Сергей Махов

Sign in to follow this  
Followers 0
  • entries
    1,245
  • comments
    12
  • views
    35,334

Contributors to this blog

  • Saygo 1256

About this blog

Entries in this blog

Saygo

На почитать

Поскольку большинство страны сидит дома (ну или делает вид, что сидит дома) - с развлечениями туго. Одно из самых доступных развлечений, которое осталось - книги или статьи. Поэтому встречайте - очень необычная для меня статья.

Китай: когда много хорошо – тоже плохо.

29 августа 1842 года на 74-пушечном британском корабле «Корнуоллис» представитель английской стороны Генри Поттингер и назначенные императором Цин Даогуаном эмиссары Циину, Илибу и Нуй-ян (Niujian) оформили подписание Нанкинского договора, согласно которому Китай открывал для свободной торговли с европейцами порты Амой, Фучжоу, Нинбо и Шанхай. Остров Гонконг переходил в вечное владение Великобритании. Империя Цин выплачивала Лондону 21 миллион долларов в течение трех лет, из которых 12 миллионов были компенсацией военных расходов англичан, 6 миллионов – оплата за опиум, уничтоженный Линь Цзэсюем, и 3 миллиона – компенсация долгов китайских купцов британским торговцам. Это был первый унизительный и неравноправный договор Китая с европейцами.
Как же так получилось? И почему Китай дошел до жизни такой? За основу этого рассказа взяты статьи Ричарда фон Глана «Экономическая депрессия и серебряный вопрос в Китае XIX века» и Вернера Бургера «Дорогое серебро и дешевые наличные: официальные и частные подделки денег как главная причина валютных потрясений XIX века».


«Золотой век».

Начнем сначала. Династия Цин пришла к власти в Китае после долгой и кровопролитной войны (1617-1644 г.г.) с династией Мин, однако война с остатками приверженцев старой династии длилась до 1680-х годов.
Именно с 1680 года начался так называемый «век процветания» (prosperous age), который длился с 1680 по 1790 год. Понятно, что границы немного условны, тем не менее, конец XVII и весь XVIII век у Китая был временем стабильного экономического процветания, и по сути Китай на тот момент был самым мощным и богатым государством мира. На 1680-й год в Китае жило 150 миллионов человек, он имел 300-тысячную армию, в результате реформ императора Канси, направленных прежде всего на насыщение и развитие внутреннего рынка, запасы серебра в ханской казне достигли отметки в 60 тонн.
Китайская промышленность так же во многом была передовой, и китайские товары, такие как чай, шелк, фарфор, и т.п. пользовались устойчивым спросом в Европе. Поскольку деньги, приходящие от иностранцев, оставались в Китае, ибо его производство было самодостаточным, а товары европейцев считались ниже качеством, приток серебра был просто гигантским: в период 1721-1740 годов он оценивается в 68 миллионов песо (песо – серебряная монета весом 28 грамм), 1752-1800 г.г. – 105 миллионов песо. В среднем импорт серебра составлял 50 тонн в год.
В 1730-х годах Китаю удалось найти еще одно удачное экономическое решение – найденные месторождения меди в провинции Юньнань и экспорт меди из Японии позволил императорскому правительству перейти во внутренних расчетах на медную монету. В период с 1740 по 1745 год было отчеканено медной монеты эквивалентно 125 тоннам серебра, это позволило «освободившееся» серебро вынуть из оборота и складировать с императорскую казну или использовать его для внешней торговли и для масштабных внутренних преобразований.
Понятно, что с такой «кубышкой» правительству жилось неплохо, оно имело возможность финансировать дорогостоящие и долговременные проекты по развитию территорий, давать ссуды и кредиты под низкий процент, и т.п.
Кроме того, весь XVIII век прошел под эгидой повышенного спроса на зерно и рис. Эти продукты почти постоянно росли в цене, что благотворно сказалось на основной массе населения Китая – крестьянах. В результате к 1776 году население страны удвоилось, и составляло 311 миллионов человек. Изначально такой прирост населения радовал – еще бы, свободных земель много, их освоение дает и новые доходы в виде налогов, и опять-таки приводит к росту населения. Если в эпоху Мин главный рост показывали приморские провинции Китая, то весь XVIII век главный экономический, промышленный и популяционный прирост показали уже внутренние провинции на юге - Хунань, Хубэй и особенно Сычуань.

