Сергей Махов

  • записей
    267
  • комментариев
    9
  • просмотров
    856

Авторы блога:

  • Saygo 267

Об этом блоге

Записи в этом блоге

Saygo

Цитата вдобавок

Когда после драки начинаешь махать кулаками.


В марте 1878 г. в Первопрестольной учреждается Главный комитет для организации Добровольного флота, создаются местные комитеты в губерниях и начинается сбор денег. В прессе появляются обращения Главного комитета. Вот некоторые выдержки из такого документа, опубликованного в ряде газет 28 апреля 1878 г.: «Враг наш силён на море. И числом, и громадностью средств морские силы его далеко превосходят наши. Но есть возможность нанести ему и на морских путях чувствительный удар. Кто не знает, что все интересы врага нашего сводятся к барышу и наживе? Он обладает громадным купеческим флотом. Тридцать тысяч судов его покрывают океаны вселенной. Вот куда следует направить удар. В то время, когда враг запрёт наши моря и, как в Крымскую войну, будет жечь и грабить беззащитные селения на берегах наших, торговый флот его на просторе океанов да подвергнется в свою очередь бедствиям войны. Для этого нам нужны быстрые и крепкие суда, которые являлись бы нежданною грозою на морских торговых путях нашего врага.
Последняя война покрыла славой русских моряков, сражавшихся на утлых судах с грозными броненосцами и выходивших победителями из борьбы столь неравной. Дайте им настоящие морские суда, пошлите их в океаны на ловлю вражеского купеческого флота, и враг наш раскается в своей самонадеянности. Дети земли русской, вы, вставшие как один человек, каждый раз, когда опасность угрожала святой матери нашей России, вы и на этот раз единодушно откликнетесь на её призыв и всем миром создадите Добровольный флот, который вновь покажет свету, на что способен русский народ, когда он станет на стражу чести своего Отечества.
Но время не терпит. Надо действовать быстро. Хочешь мира — готовься к войне».


А кто же создал такую ситуацию? Ну, что там наши моряки на утлых суденышках, и т.д.?
Вроде как из статей Парижского мира по Черному морю мы вышли в 1871-м, а на дворе 1878-й.

borodach_12767640_orig_.jpg

Ответ можно почерпнуть из письма вел. кн. Александра Александровича Победоносцеву: «Морское министерство не желает обращать внимания на хорошие суда, а исключительно занялось погаными поповками и сорит на них русские миллионы десятками».



http://risovach.ru/upload/2013/03/mem/borodach_12767640_orig_.jpg


Via

Saygo

Кризис 1885 года

В 1882 году Россия приняла долгосрочную программу строительства кораблей на Черном море. Русский посол в Константинополе А.И. Нелидов в декабре 1882 года предоставил Александру III записку «О занятии Проливов». В документе говорилось о нестабильности в Оттоманской империи, о вероятности ее полного распада и о возможном захвате Босфора и Дарданелл англичанами. Нелидов предлагал, в зависимости от обстановки, три варианта получения контроля над Проливами:
1) открытой силой во время русско-турецкой войны;
2) неожиданным нападением при внутренних сложностях с Турцией или внешней опасности;
3) мирным путем с помощью союза с Портой.

Именно этим задачам и была посвящена вся южная политика Российской Империи с 1880-х до Первой мировой. Уже в 1883 году на верфях Николаева заложены четыре эскадренных броненосца — «Екатерина II», «Чесма», «Синоп» и «Георгий Победоносец».
Однако еще во времена Александра II, поняв, что не может Mother-Russia состязаться с Англией на море, Россия кинула лозунг: "Asia - first!". То есть , дорогая Англия, на море у нас нет сил, ну так давайте попробуем посостязаться на суше, где ваши броненосцы бесполезны.
Англичане на это велись, но умные головы типа лорда Солсбери понимали, что это все химеры: "Объект российской политики - не Калькутта, а Константинополь. Не Ганг, а Золотой Рог. Что и есть главная цель и смысл нынешней российской политики".
В феврале 1884 года русские захватили в Средней Азии оазис Мерв и приблизились к британскому протекторату в Афганистане. Непосредственно 30 марта 1885 года произошли первые столкновения между русскими и афганскими войсками. В ответ Гладстон поднял в Парламенте вопрос о выделении экстраординарного кредита в 11 миллионов фунтов на вооружение и войска, чтобы защитить Индию.
Кроме того, было решено ввести британскую эскадру в Проливы, бомбардировать Батум и Новороссийск, высадить войска на Кавказе, а дальше.... не, это без литры читать невозможно, ибо мужики по ходу не просыхали недели две... каким-то образом пересечь Каспийское море и атаковать русских с тыла в Туркестане.
Но, как вы понимаете, есть проблема - нужно пушечное мясо, которого у Англии нет. Чуть позже, в 1904-м, Первый Лорд Адмиралтействе адмирал Керр озвучил-таки проблему войны между Англией и Россией: ‘Russia’s geographical position is such that she is very un assailable [sic] to a sea power with a small army’.
С пушечным мясом не заладилось сразу, ибо на сторону России встала Германия, которая сказала, что мобилизует свой военный флот, если Англия введет свои броненосцы в Проливы.
Англичане, не будь дураки, стали планировать уже две операции: против русских на Черном море, и против немцев на Балтике, но большая вероятность того, что русский и немецкий флоты на Балтике объединятся, и столь любимого преимущества в силах у Англии может не получиться, заставило взглянуть на кризис под новым углом.
Чарль Дилк (Dilke) предложил тогда атаковать... Владивосток. Ну типа, город находится в жопе мира, связи с основными русскими портами у него нет, усилить его нечем. "Роль Севастополя в Крымской войне должна перейти Владивостоку. Это единственный уязвимый морской пункт на побережье России.".
В связи с этим Китайская эскадра получила приказ занять Порт Гамильтон (Комундо), островок у южного побережья Кореи, приблизительно на полпути между Гонконгом и Владивостоком. Теперь "отсель грозить мы будем русским". До Порт Гамильтона срочно был проложен подводный кабель к Вонсану (Woosung). Порт Гамильтон, находящийся в 850 милях от русской базы, в случае войны между Россией и Англией должен был стать передовой базой для действий против Владивостока.
Но, как обычно, сделав решительный шаг, англичане начали... бояться. Чего? Да как обычно - а вдруг русские... захватят Порт Гамильтон? Ну десант там высадят, или того хуже - 1500 км пройдут по тайге и сопкам, и с суши атакуют. Это же звери, им все по фиг, у них половине даже оружия не выдают.
Кроме того, оказалось, что в Порт Гамильтоне большие проблемы с углем, тогда как у русских с их угольными копями в районе Владивостока и на Сахалине, вообще нет проблем. И что делать? Ведь английская эскадра может быть легко обездвижена русскими маневрами на море!
Добавил перцу и губернатор Гонконга - он сказал - а с чего это Китайская эскадра ушла в Корею? Тут война с русскими намечается, они возьмут и начнут нападения на нашу торговлю в Южно-Китайском море, а у нас все корабли в какой-то Корее стоят. Это что за фигня-то?
Владивосток тем временем занимался прямо противоположным - в бухте Золотой Рог ставились мины, срочно оснащались пушками береговые батареи. Ни о каком крейсерстве и атаках на Порт Гамильтон мы и не помышляли в принципе.
И в дело включились дипломаты. Глава российского МИДа Николай Карлович Гирс предложил своему английскому визави просто договориться о сферах влияния в Азии. В сентябре 1885 года дипломатам удалось договориться о границе в Афганистане, при этом особым пунктом было прописано выдворение английской эскадры из Порта Гамильтон.
Кризис сошел на нет, но вот английские корабли в Гамильтоне оставались. И тогда Гирс сделал ход конем - мол, дорогие партнеры, коль вы не выполняете один из пунктов договора, то мы в ответ создадим свою базу на побережье Кореи, вот местечко прям отличное - Порт Лазарев (Вонсан). После чего англичане сразу же убрали корабли из Порт Гамильтона.

HMS_Devastation.jpg


Via

Saygo

"Шестидесятники"

В куче постов о Крымской войне многие из вас, уважаемые читали, высказывали свое "фу" Николаю I, говорили про "слабого царя", про "идиота-романтика", и так далее. Но политика Николая в рамках сохранения Священного союза хотя бы понятна. Ты прикармливаешь своих союзников, но ты и требуешь от них. Собственно весь период 1815-1855 годов прошел под одной главной задачей - не дать возвыситься Франции. В конце концов мы все же этого сделать не смогли, но 40 лет относительно безоблачного существования себе обеспечили.
Но вот дальше..... Дальше к власти пришли не рыцари, даже не романтики. Как это назвать без мата - я даже не представляю.
Вы знаете о моей нелюбви к Александру II и Горчакову. Еще в юности, когда я читал "Битву железных канцлеров" и "Под стягом Российской империи", мне вообще было ничего непонятно. Я не понимал как стратегии русских войск (хотя силился ее понять, но по поводу осады Плевны у меня был главный вопрос - на фига ее вообще было осаждать, а не просто блокировать; при этом все генералы александровского времени - давайте говорить прямо! - облажались, и пришлось звать генерала николаевского времени - Тотлебена, который Плевну и взял), но еще больше не понимал нашей дипломатии.
Во-первых, совершенная непонятка была с целями. Если мы хотели Южную Бессарабию (линия Кагул-Измаил), отнятую у нас по итогам Крымской войны, то надо было ее занять и все. Зачем идти дальше?
Если мы хотели Проливы - то наверное нам пришлось бы договариваться. Самый идеальный вариант - с Австрией и Германией (что и произошло в реале, но через анальное отверстие). Вой Англии по поводу Проливов я никогда не считал серьезным - во-первых, после разгрома Франции и Союза Трех Орлов воевать на суше Англии было некем. Во-вторых, я люблю смотреть на карты. В узостях Босфора и Дарданелл флот Англии не играет никакого значения.
Во-вторых, а какое нам вообще дело до того, обидится Англия на нас или нет?
В этом плане Бисмарк, советуя нам воевать за свои интересы, был абсолютным прагматиком и реалистом.
Все эти горчаковские бредни по поводу "европейского концерта", "великой юго-западной славянской державы" и т.д. в результате вышли боком именно нам. Прошло всего несколько лет, и созданная нами Болгария стала нашим же врагом. Уже в 1879 году будущий премьер Болгарии Стоилов четко говорил: «Если нас постоянно попрекают затратами на Освобождение, требуя взамен вечной покорности, это не братство. Пусть подсчитают и выставят счет. Можно с процентами. Мы расплатимся и закроем вопрос».
В третьих, нас очень обижало, что та же Австрия требует от нас уступок за невмешательство. Странно, правда? Австрия воевать не будит, а Боснию аннексирует. А мы же не за себя воюем, за болгар и сербов. Что там Обренович в 1877-м, когда мы начали войну, делал? Да сидел тихо на Дрине и не отсвечивал. Войну Турции мы объявили в известной степени из -за братушек-сербов, которые начали восстание против турок, а братушки, когда мы ввязались в войну, решили... не воевать. Ну а че, русские же есть, вот пусть они наши проблемы и решают. А мы тут, в уголку пока посидим.
Мы обижались и на Германию, которая просила у нас чисто формального союза против Франции. Мол, если мы вдруг начнем войну с лягушатниками, вы просто продекларируйте, что не против аннексии Эльзаса. Но нет, мы хотели быть правильными и чистыми во всем, и для всех.
В результате Россию в дипломатических переговорах кидало то туда, то сюда. Сегодня мы обсуждаем с Андраши, как мы хотим поделить Турцию, а буквально через два дня спрашиваем у охреневшего Бисмарка - если мы нападем на Австрию, Берлин присоединится к войне на нашей стороне? А потом бежим к Андраши, и задаем ему такой же вопрос, но уже относительно Германии.
Но основная проблема в том, что мы сами не знали, чего хотели. Как в той песне из средневекового Бременского ансамбля: "Мы свое призванье не забудем - смех и радость мы приносим людям!"
Сначала мы говорили, что мы хотим сохранить Турцию. Потом - вычленить из нее Болгарию. Потом - создать в Проливах международную зону аннексии (на фига это нам нужно? Так хотя бы проливы у Турции в руках, а согласно бреду Горчакова - у Англии, Франции, Австрии, Италии, ну и немножко нас). А потом вообще на всех обиделись, и за свое неумение договариваться расплатились Берлинским Конгрессом.

