Умблоо

Sign in to follow this  
Followers 0
  • entries
    345
  • comments
    0
  • views
    10,283

Contributors to this blog

About this blog

Entries in this blog

Snow
(Предыдущие выпуски — по метке «Пионер»)
Хостинг картинок yapx.ru

В разделе про самодеятельный театр в четвёртом номере — настольный театр Н. Доброхотовой с проволочными куклами и одной из лучших попадавшихся мне вариаций на тему «Принцессы на горошине»:
Хостинг картинок yapx.ru

Хостинг картинок yapx.ru

А Уварова, в предыдущем году давшая «Три рассказа о глине», в 1969 году начинает «Пять рассказов о театре», и два первых, про античность и средневековье, попали как раз в наши номера (с яркими рисунками Н.Галанина):
Хостинг картинок yapx.ru

Хостинг картинок yapx.ru
(Дальше в этом цикле были шекспировский театр, комедия дель арте и русские народные представления.)

А С.Сахарнов в этом году выкладывает один за другим отрывки из своей детской морской энциклопедии:
Хостинг картинок yapx.ru

Как тогда полагалось в «Пионере», много научных статей — особенно по естественным наукам и технике. Ну и куда же без космоса…
Хостинг картинок yapx.ru

Хостинг картинок yapx.ru

«Шуточная педагогика» Януша Корчака — переводы текстов из ведшихся им когда-то радиопередач — в общем-то, образец очень неплохой популярной психологии… Тоже довольно много их в этом году будет
Хостинг картинок yapx.ru

Журнал в журнале «Кораблик» с творчеством читателей:
Хостинг картинок yapx.ru

Книжные обзоры:
Хостинг картинок yapx.ru

Спортивный цикл:
Хостинг картинок yapx.ru

Юморески из «Клуба Сорок сорок» и историко-литературные анекдоты
Хостинг картинок yapx.ru

Продолжают печататься комиксы про Смехотрона и Полиглота, но им явно идёт не на пользу, что чуть ли не каждый год меняется художник…
Хостинг картинок yapx.ru

Раздел головоломок «Ума палата» зато ещё вполне бодрый:
Хостинг картинок yapx.ru

Хостинг картинок yapx.ru
Любимые авторы и художники предыдущего, 1968-го года:
Хостинг картинок yapx.ru

В общем, стараниями Н.В. Ильиной, тогдашнего главного редактора, и 1969-й получился не хуже! Вот на всякий случай содержание за весь год:
Хостинг картинок yapx.ru

Хостинг картинок yapx.ru

Хостинг картинок yapx.ru

Via

Snow
(Предыдущие выпуски — по метке «Пионер»)
Хостинг картинок yapx.ru
В 1969 году продолжалась золотая пора журнала «Пионер». Сегодня посмотрим вперемешку два номера за этот год — четвёртый и пятый.

Главные темы «официальной» части обоих номеров предсказуемы: в № 4 это годовщина со дня рождения Ленина, в № 5 — со дня основания пионерской организации. Ленину повезло больше — за счёт довольно любопытных материалов о его учителях, подготовленных школьниками Ульяновска:
Хостинг картинок yapx.ru

А вот воспоминания Подвойского о первых пионерах — скучные и не особо достоверные. Но это, в общем, обязательное продолжение — всё новые тексты Подвойского на эту тему публиковались в «Пионере» уже почти 20 лет…
Хостинг картинок yapx.ru

Зато с художественной прозой всё хорошо. В четвёртом номере печатается окончание «Мессенских войн» Любови Воронковой — пожалуй, лучшего её исторического романа для детей. Минимум беллетризации, максимум Павсания, причём пересказ очень внятный.
Хостинг картинок yapx.ru

Занятно сравнить «чернофигурные» иллюстрации Евгения Медведева к Воронковой с его же картинками к «Приключениям Гомера Прайса» Р. Макклоски (Женевская конвенция ещё не подписана, переводных текстов публикуется много!), которая начала печататься как раз в следующем номере.
Хостинг картинок yapx.ru
Весёлая приключенческая повесть с гангстерами, скунсом, юным Гомерам и его дядюшкой Одиссеем, я её в детстве любил.
Хостинг картинок yapx.ru

Крапивина с продолжением в этом году, в виде исключения, нет — только короткое «Бегство рогатых викингов», потом, кажется, вошедшее в «Мушкетера и фею».
Хостинг картинок yapx.ru

Несколько хороших рассказов. Вот один -  Михаила Барышева о мальчике, войне и археологической находке…
Хостинг картинок yapx.ru

Хостинг картинок yapx.ru

А вот рассказ В.Тузова любопытен не столько сам по себе, сколько тем, что именно на нём, кажется, пришёл в «Пионер» художник Сергей Трофимов, который в следующее десятилетие, в 1970-е,  станет одним из основных иллюстраторов журнала.
Хостинг картинок yapx.ru

Рассказ и стихи Е.Кумпан про лошадей с рисунками В. Перцова
Хостинг картинок yapx.ru

Сказки представлены не абы кем, а Рэем Брэдбери:
Хостинг картинок yapx.ru

В пятом номере начали печатать сценарий Гайдара (с предисловием Фраермана) для несостоявшейся экранизации «Военной тайны», от повести он заметно отличался:
Хостинг картинок yapx.ru

В очень хорошей рубрике тех лет со «взрослыми стихами» — Николай Асеев и воспоминания о нём Бориса Слуцкого:
Хостинг картинок yapx.ru

Стихов вообще много, включая сочинения вьетнамского мальчика, но в основном так себе. Впрочем, зато тут же — первая вроде бы публикация «Резинового ёжика» Мориц (по соседству с постоянной и очень неплохой шахматной рубрикой):

Хостинг картинок yapx.ru

А про остальное, уже в основном нехудожественное, в следующий раз.

Via

Snow
Хостинг картинок yapx.ru На этот раз бестиарий у нас будет не совсем обычный. Текста в нём почти нет — зато картинок много. Животные в основном индийские — но ни слонов, ни тигров… И авторы любопытные — старый и молодой.
Старшим был Томас Хардвик (1756–1835), дослужившийся в Индии от лейтенанта до генерала и командовавший под конец всей бенгальской артиллерией; он участвовалвший во множестве сражений, в том числе во время войны с Типу Султаном. А ещё он был зоологом-любителем и, объездив всю Индию, собрал почти за полвека огромную коллекцию образцов, чучел и, главное, рисунков местных животных. Когда он передал её в Британский музей, там было четыре с половиной тысячи изображений — часть делалась индийскими художниками, большинство из которых неизвестно, а часть — его молодым другом Джоном Греем (кое-что рисовала и сестра Грея). Рисунки делались и с чучел, и с живой натуры. В 1823 году Хардвик вернулся в Англию, к тому времени он уже состоял в нескольких естественнонаучных обществах, где почётным членом, а где и действительным. Он начал готовить к изданию «Индийскую зоологию в иллюстрациях» с гравюрами по акварельным рисункам Грея, отобрал состав, но текст написать не успел — и в самые последние годы его жизни вышел двухтомник из одних иллюстраций с подписями, но без статей. Тем не менее Хардвик открыл и впервые описал в своих корреспонденциях из Индии много видов животных — примерно дюжина из них, в основном рыбы, пресмыкающиеся и птицы, были официально названы в его честь.
Хостинг картинок yapx.ru
Хардвик и Грей

Джон Эдвард Грей (1800–1875) был почти на полвека моложе генерала и происходил из учёной семьи: отец его был химиком и ботаником (и юный Джон помогал ему писать книгу по ботанике Британских островов), брат — зоологом. Сам Джон Грей тоже довольно рано переключился на зоологию — и уже к 15 годам собрал такую коллекцию насекомых, что её с благодарностью принял в дар Британский музей. Со старым Хардвиком он работал не очень долго, но они подружились и вместе готовили «Индийскую зоологию в иллюстрациях». Грей деятельно занимался зоологической классификацией, писал статьи и книги по зоологии, много путешествовал, стал одним из первых коллекционеров почтовых марок — и рисовал, рисовал, рисовал всю жизнь. Кстати, женился он удачно — у его супруги Марии Эммы были те же интересы, и художницей-анималисткой она тоже была талантливой. В честь Грея тоже получили имя десятки животных — от насекомых и моллюсков до одного зубатого кита (ремнезуба Грея)…

Хостинг картинок yapx.ru
«Индийская зоология в иллюстрациях» вышла в начале 1830-х годов в двух томах и насчитывала две сотни листовых иллюстраций — около половины составляли изображения птиц, а вторую половину — примерно в равных долях звери, рыбы и пресмыкающиеся с земноводными. Большинство рисунков делалось с чучел, но кое-что и с натуры.
Мы покажем часть этих иллюстраций — сперва из первого тома, потом из второго, в каждом томе они расположены в «нисходящем» порядке, от млекопитающих до всяких гадов и рыб. Большая часть видов — индийские, но попадаются и «привозные», из Китая или с Южных морей.

Индийские антилопы — пожалуй, самые крупные звери в книге
Хостинг картинок yapx.ru

Кошки — степная и лесная
Хостинг картинок yapx.ru

Бенгальская и носатая виверры
Хостинг картинок yapx.ru

Свиной барсук и ошейниковый ёж
Хостинг картинок yapx.ru

Мускусная землеройка и индийская песчанка
Хостинг картинок yapx.ru

Летучая мышь
Хостинг картинок yapx.ru

Бенгальский рогатый фазан
Хостинг картинок yapx.ru

Ещё фазаны
Хостинг картинок yapx.ru

Стервятники и орёл
Хостинг картинок yapx.ru

Водяные голенастые птицы
Хостинг картинок yapx.ru

Дрофы
Хостинг картинок yapx.ru

Разнообразные дятлы
Хостинг картинок yapx.ru

(Продолжение будет)

Via

Snow
(Окончание. Начало: 1, 2, 3)
ada727ed0570.jpg
А теперь – некоторое количество не вполне обычных для Кавасэ Хасуя картинок. И в основном это не пейзажи.
Он был учеником Кабураги Киёкаты — и пробовал себя в «портретах красавиц»; он был театралом — и изображал актёров Кабуки.
29a63b5373fa.jpg
«Портрет актёра Мацумото Касиро:» и «Поздняя весна».