https://warhead.su/2020/03/29/kitay-v-lovushke-kak-dovesti-do-kraha-velikuyu-imperiyu

cb18e4e85db68af8df6233e6036695270633b6d7

Via

Saygo
С давних времен страны, имеющие свой флот, требовали от остальных наций уважать на море их флаг. Споры шли постоянно – кто приветствует первый? Каким числом выстрелов? Каким числом выстрелов отвечать и отвечать ли вообще? Приспускать ли свой флаг в знак уважения? И т.д.
Для нынешнего человека это может показаться смешным, но в то время дело могло дойти и до боя, если было проявлено неуважение к флагу. Ведь флаг то был не простым, а королевским. Ты что же это, скнипа, нашего короля не уважаешь?? За такое и убить можно. Ведь королевский стяг символизировал власть определенного короля, его силу, величие, и т.д. Естественно, короли требовали, чтобы их чтили, выражали уважение. Как в фильме с доном Корлеоне: «ты просишь без уважения, ты не предлагаешь дружбу, ты даже не назвал меня крестным отцом».

--------

28 мая 1688 года из Неаполя в Малагу вышла небольшой испанский отряд адмирала Папачино в составе галеона из Фламандской армады «Карлос
II» (903 тонны, 70 пушек) и фрагаты «Сан-Херонимо» (703 тонны, 60 пушек). В Малаге эти корабли должны были присоединиться к другой эскадре и проследовать к Алжиру для атаки на тамошних корсаров.
1 июля, недалеко от Альтеа (рядом с Валенсией) Онорато Бонифацио Папачино столкнулся с дивизионом французского адмирала Анна-Иллариона де Турвилля, в составе 54-пушечного «Контен», 44-пушечного «Солид» и 45-пушечного корабля «Эмпорте». Кроме того, с французами следовал небольшой брандер, который находился при Турвилле в качестве посыльного судна.
На тот момент Франция и Испания находились в мире, и Турвилль послал брандер к Папачино с требованием дать салют французскому флагу. Капитан брандера подробно объяснил церемонию: испанцам надо приспустить свои флаги, а головной испанский корабль должен дать салют из 9 холостых выстрелов. Француз, как бы извиняясь, сообщал – господа, мы люди подневольные, у нас есть министр Жан-Батист Кольбер, он, помимо всего прочего, секретарь короля по морским делам, и мы имеем четкое указание, что должны требовать приветствия французскому флагу.
Испанцы на тот момент имели предписание первыми салютовать только англичанам,  а все остальные приветствия согласно испанским законам были описаны так: если испанский корабль находится в чужих водах – то первым салютует он; если же в своих водах – то ему. Поэтому Папачино решил проигнорировать требование французов.
Французы, получив ответ, атаковали без раздумий. «Контен» и «Солид» атаковали «Карлос II», а «Эмпорте» начал бой с «Сан-Херонимо». Уже практически первым выстрелом «Эмпорте» сбил с фрегата испанский флаг, «Карлос II» же дрожал от частых попаданий французов, которые развили бешенный темп стрельбы. В свою очередь дЭстрэ, командир «Эмпорте», подумав, что «Сан-Херонимо» сдался, раз у него упал флаг, присоединился к расстрелу флагмана Папачино с кормы.
Испанцы по возможности маневрировали, редко стреляли, тем, не менее, бой длился 3 часа. Прекратился он, когда на флагмане Папачино рухнула одна мачта, перекрыв возможность стрельбы с части пушек одного борта. В этот же момент к «Карлосу II» подошла лодка с корабля «Контен», где парламентер ласково вопрошал: «Господа, вы готовы приветствовать французский флаг, или продолжим бой?». На тот момент флагман испанцев получил только в корпус 62 попадания, и уже тяжело держался на воде. На тот момент испанцы уже потеряли 120 человек убитыми и раненными, поэтому Папачино согласился на требование французов, но попросил Турвилля лично засвидетельствовать, что он уступает требованию только после боя.
Итак, испанец приспустил флаг и дал 9 холостых выстрелов, француз ответил тем же, а далее опять подошла лодка от Турвилля, которая спросила: «Добрые испанские друзья! Не нужна ли вам помощь? Мы сожалеем, что между нами промелькнуло досадное недоразумение, которое привело к открытому бою. На самом деле мы так рады вас встретить в открытом море!». Папачино от помощи отказался и поковылял в Малагу.

