с якоря, лодки, катера и провожающие уже там, внизу, мы, пассажиры, сбившись у борта, смотрим туда, вниз. Наш гигант, среди целого ряда таких же гигантов, медленно поворачивается и пробирается к выходу.
Вот мы проходим мимо нашего четырехтрубного гиганта броненосца [бронепалубного крейсера] “Россия”; страшные пушки его скрыты, как скрыты в таинственных недрах его и все остальные ужасы разрушения: ядра, порох, динамит. Одного такого страшилища довольно, чтобы весь этот цветущий мирный уголок земли превратить в развалины. Но и одной маленькой вертлявой миноноски больше чем достаточно, чтобы уничтожить такое чудовище. И как бы в ответ на эту мою мысль четыре японских миноноски несутся к нашему крейсеру, на мгновение останавливаются у самого его борта и снова скрываются в бухте.
Не дай бог ни того, ни другого.
Мы уже идем полным ходом. Вся даль лазурного моря покрыта белыми парусами; это лодки рыбаков. Голые, они ловят свою рыбу, там на берегу у каждого из них посеяна полоска рису, и все несложные потребности жизни удовлетворены этим. Всю жизнь будут они так работать, а когда умрут, их сожгут в этой стране панорам туманных гор, синего безмятежного моря, дремлющих на нем белых парусов. Негой, грезой, лаской дышит все здесь, и берет окончательно верх доброе чувство, и от всего сердца шлешь этим людям труда, этим чудным берегам свое последнее прости.
Прости, Япония, скоро опять станешь для меня ты далекой и чужой стороной, но память о тебе, прекрасной, о твоем мощном, как в сказке, пробуждении и возрождении будет для меня одним из лучших воспоминаний моей жизни, будет большим, будет вновь забившим источником веры в чудеса на земле.


На том и заканчиваются записки Михайловского о путешествии по Дальнему Востоку. О дальнейшей его кругосветке (особенно об Америке) он тоже писал - но это были уже скорее газетные корреспонденции, куда сильнее подогнанные под "читательский заказ" и заметно более скучные и обрывочные.

Via

Snow

И ещё раз с Новым годом!

0_106368_a8ba22e4_XL.jpg

Раз уж сегодня, 16 февраля, по дальневосточному календарю начинается год Собаки, пусть будет некоторое количество разных японских картинок с собаками XVIII-XX веков.

Художники самые разные — в том числе уже знакомые нам, вроде Такэути Сэйхо: или Огата Гэкко:
0_106372_37c2063_orig.jpg

0_106371_217fbe02_XL.jpg

0_106369_1e1c1765_XL.jpg

И те, кого мы ещё не выкладывали или выкладывали мало — например, Ито: Якути, Такахаси Сё:эй или Киёси Сайто:

0_106364_d7e074f8_orig.jpg

0_10636e_eab4a8a2_XL.jpg

0_106367_a228a906_XL.jpg

Умильные и упитанные благопожелательные щенки (таких едва ли не больше всех)
0_106355_eee33e52_XL.jpg

0_106351_76a5315c_orig.jpg 0_106365_ec74e5a1_orig.jpg

0_106352_62ba952d_XL.jpg

0_106360_1b976d0c_XL.jpg

0_10635c_3fdfe5e4_XL.jpg 0_10636b_2a6a23fc_XL.jpg

И сердитые, иногда почти волки

0_106358_e5442350_XL.jpg

0_10635b_d627f28a_XL.jpg

И вместе
0_106362_49a62d3a_XL.jpg

0_10635d_a0cec7b8_XL.jpg

С хозяевами и друзьями
0_106377_6fdf7c37_orig.jpg 0_106374_46762b5a_orig.jpg

0_106378_76c346cd_XL.jpg

0_10636a_9008be48_XL.jpg

И в своей компании или одни

0_10635f_fcff685f_XL.jpg 0_106375_f877079f_XL.jpg

0_106361_da2225c3_XL.jpg

Местные, как у Хокусая
0_106379_6bc17b8_XL.jpg

Или заморские, как у Охара Ко:сона и То:си Ёсиды
0_10636c_d0bb1e0e_XL.jpg 0_106370_59322eb0_XL.jpg