Цветы (пусть и без птиц) у него тоже были — вот две гравюры, 1940 и 1928 годов:
9f725ad0e1ba.jpg

Во время путешествия в Корею он сделал несколько портретов, например, такого старозаветного почтенного господина:
b7cd92ae2e07.jpg

А в начале тридцатых некоторое время занимался умильными девочками с разными игрушками:
3f039d7d57ac.jpg

Доводилось и обложки дляя книг делать:
7051c5432ab7.jpg

И почтовые открытки в пятидесятые годы — в основном для каких-нибудь дат или к мероприятиям, вроде 75-летия метеостанции или какого-нибудь нацпарка:
5e1ef3ca672f.jpg

3a1e33d8607f.jpg

Привычные пейзажи тоже иногда имели какие-то особенности — например, размещались на фонарях (тоже нарисованных), по разным временам года:
15056375c227.jpg

К фонарям Хасуй, впрочем, вообще был неравнодушен:
797cac40e0f4.jpg

А порой люди на пейзажах выходили на главные роли — чаще других почему-то рыбаки:
8fb975ecfa70.jpg

0dea5937324b.jpg

Но самая большая серия в середине 1930-х годов была посвящена куклам — старинным или в старинном духе. Среди нах больше всего благопожелательных «дворцовых кукол» , госё:; в виде упитанных ребятишек-голышей (или почти голышей). Таких кукол князья подносили государям, а государи, в свою очередь, жаловали ими князей в знак расположения. Изготовлялись они довольно сложным образом: деревянная основа, облицовка из порошка молотых раковин, роспись… Таких, кстати, делал в пожилые годы Такэути Кэйсю:.
Вот стилизованные в этом духе боги Эбису с рыбой и Дайкоку с мешком риса:
0f1194c920be.jpg

Вот пара придвоных — без штанов, но в парадных шапках:
4e0fef5efe4f.jpg

Эти в узелках несут гостинцы:
2cadf8c5c97a.jpg

С петушком и уточкой:
eb83c5d8580c.jpg

Такие же куклы, но более «одетые», назывались исё:. Вот самурай и дама:
548c12754a40.jpg

Трубач и китаец:
fc247ab236f0.jpg

А вот исё: — театральный Бэнкэй и госё: — ещё один Эбису:
63fbccde64ed.jpg

Куклы попроще тоже есть — глиняные. Некоторые тоже изображают героев Кабуки:
a4ca99b83c11.jpg

c70b80393515.jpg

Была это заказная серия или самому Кавасэ Хасую захотелось разнообразия — кто знает… Впоследствии, лет через двадцать, такие куклы мелькали на его открытках.

Via

Snow
Продолжение. Начало: 1, 2)

Ещё какое-то количество видов Кавасэ Хасуя, теперь более или менее по темам. Вот выше — водопады (разрыв между двумя гравюрами — лет двадцать), почему-то их у него очень мало.

Реки и каналы (их он рисовал всю жизнь очень охотно):








А над ними —мосты:



1920-е






1930-е



И позже…


И все реки текут к морю:

1920-е


1920-е – 1930-е


1950-е

К морю с его святынями:


Мацусима — едва ли не самое любимое «мэйсё:» Хасуя, эти места он тоже рисовал всю жизнь:






Ещё святилища и храмы, в разную погоду и в разные времена года:












Пара старинных замков (в Сэндае и в Хаконэ, начало 1930-х):


Осака двадцатых-тридцатых годов:


И в заключение на сегодня — лотосовый пруд при храме Бэндзайтэн в Сиба, 1928 год:


Вот так выглядят типичные гравюры Кавасэ Хасуя. А о нетипичных — в следующий раз.

Via
Snow
Некоторое время назад мы рассказывали о художнике Кабураги Киёкате и его многочисленных учениках (1, 2). Дошла очередь до последнего из них — и самого знаменитого не только в школе Киёкаты, но, пожалуй, и вообще в японской гравюре ХХ века (наравне с Охарой Косоном). Звали его Кавасэ Хасуй (川瀬 巴水, 1883–1957), и жизнь у него была непростая.
Хасуй — это, как положено, псевдоним, настоящее его имя — Кавасэ Бундзиро:. Отец его торговал в Токио шёлковой галантереей, а дядя по матери, Канагаки Робун, он же Нагаки Бундзо:, был заметным человеком в околокабукинских кругах и, кроме того, наладил выпуск едва ли не первого в мэйдзийской Японии журнала комиксов-манга. И хотя дядя умер, когда племяннику было всего одиннадцать, Хасуй также всю жизнь оставался заядлым театралом — хотя кабукинских гравюр у него очень мало.

Театр Кабукидза.

Мальчик был малорослым, близоруким, очень слабого здоровья; на большую часть года его отправляли к родне на горячие источники в Сиобару — потом этот край появляется на многих его гравюрах.
Сиобара осенью. 1930-е годы

Учиться рисовать Бундзиро: хотел с детства, и время от времени устраивался на обучение к кому-нибудь из токийских художников — но, как правило, очень ненадолго: надо было помогать в лавке, он, как-никак, считался наследником. Потом отец отчаялся (да и дела шли всё хуже), выдал за старшего приказчика дочь и передал управление лавкой ему. А двадцатипятилетний Кавасэ Бундзиро: радостно бросился к Кабураге Киёкате. Тот, однако же, в ученики его сперва не взял, а на два года пристроил в мастерскую Окады Сабуросукэ, модного мастера, писавшего маслом в европейской манере ё:га, очень неплохого портретиста. И только через пару лет, в 1910, Бундзиро: сумел-таки попасть в число учеников самого Киёкаты и стал прозываться «Хасуй». Гравюрой и на жизнь заработать было, в общем, проще, чем масляной живописью, за которую платили дорого, зато спрос был очень ограниченный. Хасуй не отказывался ни от какой работы: открытки, плакаты, журнальные иллюстрации, эскизы узоров для текстиля… Это было не очень интересно, и Хасуй уже был близок к отчаянию и хотел всё бросить. Но тут он увидел «Восемь видов О:ми» — серию пейзажей своего однокашника Ито: Синсуя, и понял — это его жанр! Девять десятых работ Хасуя (а он создал их очень много даже по японским меркам) — это именно пейзажи на отдельных листах. (Сам Ито: Синсуй был прекрасным пейзажистом, но гораздо больше прославился «картинками с красавицами».)
Усердие Кавасэ Хасуя нравилось Киёкате, который о своих учениках заботился, и он пристроил очередного ученика к величайшему издателю гравюр тех лет — Ватанабэ Сё:дзабуро:, которого мы уже не раз упоминали. Тому работы Хасуя понравились, он стал заказывать ему целые серии — поначалу в основном виды Токио и ближайших окрестностей.





Из этих серий, 1919-1921 годы. А следующая гравюра сохранилась и в цветном виде, и в чёрно-белом, с одной доски – редкий случай!


Ещё одна тогдашняя серия была посвящена родной Сиобаре, а потом воспоследовал и богатый заказ от настоящего магната: тогдашний глава компании «Мицубиси», барон Коята Ивасаки, поручил Хасую изобразить свою загородную усадьбу и сад, чтобы раздавать оттиски гостям на память:


Дела начали налаживаться, но в Великом землетрясении 1923 года погибли почти все собственноручные эскизы Хасуя (вместе с его домом) и изрядная часть досок и тиража готовых гравюр (вместе со складами Ватанабэ; некоторые из уцелевших досок всплыли уже после смерти художника, и с них были сделаны отпечатки почти через полвека). Ватанабэ, однако, уже оценил Хасуя, а сам он всё же не был разорён и довольно быстро оправился; он одолжил бездомному художнику денег и отправил его в путешествие по всей Японии — из которого Хасуй должен был привести изображения всех природных и культурных достопримечательностей, с которыми столкнётся. Это было первое (но далеко не последнее) большое путешествие художника. Дело в том, что Хасуй принципиально работал только с натуры — этому многие удивлялись, ещё недавно такая манера была признаком бездарности, и не все привыкли, что времена изменились.

Остров Садо


Мацусима


Арика и Араси


Идзумо — в двух вариантах расцветки

Ватанабэ благотворителем всё же не был и финансировать все эти путешествия не брался, другие издатели, с которыми время от времени сотрудничал Хасуй, — тем более; он неустанно путешествовал за свой счёт и тратил на дорожные расходы (и на врачей — здоровье не улучшалось) большую часть своего заработка. Зато год за годом печатались сотни его пейзажных гравюр (в вырезывании досок и печати он нередко участвовал сам). Помимо них, он немного писал маслом, расписывал ширмы, писал картины-свитки — но знаменит стал именно гравюрами.

Храм Сиба, 1925


Болото Усики и побережье Иё, 1930-е


Снежные пейзажи Хасуй особенно любил


Золотой павильон в разных тонах

Уже с 1930 года он начал выставляться уже и за границей; на него обратили внимание западные коллекционеры (первым был американец Роберт Мюллер, кстати, скончавшийся не так давно в почти столетнем возрасте — он ещё в 1931 году за 5 долларов приобрёл гравюру Хасуя и с тех пор очень его полюбил и широко рекламировал). Пригодилось и то, что младший брат Хасуя перебрался в Англию ещё в пору Первой Мировой, да так там и осел, женился на англичанке, завёл семью и широкие знакомства. Какое-то время на западе Хасуй был известнее, чем дома, и был объявлен «новым Хиросигэ».
Сам он, однако, Японии почти не покидал — разве что в 1940 году побывал в колониальной тогда Корее. Кстати, тамошние его работы были признаны не слишком патриотичными: обычные невесёлые пейзажи, без счастливых корейцев и новостроек, выросших под благим имперским влиянием…


Корея

Во время войны бомбёжкой и пожаром снова был уничтожен токийский дом Хасуя, и он перебрался в Сиобару. Зато после войны то, что умаляло его успех прежде — полное отсутствие ура-патриотической тематики, портретов вождей и генералов с адмиралами, картин во славу императорской армии и флота, исторических гравюр про самурайскую доблесть — обернулось ему на пользу: в отличие от многих современников, он не попал в опалу ни у американцев, ни у японского правительства. Впрочем, времена были трудные, и ему опять пришлось не ограничиваться пейзажными листами, а рисовать наброски к юбилейным открыткам и так далее (вплоть до картинок с Санта Клаусом!)


1950-е годы

И, конечно, его пейзажи оказались прекрасной рекламой для привлечения туристов. Тем не менее заграничная его слава теперь распространилась и на родную Японию — Хасуя признали великим мастером, а за год до смерти, в 1956 году, он был объявлен Живым Национальным Сокровищем Японии.