https://warhead.su/2020/03/22/salyuty-i-flagi-respekt-i-uvazhuha-poflotski

fd66533db9bcb1cd68ee5c284a332920c292e757

Via

Saygo
Спуск на воду даже парусного корабля - это довольно тяжелая инженерная задача, и не всегда получается хорошо.
Что нужно для удачного спуска?
Сначала, перед тем как уложить спусковое устройство, рабочие должны были подготовить почву. Специально для этого для спуска "Конститьюшн" было доставлено сначала 75 тонн камня, дабы вбить его в землю, а потом дополнительно еще 145 тонн камня.
Далее начали строить пандус, высотой в высшей точке 7.5 футов (2.3 метра) и путь общей длинной 145 футов, то есть уклон его составлял 3 градуса. Спусковое устройство обычно состоит из салазок, поддерживающих корпус корабля, и дорожек на наклонной поверхности стапеля, по которым корабль (обычно кормой вперед) на салазках скользит в воду.
И вот 20 сентября должен был произойти спуск корабля на воду. Начался прилив, рабочие нанесли на салазки тостый слой жира, выбили подпорки, и... ничего не произошло. Корабль прошел по стапелю всего 27 футов и остановился.
Начали разбираться. Оказалось, что часть путей от веса корабля вдавило в землю, и спусковое устройство искривилось. Кроме того, рабочие нашли на наклонной поверхности камень размером 4 на 6 дюймов, который килем корабля просто вдавило в одну из досок.
Попытка номер два - 22 сентября. Выправили доски, увеличили высоту наклона на два дюйма (угол теперь составил 3.1 градуса), намазали направляющие жиром, обрубили подпорки заново, и... корабль прошел 31 фут и остановился.
Корабль опять блоками подняли на стапель, и следующий спуск начался только после новых расчетов и переделки спускового устройства под более крутой уклон. Сначала спусковое устройство полностью разобрали, опять уложили дополнительно камня, разравняли, уложили направляющие, теперь угол уклона составил 4 градуса.
Подготовились на отличненько - на бушприте фрегата стоял его новый капитан Джеймс Север (Sever) с бутылкой мадейры в руке, позаимствованной из коллекции вин бостонского купца Томаса Рассела. И вот в 11.30 были выбиты подпорки, и корабль заскользил по сходням. В момент, когда нос корабля вошел в воду, Север разбил о бушприт бутылку мадейры, и таким образом "крестил" USS Constitution, корабль плавно прошел по воде 200 ярдов, далее канаты натянулись, он пошел назад, прошел небольшое расстояние, остановился и закачался на волнах.
Что бы еще добавить?
Ах да, в тот момент в США (как и всегда, как и сейчас) шли политичекие баталии между федералитами и антифедералистами. Первые были за строительство флота, вторые против. Так вот, после двух неудачных спусков USS Constitution антифедералисты чуть вообще не завернули в Конгрессе всю флотскую кораблестроительную программу. Ну а третий - уже удачный - спуск позволил федералистам одержать в голосовании по поводу финансирования вооруженных сил убедительную победу.


2263_1-Launching-Constitution-Paul-Garne

Via

Saygo

Тут мне в обсуждениях о русском флоте скинули ссылку, которая уже навязла в зубах.

http://www.ttolk.ru/articles/sladkie_mechtyi_o_solenoy_vode_kak_sgnil_flot_petra_i

Начну сначала. Есть в ЖЖ такой журнал - Карл 12 (https://carolusxii.livejournal.com/). Там всего 11 записей, в основном посвященных срокам службы русских кораблей при Петре. Без ссылок, без цитат. Просто данные - "вошел в строй, разобран". Так вот наш журналист товарищ Красиков все свое исследование базирует на этом ЖЖ. Прикольно, да?

Ну и вот то, что постил в свое время я. Русские данные - по МИРФ, английские - по адмиралтейским спискам, и иногда - по мемуарам (последнее отражено отдельно).