Собственно все выше написанное - это прелюдия. Прелюдия к рекламе книги.
Игорь Александрович Козлов "По следам «Турецкого гамбита», или Русская «полупобеда» 1878 года"

Цитата: "Бисмарк продолжал твердо гнуть свою линию. За два дня до выступления в рейхстаге, вечером 22 ноября (4 декабря), на парламентском банкете он, по сообщению корреспондента «Таймс», высказался предельно четко и откровенно: «В деле сохранения мира, конечно же, нельзя отчаиваться, но если настоящие осложнения все же приведут к войне, которая представляется мне вполне вероятной, то спустя некоторое время Россия и Турция устанут ее вести, и тогда Германия выступит мирным посредником, с гораздо лучшими перспективами на успех, нежели сейчас»
«Давать же советы России в настоящий момент» Бисмарк считал занятием «несвоевременным». В отношении Англии канцлер высказал надежду, что она, «несмотря на все обстоятельства, все же не вступит в войну против России». Касательно Австро Венгрии, по словам корреспондента «Таймс», Бисмарк высказывался «очень дружелюбно». Однако он допустил возможность «прийти ей на помощь» только в том случае, если она «будет втянута в войну» и «ее существование как империи будет поставлено под угрозу». По мнению Бисмарка, «Австрия обладает гораздо большей живучестью, нежели многие думают» . Канцлер прямо отвечал своим парламентским критикам и явно клонил к тому, что Австро Венгрия вполне способна без посторонней помощи позаботиться о своих балканских интересах, договорившись о них с Россией.
Сравнивая сентябрьские обращения в Берлин из Петербурга и Вены, Сказкин предположил: если еще до инструктажа Швейница в Варцине Бисмарк заявил Мюнху, что он отвергает запрос Горчакова, то тогда слова германского канцлера о союзе с Россией по принципу «в огонь и в воду» не имели особого значения .
Имели. И именно для осуществления того замысла, который Сказкин считал основным для Бисмарка – подтолкнуть Россию к войне с Турцией. Германский канцлер не собирался воевать за балканские интересы Габсбургов, здесь он выступал сторонником компромисса Вены с Петербургом и отказывал Александру II в поддержке именно против Австро Венгрии. Однако это вовсе не означало, что Бисмарк не готов был идти с русским правительством «в огонь и в воду», если оно, предварительно сговорившись с Веной, решилось бы ударить по Турции. Ведь оставался еще главный игрок на Востоке – Англия. На случай начала русского наступления на Балканах Бисмарк предлагал и Лондону договориться с Петербургом, но он прекрасно понимал, что эта задача крайне сложная и на какое то время Россия с Англией неизбежно будут обречены на серьезнейшее выяснение отношений с бряцанием оружием. А в этом случае России понадобилась бы помощь Германии. И вот тогда Бисмарк ответил бы: во сколько он оценивает свою решимость идти с Россией «в огонь и в воду». Но только ответ этот уже подразумевал бы не совместный отпор Австро Венгрии, а Англии.
Бисмарк был уверен, что на сделанный через Вердера запрос царя надоумил именно его канцлер. «Горчаков старался тогда доказать своему императору, – вспоминал Бисмарк, – что моя преданность ему и мои симпатии к России неискренни или же только “платоничны”» . Похоже, Бисмарк был недалек от истины, и фактор личной зависти и недоверия со стороны Горчакова играл немалую роль. «…Его тщеславие и его зависть по отношению ко мне были сильнее его патриотизма», – писал о Горчакове Бисмарк .
Но главное все же было в другом. Это только в начале 1878 г. Горчаков будет готов твердо гарантировать Австро Венгрии и Боснию с Герцеговиной, и стратегически важный Ново Базарский санджак. Станет он и настойчиво советовать представителям Сербии и Черногории не упрямиться и уступить претензиям Андраши. Горчаков начнет сдавать все то, что так не хотелось уступать в предвоенных переговорах и что Бисмарк настойчиво советовал ему осуществить заблаговременно. Но все это будет потом, когда кровь солдат и деньги казны потекут рекой, когда очевидными станут ошибки «Плевны», когда в очередной раз, наступив на те же грабли, русская армия в нерешительности замрет перед распахнутыми воротами Константинополя. Все это будет потом. Осенью же 1876 г. очень многое выглядело иначе…
Не успев еще толком договориться с Австро Венгрией, Александр II и Горчаков уже начинали страховаться на случай резкого усиления ее роли на Балканах. Если мы вспомним, чем июльская запись рейхштадтских соглашений Горчакова отличалась от записи Андраши, то последующая сентябрьская настойчивость Александра II в вопросе о роли Германии в возможном вооруженном конфликте России с Австро Венгрией покажется нам вовсе не странной, а вполне даже логичной. И логика эта явно не отличалась глубиной и дальновидностью мышления. Российский император, как и его канцлер, считал, что чем больше дунайская монархия заглотнет на Балканах, тем сильнее она будет угрожать российским интересам в этом регионе. И вот здесь скрывалась принципиальнейшая ошибка. Да и в чем состояли эти российские интересы на Балканах? В поддержке славян в надежде на их пророссийскую ориентацию? На этот вопрос Бисмарк ответил предельно точно, а последующая история только подтвердила его правоту.
В дипломатии резкие и непродуманные высказывания порой подобны комете, за которой следует длинный шлейф недоверия и весьма неприятных последствий. Своим запросом в Берлин российская сторона ничего принципиально нового и важного не открыла, но зато сама себе, уже в который раз, осложнила жизнь.
Александр II и Горчаков не имели в виду нападение России на Австро-Венгрию, но Бисмарку было выгодно заметить именно это. Он стремился примазаться к русско австрийскому соглашению, особенно со стороны Вены, создав у Андраши впечатление, что именно старания германского канцлера уберегли дунайскую монархию от русской угрозы и способствовали продолжению переговоров с Петербургом по Балканам.
Для Петербурга же становилось очевидным, что, в условиях отказа Берлина давить на Вену, рассчитывать на ее бескорыстие в защите балканских славян не приходится. Нужно было быстрее и более решительно договариваться."


В общем, давно мне купленная книга не приносила ТАКОГО удовольствия. Вельми, всячески рекомендую.


tvtureckij-gambit_img_2.jpg


Via

Saygo

Таблица государственных расходов в Крымской войне выглядит следующим образом  (все переведено в млн. фунтов стерлингов):






1852




1853




1854




1855




1856




Итого
Россия 15,6 19,9 31,3 39,8 37,9 144,5
Франция 17,2 17,5 30,3 43,8 36,3 145,1
Англия 10,1 10,1 76,3 36,5 32,3 165,3
Османская империя 2,8 ? ? 3,0 ? Неизвестно +5,8
Сардиния 1,4 1,4 1,4 2,2 2,5 8,9



Данные из Пола Кеннеди "The Rise and Fall of the Great Powers", 1987, глава 5.

Стоит прибавить, что к турецким тратам стоит прибавить еще и внешние займы, направленные на финансирование войны.

Via

Saygo

Браво, Бисмарк!

«Когда Англия и Франция говорят сообща, то под именем Европы разумеют самих себя и как бы забывают о существовании других держав. Я знаю Россию, знаю Англию, знаю ту державу, к которой обращаюсь, но решительно не знаю того, что любят обозначать неясным термином Европа».


Via

Saygo

Как в воду глядел Вяземский

" Лучше иметь для нас сбоку слабую Турцию, старую, дряхлую, нежели молодую, сильную демократическую Славянию, которая будет нас опасаться, но любить нас не будет. И когда были нам в пользу славяне? Россия для них – дойная корова, и только. А все сочувствия их уклоняются к Западу. А мы даем доить себя, и до крови… Сохраните письмо мое… Хочу, чтобы потомство удостоверилось, что в пьяной России раздавались кое-какие трезвые голоса".


Via

Saygo

Наибольший интерес с точки зрения использования береговой артиллерии представляет сражение 5 октября 1854 года. В 7 часов утра осадные батареи союзников начали бомбардировку Севастополя. Русская артиллерия открыла ответный огонь. Около 9 часов наблюдательные посты обнаружили главные силы вражеского флота, двигавшиеся к внешнему Севастопольскому рейду. У всех кораблей, даже у парусных, на 2/3 был снят рангоут, паруса не поднимались. Парусные корабли буксировались пароходами лагом (борт к борту). Личный состав русских береговых батарей находился в полной готовности и мог в любую минуту открыть огонь. [103]

Вражеский флот занял позицию на внешнем рейде — от Херсонесской бухты до Волоховой башни. Его правый фланг составляли 14 французских и два турецких корабля, расположенных по дуге в средней дистанции 1600 метров от батареи № 10. Одиннадцать английских кораблей, составлявших левый фланг, сосредоточились главным образом против Константиновской батареи в средней дистанции 1200 метров. Против батарей Карташевского и Волоховой башни находился специальный отряд английских кораблей, имевший задачу подавить огонь этих батарей и действовать по Константиновской батарее с тыла и фланга. Таким образом, основные усилия неприятельского флота были направлены против фланговых батарей (№ 10 и Константиновской).

План атаки Севастополя со стороны моря предусматривал уничтожение или подавление массированным огнем на первом этапе боя батарей № 10 и Константиновской, а затем Александровской. Решив эту задачу, неприятельский флот должен был ворваться на внутренний рейд и, пользуясь численным превосходством в артиллерии, подавить отдельные русские береговые батареи, после чего открыть огонь по оборонительным сооружениям Севастополя с тыла, и этим помочь штурму города с суши, намеченного на этот же день.

Соотношение сил флота и береговых батарей было таково. Корабли правого фланга противника имели 746 орудий одного борта, которые стреляли преимущественно по батарее № 10 и частично по Александровской батарее. Франко-турецкой эскадре противостояли 33 орудия батареи № 10, 17 орудий Александровской батареи и 23 орудия закругленной части Константиновской батареи. Всего 73 орудия. Следовательно, на этом участке противник имел более чем десятикратное превосходство в артиллерии.

Пять английских кораблей, из числа находившихся на левом фланге, в строю одной кильватерной колонны располагались к западу от Константиновской батареи и вели по ней огонь из 259 орудий с начальной дистанции 1400 метров. Батарея могла отвечать только 18 орудиями, а батарея № 10 и Александровская — 36. Таким образом, англичане имели здесь [104] почти пятикратный перевес, при этом батарея № 10 и Александровская стреляли в заведомо невыгодных условиях: с большой дистанции (1900 метров).

Четыре других английских корабля, вооруженные 169 орудиями одного борта, находились северо-западнее Константиновской батареи и обстреливали ее с дистанции 1000 метров, а сами подвергались обстрелу из 15 орудий Александровской, Константиновской и № 10 батарей. Здесь противник имел одиннадцатикратное превосходство, не говоря уже о том, что батареи № 10 и Александровская действовали с больших дистанций. Правда, в некоторые моменты сражения по английским кораблям стреляли отдельные орудия Волоховой башни и батареи Карташевского, но это не могло изменить соотношение сил.

Английский линейный корабль «Аретуза» (25 орудий одного борта) обстреливал батарею Карташевского, а линейный корабль «Альбион» (45 орудий борта) вступил в бой с башней Волохова.

Таким образом, флот противника действовал по пяти внешним батареям из 1244 орудий, а русские вели ответный огонь только из 152 орудий{116}, часть которых стреляла почти с предельных дистанций.

Основные действия развернулись в районах батарей № 10 и Константиновской. В 12 час. 40 мин. батарея № 10, в зону которой вошел французский линейный корабль «Шарлеман» и другие, открыла по ним огонь. Несколько позже начали стрельбу Александровская батарея и батарея № 8 с бастионом батареи № 7, но их огонь по сравнению с огнем батареи № 10 из-за дальности расстояния был менее эффективен.

Главная тяжесть боя пала на батарею № 10, по которой сосредоточили основную массу огня французские и турецкие корабли. Артиллеристы батареи быстро пристрелялись и, достигнув попаданий, повели огонь с максимальной скорострельностью.

В 13 час. 10 мин. по сигналу с флагманского корабля французские и турецкие корабли открыли огонь по батареям № 8, 10 и Александровской из 746 орудий. Пороховой дым, которым окутались корабли, [106] поднимался вверх и расползался по морю. Артиллеристы противника не могли наблюдать за падением снарядов и корректировать свою стрельбу. Артиллеристы же береговых батарей успели пристреляться, кроме того, корректировать стрельбу им несколько облегчали вспышки выстрелов корабельных орудий.

