Умблоо

Sign in to follow this  
Followers 0
  • entries
    390
  • comments
    0
  • views
    17,127

Contributors to this blog

About this blog

Entries in this blog

Snow

(Продолжение; начало см. по метке «Китао Масаёси» )
1.jpg.ed91c2b6220249dbc0a5b1005cd52310.j
Дальше из «Простого руководства к рисованию гор и вод» Китао Масаёси. Можно обратить внимание, как он подбирал все расхожие элементы пейзажей, чтобы пользователь наловчился изображать их и компоновать между собой: разные формы гор, леса из разных деревьев, разные водоёмы, мосты и здания, острова, даже лодочки и путники… По-своему «энциклопедический» подход, как и в других его «учебниках рисования».
2.jpg.86a3b1c6a099f98b08f9e3f900401a26.j

3.jpg.d850112ad8cc93d6ede278943a21c76e.j

4.jpg.f94f992c3edc264c5efa5271763287c1.j

5.jpg.3cbd0301a90bb1d7ea5585d7cda34806.j

Как одну и ту же гору изображать с разных точек зрения, в разную погоду и в разные времена года — и как вид при этом меняется:
6.jpg.07a105373f24db5eea8336bfab1f0063.j

7.jpg.07738b9f9d2cece57313df8d5d04cbf2.j

Снова виды пошли дробиться – уже по три на разворот…
8.jpg.84d5c1e55458ae4e336f898ead68948a.j

9.jpg.cde435dfed51c649eb62713a3f8f66e2.j

И по четыре маленьких:
10.jpg.5a6139f0655443265d83ac6ade0e9b95.

11.jpg.3f5d16a218b6db11da67bf7d91d6927d.

12.jpg.460399b1afe40cab7ba3c266aef5422a.

Сново пара длинных пейзажей, чтоб не забылось, как это делается6
13.jpg.3761cd032a568eac0ba4fe9f9f4e70f5.

И под конец — совсем мелкие пташечки. Зато люди на них — уже не парой штрихов каждый, а вполне узнаваемо, даже можно понять, какие знаменитые стихи про эти места имеются в виду:
14.jpg.890b65616bf08de5e467343bd593d6f1.

Вот такое «Руководство». А для сравнения — другой, маленький пейзажный альбомчик:
«Парчовая [то есть роскошная] книга видов Столицы» (絵本都の錦 , «Эхон мияко-но нисики»). Это ранняя работа Масаёси — 1787 года. Тут и формат побольше, и обложка попышнее, и картинки поярче.
15.jpg.aa5816c8f43751d5291904bceedf3ade.

16.jpg.5272b7ed5f76b84fc2f1cf9c3939ebe1.

17.jpg.cbdc3f5ffffc7b4983f603ee2c4b4ca4.

18.jpg.99452dd5c710f9a6d0dbe83a59d2a8bf.

19.jpg.9eb3485024d119662dc34e77b155e8d9.

20.jpg.d284855a9508bf8a868a551763462458.

21.jpg.6bf95bf1df54375ab5e057136e3100f9.

22.jpg.bc18acc00a59de1bdeae6e98e0ca3daa.

Но к «учебникам рисования» мы ещё вернёмся – самый главный впереди!

Via

Snow

(Продолжение; начало см. по метке «Китао Масаёси» )
1.jpg.dfdfa5f8ed0e245f048005be38cdad9a.j
Продолжаем выкладывать «учебники» Китао Масаёси. Сегодня — «Простое руководство к рисованию гор и вод» (山水略画式, «Сансуй рякуга сики», 1800).
«Горы и воды» — сложившееся ещё в Китае обозначение пейзажа. У Масаёси эти пейзажи, конечно, не безымянные, а «знаменитые места», мэйсё:, славные либо своими красотами, либо храмами и святилищами, либо историческими событиями — и почти всегда сложенными об этих местах стихами.
2.jpg.96d0f15e8588356c9e5093cc75579f24.j

У сборника занятная композиция. Начинается он с маленьких картттинок, по четыре-пять пейзажиков на разворот.
3.jpg.a30f02819418743d2687ef9cec9f4386.j

4.jpg.731cb496a66ca8d8e70ad6ea80d8f8f8.j

5.jpg.790f5eeafb050e3b8e8b153697808ff9.j
Странная загогулина на нижней левой картинке – фейерверк (на который, собственно, и любуются зеваки на мосту), тогда так рисовались траектории ракет.

6.jpg.dd35bc0bcc430cbed0222dd69d4a500f.j

7.jpg.3b0e60c7dacb25369d90aae82b77ee98.j

Без «Восьми видов Ооми», конечно, не обошлось…
8.jpg.ad1ffc89ac1e19ca6355fdc944f15382.j

9.jpg.0c800a14b7c0afb8353b2360bb440494.j

10.jpg.43df6560b70c9b4a61e4c9fa8205a3dc.

11.jpg.7957662dd7d60ae1bb56663a9d7144f7.

Потом пейзажи разрастаются — их уже по паре на разворот:
12.jpg.4f879f2ff91f68a2e83d35789e9261f2.

И, наконец, весь разворот заполняется одним величавым видом:
13.jpg.65f219666c09900f4a3913e810ee2439.

На почётном месте в самой середине альбома — разумеется, Фудзи.
14.jpg.e85fedbd93e45f541db6821e0d412a8c.

15.jpg.17f649eb49398b6a8b4850b9737e00ef.

Картинки очень сдержанные по цветам, хотя досок для печати всё равно потребовалось немало.

16.jpg.e8563efc16a3bf915902bc248e6a66c8.
Снова начинает мелькать раскладка «два пейзажа на разворот», пока нерегулярно…

17.jpg.9b12e3ac48844b81e43ca9d58c8b4931.

(Продолжение будет…)

Via

Snow

(Продолжение. Начало — по метке «Вышеславцев»)
1.jpg.ebb1e899307bfd3ae86b1166d57d0cce.j

«Через трое суток мы уже были на Тенерифе. Все время гнал нас ровный NO, вероятно предвестие пассата. Туман скрывал остров; и накануне Рождества (нашего стиля) бросили якорь на рейде Санта-Круса.
Вот уже второй остров вырастал перед нами из глубины океана. Эти клочки, как будто оторванные от близкой массы материка, принимались прежними путешественниками, действительно, или за отделившиеся от материка части, или за остатки материков, погрузившихся в море и выдававшихся из него только своими пиками. Леопольд фон Бух, исследуя Канарские острова и, в особенности, Тенериф с его пиком и окружающим его величественным цирком, вывел заключение, что острова эти — произведения обширной вулканической деятельности. исследования других островов и континентальных вулканов совершенно подтвердили смелую теорию, на которой выросло величественное здание современной геологии. Воображение, вооруженное гением и высокою логикой, перенесло великого ученого в доисторическую эпоху; наука его говорит, что, когда еще земная кора представляла слабое противодействие силам, действующим изнутри, и являла на своей поверхности более или менее обширные трещины. из этих трещин изливалась трахитовая лава, которая, растекаясь по ровной и горизонтальной поверхности тверди. образовывала широкий поток, при основании превращавшийся в правильный пласт. Этот трахитовый пласт, при новом извержении лавы, покрывался другим, также горизонтальным пластом и т. д. Наконец, гораздо позднее, эти наслоенные друг на друге пласты, силой внутренних упругих газов, были вздуты наподобие пузырей, разорваны на своей вершине и, таким образом, составили нынешний цирк.
2.jpg.e37422494efac4b42d5b3072514f925a.j

Рассматривая тенерифский пик, подымающийся над морем до высоты 3,800 метров и окруженный, в вице пояса, величественным цирком, образующим вокруг него почти перпендикулярные стены (цирк состоит из, правильных трахитовых пластов); великий ученый нарисовал один из значительнейших земных переворотов так наглядно, так живо, как будто был свидетелем события. […]
3.jpg.b23abb4edb0cf929b3fdc2000840e456.j
Тенериф и вообще Канарские острова, Атлантида древних, открыты были царем Юбою; он нашел острова необитаемыми, хотя, по остаткам памятников, можно было заключить о бывшем здесь когда-то населении. Каждому острову дал он свое название; самый большой из них назван Большою Канарией (от canis, собака), потому что на нем найдена была порода огромных диких собак. Все эти известия, конечно, не очень вероятны. Римляне называли эти острова Purpurariœ, от вывезенного с них пурпура, известного под именем гетулииского. После римлян известие о Канарских островах утонуло в Лете, и только в 1334 году открыли их новые путешественники. Острова были заселены сильным, воинственным народом, нравственные особенности которого напоминали бедуинов. Они жили мирно, занимались земледелием и пасли стада; но любовь к независимости поддерживала в них дух во время войны с испанцами, которым приходилось завоевывать остров. Теперь нет следов гуанчей на всем острове, кроме нескольких мумий, завернутых в козьи шкуры и благочестиво схороненных в недоступных пещерах.
4.jpg.8d344773b8fb778151b57ea3878e318e.j

Гуанчи долго составляли неразрешимый вопрос: откуда и когда явились они на остров? Ученые терялись в догадках; наконец, сходство нескольких слов языка их с берберийским заставило догадаться ученых и вывести их с Северного Атласа. Особенности их характера и самая жизнь, действительно, напоминают кабилов. Они исчезли, как метеор, не оставив по себе никакого следа. Перерезаны ли они были до последнего, или слились с новым народонаселением, или, наконец, уплыли на материк в первую свою родину? […]
5.jpg.456feef446db3075d07cce3c5eab710c.j
Берег, близ которого мы подходили к рейду, был скалистый, голый, пересеченный горными кряжами, с обрывами и ущельями. Город Санта-Крус вытянулся своими зданиями в линию; на дальнем мысе несколько ветряных мельниц махали крыльями; две высокие колокольни, одна четырехугольная, другая цилиндрическая, с колоннадой; небольшой природный мол, на котором устроена пристань для шлюпок; несколько судов на рейде, в числе которых была яхта Вильямса (путешествующего для удовольствия англичанина, с которым мы познакомились на Мадере), и над всем этим массы гор, теряющих свои вершины в облаках и тумане, — вот что представилось нам при приближении к Тенерифу. На пристани нас встретили несколько фигур: были мужчины и женщины. Мужчины величественно драпировались в оборванные фланелевые одеяла; на головах у них были шляпы с широкими полями. Женщины также были в мужских шляпах, соломенных и пуховых; из-под шляпы падал на плечи большой платок. По шляпе и цвету платья можно было узнать, из какого места была женщина: обитательницы Лагуны (город внутри острова), кроме черной, никаких шляп не носят; женщины из Оратавы носят соломенные и притом вообще любят красный цвет, и т. д. На улицах нет экипажей; на каждом шагу попадаются дромадеры, страшно навьюченные; иногда на вьюках качалось целое семейство. Красивые мурильевские головки детей целым букетом рисовались на горбе неуклюжего животного. Верблюд привезен сюда французом Бетанкуром вскоре после завоевания Канарских островов. Он здесь расплодился и приносит большую пользу на базальтовом грунте, лишенном тучных пастбищ. Дома все в два этажа, у каждого дома есть внутренний двор с садиком и фонтаном, куда скрываются жители от жаров, под тень широколиственного банана. В каждом окне — две решетчатые деревянные форточки, которые занимают место нижних стекол в раме и служат продолжением жалюзи, находящегося с внутренней стороны окна. Эти жалюзи — единственное спасение в жарких странах. Постоянная тень в комнате и постоянно продувающий воздух делают несколько сносными тридцатиградусные жары. Идя по улице, вы видите, как отворяется беленькою ручкою форточка и выглядывает красивая головка любопытной испанки. Зажиточные женщины, попадавшиеся нам на улице, были в черных мантильях, ниспадающих с головы на плечи красивыми складками, с веерами, и все, почти без исключения, были если не красавицы, то грациозны и интересны. Походка, плавное движение шеи, глаза, светящиеся во мраке (по чьему-то выражению), выказывали породу Испании.
Неподалеку от пристани площадь, на которой по вечерам гуляет санта-крусская публика. Я прогулял по ней весь вечер, ждал хоть каких-нибудь испанских сцен, но напрасно; дам кажется не было ни одной.