Вот вам четкое сравнение сроков службы по 50-60-пуш.

https://george-rooke.livejournal.com/403145.html

Вот по судам 1-го ранга.

https://george-rooke.livejournal.com/445394.html

Красиков же поступает интересно - он считает срок службы до момента "в море не выходил". То есть то, что корабль может быть еще вполне боеспособен, но не выходить в море из экономии, "исследователя" не пугает. Очень интересный такой вариант. Давайте тогда у англичан считать по такому принципу, окажется, что тот же "Ройял Соверен" примерно пять лет службы мигом потеряет, ибо после сражения при Ла-Хоге в 1692 году в море не выходил, а потом сгорел на верфи в Чатэме в 1697-м. Да вообще есть довольно много английских кораблей, которые в период между войнами были разоружены и в море не выходили, а с началом военных действий были признаны негодными.

Если мы к русским применяем такую систему подсчета, почему мы ее не применяем к англичанам?

187784_original.jpg


Via

Saygo
Я уже говорил много раз, что о шведский флот не вытирал ноги только ленивый. Тем не менее, и у шведов есть светлые моменты, из которых, как мне кажется, есть одно сражение, которое ПОЛНОСТЬЮ оправдывает существование шведского флота, даже со всеми его проблемами.
Итак, с чего бы начать? Наверное вот с этого. Итак, на дворе февраль 1710 года, Дания вступила в войну против Швеции (в который раз, в который раз!) и высадила в Сконе 14-тыс. десант под командованием Ранцау, который прошелся по провинции огнем и мечом и захватил Хельсенборг.
21 февраля к месту прибыл Магнус Стенбок, имея всего 9000 человек, больше не было. При этом датские войска - сплошь ветераны, нехило повоевали в войне за Испанское наследство на стороне Австрии, Голландии и Англии, тогда как у шведов в основном - ополченцы, "ратники 3-го разряда". Утром 28 февраля (10 марта по григорианскому календарю) обе армии начали сближение, при этом Стенбок действовал гораздо талантливее, и его войска, несмотря на отсутствие опыта, оказались гораздо "сыграннее". Это позволило обойти датчан с двух флангов, зажать в клещи, и буквально обрушить центр. В результате потери датчан убитыми и раненными составили 5000 человек, плюс - более 2500 тысяч пленными. Датская армия как организованная сила перестала существовать.
Однако уже в апреле у датчан возник новый план. И здесь делу поспособствовали Василий Лукич Долгоруков и Петр I. Русские предложили следующее - они перебрасывают 6-тыс. корпус в Данциг, датский флот, безусловно господствующий на море, забирает русский десант, высаживает его в Сконе, и там русские соединяются с датскими войсками примерно такой же численности. Получается союзный кулак примерно в 12 тыс. солдат, который превышает силы Стенбока. Если сменивший Ранцау генерал Ревентлов не будет столь глуп, как его предшественник, и не подставится Стенбоку, то союзный корпус вполне может кошмарить шведов в Сконе долгое время.
Дело осталось за малым - перевезти русских из Данцига.
Первую попытку назначили на июль. Однако собранный и оснащенный датский флот на выходе из Копенгагена попал в бурю, корабли разметало, возвратились они в гавань поодиночке, сильно поврежденные. Исправление их заняло 3 месяца. Наконец 23 сентября (ст. стиль) датчане вышли из Копенгагена и собрались в бухте Кьеге. Шведы были в курсе планов Дании, поэтому Ганс Вахмейстер вывел в море весь шведский флот (21 ЛК) и пошел к датским берегам. 4 октября (нов. стиль) в 10 утра шведы, идя в походных колоннах, застали датский флот (26 ЛК и 5 ФР) в беспорядке, при этом недалеко от датчан стояли 15 транспортов, предназначенных для перевозки десанта. Вахмейстер приказал атаковать с ходу, без перестроения, несмотря на возможные потери. Еще до начала атаки на мель вылетели сразу два шведских линкора - "Тре Кронор" и "Принцесс Ульрика-Элеонора". Тем не менее, шведы продолжали движение, ввязавшись в перестрелку с датчанами на 300 ярдах. Далее произошло невероятное - флагманский датский 84-пушечный корабль "Даннеброг", единственный, кстати, корабль, который успел сняться с якоря и поставить паруса, сражался один против 4 кораблей шведов, и вдруг он загорелся, свалившись под ветер. Датчане говорят (отчет Гульденлеве королю) что возгорание произошло по неосторожности собственной команды; шведы, конечно же, утверждают, что сумели пожечь "Даннеборг". Датский корабль ушел со стоянки, чтобы огонь с него не перекинулся на другие корабли датского флота, при этом ведя бой со шведами и не прекращая огонь. Спасти своих товарищей он сумел, а вот сам через 20 минут взорвался, выжило из экипажа в 550 человек только трое.
А Вахмейстер рвался к транспортам. Увидев, что часть кораблей хочет пойти на помощь "Тре Кронор" и "Принцесс Ульрика Элеонора", он приказал капитанам севших на мель линкоров поджечь корабли, и спасаться на шлюпках, не отвлекая флот от главной миссии. Датчане же, обескураженные потерей "Даннеборга", о защите транспортов даже не думали. В результате торговые капитаны в панике начали выбрасываться не берег и сжигать свои суда. Из 15 транспортов 14 сожгли датчане, а один захватили шведы.
Далее, Вахтмейстер пройдя по касательной мимо датского флота, взял курс на Карлскрону. Датчане, ожидавшие нового боя, даже не мыслили о преследовании. К тому же, погода начала портиться.