Французское командование, упустив время для пристрелки, допустило и другую ошибку. Вместо того, чтобы сосредоточить весь огонь по наиболее важному объекту — орудиям береговых батарей, — оно рассредоточило его. Орудия крупных калибров (бомбовые пушки), находившиеся на нижних деках (палубах), должны были разрушить подошву земляного бруствера батареи № 10, сбить орудия и лишить орудийную прислугу защиты; орудия среднего дека вели стрельбу непосредственно по орудиям батареи № 10 и, наконец, орудия верхнего дека — по району расположения батареи с целью уничтожить здесь все живое, а также пресечь помощь батарее извне. Однако противник, не зная точного расстояния до батареи № 10 и не пристрелявшись, посылал снаряды из орудий нижнего дека не в бруствер, а ниже, в скалистый берег, отражаясь от которого, они поднимали перед батареей фонтаны воды. Орудия средних деков стреляли с большим перелетом (после боя на территории батареи было найдено 2700 ядер и неразорвавшихся бомб и большое количество осколков). Пушки верхнего дека били слишком высоко, их снаряды ложились за батареями, где не было ни орудий, ни личного состава. Лишь отдельные ядра и бомбы падали в расположении батареи.

Личный состав батареи № 10 и остальных внешних батарей хорошо видел количественный перевес противника и грозившую опасность, но проявлял бесстрашие, воинскую доблесть и умение. Один из артиллеристов батареи № 10 так писал о действиях личного состава: «...Следовало защищать честь оружия, дух войска, честь и славу отечества. Нужны были неимоверные усилия... Прислуга для ускорения стрельбы порешила вовсе не прикрываться бруствером. Смутно сознавалось, что при такой громадной силе неприятеля бруствер был ничтожной защитой. Заряжать, прикрываясь им, было бы и бесполезно, и неудобно, и медленно, [107] тогда как была необходимость стрелять как можно скорее, чтобы быстротой стрельбы вознаградить слишком малое число орудий. Сознавалось, что ежели надлежало погибнуть неминуемо, то следовало погибнуть достойно и мужественно, не рассчитывая ни на прикрытие, ни на соразмерность сил, а нанося врагу возможно большее поражение в высшей степени ускоренной пальбой из тех немногих орудий, которыми приходилось отбиваться от неприятеля»{117}.

Французский линейный корабль «Шарлеман», имея тяжелые повреждения и значительные потери в личном составе, вскоре покинул район боя. Когда дым несколько рассеялся, корабль со сбитой грот-мачтой и другими повреждениями был обнаружен в Стрелецкой бухте. После двух выстрелов по нему из 5-пудовой мортиры с батареи № 10 французский корабль покинул и это убежище и совсем вышел из боя. В ходе сражения на многих кораблях противника занимались тушением пожаров и устранением повреждений. Строй и боевая организация неприятельского флота были нарушены, огонь становился менее эффективным, а потом совсем прекратился. Получив серьезные повреждения, французские и турецкие корабли в 18 часов покинули район боя.

Боевая деятельность береговой артиллерии в целом и, в частности батареи № 10, получила высокую оценку защитников Севастополя. Адмирал П. С. Нахимов, ставший после гибели вице-адмирала В. А. Корнилова{118}руководителем героической обороны, на следующий день прибыл на батарею и обратился к артиллеристам с такими словами: «Вы защищались как герои, — вами гордится, вам завидует Севастополь. Благодарю вас. Если мы будем действовать таким образом, то непременно победим неприятеля. Благодарю вас, от всей души благодарю вас» {119}. Теплые, душевные [108] слова прославленного адмирала, героя Синопа и любимца всех солдат и матросов вдохновили артиллеристов на новые воинские подвиги.

Расположенная на возвышенности Константиновская батарея представляла хорошую цель для двух групп английских кораблей, обстреливавших ее. Как только неприятельские суда входили в зону обстрела батареи или соседних с ней батарей Карташевского или Волоховой башни, артиллеристы немедленно производили пристрелку и, добившись попаданий, развивали максимальную скорострельность. Здесь так же, как и на левом фланге, пороховой дым постепенно закрывал корабли, и русские артиллеристы корректировали стрельбу по вспышкам неприятельских залпов или по самим кораблям, если они появлялись в разрывах дыма. Противнику тоже удалось добиться попаданий в Константиновскую батарею. Одна бомба попала во дворик батареи и взорвала там несколько ящиков с боеприпасами, другая — в верхнюю незащищенную платформу батареи. Личный состав, находившийся здесь, был выведен из строя, а орудия оказались поврежденными. Оставшись у единственного уцелевшего орудия, фельдфебель 3-й артиллерийской роты Григорий Брилевич геройски продолжал стрельбу, не обращая внимания на летящие кругом ядра и бомбы.

Командир английского линейного корабля «Агамемнон», решив, что Константиновская батарея после взрыва на дворике и повреждения верхней площадки выведена из строя, направил свой корабль к входу в бухту с тем, чтобы начать прорыв на внутренний рейд, подав тем самым пример остальным кораблям. Но, подвергшись сосредоточенному обстрелу с закругления Константиновской и Александровской батарей и батарей № 8 и 10, получил много попаданий и только бегством спасся от грозившей ему гибели. Бой в районе Константиновской батареи носил такой же характер, как и в районе батареи № 10: вражеские корабли, получив повреждения, или при возникновении пожаров, выходили из боя, устраняли последствия повреждений, а затем снова вступали в бой. Но огонь их становился все менее эффективным, и в 18 час. 11 мин. английские корабли вышли из зоны огня севастопольских [109] береговых батарей, которые до последней возможности вели обстрел противника.

По официальным данным, на английских и французских кораблях было 520 убитых и раненых. Турецкие потери не сообщались. Однако учитывая, что в бою принимало участие 27 крупных военных кораблей, из которых 20 буксировались пароходами, и что все они получили повреждения, следует считать потери соединенного флота более значительными. Отдельные французские корабли противника пострадали изрядно. Так, например, французский флагманский линейный корабль «Париж» получил 153 попадания, линейный корабль «Наполеон» имел опасную подводную пробоину, на линейном корабле «Шарлеман» 3-пудовая бомба пробила все палубы, разорвалась в машине и разрушила ее. Характеризуя состояние французской эскадры после боя, один из командиров французских кораблей говорил: «Еще одно такое сражение, и половина нашего Черноморского флота не будет годна ни к чему».{120}.

Английские линейные корабли «Аретуза» и «Альбион», действовавшие против башни Волохова и батареи Карташевского, были настолько повреждены, что их пришлось отправить в Константинополь для капитального ремонта. «Альбион» получил 93 пробоины в надводной части борта и несколько — в подводной, потерял все мачты. Он с трудом держался наплаву. Линейный корабль «Агамемнон», подвергшийся сосредоточенному обстрелу нескольких батарей, получил 240 попаданий и, по выражению корреспондента газеты «Обсерваторе Триестино», был «пробит ядрами, как решето». На флагманский линейный корабль «Британия» упало 70 ядер и бомб. На линейном корабле «Террибл» бомба, разорвавшаяся на верхней палубе, уничтожила прислугу двух орудий, другая бомба разрушила три каюты в нижней палубе и зажгла бомбовый погреб, третья повредила обшивку, в результате чего корабль стал наполняться водой, четвертая разорвалась в борту в районе ватерлинии. Английские корабли так же, [110] как и французские неоднократно попадали в свои же корабли{121}.

http://rufort.info/library/denisov-perechn/denisov-perechn.html


Via

Saygo

Крымская война, каперство

Тут вопрос задавали - а почему мы не развернули полноценную каперскую войну?
Вот вам ответ.
4 января 1854 года рескриптом Николая I было составлено "Особое положение" по каперам. Положением этим было постановлено, что патенты могут быть выдаваемы только русским подданным, а объектом для нападения со стороны каперов должна быть по преимуществу неприятельская публичная собственность, и только те суда нейтральных государств, которые занимаются подвозом военной контрабанды и посягают на нарушение блокады.
Англия и Франция очень опасались, что в случае начала войны с Россией, Россия прибегнет к каперству. Дело в том, что торговый флот России был микроскопическим, и потеряй она его или нет - ей это было как укусы комара слону. А вот обратная ситуация была гораздо хуже для союзников - в море 2/3 судов - английские и французские. То есть плюнь в судно - попадешь с большой вероятностью на англичанина или француза.
Войну нам объявили 27 марта 1854 года.
Ну а далее... набрали воздуха в грудь, как говорит Задорнов?
28 марта Англия, и 29 марта Франция издали декларации, где отказывались от выдачи каперских патентов против России при условии, что Россия сделает то же самое в их сторону. Опираясь на... "нравственные чувства народов". Нравственные. Сука. Чувства!
Ну мы подумали, и... согласились.
Отдельной строкой шел запрос в США - английское правительство вступило с США в переговоры об отмене каперства, опасаясь, что Россия прибегнет к услугам американцев, выдав им от себя каперские свидетельства, — но получило ответ, что опасения эти лишены основания, так как законы Штатов запрещают их гражданам принимать каперские свидетельства от воюющих держав, когда Союз остается нейтральным. Самое смешное в другом - Пирс не уточнил, законы КАКИХ штатов запрещали принимать каперские свидетельства от воюющих держав, а КАКИХ - разрешали. Кроме того, в Америке было до хрена неграждан-иммигрантов, где можно было разворачивать найм вообще без проблем, пример Вандербильда потом это показал.
Но если вспомнить Особое положение 1854 года - было понятно, что этого бояться не стоит. Самодеятельность наших консулов во Фриско а Анжделесе наш МИД быстро прикрыл, хлопнув по рукам, и объявив все выданные патенты недействительными.
Но более всего испугались деятельности наших консулов.... банки Уолл-стрит. Почему? Из статьи Меттью Гленна "California gold, privateering, and the Russian navy: a story of the American Civil War": "Каждые две недели из Сан-Франциско выходил пароход, вывозящий по три тонны золота, который следовал к Панамскому перешейку. Там золото выгружалось, транспортировалось через узкую полоску земли, грузилось на другой пароход, который отплывал в Нью-Йорк. Эти поставки были основной золотых запасов банков Восточного Побережья. Под это золото выделялись кредиты, брались займы, выпускались акции, и т.д. Расходы были настолько огромны, а необходимость в государственных займах настолько велика, что денежные рынки с началом Крымской войны начали нервничать по поводу возможных перебоев в поставке золота и оплат в звонкой монете. Как говорили "поступление золота из Калифорнии составляло примерно 3 миллиона долларов в месяц, что давало возможность банкам Нью-Йорка быть кредитоспособными и постоянно откладывало их неспособность платить долги".

pic151.png

Via

Saygo

Крейсерская война

Еще в разгар Крымской войны, зимой 1854 г., адъютант дежурного генерала Главного морского штаба капитан-лейтенант Алексей Степанович Горковенко, отправленный в 1853-м в качестве представителя от Российской империи на морскую метеорологическую конференцию в Брюсселе, а потом командированный в Северо-Американские Соединенные Штаты, отправил генерал-адмиралу вел. князю Константину Николаевичу записку с длинным названием: «О гибельном влиянии, какое имело бы на торговлю Англии появление в Тихом океане некоторого числа военных крейсеров наших, которые забирали бы английские купеческие суда около западных берегов Южной Америки, в водах Новой Голландии и Китайских». В ней содержались конкретные предложения по ведению крейсерской войны с Англией. Горковенко считал, что в Сан-Франциско можно будет дешево приобрести нужное количество клиперов «отлично-хороших ходоков, во всех отношениях способных к такому крейсерству». Команды для новых крейсеров предполагалось взять с фрегатов вице-адмирала Путятина, находившихся на Дальнем Востоке и Камчатке. Горковенко писал: «Можно, наверно, сказать, что первое известие о взятых нашими крейсерами английских торговых судах произведет сильное действие на Лондонской бирже, цена страхования судов возвысится непомерно, все товары будут отправляться на американских судах, и английское торговое судоходство в Тихом океане уничтожится. Те же самые крикуны, которые теперь требуют войны, попросят мира, тем более что поймать наши крейсеры на пространстве океана будет делом почти невозможным, как бы многочисленны ни были военные суда, для того отряжаемые из Англии и Франции. Небольшие клипера всегда могут укрыться там, где появление военного фрегата или корвета тотчас сделается известным...» Весьма любопытной является резолюция вел. князя Константина Николаевича на этой записке: «Государю (т. е. Николаю I) эта мысль очень понравилась, и он приказал мне лично переговорить с [К. В.] Нессельроде об исполнении. Пугают только деньги».
Кажется, дело было не только и не столько в отсутствии денег, сколько в нехватке решимости у высшего руководства страны. То, что тактика действий, предлагаемая Горковенко, могла быть реализована, подтверждалось беспокойной реакцией англичан и французов даже на сам факт пассивного присутствия русских кораблей в Тихом океане.
Скорее всего спешная постройка серии клиперов в Архангельске, о которой выше было упомянуто, могла быть запоздалой попыткой осуществления идей, изложенных в записке А.С. Горковенко. Собственно 5 января 1856 г. в Архангельске были заложены первые шесть русских клиперов — «Разбойник», «Стрелок», «Джигит», «Опричник», «Пластун» и «Наездник». Любопытно, что даже в секретной переписке новые суда не называли клиперами, а именовали шхунами или винтовыми лодками. «Разбойник», «Стрелок», «Пластун» и «Джигит» были готовы уже 29 июля 1856 года.
Блин, если бы это строительство начали сразу по началу войны (март 1854 года) ситуация на морях могла бы измениться вообще кардинальным образом.