Виды Фудзи, 1930-е – 1950-е. Сразу видно, которая гравюра – военных времён…

В следующих выпусках мы покажем как пейзажи, которыми Хасуй прославился, так и менее обычные для него работы в других жанрах, не столь известные.
Via
Snow
Хасэгава Син (長谷川伸, настоящее имя — Синдзиро:, 1884—1963) прожил долгую жизнь и много писал в разных жанрах, в том числе и для Кабуки. Мы уже пересказывали пару его пьес — про борца-сумоиста, ставшего бандитом, и про азартного игрока. Действие обычно происходит в условно-токугавские времена, но с отсылками ко вполне современным темам, и почти всегда эти пьесы мрачны, хотя и оставляют для героев какую-то надежду. (Или не оставляют — как в пьесе «Усимацу во тьме» о поваре, который из невольного убийцы становится убийцей вполне сознательным и едва ли не серийным…) Кстати, под конец жизни сочинения Хасэгавы Сина стали охотно экранизировать.
Вот пьеса «Клетка» (檻, «Ори», 1937 год) — один из самых необычных образцов «пьес про проклятие».Ю:тин — слепой бедняк, ему удалось жениться, но когда родился младенец, стало ясно, что прокормить семью отец не может. Тогда Ю:тин решил заняться самым доступным ему промыслом — стал бродячим массажистом, блага права на это занятие закреплены за слепцами. Он обещал жене, что через два года вернётся — но прошло уже вдвое больше времени, а он всё ещё скитается по стране в тщетных попытках заработать хотя бы чуть больше, чем ему надо на собственный прокорм. Даже на ночлег ему не хватает, и в начале пьесы он решает заночевать в кустах под высокой сосной близ паромной переправы, уже поблизости от города Эдо, где живёт его семья. Среди зимней ночи его будит какой-то шум. Это разбойник явился, чтобы выкопать зарытый с этом месте клад — свою старую добычу. Но за ним следит другой бандит, и едва лишь из земли появляется сундучок, как этот второй бросается его захватить. Начинается драка, разбойники дерутся, потом всё затихает. Ю:тин выбирается из своего укрытия и ощупывает землю. Вот одно мёртвое тело, вот другое — грабители зарезали друг друга. А вот и сундучок, полный денег. Слепец хватает их горстями и рассовывает в кошель, за пазуху, заворачивает в пояс. Теперь он наконец-то разбогател за одну ночь — и может вернуться домой, к семье!
А в семье перемены. Отанэ, жена Ю:тина, с маленьким сыном Горокити, честно ждала возвращения слепца два года. Но он так и не появился, а жить как-то надо… Так что некоторое время назад женщина вышла замуж за Ситибэя, своего давнего поклонника и старого друга пропавшего первого мужа. Они живут в любви и согласии в эдоском предместье, Ситибэй — человек добрый и работящий. Но порой он вспоминает своего старого товарища и переживает: что я скажу Ю:тину, если он всё-таки наконец воротится? Особенно такие мысли лезут в голову сегодня, пасмурным зимним днём — ровно четыре года минуло, как слепец ушёл из дома. Ситибэй делится своими тревогами с женою — та говорит: «Не волнуйся. Так или иначе, Ю:тин меня бросил, и теперь у меня один любимый муж — это ты!» Тот с сомнением качает головою: ему не по себе.
И опасения Ситибэя оправдываются: начинается вьюга, и, выйдя во двор, в снежных вихрях Ситибэй различает приближающуюся к дому знакомую фигуру. Он не решается заговорить с другом, у которого увёл жену, и прячется. А Ю:тин входит в давно покинутый дом, ощупывая вокруг родные стены, дверные косяки, утварь — и зовёт Отанэ, спрашивает о ребёнке. «Я жива, и Горокити жив, хотя это и не твоя заслуга», — холодно отвечает женщина. Слепец смущён: «Ну не сердись, я ведь всё же вернулся, и смотри, сколько денег я заработал!» — он вытаскивает кошель со своей нежданной добычей. Но Отанэ говорит: «Ты сдержал не ту половину своего обещания. Если бы ты вернулся два года назад, я была бы рада тебе и нищему; сейчас ты богат, но жить с тобой я не хочу. Поздно: я вышла замуж за Ситибэя и люблю его». Слепец впадает в ярость, он клянёт изменщицу, кричит, что она продалась другому за деньги и еду, пытается её поколотить. Пояс его развязывается, монеты раскатываются по полу. Отанэ, бросив на них взгляд, говорит: «Похоже, скверные у тебя деньги — на них засохшая кровь!» — и, приглядевшись, добавляет: «И руки у тебя в крови!» (Ю:тин перемазался, когда ощупывал тела разбойников, а потом так спешил домой, что не успел помыться.) Ю:тин поникает, опускается на пол, ползает, собирая на ощупь монеты. (В некоторых постановках, когда в труппе есть ребёнок-актёр, одну монетку, закатившуюся в угол, после его ухода подбирает маленький Горокити.) Потом слепец встаёт, прячет свои деньги, в сердцах восклицает: «Лучше бы я не возвращался вообще! И знай, я больше не появлюсь в этом проклятом доме!» Бормоча и всхлипывая, он выходит во двор, на улицу и исчезает в снежных вихрях.

Между вторым и третьим действиями проходит двадцать с лишним лет. Ю:тин так и не вернулся, пропал без вести. Ситибэй и Отанэ перебрались в город, живут теперь в Канда и торгуют металлоломом; дела их пошли на лад, они по-прежнему любят друг друга, и только одна беда омрачает их жизнь — а какая, станет ясно позже. Горокити вырос, женился на девушке по имени Овака, помогает родителям. (Играет взрослого Горокити, как правило, тот же актёр, что и слепца Ю:тина.)
Сегодня — праздник в местном святилище, Отанэ и Ситибэй пошли вместе помолиться, вся соседская молодёжь готовится к празднику и суетится вокруг украшенной повозки для священного шествия. Один Горокити у порога своего дома возится с плотничьими снастями — он мастерит странную деревянную клетку, узкую, но прочную. Овака спрашивает мужа: «А для чего эта штука?» Тот отвечает: «Тигра запереть в ней, если в бешенство впадёт». Овака начинает переспрашивать — но тут вваливается весёлая толпа их друзей и соседей — плотник, чеканщик, кровельщик, изготовитель пластырей и так далее; они зовут молодую пару присоединяться к празднику, повозка уже тронулась в путь! Но Горокити отделывается от них, и ремесленники уходят, а он сам залезает в наконец доделанную клетку. «Я её для себя сделал, — объясняет он жене. — Ты знаешь: во хмелю я плох, сам себя не помню. Если увидишь, что я вот-вот начну буянить, запирай меня в клетке, вот тут замок и ключ».
Овака отвечает: «Раз ты сам всё понимаешь, то зачем тебе это сооружение? Будь сам для себя клеткой, не напивайся, останавливайся вовремя! Ладно я — но твои родители – знаешь, как каждый раз переживают? Особенно Ситибэй, когда ты начинаешь орать, что хочешь найти своего настоящего отца, хоть и не помнишь его! Это же так обидно…» — «Мне самому стыдно, — поникает головой парень, — я люблю Ситибэя и благодарен, что он меня вырастил и всегда относился как к родному. Но тоску по моему кровному отцу он утолить не может. Отчасти от этой тоски я и пью…» — «Твои родители так беспокоятся, что собрались в дальнее паломничество, молиться о твоём исцелении от пьянства! А они уже немолоды, мало ли что может стрястись в пути». — «Ну, я всячески постараюсь удерживаться…» — виновато бормочет Горокити.
Но тут вбегает один из его приятелей, очень взбудораженный: «Там наши подрались, мне одному их не разнять, помоги!» Горокити вылезает из клетки и бросается на подмогу. Овака ждёт его в большой тревоге: драки-то она не боится, помирятся — но заключая мировую, наверняка напьются! Беспокоятся и вернувшиеся из святилища Ситибэй и Отанэ.
И не зря: как и следовало ожидать, Горокити возвращается назад пьяным в стельку и буйным, от бьёт направо и налево, словно драка ещё не закончилась, старики-родители прячутся во дворе, а смелая Овака пытается его остановить и как-то скрутить. Но Горокити отталкивает жену и, шатаясь, уходит со двора — «за добавкой». Овака гонится за ним…

Проходит несколько часов, уже настала ночь. Горокити долго безобразил, но наконец обмяк, и жене удалось с помощью соседей оттащить его домой, засунуть в клетку и запереть. Оглядевшись, она видит, что Отанэ и Ситибэя нет — они ушли, похоже, совсем недавно: на оставленной ими записке ещё чернила не просохли. Молодая женщина читает: родители больше не могут выносить такого позора, все соседи уже знают, что сын во хмелю набрасывается на них, уж лучше они уйдут и вместе покончат с собою, чем жить, не смея никому посмотреть в глаза; а Оваке они всячески сочувствуют и благодарят её за заботу. В ужасе та кричит, трясёт клетку, в которой храпит, полусидя, пьяный муж. Наконец, Горокити приходит в себя, ему удаётся уразуметь, что творится — и он приходит в ужас. «Выпусти меня! — кричит он жене. — Я догоню их, я остановлю их, я брошу, брошу пить, не надо мне другого отца!». Овака дрожащими руками пытается отпереть замок на клетке – ничего не получается; Горокити пытается помогать изнутри — ключ ломается. Но его уже не остановить: он разносит клетку на куски, окровавленный, вырывается наружу и бежит за Отанэ и Ситибэем с криком: «Я успею! Мы всё начнём сначала!»
И, как часто бывает у Хасэгавы Сина, тут-то пьеса и заканчивается. Выразительных картинок к ней мы, к сожалению, не нашли.

Вообще тема брошенных детей, ищущих родителей, Хасэгаве Сину была близка по личным причинам — у него самого мать ушла из дома, когда ему было восемь лет, и он потом долго её искал. Другая его, самая знаменитая пьеса, «Мать в глазах сына» (瞼の母, «Мабута-но хаха», 1931 год) — как раз про это, хотя действие там тоже происходит в эдоские времена.


Тю:таро:, главный герой, — бродяга и игрок; его и его товарища Хандзи обвинили в убийстве главного заправилы игорного мира — то ли справедливо, то ли нет, неясно, своими руками они его явно не убивали, а косвенной причиной его гибели, может, и послужили. Оба теперь в бегах, и Хандзи направляется домой, где его ждут встревоженные мать и сестра. Они тепло принимают его (а Тю:таро: в это время стоит за дверью), советуют взяться за ум и избегать дурной компании — такой, как его приятель Тю:таро:. Герой слышит это, но не сердится, а наоборот, умиляется тому, как эти женщины любят своего непутёвого сына и брата, и размышляет вслух, укрывшись в тёмном углу двора. Сам он остался без семьи: мать ушла из дому, когда ему было пять, отец умер, когда Тю:таро: сравнялось двенадцать, с тех пор он — сам по себе. Отца он помнит, мать — нет, и тем прекраснее тот её образ, который за годы сложился у него в голове: доброй, нежной женщины, которой настолько невмоготу стало жить с его грубым отцом, что она даже сына оставила; а может, ей грозила тайная опасность, которую женщина не хотела навлекать на всю семью? Жалко, что Хандзи доставляет своим близким столько огорчений, я бы, будь у меня семья, всячески бы о них заботился, – думает Тю:таро.
Тем временем во двор вламываются двое бандитов, которые посланы за Хандзи, чтобы отомстить ему за гибель вожака. Но прежде чем тот успевает что-то сделать, Тю:таро: выскакивает из укрытия и убивает обоих наповал. Друзья заходят в дом и рассказывают обо всём; Тю:таро: находит бумагу и кисть, а потом просит мать Хандзи водить его рукою (сам он неграмотен) и записать таким образом его признание — в убийстве и этих двоих, и их атамана, а Хандзи — ни при чём, и пусть его оставят в покое. Пока они пишут, Тю:таро: мечтает о том, как было бы хорошо, если бы это его мать держала его за руку и помогала писать... Женщины благодарят и благословляют его, а Тю:таро: поднимается, говорит другу: «Теперь не разочаруй их, живи так, чтобы они за тебя не боялись», — и уходит в ночь.
Тю:таро: странствует по половине Японии, приглядываясь ко всем женщинам примерно того же возраста, что его потерянная мать. Одним он помогает избежать насилия, другим просто даёт денег, добытых игрою и кражами (но убивать больше не убивает), и всегда расспрашивает их насчёт детей. Одна такая женщина рассказывает ему, что раньше у неё была подруга по имени Охама, когда-то горевавшая о том, что оставила маленького сына. «Теперь Охама держит хороший трактир с девочками, меня туда не взяла: стара, мол, я! Уж поминает ли она своего сына теперь – не знаю, она меня больше знать не желает: она-то процветает, а я так и осталась бродяжкой!» Тю:таро: даёт ей денег, уточняет, где находится этот трактир, и спешит туда.
Охама неохотно впускает подозрительного бродягу, велит скорее говорить, что тому надо, и убираться — тут приличное заведение! (Из-за двери подглядывает её дочь, ещё молоденькая.) Тю:таро: переходит к делу, сверяет места, имена и сроки — всё сходится, и на Охаму это, похоже, производит впечатление. Однако она твёрдо отвечает: «Зря ты пришёл ворошить старое! Я ж понимаю, что ты – самозванец, пусть и хорошо осведомлённый, и рассчитываешь заполучить половину моего дела. Но меня не так просто провести!» Тю:таро: сквозь слёзы спрашивает в последний раз: так вы моя матушка или как? (Сам-то он в этом уже не сомневается.) Охама, чуть поколебавшись, говорит: «Нет. Мой сын давно умер, но даже вернись он из могилы, здесь его не ждут». Печаль Тю:таро: переходит в досаду; «Ладно же! — говорит он. — Умер так умер. Вы правы, зря я сюда приходил, лучше бы нам никогда не встречаться!» И хлопает дверью.
Девушка подходит к матери спрашивает: «Но ведь это правда был мой брат? Я всегда хотела, чтобы мой братец был жив — и ты, матушка, о нём ведь до сих пор горюешь!» Охама смотрит на неё, на дверь, потом говорит: «Всё потому, что я как была дурой, так и осталась! Бежим – может, его ещё можно догнать!» И они обе бросаются через двор на улицу, крича: «Таро:! Таро:! Вернись!»
А Тю:таро: сидит незаметно за сараем и бормочет себе под нос: «Зачем мне возвращаться? Мне стоит закрыть глаза — и передо мною снова та моя мать, настоящая, добрая, о которой я мечтал всю жизнь…» Когда женщины выбегают на улицу, он осторожно выбирается в переулок и уходит бродяжить дальше.