Старинные и новые
0_106356_af785abc_XL.jpg 0_106354_b240f710_XL.jpg

И бесчисленные…
0_106376_19933214_XL.jpg

Via

  • Записи в блогах

  • Комментарии блогов

    • Маски и интерьер
      Вообще, наверное, полезно иметь очень общее представление о большинстве африканских племенных религий (ну, пусть будет такое определение, коли лучшего нет под рукой): 1) есть некий Бог-Творец, который сотворил все - землю, людей, животных, растения, рыб, птиц, воды, горы, пустыни, духов опять же ... 2) Бог-Творец слишком сильно удален от своих творений и они оставлены им на земле самостоятельно решать свои проблемы - люди с людьми и другими объектами материального и нематериального мира. Сделал я вас - теперь плодитесь и уживайтесь! 3) в связи с этим обращаться к Богу-Творцу можно, но эффект, если и будет, то не скоро, да и неизвестно какой. Поэтому надо жить в мире с окружающим миром, который делится на 2 части - подконтрольную человеку и неподконтрольную человеку. Во вторую входят дикие животные, лес, морские глубины, земные недра, и духи опять же.  4) чтобы улаживать дела с духами лучше всего иметь в мире духов "своих" - а это духи предков. Чем сильнее дух предка, тем он более качественно обеспечивает защиту интересов своих потомков. Поэтому надо, в первую очередь, чтить предков. А то они и обидеться могут и наслать в отместку какого-нибудь другого духа (например, болезни), чтобы потомки вели себя лучше. Морально-этические взгляды на жизнь воспитываются в специальных инициационных лагерях, где молодежь проходит подготовку, узнавая, какие духи за что отвечают и как с ними себя вести. Потом эта система поддерживается тайными обществами, а для пропаганды тех или иных норм существуют ритуальные танцы-маскарады, где маска является способом перевоплощения танцора. 5) иной раз находятся такие, кто при помощи духов пытается превысить свою власть в отведенном ему участке мира. Такой человек начинает или сам колдовать, или обращается к колдуну-профессионалу. И тут надо вовремя распознать беду, призвать на помощь духов предков, чтобы они повлияли на враждебных духов "там" и сообщили, кто является нарушителем тут. Для этого есть специальные ритуалы, в которых используются маски - с одной стороны, в них, при помощи особо структурированного звукового и колебательного поля (музыка, пение, движения в танце, постукивания) призываются защитные духи, которые живут в маске до окончания церемонии, с другой стороны - эти же маски помогают отпугнуть духов, помогающих колдуну. Когда колдуна обезвредят на астральном уровне духи предков и схватят телесно в этом мире, следует расправа, которая обычно производится при помощи особого растительного яда - от него колдуны дохнут окончательно и бесповоротно. А участники инквизиции не страдают от мщения других духов, т.к. были защищены масками. В общем и целом, с разными вариантами и дополнениями, это свойственно для большинства бантуязычных народов, а также некоторых других языковых групп Черной Африки. Но, поскольку культура масок очень широко распространена именно у бантуязычных народов, то, наверное, для осознания сущности участия маски в ритуале надо обратить внимание именно на их практики. 
    • Маски и интерьер
      Продолжим с обществами, масками и ритуалами. Еще вариант - маски "белой ведьмы", как они известны в народе. Это маска народа пуну из Габона. Традиционно общество пуну делится на разные кланы и роды, проживающие в разных деревнях. Помогать осознанию единства пуну как народа помогает общество мукудж. Помимо регулирования отношений внутри поселения, члены общества мукудж ведут судебные дела и выявляют злых колдунов, обеспечивая процветание общины. Маски для ритуалов окуи бывают мужскими и женскими, черными и белыми. У народов Африки белый цвет ассоциируется с миром духов, а также с чистотой и светом. Черный цвет ассоциируется с землей, силой, ночью. Таким образом, цвет маски не имеет значения в разделении масок на мужские и женские. Внешний вид масок мукудж соответствует