20140917232955_a717f41c.jpg


Via

Saygo

Из письма Орлова: Пакетбот «„Почтальон“ сел на мель, и тому уже недели две, и по сековое время стащить не можем, употребляя всевозможные средства. Признаюсь чистосердечно, увидя столь много дурных обстоятельств в оной службе, так: великое упущение, незнание и нерадение офицерское и лень, неопрятность всех людей морских, волосы дыбом поднялись, а сердце кровью облилось. Командиры не устыдились укрывать недостатки и замазывать гнилое красками. Дошли до того, что ни провианту, ни денег у себя ничего не имеют. Признаться должно, что есть ли бы все службы были в таком порядке и незнании, как и эта морская, то беднейшее было (бы) наше отечество; но скажу и то, надеемся теперь уже крепко, что дурноты все уже миновались и все теперь пойдет. Таковы-то наши суда, есть ли б мы не с турками имели дело, всех бы легко передавили, не нужно б было много с ними драться, а только за ними гнаться, они бы из гавани не выходили по незнанию офицеров. Я расспрашивал офицеров о барбарейских, не имели ли они случая где ни на есть с ними свидеться? Со вздохом отвечали: благодарим
Господа, что они в таковую погоду не ходят! Я от сердца смеялся и, рассказав им допрямо обо всем, притом стыдя их – так низко мыслить не годится российским офицерам и воинам, говорил. Недостаток есть велик в лекарях и их помощниках, я стараюсь их приискивать. Я намерен всеми способами домогаться, чтоб все морские убытки возвратить»
.
И ответ Екатерины: «Что же делать, впредь умнее будут. Ничто на свете нашему флоту столько добра не сделает, как сей поход. Все закоснелое и гнилое наружу выходит, и он будет со временем круглехонько обточен».

Орлов пишет сразу же после Чесмы, скромно, без помпы: «Прискорбно мне, что я не могу и впредь надежды не имею поздравить в. в-ство с сухопутною, равною морской, победою; ежели бы был так счастлив, желания бы мои совершенно были удовольствованы, мог бы тогда надеяться заслужить ваше благоволение. Ныне же не остается мне другого, кроме как стараться запереть подвоз в Царьград и стараться еще, если можно, возвратить государству издержки, употребленные на сию экспедицию».

Цит по Соловьеву "История России с древнейших времен. Том XIV", стр. 277-278.


Via

Saygo

20 июля британская эскадра ушла из вод Соловецких островов, и далее начался скандал. Во-первых, ликовала русская пресса: «христиане, требующие отмены крепостного рабства, вступили в союз с врагами Христа (мусульманами) и осквернили нападением Храм».
В победе над двумя 60-пушечными фрегатами британцев (мы с вами помним о преувеличениях отца Александра) царь Николай I увидел Божью помощь. Атака начала обрастать слухами, вроде того, что Омманей начал атаку, как только услышал звон колоколов, бьющих в честь Казанской Божьей Матери. Погодин в «Московских Ведомостях» жег глаголом: «англичане решили напасть на монастырь, но не смогли ему причинить никакого вреда, и не смогли получить никакой выгоды – более того, вызвали этим нападением ненависть целой нации без каких либо выгод для себя».
Омманею досталось и от Первого Лорда: «Я сожалею о бесполезном расходе боеприпасов, и считаю нежелательным начинать в будущем нападения на строения подобного характера (то есть на церкви и тому подобное) без более решительных проявлений враждебности с той стороны, а также без перспективы более решительного успеха – с нашей стороны».
Омманей же горько сетовал на русских, как «на рабов отжившего суеверия», и горько усмехался: «Архимандрит должен причислить меня к лику святых, ибо за счет меня он заработал себе неплохой моральный капитал в столице».
Дров в костер подбросил французский капитан Пьер-Эдуар Жильбер, находившийся тогда в Норвегии и присоединившийся к Омманею позже. Он писал в Париж: «британцы предприняли экспедицию к Соловецкому монастырю, но отступили после того, как у них был убит один человек», что вызвало волну глумления во французской прессе.

http://warspot.ru/9450-krymskaya-voyna-solovki-i-kreyserstvo-na-severe

1-5c7f84580c5dfdd6872276b4966dfed7.jpg


Via

Saygo
Пока народ тут во все страдает и спорит по "Дюнкерку", говоря, что не хватает пафосу и реализьму, или, наоборот - что пафосу и реализьму вагон, расскажу-ка я одну историю. В которой пафоса, реализьму, превозмогания, разгильдяйства и арт-хауса просто хоть попой ешь)

Был некто Густав Авраам Пиппер, прапорщик шведской армии, попавший к русским в плен под Переволочной. Так вот, в 1714 году Пиппера и еще нескольких офицеров шведов обменяли на наших. А теперь собственно сама история.
Везли пленных на обмен на русской шхуне из Кронштадта под прикрытием двух наших галер. 8 июня, так как море было спокойным, русский капитан шхуны (немец по происхождению) поплыл на шлюпке обедать на галеру к своему другу. И тут - налетел шторм, да какой! Все паруса порвало, сломало руль, русские матросы в панике попрятались в трюм, командира-то то нет. Шведские пленные и их солдаты-конвоиры лежат в лежку и блюют, страдают от морской болезни.
Пипперу очень хотелось попасть домой, желательно живым, поэтому он растолкал одного шведа, который раньше служил во флоте, и спросил, что надо делать. Тот посоветовал привязать две доски на корме вместо руля и поставить фок.
Пиппер бежит к матросам в трюм и говорит то, что ему сказал швед. Наши матросы в ответ буквально Пиппера послали по матушке, и сказали, чтобы не мешал им молиться, ибо они вручили свои жизни Господу. Мол, Бог наш всемогущий нас спасет. Ну либо воздаст нам по грехам нашим.
Что делать? И Пиппер нашел выход. Он сказал буквально следующее. Он сказал, что если вдруг все они на шхуне выживут, то он доложит русским властям и лично царю Петру, что матросы не приняли никаких мер к спасению корабля. Страх перед начальством оказался сильнее страха перед Богом, и матросы, матерясь, еще раз спросили, что надо делать.
Пошли ставить фок, но были очень неопытные, и фок просто оторвало. Вместе с двумя матросами.
Тогда пошли привязывать доски вместо руля - доски спружинили, и выкинули еще двух матросов за борт. В этот момент шхуна налетела на камень. Матросы принялись выкидывать из шхуны за борт бочки и доски, потом сами прыгнули за борт, и на них поплыли к берегу, который был метрах в 200-х от места крушения.
На кораблике остались только шведы и солдаты. Шхуну било об камни да так, что вскоре оторвался киль. Вот на него все вместе солдаты и шведы прыгнули и отдрейфовали к берегу.

15808.jpg

Via

Saygo

In der tyrannen hand

Интересная статья

Процесс покорения Ливонии, реализованный различными средствами, среди которых было довольно много как либеральных жестов, так и кровавого террора (в зависимости от политической конфигурации и ситуации на фронте), был очень непростым. Для московских политических стандартов была непривычна высокая плотность населения завоеванных территорий и их урбанизированный характер. Добавим также, что, в отличие от занятых ранее территорий Великого Княжества Литовского (Черниговщина и Смоленщина), социальное устройство которых казалось завоевателям знакомым в соответствии со старорусской «стариной», в этот раз в московские руки попали области с незнакомым социальным обликом. Абсолютно новым явлением были для московитов города, имевшие собственную традицию самоуправления и отдельную судебную систему, заселенные к тому же представителями разных этносов.
Постоянный наплыв русских дворян-помещиков, с одной стороны, манимых перспективами щедрых жалований в богатой завоеванной стране, а с другой — переселяемых на новые рубежи государства, быстро изменил сословные и этнические структуры: появились целые корпорации помещиков из Юрьева, Нарвы, Феллина и Тарваста.



КиберЛенинка: https://cyberleninka.ru/article/n/in-der-tyrannen-hand-russkaya-kolonizatsiya-livonii-vo-vtoroy-polovine-hvi-v-plany-i-rezultaty

Ivan_the_Terrible_begs_to_become_a_Monk.

Via

Saygo

А вот наброшу

Помните рассуждения про сельское хозяйство и зону рискованного земледелия? А давайте поговорим о похожем принципе, но только относительно к флоту. В парусную эпоху и чуть позже нам рассказывали, что основная проблема нашего флота - географическая. Ну ведь правда, два ТВД фактически без связи друг с другом.
Есть ли такое? Конечно есть, я не дурак, чтобы это отрицать. Но давайте этот вопрос рассмотрим относительно других морских государств.
Вот допустим Англия.  Там географический детерминизм во всю сыграл во время войны за Независимость. Действительно, когда у тебя одновременно надо усилить все направления  -Вест-Индская эскадра, Флот Канала, Индийская эскадра и т.д., межтеатровый маневр между которыми сильно затруднен, по неволе взвоешь. Проблемы подобного свойства были и у Франции (Флот Океана и Флот Леванта, которые разделены Гибралтаром), и у Испании (Домашняя Армада, Армада Южных морей, Армада Барловенто, отдельно эскадра в Кадисе и в Картахене опять же), и у США (пришлось аж строить Флот Двух Океанов), однако все остальные страны этот детерминизм пытались решать.
То есть они не плакали, что это невозможно, а искали варианты решения.
Более того, мы тоже варианты решения искали, и даже находили. Например союз с Англией нам обеспечил проход в Средиземное море. А еще изменение границ нам позволило сначала завести флот на Балтике, а потом и на Черном море. А еще можно определить приоритетное направление,  и усиливать его в пику другому. наконец американский путь - сам начинай войны, тогда успеешь сосредоточить силы на нужном направлении.
Но нет,  география же действует только в нашей стране. Зона рискованного земледелия, фигли.


Via

Saygo

Аффтар жжет напалмом, глаза мои сейчас замироточат и растворятся..))))