Это — первый и основной извод пьесы; потом было две переработки по требованию театра, со счастливым концом и примирением, хотя обе они считаются слабее версии 1931 года (и сейчас чаще ставят именно её).
А сам Хасэгава Син лет через десять после постановки этой пьесы, уже во время войны, разыскал-таки свою мать, с которой расстался почти полвека назад. Встретились они ненадолго (женщина была уже очень стара, а времена тяжёлые), но вот — не говорите, что такое бывает только в Кабуки!

Как уже говорилось, это самая знаменитая пьеса Хасэгавы Сина, и существует в самых разных видах. Тут и разные постановки:


И фильм 1962 года «В поисках матери»:



И очень популярная манга:



Via
Snow
К тем корейским фильмам, которые обозначают как «исторически-эротические», мы всегда относились с некоторым предубеждением — даже самые знаменитые, вроде «Ледяного цветка» или «Портрета красавицы», показались неинтересными. Но тут наткнулись на исключение — фильм немного странный, но очень по душе пришёлся.

Он довольно старый, 2006 года, и с названием у него не всё в порядке: по-русски это «Запретный предмет», по-английски — «Forbidden Quest», а по-корейски — 음란서생, «Ымрансосэн», то есть буквально «Непристойность» или «Похабщина». Поставил его (и сценарий написал) Ким Тэу. Это тот, который делал сценарий для второго хорошего фильма в этом жанре, «Скрываемого скандала» (чосонского извода «Опасных связей»), и целиком — «Слугу», парадоксальную переделку повести о верной Чхунхян. «Запретный предмет» (будем уж звать его так, хотя в целом русский перевод фильма очень и очень слабый) тоже не без неожиданностей.
Сразу предупредим: начало фильма набито «нестреляющими ружьями», причём нарочно. Благородная семья, в которой один из сыновей пострадал от козней злого министра, другой колеблется между местью (к которой его склоняют прочие родичи) и служебным долгом (он — инспектор Цензората) и так далее —вроде бы есть все положенные завязки для сюжета про семейную вражду и придворную распрю.

Но дальше всё это не то чтобы отойдёт на второй план, но вообще выпадет из поля зрения. Инспектору Киму Юнсо (Хан Суккю, он через пять лет сыграет короля Сэджона в «Дереве с глубокими корнями») поручают разобраться с поддельной картиной, которую подсунули любимой королевской наложнице (в переводе её, ничтоже сумняшеся, назначили «королевой» — что многое сбивает в понимании происходящего).

К следствию Ким привлекает полицейского сыщика Кванхёна (Ли Бёмсу, главная роль в «Премьер-министр и я»), по совместительству — художника-любителя, и они довольно быстро справляются с делом о картине и находят злоумышленника и его сообщников. Всё это занимает меньше четверти фильма, а дальше и начинается собственно сюжет.
Потому что сообщники эти — целое маленькое издательство, а выпускает оно, помимо всего прочего, непристойные романы.

Инспектор Ким вообще-то с такими вещами должен бороться, по должности своей, но доселе не доводилось, и он впервые такой роман (пользующийся огромным успехом) берёт в руки, читает — и ему в голову приходит мысль «а ведь и я мог бы написать такое!» Ким, собственно, славится хорошим слогом — но писать ему доселе доводилось только доклады, речи и панегирики, которые если и интересны кому-то, то очень узкому кругу. А тут… в общем, он берётся сочинять похабный роман с продолжением, сталкивается с благодарными читателями — и уходит в это дело с головой (а заодно и Кванхёна втягивает, в качестве иллюстратора).

Теперь уже и семья, и служба его из кадра уходят полностью — они, конечно, существуют, но самому герою стали далеко не так важны, как прежде. Потому что он открыл для себя творчество, пусть даже в таком малопочтенном жанре, а весь фильм — именно про творчество… И вся дальнейшая судьба Кима (и многих людей вокруг) определяется именно этим. В конце концов, как он сам говорит, «мы же живём в самом развратном веке истории!»

Следует заметить: по-настоящему эротических сцен в фильме практически нет — не только по сравнению с западным кино, но даже с южнокорейскими фильмами этого жанра «про современность». Непристойные — есть, и по большей части уморительно смешные. Но для героев (и сочинителей, и издателей, и читателей их романов) всё это — чудовищный разврат, глубоко предосудительный — но тем более завораживающий.


Семьи героев (а постепенно становится ясно, что и инспектор Ким, и боевик Кванхён — в равной степени «главные»), как мы уже сказали, из сюжета исчезают, злой министр с его кознями — тоже (Кима куда больше интересует, кто его главный соперник-литератор — пока и это не становится для него не важным). А вот три персонажа из самого начала — остаются: король, его наложница и евнух, и играют их тоже отборные актёры.

Король — Ан Нэсан, переигравший уже немало королей и, кстати, писателей. Наложница — Ким Минджон из «Мистера Саншайна» и «Бога торговли». Евнух — Ким Роха (Умник из «Царевны Супэкхян», благородный бандит из «Возлюбленного принцессы» и т.д. и т.п.). И между ними тоже сложные и тяжёлые отношения, которые король обозначает как «проигрывает всегда тот, кто больше любит», и в эти отношения внезапно вклиниваются Ким и Кванхён со своим творчеством и своей дружбой…
Местами фильм очень смешной, местами — жуткий (и заглавие оказывается жутким), местами — по-настоящему трогательный. Боевые схватки и пытки в наличии. Снято изумительно — оператор редкий молодец; актёры прекрасны даже те, что появляются на одну минуту. Переведено на русский, увы, очень скверно (и перевод этот вроде бы единственный), но разобраться можно.

И когда в конце герои обсуждают будущее («а знаешь, я подумал — ведь может быть, через сто или двести лет настанет ещё более развратный век?») и, уже на заключительных титрах, совершают открытие, опережающее их время — тяжёлого впечатления от фильма не остаётся. У нас вот — скорее наоборот, хотя «счастливый конец» там, конечно, только в корейском понимании… Но пересматривать хочется.

Via
Snow
Был такой японский писатель — Уэда Акинари (上田秋成, 1734-1809, вот рядом его портрет). У нас уже довольно давно перевели его книжку страшных историй «Луна в тумане» и совсем недавно — другой сборник, «Сказки весеннего дождя». Жизнь у него была по-своему увлекательная, по байке «хорошо, да худо…» Сына гейши и неизвестно какого отца, его усыновил в три года зажиточный торговец. Вскоре дитя заболело оспой, выжило, но руки навсегда остались изуродованными. Унаследовал приёмным родителям, торговал (без большого успеха) бумагой и маслом — но тут случился пожар, и всё его дело сгорело дотла. Правда, к тому времени он уже стал известным литератором, имел вес в школе национальной словесности и философии, кокугаку, — что не мешало ему отчаянно спорить с её главой, знаменитым Мотоори Норинагой, устно и в печати. Под старость ослеп, «Весенний дождь» уже диктовал, а не сам писал, потом на один глаз прозрел снова… Все удачи в своей жизни приписывал покровительству бога Инари из Касима, а кому все неудачи — не знаем.
Так вот, помимо сборников рассказов и повестей, он сочинял довольно много стихов. И речь у нас пойдёт как раз о такой его книге — «Состязание в шуточных песнях на Приморской дороге» (海道狂歌合, «Кайдо: кёка авасэ»). По жанру это — обычный «поэтический дневник»: автор идёт по такому-то знаменитому пути (в данном случае — по тракту То:кайдо:), любуется красотами и по дороге он и его спутники слагают стихи, то про прекрасные виды, то про забавные дорожные происшествия. Стихи в основном действительно шуточные, хотя и не особо смешные.

Вышла книжка через два года после смерти автора, в двух томиках — первый состоял из красиво написанного и выгравированного текста, а второй — целиком из картинок, иллюстраций к этим стихам. Художников было двое, Ватанабэ Нангаку (渡辺南岳, 1767–1813) и Кавамура Бумпо: (河村文鳳, 1779-1821). И раз уж книга называется «Состязание…», то и они устроили соревнование между собою — на каждой странице с картинкой помечено: «Нангаку, команда Левых» или «Бумпо:, команда Правых». Нужно было и друг другу не уступить, и общую манеру выдержать, а уж кто победил — пусть решают читатели!
Вот эти картинки мы сейчас и посмотрим. В путь!


Озеро Бива


По дороге несут носилки с Очень Важной Особой:


Вешают занавес с гербами, чтобы огородить её стоянку:


А «грузовые» носильщики греются просто у костра под открытым небом:


Речка неглубокая, но холодная — перебираться вброд зябко! К счастью, путникам готовы оказать услугу закалённые местные жители:


Монахи шествуют по тракту, а прохожие им кланяются:


Судя по каменной ступеньке, здесь какая-то придорожная святыня стоит:


Большая дорога корми множество народу. Вот, скажем, хозяев этой чайной (и их собачку):


И брадобрея из маленькой цирюльни на обочине:


Тут то ли гроб несут, то ли просто какую-то очень громоздкую кладь:


Дорога — дорогой, но кое-где проще срезать через поле:


Бродячий заклинатель с жезлом-гохэем и медными гонгами справляет какой-то обряд — видимо, на удачу в пути:


Дальше и дальше…


(Окончание будет)
Via
Snow
Мы оба любим детективы Росса Макдональда про Лу Арчера, и вот недавно собрались и купили старый десятитомник 1990-х годов. Переводы очень разные по качеству, и вообще составлялся десятитомник довольно странно, но уж что есть, то есть.
Там не только про Арчера вещи, конечно. Среди прочего — «Беда преследует меня», она же «Ночной поезд», довольно ранняя и довольно плохая повесть Макдональда, тогда ещё Кеннета Миллара, про шпионов. И вот там перевод иногда выдаёт потрясающие эффекты!