6.jpg.f803f1c7b0999584e6c78b0077a37f23.j

Мы отыскали верховых лошадей и поехали за город. Лошади были некрасивы, не так как на Мадере; седла оборваны; мундштуки какого-то средневекового устройства, без удил я с железным обручем на носу лошади; видно было, что англичан здесь нет. Проводники и здесь, как на Мадере, отправились за нами. Но местность была дика, гола и пустынна. Местами видны были клочки долин в ущельях; на них возделывался ям и cactus opuntia и coccmillifer; местами дикая euphorbia cananensis распространяли свои рожкообразные ветви. Дикие скалы Тенерифа местами покрыты беловатым и желтыми пятнами. Это — скопление микроскопических лихенов [лишайников], превратившихся в руках промышленников в предмет больших выгод. Из них добывался лакмус. Во время реставрации, англичане вывозили отсюда огромное количество этого продукта. Однако скоро англичане стали вывозить лакмус с берегов Анголы и нашли то же свойство в лихенах Альп и Пиренеев. Поэтому вывоз их с Тенерифа совершенно прекратился. Тогда здесь стали разводить кошениль. Для этого сажают обширные рощи кактусов, на которых живет пурпуровое насекомое. С виду кошениль кажется неподвижною точкой: это самка, у которой крыльев нет; она живет неподвижно на кактусе, в твердый лист которого вонзает свое сосальце. Самец с крыльями; он летает около самки, холит и кормит ее. Оплодотворенная самка превращается в темный шарик. Это время для сбора; ее отдирают деревянным ножом от листа и собирают в сосуд, который ставят в постепенный жар, чтобы заморить животное. Отсюда и добывается кармин. Натурально, при сборе всегда оставляют самок на завод. Но ошибется тот путешественник, который по окрестностям Санта-Круса будет судить о растительности острова, Чтобы видеть природу Тенерифа, надо ехать в Оратаву, на северную сторону. Там, в Виллафранке, среди богатых виноградников, в виду величественного пика, растет знаменитое драконовое дерево, описанное несколько раз и получившее новый интерес после наблюдения Гумбольдта. В саду около Виллы-дель-Пуэрто, который развел Бертело (чтобы жить постоянно на любезных ему Канарских островах, Бертело выхлопотал себе место Французского консула в Санта-Крусе.), делают опыты акклиматизации растений: там уже возделываются кофейное и коричневое дерево, банан, какао и проч.
Вечером бродили по городу, — занятие пустое с виду, но очень дельное, можно даже сказать, главное для туриста. He было форточки, в которую не проглянула бы красивая головка. Зашли и в церковь: это был полу-разрушившийся монастырь, откуда монахи были выгнаны после последней испанской революции. Церковь была убрана довольно красиво; несколько картин старой испанской школы чернелись в закопченных рамах, в тени ниш; общее было мрачно. Когда мы бродили под каменными тяжелыми сводами собора, явились какие-то оборванные мальчишки, зажгли свечи и пошли нам показывать галерею святых, которые были сделаны наподобие кукол из дерева и одеты в платье; были и мадонны, и старцы, спрятанные в нишах; около них блестело золото, вились какие-то ленты и лоскутки, стояли свечи, украшенные фольгой и проч.
На другой день, день нашего Рождества, после молитвы на клипере, который расцветился флагами, мы с капитаном отправились с официальными визитами. Г. Бертело был так любезен, что сам пошел с нами; к счастью, мы никого не застали дома, проходили часа три по страшной жаре. Обедали в этот день на яхте у Вильямса, который еще накануне приезжал звать нас. Позавидовал я этому Вильямсу… Лето он проводит в Англии, осень и зиму — где вздумается. Послушная яхта несет его из порта в порт, где он, но своему усмотрению, располагает своими фантазиями. Живет он так, как умеет жить богатый англичанин. […] Весь обед он вел речь, страшно растягивал фразы о блюдах, о рыбе, супе, жареном, тихо, методически серьезно, и вдруг спросил меня: не знаю ли я какого-нибудь средства против толстоты?
Вечером мы были в маскараде. […] Тенерифское общество разделяется на несколько кружков, из которых каждый носит свое название: Аврора, Возрождение и т. д. В этот вечер Аврора давала бал. Надо было сначала войти во внутренний двор, огороженный четырьмя стенами дома; по стенам лепились веранды и балконы; однако, запах двора не напоминал бальной атмосферы. Дам еще не было, здесь такой же обычай, как, например, в Орле: чем позднее явиться на бал, тем лучше. Мужская публика была очень разнообразна: сапожники — не сапожники, портные — не портные; кто в пальто, кто в жакетке, a один просто в нанковой куртке; a мы явились в полной парадной форме, перчатки Jouvain, и пр.; наконец, появились и дамы, в домино и масках. Маски были, большею частью, картонные, разрисованные, в роде тех, которые у нас надевают во время святок дворовые, потешая своих господ. Домино были всех цветов, у иных были просто платки на голове, точно у наших мещанок; другая сшила себе костюм из разноцветных фуляров, взятых, вероятно, у мужа. Много было костюмированных монашенками, — странный костюм для маскарада. Толпа все больше пестрела, становилось душно и тесно; отовсюду раздавался звук гармонического испанского языка; дамы, интригуя, старались подделываться под чужой голос, кричали и пищали. Но какие глаза глядели из-за старых, истасканных масок! Глаза эти какая-то вырезывались наружу, блестели и жгли. В разноцветной толпе, долго блуждая испытующим взглядом, остановился я на одной фигурке, одетой швейцаркой, которая под конец вечера сняла маску. Помнится, никогда не случалось мне видеть подобной красавицы. Ей было, тропических, лет четырнадцать; глаза черные, резко окаймленные длинными ресницами, глаза уже без выражения детства; они могли отразить в себе целый мир впечатлений; глаза пылающие, дышащие, говорящие… Тоненький, едва заостренный носик, цвет лица матовый, с самым очаровательным румянцем! прелестный рот то змеился улыбкой, то складывался с выражением легкой думы и затаенной страсти. Я узнал, что ее зовут Изабелитой, что ей действительно четырнадцать лет, и что она на будущей неделе выходит замуж. Показали мне и жениха её, рябенького какого-то молодого человека. Так как я не танцевал, то избрал себе занятием следить за хорошенькою Изабелитой. Занятие дельное: красота, в чем бы она ни проявлялась, возвышает душу, облагораживает стремление, отрезвляет ум, a впрочем, иногда и отнимает, смотря по тому, с каким чувством смотришь на нее. […]
Вся торговля Тенерифа сосредоточилась в Санта-Крусе. Предметы вывоза — сода и вино; привоз состоит из бумажных материй, сукна и прочих европейских изделий, которыми снабжают остров почти исключительно англичане. Замечу для охотников, что в Санта-Крусе можно достать прекрасные гаванские сигары.»

Via

Snow

1.jpg.b6b6bc2e0613f615480928eb916d823b.j
Тамбовчанин Алексей Владимирович Вышеславцев (1831—1888) был человеком незаурядным. Военный врач в пору Крымской войны (в частности, в аккурат на малаховом кургане работал), затем — судовой врач, потом — чиновник, всю жизнь — любитель искусств и коллекционер (вот так в Тамбовский художественный музей попал, скажем, Донателло…) и сам — художник-любитель. Он много путешествовал по Италии, Греции, Турции, писал в основном об искусстве Возрождения (включая очень качественную биографию Рафаэля). Но ещё в молодости, когда ему тридцати не было, Вышеславцев совершил кругосветное путешествие на клипере «Пластун» и корвете «Новик» — его, врача, переводили с одного судна на другое, и только это спасло его от гибели, когда «Пластун» уже в самом конце обратного пути взлетел на воздух в Балтийском море. После плавания он на пару лет вышел в отставку и написал «Очерки пером и карандашом из кругосветного плавания в 1857, 1858, 1859 и 1860 годах» (вышли в 1862 году).
2.jpg.d8964ad25609251d59455b45aeb66cc5.j
Книга большая, под тысячу страниц, и интересная; будем выкладывать потихоньку отрывки из неё. Для начала — про первую «неевропейскую» его остановку — на Канарских островах. Часть гравюр и литографий — с рисунков автора, остальные — из разных источников примерно того времени.

«Ночью стало свежее; мы убрали несколько парусов, чтобы уменьшить ход судна. Луна, по временам заволакиваемая облаками, тихо плыла по своему пути; звезды местами горели, местами мерцали; гребни волн выплескивались белесоватою струйкой. Остров, повернувшись к нам своею западною стороною, стал как будто возвышенным курганом в степи безбрежного моря. Очертания его смягчались туманною оболочкою.
Это был остров Мадера.

3.jpg.e328c6e7c5dac7d71c7cc96cfd2abb1e.j
17-го декабря, утром, мы увидели южные, террасовидные уступы. Ветер не утихал, он дул нам навстречу, и, при противном волнении, мы подвигались довольно медленно. Раза два принимался дождь, сильный и крупный, какой бывает у нас среди лета. Туман стлался по вершинам гор, которые, по мере того, как прочищалось небо, выказывали свои каменные обрывы, ущелья и долины с зеленеющимися плантациями. Иногда, набежавшая туча бросала резкую тень на передние уступы скал, между тем как солнце нежным фиолетовым цветом обливало выступающие фронтоны задней возвышенности. Слева берег кончался крутым, отвесным обрывом (cabo Girâo), a прямо перед нами местность была холмиста и покрыта зеленью; целая перспектива выступающих мысков пропадала вдали. Стали наконец обозначаться здания, маленькие, едва заметные, будто белые точки. Cabo Girâo принимал форму мыса и отходил на задний план; на первый план, как декорация, вытягивалась длинная зеленая коса с холмами, украшенными кудрявою зеленью. Подробности картины выступали нам навстречу: запестрели свежею зеленью квадраты плантаций сахарного тростника, обрисовались ущелья, и горный поток, падающий с уступа на уступ, виднелся металлической полосой на темном фоне гранита и оттеняющей его зелени. По отлогостям гор темнели леса, и высоко над полосой леса вырезались две башни католического храма. Белые точки приобретали более определенные формы строений; дома, разбросанные амфитеатром сначала широко, по уступам и висящим садам, толпились все теснее, и теснее, по мере того как спускались к берегу, точно стадо овец, сбегающее с гор и толпящееся к водопою. От города, красующегося своими белыми домами, отделялся горный Кусок скалы, к которому прилепился передовой форт; с развевающимся португальским флагом.
Скоро мы бросили якорь на открытом рейде Фунчала, где уже стояло несколько судов. Один из пароходов салютовал; синеватый дым лениво расплывался по воздуху, звук слышен был слабо, он весь уходил в горы, в ущелья, где ему было место разгуляться и найти ответ в тысяче откликов.
Первые посетители наши были русские, братья К. Они уже несколько лет живут на Мадере. С редкою любезностью предложили они нам свои услуги показать все замечательное на острове, чем мы и воспользовались с бессовестностью туристов. Конечно, в этот день был и обед не в обед. Около клипера появилось несколько шлюпок, выкрашенных зеленою краской; на них приехали различные господа, предлагавшие свои услуги: кто был прачка, кто брался доставлять провизию; на письменных “рекомендациях” были имена офицеров, бывших здесь еще с герцогом Лейхтенбергским.

4.jpg.c5e8e29ae0d85839aa668437f25ebf70.j
Часа в три собрались наконец и мы, и отправились на туземной шлюпке на берег. К. поехал вперед, чтобы заготовить верховых лошадей. Приставать на шлюпках к берегу, в Фунчале, — целая история. Пристани нет, то есть она есть, но где-то далеко, и, как мы узнали после горьких опытов, она чуть ли не хуже каменистого берега, о который разбивается шумливый прибой океана. Саженях в десяти от берега, наши два гребца (оба с голыми ногами по колено и в крошечных португальских шапочках, с кисточками, на черно-кудрявых головах) повернули лодку кормою к берегу и стали выжидать прибоя волны; a на берегу ждали нас несколько лодочников, с “концом” и парой запряженных волов. Прибоем, наконец, понесло лодку; гребцы соскочили в воду и потянули ее с боков, между тем как береговые стремительно бросились вперед, ввязали конец в корму, ввели в воду волов, пристегнули их, и общим усилием вынесли лодку на берег. Лодка была с двумя килями, как сани на полозьях. Этот способ приставанья нам очень понравился своею оригинальностью; особенно хороши лодочники с их разгоревшимися лицами, проворством и ловкостью. В аллее платанов, которая начинается близ набережной, теперь разрушенной недавнею бурею, нас ждали верховые лошади, и мы сейчас же отправились мимо дворца через площадь, по узким и крутым улицам, за город. Лошади были очень красивы и прекрасно выезжены; при каждой был вожак, очень чисто одетый, в соломенной шляпе и жилете; вожак (ariere) не отстает от своей лошади ни на минуту, чистит ее и холит, и следует за вами, куда бы вы ни поехали.
Общий вид острова Мадеры нам очень понравился; но прежде надобно несколько вспомнить историю этого острова, дававшего такое знаменитое вино.
Слово мадера , или мадейра ; значит лесистая страна. Она названа так Гонсалесом Сарко и Тристаном Бас, которые были здесь в 1431 г.
Но еще в 1344 году один англичанин видел этот остров. На нем был сплошной лес (madeira). Скоро отчего-то сделался пожар, который продолжался будто бы семь лет… Воображаю величественную картину горящего острова среди океана… Зола сожженного леса удобрила почву. В 1445 году привезены были сюда первые лозы винограда с Кипра; виноград принялся отлично, приобрел от свойства почвы свои исключительные достоинства и сделался главным источником богатства жителей. Англичане завладели Мадерой в 1801, a в 1814 г. она возвращена Португалии, хотя вся торговля её осталась и остается до сих пор в руках англичан.
Остров имеет треугольную форму; берега его круты и скалисты, высадка трудная. Самая высшая точка острова Пик Риво (1,900 метров), но он мало возвышается над другими горами. Главный город Фунчал (Funchal), со 100,000 жителей. На Мадере постоянно весна. Растительность очень разнообразна; лучшие виды ее — бананы, драконовое дерево, сахарный тростник, платаны, итальянская пиния, кипарис, каштан, виноград, пирамидальный тополь и обширная семья безпокоев (кактусов). Жатвы хлеба достает едва на пятую часть народонаселения, и недостаток хлеба пополняется тыквами, которых здесь очень много. Главным продуктом острова было до сих пор вино, которого выделывалось до 35,000 пип; но, увы! теперь оно совершенно исчезает. В 1852 г. болезнь истребила здесь весь виноград; производители, большею частью не капиталисты, не могли ждать новых плодов, и засеяли все виноградники сахарным тростником, из которого выделывают коньяк. Теперь на Мадере можно найти только вино, сохранившееся в погребах; за то все вино, которое есть на Мадере, превосходно. Лучшие сорта его — мальвазия (malmsey) и сухая мадера (drymadera).
Вот вам краткий послужной список острова; теперь поедемте по новой дороге, которую прокладывают от города влево, к местечку Камера де Лобос (Camera de Lobos), по берегу моря; сделано верст пять только, и многие сомневаются, кончится ли когда-нибудь эта дорога.
Мы ехали по узким, крутым улицам, между довольно высоких белых домов, с зелеными жалюзи и верандами, с балконами и черноглазыми португалками. Из-за низеньких заборов переваливались тяжелые, но блестящие своею зеленью, листья бананов; иногда, среди лавровых дерев и кустов датур, стройно поднималась фиговая пальма; по канавкам росли кактусы, как наш репейник. Мы ехали мимо португальского кладбища, потонувшего в зелени кипарисов и платанов, с их серебристыми стволами. Для нас, не видавших ни Италии, ни Греции, все это было ново. Ничто, кажется, не производит такого впечатления, как вид другой растительности, других её форм и групп. Переехали через два каменные моста, перекинутые аркою через глубокие овраги, по дну которых струился по камням ручей; бока оврагов спускались террасами, которыми воспользовались, чтобы развести садик и насеять сахарного тростника; все это очень красило местность. Но на иных уступах видны были остатки полусгнившего трельяжа, по которому вилась засохшая ветвь, прежде, может быть, роскошного винограда. Это грустно для любителей мадеры, то есть — вина мадеры. Из зелени тростников белелись хижины с тростниковою крышею, и около них бронзовое их население с шумливыми ребятишками. Выехав из города, влево мы увидели море; справа зеленели холмы, местность подымалась отлого полями, засеянными, возделанными, пестрыми; за ними высились крутые каменные пики, убранные и украшенные кудрявою зеленью. По дороге встречались паланкины, гамаки, висящие на бамбуковых шестах, несомые двумя сильными туземцами, в соломенных шляпах и белых костюмах. В этих паланкинах выносили чахоточных, которые впивали своими ослабевшими легкими укрепляющий воздух Мадеры. Тяжело было смотреть на худых, бледных женщин, с блестевшими болезно глазами, с зловещим румянцем на щеках; протянувшись во всю длину, тихо покачивались они в своих гамаках, грустно следя за склонявшимся солнцем, розовое освещение которого уже бродило по верхушкам гор.
Вечер становился все лучше и лучше; море, волновавшееся утром, совершенно успокоилось. К нашей кавалькаде пристал один англичанин, молодой человек, на красивом кровном коне, и мы разговорились с ним. «Грустно жить здесь, говорил он: остров напоминает госпиталь; на самую прелесть здешнего климата смотрят как на микстуру от телесных недугов. Сколько приезжает сюда прекрасных молодых людей, прекрасных женщин. И все — с зародышем разрушительной болезни! Едва успеешь привыкнуть, привязаться к человеку, пробудится симпатия, как уже это чувство переходит в плач и тоску об умершем». […]
Весь вечер бродили по городу; у редкого дома не раздавались гармонические звуки машеты (род маленькой четырехструнной гитары). Этот инструмент здесь необходимость каждого. Мотивы песен очень увлекательны и напоминают наши самые бешеные цыганские песни. Малейшее чувство выражается здесь необыкновенно сильно, или, по крайней мере, эффектно, и звуки машеты приводят игрока, по-видимому, в восторг. Кисть руки замирает в каком-то судорожном дрожании, голова то наклоняется, то поднимается в томлении, бросая искры из глаз, черных как угли. Около музыкантов часто слышались громкие голоса и смех, а, может быть, иногда послышится и вздох, полный любви и сладострастия… Надобно прибавить, что ночь пахла лимонами и лаврами. […]