В сухом остатке - шведский флот ценой гибели двух своих кораблей смог уничтожить датский 84-пушечник и самое главное - сжечь транспорта для перевозки русских войск в Сконе. Хельсинборг пал, датские войска фактически эвакуировались из материковой Швеции, изредка совершая морские набеги на прибрежные пункты. Но об угрозе полномасштабного вторжения в Сконе можно было на время забыть. И сделал это тот самый шведский флот, который, "как все знают" тм, был бесполезен, и выступил в Северную войну очень блекло, получив несколько сильных оплеух не только от датчан, но и от русских, которые до этого вообще моря не видели.

Linjeskibet_Dannebroge_br%C3%A6nder_unde

Via

Saygo

Все-таки приятно, когда начальник вражеского флота - просто балбес.
Напомню, русские силы в Ревеле - 11 ЛК и 5 ФР. У шведов - 23 ЛК и 8 ФР. Помимо ошибок в маневрировании, и т.п., шведский командующий не учел и еще одного обстоятельства – на море в тот момент была крупная зыбь, и шведы, приближаясь с наветренной позиции, были вынуждены закрыть пушечные порты гон-дека, так как имелась возможность их заливания. В результате шведский флот оказался с фрегатским вооружением пролив линкорного у русского флота.
Типовое вооружение шведского 68-пушечного корабля было следующее: на нижнем деке – двадцать восемь 24-фунтовых орудий; на среднем деке – двадцать шесть 18-фунтовок; на верхней палубе и надстройках – восемь 6-фунтовок. Так вот, в этой атаке у шведов все 24-фунтовые пушки оказались выключены из боя. Масса бортового залпа шведского 68-пушечника без нижних деков составляла всего 258 фунтов.
В свою очередь русские, стоя под ветром, имели возможность использовать орудия всех деков. Даже если не брать 100-пушечные монстры типа «Ростислав», то стандартные 74-пушечники у Чичагова имели на нижнем деке – двадцать шесть 30-фунтовых орудий, на среднем – двадцать шесть 18-фунтовых, на верхней палубе и надстройках – восемнадцать 8-фунтовых, плюс некоторое количество пудовых и полупудовых единорогов и карронад. Даже без учета карронад и единорогов масса бортового залпа русского 74-пушечника составляла 696 фунтов. То есть получилась ситуация, когда русская эскадра превосходила шведскую в массе бортового залпа в более чем два раза. Понятно, что у русских 100-пушечников разница была еще больше.
Как следует из вышеизложенного – конец был немного предсказуем.
На мой взгляд - полная профнепрегодность принца Карла!