«— Кучулейн по кличке Гончая из Ольстера, — сказал я, — когда изнывал от ран, полученных в бою, не уходил куда-то и не отдыхал, как рядовые люди. Он отправлялся в определенные места и практиковался в том, чтобы разгромить какую-нибудь банду.
— Шло ли это ему на пользу? — спросил Эрик. На его бледном лице играла странная улыбка.
— В конце концов он свихнулся. — Я перекинул ноги через край полки и спрыгнул вниз. Эрик пинком подтолкнул стул в мою сторону и протянул сигарету.
— Если ты обо мне беспокоишься, то зря, — сказал он. — Я слишком большой эгоист и слишком практичен, чтобы свихнуться или даже надломиться.
— Но меня удивляет, что ты допустил неблагоразумный поступок. Если ты думаешь, что я вырвался из объятий Морфея, бога сна, чтобы обсудить твои личные дела, то ошибаешься. Я лучше расскажу тебе о знаменитом священнике Кучулейне. Стиви Смит написал о нем хорошие стихи...»

О ком речь, в общем, понятно. На всякий случай вот оригинал этого отрывка:

Только две вещи нам любопытны. Во-первых, каким образом Кухулин оказался «знаменитым священником»? А во-вторых, какой Стиви Смит и какое стихотворение здесь имеются в виду? Если кто подскажет, будем признательны!
Via
Snow
Окончание. Начало: 1, 2, 3, 4, 5)
В середине листа — правила домашних игр, которыми могут развлечься и дети, и взрослые. Нужно много народа, так что у кого семья небольшая, стоит объединиться с соседями.


Игра первая: «Ложка». Все садятся в кружок и поют какую-нибудь песенку, водящий с завязанными глазами вертится в кругу, и когда песенка кончится, выбирает того, напротив кого остановился. Примерно как «Каравай», только вслепую, и крутится водящий, а не хоровод.


Игра вторая: «Поиск сокровищ». Для этой игры нужна колода карт, игроки делятся на «слепых» и «поводырей», карту выбирает «слепой», а «поводырь» ему подсказывает. Можно говорить только «правее», «левее», «дальше», «ближе», кто скорее соберёт свою масть, та пара выиграла. Развивает взаимопонимание и ориентацию в пространстве!


Игра третья: «Авиаторы». В неё в наших условиях играть сложно: крашеная стенка или обои не подойдут, разве что самые гладкие. К стенке прикладывается вырезанный из японской бумаги самолёт, и на него надо дуть, чтобы продвинуть как можно выше и не уронить. Если самолёт падает, к делу приступает следующий игрок.


Игра четвёртая: «Обезьяна и крабиха». Игроки делятся на пары из большого и маленького, большой несёт маленького за спиной, а маленький вертится (машет руками, дрыгает ногами) сообразно своей роли из сказки «Обезьяна и крабиха», там персонажей много разных. Надо 1) прийти первыми в назначенное место; 2) не уронить с головы мандарин при всех выходках наездника; 3) не уронить самого наездника. Столик нужен, чтобы пары двигались на достаточном расстоянии, мешать друг другу нельзя.


Игра пятая: «Шляпа». Шляпа подвешивается на веревке примерно в метре от пола. Игроки с завязанными глазами пытаются ее надеть, не трогая руками, остальные ими руководят: «правее», «левее» и т.д.


Игра шестая: «Бомбардировщики». На столе или на полу раскладываются карты рубашкой вверх. Каждый игрок в свой ход переворачивает одну из карт и смотрит, кого разбомбил. Масти распределяются так:
Пики – военные объекты, король – генерал, дама и валет – его штаб; за них начисляются выигрышные очки.
Остальные карты – гражданские объекты, за них не получаешь ничего;
Бубны-картинки – иностранные посольства; за них начисляются штрафные очки.
Червы-картинки – объекты Красного креста, за них тоже штрафуют.
Очень смешная игра… Дедушка, видимо, считает очки.


Игра седьмая: «Переодетый, или Меч Гуань-юя». Это игра наподобие «Мафии», только детская. Игроки делятся на команды «японцев» и «китайцев». Вообще-то китайцы – мирные жители, но один из них переодетый диверсант, и у него с собой меч Гуань-юя: непонятно, настоящий, из времён Троецарствия, или в пору недавнего покорения Китая так называлось что-то современное. Этот «меч» – указка, метёлка, в общем, какой-то длинный предмет. Его надо спрятать на себе и с ним ходить, садиться и т.д. А японцы должны его обнаружить. Хватать руками нельзя, можно только по виду вычислить и задержать диверсанта. Соответственно, остальные китайцы могут изображать, будто меч у них. Если китаец с мечом продержится до последнего, его команда выиграла. А из-за раздвижных дверей за игрой следят уже "схваченные по ошибке мирные жители".


Игра восьмая: «Мячик». Здесь две команды сидя играют в мяч, отбивая его сложенными веерами или палочками для еды; вставать с колен и трогать мяч руками нельзя.

В общем, юбилейный год собирались встречать весело и разнообразно.

Via
Snow
Продолжение. Начало: 1, 2, 3)

Итак, переворачиваем лист с «юбилейным сугороку» — и перед нами «Новогодняя гонка молодого господина Тиёмару и барышни Ятиё» 千代丸君と八千代姫 初詣で早廻りゲーム, «Тиёмару-гими то Ятиё-химэ хацумо:дэ хаямавари гэ:му». Здесь игра названа не «сугороку», а «гейм», на американский манер, и в самом деле, это не просто гусёк, а гусёк со встроенными фантами, загадками и прочими забавами.

Игра не просто «новогодняя», а приуроченная к паломничеству в храм в первый день года; у героя и героини имена восходят к старинному благопожеланию «Тысячу веков, восемь тысяч веков!», Тиё-ятиё. Если лицевую, серьёзную сторону листа рисовали, судя по всему, дежурные художники журнала, то эту делал Накадзима Кикуо 中島菊夫 (1897–1962), известный карикатурист и автор комиксов-манга.
Что ещё здесь необычно – так это отсылка к не совсем современным чертам феодального прошлого, эпохи Эдо.
Вот на старте герои и их свита, справа налево:
1. Молодой господин Тиёмару, наследник благородного семейства;
2. Барышня Ятиё, его младшая сестра;
3. Их телохранитель, Араки Кумадзо: Дзимбэй (с боцманской чёрной бородкой);
4. Старший челядинец Тэрада (седой дедушка);
5. Его внук Сакутаро: (мальчик в красной рубашке);
6. Младший брат Араки, Куманоскэ (мальчик в чёрной рубашке);
7. Лекарь Мокуан (дяденька в балахоне);
8. Приданный им крестьянин Тоёсаку (мужик в чепчике).
За всех них можно играть, если игроков хватит.

Под ними надпись: все поют песню «С Новым годом!» и гонка начинается!


2–3. Тоёсаку в душе своей – дед Мазай: отвлёкся на ловлю новогоднего зайки. На клетке 2 («Поле») надо спеть песню про зайца и черепаху («Мосимоси камэ ё»). Тоёсаку, Сакутаро и Куманоскэ на клетке 3 («Заяц») пропускают ход.


4-5. На клетке 4 («Рожи») барышня испугалась и возвращается на старт.
Во врезках реплики героев, так что наша игра – ещё и комикс; реплики мы уж переводить не будем, это по большей части выкрики «Ух ты!» и тому подобные.
Тут выясняется, что за рожи: за забором Тиёмару видит барышень, перемазанных дочерна. Они играют в «волан» (так и называется клетка 5). Можно бросить кубик дважды.


6. Герои выходят на «посад» (клетка 6), в городок при замке. На указателе написано: «Дайкоку-сама». Герои обсуждают: а кто такой бог Дайкоку? Он – бог ветра, счастья или денег?


7. «Святилище бога Дайкоку». Сам он – внутри молельни, как положено, с тюками риса и с мешком. Герои молятся о богатстве и процветании Японии. А для тех, кто ещё не выучил, написано: бог Дайкоку – это Оокунинуси-но микото! (Недаром в самом начале пути появляется заяц!)
С этой клетки – переход на клетку «Святилище Тэндзина».


8. «Потеряшка». Вон он, ребёнок поменьше наших героев, стоит и плачет. Историй про то, как в толпе возле храма или святилища в праздник кто-нибудь потерялся, в эдоской словесности много, в пьесах родственники потом годами друг друга ищут. Но Тиёмару и Ятиё приходят ему на помощь!


9. «Воздушный змей». Портрет потеряшки прицепили к самому большому воздушному змею (с надписью «Дракон») и запустили высоко-высоко, чтоб отовсюду было видно. Тиёмару управляет змеем, поэтому пропускает ход. А Ятиё следит за ребёнком, чтобы опять не пропал.


10. И вот, «Мама нашлась!» С этой клетки делается дополнительный ход.

11. «Нянька». А тем временем Араки спрашивает у няньки с младенцем, как пройти в святилище Тэндзина. Напугал!

12. «Танец». Араки решил исправить свою оплошность и в утешение сплясать для няньки и дитяти. Араки пропускает ход.


13. «Лицедей с обезьяной» устроил Араки скандал: после твоего танца моя обезьяна не хочет выступать! Она, похоже, и правда не хочет.

14. «Таблички с молитвами». Как положено в святилище, здесь выставлены эма, таблички в виде «домика» с молитвами. Обычно на них рисуют или божество, кому молятся, или то, о чём молятся: глаза, если об исцелении глазной болезни, игральные кости, если об избавлении от страсти к игре, две сосны, если о верной любви, и так далее. Имя того, за кого молятся, не пишут, зато указывают дату рождения (и в наши дни, когда фотографируют эма, эту дату принято замазывать как личную информацию). Но здесь на табличках – ребусы: Тиёмару догадался в чём дело, но мы его реплику пока спрятали. Если кто знает или учит японский, попробуйте отгадать! На каждой табличке свой ребус, но их количество имеет значение и может служить подсказкой.
(отгадка – в следующий раз!)

(Продолжение будет)
Via
Snow
Продолжаем выкладывать большое юбилейное сугороку. Итак, эпоха Камакура кончается…

16. Реставрация Кэмму. 1993 год и.л. При государе Годайго верные подданные Кусуноки Масасигэ, Нитта Ёсисада, Нава Нагатоси и другие выступили против жестокого беззаконника Хо:дзё: Сигэтоки и пошли до конца, отстаивая волю своего государя. Масасигэ устранил вражескую угрозу и проводил государеву повозку из края Хё:го в столицу.
На этой клетке можно бросить кубик еще раз.


17. Верность Ода Нобунаги. 2228 год и.л. В эпоху Воюющих провинций, когда местные вожди, борясь за власть, чинили смуту в стране, Ода Нобунага усмирил мятежников и, пожертвовав собственные средства, восстановил государеву резиденцию, причём лично руководил строительством.


18. Отважный замысел Тоётоми Хидэёси. 2252 год и.л. Следующий после Нобунаги объединитель страны, Тоётоми Хидэёси, задумал заморский поход и отправил большое войско на Корейский полуостров, разгромил войска Минского Китая и заставил боевую мощь Японии проблистать за морем.


19. Ямада Нагамаса. 2280 год и.л. В начале эпохи Токугава Ямада Нагамаса отправился в далёкий Сиам (нынешний Таиланд), усмирил тамошнюю смуту и получил в удел княжество Лигор.
Примечательно, что про Токугава Иэясу – ни слова, хотя вообще в исторических сугороку он любимый персонаж.