5.jpg.93eb23cc64101cbee668683b0b08ac72.j
В Фунчале прекрасная гостиница; содержит ее англичанин, мистер Майлс. Стол сервируется как нельзя лучше, подают всего очень много и все очень хорошо. Мы у него ужинали; приятною новостью для нас были фрукты в начале зимы. В первый раз нам пришлось отведать банан, анноны и танжерины. Анноны необыкновенно вкусны, точно белое мороженое. Плоды были запиваемы, конечно, мадерой, которая им не уступала. Возвращаясь к пристани, мы заглядывали в некоторые освещенные лачужки. Было Рождество; во всякой комнате, как бы она бедна ни была, стояли столы, убранные цветами, фруктами, свечами и изображениями святых, в виде кукол, украшенных фольгой. На другой день мы, поехали в горы, в монастырь, который стоит на высоте почти 3000 футов. […] От монастыря спустились в город, на чем, думаете вы?.. на санях. Дорога для спуска очень крута а почти без поворотов; с обоих боков саней приделаны ремни, которыми управляют два человека, бегущие сзади; за эти же ремни они и везут, если покатость не так крута и бег саней замедляется. Меньше чем в десять минут мы были уже внизу. Мимо нас, беспрестанно меняясь. быстро проносились чудные картины; я успел заметить драконовое дерево, поразившее меня оригинальностью своего вида.
Для здешнего простолюдина ничего не значит сбежать с горы версты три и сейчас же идти назад в гору, везя за собою порожние сани, чтобы снова поймать наверху любителя скатиться; это здесь так же легко, как выпить стакан воды. Ариерам, бегающим за лошадьми, случается в день проходить верст сорок, и они ни сколько не жалуются, если вы скачете; если же вы едете шагом, например, с горы, то они бегут рысью вперед, чтобы выиграть время и, в свою очередь, пройти шагом на гору, когда вы поскачете. Все эти бегуны весьма часто одеты, и, вероятно, этот образ пропитания им очень нравится, несмотря на его беспокойство и антигигиеническое свойство: они все умирают преждевременно. Как видно, португалец не любит усидчивых занятий, он пробегает всю жизнь, a работать не станет. В этот день мы обедали и провели весь вечер у К. Они отлично устроились, их домик приютился в тени лавров и бананов, на небольшом холме, на самом краю города; с балкона виден весь Фунчал. На Мадере, среди русских, время шло для нас как где-нибудь на даче около Москвы. Те же разговоры, тот же чай, обед; только мадера была настоящая.

На следующий день была устроена прогулка верхом в деревеньку Камера де Лобос (Camera de Lobos), верст за двенадцать от города. Дорогой рвали апельсины с дерев, завтракали бананами и запивали мадерой, которую брали в какой-то некрасивой венте. Несколько раз приходилось спускаться в глубокие ущелья по крутым тропинкам. He надеясь на свое искусство, мы вполне доверялись лошадям, очень привычным к этим дорогам; но местами было так круто, что, право, глядя вниз, кружилась голова. Местечко Camera de Lobos лежит у самого моря. Мы расположились там на зеленом холме, и в минуту были окружены толпой оборванных мальчишек, просивших милостыню. Нищие здесь на каждом шагу, и между ними в ходу особенный род добывания денег: они просят вас кинуть в воду маленькую монету, бросаются за нею в глубь и через несколько секунд являются на поверхности, держа в зубах добычу, которая и достается, конечно, им по праву. […]
На Мадере до сих пор не известно употребление колес! Это изобретение почему-то еще не доплыло сюда; на лошадях ездят здесь только верхом. При виде здешних экипажей, один из наших матросов пришел в справедливое негодование. Нас, говорил он, простая девка сраму одного не возьмет на себя, чтобы среди белого дня ехать на полозьях летом. Да еще на волах, a тут и господа не стыдятся! […] Чтобы железные полозья не производили неприятного звука при трение о камни мостовой, погонщик (иначе назвать не умею кучера на волах) подкладывал под полозья, спереди, мокрую тряпку. […]

6.jpg.bc5ca6340c2765defbf414d6e09e51fb.j
Оставалось один день провести на Мадере. […] В этот день наш капитан давал обед в честь мадерских знакомых. Две дамы, жены нашего и прусского консулов, очень оживляли общество. Как истинные португалки, одна играла на машете национальные мотивы, страстные, увлекательные, другая пела так же выразительно. Праздник кончился шумно и весело. Когда мы возвратились на клипер, пары уже были готовы, и мы, пустив две ракеты на прощанье мадерским друзьям, снялись с якоря и были таковы.
Мадера оставила нам по себе одно из самых приятных воспоминаний, может быть, потому, что первое впечатление южной природы обаятельно и сильно. Для нас здесь все было ново, начиная с мрачной поэзии Большого Курала [ущелья] до грациозно упавшего листа банана с его ароматическим плодом. Несколько дней мы провели в беседе с природой, любуясь и наслаждаясь ею. На людях нечего было останавливаться. Главное население составляют португальцы, народ не очень красивый, вздорный и ленивый. Костюм их состоит из расстегнутого жилета сверх белой рубашки и крошечной шапочки на макушке с хвостиком; на ногах носят род сандалий. Португалец здешний целый день лежит под тенью дерева и ленивою рукой бренчит на маленькой машетке. Португалки совсем некрасивы: черты лица грубы, тривиальны; я не видал ни одной хотя сколько-нибудь хорошенькой. Одеты они дурно по-европейски; вообще, они вовсе не гармонируют с здешнею красавицей природой. В Фунчале много англичан, приехавших сюда лечиться и по делам. Англичанки, в живописных амазонках, целыми эскадронами скачут за городом, и еще больше попадается их в паланкинах.

7.jpg.4c15d02d8b9c8191f5c7ee3019368052.j
В городе есть дворец губернатора острова, несколько церквей, ничем особенно не замечательных; рынок, на котором продается живность в большом количестве и очень дешево, так что суда, рассчитывающие на запас живой провизии, ни сколько не ошибутся, зайдя на Мадеру. На рынке, впрочем, есть странная особенность: животных продают по дням; так, например, в понедельник вы найдете только телят, и уж будьте уверены, к кому бы вы ни пришли в этот день обедать, вас непременно угостят телятиной; в следующий день — быков, там — птиц и т. д. Англичане, по всей вероятности, завели здесь обыкновение отлично откармливать домашних животных. Нигде вы не найдете таких индеек, как на Мадере. На них “противно смотреть”, как на индеек Григория Григорьевича Сторченко, который угощал ими Николая Федоровича Шпоньку. Кроме вин, Мадера славится и водой. Остров имеет постоянное сообщение с Англией и Лиссабоном. Вот вам, читатель, и практические замечания о Мадере. которые вам, может быть, пригодятся, если вы когда-нибудь последуете моему примеру и поплывете за моря.»
8.jpg.91f0e9cd2742a6cb47c3e4fa33b07a5c.j

Via

Snow

Прочёл очередной роман любимого мною Коллинза — на этот раз «Без имени» («No name», 1862 год — между «Женщиной в белом» и «Армадейлом»), он же «Без права на наследство» по-русски. Занятное впечатление. Как автор сам пишет в предисловии, ему надоел жанр «романа тайн» и он решил попробовать по-другому — тайна в этой истории всего одна, и та раскрывается в середине первой части (из восьми). А большая часть книги — это, внезапно, скорее плутовской роман, только очень пафосный, поучительный и чувствительный (почти настолько же, насколько «Тайна»\ «The Dead Secret»). Нет, комические куски и персонажи есть, но их меньше обычного, расположены они крупными блоками, а между ними — целые части полностью серьёзные и даже высокопарные.
Сюжет не слишком замысловат — из-за несовершенного закона и юридической неудачи две сиротки — Кроткая и Дерзкая — оказываются лишены и наследства, и даже прав на фамилию отца (откуда и название). Кроткая всё смиренно претерпевает (в основном, впрочем, за кадром) и получает заслуженную награду в конце. А вот Дерзкая ведёт себя так, как и положено любимым героиням Коллинза – берёт дело в свои руки и пытается несправедливость исправить и вдобавок отомстить обидчикам. Законными способами это невозможно — что ж, она становится мошенницей и берёт в союзники другого мошенника, профессионального и опытного. Этот последний, кстати, самый обаятельный персонаж романа — хотя действует далеко не на всём его протяжении; но героиня успевает многому у него научиться и дальше уже справляется сама, по мере сил. А ей противостоит другая женщина, более опытная и тоже отнюдь не чуждающаяся плутовства и коварства.
И тут перед Коллинзом встаёт непростая задача. С одной стороны, героиня ему явно нравится, а конец должен быть благополучным. С другой — пропагандировать мошенничество (и месть) как путь к успеху безнравственно. В итоге всё получается сложно: хитроумные интриги Дерзкой не только навлекают на неё множество неприятностей, но и, казалось бы, кончаются провалом — но только благодаря им в итоге оказывается возможен счастливый конец и для неё, и для Кроткой сестры. (Интриганка-антагонистка и жулик-помощник вполне преуспевают, им можно, они не положительные — но и успехи их весьма скромные.) Выстроено всё это очень изящно и чётко, концы не торчат, хотя местами становится скучновато и требуются подпорки в виде внезапных (хотя и не невероятных) удач. Самой большой условностью выглядит то, что если уж кто влюбляется — то неизменно с первого взгляда (и так три или четыре раза); но для разнообразия в половине случаев это очень неудачные любови…
И ещё одна особенность: почти все обычные коллинзовские типажи присутствуют, и почти все — в двух экземплярах. Сильной женщине противостоит другая сильная женщина; подловатых слабохарактерных кавалеров двое; благородных и честных, но простодушных кавалеров тоже двое; таких же женских персонажей — пара; чудаковатых стариков — даже, можно сказать, трое, хотя текста на каждого приходится немного. Конечно, пары эти не вполне одинаковые — персонажи в них могут противопоставляться по возрасту (что подчёркивается), по богатству, по степени добро- или злонравия; но парность, по-моему, очень ощутима. Всё это приправлено ради интереса слабоумной великаншей, сомнамбулой и т.п.
Кстати, насчёт единственной тайны, раскрывающейся в самом начале: по-моему, для нынешнего читателя это не совсем так. Примерно в середине книги недолгая пора замужества героини полностью скрыта завесой умолчания — читателю показаны только дни перед свадьбой и итог этого неудачного брака; и то, и другое выразительно, но что было в промежутке — остаётся только предполагать, и предположения эти не вполне однозначны. Но иначе Коллинзу пришлось бы писать «о неприличном», так что умолчание объяснимо, а читателю предоставлен некоторый простор для додумывания. Что и хорошо, поскольку определённых авторских утверждений и оценок в «Без имени» и так сильно больше среднего.
В целом — читается интересно, хотя явно это не самый удачный роман Коллинза, и с тайнами у него получалось лучше. Показательно, что когда книгу вскоре переделали в пьесу, главным (и даже заглавным) персонажем стал профессиональный плут-помощник, который и в романе — самый яркий и обаятельный.
И ещё один вопрос — может быть, ответ на него очевиден, но не мне: почему действие романа отнесено на пятнадцать лет назад относительно времени публикации (даты там точные и аккуратные расставлены)? Приметы тех лет там мелькают, но вроде бы сюжетно не важны… Или всё же важны? Например, за этот промежуток изменились законы о наследовании?

Via

Snow

(Продолжение; начало см. по метке «Китао Масаёси» )
1.jpg.e07637df4773e76cc3457eaaf65f4280.j

Ещё один «учебник рисования» Китао Масаёси — «Простое руководство к изображению трав и цветов (草花略画式, «Со:ка рякуга сики»). Это сравнительно поздняя книжка (начала 1810-х годов), она будет потолще, чем про рисование животных и людей — и пооднообразнее. Поэтому её мы дадим не целиком, а выборочно.

2.jpg.17235564656d1702e4eef3a539eb317a.j
Предисловие примерно такое же, как к другим «учебникам» — что главное поймать дух изображаемого, а прочее второстепенно…

3.jpg.b41ec87c730e3e9128ccf4a07fa5e57e.j
Все травы и цветы надписаны, но мы переводить не будем — тем более что для некоторых вроде бы и русских названий не установилось…

4.jpg.1eb02dc4bf9a56b44a0e5d81348e39b0.j

Чередуются белый фон и тонированный — день и сумерки. Бумага очень тонкая, иногда рисунки с соседнего листа просвечивают, если нет тонировки…

5.jpg.ec0a3201c309a82733f170448038973b.j

6.jpg.2df6df0f2f5e978ef7097d206ead63ca.j

7.jpg.0c3895f0f64693f8d43973f5261f4158.j

8.jpg.ec13afe8c70f785d14f25a7842b65982.j

9.jpg.61d2ee6e44accdcde32e08e2453c8e6f.j

10.jpg.fc298a2c95e022d412b8c19056928876.

11.jpg.6642ad80675ebf9c813cf7c76f092a95.

12.jpg.08151d9c67beec57e266e3c31de2d172.

13.jpg.da495ab31c02e7ebcdc7fc5b47f1efaa.

Некоторые цветы  ирисы, например,  Масаёси особенно любил и рисовал и так, и сяк.
14.jpg.3dc23e4c17538622c0cfe447a3c42798.

15.jpg.61da26b022eb69e50501918351a2633e.

16.jpg.95da7389143393c2c25f05978a787fb8.

17.jpg.74e34bfa87822ebb13dd4dec124a95f1.

18.jpg.ae5e0feda7deea3f6587455d54bb36fd.

19.jpg.bff7d481a4269f189456da8d04b7cad2.

20.jpg.516b6fdc0aa10218116351c84bcbd0cc.

21.jpg.5477e800c5540270186423af51f6c07a.

Большинство картинок на страницу, несколько — на разворот, а под конец – «мелки пташечки»…
22.jpg.f518c304be07797e7dfdabf150052309.

23.jpg.63365eecd279e670ff969c492f7e2310.

Via

Snow

1.jpg.fdd3a9276f108aeed1e8fff38b557f62.j

Ещё одна старая книжка из моего детства — не могу сказать, что любимая, но небезынтересная. В сети её вроде бы нету…

2.jpg.0581df35a175295d12dc85344616ed92.j
Монгольские сказки. Пер. с монгольского. \Составление и послесловие Г. Михайлова, художник В.Носков. М.: ГИХЛ, 1962

Книжка довольно странная. Сказки отбирались из нескольких свежих тогда монгольских сборников очень разной степени точности\адаптации, поэтому с очень приглаженными и идеологически правильными соседствует полная жесть. Кстати, оговорки «сборник рассчитан на взрослого читателя» ещё нет (в отличие от последующих сказок этого типа), а зря.