Battle_of_Revel.jpg


Via

Saygo
Впервые использовать медь для подводной обшивки корпуса придумали еще в 1708 году, когда с таким предложением к Адмиралтейству вышел кэптен Чарльз Перри. По его наблюдениям медь отпугивала бы морской планктон и моллюсков, а так же помогала от корабельного червя, и это позволяло сохранить днище чистым. Дело в том, что медь в воде создавала тонкую пленку оксихлорида, который был для моллюсков сродни яду. Однако проект отвергли, поскольку лорды посчитали его безумно дорогим. И их можно понять, на тот момент медь стоила в 9 раз дороже железа.
Впервые же медью в 1761 году обшили 32-пушечный фрегат «Алярм», который отправили на два года в Вест-Индию. В 1763-м корабль осмотрели, и обнаружили, что обшивка держит чистоту днища превосходно, только вот в местах, где она была прибита к дереву железными гвоздями, медные листы отслоились, а железные гвозди «сильно прогнили» (покрылись ржавчиной и стали хрупкими). Еще один осмотр показал, что часть железных гвоздей сохранились в целости и сохранности, поскольку имели между шляпкой и медной обшивкой прокладку из пергамента.
Понятно, что Их Лордства о гальванической биметаллической коррозии ничего не знали, но они были практиками, и два плюс два сложить сумели. В отчете 1763 года было сказано, что прямого контакта между железом и медью в морской воде допускать нельзя.
Казалось бы – дело за малым! Удалим железные гвозди, поставим медные. Так и сделали. И с удивлением обнаружили, что часть медных гвоздей обшивки вступали в реакцию с железными гвоздями, которые использовались при строительстве корабля, железо коррозировало, и корабль просто начинал разваливаться. Поэтому в 1766 году медную обшивку с фрегата «Алярм» убрали.
В 1768 году эксперименты продолжили. На воду после тимберовки был спущен 24-пушечный фрегат «Долфин», чье днище так же покрыли медной обшивкой. Правда, судя по всему, строители не читали отчета Адмиралтейства 1763 года, поскольку опять крепили медную обшивку железными гвоздями. Согласно отчету коммодора Джона Байрона «железные гвозди разъело до состояния иголок», и он боялся, что корабль просто развалится на части. Как «Долфин» дошел домой – это уже отдельный рассказ.
И, наконец, в 1769 году на воду спустили шлюп «Хок», где крепили обшивку к днищу медными болтами. Корабль сплавал в Ост-Индию и обратно, был осмотрен в 1773-м, и результаты были признаны превосходными.
Технология обшивки была следующая - приготовляли состав - 5/10 частей конопляного масла, 1/10 часть скипидара, 3/10 части сажи, 1/10 часть воска. Все это смешивали, варили. Получившимся составом промазывали тонкую бумагу, которую клеили на днище. К ней клеили толстую бумагу, которую сверху опять проходили этим составом. Потом делали еще один состав - 2/10 части чистого сала, 3/10 частей воска, 5/10 частей серы, который растопляли в котле, но не кипятили. Шла еще одна тонкая бумага, но пропитанная уже этим составом. Потом брались медные листы (длина 4 фута, ширина - 2 фута, 4 дюйма), с внутренней стороны промазывались первым составом и с помощью медных гвоздей прибивались к днищу. Один лист крепился примерно 100 гвоздями.

0724_old-ironsides-4-1000x699.jpg

Via

Saygo
Две статьи на Вархэде.

Кратко я писал на эту тему. Здесь более развернутый вариант.

Раз:
https://warhead.su/2020/03/07/zarya-russkogo-flota-kak-morskoy-ustav-pomeshal-velikomu-buduschemu

Два:
https://warhead.su/2020/03/15/zarya-russkogo-flota-kak-len-i-nevezhestvo-vsemu-pomeshali

Сюда же вынесу главную мысль, которую повторял уже не раз. Нет смысла сравнивать русский флот с английским или французским. Это как сравнивать сборную Бразилии по футболу с нашими каликами одноногими. Или Сборную Германии (Италии, и т.д.) по футболу со сборной России. А вот сравнение сборной России со сборной Польши или Ирана - то есть равной весовой категории имеет смысл, потому что есть возможность объективного сравнения. То есть речь идет о сравнении сравнимого.