20. Попрание икон. 2289 год и.л. В 6-м году под девизом Канъэй Токугава Иэмицу запретил христианство и распорядился, чтобы людей проверяли, не веруют ли они во Христа, заставляя наступать на икону. Десять лет спустя сообщение с заморскими странами было прекращено.
Пропуск хода, конечно же: прогресс затормозился.


21. Верные самураи из Акахо. 2362 год и.л. В наступившие мирные времена, когда воинский дух стал истощаться, самураи из Акахо (Ако), оставшись без господина, отомстили его врагу, и их воспевают как цвет воинской доблести.
Это те самые сорок семь ронинов, про которых пьеса «Тю:сингура», «Сокровищница вассальной верности».

22. Развитие «голландских наук» 2434 год и.л. Сёгун Токугава Ёсимунэ отменил запрет на заморские книги, и западные знания хлынули в страну, а затем стали развиваться «голландские науки», рангаку. В третий год под девизом Анъэй Маэно Рё:таку и Сугита Гэмбоку, положившие много труда и таланта на изучение западной медицины, выпустили «Новую книгу о строении тела» (解體新書, «Кайтай синсё»), перевод западного учебника анатомии.
Здесь пропуск хода, перевод – дело долгое.


23. Укрепление обороны страны. 2451 год и.л. Расцвет «национальной науки» (кокугаку) вызвал к жизни учение о почитании Императора, а прогресс «голландских наук» дал японцам знания о зарубежных странах. В третьем году под девизом Кансэй учёный Хаяси Сихэй выпустил «Беседы о военном деле морского государства» (海國兵談, «Кайкоку хэйдан»), где призывал ускорить меры по укреплению обороны страны.
Переход с этой клетки – на те, где говорится о заграничных походах Японии, причём не оборонительных, а наступательных операциях.

24. Экспедиции по всему миру. 2468 год и.л.
Русские исследовали северные окраины нашей страны, и сёгунская ставка ради укрепления границ отдала приказ Кондо: Дзё:дзо: отправиться с экспедицией в край Эдзо (на остров Хоккайдо), а Мамия Риндзо: совершил путешествие на Карафуто (Сахалин). Название «Пролив Мамия» нанесено теперь на географические карты всего мира.
Пролив Мамия – это наш Татарский пролив, между Сахалином и материком. Вот отсюда переходы на те клетки, где оборона от внешней угрозы.


25. Ниномия Сонтоку. 2447 год и.л. Человек из края Сагами, Ниномия Киндзиро:, трудом и талантом прославил свою семью и побудил всех князей даймё: и сёгунскую ставку возделывать запустевшие земли.
Статуи этого Киндзиро:, мальчика с вязанкой хвороста за плечами и с книжкой в руках, в империи были расставлены повсюду – как пример для юношества. Но здесь Ниномия назван уже по взрослому имени (не скажешь – литературному; этим именем он подписывал свои труды по сельскому хозяйству и счетоводству). А крестьяне возделывают пустошь.


26. Сельская школа под соснами (松下村塾, Сё:ка сондзюку). 2516 год и.л. Самурай, верный почитанию Государя, Ёсида Сё:ин, собирался совершить путешествие за море, но не смог, был взят под стражу, в третьем году под девизом Ансэй был освобождён и открыл Сельскую школу под соснами. В ней он собрал одарённых молодых людей и привил им великую решимость чтить Государя.
Чем на картинке занимаются ученики Сё:ина, непонятно, возможно, готовят сырьё для выделки бумаги, а сами читают за работой. Из этой школы вышло сразу несколько деятелей Реставрации Мэйдзи.

27. Великая Реставрация. 2527 год и.л. В десятом месяце третьего года под девизом Кэйо: сёгун Токугава Ёсинобу сложил с себя властные полномочия, была восстановлена власть Императора, начались преобразования Мэйдзи.
Кто попал на эту клетку... возвращается к самому началу игры. На картинке Ёсинобу отрекается.

28. Девочки отправляются за море. 2531 год и.л.
В четвёртый год Мэйдзи Цуда Умэко и ещё пять девочек взошли на тот же корабль, на котором в Европу и Америку отплывало посольство Ивакуры, и отправились в Соединённые Штаты. Это была первая поездка японок на учёбу за рубеж.
Цуда Умэко позже прославилась как одна из основательниц женского образования в Японии, На этой клетке игроки женского пола получают конфеты в западном стиле, шоколадные монетки (запасти их должна, видимо, мать семейства).

(Продолжение будет)


Via
Snow
Вот еще одна подозрительная история из «Стародавних повестей».

27–23. Рассказ о том, как в краю Харима демон явился в дом к человеку и был застрелен

В стародавние времена в краю Харима в уезде [пропуск] умер один человек, родные его решили: справим по нём положенные обряды! И призвали гадателя, знатока Тёмного и Светлого начал [оммё:дзи]. А тот говорит: теперь в такой-то день в ваш дом явится демон, нужно всячески беречься!
Семья, слыша такое, очень испугалась, устрашилась, спрашивает: так что же делать? Гадатель им: в тот день надо будет хорошенько блюсти удаление от скверны. И вот, день настал, они приготовились к строгому затворничеству, спросили у гадателя: а с какой стороны и куда именно придёт демон? Гадатель отвечал: он войдёт в ворота и направится к людям. Подобные демоны и боги не ходят обходными, обманными путями. Двигаются они только прямой, правильной своей дорогой. Тогда у ворот поставили доску с надписью: удаление от скверны! Нарезали персиковых веток и ими заложили ворота, справили обряд [пропуск].
Стали ждать, когда явится демон. Крепко заперли ворота, а сами подглядывают в щёлку. И видят: снаружи у ворот стоит мужчина в кафтане и штанах, в соломенной шляпе, сдвинутой на затылок. Гадатель там же, говорит: вот это и есть демон. Вся семья перепугалась безмерно.
Демон постоял, посмотрел, да и вошёл в ворота, а как – никто не видел. Поднялся в дом, сел у очага. На вид – никому здесь не знакомый человек.
Все домашние пали духом, думают: он уже тут, как же быть? А хозяйский сын, молодой парень, решил: сейчас демон всяко нас сожрёт. Всё равно помирать, так пусть хотя бы после смерти люди услышат обо мне! Выстрелю-ка я в демона! Тайком взял большую охотничью стрелу, наложил на тетиву, прицелился в демона, натянул, что есть силы, выстрелил – и попал демону в самую середину туловища. Тот, простреленный, вскочил, собрался было бежать – и вдруг исчез, будто растаял. А стрела не осталась в нём, выскочила и вернулась в колчан.
Вся семья это видела, говорят: чудо! Каков наш молодой хозяин! А парень говорит:
– Я подумал: всё равно умирать, так пусть хоть слава обо мне останется! Вот и выстрелил на пробу.
Даже знаток Тёмного и Светлого начал, похоже, удивился. И больше в том доме ничего особенного не случилось.
Итак, можно подумать: в тот раз гадатель всё подстроил. Но ведь как-то демон вошёл в запертые ворота, да к тому же стрела не застряла в теле, а вернулась: значит, надо думать, то был не просто человек! Когда демоны являются в обличье людей, это особенно страшно! Так передают этот рассказ.

Мы задумались, возможно ли такое чисто хэйанское убийство:
1) Гадатель назначает какой-то семье день «удаления от скверны», то есть во избежание беды в такой-то день сидеть дома, никого не принимать и самим не выходить, написать на воротах предупреждение, а по всему дому и двору развесить обереги (те же персиковые ветки считаются защитой от демонов)... Причем он знает, что хотя бы кто-то в семье имеет нрав решительный, жаждет славы и хорошо стреляет.
2) Своему врагу (или врагу своего другого, более влиятельного заказчика) гадатель предсказывает, что ему надобно идти вот именно в этот дом (светила так встали и т.п.), причём любой ценой надо пройти внутрь. Или просто назначает врагу встречу в этом доме, говоря: я буду там, а на клиентов моих не обращай внимания, они удаляются от скверны.
3) Враг гадателя приходит в дом, где соблюдают удаление от скверны, его принимают за демона и убивают.
4) А когда оказывается, что застрелили человека, то всей семье выгодно это скрыть. Но гость какое-то время стоял перед воротами, его могли видеть соседи и прохожие, так что лучше рассказывать, будто приходил демон, а потом исчез. А тело закопать где-нибудь.
Ну, это если действительно «в тот раз гадатель всё подстроил»…


Via
Snow
Продолжение. Начало: 1)


Давайте посмотрим «классического», «типичного» Кавасэ Хасуя. Практически всё это – гравюры с изображением «знаменитых и примечательных мест», мэйсё:, природных и рукотворных. Примечательное разнообразие в однообразии.

Хида, 1924


Осень в Косидзи, 1920. Редкий случай, когда человек и его занятия оказываются у Хасуя в центре внимания, а собственно пейзаж — на втором плане.

Один и тот же край мог у него выглядеть и ярко, и тускло – на разных гравюрах, а иногда и на разном расцвечивании одной и той же гравюры.



Мито, 1940-е – 1950-е.

И то же — с одинаковыми сюжетами, например, «лунными»:



Это всё 1930-е годы, когда Хасуй работал больше всего и мог позволить себе много ездить по стране.

Все времена суток и года:








Хасуй слыл мастером «зимних» картинок:






И дождей:



Дожди на Токайдо:, 1930-е


На гравюрах с горячими источниками (около 1920 года) у него почему-то тоже почти всегда льёт…

Правда, чем дальше, тем дождей меньше даже на этих «курортных» гравюрах:
Это середина 1920-х.


А это уже вторая половина 1940-х. Вообще послевоенные работы у него светлее и благостнее.
Впрочем, есть очень светлые картинки и в предыдущие десятилетия:






А гравюры военных лат — на контрасте: как правило, очень мрачные городские виды и идиллическая глубинка, как здесь (1942):


(Продолжение будет)

Via
Snow
Карл Хагеман про японские представления (18)

(Окончание. Начало - по метке "Хагеман").

И последняя глава — самая маленькая, про действа Но:.
















Вот и всё. Если будут желающие читать, можем повыкладывать (после некоторого перерыва всё же) кое-что из хагемановского тома про Китай и Африку. А индийского у нас в досягаемости нет.

Via
Snow
Продолжаю читать десятитомник Росса Макдональда 1990-х годов русского издания. Переводы там местами очень неплохие, особенно старые, ещё советские; но и «перлов» много. Вот это мне понравилось:
« — Я разговаривала с ним ещё сегодня утром.
— С кем?
— С убийцей, — она раскатисто произнесла букву “ц”, как артистка в мелодраме.»
(Это «Посланцы судьбы», они же «The Doomsters»)

Via
Snow
Окончание, начало здесь)
Итак, двинемся дальше по дороге То:кайдо: с весёлыми спутниками — поэтом Уэдой Акинари и художниками Ватанабэ Нангаку) и Кавамурой Бумпо:.
На стоянке рассчитываются по учётной книжке с носильщиками и проводниками за очередной перегон.


Пробка — грузовой караван задержал движение! Пассажир (вроде бы монах) уныло ждёт в лёгких носилках на земле, а у его носильщиков — перекур и перекус:


Усатый воин добрёл до попутной деревни — и слушает женские голоса за окошком. Собака должна бы сторожить, но решила ему не мешать.


Тяжко приходится носильщикам, если их наняли тащить знаменитого борца сумо:!


Снова придорожный бизнес — книжки и амулеты:


На постоялом дворе можно воспользоваться услугами массажиста, а самому подремать:


А этому постояльцу (или даже постоялице?) не повезло: только собрался помыться-обтереться, как подселили соседа!