3.jpg.20f303cc96a8a7b4446e26269f36d05a.j

Сюжеты примерно пополам международные бродячие и местные, непривычные. Иногда читается очень занятно: «Однажды бадарчины [два бродячих монаха] увидели огромное гнездо орла, а в нём — три яйца. Из одного яйца вылупился борзой щенок, из другого — ремень, а из третьего — орлёнок. Вот злой бадарчин и уговорил доброго взять из гнезда щенка и ремень…»

4.jpg.0137ca44283dcf38e3be7ce5f39cdb6b.j

«Однажды во дворце поднялся переполох: взбесился слон хана и, сорвавшись с цепи, пошёл крушить всё вокруг. Испуганная челядь разбежалась, лишь один [семилетний богатырь] Живаа, засучив рукава и подогнув подол, вышел навстречу бешено скачущему животному. Живаа обхватил его обеими руками, приподнял и, размахнувшись, так ударил о землю, что вдребезги разбил ему голову. Лишившись своего любимого слона, хан пришёл в ярость и приказал отправить Живаа на край своих владений, где уже жили сосланные по его приказу двое юношей. Один из них обладал способностью глотать всё что угодно, и из-за этого заслужил немилость хана – тот боялся, как бы юноша не проглотил всё его ханство…»

5.jpg.0c2493c24a8bbb1229bcef6fc8f27730.j

«Когда разбойник вошёл в юрту, некрасивая женщина ударила его кувалдой и убила. Скоро второй разбойник зарезал красавицу, вернулся назад и закричал:
— Ну как ты — разделался с ними?
— Да, сейчас кончаю, — ответила некрасивая женщина. — Здесь темно, вот я и замешкался. Заходи сюда!»

6.thumb.jpg.4223fa34167d3b0fc381fd8ef834

7.jpg.92ac669164693756d72a07b9a4a6dfcf.j
Событий в истории про Мальчика-Хвостика я в дошкольном возрасте просто не понял, а книжку невзлюбил из-за прежалостной истории «Сиротинка белый верблюжонок», где, в сущности, ничего сказочного нет — просто описываются будни большого скотоводческого хозяйства с точки зрения, собственно, скота.

8.jpg.b1382964cba2385a70d8d77b5c37ad15.j

Иллюстрирована книга немногочисленными полосными линогравюрами и заставками — впрочем, часто повторяющимися. Делал их Владимир Александрович Носков (Носков-Нелюбов, 1926-2007), очень трудолюбивый график. С его гравюрами что только не выходило: от «Слова о полку Игореве» до «Фауста», от Еврипида и Лукиана до «Эдды» и «Нибелунгов», от Филдинга до Эдгара По, от Уэллса до «На краю ойкумены»…

9.jpg.2c0851d495545ce48caad621015b6f07.j

В «Монгольских сказках» он ещё сравнительно подробно и реалистично изображает своих персонажей — особенно зверей; но люди и тут уже несколько условные… … Впрочем, основной своей славы Носков тогда ещё не набрал и даже, кажется, не был ещё главным художником «Молодой гвардии». И «Слово о полку…», и картинки ко многим томам «БВЛ» и «Библиотеки античной литературы» были ещё впереди…

10.jpg.19b0aed5920231385f2b98dc92cb10bd.

Но вот запомнились мне эти картинки почему-то даже больше, чем сами сказки (ну – чем большинство сказок). Пусть тут будут.
11.jpg.7d6117ecda7a2d574469fd1717a3ad9f.

Via

Snow

(Продолжение; начало см. по метке «Китао Масаёси» )
1.jpg.5ea414cdb27075b066a408f049d1b882.j

Наконец, красавицы закончились, и на смену им идут мужчины, которые упражняются в ловкости, акробатике и тому подобных занятиях, а также борются между собой самыми разными способами:
2.jpg.b92c4083f307dc57e90f4ae28a0e208c.j

А тут уже — упражнения с оружием, и женщина-боец тоже есть:
3.jpg.3352c30e0e8b8e439eed2bba90e622ff.j

«Как рисовать толпы» — проще всего начать с упорядоченных процессий:
4.jpg.8976328368fca83d9925df42f1fefdc9.j

А тут и монахи, и учёные, и рыбаки, и свитские – но все в большом количестве:
5.jpg.947f3537e04ab2c6a296928e7dae0933.j

И ещё много что можно делать в большой компании — от слушания проповеди до охоты на кабана:
6.jpg.0169cd59b2d5d716e212b3be8d2cb2a8.j

Внезапно опять сюжетные картинки, на этот раз — на японские темы. Справа — цикл про Ёсицунэ: Бэнкэй и Усивака на мосту, взрослый Ёсицунэ, Бэнкэй на лодке, утро на Куликовом поле подготовка к какой-то из великих битв…
7.jpg.c9cb52050103270e018405bcaa8b8a39.j
Слева — Минамото-но Райко: побеждает демонов, а Тайра-но Тадамори — лжедемона.

Дальше, на много страниц, «Повесть о Гэндзи», глава за главой (даже названия глав подписаны, чтоб не запутаться…)
8.jpg.1c0a2fe8af82981e8030d184bf36b7e4.j

9.jpg.93e6c15cbb3b551e9177a43f59839292.j

10.jpg.225ab0a4bca8d8721110dcb0e54996fa.

11.jpg.5a36f4ff7b8061cebd3bdebfbfd314fb.

12.jpg.9f656e706f3fc35ba36c4a9f46abbe92.

13.jpg.175fc4f3c69c475b0d2e605ad49789f3.

И просто городская толпа — любимый сюжет Китао Масаёси. Каждый занимается своим делом или тешится своей забавой:
14.jpg.9d679af92088ff909be2bd21e4497f5b.

15.jpg.0b47837b3f606ccb71aed304900a3119.

16.jpg.ab7925103e4b9715bb6051ba4a17e8ea.

И заключительный разворот — благопожелательный, с богами счастья.
17.jpg.6fa7eef4bfbb9503c796e35b027a4f02.
Некоторые персонажи — нарочито двусмысленны: Дзюро:дзин на олене, может пониматься и как бессмертный Дун Фан Шо (знакомый японцам по действу Но:), а Эбису соседствует с таким же чудесным рыбаком Цзо Цы — даосом, состоявшим при Цао Цао и умевшим выудить живую рыбу из горшка…

Via

Snow

(Продолжение; начало см. по метке «Китао Масаёси» )
1.jpg.c0ddf7898f08060db164d98123c47d9d.j

Мы уже видели «Простое руководство к изображению животных» Китао Масаёси. Разумеется, за ним последовало «Простое руководство к изображению людей» (人物略画式, «Дзинбуцу рякуга сики», 1799) — такое же собрание образцов. Но поскольку «просто людей» не всем начинающим (и, в частности, юному князю, покровителю Масаёси) интересно было рисовать, то этот учебник начинается со «знаменитых персонажей» — уже знакомых по множеству картинок и книжек. И для начала — китайских древних, это примерно как если бы какой-нибудь европейский учебник рисования тех времён начинался с античных богов и героев.

2.jpg.da2facb602d9caa91b1e473f9afbbd89.j
Здесь справа, с шишками-рожками на голове, сидит Шэнь Нун, первооткрыватель земледелия, в руках у него росток риса. Рядом с ним государь на троне, возможно, Хуан-ди. На быке едет Лао-цзы, основоположник даосизма. Рядом Чжуан-цзы спит и видит во сне, что он бабочка, а кто именно под ними на гору восходит – не знаем.
На левой странице Будда, Конфуций и Лао-цзы пробуют уксус из бочки, и им кажется, что он разного вкуса: горький, кислый, сладкий. Рядом бессмертный с журавлём, внизу Семь мудрецов бамбуковой рощи.

3.jpg.00cdd26f817935a6b4d46dff0851ba76.j
Разные бессмертные, каждый со своим атрибутом.

4.jpg.e313c5648b005a03fd568aab36a67f0d.j
На свиток слева вверху смотрят Кандзан и Дзиттоку (Ханб Шань и Ши Дэ), рядом их учитель Букан (Фэн Гань) и ручной тигр; всю эту компанию изображают как «Четверых спящих», хотя тут двое из них вполне бодрствуют. Рядом снова всякие бессмертные и подвижники: Лу Ао с книжкой едет на черепахе, Сунь Кан катает снежные шары, Шань Ли-цзянь — на мече, Ли Тэ-гуай выдыхает свою душу (потом опять вдохнёт обратно, ничего страшного!), Хризантемовый отрок любуется на цветы, а вверху Гама-сэннин или Лю Хар с жабой на плечах…

5.jpg.b50c17aa0383b0c89e7fccab6e072a0d.j
Эту компанию опознать сложнее. По камню, видимо, стучит Хуан Чу-цин (умевший так превращать камни в овец); с большой тыквой — Мин Чун-ян; мальчик с ведёрком — возможно, Ван чун перед своим учителем-даосом; на осле — Чжан Го-лао; в левом верхнем углу спиною к нам — Бодхидхарма, а под ним отбивает тесто Шестой Патриарх. Остальных не узнаём, будем рады подсказкам и поправкам.

6.jpg.4f224eabf2b32941159a5f8e28faee38.j
Тут справа — государь Шунь со своими двумя верными жёнами, играющими в шашки, рядом — влюблённые-музыканты Ван Цяо и Нун Юй. Рыбак, возможно, Цзян Цзы-я, будущий стратег чжоуского Вэнь-вана

7.jpg.a7b2084d066a5b9233fb40f92faace40.j
Китайцы кончились, пошли вполне местные типы — и в большинстве безымянные: борцы, наездники, стрелки, рыбаки с бакланами, участники процессии, несущие святыню…

8.jpg.cfd98939c6853cc5b418fcb7def35ffa.j
Тут всякие забавы. Справа — кукольный театр, пьяница, представление из жизни загробного мира с государем Эмма и демоном… Слева — танец льва (больше похожего на тигра), танцор-лицедей и трогательная компания: обезьянщик со своей зверушкой на закорках и дитя, играющее в него, с игрушечной обезьянкой.

9.jpg.80218eb62f807d27e4d14c4c5052ff78.j
Здесь слева можно легко узнать мальчика с убежавшим быком из буддийской притчи, а рядом с ним – похоже, поэт-странник Сайгё:… В середине правой страницы с коромыслом — солеварка Мацукадзэ, соблазнённая и покинутая Аривара-но Юкихирой.

10.jpg.9aeab2352c3a8795df230542e75a38be.
Справа – разные бытовые сценки и эпизоды из шутливых представлений-кёгэнов (в нижнем углу, например, скороход, которого послали за рыбой, а птица эту рыбину у него украла, а он за нею гонялся с шестом — очень известный танец). А слева начинаются дамы — кто за цитрой, кто за книжкой, кто за туалетом, кто с фонарём, кто у жаровни, кто стихи на ветку подвешивает… И дальше их ещё множество. Некоторые — из стихов, а некоторые — просто так.

11.jpg.239b08c0c03c3324a0c49c1a5e9f0069.

12.jpg.8ad4d45ede6cdae5897234a00c02df34.

13.jpg.79032984db99b7c81d94f5ef8449719f.

14.jpg.acfc2c971b9bf51ea61cb7d841f408d9.

15.jpg.3b0590b29492bde14f26e455ec0f5394.

В общем, кто хочет научиться рисовать красавиц — вот они во всех видах!
(Продолжение будет)

Via

Snow

1.jpg.1bd085264b133e73a4cba4ffc778d945.j

В этом году вышел — и уже переведён — очень хороший корейский исторический (или, если угодно, криптоисторический) сериал «Кванхэ: человек, который стал королём», он же «Коронованный шут» (왕이 된 남자). Это редкий случай, когда разворачивание в сериал полнометражного фильма 2012 года (который назывался по-корейски так же, а на Западе и у нас известен под названием «Маскарад», он тоже был отличный) оказалось удачным. (Ну, если не считать последней серии или даже полусерии, где явно спешно переписали сценарий по ходу дела.. Но эти последние сорок минут можно просто не смотреть и записаться на чаше с ядом - логики получится только больше, а история не станет внезапно настолько альтернативной.) Собственно, завязка «Маскарада», как признали режиссер и сценарист, была в своё время вдохновлена «Принцем и нищим» Марка Твена, но в остальном и фильм, и сериал вполне самостоятельны, и сюжет у них свой. Причём даже видевшие «Маскарад» могут убедиться, что в «Кванхэ» и сюжет в решающей точке резко меняется. Что кому больше нравится — полнометражный или сериальный вариант — это уже дело вкуса, играют актёры прекрасно и там, и там, сценарии крепкие (не считая оговоренной полусерии), снято красиво.
2.jpg.17acacf0d65982b7194c10bedefdf6d1.j
Слева — афиша полнометражки, в середине и справа — афиши сериала

Но вот что хотелось бы заметить. В сериале часто упоминается некий Киль Самбон, погибший лет за двадцать до начала действия оппозиционер, и действует целая группа его сторонников и приверженцев разных возрастов, полов и сословий. После гибели Киль Самбона часть из них скрывается, кто-то попал в рабство или постригся в монахи, а кое-кто сумел удержаться при дворе и продолжить карьеру. Имя «Киль Самбон» поминается как общеизвестное.
3.jpg.95169d341f6b830b3b4cd90582bec384.j
4.jpg.5b7b4f2c567b0798dc805ceceb9588ab.j
Соратники Киль Самбона из сериала..