Именно отсюда нужно начинать в части, посвящённой предтечам стратегической концепции ВМФ СССР в 1920-х – 1930-х – и я постараюсь объяснить почему. Итак, годы – примерно 1840-е. Что можно сказать о нашем флоте? А то, что он безоговорочно входит в число сильнейших в мире – собственно, он третий по силе после флотов Англии и Франции. И, что тоже немаловажно, следующие по морскому могуществу государства: Испания, США, Швеция, Турция, Нидерланды отстают весьма и весьма значительно. Причём речь идёт и о числе судов, особенно линкоров, и об обученности и подготовке личного состава. Вполне состоялась отечественная флотоводческая школа – и имя Ушакова было менее известно в Европе, чем имя Нельсона, только в виду того, что победы последнего оказали большее влияние на общеевропейскую историю – похоронив планы Наполеона по вторжению на Британские острова, чем победы первого. Да и пиарить своих англосаксы всегда умели и умеют. В действительности степень их новаторства в военно-морском деле равнозначна. А ещё были победитель при Чесме Спиридов, триумфатор Калиакрии Сенявин, в Наваринском сражении 1827 года блестяще проявили себя Лазарев и Нахимов. В начале столетия гремят по миру имена русских моряков-исследователей, наш флот организует целый ряд кругосветных экспедиций, в 1820 году наши моряки совершают, пожалуй, последнее из великих географических открытий – 16 января экспедиция во главе с Беллинсгаузеном и Лазаревым открывает последний из континентов Земли – Антарктиду. К слову, открывает на практически противоположном от России конце планеты. Это адмиралы и офицеры – а что рядовой состав? Рекрутская система, в целом имевшая много недостатков, была чрезвычайно удобна для флота. 25 лет непрерывной службы! Ни один флот мира, кроме, пожалуй, британского не мог похвастать столь же опытными матросами. Уже Крымская война покажет весьма высокие качества русских комендоров, да и представителей многих других морских специальностей. Боевая мощь тоже внушала уважение – как уже было сказано, численно наш флот был третьим, но давайте внесём немного конкретики. В те самые 1840-е на Чёрном море Империя располагала 14 линкорами и 6 фрегатами, не считая более мелких судов, а на Балтийском – 26 линкорами и 9 фрегатами. Наконец, но это тоже весьма немаловажная деталь – у флота была прекрасная репутация, что и не удивительно – он был стабильно силён, кроме весьма кратких периодов упадка – один между царствованиями Петра I и Анны Иоанновны и другой во второй половине царствования Александра I, а главное – почти не терпел поражений. Кроме морских битв при Фридрихсгаме и 2-й при Роченсальме в ходе Русско-Шведской войны 1788-1790 вспомнить то почти нечего – и даже в этой войне у русского флота все поражения вполне компенсировались одержанными в другое время победами. Некоторые говорят о технической отсталости флота – но это представляется тоже не вполне справедливым. Первый военный пароходофрегат Медея появился в Великобритании в 1832 году, а в России – уже 4 года спустя – в 1836 был спущен на воду пароходофргет Богатырь с 28 орудиями. В силу ряда обстоятельств на нашем флоте был сделан стратегически неверный выбор в пользу колёсных, а не винтовых двигателей, но здесь тоже следует сделать поправку – Британское адмиралтейство точно установило истину о том, какой именно из двух типов является более эффективным только в 1842 году в ходе своего небезызвестного опыта с перетягиванием каната – и то это не означало даже и в Англии полного и немедленного отказа от колеса. Первый же в своём роде парусно-паровой 90 пушечный линкор Наполеон был построен во Франции по проекту выдающегося корабела Дюпюи де Лома только в 1850-м году – буквально в самый канун Крымской войны. В Российской Империи такие проекты предлагались в ходе войны и почти не вызывает сомнений, что если бы не война, то мы обзавелись бы подобным судном на 4-5 лет позже, т. е. в районе 1855 года. Собственно, резюмируя, наш флот в эпоху Империи никогда не был столь же силён, относительно ведущих флотов мира, как тогда – ни до, ни после.
Изображенная выше картина чрезвычайно благостная и вызывает (в том числе вызывала и у современников) чувство законной гордости – вот только – если мы смотрим из 1840-х, очень скоро Русский императорский флот ожидает крупнейшая катастрофа за всю его историю. В чем же дело? Попробуем разобраться. Первая причина лежит на поверхности – да, наш ВМФ был третьим по могуществу – но сражаться ему пришлось с двумя первыми, причём одновременно. Не вдаваясь в причины Крымской войны, а так же в надежды и провалы нашей дипломатии, просто отметим это как факт. Но есть и ещё кое-что. Наш флот – разобщённый. Причём разобщённый неустранимо. Так повелела Её Величество География – и ничего тут не попишешь. Возьмём в качестве примера Британию. Да, у неё есть масса колоний и баз по всей планете, который нуждаются в определённый флотских силах, но, во всяком случае, те эскадры, который находятся в её собственных водах – а это всегда была самая крупная и боеспособная часть флота, могут легко и беспрепятственно объединиться в самый короткий срок. Естественных преград нет. У Франции существуют два оперативных направления – Атлантика с базой в Бресте, а так же Средиземное море – с базами в Марселе и Тулоне, но и они за исключением варианта войны с Англией, способной перекрыть Гибралтар, достаточно легко могут поддерживать между собой связь и по необходимости объединиться. То же касается и судов, находящиеся в появившихся в это время в распоряжении французов портах Алжира. А вот Балтфлот и Черноморский флот даже без противодействия противника объединить довольно сложно. Во-вторых, оба наших флота (о других оперативных участках на Севере и на Дальнем Востоке я и не говорю – там свои особенные сложности, но в описываемый период времени там находился минимум сил, которые статуса флота справедливо не имели) – это запираемые флоты. Запереть все порты островной Англии – невероятно сложная задача, то же касается многочисленных портов США, тем более после того, как страна дошла до Тихого океана. Задача запереть французский флот в своих базах выполнимая, это доказали британцы в ходе Наполеоники, но крайне сложная – даже для самого могучего флота Владычицы морей – то здесь, то там возникали “дырки” и прорывы, которые приходилось латать в сражениях разной степени интенсивности – в сущности Трафальгар – величайшее из них. А вот наши флоты могут быть отрезаны очень легко – причём сразу в двух вариантах. Первый – более простой и вообще не требующий никаких особенных усилий от нашего противника – это вариант с оставлением нам акваторий Балтики и Черного моря – по линии проливов. В случае с Чёрным морем едва ли стоит останавливаться на этом подробнее – тема Проливов, их важности и нашей политики в их отношении и так слишком известная. В случае с Балтикой ситуацию отличается только большим миролюбием по отношению к нам Дании и её относительной слабостью – сама по себе она никогда не пыталась перекрыть нам Зунд. Но никто не мешает тем же англичанам разместить мощные силы блокады по ту сторону пролива. При том, что самое узкое место пролива имеет ширину 5 километров, продвижение в развёрнутом строю даже для парусных линкоров там невозможно, а выходящие по одному суда успешно расстреливались бы противником. Та же история с Большим и Малым Бельтом – первый чуть шире, второй – чуть уже.
А есть и другой вариант – при котором нам не оставляют даже “наших” морей. На Чёрном море для этого требуется блокада/взятие Крыма с Севастополем, а так же блокада Одессы и Николаева. Других крупных портов в то время у нас на Чёрном море не было. Позднее, по мере развития таких городов, как Новороссийск, Сочи, Батуми задача для врага существенно усложнилась и стала малореальной. А вот на Балтике всё по-прежнему исключительно в руках географии. Вход в Финский залив имеет ширину в 70 километров – для крупного флота вполне пригодный для надёжного запечатывания участок. При этом блокируется не только Кронштадт и Санкт-Петербург, но и Нарва и Таллинн. Не случайно уже позже – в конце XIX века, стремясь выйти из естественной западни, Империя вложит огромные средства в строительство военного пора в Либаве. А можно было подойти и вовсе к самому Котлину, оставив Балтфлоту только Маркизову лужу…


https://vk.com/wall-39695140_2156348


"триумфатор Калиакрии Сенявин"
убил наповал)


Via

Saygo
Посмотрите на даты, вспомните, кто в этот момент правил на Руси, и можете сравнить с действиями Айвена зе Террибля. По факту тогда такое поведение было нормой.
Еще немного Балтики в качестве рекламы.


Неудача с осадой Бохуса имела неожиданное продолжение. Разъяренный Эрик XIV решил свести счеты с Нильсом Свантессоном Стуре, которого давно побаивался. Дело в том, что у Эрика было полно бастардов, а вот законного наследника не было, и он боялся, что Стурре может претендовать на трон.
В 1567 году Стуре был схвачен и обвинен в неудачной осаде Бохуса. Король требовал смерти своего соперника, обвиняя его в небрежении обязанностями, однако в суде эти бездоказательные обвинения были сняты, но за неудачу ему было присуждено оскорбительное наказание – он должен был проехать по улицам Стокгольма на полудохлом ишаке, наряженные в рубище и соломенную корону. При этом в него могли кидать объедки и камни. Надо сказать, что Нильс пострадал от взрыва, раны его еще кровоточили, тем не менее гражданская казнь состоялась 15 июня 1567 года.
Далее Стуре отослали в Лотарингию, где он должен был устроить свадьбу Эрика XIV и принцессы Ренаты Лотарингской. Вечный жених, почти как Иван Грозный, Эрик кроме официальных браков успел посвататься последовательно к Марии Стюарт, Елизавете Тюдор, Ренате Лотарингской, Кристине Датской и еще множеству принцесс и королев. Тем не менее, планам женитьбы на Ренате не суждено было сбыться, против этого брака всей душой восставали император Священной Римской Империи Фердинанд, и король Испании Филипп II.
В июле 1567 года Стуре, отъезжая из Стокгольма, провел встречу представителей знатных семейств, своего рода светский раут, посвященную его отъезду. Естественно Эрик заподозрил, что против него составляется заговор. Ждать реакции пришлось недолго. В январе 1567 года пойманный дезертир, некто Густав Риббинг, под пыткой сообщил, что Сванте Стуре, Пер Браге, Густав Стенбок и Стен Эрикссон тайно договорились о саботаже матримониальных планов Эрика. Откуда такие данные взял Риббинг, каким образом его вообще могли допустить до подобных обсуждений – совершенно непонятно, да королю особых доказательств и не требовалось. Он созвал Риксдаг. Представителей некоторых знатных семейств он попросил встретиться с ним до начала сессии Парламента в замке Сваршё. В результате были арестованы брат Нильса – Эрик Свантессон Стуре, Абрахам Стенбок, Ингвар Ингварссон, Стен Эрикссон, Сванте Стуре. Еще части дворян, в том числе Перу Брагге, Густаву Стенбоку, и некоторым другим было объявлено, чтобы они под страхом смертной казни не покидали своих поместий и ждали решения Эрика. Одновременно было объявлено, что Риксдаг откладывается до 18 мая, поскольку король обнаружил заговор против себя. Арестованные были перевезены в Упсалу, где началось следствие, которое обрастало дикими и неправдоподобными подробностями вроде сговора об убийстве Эрика при толпе матросов и штурмане на торговом корабле, который вез Нильса Стуре  на материк. Естественно, нашлось множество «свидетелей», дело о «покушении» на короля обрастало все новыми подробностями. Единственным, наверное, правдивым документом было письмо королю от его двоюродного брата, герцога Магнуса Саксен-Лауэнбургского, который говорил, что слышал разговор Сванте Стуре и Ганса Эллерса,где оба упомянутых господина сильно возмущались унижением Нильса Стуре, причем совершенно незаслуженном.
16 мая король прибыл в Упсалу на сессию Риксдага, и увидел, что прибыло всего 20 дворян. Не прибывших король автоматом посчитал заговорщиками, 19 мая он ожидал, что парламентарии утвердят смертные приговоры. Что произошло далее – не совсем понятно. Судя по всему, Эрик потерял наброски своей речи, которой должен был открыть сессию. Два дня спустя был арестован вернувшийся из Лотарингии Нильс Стуре, а 22 мая, король, находясь уже в состоянии буйно помешанного, отправил Сванте Стуре письмо, в котором отвергал обвинения в измене против семьи Стуре и объявлял общее примирение.
24 мая Эрик посетил Сванте в заключении, где на коленях плакал и просил у него прощения и продиктовал по выходу Йорану Перссону условия полного прощения и примирения с баронами. В этот момент Эрику сообщили что его брат, Юхан, начал восстание (это было ложью, Юхан в этот момент сидел в заключении в замке Гриппсхольм).
Эрик вернулся в замок, выхватил кинжал, и несколько раз ударил им Нильса Стуре. Истекающего кровью Нилься добил племянник Перссона, Педер Вельямссон. Потом вошел в комнату Сванте Стуре, поставил его на колени и убил. После этого покинул замок, перед этим приказав стражникам убить всех, «кроме Стена». Стражники в точности исполнили приказ короля, пощадив только Стена Баннера и Стена Эриксона, поскольку не знали, какого из Стенов король имел ввиду. Таким образом, были убиты Нильс, Эрик и Сванте Стуре, Абрахам Стенбок и Ингвар Ингварссон.
Чуть позже недалеко от замка Эрика обнаружил его бывший воспитатель, Дионисиус Берреус, которые нашел короля в состоянии полного безумия. Берреус попытался упокоить своего бывшего воспитанника, в результате король приказал стражникам убить и его.
А дальше… король пропал на три дня. Все это время он, сбежав от стражи, просто бродил по лесам около Упсалы. Его нашли только 27 мая, одетого как крестьянина, в полном психическом расстройстве, и доставили в Стокгольм. Перссон тем временем смог получить у депутатов Риксдага постановление от 26 мая, одобряющее все действия короля в отношении пленников, готовивших государственный переворот (депутаты не знали, что заключенные уже убиты).
Некоторое время по приезду в Стокгольм Эрик был насильно заперт в своих апартаментах, только в первых числах июня он дал первую аудиенцию – вдове убитого Абрахама – Кэтрин Стенбок. Эрик упал перед ней на колени, расплакался, попросил прощения за все убийства и дал ей свое монаршье разрешение, причем в письменном виде, уладить дела между королем и семьями убитых. Семьи потребовали у короля письменного обязательства, что король откажется от дальнейшего их преследования, официального заявления о невиновности жертв убийства и денежной компенсации за убитых. Король принял все эти условия.
Эрик оставался в состоянии безумия в течение полугода, в это время в Швеции правил Тайный Совет, который приговорил к сверти Перссона, с которого и началась вражда знати и короля, однако ждал восстановления здоровья правителя, чтобы тот утвердил приговор. Король же, выздоровев, отклонил решение Тайоного Совета о Перссоне, когда же Мартин Хельсинг, секретарь короля, пренебрежительно отозвался о Перссоне – король схватил раскаленную кочергу и просто двинул ей в лоб секретарю. Хельсинг получил травмы несовместимые с жизнью, и скончался 7 апреля 1568 года.
Ну а летом 1568 года началось восстание против короля, которое возглавили не Стуре или Стенбоки, а братья Эрика – Карл и Юхан.