Понятно, что читатель, прочитавший о таких проблемах в русском флоте, скажет – но как тогда побеждали-то на море? В конце концов, было же Эзельское сражение, была Чесма,Тендра, Калиакрия, Выборгское сражение.
Действительно, все это было. И здесь стоит отметить одну важную вещь – дело в том, что наши основные противники – флоты Швеции и Турции – были еще хуже. И чтобы понять причины русских побед, давайте кратко опишем особенности этих флотов.
Начнем со шведов. Дело в том, что финансирование флота для любой страны – величина конечная. Денег на всё не хватает, и всегда приходится решать, какие траты будут первоочередными, а что будет финансироваться по остаточному принципу.
Так вот шведы сделали упор на корабли и корабельное строительство. Их корабли строились из хорошего выдержанного дерева, на зиму их даже, сняв мачты, загоняли в крытые ангары, и т.д., поэтому шведские корабли без шуток служили по 30-60 лет. Но понятно, что такая система строительства и хранения была очень затратной. Поэтому в первую очередь шведы экономили на зарплатах матросам и на снабжении экипажей.
Шведский флот весь XVIII век сотрясали эпидемии, матросы недоедали, умирали в больших количествах. Например, по данным шведского историка Тенгберга, на шведской эскадре Томаса Райалина, пришедшей в район Архипелага Аспе в 1741 году «было 729 умерших и 2000 больных; на адмиральском корабле («Ulrike Eleonora») из 595 человек годных к службе было 227, а на «Finland» из 400 не более 75».
В войну 1788-1790 годов уже упоминавшийся взятый в плен русский 74-пушечник «Владислав» сыграл роль эдакого троянского коня. Эпидемия тифа, начавшаяся среди русских пленных, перекинулась на весь шведский флот, который к апрелю 1789 года потерял до трети личного состава.
В 1808 году, после боя со «Всеволодом», на шведском флоте началась эпидемия цинги и тифа. Всего за месяц шведский флот потерял 2 коммодора, 14 капитанов, 53 офицера, и 5300 моряков. Еще 3000 моряков находились в лазаретах, и было очень мало надежды, что они смогут поправиться, и в результате шведы были вынуждены снять блокаду Балтийского Порта, где укрылся русский флот.
В результате шведские моряки большей частью были такими же рекрутами, как и русские, а шведские капитаны такими же робкими и безынициативными. Но если в России все-таки принимались меры для нормального снабжения экипажей, повышался уровень медицины, старались хоть эпизодически проводить учения, то у шведов ничего этого не было в помине. С 1777 по 1788 год шведский флот выходил в море на учения… три раза. Думаю, комментарии излишни.
А что же турки? Тут, чтобы не быть голословным, просто приведем цитаты. Французский представитель в Османской империи барон де Тотт: «Назначение в командиры судов было делом особой спекуляции, нисколько не казавшейся предосудительною. Так как многие искали этого назначения, то капудан-паша отдавал корабли тем, которые более платили за них, предоставляя им в свою очередь, продавать многие свои должности на судах, и от этого управление дошло до такого беспорядка, что морские силы Турции готовы были уничтожиться сами собою, без помощи неприятеля. Ежегодно небольшая эскадра их выходила только в летние месяцы в Архипелаг для собрания податей с жителей и притеснения их, или для крейсерства против пиратов в тех водах, и потому офицеры, не привыкшие к другого рода плаванию, чужды были всякой военной дисциплины, всяких правил и не имели никаких знаний и опытности».
Французский советник Вольней пишет в 1780 году: «Турки… не пошли в морском деле далее понятий, существовавших сто лет назад, и с трудом умеют пользоваться компасом». И далее: «Между турецкими морскими начальниками не найдется ни одного, который имел бы малейшее понятие о навигации и морской тактике, никто не может получить командования над кораблем иначе, как заплатить за это известную сумму; причем предпочтение дается тому, кто больше даст.
На турецких кораблях не существует никакого порядка, никакой дисциплины. Выдача продовольственных припасов неравномерна; отпуск воды не подчинен никаким правилам. Каждый ест особо, что и когда вздумается и командиру судна невозможно определить, на какое время у него останется припасов и как долго он может держаться в море.
Из 24 линейных кораблей, 8 не могут выйти в море по своей негодности; а остальные 16, хотя и новы, но вследствие небрежности их содержания, долго прослужить не могут. Говоря вообще, невежество, беспорядок, кража и небрежность в морской турецкой администрации, заходят так далеко, что мы ни мало не сомневаемся в том, что ни один турецкий корабль не в состоянии внушить малейший страх неприятелю».
Ситуация эта была перманентной и не менялась и в XIX веке. Адольфус Слейд, английский наемник на турецком флоте, 1830-е годы: «Не берусь описывать ужасного беспорядка, между тысячею четырьмястами человек, говоривших на двадцати языках, в первое сделанное мною ученье. Они забавлялись им и шумели, но были послушны. Топчи-баши (старший артиллерийский офицер) усердно помогал мне в этом деле, и тростью вразумлял непонятливых… Хотя люди и имели расположение к занятию, но лень преобладала так сильно, что я не мог делать ученья более одного раза в день, и то самое непродолжительное время. Они довольно хорошо выдвигали и вдвигали орудия, и не посылали уже ядра прежде картуза; но все я не мог приучить их затыкать запал: и как не убеждал в опасности подобного пренебрежения, но слова мои оставались тщетными и притом, по самой простой причине: человек, который должен был исполнять это, не мог испытать на себе важности последствий. «Всяк за себя, один Бог за всех». Какое дело комендору, оторвет ли руку или нет посылающему заряд. Впрочем это была безделица, на которой я не очень и настаивал, в сравнении с главным предметом ученья, а именно с прицеливанием; неспособность их в этом превосходила всякое вероятие».
Понятно, что такой противник русскому флоту, даже с его проблемами, был вполне по силам. Но как только приходилось мериться силами с флотами из «Первой лиги» - понятно, что успехов ждать не приходилось.