идеалам женской красоты, принятым в Габоне. Прическа масок копировала прическу женщин пуну. Белые маски мукудж носили во время церемоний, проводившихся днем. Эти маски использовалась, в частности, в похоронных церемониях, когда мужчина-танцор на ходулях, с плетью, копьем или пучком ветвей в руках (помогавших удерживать баланс и служивших для выражения ритуальных действий) и в маске исполнял ритуальный танец. Они изображали дух женщины (доброй «белой ведьмы», представляющей женского первопредка пуну), который вернулся из мира мертвых для того, чтобы встретить и проводить в мир мертвых душу вновь усопшего члена общины. Однако этот тип маски не является погребальной, поскольку ее не надевали на усопшего, а лишь использовали в защитных траурных церемониях. Кроме того, маски использовались в разнообразных обрядах инициации, а также торжественными церемониями – например, достижении ребенком возраста в 1 месяц, свадьбе и т.п. Считалось, что при данных событиях желательно присутствие женского первопредка, благословляющего потомков. Так, добрая «белая ведьма» в ходе ритуала джайе благословляет детей, взяв их из рук матери, и, как отмечают исследователи, даже грудные дети при этом практически никогда не плачут. В ходе танца хор и танцоры окуи окружают мать с ребенком на руках и, указывая на них ветвями и копьями, благословляют ребенка, а потом кропят его заранее приготовленной водой. Страшно, аж жуть!?
    • Маски и интерьер
      Например, возьмем народность идома, живущую у слияния рек Бенуе и Нигер. Они земледельцы, верят в Бога-Творца, но считают, что общение с духами умерших предков позволяет поддерживать гармонию в обществе и баланс с силами природы. Для каждого случая у них есть особые половозрастные общества, которые выполняют ту или иную функцию в сфере общения с духами. Для этого используются маски и статуи. Белый цвет масок и статуй, как и в других частях Африки, используется для символического обозначения принадлежности объекта к миру духов. Так, у идома есть общество алекву, которое следит за тем, чтобы души предков получали своевременные подношения, и чтобы потомки замаливали перед предками грехи.  А общество оглинье является мужским половозрастным союзом, объединяющим воинов, которые в честном поединке убили человека, льва или слона. У них есть свои маски, которые применяются во время ритуальной пляски очищения икпа - ранее требовалось предоставить голову убитого врага, из-за которого, собственно, член общества и становился нечистым (такие представления о потере ритуальной чистоты воином, убившим врага, существовали у большинства народов по всему свету). Но со временем их заменили вырезанные из дерева маски. Статуи андженю изображают женских духов, населяющих кустарники по берегам рек. Они отвечают за плодородие, способствуют переходу душ умерших с земли людей в землю духов. Особая разновидность такой статуи, выкрашенная в черный цвет, символизирует преемственность рода и ставится рядом с умершим во время похорон. Собственно, вопрос - что страшного в этих ритуалах? Почему они являются какими-то вредоносными или разрушительными? Кстати, вот маска, которую продавец назвал маской народа идома - я затрудняюсь определить ее принадлежность к обществу. Как кажется, она сильно реалистичная и, скорее всего, относится к маскам-заместителям, используемым в ритуале икпа: Нет скарификации по щекам и на висках, а также полуоткрытого рта, демонстрирующего зубы. Это свидетельствует либо о нетипичности иконографии, или же о неправильности атрибуции. В любом случае, имея некоторое представление о том, какие ритуалы являются основными "потребителями" масок у идома, зададимся вопросом - и что? Чем эта маска плоха/вредна в интерьере?
    • Афростенд
      Ну и отлично - на неделе будем разбирать тайное общество оглинье А то много сложностей с масками общества оглинье и масками икпа (тж. икпоби, икпхи и т.п.) у народа идома.
    • Афростенд
      у меня изначальна эта версия была но приберег для эффектного финала