Любопытно, однако, что такого человека, судя по всему, никогда не существовало. Однако выдумали его не сценаристы наших дней, а политики XVI века.
В этом веке учёное и чиновное сословие Кореи переживало потрясение за потрясением, и короли, пытаясь укрепить свою власть, казнили и резали грамотеев сотнями. Сами же эти грамотеи здорово помогали королям междоусобной грызнёю. После очередных гонений единая неоконфуцианская партия распалась на две фракции — Восточную и Западную, которые немедленно сцепились между собой. «Восточники» стали брать верх, к ним переметнулся один из «западников» по имени Чон Ёрип, выступивший и против своего бывшего вождя Ли И, и против покровительствовавшего последнему короля Сенджо. Чон ушёл в отставку, вернулся в родные места и создал там что-то среднее между третьей партией и тайным обществом — Великое Общество Равных, Тэдон. Принимали туда и дворян, и крестьян, и мужчин, и женщин (вещь небывалая в Чосоне!); они встречались ежемесячно, беседовали, учились кто грамоте, а кто конфуцианской премудрости — и, помимо того, упражнялись во владении оружием. Особо тайным это общество, собственно, и не было: официально это были силы самообороны по борьбе с японскими набегами, Тэдон в этом деле вполне сотрудничал с местными властями. В него входило много народу в южных провинциях. Наместник одной из этих провинций («западник») и сообщил в столицу, что Чон Ёрип готовит восстание. В 1589 году на Тэдон обрушились правительственные войска, кого перебили, кого схватили, Чон Ёрип с последними соратниками укрылся на маленьком островке и покончил с собою (или был убит, но официально объявили о самоубийстве), и это было понято как признание вины в мятежных умыслах. И каких! Говорили, что он призывал к всеобщему равенству, отмене сословий, прекращению наследственной монархии и выборности королей! Его дом обыскали — и то ли нашли там, то ли подкинули письма, подтверждающие все эти ужасные замыслы, обращённые, в частности, к самым влиятельным «восточникам»; стали допрашивать тэдонцев, а потом и всех членов Восточной партии подряд — кто-то молчал, кто-то отговаривался неведением, а кто-то под пытками (без пыток допросов по такому делу не было, конечно) подтверждал всё, что скажут… Мрачная история гибели Тэдона, конечно, тоже не раз попадала на экраны — в сериале «Лицо короля» она одна из сюжетообразующих, а в цикле средневековых ужастиков «Легенды родного города» одна из серий (отнюдь не худшая) целиком посвящена членам Тэдона, их убийцам и их призракам…
5.jpg.2334169fb129dfccdfbcab6dd09f052f.j
Чон Ёрип в «Лице короля» и в «Легендах…»

И вот первым призраком в этой традиции и стал Киль Самбон. Письма и свидетели подтверждали, что Чон Ёрип многим упоминал о некоем великом человеке, который круче его самого и вполне достоин был бы стать королём — уж всяко больше, чем ныне царствующий Сенджо. Конечно, следствию (которое возглавлял «западник» Чон Чхоль, величайший поэт своего времени, между прочим) было поручено установить, кто это такой. И тут началась путаница.
Само имя «Киль Самбон», несомненно, было вымышленным —всё-таки безумцем Чон Ёрип не был, чтобы подставлять какого-то могущественного союзника, называя его всем встречным и поперечным. Более того, имя «Самбон» было несомненной отсылкой к такому же псевдониму знаменитого конфуцианца Чон Доджона, одного из основателей Чосона, двумястами годами ранее сложившего свою голову в тщетных попытках ограничить королевскую власть. Стали допрашивать свидетелей: а каким Чон Ёрип описывал этого человека? И вот тут — тупик: все слышали разное: то ли молодой, то ли старый, то ли высокий, то ли низенький, то ли красавец, то ли изуродован боевыми шрамами…
Несколько «западников» подали донос: Киль Самбон — это не иначе как псевдоним Чо Ёнгёна, видного учёного из южных провинций и брата главы Восточной партии. Доказательство: когда Тэдон устраивал состязания по стрельбе из лука, этого Чо не только пригласили посмотреть, но и усадили на самое почётное место среди зрителей. Чо схватили, доставили на допрос — он всё отрицал; не только главный следователь, но даже сам король не верили, что Киль Самбон — это Чо. Но другого Киль Самбона так и не нашли, Чо очень вовремя умер под пытками, и за неимением лучшего «высокой особой, стоявшей за заговорщиками» был назначен он. Тем более что его брата тоже уже казнили со всей семьёй от восьми до восьмидесяти лет, поредевшая Восточная партия (погибло больше тысячи её членов, хотя Чон Чхоль, надо отдать ему должное, всячески старался ограничить казни) была расколота на Северную и Южную группировки (которые продолжали дробиться дальше) и перестала существовать, в стране все подозревали всех и доносили друг на друга… в общем, разобраться уже стало невозможно. Тем более что началась большая война с Японией, и установление личности Киль Самбона уже ни для кого не было главной проблемой. На этой войне покрыл себя славой Кванхэ, главный герой «Маскарада» и «Человека, который стал королём», позором — король Сенджо, и так далее, и так далее…
Так что очень вероятно, что никакого человека под именем или прозвищем «Киль Самбон» никогда не было — его выдумал Чон Ёрип, чтобы придать себе весу в глазах последователей. Но герои сериала не только не питают никаких сомнений в его существовании — многие из них знали Киль Самбона лично! И его призрачная фигура прекрасно вписывается в сюжет и атмосферу истории про подмену короля…

Via

Snow

1.jpg.cbf2cedf148b6a87df963ce30bb30da7.j

(Продолжение; начало см. по метке «Китао Масаёси» )

Окончание «Простого руководства к изображению животных».

Голуби, ласточки, воробьи и другие:
2.jpg.afc8614e69abdefc3d43e84dcbcc945e.j

3.jpg.f1b60064663d70c7aa77f55285c8e83a.j

4.jpg.41038e25f2e2e613f4fa835a23d26c14.j

5.jpg.fc797bc220443ef862c71f29bfaca223.j

В конце птичьего раздела — и журавли (как же без них, и на фоне солнца, для новогодних благопожелательных картинок!), и летучие мыши (которых тогда относили чаще к птицам, чем к зверям, по примеру старинных китайских энциклопедий):
6.jpg.dbdd07efd81e6d973f883466ca3c2f7e.j

Насекомые пошли:
7.jpg.cc5960effd2525a4764c33c2ec7b033d.j

А также лягушки и крабы:
8.jpg.549334db733ae1bce7a66628aeef1ebc.j

Жабы и черепахи:
9.jpg.411dd839e268dae3ff0e42137c416a91.j

Всё дальше в воду забираемся…
10.jpg.02a2de8f30eb19fa13d5d7bccc8490e6.

Рыбы всяческие, креветки, ракушки, спруты и даже киты…
11.jpg.e76c5d16516778c2bb19d1e8f6edf6ec.

12.jpg.73208ce4e1597f98337db110eea6f1cd.

13.jpg.691f19e33ab024eb5e446376803efe48.

14.jpg.f82b3ad58c1e9dbccc83f9da1ef2a759.

И вот таких «Простых руководств» на разные темы у Китао Масаёси больше полудюжины. Потом и другие покажем.

Via

Snow

1.jpg.3d4ce04714945fcea45c31c75c6259b5.j

(Продолжение; начало см. по метке «Китао Масаёси» )
Вот один из «учебников рисования» Китао Масаёси (к тому времени, впрочем, — уже княжеского художника Кувагаты Кэйсая). В кавычках — потому что это, конечно, не совсем учебник, а скорее сборник образцов: какие простые формы и линии складываются в очертания зверей и птиц, какие позы им имеет смысл придавать на картинке и т.д. Итак — «Простое руководство к изображению животных» (鳥獣略画式, «Тё:дзю: рякуга сики», 1795 и много перизданий в следующие годы).

2.jpg.f9e6de300746b5f28216f7560d86a086.j
В предисловии — все положенные слова о том, что передать ух изображаемого важнее, чем оснастить рисунок всеми возможными подробностями.

Для начала —быки, тигры и котики
3.jpg.cc96a9f76df62d28a4cdf550651544a2.j

Потом — собаки и слоны:
4.jpg.fb418dbe3d145fde11ab66a040e3788c.j

Лисы, обезьяны, кабаны, медведи, и без «барсука» тануки тоже, конечно, не обошлось — вон он себя по животу барабанит!
5.jpg.fa002a85205ff29eb05aac20603ea29f.j

«Нарисуй лошадку»
6.jpg.a7809ac12b0ba74dc688bc7cf8fbaa90.j

Зайцы, белки, олени — и обезьяны, ловящие луну в реке:
7.jpg.c81806d9cbe1641ae21eabc142525cbf.j

Драконы и львы, а также змеи, козы (диковинные заморские животные!) и вроде бы кротик:
8.jpg.8b8ac84676446d59773b819f85e5dd21.j

Ещё псы, волки, павлины с фазанами и так далее…
9.jpg.19e7c19d07382e8a0a0a33e5ed466a20.j

Птицы пошли — включая попугая! А злой орёл нацелился на мелкую обезьянку...
10.jpg.a5ff9da3a86708053c2c2bd3b9ce3b31.

Утки да гуси, куры да петухи — и даже, кажется, страус!
11.jpg.f208c7376266321c4ca9bfd9fa607d4c.

12.jpg.50d5e7929889b5b82d007fb72d5d961d.

Всякие водяные и околоводяные птицы:
13.jpg.75f48b7b438bca319bc1424c92a36567.
(Продолжение будет)

Via

Snow

1.jpg.45260365c7f29fdc97270779a2cbb34b.j
Актёры Кабуки очень редко становились персонажами пьес Кабуки, но уж если становились, то надолго. Где-то в XVIII веке один из них, по имени Кохата (или Обата, или Кохада) Кохэйдзи был зарезан собственной любовницей (больше он, собственно, ничем не прославился); в 1808 году знаменитый Цуруя Намбоку Четвёртый, мастер ужасов, сделал из этого случая пьесу «Повесть цветных шелков», где убитый актёр являлся после смерти в виде призрака. Потом эту историю охотно переделывали — и об одной из таких переделок, уже из времён «нового Кабуки», мы и расскажем.
Название у неё простое, но не так легко переводимое — «Оживший Кохэйдзи», или «Кохэйдзи жив», или даже «Кохэйдзи таки жив!» (生きている小平次, «Икитэ-иру Кохэйдзи»). Её написал в начале 1920-х годов Судзуки Сэндзабуро: — автор молодой, талантливый и очень рано умерший, так что пьес у него всего с десяток. Он скончался, не дожив до премьеры «Кохэйдзи» в 1925 году, ему тогда было около тридцати. Но пьеса — короткая, с очень малым числом действующих лиц и выразительными характерами — имела бешеный успех, ставится до сих пор и экранизирована по крайней мере дважды или трижды.
Вот что в ней происходит (фотографии будем давать и из старых постановок, и из новых).

В весенних сумерках по северному болоту плывёт лодка, в которой сидят два мрачных человека и ловят рыбу. Они не рыбаки, это просто досуг. Один, Такуро:, — барабанщик в захудалой бродячей труппе Кабуки, другой, Кохата Кохэйдзи — актёр из той же труппы, они старые друзья, но сейчас между ними не всё ладно. Несколько лет назад Такуро: женился на молодой вдове по имени Отика, познакомил её с Кохэйдзи; женщина увлеклась актёром, а тот влюбился в неё по уши, и уже четыре года как эти двое стали любовниками. Такуро: об их связи знает (а Кохэйдзи знает, что он знает), но он человек нерешительный и предпочитает делать вид, что ничего такого ему не известно. Но чем дальше, тем обоим друзьям труднее переносить такое положение — оба чувствуют себя по-своему виноватыми.
2.jpg.e17f7b3e6424de3e5b6e3a0de319ff71.j
И вот сейчас, в лодке, Кохэйдзи решается, наконец, заговорить. Он неловко извиняется — «Я понимаю, Такуро:, что ты должен меня глубоко презирать и даже ненавидеть, хотя виду и не подаёшь…» Барабанщик невесело усмехается: «Пустое. Я эту женщину слишком хорошо знаю. Если бы она правда любила тебя, мне было бы обидно, но для неё ваша связь — игра, а ты — игрушка. На игрушек не обижаются». Кохэйдзи уязвлён: «Это не так! Конечно, Отика отвечает на мои чувства, а я-то её искренне люблю — иначе бы я, актёр, не опустился до того, чтобы путаться с женой какого-то барабанщика!» Тут уже и Такуро: высказывает всё, что думает, по поводу того, какой из Кохэйдзи актёр — недаром сейчас тот сидит без работы, так что есть время рыбку удить и за чужими жёнами ухлёстывать! Назревает ссора, но Кохэйдзи сдерживает себя и просит: «Раз уж всё так сложилось, давай не будем больше всеобщим посмешищем! Разведись с Отикой, я на ней женюсь, и останемся друзьями. Тебе же она всё равно давно не мила — иначе бы ты не молчал…» — «Нет уж. Может, я и смешон, может, и говорят, что я с женою холоден и груб, и даже что поколачиваю её, хоть это и неправда, — но на самом деле я люблю её по-прежнему, просто таким, как ты, этого не понять. И вообще — о чём мы говорим? Она моя законная супруга, и раз уж об этом зашла речь, то это тебе, Кохэйдзи, надо отступиться и уйти. На самом деле Отика с тобою и не пошла бы. Вон ты на сцене горазд играть первых любовников – ну так сыграй по жизни, попробуй убедить её с тобою бежать! Вот увидишь — ничего не получится. Она знает, кто ей настоящий муж, а кто — так, забава на досуге!» Кохэйдзи теперь уже тоже зол: «Ах так? Тогда поглядим, раз ты сам предлагаешь, — клянусь, что уведу у тебя жену!» Какое-то время они бранятся, но, наконец, Такуро: хватает весло, бьёт Кохэйдзи по голове и сталкивает его за борт.
На болоте уже стемнело. Такуро: сам напуган тем, что он натворил, и в ужасе начинает грести, торопясь убраться подальше. Но тут из болотной жижи поднимается Кохэйдзи — голова в крови, весь облеплен грязью и тиной; он вцепляется в борт и пробует забраться назад в лодку. Такуро в страхе и ярости обрушивает на него новый удар, и актёр без звука соскальзывает в воду. Какое-то время барабанщик колеблется: что теперь делать — попытаться вытащить бывшего друга или убираться подальше? Дрожа всем телом, он начинает снова грести — но лодка только кружится на месте… На том и заканчивается первое действие.