И дальше по дороге, мимо канала с водоналивным колесом:


Весёлые девицы промышляют здесь же:


Предстоит переправа через залив:


Когда постояльцев временно нет:


Внезапно — зима!


А у этого весёлого дядьки даже будки нет — только лоток с плетёной загородкой: «Не желаете ли распить бутылочку, добрые господа?» Но три путника, похоже, так вымотались, что и выпивки уже не хочется…


Бродячий обезьянщик со своей учёной зверушкой — радость детворе!


Так… Эти двое жизнерадостных путников сгрузили всё своё добро носильщику — и не замечают, что он теперь и коромысло-то своё поднять на плечо не может…


Пара благодушных бродяг выпивает на обочине:


Женщина на постоялом дворе обнаружила, что пора бы уже сменить пропылившееся покрывало. Неужели всё придётся распаковывать?


А светлячки летают такими стаями, что просто жуть — веер в руках не удержать! И хорошо ещё, если это светлячки…


Отдыхают знатные путешественники возле своих добротных носилок:


Снова зимняя сцена, хотя ничто не предвещало:


Уже близко Эдо! Можно выслушать от прохожих тамошние новости:


И вот, наконец, вдали показалась гора Фудзи…


Вот такое путешествие.

Via
Snow
Продолжение. Начало: 1, 2, 3, 4)
Дальнейшие похождения молодого господина Тиёмару, барышни Ятиё и их спутников.


15. «Святилище Тэндзина». Тут молятся богу-покровителю всех школяров, в реплике лекарь объясняет, что вначале Тэндзин был человеком, учёным и верным подданным, звали его Сугавара-но Митидзанэ. А Тиёмару отвечает: Япония в учёности не уступит никакой стране! Сакутаро: и Куманоскэ меж тем пошли искать птичку угуису, камышевку: её голос откуда-то слышится, она должна быть здесь недалеко, она всегда поёт на цветущих сливовых деревьях, а лучшие сливы всегда в святилище Тэндзина! (Митидзанэ их воспевал, а одно деревце даже последовало за ним в ссылку, когда его оклеветали.)
С этой клетки переход к «святилищу Хатимана».

16. «Флейта-камышевка». Ребята нашли, что искали, только это не птичка, а прилавок со свистульками. Тут они застрянут и пропустят ход.


17. «Танец льва». Лекарь должен оказать помощь танцорам: они вдвоем исполняли «танец льва», упали и расшиблись. Вот они лежат под львиной шкурой, а рядом маска – львиная голова. Мокуан пропускает ход.
18. «Бодхисаттва Дзидзо:», заступник всех детей. Тиёмару молится ему, чтобы дети Японии росли способными.
19. «Ворон» между тем стащил подношение у Дзидзо:, Куманоскэ за ним погнался.
На трёх клетках (17–19), если на кубике выпала единица или двойка, надо вернуться на клетку «Святилище Тэндзина», а если тройка или четвёрка – продвинуться к «Святилищу Хатимана».
20. «Забор» – 21. «Лаз». Все взрослые пропускают ход, потому что не пролезают в дыру в заборе. А дети пролезли.


22. «Каменные ступени». Барышня Ятиё на бегу считает: сто один, сто два, сто три… А старику Тэраде и Араки подниматься трудно, они пропускают ход.

23. «Святилище Хатимана», вот оно, на высокой горе. Опять-таки, если кто забыл: подписано, что Хатиман – это государь О:дзин. В репликах – молитва детей за доблестное воинство и рассказ про Хатимана – покровителя воинов.
С этой клетки – переход к «Памятнику Верным»


24. Голуби. Это птицы бога Хатимана. Ход пропускают все – и поют песню «Всюду голуби» («Хато боцубо»).


25. «Колобки силы» (тикарамоти). Их готовят в святилище Хатимана, кто съест, станет силачом. Араки не мог пройти мимо. Кто приходит на эту клетку, пропускает ход.


26. «Объелись». Рисовые колобки – еда коварная. Все объелись, еле идут, Мокуан предлагает лечиться редькой-дайконом. Опять пропуск хода.

27. Лес. Заблудились! Единица или четверка на кубике – пропуск хода; пятёрка или шестёрка – нужно кинуть кубик ещё раз; двойка – назад на клетку с колобками; тройка – к святилищу Хатимана.


28. Скалы. Кто не ел «колобков силы», не одолеет перевала, пусть возвращается на клетку 25.

Дальше две картинки самые длинные, дадим их тут сперва целиком, а потом по частям:



29. «Памятник Верным» 忠魂碑, посвящённый бойцам, погибшим за Японскую империю. Тиёмару и Ятиё вместо венка из настоящих цветов рисуют венки на бумаге, а остальные подметают площадку перед памятником. Все пропускают ход и поют песню «Спасибо, солдат» («Хэйтай-сан ё аригато:»).


30. «Ночь». Все расположились отдыхать, Араки моется в бане.

31. «Плавание в банных чанах, запряжённых утками». Отсюда продвижение только при тройке на кубике.


32. «Остров»: пропуск хода — утки, похоже, решили тут обосноваться…


33. «Подвесной мост»: пропуск хода - идти нужно осторожно!

34. «Съезд с горы». Мне бы лыжи! – говорит Сакутаро:. Вот и всё паломничество.


35. «Замок». Если здесь оказались двое одновременно, бросают кубики еще раз, чтобы понять, кто пройдёт первым по узкому мостику.

36. И вот финиш, тут первым троим раздают награды, включая книги в свитках и даже меч! А с крыши и из башни жители замка высматривают тех, кто еще не добрался.


Система ценностей тут вполне такая, как требуется, по нарастающей: сначала богатство, потом знания, потом военная доблесть, и превыше всего верность. Но всё это не исключает веселья, местами вполне балаганного. И собственно «гусёк» сделан очень грамотно и довольно сложно, с образцовыми пропорциями «проходных» и «событийных», одиночных и групповых клеток — такой баланс соблюдается далеко не во всех сугороку. Ну, и в сюжете и раскадровке сказывается опыт Накадзимы Кикуо по части комиксов — он ими к тому времени занимался уже лет десять и ещё будет…


А вот и отгадка для ребусов: это названия двенадцати знаков зодиака, которыми обозначаются годы, части суток и стороны света. Идут они сверху вниз справа налево:
1. Фунэ (лодка) – фу = Нэ (Мышь);
2. Ума (лошадь) – ма + 4 (си) = Уси (Бык);
3. То (дверь) + кура (склад) – 9 (ку) = Тора (Тигр);
4. Уси (бык) – 4 (си) = У (Заяц);
5. Котацу (жаровня под одеялом) – ко = Тацу (Дракон);
6. Мими (ухо) : 2 = Ми (Змея);
7. Умэ (слива) – мэ (глаз) + ма = Ума (Лошадь);
8. Хи (огонь) + цудзи (перекресток) = Хицудзи (Овца);
9. Дзару (корзина) – озвончение (с/дз, показано двумя штрихами, как его и обозначают) = Сару (Обезьяна);
10. Токури (бутыль) – 9 (ку) = Тори (Петух);
11. Ису (стул) – су + ну = Ину (Собака);
12. Тории (ворота святилища) – тори (птица) = И (Свинья).

Но как мог заметить внимательный читатель, в середине этого листа уместилось ещё довольно много всего, не имеющего отношения к Тиёмару, Ётиё и компании и рисованного третьим уже художником. Об этом — в следующий раз.
Via
Snow
Продолжение. Начало: 1, 2)

Итак, в нашем сугороку свершилась Реставрация Мэйдзи и начались преобразования…

29. Торжественное дарование Конституции. 2549 год и.л. Долгожданная Конституция Великой Японской Империи была дарована народу в двадцать втором году Мэйдзи в благоприятный день, выбранный гадателями, и голоса ликования зазвучали по всей стране, а приветствия и поздравления раздавались от всего мира.
И переход с этой клетки опять туда, где говорится о внешних связях Японии. На флагах, собственно, приветствия по случаю дарования Конституции.


30. Японо-китайская война. 2554–2555 годы и.л. В двадцать седьмом году Мэйдзи Япония начала войну с Цинским Китаем, преданные и доблестные воины на материке и на море упорно сражались, одержали великие победы, и их слава проблистала по всему миру.

Картинка 31 будет чуть позже.
32. Русско-японская война. 2564–2565 годы и.л. Одна из мировых держав, Россия, двинула войска на Корейский полуостров, нарушила мир на Дальнем Востоке, и в тридцать седьмом году Мэйдзи Япония вступила в борьбу, одержала череду побед и сразу в стала в ряд сильнейших держав мира.
Подписи к портретам: в эполетах – командующий флотом То:го:; в погонах – сухопутный главнокомандующий Оояма; внизу в головном уборе – генерал Ноги, взявший Порт-Артур и покончивший с собою после смерти императора Мэйдзи.
На этой клетке поют песню «Здесь за сотни вёрст от родной страны» («Коко-ва о-куни-о намбякури»), слова все игроки и так знают (а кто не знает, вот они) Эта песня ещё называется «Товарищи по оружию» (戦友, «Сэнъю:»), и речь в ней тоже про сопки Манчжурии, как и в соответствующей русской песне. Русского перевода мы не нашли, если кто знает, поделитесь!


31. Начало службы «Ангелов в белом». 2554 год и.л. Ещё в двадцать третьем году Мэйдзи был основан Японский Красный крест, он стал готовить первых в Японии сестёр милосердия, «Ангелов в белом», и во время Японо-китайской войны они с честью исполняли свой долг, ухаживая за ранеными.
Пропуск хода. А с Красным Крестом мы ещё столкнёмся на обороте этой игры!


33. Присоединение Кореи. 2570 год и.л. Корея, издревле связанная с Японией теснейшими узами, с начала эпохи Мэйдзи снова и снова становилась источником военной угрозы, и в сорок третьем году Мэйдзи Япония её присоединила, и корейцы наравне с японцами удостоились теперь императорский милости.
Ко всем цифрам на кубике добавляется по единице, при шестерке переходишь сразу к выигрышу!
На картинке европеизированные японцы, девочки и женщины в корейских платьях и интеллигент из бывших, чосонских, с неоднозначным выражением лица.

34. Мировая война. 2574–2578 годы и.л. В третий год Тайсё: Европу потрясла великая война, и Япония, верная договору с Великобританией, в том же году вступила в войну против Германии, отправила флот и войска к Цзяочжоу и Циндао, повела войска союзников к победе. Японская авиация впервые принимала участие в боевых действиях и успешно доказала свою мощь.
Цифра 5 на кубике – сразу выигрыш.


35. Владычество в Южных морях. 2579 год и.л. В восьмом году Тайсё: был заключён Парижский (он же Версальский) мирный договор, и Сайондзи Киммоти, Макино Синкэн и другие полномочные представители Японии, присутствуя на мирной конференции, добились, чтобы острова Тихого океана были отданы под японское управление.
Надписи на карте: Маршалловы острова, остров Гуам, Марианские острова и др. Подпись к портрету в круге: Сайондзи Киммоти, глава японской делегации.
Цифра 4 на кубике –выигрыш.