Erik_XIV_och_Karin_M%C3%A5nsdotter.jpg

Via

Saygo

Nordic Fury

Немного "Балтийской лужи".


Начала новой войны между Швецией и Данией не хотел никто, но оба государства к ней активно готовились. После того, как в 1559 году на престол Дании взошел Фредерик II, а через год короновался в Швеции Эрик XIV, оба молодых правителя всеми силами пытались приблизить столкновение.
Надо сказать, что у Дании, по крайней мере, на бумаге, шансы выглядели предпочтительнее. Ольденбургское королевство превосходило противника по численности населения и экономическому развитию. С территорий Норвегии, эстляндских провинций и островов в Балтийском море можно было легко отрезать Швецию от выхода к морю и тем самым изолировать ее от внешнего мира. В Швеции, мы уже чуть выше рассказывали об этом, с 1561 года шла вялотекущая Гражданская война. И наконец, Дания нашла себе союзников в лице России, Любека и Польши.
Из книги Ингвара Андерсона «История Швеции»: «Конфликт между Данией и Швецией разгорелся с особой силой, когда Дания попыталась захватить у Ливонского ордена опорный пункт — остров Эзель. Если бы датчане захватили этот остров, они обладали бы в южной части Балтийского моря такой цепью стратегических пунктов, которая могла позволить им от центра страны у Эресуна через провинции Сконе и Готланд достигнуть входа, в Финский залив. Этим датским планам Эрик противопоставил свои равным образом экспансионистские планы. От своего брата Юхана он заимствовал мысль о завоевании южного берега Финского залива. «Для шведского государства ни в каком отношении не хорошо, если они (Россия или Польша) будут иметь такую прекрасную гавань вблизи границ Финляндии», — писал Эрик о Ревеле. Если Швеция, так думал Эрик, завоюет господство в Финском заливе, она сумеет, пользуясь гаванями Финляндии, в первую очередь Выборгом, получить преобладающее положение в торговле с Россией и большие таможенные доходы от этой торговли, такие же, как те, которые, например, имеет Дания от торговли через Сунд. Но для этого Эрику непременно надо было прежде всего установить хорошие отношения с Россией. В Ливонии Швеция сталкивалась также с соперничеством Польши, оказывавшей давление с юга».
В 1562 году Эрик XIV во всю старался расширить свои владения в Ливонии, захватив земли и замки, принадлежащие герцогу Магнусу (брату Фредерика II). Для того, чтобы увеличить свою морскую торговлю, король Швеции начал блокаду русской Нарвы, чем ужасно разозлил Любек, который с Москвой во всю торговал.
Войну объявила Дания. Формальным поводом к войне послужило использование Швецией герба «Трё кронор» - «Три золотых короны», символ Кальмарской унии, символизирующих Данию, Швецию и Норвегию.
Война началась с морского сражения у острова Боронхольма 30 мая 1563 года. Датская эскадра из 10 кораблей Якоба Брокенхуса, стоявшая на якоре, увидела приближающуюся шведскую эскадру из 19 кораблей под командованием Якоба Багге. Брокенхус послал к шведам 81-пушечный «Геркулес», 46-пушечный «Хьёрт» и 38-пушечный «Гектор» с приветственными флагами. Далее показания расходятся. Датчане пишут: датские корабли, сближаясь со шведской эскадрой, дали три приветственных залпа. К несчастью, как позже было установлено, часть пушек на «Геркулесе» была заряжена не холостыми зарядами, а ядрами. Причем залпы легли так удачно, что три ядра попало в шведский флагман. Шведская версия: это была реальная атака, и Багге отражал нападение. Шведская трактовка очень спорна – атака тремя кораблями девятнадцати? При этом при полном бездействии остальной датской эскадры?
В общем, Багге, недолго думая, атаковал датские корабли, и после четырехчасового боя все три их захватил. При этом оставшиеся у Бронхольма силы Брокенхуса оставались лишь безучастными наблюдателями боя.
В тот же день, 30 мая 1563 года между Готландом и Эландом 22 корабля Багге были атакованы датско-любекской эскадрой из 26 датских и 10 любекских кораблей под командованием Херлуфа Тролле и Фридриха Кнебеля соответственно. Некоторые исследователи говорят о 38 шведских кораблях, но скорее всего оставшимися кораблями были либо призы, либо торговые суда. В начавшейся битве шведы обладали настоящим джокером – 173-пушечным 1800-тонным кораблем «Марс», длиной 163 фута и шириной 42 фута. Для сравнения – английский 100-пушечный флагман Нельсона «Виктори» имел длину 186 футов, а ширину в 51 фут правда при в два раза большем водоизмещении. Вооружение «Марса» было следующим: две 48-фунтовых пушки, четыре 36-фунтовки, одиннадцать 24-фунтовок, шестнадцать 12-фунтовок, и сто сорок пушек от 2- до 9-фунтовок. Бортовой вес залпа – 238 кг.
Первый бой, начавшийся в 12.00, 30 мая закончился для союзников неудачно – Тролле в соответствии с тактикой роя атаковал 5-6 кораблями шведский «Марс», еще при сближении шведы смогли потопить любекский «Ланге Барк», корабль Тролле - «Фортуна» - получил обширные повреждения, на судне заклинило руль,  и вынужден был отойти. Атака провалилась.
Утром 1 июня Багге постарался выстроить линию, тогда как Тролле и Кнебель пытались собрать в кулак свои раскиданные по морю корабли. Дело решил изменившийся ветер, который просто прижал шведскую эскадру к северной оконечности острова Эланд. На «Марс» со всех сторон набросились сразу 12 кораблей, после короткого, но жестокого боя на шведском гиганте был поврежден руль, Отто Кнудсен Руд на «Бьенс Лёве» зашел с носа и в упор лупил ядрами по носовым надстройкам, любекский флагман «Энгел» вел жаркий продольный огонь с кормы. Союзники три или четыре раза пытались взять шведского гиганта на абордаж, но «Марс» имел еще одно преимущество – гигантскую команду в 670 человек. По воспоминаниям Багге через час боя вся палуба его корабля была завалена мертвыми, причем и своими, и чужими. Наконец через полтора часа боя Багге был вынужден поднять белый флаг. Во время разграбления корабля призовыми командами датчан и любекцев какой-то матрос по небрежности свалился с трубкой в зубах в открытый люк порохового погреба, последовал взрыв, и… «Марс» просто исчез в ослепительной вспышке. Все находившиеся на корабле погибли, общие потери после боя и взрыва людей всех национальностей составили 800 человек. В трюмах ушло под воду 2000 золотых слитков и 200 тысяч серебряных талеров – казна шведской эскадры и деньги за оплату шведским наемникам в Эстляндии.
Остатки шведского флота после гибели флагмана рассеялись и корабли в страхе бежали в Стокгольм.
В начавшейся войне шведские войска оказались изначально в невыгодной конфигурации – большинство полков было размещено в Финляндии и Эстляндии, а не на границе с Данией. Меж тем, крупное наемное войско датского короля (25 тысяч человек под командованием Даниэля Ранцау) сосредоточилось в Сконе, и Фредерик был вправе рассчитывать на молниеносный блицкриг, но война затянулась на долгих семь лет. 13 августа 1563 года Дания и Любек объявили войну Швеции. В том же месяце датская армия осадила Эльфсборг, бомбардировка города из заблаговременно стянутой артиллерии началась 1 сентября, а 4 сентября, после шестичасового приступа Эльфсборг пал. Эта громкая победа стала почти единственной успешной осадой. Почему?
Проблема была двойственная. Во-первых, оказалось, что большие армии надо как-то снабжать. Поскольку с обеих сторон проблема централизованного снабжения была признана нерешаемой, короли поступили просто – разрешили отрядам «кормить себя самим». Учитывая, что и шведская, и датская армия были в основном наемными, это привело к ужаснейшему разорению местности на театрах военных действий. Во-вторых, к середине XVI века стало понятно, что ключом к быстрому взятию средневековых замков и крепостей является артиллерия, но опять-таки, все уперлось в логистику, ибо оказалось, что доставить пушки к месту осады весьма проблематично.
Поэтому внезапно оказалось, что главным действующим лицом этой войны стала кавалерия. Здесь датские и немецкие кавалеристы были наголову выше шведских, и отличная шведская пехота так до конца войны и не смогла справиться с кавалерийскими атаками датчан. Но – и в этом парадокс Северной Семилетней войны - боевые действия не принесли датчанам сколько-нибудь заметных результатов кроме захвата Эльфсборга.
На норвежской же границе основные военные действия сосредоточились у крепости Бохус.
Крепость эта была построена в начале 1300-х годов норвежским королем Хаконом V, чтобы оградить себя от набегов со стороны Эрика Магнуссона. Крепость была расположена на высокой скале острова Багахольм в северном рукаве Нордре-Эльв реки Гёта-Эльв.
На середину XVI века Бохус считался одной из самых сильных крепостей. Кроме того, шведов тянуло сюда как магнитом потому, что в Боухсе располагалась датско-норвежская таможня, и свозились с округи ценности, которые Эрик очень хотел захватить.
Осенью 1563 года к Бохусу (гарнизон 340 человек, капитан крепости – Йенс Холджерсен Ульфстанд из Скаберсойё) приблизился Пер Браге с войском, однако только разорил окрестности, и, отказавшись от осады, ушел обратно. Однако зимой 1564 года к Бохусу подошли мейстер Густав Стенбок и Клаас Горн с тремя хоругвями кавалерии (900 конников) и семью компаниями пехоты (2200 человек). Отряду была придана осадная артиллерия, в том числе одна пушка «Скиегге» длиной 5 метров и весом 12 тонн, очень большого калибра – для того, чтобы справиться со стенами замка. Однако оказалось, что транспортировать такую махину невозможно – при перетаскивании гиганта через реку, где-то между Лёдёсе и Бохусом, пушка проломила лед одним из колес, сломался лафет, и вытащить ее не было никакой возможности.
Крепость пробовали обстреливать остальными пушками, но они были слишком слабыми, чтобы пробить стены. А чуть позже в шведском лагере началась эпидемия холеры и тифа, и шведские войска бежали, оставив 1400 человек умершими от болезней и холода.
Зимой 1565 года к Бохусу подошли две хоругви кавалерии (600 человек) и семь компаний пехоты (2200 человек) под началом Эйка Бенгстона Фарла (Farla). 18 февраля прибыла артиллерия Клааса Тотта, 26-го, после восьми дней обстрелов, шведы пошли на штурм, и даже смогли захватить одну из башен, но были выбиты эффективной контратакой людей Ульфстанда. Новый штурм был назначен на 28-е, однако после военного совета шведы решили отступить.
Эрик XIV, в ярости от решения военного совета, сменил Фарла на Пера Браге и приказал продолжить осаду. Браге получил усиление, и теперь его корпус насчитывал семь хоругвей кавалерии и четырнадцать компаний пехоты (2100 и 4400 человек соответственно). Новая осада началась 14 апреля, до 9 мая шла бомбардировка, но к этому времени у шведов закончилось продовольствие, и Браге принял решение отойти.
Король в бешенстве требовал штурма Бохуса, грозил, что пока войска не возьмут крепость, они не получат ни пива, ни еды, однако Браге отказался выполнять приказания Эрика, и отошел к Лёдёсе. Там он был сменен на Шарля де Морнэ, французского кальвиниста, перебравшегося сначала в Шотландию, а оттуда в Швецию.
Новая атака замка началась 5 марта 1566 года, когда из Алингсоса подошли подразделения Нильса Андерссона Бойе с большим количеством артиллерии. 23 марта начался обстрел стен, за три дня шведы выпустили 2820 ядер, и дальше решили 10 компаниями идти на приступ. Трижды датчане и норвежцы отбивали атаку, на четвертый раз шведы под командованием Нильса Стуре и Эрика Стенбока смогли захватить одно из укреплений – Красную Башню, над которой взвился шведский флаг.
Возможно, шведы смогли бы взять Бохус, но тут в дело вмешались два датских наемника – Ханс Сунд и Йорген Мекельберг, которые вызвались добровольцами заложить в башню мину и взорвать ее вместе со шведами. Ульфстанд согласился, и сказал, что если они погибнут – то он обеспечит их семьи до конца жизни, а если вернутся живыми – то получат жалование за 5 лет вперед. Сунд и Мекельберг положили на тележку два предварительно проткнутых мешка с порохом и покатили ее сначала руками, а потом с помощью закрепленной за стену веревки к пороховому складу Красной Башни. Из-за головотяпства шведской охраны наемникам вполне удалась их затея. Грянул взрыв, и, как пишет очевидец, «шведы, подобно воронам и птицам разлетелись в воздухе в разные стороны, ни один из них не ушел живым». Взрыв полностью разрушил башню, там погибли даже по шведским оценкам не менее 250 человек.
Шведские атаки продолжались, но они утратили свою силу. Тем временем датские войска Даниэля Ранцау достигли 30 апреля реки Гёта, и шведы были вынуждены отступить к Вестерголанду. Всего шведы потеряли по шведским данным – 800 человек, по датским – 2300. Датские потери – половина гарнизона (150 человек).