Следующая сцена — десять дней спустя. Отика сидит в домике, который они с мужем снимают в Эдо, и расчёсывает перед зеркалом роскошные волосы; за окном журчит река, по оклеенным бумагой окнам барабанит дождь. А с улицы к двери подходит Кохэйдзи и окликает женщину. Отика с удивлением смотрит на любовника — тот бледен, как мертвец, на голове запеклась кровь, одежда в болотной грязи. «Вы же с Такуро: вроде бы отправились на рыбалку до конца месяца? Уже управились, что ли?» — спрашивает она, но Кохэйдзи качает головой: «Мы с ним повздорили, всё про нас всплыло».
3.jpg.219d00d61a336f29941767a44575b3f4.j
«Да ладно, муж давно знал о наших с тобой делах!» — «Нет, не ладно. Получилось так, что я его убил, утопил в болоте. Отика, нам остаётся только одно — беги со мною подальше отсюда, я устроюсь в другую труппу, начнём новую жизнь!»
4.jpg.1642070c6f832da0ed44bbb5ce98299b.j
Женщина смотрит на него как на помешанного: «Да ты что? А если тебя поймают?» — «А если меня поймают, — мрачно усмехается Кохэйдзи, — я скажу, что это ты подговорила меня убить твоего мужа. Про нашу связь многие знают или подозревают, так что поверят! В жизни или в смерти — мы останемся вместе!» Отика рассматривает его в упор, потом медленно кивает: «Хорошо — похоже, ты не оставил мне выбора. Подожди, сейчас соберу одежду и прихвачу оставшиеся от мужа деньги, пусть их и мало. И отправимся». Она поднимается по лестнице на чердак, и слышно, как она там возится.
Кохэйдзи ждёт, но тут с улицы снова окликают Отику — и в дверях появляется Такуро:, живой и невредимый, хотя и спавший с лица. Кохэйдзи отступает в сторону, но когда барабанщик входит-таки в дом, преграждает ему дорогу: «Ну что, убийца? Готов ли ты прикончить меня ещё раз?» Такуро: в ужасе — он не может понять, выжил Кохэйдзи каким-то чудом или перед ним призрак. А призраков этот актёр умеет изображать не хуже, чем «первого любовника» — труппа маленькая, приходится владеть всеми амплуа… «Ладно, ладно! — кричит барабанщик, дрожа, — живой ты или мёртвый, но пусть будет по-твоему! Забирай Отику, только оставь меня в покое!» А Отика тем временем с узелком спускается по лестнице.
«Так что, муж мой, — говорит она, — ты действительно от меня отказываешься и сам предлагаешь мне уйти с любовником? Только потом не говори, что я тебя бросила — это ты бросаешь меня. Похоже, ты тоже четыре года врал мне…» Такуро: озирается, хватает нож и вонзает его в Кохэйдзи. Боец он плохой, так что актёр удерживается на ногах и пробует отступить к выходу — но тут Отика бросает в него своим узлом и сбивает с ног. Барабанщик прыгает к поверженному сопернику, пинает его ногой и снова бьёт ножом в грудь, ещё и ещё… «Вот теперь я вижу, что ты правда любишь меня», — кивает Отика. Такуро: озирается кругом, роняет нож и разражается слезами: «До чего ты нас всех довела! Я убил, дважды убил своего лучшего друга!» — «Сделанного не воротишь, — откликается Отика, подбирая узел. — Надо сматываться, пока стража не подоспела».
5.jpg.b6d2a7c82a6afadec5e8929da52653af.j
Короткое третье действие — через пару месяцев, на морском побережье. Такуро: и Отика всё ещё в бегах, убийство давно обнаружено, и их разыскивают. Они скрываются, всё дальше и дальше от Эдо, и очень устали — Отика вообще уже еле бредёт. Такуро:, однако, в рассеянности; когда жена останавливается и опускается на камень отдохнуть, он трясёт её за плечо и спрашивает: «Слышишь? Вот мы вчера — или позавчера? — останавливались на постоялом дворе… Там в углу, в тени, стоял человек в шляпе. Может, мне показалось… но, по-моему, это был Кохэйдзи, один в один!»
6.jpg.090cf9604a515ab3eeca13faaccd165e.j
Отика устало откликается: «Не видела. Но это неважно. В конце концов, это же уже не в первый раз. Сколько раз уже попадался нам за это время Кохэйдзи — живой-таки, или его двойник, или его призрак… Похоже, он был прав — в жизни или в смерти, мы останемся вместе… все втроём…»

Экранизации — и 1950-х, и 1980-х годов — тоже были очень удачные. Немного афиш и кадров оттуда:
7.jpg.347fa0bfe93e52c4be7745688436eaa6.j

8.jpg.26f4ebc8ee16daf3bb6183c18610b460.j 9.jpg.70f2e7a1361a3d94444c5c76b958e33c.j

10.jpg.5b5934f69c89433ea3834f6060d9caf9.

11.jpg.a7de8b38f0b369f972a3fb1e9b4a2f01.
В фильме Кохэйдзи, вернувшись в Эдо, успел запастись мечом из театрального реквизита… себе же на беду.

12.jpg.ef7788b2ca601fa29aefc569aea2603e.
Странствия беглого барабанщика с женою и их странные встречи с призраком показаны подробно.

13.jpg.54353752acf78df0188b66b486db8491.

В кино Отика — хрупкая красавица, а вот какой грозной бабищей она предстаёт на театральной гравюре Цуруя Ко:кэя (в исполнении Бандо: Тамасабуро: Пятого):
14.jpg.5a0a15cc7b627f5a8627e73e005f6cfc.

Via

Snow

(Продолжение; начало см. по метке «Китао Масаёси» )
1.jpg.63c7f373b88039d14154eefeb7fde5b5.j
Гораздо больше, чем красавиц, театральных гравюр и прочего, у Китао Масаёси работ в трёх жанрах. Это пейзажи, «цветы и птицы» и наброски-манга (считается, что Хокусай в своей знаменитой «Манге» брал пример именно с него).
Вот — пейзажи из серии «Восемь видов края Ооми». Катада с традиционными журавлями в небе и Ябасэ с лодками:
2.jpg.e65f1a62a79e47a281d841e28277190a.j

Авадзу с крепостью и гора Хира:
3.jpg.dfbba71dcbf7456c781e4d7311692657.j

Те же Авадзу и Хира в другом варианте:
4.jpg.22649f7f0312d3edf878bf307e5b5c59.j

Дождь в Карасаки и мост в Сэта:
5.jpg.1c7b47897f8779ec86c829fdd4c96e13.j

А вот — из серии «дорожных зарисовок» 1800 года:
6.jpg.39cd4ec104de5a0121eff1ee0724f097.j

7.jpg.ae62014bb6307ae7f5aa6686c74753cd.j

8.jpg.b5c5902eff03201c646b57e61faf84a5.j

9.jpg.65eafc9bbae18696bfc5926f49b73913.j

К этому времени Китао Масаёси уже нашёл себе идеальное место: в 1794 году он устроился придворным художником к владетелям княжества Цуяма, из знатнейшего рода Мацудайра (тогда-то он и стал именоваться Кувагата Кэсай, но мы уж во избежание путаницы будем называть его по-прежнему).
10.jpg.b996e762d970cd1507e7a99aa61c807a.

Замок Цуяма

Его главный покровитель, юный Мацудайра Ясухару, и его преемники обеспечили Масаёси самые удобные условия: художник не обязан был сидеть при замке или сопровождать господ в Эдо, а мог путешествовать или жить оседло где пожелает, только помечать на всех своих работах новое имя и место службы. Более того, князья вложились в новый замысел Китао Масаёси: издавать печатные сборники, книжки-картинки на разные темы, в том числе — «учебники рисования», такие «прописи для художников». И таких книжек на самые разные темы Масаёси за тридцать лет выпустил десятки.

Вот для примера — сборник в жанре «Цветы и птицы», под названием «Птицы с корабельного борта» (海舶来禽図彙, «Кайхаку райкин дзуи»). Имеются в виду заморские, редкие или невиданные в Японии птицы, которых привозили для любителей из Китая. Эту книжку Масаёси опубликовал ещё до поступления на службу – и, говорят, именно ею привлёк внимание будущего князя, тогда ещё маленького.

На первом и последнем развороте — собственно китайцы, якобы приславшие в нашу страну этих птиц. Некоторые из них, как можно заметить, срисованы с европейских гравюр, вместе с подписями:
11.thumb.jpg.daf8d58d034e20bfc1c983571f3

А дальше — собственно птички:
12.thumb.jpg.3eccec62956e2c5976114c8f855

13.thumb.jpg.237a0d600ed5f206cf9807ec980

14.thumb.jpg.b0b19fe90ba1c046360b00c5ca4

15.thumb.jpg.868f921777a2b8ff1b989665ab3

16.thumb.jpg.54926793f700a5cb9778929eff0

А вот странички из уже более поздней книжки, «Зерцала Восточного края», со всякими достопримечательностями:
17.jpg.7cdd89be241b3de9f60317c1ff0587f5.

18.jpg.ff67580bbb61af092d044bf7163fccea.

19.jpg.650b9a05f38d2b17b1a950099b4765a1.

Это были книги яркие («парчёвые») и дорогие, а большинство у Масаёси — дешёвые, в один или два-три цвета, на тонкой просвечивающей бумаге. Вот как эти «Станции дороги То:кайдо:»
20.jpg.54254bcf93222540edd62f1e2239955a.

21.jpg.ffaff6c5f17d5b95536b39516cc170ea.
Зато тут — любимые им толпы обитателей, куда более живых, чем срисованные китайцы.

А самый знаменитый его «пейзаж» — это «Все достопримечательности Японии разом» 1805 года:
22.jpg.95644e19ce47b6fe1edf2b0bee4bfd1c.

23.thumb.jpg.08f18aaaea6a851436a81fa1dc3

24.thumb.jpg.8b94edca6c1ce0550b8601b60f9

Другие его книжки — в том числе «учебники» и мангу — мы ещё покажем по отдельности. В них он тоже красуется тем, что может рисовать в любой манере — но и его собственный стиль там проявляется гораздо ярче.

Via

Snow

1.jpg.bc1d6d9eed67677972d0d72e643b203d.j

Если последнее время мы с основном рассказывали про мастеров «новой гравюры», син-ханга, то теперь надолго вернёмся к временам «классических укиё-э». И посмотрим работы художника одновременно удачливого и неудачливого, но в любом случае очень любопытного. Как и положено японскому художнику, он сменил множество имён и псевдонимов: урождённый Акабанэ Садзиро:, наибольшую известность он получил под псевдонимами Китао Масаёси (北尾政美) и Кувагата Кэйсай (鍬 形 蕙 斎 , под этим псевдонимом выходили много лет его «учебники рисования», о которых мы ещё расскажем), но и ещё полдюжины имелось, конечно. Родился он в 1764 году, умер в 1824 — не самая долгая жизнь по меркам японских художников, но и ранней смертью это не назовёшь. Жизнь у него сложилась довольно успешно, работоспособности он был поразительной, не голодал, современниками уважался — а в глазах потомков оказался полностью заслонён своим великим современником Хокусаем.Масаёси работал во всех жанрах (кроме портрета — и как выглядел он сам, мы так и не знаем) и почти во всех манерах; поэтому ему нередко отказывают — несправедливо — в собственном стиле. А он у него вполне был, и прямо или опосредовано Масаёси оказал влияние на многих художников — включая даже некоторых наших соотечественников.
Учителем его был Китао Сигэмаса ( 北尾 重政, 1739–1820), художник-самоучка, поклонник и подражатель Харунобу, постепенно преуспевший и основавший собственную школу — школу Китао. Работал он в основном в жанрах «портретов красавиц» и «цветов и птиц», примерно вот так:
2.jpg.91e722de49b6f30421931da00ebece09.j
Большой успех Сигэмаса имел и как иллюстратор (две с половиной сотни книг!), и как наставник. Вот к нему и поступил в ученики наш герой, и вскоре тоже принял прозвание Китао. Кстати, другим учеником Сигэмасы был Санто: Кё:дэн (山東 京伝, 1761-1816), прославившийся больше как писатель, чем как художник — хотя свои развлекательные и очень ходовые романы он сам же и иллюстрировал.
Масаёси в основном только рисовал — но он твёрдо поставил себе задачу стать художником на все руки. Поэтому и по жанрам, и по манере он гораздо разнообразнее своего учителя. Вот взгляните.

Битва старинного героя Минамото-но Ёримасы с чудовищем Нуэ и укращение бесогоном Сё:ки (Чжун Куем) мелкого демона:
3.thumb.jpg.5c10687ce9619e80a7f6264ccb4c

«Новый год — весна на все четыре стороны!»
4.jpg.ff986039fa686fc50286a2e3dadccb16.j

5.jpg.1a4c503d90aba0f14258ac66ef79eaeb.j
Куропатка

Натюрморты с «дарами моря»:
6.thumb.jpg.d104aed46f1dbe25e61ab5356412

Герои времён войн Тайра и Минамото:
7.jpg.92ea66620d74cc9614571b8235197fd5.j

Битва при Ити-но-тани:
8.jpg.1514b60a4f6bff5fe5b8e3e15227a973.j

«Дети на празднике» и один из «100 поэтов»:
9.jpg.108b81ed8282b24e6ef8693ce25ec26e.j

Драконы в облаках и обезьянки, выуживающие луну из реки:
10.thumb.jpg.3d27f868bc0b615f0f915d225d7

Чудища-ё:каи
11.jpg.af9f653dd9b6683e726645005b5fd99f.
12.jpg.531b334067698ce997b4cf04429e227e.
(Обратите внимание на последнего персонажа: если к вам вдруг подойдёт умильный монашек и предложит соевого сыра, приглядитесь к его ногам, прежде чем пробовать! А то ещё неизвестно, кто окажется едоком, а кто – едой…)

Бессмертные, демоны и герои «картинок из Ооцу»:
13.jpg.2cfc32ccde38f2c157a4eac87eae8603.

Изящная молодёжь в духе Харунобу:
14.jpg.8aeabd646e26660dc9028753deb3e656.
«Ты сейчас мне своей трубкой платье подпалишь!»

Не менее изящные пейзанки и садовницы из цикла «Женские заботы»:
15.jpg.5b3b1291e07fcd80a3bbf6084f3a244e.

16.jpg.b56cc940cf1512f1276d2408e1564473.

Лейка хороша!

«Новейшие танцевальные представления»:
17.jpg.9a701cb8cef8efd396ffb1502c5a06cd.

И «Танец в маске» — совсем другой:
18.jpg.1da65bfafcb00b166512c35cf27fa04b.

Были у Масаёси и театральные гравюры. Вот Райко: со товарищи:
19.jpg.26f654ea8fc3ae1b21905c21254d278c.

Вот ещё один бой при Ити-но-тани:
20.jpg.50fabaf4900e20b12a41728a964044f2.

И, конечно, «Сокровищница вассальной верности», ей даже два цикла посвящено. Один — собственно про 47 верных ронинов:
21.jpg.7dd05c6a719c6a48e45754b32a84b141.

22.jpg.e22c09783d7a0440b86530e54aa7aa63.

23.jpg.b367be8115c42d23b7a73e9dd8400e14.

А другой — про их родичей и возлюбленных:
24.jpg.0e2fafc6f457ea24c867d7df537d9510.

25.jpg.ae6062441a166075e970b3d16033220f.

«Фокусник» — просто уличная сценка:
26.jpg.07749294072d55d1f7ef30ff7821a86e.

И это ещё не самые любимые Китао Масаёси жанры! О самых же любимых — в следующий раз.

Via

Snow

1.jpg.d82c8b37a7e71826fee1de691a401188.j

(Окончание. Начало 1, 2, 3)

Китайский фазан и какие-то бенгальские птицы, которых мы не опознали:
2.thumb.jpg.a518d9915640d45bcc0b9ea123ee

Карликовый баклан
3.jpg.59a6615c1719bac98c4da8f28f26825e.j

Рогатая сова и ястребы
4.jpg.ae648433e7ffbae588db86b6c7e970ca.j

Цапли
5.jpg.ef6c9d5a7b3bba59d199dac1efbb885c.j

Сойки и сорокопуты
6.jpg.845073e6052b5305d111305f34a4c71b.j

Черепахи
7.jpg.cc395d4c69ff521ff2ec0621f0982b3e.j

Жёлтый варан и две агамы
8.jpg.c5ebece019389a9939fccc2fbfce8ae9.j

Ещё ящерицы (нижняя называется, собственно, шипохвост Хардвика)
9.jpg.0d05d50f6685c44c5b83ff3db397df9f.j

Ящерицы-драконы
10.jpg.f88a5f27aff6df1ec83fcaf579757609.

Кобры…
11.jpg.9aeafdfe1a32b9c7e241c99dbafc1afb.

…и другие змеи
12.thumb.jpg.e072f7cfb67e2c8cd0578a4eaba

Гитарный и летучий скаты
13.thumb.jpg.8411d2731fd7708634680db8b80

Всяческие рыбы
14.thumb.jpg.38a2e5413c199160c3a7b6d430f

15.jpg.bcc72a23a4a1f4c460d1d2a1aa66950f.