36. Основание Манчжоу-го. 2594 год и.л. Провозгласившее независимость под пятицветным флагом, государство Манчжоу-го в девятом году Сё:ва начало строительство Имперской Манчжурии. Из Японии были отправлены переселенцы и стали трудиться, обустраивая «Счастливую страну под властью Государя» (王道楽土, о:до:ракудо)
Цифра 6 на кубике – выигрыш, цифра 5 – пропуск хода.


37. Китайский инцидент. 2597 год и.л. В двенадцатом году Сё:ва из-за беспорядков у моста Лугоу (он же мост Марко Поло) произошёл Китайский инцидент, и лучшие морские, сухопутные и воздушные силы Японии прошли победным маршем и подняли японский флаг над воротами Гуанхуа во вражеской столице Нанкине.
Цифра 2 на кубике – выигрыш. Здесь надо спеть ещё одну патриотическую песню, «Привал» (露営の歌, «Ро:эй-но ута»), её, видимо, тоже все знали.

38. Строительство нового Китая. 2599 год и.л. В ноябре прошлого года (то есть 1939 г.) состоялась историческая встреча военачальников японских войск в Китае, Нисио Тосидзо: и Итагаки Сэйсиро:, с профессором Ван Цзин-вэем, обратившимся за помощью к Японии.
Кто приходит на эту клетку, кричит «Бандзай!». На картинке портреты трёх перечисленных деятелей, Ван Цзин-вэй на себя совершенно не похож. Цифра 1 на кубике – выигрыш.


На клетке выигрыша текста нет, только дети с учительницей на фоне горы Фудзи. Заметим, что попасть на эту клетку «по порядку» нельзя – только выкинув нужное число из шести на одной из предыдущих. Это может затянуться – и дать шанс отставшим игрокам, например, тому несчастному, который на «Реставрации Мэйдзи» откатился во времена государя Дзимму…
Поскольку игра — приложение к женскому журналу, женщин среди персонажей значительно больше обычного (если не считать «сугороку для девочек» в чистом виде). Но любопытно, кто в итоге отсутствует из героев, которые обычно на исторических сугороку бывают: нет ни царевича Сё:току, ни Ёсицунэ, ни Токугавы Иэясу, ни Сайго Такамори… Ну, потом можно будет сравнить, например, с другой игрою к тому же юбилею державы.
Когда мы разбирались с этим сугороку, мучительно вспоминали: что череда таких картинок нам так напоминает? Потом сообразили: хронологическую таблицу с форзацев советского учебника истории для 4 класса! Вот эту (и в других изданиях похожие были):


Но и с этим сугороку далеко не кончено: это только лицевая сторона листа, а на обороте — ещё больше всяких игр, и даже не до такой степени пропагандистских. Скоро выложим!
Via
Snow
Этому «живому журналу» сегодня десять лет. И мы его отметим игрой сугороку к намного более солидному юбилею: 2600-летию японской монархии, которое праздновали в 1940 году. Дата, конечно, фантастическая, но вот, считалось, будто государь Дзимму основал династию в 660 г. до н.э.

Игра так и называется: «Свиток с картинками к празднику по случаю 2600-летия основания государства по императорскому летосчислению» (皇紀二千六百年奉祝建国絵巻双六, «Ко:ки нисэн-роппякунэн хо:сюку кэнкоку эмаки сугороку»). Издана в журнале для семейного чтения «Сюфу-но томо» (主婦之友, «Подруга матери семейства»), и на самом деле это не одна игра, а несколько, но об этом позже. Вот что напечатано на лицевой стороне большого листа (54 на 76 см).

Тут вся история Японии, какой она виделась на ура-патриотический имперский взгляд. Играть в игру можно обычным способом, кидая кости и двигая фишки, но на картинках предлагаются и некоторые дополнительные правила.
Рассмотрим картинки по порядку.

1. Начало игры. Ликование при основании державы. Первый год императорского летосчисления (дальше – и.л.). У горы Унэби, под сенью благовещих облаков, государь Дзимму вступает на престол, ликование потрясает небо и землю.
Изображён посланец Солнечной богини, ворон (больше похожий здесь на орла) – это он вёл первого государя к победе.

2. Истоки японской борьбы. 638 год и.л. Богатырь Номи-но сукунэ в безоружном состязании победил могучего Таима-но Кэхая, и тем самым положил начало борьбе сумо. Если двое игроков встречаются на этой клетке, они состязаются в игре «камень-ножницы-бумага», и кто выиграет, получает дополнительный ход.
Занятно, что борцы показаны полностью одетыми и даже в сапогах, хотя обычно их рисуют в сумоистских набедренных повязках. Наверное, такое для семейного журнала было неприлично.


3. Покорение трёх царств Кореи. 860 год и.л. Верный подданный Такэноути-но сукунэ по велению государыни Дзингу собрал войско и отправляется за море покорять три царства Кореи. Этот старец служил многим поколениям государей.
Четвёртую клетку покажем ниже: как и во многих сугороку, картинки здесь скомпонованы замысловатым образом.

5. Основание храма Хо:рю:дзи. 1267 год и.л. С тех пор как из корейского царства Пэкче был заимствован буддизм, начался расцвет зодчества и ваяния. При государыне Суйко в краю Ямато был основан храм Хо:рю:дзи, ныне он признан мировым шедевром деревянного зодчества.
Заметим: не какой-нибудь другой из ранних храмов, а именно Хо:рю:дзи выбран потому, что сохранился в не сильно перестроенном виде, и западные историки искусства уже успели объявить его шедевром. Но антибуддийская установка империи таки работает: на этой клетке игроки пропускают ход.


4. Усвоение материковой культуры. 966 год и.л. При государе О:дзине из Пэкче прибыл Вани и познакомил японцев с «Беседами и суждениями Конфуция» и «Тысячей иероглифов». А из Китая ткачиха Курэ-хатори переняла искусство шелкоткачества. И с этих пор в Японии процвели науки и ремёсла.
На картинке и ткацкий станок (не древний, конечно), и ткань в рулонах, и великолепные наряды по моде Пэкче, с полосатыми юбками. На этой клетке очень много возможностей, каждая цифра на кубике ведёт к какой-нибудь клетке (а бывает, что переход – только на 4-5-6, а при других цифрах пропускаешь ход).


6. Реформы Тайка – Великие Перемены. 1305 год и.л. Накатоми-но Каматари, скорбя о беззакониях Сога-но Ирука, приблизился к царевичу во время игры в мяч и стал его советником. Хитроумный план позволил одолеть род Сога и начать великие реформы.
Вот с этой клетки, например, выход только на цифре 1, ибо реформы-то были на китайский лад, а нынче это непопулярно. Вообще Каматари должен преподносить принцу туфлю, которую тот потерял во время игры, а тут у него в руках непонятно что.

7. Стражи границ. 1323 год и.л. С этих пор стали укреплять границы, учредили пограничную стражу на острове Кюсю и сторожевой флот. Лучшие воины разных земель, оставляя дома жён и детей, отправлялись служить на Кюсю и вставали на стражу наших рубежей.
Кто сумеет пропеть песню «Има ёри-ва», получает дополнительный ход. Текст песни написан прямо на этой клетке, но надо ещё решиться и спеть!

Има ёри-ва каэриминакутэ Оокими-но сико-но митатэ-то идэтацу варэ-ва
Это песня из собрания «Манъё:сю:» № 4373, сложил её пограничный страж Имамацурибэ Ёсоу. Вот она в переводе А.Е. Глускиной:

С сегодняшнего дня,
Назад не оглянувшись,
На службу в стражи отправляюсь я,
Чтоб жалким стать щитом,
Хранящим государя!

В имперские времена снова пошла в ход.


8. Первая летопись Японии. 1372 год и.л. Оо-но Ясумаро со слов сказительницы Хиэда-но Арэ записал китайскими знаками древние предания и преподнёс ко двору. Это первая из сохранившихся летописей Японии, «Записи о делах древности» («Кодзики»).
Ясумаро изображён, а сказительницы не видно. Или, может быть, он тут пишет своё знаменитое предисловие к летописи.

9. «Собрание десяти тысяч поколений». 1420 год и.л. В эпоху Нара была составлена первая антология древней поэзии нашей страны – японских песен вака. Это «Собрание десяти тысяч поколений» («Манъё:сю:»). Самые знаменитые его поэты – Какиномото-но Хитомаро, Ямабэ-но Акихито, Яманоуэ-но Окура, Оотомо-но Якамоти.
Рядом с портретом написано: Какиномото-но Хитомаро, а сам портрет вольно перерисован с того изображения, которое, как считается, сделано со слов одного из почитателей поэта, кому Хитомаро лично явился во сне с кистью в руке. Этот портрет считался священным в кругах стихотворцев, они поклонялись Хитомаро как богу-покровителю поэзии.


10. Расцвет буддизма. 1407 год и.л. При государе Сё:му буддизм достиг высшего расцвета, по государеву велению построили храм То:дайдзи и соорудили статую Большого будды. Её высота пять дзё три сяку пять сун (примерно 16 метров, на самом деле 30 метров), это самое большое бронзовое изваяние в мире.
И опять пропуск хода! Надо же поклониться Большому будде…


11. Преданное увещевание Вакэ-но Киёмаро. 1429 год и.л. При государыне Сё:току преданный сановник Вакэ-но Киёмаро получил оракул бога Хатимана в святилище Уса и явил преданность государыне: рискуя жизнью, обличил беззакония злонравного монаха До:кё:.
Киёмаро сидит в святилище с мечом и должностной табличкой, умоляя Хатимана подтвердить, точно ли бог предрёк, будто До:кё: станет государем. Бог, конечно же, вещал, что никогда такого не говорил, и позже Киёмаро не побоится гнева монаха-временщика и обнародует слова оракула.


12. Посланцы в Танский Китай. 1466 год и.л. При государе Камму было открыто сообщение с Танским Китаем, посланцы и учащиеся отправлялись за море, приобретали там новые знания. Монах Ку:кай побывал на материке, вернулся и основал школу Сингон.
На портрете в кружочке – монах Ку:кай. Здесь можно бросить кубики два раза, корабль всё-таки.


13. Литература эпохи Хэйан. 1666 год и.л. В эпоху Хэйан стала процветать литература, при дворе собрались, подобно цветам, одарённые женщины. Мурасаки Сикибу написала «Повесть о Гэндзи», а Сэй Сёнагон «Записки у изголовья», несравненные шедевры.
Здесь игроки могут проверить и свои умения, например, прочитав горизонтальный заголовок справа налево, уже не очень привычным способом. Подпись говорит, что на картинке – Мурасаки Сикибу. На этой клетке игроки женского пола могут бросить кубик дважды.


14. Минамото-но Ёритомо и Масако. 1852 год и.л. В 3-м году под девизом Кэнкю:, победив надменных Тайра, Ёритомо основал в Камакуре воинскую Ставку. Он много сделал для поощрения воинского пути (так и сказано — бусидо:), управления страной и умиротворения народа, и во всём ему помогала жена, Масако.
Что и должно послужить примером для читательниц, взрослых и юных.

15. Божественный ветер. 1941 год и.л. В четвёртый год под девизом Ко:ан монгольские полчища наступали на остров Кюсю. Камакурский сиккэн Хо:дзё: Токимунэ не испугался, когда стране грозила беда, и получил помощь от богов – божественный ветер. Враги были уничтожены. Это – пример, какова должна быть стойкость духа у сынов Японии.
В кружочке – Токимунэ, уже принявший монашество.

(Продолжение будет, и не одно!)
Via
Sign in to follow this  
Followers 0