Jacob_H%C3%A4gg%2C_Makal%C3%B6s_eller_Ma

Via

Saygo

Просто цитата

Существенные изменения в образовательной политике нуждались в убедительном и, по возможности, привлекательном обосновании. И вскоре его ключевые идеи были сформулированы. В 1832 г., еще будучи товарищем министра, С. С. Уваров после проверки Московского университета представил отчет, в котором признал недостаточным среди студентов уровень верноподданнической любви к существующему порядку. Для укрепления воспитательного влияния на российское юношество он предлагал «привести оное к той точке, где слияться должны, к разрешению одной из труднейших задач времени, – образование правильное, основательное, необходимое в нашем веке, с глубоким убеждением и теплой верою в истинно русские охранительные начала православия, самодержавия и народности, составляющие последний якорь нашего спасения и вернейший залог силы и величия нашего Отечества» [6, с. 214].
В знаменитой «уваровской троице» особый интерес представляет принцип «народности». Во-первых, потому что сразу напрашивается вопрос о том, способствовала ли реализация этого принципа развитию демократических процессов в российском образовании. Все-таки и слово «народность» и слово «демократия» имеют один и тот же, общий корень. Ну, а во-вторых, нельзя забывать, что оригинальность уваровской формулы связана именно с разработкой идеи народности. Что же касается принципов «православия» и «самодержавия», то их смысл и значение были ясны: достаточно познакомиться с коронационным манифестом Николая I от 22 августа 1826 г. и последующими официальными актами, обосновывающими приоритет православия для России и необходимость самодержавной формы монархического правления в ней.
Термин «народность» в идейной жизни России 30–40-х гг. XIX в. использовался уже достаточно широко. Демократически настроенная часть образованного общества связывала с ним борьбу за социальные преобразования в интересах народных масс, просвещение народа, демократизацию культуры и т. д. К «народным началам» апеллировали славянофилы. С. С. Уваров пошел другим путем, он угадал тот смысл, который хотел бы придать этому термину сам государь-император.
На взгляд автора, уваровская «теория официальной народности» своим истоком имеет внимательное прочтение манифеста Николая I по случаю казни декабристов. В этом манифесте император заявил, что восстание вскрыло «тайну зла долголетнего», его подавление «очистило отечество от следствий заразы, столько лет среди его таившееся». Эта «зараза» пришла с Запада как нечто чуждое, наносное: «Не в свойствах, не в нравах русских был сей умысел». И далее Николай I призывает насаждать «отечественное, природное, не чужеземное воспитание»
По мнению автора, уваровская «народность» – это в первую очередь преданность и покорность самодержавию. Во второй четверти XIX в. в обстановке европейской нестабильности, вредного влияния революционных событий, социальных и национальных бурь перед Российской империей встала задача исторического выживания. А. И. Герцен верно подметил, что царизм «бежал в народность и православие от революционных идей»..


А. В. Калачев "ОСОБЕННОСТИ ПРОЦЕССА ДЕМОКРАТИЗАЦИИ ОБРАЗОВАНИЯ В ЭПОХУ НИКОЛАЯ I"

Вот я думаю, убери отсюда даты, определения типа "царизм" и имена - текст прошел бы, как нынешняя передовица в газете?)))

Via

Saygo

"И понеже всегда, а особливо при начатии нового правительства, такожде в мирном времени, полезнее есть положенные на народ налоги убавить, нежели приумножить, того ради способы изобретены быть могут об облегчении немочных подданных в своем государстве и чрез таких государству помогать, у которых наивящшая возможность находится, какого бы чину оные не были"

Бурхард Христофор Миних, 1726 год. Цитата по Каменский "От Петра I до Павла I. Реформы в России XVIII века."со ссылкой на "Чтения в Обществе истории и древностей российских при Московском университете", 1897, часть 2.

В переводе за современный русский:

"Поскольку всегда, при пришествии нового правительства, да еще и в мирное время, полезнее налоги убавить, чем прибавить, можно, облегчив судьбу тех, кто платить из-за низких доходов не может, увеличить налоги на тех, у кого на это есть способность и доходы, причем какого бы чину они не были".

Кстати, сын его, Эрнст-Иоганн, почему-то меньше известен, хотя вроде как считается создателем Эрмитажа.


Via

Saygo

Из записок очевидца.

«13 июня 1850 года в 12 часов дня ветер был порядочный, как вдруг ударили тревогу, раздался ужасный крик «Пожар!» Сперва горел хлебный амбар. В это время поднялась ужасная буря, которая в одно мгновение обхватила своим пожирающим пламенем все. Весь народ бежал к реке Самарке, но вихрь с пламенем мчался туда же и много несчастных жертв задохнулось в пламени. Люди, спасаясь, кидались в воду и тонули. Баржи на воде горели. На одной из барж взорвался порох, взрыв которого произвел оглушительный удар. Земля как бы затряслась, а баржу швырнуло в другой берег. Люди полагали, что пришел конец света. Все сгорело. У людей не было даже куска хлеба, который теперь негде было купить. В городе было ужасное зрелище. Кругом лежали сгоревшие люди, лошади, собаки, кошки и множество кур. Повсюду – огненное море, нигде не видно конца. Везде догорающие развалины. Отчаяние  народа, истошные крики, рев вернувшегося стада коров – ужас, да и только! За рекой Самаркой тоже все сгорело, неисчислимые потери народа ужасны!»

При пожаре 1850 года сгорело 486 деревянных и 35 каменных жилых домов, все административные здания города, все имевшиеся тогда больницы, тюрьма, 49 хлебных амбаров из 55 построенных на берегу Волги, а также все 77 таких же амбаров, возведенных на реке Самаре. Кроме того, пламя уничтожило грузовую пристань и более 20 судов для перевозки пшеницы. Никакой борьбы с огнем практически не велось, особенно после того, как стихия уже поглотила больше четверти города. Пожар затих только через несколько дней, когда в городе сгорело почти все, до чего смог добраться огонь.
Ситуация была такова, что в декабре 1850 года городе долго не могли найти здание, в котором можно было бы разместить только что образованное губернское правление, а также 1 января провести торжества по случаю открытия Самарской губернии и назначения на должность первого губернатора С.Г. Волховского. Лишь после переговоров с симбирским купцом И.И. Макке была достигнута договоренность о снятии в аренду принадлежащего последнему каменного дома на Казанской улице (ныне Алексея Толстого), который даже после пожара находился в неплохом состоянии.
Общий убыток, нанесенный разбушевавшимся пламенем, тогда был оценен в 291 551 рубль 60 копеек серебром.

«А сколько было мелких пожаров, не перечтешь: иногда в день по два и по три раза загорался город, а однажды в день их было до 6... Частые пожары во время лета ставили жителей в такое положение, что они каждый час ожидали их. Что ни делали, а все прислушивались, не бьет ли набат. Раздавался звук его на соборной колокольне – панический страх поражал их; в одну минуту покрывались крыши домов людьми, и, усмотрев огонь, они принимались выносить пожитки, если пожар близко и если дом стоял под ветром, хоть и далеко. В таком положении люди зажиточные при домах устраивали каменные со сводами кладовые, где спасали, впрочем, не всегда, ценное имущество, не внося его в дом целое лето; бедные запасались телегами или увозили имущество из города на пчельник, хутор или в чужую деревню. Зимою не страшились пожаров, да они редко  и бывали» (Леопольдов, «Исторические заметки о Самарском крае»).


Via

Saygo

1703 год, рейд Меньшикова по Ингрии и Эстонии.

Со слов попавшего в русский плен эстонского крестьянина, который сумел бежать, «у солдат лица плоские и смуглые, имеют стрелы и луки и все движутся на лыжах».
Дело в том,  что кроме регулярной кавалерии в походе участвовали «низовые люди» (татары и башкиры) под командою Ивана Бехметьева.


Via

Saygo

Вопрос к знатокам

Речь о Ченселлоре в Москве.

Среди всего прочего там описывается вот что: "Он был потрясен их бедностью и наполовину восхищался простым людом, которые были в состоянии съесть гнилую рыбу, а затем рассказывал, что она была вкуснее, чем свежее (свежеприготовленное??) мясо".

На англицком:

"He was appalled by their poverty and half-admired the poor for being able to eat rotten fish and then proclaiming that it was sweeter than fresh meat"
.

Что имеется ввиду под гнилой рыбой?

Там же еще был классный пассаж: "The Russian soldiers were unbelievably tough, living on oatmeal and water, capable of defying the cold for months on end. “Yea and though they lie in the field two months, at such time as it shall freeze more than a yard thick, the common soldier hath neither tent nor anything else over his head. The most defense they have against the weather is a felt, which they set against the wind and weather, and when snow cometh he doth cast it off, and maketh him a fire, and layeth him down thereby."

Фраза - "русские солдаты были невероятно крутыми (выносливыми), живущими на овсянке и воде, и способными переносить холод в течение нескольких месяцев подряд" сильно напоминает анекдот о том, почему в стройбате оружие не выдают)

Via

Saygo

Согласно теории Т. Джефферсона, индейцы находились на стадии варварства, и от цивилизации их отделял один шаг. Переход на следующий этап развития считался закономерным процессом, но медленным. Соответственно, задача просвещенного белого общества - ускорить естественный процесс, помочь столь славному индейскому народу совершить культурный скачок.
Для успешной реализации подобных планов необходима была определенная последовательность. Задача номер один виделась в изменении образа жизни индейцев, переходе их к фермерству: «Во время своих походов, - писал Т. Джефферсон, - они подвергаются многочисленным опасностям, чрезвычайному напряжению, величайшим испытаниям голодом. Даже при оседлой жизни пропитание индейцев определенную часть года зависит от даров леса: значит, раз в году они голодают <...>. При хорошем обеспечении кормами одна ферма даст больше рогатого скота, чем все лесные угодья могут вырастить бизонов» [1, с. 149-150].
Учитывая характер взглядов Т. Джефферсона на проблему и даже, можно сказать, его личную заинтересованность, было вполне логично, что, став президентом, он взялся за предложенную Дж. Вашингтоном идею просвещения индейцев с особым упорством. Уже в первом ежегодном послании Конгрессу от 8 декабря 1801 г. Т. Джефферсон отчитывался об успехе внедрения в традиционную жизнь коренных народов элементов цивилизации -переходе индейцев к скотоводству и ведению домашнего хозяйства вместо охоты и рыболовства [9, р. 501]. Индейский агент Бенджамин Хокинс более обстоятельно показал это Конгрессу на примере племени криков. Фактически в своем докладе он привел слова президента из первого ежегодного послания Конгрессу и далее пояснил, как крики меняют свой образ жизни [7].
Народам, готовым идти путем белого человека, была обещана правительственная помощь. Так, 7 января 1802 г. Т. Джефферсон писал индейцам майами, поттоватоми и веа (близкородственное майами племя), что правительство США с «великим удовольствием видело расположенность этих племен к возделыванию земли, разведению скота, прядению и шитью» и обещало прислать соответствующий инвентарь и людей, которые могли
проинструктировать аборигенов по вопросам перехода к цивилизованному образу жизни [22]. Возможность реализации таких обещаний в принципе была прописана в статье 13 закона 1799 г. о торговле и взаимоотношениях с индейцами [5, р. 746-747]. Эта же статья вошла и в соответствующий закон 1802 года [15, р. 2159].
Вообще интересной представляется стратегия Т. Джефферсона в просвещении индейских племен. Как истинный философ своей эпохи, он считал, что аборигены просто не понимали всех плюсов цивилизованной жизни, а значит, решить проблему можно было, объяснив индейцам, как «правильно» жить. С этой целью он писал письма индейским вождям, где всячески расхваливал образ жизни белого человека. Примером такого письма, помимо уже упомянутого обращения к майами, поттоватоми и веа, может служить послание к вождю племени сенека и пророку нового религиозного культа Прекрасному Озеру, написанное в Вашингтоне 3 ноября 1802 года. В нем американский просветитель объяснял вождю, что переход к скотоводству и земледелию был бы несомненной пользой для всего народа. Третий президент настоятельно рекомендовал вождю оставить прежний образ жизни и повести племя по новому пути: «Твои женщины и дети будут сыты и одеты, -писал американский просветитель, - люди твои будут жить счастливо в мире и изобилии <... > и дети детей твоих из поколения в поколение будут произносить имя твое с любовью и благодарностью» [19, р. 556-557].
Вполне очевидно, что такая разъяснительная работа была лишь начальным этапом политики просвещения индейских племен, впоследствии все это должно было, согласно видению Т. Джефферсона, привести к объединению индейцев и белых американцев в единый народ. Об этом президент говорил, в частности, в своих письмах к индейскому агенту Б. Хокинсу18 февраля 1803 г. и к губернатору Индианы Уильяму Генри Гаррисону 27 февраля 1803 года.