Полный набор картинок есть на сайте Нью-Йоркской публичной библиотеки.

Via

Snow

1.jpg.cd2574d9c2b4c92aaaa39e0d28c83ea0.j

(Начало - по метке "Хагеман").

Для пробы – глава из «китайского» тома Карла Хагемана, про теневой театр. Во-первых, маленькая, во-вторых, единственная с картинками…

2.jpg.1070aba9ae5238e1120e1dd5a41ed35a.j

3.thumb.jpg.016ae25549d2e7493450f55af982

4.thumb.jpg.39f3a77d091e1d72823ef650bbbe

5.thumb.jpg.04c6e3dc2ab159af7bfd983933db

6.jpg.3ebc140aa14a45a8e9ce8dc38e4e28be.j


7.thumb.jpg.501c45913fbfe6405aa40a02d58a

8.thumb.jpg.c2a54f3640777efb4b4755c1124e

9.thumb.jpg.9495831336e003794a3b557921d1

10.jpg.51cd81356f97277058ff70d62d07f98a.

11.thumb.jpg.d72602bbcd2adbfbcb38c0069c0

12.thumb.jpg.791d82126ec2a2fed7fb50b7eae

13.jpg.aa19004857b2857e537ae14d9eca3f13.

Если будут желающие, можем потом и другие главы из этой книжки выложить.

Via

Snow

1.jpg.79ef4c8aa6a948a41066281de523a63e.j

(Продолжение. Начало 1, 2)

Начинается второй том, опять в том же порядке — от млекопитающих до рыб.
Нам отдельно приятно видеть, что сюда попала «китайская енотовидная собака», она же – японский тануки:
2.jpg.ba0eebce76fdb643f2806dda81e9b42f.j

Циветта и генетта
3.thumb.jpg.2efd88ae2c021afbb30c7cf7546c

Кот-рыболов
4.jpg.586705138a87b242c29a785632a15e2b.j

Китайский заяц
5.jpg.91099038755f45350e1d479b8dc10770.j

Длиннохвостая белка
6.jpg.aeeedf979701b5377640782f2bf588e5.j

Летяга
7.jpg.8607a12e3a11beebf6f63db329f1962c.j

Пальмовые куницы-мусанги
8.jpg.26bd3fdd07af4ca14f299679c332d625.j

Дикобразы
9.thumb.jpg.8b8b2be985477a7450d533923900

Бенгальские лисы, самец и самка
10.thumb.jpg.6861e8ff1849d846d1af407c6f2

Бенгальские крысы
11.jpg.ae5d199bfaea899eddc0f3d2d288c25d.

Панголин!
12.jpg.f8a1deec99ce01d39f6ff9ae1f60519d.

Дюгонь и гангский дельфин
13.jpg.7ad8d28c7ab8a1014a37018c5f0b7743.

Водяной фазанчик с семьёй
14.jpg.4b59d4d684afbd6d90e04badccaded79.

Всяческие местные бекасы и дупеля
15.jpg.d499d42399a12b37edda83d93d21b28e.
(Окончание будет)

Via

Snow

1.jpg.349b91bf6c39b00146e2b73f57fb7ca0.j
Примерно в полудюжине корейских фильмов и сериалов про конец XV - начало XVI веков мелькает такой, как правило, эпизодический персонаж, как Ли Хён, князь (или принц) Чеан (이현 제안대군, 1466 – 1525). Обычно — в виде праздного, глуповатого, ленивого, добродушного королевича, часто — любителя искусств. Появляется он в фильмах (или кусках сериалов), посвящённых недоброй памяти государю Ёнсан-гуну (прав. в 1495—1506 гг.), поскольку Чеан известен тем, что именно он сосватал Ёнсану его будущую наложницу, «роковую женщину» Чан Ноксу, также успевшую заработать очень скверную славу и убитую вместе с Ёнсаном и с другими его сподвижниками. А вот Чеан тогда уцелел и ещё почти двадцать лет прожил.
Исключением был сериал «Королева Инсу»: там Чеан — человек умный, расчётливый, мстительный, один из злых гениев Ёнсана, искусно стравливающий короля с его родичами. Но это — именно исключение.
А кем и каким был князь Чеан на самом деле? И почему на экране его показывают так, а не иначе?

Вообще-то Чеан должен был стать законным наследником престола после смерти своего отца, короля Еджона — пусть тот и процарствовал меньше года, но отец Чеанова главного соперника (и победителя) в состязании за трон, будущего короля Сонджона, вообще на троне побывать не успел. Оба «великих князя»  были ещё малолетними, тягались в основном их матери и прочие родичи. Мать Чеана уступила власть — судя по всему, в обмен на то, что её с детьми (там ещё дочка была) не тронут. Полагаться на подобные обещания было опасно — после смерти Сэджона Великого королевская семья Чосона очень увлеклась самоистреблением (а вот не стоило мудрому Сэджону заводить двадцать пять детей…); но в данном случае, похоже, сработало. Чеан, его матушка и сестра благополучно пережили Сонджона, а сам Чеан — и следующего короля, Ёнсана, и ещё долго жил при Чунджоне (том, который правит в дорамах «Жемчужина дворца» и «Чосонский беглец»). У самого Чеана детей не было, но запомнить его запомнили. Вот подборка анекдотов про князя Чеана из книги О Сукквона «Разные записи в духе пхэгван» («Пхэгван чапки», XVI-XVII вв.; здесь и далее переводы Д.Елисеева):

«Великий князь Чеан, сын вана Ечжона, был очень глуп. Как-то сидел он у своих ворот и увидел нищего, который просил проса.
— У него нет проса, — сказал Чеан своему слуге, — но ведь он мог бы поесть медовых блинчиков!
По его словам выходило, будто у нищего есть все, кроме проса.

Опять же он оскандалился однажды с женщиной. Это получилось оттого, что за всю жизнь он так и не познал человеческого дао. Сонмё, сетуя на то, что у Ечжона не будет потомков, как-то сказал:
— Если бы кто-нибудь помог Чеану познать человеческое дао, то он заслужил бы большой награды!
Одна фрейлина решила попытаться и отправилась к Чеану в дом. В полночь, когда Чеан крепко уснул, она сумела сделать так, что они соединились. Но тут Чеан вдруг проснулся, вскочил с испуганными воплями и принялся тщательно обмываться. При этом он кричал, что его осквернили.

А в годы Чжэн-дэ [1506-1521] ведомством Саныйвон был введен для ношения государем пояс, украшенный пластинками из рога носорога. Пояс был изумительно красив, и Чеан, присутствуя однажды на приеме во дворце вана, надел пояс себе на талию.
— Очень прошу пожаловать этот пояс мне! — взмолился он после приема.
Чунмё [он же государь Чунджон] рассмеялся и пожаловал.

Кое-кто может сказать: неправда, мол, что Чеан был глупцом. Но если слывешь умным и добродетельным только потому, что происходишь из государева рода, то — хоть и говорили в древности, что человек всегда старается скрыть свои недостатки, — слава твоя долговечной не будет.
Что же касается отношений между мужчиной и женщиной, то они — от природы. Нельзя подавлять это человеческое чувство. И если кто-то не сближается с женщиной, считая это страшным грехом, то разве он не настоящий дурак?»


В общем, слава вполне однозначная. И если анекдот в духе «пусть едят пирожные!» (за пару сот лет до Марии-Антуанетты) подчёркивает именно наивность и глупость и мог бы быть приклеен ко многим недалёким знатным особам, то с двумя другими сложнее.
История про пояс — особенно выразительна: в общем-то, речь идёт о регалии, сопоставимой с королевской мантией, державой или скипетром в западных культурах, о вещи, которую не то что носить, но и трогать не имел права никто кроме государя (и государевых камердинеров, конечно). На неё — просто потому, что штука красивая — посягает государев родич, по справдливости имеющий и на этот пояс, и на трон, и на корону никак не меньше прав, чем его троюродный племянник Чунджон. И у родича репутация такого милого чудака (или такого шута), что его не обвиняют за это в измене, а смеются и дарят ему пояс.

Что до отношений Чеана с женщинами, тут тоже любопытно. О Суккван составлял свой сборник почти через сто лет — но и современник Чеана Сон Хён (1439-1504) в своих «Гроздьях рассказов Ёнчже» («Ёнчже чхонхва») называет его в числе «трёх женоненавистников наших дней»:

«Так, князь Чеан питает неодолимое отвращение к женской природе.
— Женщина грязна, — всегда говорит он, — ее и близко-то к себе подпускать невозможно! — И никогда с женщинами даже рядом не садится.»


У обоих авторов это — пример редкой глупости или даже сумасшествия (двое других женоненавистников у Сон Хёна — уже откровенные безумцы). С другой стороны, если посмотреть на судьбы большинства женщин, с которыми связывались родичи Чеана, и на то, до чего эти женщины и эти короли и князья друг друга довели — удивляться особо не приходится… И что дети его, буде такие родятся, окажутся вновь в числе притязателей на престол и, скорее всего, их перережут и перетравят, у Чеана были все основания ожидать.

Поэтому у меня сильное подозрение, что Чеан не был ни дураком, ни безумцем — а много лет притворялся таковым. И своего добился: всерьёз его не принимали, угрозой не считали, даже когда он посягал на королевскую регалию, пережил он почти всех современников и три большие придворные чистки невредимым. И вполне мог если не плести интриги, как в «Королеве Инсу» (где он, собственно, и дураком не прикидывается — просто человеком легкомысленным, и то не со всеми), то искренне злорадствовать, наблюдая, как пожирают друг друга родичи, отобравшие у него права на престол, и их многочисленные сподвижники.
Кстати, пример у князя Чеана был: примерно сотней лет раньше Чо Унхыль (1331—1404), последний, кажется, или предпоследний главный министр державы Корё, «притворился сумасшедшим. Тогда в стране назревала смута, и Унхыль хотел избежать беды». Смута эта закончилась падением Корё, истреблением всего тогдашнего королевского рода, вплоть до однофамильцев-простолюдинов, и большинства высших чиновников— а Чо Унхыль уцелел и мирно умер от старости. А до того он и слепым притворялся, ещё не на столь высокой должности и во время одной из предыдущих чисток — а когда стало можно, внезапно прозрел…

Via

Snow

(Начало тут)
1.jpg.0ed9a4ebada4dbeb68d87b74347813e8.j
Ещё из «Индийской зоологии в иллюстрациях» Хардвика и Грея.
Павлины
2.jpg.d8810281e5f8ee9f18ce637ae1664c6b.j

Малабарские петух и курица
3.jpg.b9745882cb658679b55885789734b0ff.j

Коромандельская и китайская совы
4.thumb.jpg.37753bf6734e29230203a8aa14bf

Разные сойки и сороки
5.jpg.25b04d16f88b5a4a853a7d7229f1c56e.j

Внезапно — новогвинейская райская птица
6.jpg.e6cbb92f7ae9dc5d36c75b28f278cafa.j

Стрижи и козодои
7.jpg.b4b0c2f29855804f68512843d78bc16c.j

Ржанки и крачки
8.thumb.jpg.1985b209b8b91327626ddb0b2ca3

Цапли (или вообще выпи?) и баклан
9.thumb.jpg.027b5b522b0a03b54da3f0a5218a

Черепахи
10.jpg.4092b6b32e0f0c4024fffac2976045e0.

Жабы и лягушки
11.jpg.010d1e5c006bea97cbb8253d12406f35.

Скат тэниура и пятнистая акула
12.thumb.jpg.792454425474034acd9f5158775

Разные рыбы
13.jpg.84b5332d056ac45fb1d4f938d1617eb0.

14.thumb.jpg.6c3c594389f2ce4ae9990b09ade

И в заключение первого тома — ископаемые аммониты
15.jpg.caf9ff9c1e4af635acd22321a717ad2e.

(Продолжение будет)

Via

Snow

(Предыдущие выпуски — по метке «Пионер»)
1.jpg.5a77584fff70ef8708c0a133e295619b.j

В разделе про самодеятельный театр в четвёртом номере — настольный театр Н. Доброхотовой с проволочными куклами и одной из лучших попадавшихся мне вариаций на тему «Принцессы на горошине»:
2.jpg.83f4c39bc1379f1c4dd2df762869ea83.j

3.thumb.jpg.39e7844c9035ddbeb856462d8161

А Уварова, в предыдущем году давшая «Три рассказа о глине», в 1969 году начинает «Пять рассказов о театре», и два первых, про античность и средневековье, попали как раз в наши номера (с яркими рисунками Н.Галанина):
4.jpg.9f83f362d3a93e3a892857d9f86c5cb6.j

5.jpg.d1581beae2442fbf4a10eb8b5b32c57a.j
(Дальше в этом цикле были шекспировский театр, комедия дель арте и русские народные представления.)

А С.Сахарнов в этом году выкладывает один за другим отрывки из своей детской морской энциклопедии:
6.jpg.adafee6eb57ddb449b7deef708ce473b.j

Как тогда полагалось в «Пионере», много научных статей — особенно по естественным наукам и технике. Ну и куда же без космоса…
7.jpg.59fdfc6b64257a186915f29e7450d184.j

8.jpg.fad936c7f394904bef62eba71c3eb022.j

«Шуточная педагогика» Януша Корчака — переводы текстов из ведшихся им когда-то радиопередач — в общем-то, образец очень неплохой популярной психологии… Тоже довольно много их в этом году будет
9.jpg.d94ce51b9e4af63ba5131b9493c968b9.j

Журнал в журнале «Кораблик» с творчеством читателей:
10.jpg.b5271a04c05151ef3c15c9b3e0ad1dc5.

Книжные обзоры:
11.jpg.a3ab74541ec57335bc92e9c9b958640e.

Спортивный цикл:
12.jpg.12f4eacdc0246798dfeb49ef4a102ec9.

Юморески из «Клуба Сорок сорок» и историко-литературные анекдоты
13.jpg.fcd7e7396659b30c3112155a52d07ef8.

Продолжают печататься комиксы про Смехотрона и Полиглота, но им явно идёт не на пользу, что чуть ли не каждый год меняется художник…
14.jpg.a9883bfacf0c65c1b57363e7c98bfc0d.

Раздел головоломок «Ума палата» зато ещё вполне бодрый:
15.thumb.jpg.1c76e32e1aee1c7b7677250fba9

16.jpg.29af3981bc42da4d19c8380f22b4a7a0.
Любимые авторы и художники предыдущего, 1968-го года:
17.thumb.jpg.71c2347433f66411216138df049

В общем, стараниями Н.В. Ильиной, тогдашнего главного редактора, и 1969-й получился не хуже! Вот на всякий случай содержание за весь год:
18.jpg.380d0ec553dc07b55631662901c5f242.

19.jpg.591923d4b14bf5c6ee20cfb7ec6e0545.

20.jpg.e90ec3eb05a24d97b49d99ee9f6bbf84.

Via

Snow

(Предыдущие выпуски — по метке «Пионер»)
1.jpg.dcef5af08f1b109b87b04959cf6e39b6.j
В 1969 году продолжалась золотая пора журнала «Пионер». Сегодня посмотрим вперемешку два номера за этот год — четвёртый и пятый.