Полностью статья здесь
https://cyberleninka.ru/article/n/amerikanskaya-politika-prosvescheniya-indeyskih-plemen-konets-xviii-nachalo-xix-v

143920_original.jpg


Via

Saygo

Опять вернусь к той теме, которая меня очень зацепила.
Ну хорошо, скажет читатель. Допустим, в захвате крепостей успехи союзников ограничились Бомарзундом, половиной Севастополя и Керчью с ее крепостным комплексом, но полевые сражения? Как быть с Альмой? Инкерманом? Черной речкой и т.д.?
В чем здесь причины наших неудач?
А причин всего две.
Причина первая: кадровый вопрос. Так, весной 1855 года генерал-адъютант Александр Николаевич (Александер фон) Лидерс, вступивший в командование Южной армией, начал свою деятельность на поприще командующего с самого простого - с аттестации высшего командного состава армии. Его записка, направленная в военное министерство и императору - это приговор позднениколаевской армии: «Рассмотрев со вниманием сии списки, я нахожу, что в Южной армии почти нет таких генералов, которые могли бы командовать в военное время самостоятельными отрядами». (РГВИА. Ф. 401, оп. 4, д. 58, л. 35.) Еще раз - из 37 генералов Южной армии Лидерс не находит ни одного, кто бы мог самостоятельно успешно командовать в военное время.
Почему так получилось?
То, что я сейчас попробую объяснить, те, кто служил в позднесоветской армии, поймут без вопросов. В наполеоновские войны Русская армия отточила свое тактическое искусство, и по итогам все кровью приобретенные навыки и тактические приемы вошли в Устав 1832 года, когда господин Чернышев начал реформу армии.
Сказители о Николае Палкине, фапающем на солдат, тянущих ножку, или устраивающего истерику из-за неправильных интервалов между колоннами, не понимают, что Николай как раз понимал суть устава, то есть почему, к примеру, именно такая дистанция должна быть между шеренгами, а вот такая - между колоннами, почему темп по ровной дороге поддерживается вот такой, а по плохой - вот такой. Те, кому интересно - могут почитать - по этой теме сейчас вышло довольно много толковых статей (например вот - http://www.reenactor.ru/ARH/PDF/Ylianov_02.pdf). Например дистанция между шеренгами была связана с возможными облетами от пушечного огня, и со снижением потерь от картечи, и т.д.
НО!
Поколение, пришедшее в армию на командные посты в 1840-х уже опытом Наполеоники не обладало, и взяло из Устава только зазубривание, не понимая самой сути маневра. К тому же, на смотрах Николай и высшие его генералы без объяснений распекали командиров, чьи дистанции между шеренгами не соответствовали норме. Правильно распекали, они ведь ПОНИМАЛИ, чем это грозит, тогда как распекаемые - нет. У них все было просто - "эх, опять плохо урок выучил".
При этом материал-то для войны у России был отличнейший - профессиональная полумилионная армия, собранная чуть ли не по принципу Каэр-Мохэна.
Такая ситуация а) убрала у офицерства способность понимания - "а почему делается именно так, а не иначе"; б) давила собственную инициативу на корню, поэтому тот же опыт Кавказской армии остался только опытом Кавказской армии.
Добавьте к этому технический прогресс на поле боя, который настоятельно требовал пересмотра тактических приемов, и что получится?
Получится то, что было всегда - генералы в очередной раз готовились к предыдущей войне.

Причина вторая: логистика и администрация. По логистике я уже много писал, повторяться не буду, поговорю о роли администрации на войне.
Итак, за 1853-1855 гг. тремя оружейными заводами в России было произведено 98 028 нарезных и 292 744 гладкоствольных ружей, а в арсеналах переделано 217 269 нарезных и гладкоствольных ружей. По данным артиллерийского департамента, к 1 января 1856 г. оружейными заводами было сделано 272 185 ружей, а в 1856 г. еще 90 88123.
При этом производились ружья образца 1849 г. (пехотное солдатское, карабин) и 1852 г. (пехотное ружье). Была перекрыта потребность войск в капсюлях. Выпущено свыше 80 млн. штук, при имевшемся запасе в 62,2 млн.
А что у нас творится в боевых частях? Вот что - Зайончковский: «вооружение значительной части нашей действующей пехоты кремневыми ружьями является непонятным, так как к 1 января в нашей армии было уже изготовлено 790 044 ударных ружья - число, которого с избытком хватало на снабжение всей действующей пехоты». То есть капсюльных ружей вагон, но... мы ими не пользуемся! Бинго! Почему? А опять Зайончковский: оказывается дело «традиционном направлении нашей тактики, проповедовавшей энергичное наступление и атаку холодным оружием, при содействии подготовки атаки лишь огнем артиллерии». То есть та же проблема, что и у союзников - под новое оружие нужны новые организационные мероприятия, новые тактические приемы. А их нет. Отсюда - для генералов и солдат привычнее пользоваться старым оружием. Они к этому привыкли.
Кроме того, лучшими ружьями в русской армии были вооружены гвардейские и гренадерские корпуса, которые всю войну находились в большинстве своем на западных границах и охраняли столицу.
Почему так? А на это нам ответил Александр II: "нигде, кроме России, нет состоящих на государственной службе, не считая выборных, 105 тыс. чиновников; нигде нет столько, и в то же время так мало централизации, как в России, при этом постоянное стремление каждого ограждать себя от законной ответственности, требует страшного расхода, труда, бумаги, чернил и времени". Еще раз - царь жалуется на кого? Скорее всего сам на себя, он эту систему создал. Конечно сейчас скажут, что это система Николая - да, соглашусь, только в 1840-х Александр принимал полное участие в государственных делах, и мог бы, раз видел проблему, подумать, как ее решить. Ну либо решать стоящие перед ним вызовы, пользуясь той системой, что есть, а не плача по углам: "Ах, мне досталась плохая страна! Ах, мне достался плохой народ!"
Еще одна проблема, почему ударные ружья не достигли армии - это логистика. Их банально просто не смогли доставить в Крым, поэтому раздали в те войска, в которые можно было доставить.
Из потребных для Крымской армии 960 тыс. четвертей муки и 90 тыс. четвертей круп было собрано около 60-70%, ладно, черт с ним, но для доставки было мобилизовано 7 890 повозчиков, что в два раза превышало нужное их количество. Но даже с учетом этого войска не получали положенного довольствия. Почему? А проблема откупной подрядной системе. В период Крымской войны на его долю при заготовке муки и круп пришлось соответственно 80,1% и 81,2% из 6,8 млн. четвертей муки и 656,5 тыс. четвертей круп29. С учетом того, что государственная казна выдавала деньги для подрядчиков под 6% годовых от суммы залога, наделяла их правом иметь в качестве прибыли не менее 10% от суммы стоимости заготовленных продуктов, можно оценить «тягость» для казны процесса снабжения войск. В конечном итоге довольствующие органы военного ведомства покупали припасы не по рыночной цене, а по цене, установленной подрядчиком с помощью государства. Закупки напрямую были сведены к минимуму, а государственные заказы касались немногих производителей.
Таким образом, это был своего рода бизнес по-русски образца 1990-х. "Слыш, брателло, купишь у меня вагон алюминия за миллион баксов? - Да не вопрос!" и один пошел искать миллион баксов, а второй - вагон алюминия. Подряды просто мы заключали не с производителями, а с перекупщиками, со спекулянтами. Перекупщики выигрывали тендеры, и шли... бинго! Искать "вагон алюминия"!
Чем заканчивалось - пример приводил вчера в комментариях.
Лето 1854 года, надо срочно укреплять Керчь. "К лету 1854 года для затопления в Керченском проливе было закуплено 35 старых купеческих судов: «Преображение», «Телемак», «Дмитрий», «Калитари», «Сатир» и другие. Общая высота закупленных судов составляла от 23 до 7 футов. При том, однако, что максимальная глубина фарватера в районе Павловской батареи доходила до 24 футов, а только 12 судов из 35 имели высоту от 15 до 23 футов, такая преграда была явно недостаточною. Для увеличения высоты некоторых судов к их бортам добавлялись «наделки»." У меня вопрос - почему не конфисковано? Почему с купчин, занимающихся вывозом хлеба, не берутся оборонные деньги, ведь это их бизнес, если что, накроется медным тазом! Там с общим объемом судоходства в Азовском море в 130 тысяч тонн вообще дамбу по типу Ришелье можно было соорудить! «Для приведения крепости в оборонительное положение, - как сказано в одном из рапортов генерал-адъютанта Хомутова, - потребно на одне земляные работы до 60 тыс. рабочих из войск, на наемные и плотничные работы, а также на приобретение материалов, инструментов и проч... до 15 тыс. руб. серебром". Вот работа нашлась и для простого народа, и для купчин - собрать 15 тыс. рублей серебром, ворочая миллионами. Но нет! За год мы Керчь и Еникале укрепить не успели, ибо "вы держитесь там, только денег нет". "К апрелю 1855 г. в фарватер в районе Павловской батареи были погружены 25 мин, еще 50 – готовы к тому. Для остальных мин не хватало смолы." Смолы не хватило! Которой вагонами и в Таганроге, и в Ростове, и в Астрахани! И за год на 25 мин смолы не смогли найти?
Это проблема не технологии, это проблема не армии, не даже логистики. Это проблема администрации, системы управления. Это настоящий системный сбой, которые война не помогла решить, а еще больше усугубила.


120358270_SRRRRyoSRRRRRyoR0007.jpg

Использованы кроме упомянутых следующие материалы:
https://cyberleninka.ru/article/n/o-prichinah-i-itogah-krymskoy-voyny-1853-1856-godov
http://nashasreda.ru/reformirovanie-armii-pravitelstvom-nikolaya-i-v-1830%E2%80%91e-gody/
http://www.kerch.com.ru/mobileview.aspx?id=1220


Via

  • Записи в блогах

  • Комментарии блогов

    • Отчет о конференции по русскому военному искусству в Йошкар-Оле
      1) и где слушать? 2) а что для развития военно-морского искусства дала Крымская война? Ну если без пафоса и отстаивания исключительности своего доклада и позиции?
    • Об армии Австрии на 1854 год.
      У меня не кликабельно. Читать не могу. Сказать по сути - тоже.
    • А опять вопрос
      Насколько я понял подразделения баттл-ромал произвели на Патрик Иваныча впечатление сходное с сатанинским договором капрала с дьяволом . А с лейтенантом не по совести вышло . Мародёрили то вместе а как вешать , так цыгана .Из-за каких то польских лошадок : На пять замков
      Запирай вороного -
      Выкраду вместе с замками ! Ващето в Швеции уже была система рекрутов (indelning) . Я склонен полагать что много цыган служило не оттого что они к этому стремились , а потому что именно их и гребли в первую очередь . Как неналогоплательщиков , как лиц неопределенного места жительства и доходов .А точных указаний на цыган именно как на наемников  я у Иваныча пока не нашел .
    • А опять вопрос
      Вообще, именно для 1456 г. значительным количество цыган в Европе быть не могло - они массово двинулись туда после падения Константинополя (1453). К тому же первые годы на новых "жилплощадях" были такими, что особо в армию подаваться им было не с руки. Наемничество цыган - это как раз совпадает с началом т.н. "антицыганских законов", когда цыгана казнили просто за то, что он - цыган. Тогда можно было спастись только службой в чьей-то армии. А так - насчет полков не знаю, но 100% - вспомогательный персонал, частично - боевой. Ведь никого не удивляет, что в Молдове цыгане были рабами и крепостными, работая ничуть не хуже местного населения. Что они были кузнецами, причем довольно неплохими.  P.S. известный во всем мире гусарский танец вербункош в России известен с XVIII в. под характерным названием "цыганочка". Ни на что не намекает?
    • А вот еще вопрос к историкам
      Желательно было построить там броненосец... Или эскадру броненосцев... И ждать, когда же углубят "Меотское болото", чтобы по нему могли ходить броненосцы...