Главные темы «официальной» части обоих номеров предсказуемы: в № 4 это годовщина со дня рождения Ленина, в № 5 — со дня основания пионерской организации. Ленину повезло больше — за счёт довольно любопытных материалов о его учителях, подготовленных школьниками Ульяновска:
2.jpg.7a5bb9adefd759347c38000bd8833af7.j

А вот воспоминания Подвойского о первых пионерах — скучные и не особо достоверные. Но это, в общем, обязательное продолжение — всё новые тексты Подвойского на эту тему публиковались в «Пионере» уже почти 20 лет…
3.jpg.aea6d6883748b19599b8cfb46cf1f38f.j

Зато с художественной прозой всё хорошо. В четвёртом номере печатается окончание «Мессенских войн» Любови Воронковой — пожалуй, лучшего её исторического романа для детей. Минимум беллетризации, максимум Павсания, причём пересказ очень внятный.
4.jpg.436d75c4033e700d9a5aac7e59f14071.j

Занятно сравнить «чернофигурные» иллюстрации Евгения Медведева к Воронковой с его же картинками к «Приключениям Гомера Прайса» Р. Макклоски (Женевская конвенция ещё не подписана, переводных текстов публикуется много!), которая начала печататься как раз в следующем номере.
5.jpg.be2e3df418a2cbc14a8c61a2e86869a6.j
Весёлая приключенческая повесть с гангстерами, скунсом, юным Гомерам и его дядюшкой Одиссеем, я её в детстве любил.
6.jpg.d6780154af151cd9f4b6d48d0d1b28ac.j

Крапивина с продолжением в этом году, в виде исключения, нет — только короткое «Бегство рогатых викингов», потом, кажется, вошедшее в «Мушкетера и фею».
7.jpg.1409425111324aa20469bb2c16f3ea56.j

Несколько хороших рассказов. Вот один -  Михаила Барышева о мальчике, войне и археологической находке…

8.thumb.jpg.7a34aad11c8e29c00db44edf4276

9.jpg.7d80da6610a49f3a12505f481946d1c4.j

А вот рассказ В.Тузова любопытен не столько сам по себе, сколько тем, что именно на нём, кажется, пришёл в «Пионер» художник Сергей Трофимов, который в следующее десятилетие, в 1970-е,  станет одним из основных иллюстраторов журнала.
10.jpg.005c7b6bd3b21671ebcfbf3af539cf8d.

Рассказ и стихи Е.Кумпан про лошадей с рисунками В. Перцова
11.jpg.863b7553220c72bc14617cd08c1ad074.

Сказки представлены не абы кем, а Рэем Брэдбери:
12.thumb.jpg.c8622a59257d3d8232fd2d4a313

В пятом номере начали печатать сценарий Гайдара (с предисловием Фраермана) для несостоявшейся экранизации «Военной тайны», от повести он заметно отличался:
13.jpg.6f7c2f9944b08d392406699c1ff995b6.

В очень хорошей рубрике тех лет со «взрослыми стихами» — Николай Асеев и воспоминания о нём Бориса Слуцкого:
14.thumb.jpg.099979967805cf5309f3de86d19

Стихов вообще много, включая сочинения вьетнамского мальчика, но в основном так себе. Впрочем, зато тут же — первая вроде бы публикация «Резинового ёжика» Мориц (по соседству с постоянной и очень неплохой шахматной рубрикой):
15.jpg.079b5c2613397762698dd537a25efa82.

А про остальное, уже в основном нехудожественное, в следующий раз.

Via

Snow

1.jpg.f96e4954da7088677a0152ffd6563054.j

На этот раз бестиарий у нас будет не совсем обычный. Текста в нём почти нет — зато картинок много. Животные в основном индийские — но ни слонов, ни тигров… И авторы любопытные — старый и молодой.
Старшим был Томас Хардвик (1756–1835), дослужившийся в Индии от лейтенанта до генерала и командовавший под конец всей бенгальской артиллерией; он участвовалвший во множестве сражений, в том числе во время войны с Типу Султаном. А ещё он был зоологом-любителем и, объездив всю Индию, собрал почти за полвека огромную коллекцию образцов, чучел и, главное, рисунков местных животных. Когда он передал её в Британский музей, там было четыре с половиной тысячи изображений — часть делалась индийскими художниками, большинство из которых неизвестно, а часть — его молодым другом Джоном Греем (кое-что рисовала и сестра Грея). Рисунки делались и с чучел, и с живой натуры. В 1823 году Хардвик вернулся в Англию, к тому времени он уже состоял в нескольких естественнонаучных обществах, где почётным членом, а где и действительным. Он начал готовить к изданию «Индийскую зоологию в иллюстрациях» с гравюрами по акварельным рисункам Грея, отобрал состав, но текст написать не успел — и в самые последние годы его жизни вышел двухтомник из одних иллюстраций с подписями, но без статей. Тем не менее Хардвик открыл и впервые описал в своих корреспонденциях из Индии много видов животных — примерно дюжина из них, в основном рыбы, пресмыкающиеся и птицы, были официально названы в его честь.
2.jpg.01807151e38a27924e4530cd9eb1fa90.j
Хардвик и Грей

Джон Эдвард Грей (1800–1875) был почти на полвека моложе генерала и происходил из учёной семьи: отец его был химиком и ботаником (и юный Джон помогал ему писать книгу по ботанике Британских островов), брат — зоологом. Сам Джон Грей тоже довольно рано переключился на зоологию — и уже к 15 годам собрал такую коллекцию насекомых, что её с благодарностью принял в дар Британский музей. Со старым Хардвиком он работал не очень долго, но они подружились и вместе готовили «Индийскую зоологию в иллюстрациях». Грей деятельно занимался зоологической классификацией, писал статьи и книги по зоологии, много путешествовал, стал одним из первых коллекционеров почтовых марок — и рисовал, рисовал, рисовал всю жизнь. Кстати, женился он удачно — у его супруги Марии Эммы были те же интересы, и художницей-анималисткой она тоже была талантливой. В честь Грея тоже получили имя десятки животных — от насекомых и моллюсков до одного зубатого кита (ремнезуба Грея)…

3.jpg.bbe937703ab39c4508662aa3c37a5454.j
«Индийская зоология в иллюстрациях» вышла в начале 1830-х годов в двух томах и насчитывала две сотни листовых иллюстраций — около половины составляли изображения птиц, а вторую половину — примерно в равных долях звери, рыбы и пресмыкающиеся с земноводными. Большинство рисунков делалось с чучел, но кое-что и с натуры.
Мы покажем часть этих иллюстраций — сперва из первого тома, потом из второго, в каждом томе они расположены в «нисходящем» порядке, от млекопитающих до всяких гадов и рыб. Большая часть видов — индийские, но попадаются и «привозные», из Китая или с Южных морей.

Индийские антилопы — пожалуй, самые крупные звери в книге
4.jpg.aa3de7b0b0813b42f748972a54d2dca5.j

Кошки — степная и лесная
5.jpg.b049aa32f0ba5ac2d6f9661d0b3a8c4f.j

Бенгальская и носатая виверры
6.thumb.jpg.bb0473507312329d23fdf1c94e7e

Свиной барсук и ошейниковый ёж
7.thumb.jpg.b3b703a59c8f742b3f6af95930ce

Мускусная землеройка и индийская песчанка
8.jpg.846527ede380bbfbd290e038890830a5.j

Летучая мышь
9.jpg.1f9035ff092ebd6c2402f7ed45819f6d.j

Бенгальский рогатый фазан
10.jpg.47e0e7942d115ef1f70566710740d77d.

Ещё фазаны
11.thumb.jpg.45c70d3c1641eecd0912eca7409

Стервятники и орёл
12.jpg.5bfb8f6262fbb6283008b9a999359177.

Водяные голенастые птицы
13.jpg.1d72f781e9d8315a8e8cb6409b7ca311.

Дрофы
14.jpg.6ed5e50a4877d5147df6e9eb2635bd44.

Разнообразные дятлы
15.jpg.568b81bbf88553eeedf2d29f4ef0f4ce.

(Продолжение будет)

Via

Snow

(Окончание. Начало: 1, 2, 3)
1.jpg.b4020f8ba677b760d76fb82a5005ad71.j
А теперь – некоторое количество не вполне обычных для Кавасэ Хасуя картинок. И в основном это не пейзажи.
Он был учеником Кабураги Киёкаты — и пробовал себя в «портретах красавиц»; он был театралом — и изображал актёров Кабуки.
2.jpg.1f7575d0d4ee00424cdf4d8902f5db55.j
«Портрет актёра Мацумото Касиро:» и «Поздняя весна».

Цветы (пусть и без птиц) у него тоже были — вот две гравюры, 1940 и 1928 годов:
3.jpg.139be55db7cd8d39cdb20cdcf7ae1526.j

Во время путешествия в Корею он сделал несколько портретов, например, такого старозаветного почтенного господина:
4.jpg.e3b0153943e2a9dae1f9f488d0ad08e1.j

А в начале тридцатых некоторое время занимался умильными девочками с разными игрушками:
5.jpg.04782fb5b497dc93c14f281647b67c7c.j

Доводилось и обложки дляя книг делать:
6.jpg.479fb1b6aec318e37fd9f797eaae8b84.j

И почтовые открытки в пятидесятые годы — в основном для каких-нибудь дат или к мероприятиям, вроде 75-летия метеостанции или какого-нибудь нацпарка:
7.jpg.6d46010aa57ca58924e22401231ea32b.j

8.jpg.38e18650c00b1200ae819d0c2c6c85db.j

Привычные пейзажи тоже иногда имели какие-то особенности — например, размещались на фонарях (тоже нарисованных), по разным временам года:
9.jpg.9b0cdd662b589e7b94ea396e4748c75d.j

К фонарям Хасуй, впрочем, вообще был неравнодушен:
10.jpg.3c545b8449517efba07d314ec228740b.

А порой люди на пейзажах выходили на главные роли — чаще других почему-то рыбаки:
11.jpg.d35b8bbec3c44f79ce20600ef34ddcb0.

12.jpg.bef73a60f598dc1d7b91411fe6806787.

Но самая большая серия в середине 1930-х годов была посвящена куклам — старинным или в старинном духе. Среди нах больше всего благопожелательных «дворцовых кукол» , госё:; в виде упитанных ребятишек-голышей (или почти голышей). Таких кукол князья подносили государям, а государи, в свою очередь, жаловали ими князей в знак расположения. Изготовлялись они довольно сложным образом: деревянная основа, облицовка из порошка молотых раковин, роспись… Таких, кстати, делал в пожилые годы Такэути Кэйсю:.
Вот стилизованные в этом духе боги Эбису с рыбой и Дайкоку с мешком риса:
13.jpg.09d841b14169ccbdf9af88fceddb59eb.

Вот пара придвоных — без штанов, но в парадных шапках:
14.jpg.3392048403655f0555f3d1ccb29c5c42.

Эти в узелках несут гостинцы:
15.jpg.b9cb228a0c4022933aa35c05d73fc308.

С петушком и уточкой:
16.jpg.7554dce4e1b017107485530354a051ca.

Такие же куклы, но более «одетые», назывались исё:. Вот самурай и дама:
17.jpg.22ea5189c2b3139dfb052123b0e62971.

Трубач и китаец:
18.jpg.74f6dcf83d2914a46d486859dc1bfbd9.

А вот исё: — театральный Бэнкэй и госё: — ещё один Эбису:
19.jpg.79cb5a41b525cf67bb9ff4a0dc12c9eb.

Куклы попроще тоже есть — глиняные. Некоторые тоже изображают героев Кабуки:
20.jpg.a1d9daac8162fc60cbdf204a291ad1e0.

21.jpg.1d0b4b29ce95432e76fccfc7debed3d1.

Была это заказная серия или самому Кавасэ Хасую захотелось разнообразия — кто знает… Впоследствии, лет через двадцать, такие куклы мелькали на его открытках.

Via

Snow

(Продолжение. Начало: 1, 2)
1.jpg.a4278c1f4f924d31135c9aacfc3da6b2.j
Ещё какое-то количество видов Кавасэ Хасуя, теперь более или менее по темам. Вот выше — водопады (разрыв между двумя гравюрами — лет двадцать), почему-то их у него очень мало.

Реки и каналы (их он рисовал всю жизнь очень охотно):
2.jpg.17d3d2a47876768616652dff5b88f0e9.j

3.jpg.6357819b05d6aabc9aa6d4a040dd9157.j

4.jpg.86edf706a09f37b3b65fb6a1ce766923.j

5.jpg.e73b9f8966016a21ca58bd5fcacbba92.j

А над ними —мосты:
6.jpg.6f6e25998b60a7b9260d2b17871fe479.j

7.jpg.851d2201a86ac10878b479bf4f162fcc.j
1920-е

8.jpg.52db6d9f4438aaee747f1b12a0af11a7.j

9.jpg.1505aed73031df0974769b811063aac2.j

10.jpg.68df2dfce102e380aa21917beca2aa79.
1930-е

11.jpg.4f6d04639e07f89fb638834c1de279c9.

12.jpg.5be37ac97766bee52106cb29557cfc35.

И позже…
И все реки текут к морю:
13.jpg.bcd0fba947ff20aebd706af28f06d68a.
1920-е
14.jpg.b63f52e65c71081a735ec72f0b2d5e42.
1920-е – 1930-е
15.thumb.jpg.5e8aa957cf181432b51a82677fb
1950-е

К морю с его святынями:
16.jpg.e9806e2e1d5ade283528d565a4b93f4f.

Мацусима — едва ли не самое любимое «мэйсё:» Хасуя, эти места он тоже рисовал всю жизнь:
17.jpg.a5c1f7b76e9f0ad4d2dc57b85a4f0ecf.

18.jpg.93e698d81ea2a7ecac0849027437867f.

19.jpg.468510e48ec8e978f2dc375b8fb74bbd.

Ещё святилища и храмы, в разную погоду и в разные времена года:
20.jpg.9d4494921ebf2c69dd41b2014425ee78.

21.jpg.cdefbe820dcf490433863a98c0eef74b.

22.jpg.d32601333054f1ed84757ef4c47df567.

23.jpg.9831a824a72e8004094c1727a3816713.

24.jpg.5a66b1f74bc26c55209e18bc3a57b398.

25.thumb.jpg.7237fbaae14991a80eaa9c74123

Пара старинных замков (в Сэндае и в Хаконэ, начало 1930-х):
26.jpg.0cbd5f8dda6427f1a6b7249482df55a0.

Осака двадцатых-тридцатых годов:
27.thumb.jpg.db72480bc2f62b03b27810b9d23

И в заключение на сегодня — лотосовый пруд при храме Бэндзайтэн в Сиба, 1928 год:
29.jpg.316f3fa1df15292c986d2ec6b7a3ede0.
Вот так выглядят типичные гравюры Кавасэ Хасуя. А о нетипичных — в следующий раз.

Via

Sign in to follow this  
Followers 0