8ef6365c9616788d46228a646ef3d28382dfdb62

Via

Saygo

Протокол собрания заинтересованных сторон французской Вест-Индской Компании от 13 августа 1639 года (под председательством Ришелье, кстати). «Что касается просьбы Жана Фаге о том, чтобы Компания на шесть лет предоставила ему эксклюзивную лицензию на производство алкоголя на островах Мартиника и Сент-Кристофер, от вина до водки из любых овощей, фруктов или бобовых, которые он на вышеупомянутых островах сможет вырастить или найти благодаря своей изобретательности и трудолюбию ... Сим постановляем, что вышеупомянутому Фаге предоставляется эксклюзивная лицензия на производство алкоголя на вышеупомянутых островах с использованием того, что растет на них, в течение шести лет при условии, что он выплатит Компании одну двадцать шестую часть произведенного алкоголя. Всем остальным запрещено производить его на этих двух островах в течение указанного периода под угрозой конфискации произведенного ими алкоголя и штрафа в тысячу фунтов табака ».

Guest-7-O.jpg


Via

Saygo

Протокол собрания заинтересованных сторон французской Вест-Индской Компании от 13 августа 1639 года (под председательством Ришелье, кстати). «Что касается просьбы Жана Фаге о том, чтобы Компания на шесть лет предоставила ему эксклюзивную лицензию на производство алкоголя на островах Мартиника и Сент-Кристофер, от вина до водки из любых овощей, фруктов или бобовых, которые он на вышеупомянутых островах сможет вырастить или найти благодаря своей изобретательности и трудолюбию ... Сим постановляем, что вышеупомянутому Фаге предоставляется эксклюзивная лицензия на производство алкоголя на вышеупомянутых островах с использованием того, что растет на них, в течение шести лет при условии, что он выплатит Компании одну двадцать шестую часть произведенного алкоголя. Всем остальным запрещено производить его на этих двух островах в течение указанного периода под угрозой конфискации произведенного ими алкоголя и штрафа в тысячу фунтов табака ».

Guest-7-O.jpg


Via

Saygo

Жан Батист дю Тетр в своей книге "Histoire générale des Antilles habitées par los Francois" (Генеральная история Антильских островов, на которых живут французы), изданной в 1667 году, пишет:

"Ни раздавленный тростник, ни пена, которая удаляется при варке сахара в котле, не выкидываются, а идут в дело. Пену сливают в корыта и сохраняют там, чтобы потом сделать из нее кальвадос (eau-de-vie) или бренди. Рабы делают из пены алкогольный напиток, который хорошо заходит на островах. Сахарный сироп так же продается весьма хорошо, поскольку он поставляется в Европу. Некоторые добавляет в него ouicou (Уйку, напиток американского дикаго народу, который употребляется ими за недостатком вина), и получается напиток, который лучше фламандского пива. Давленный и испорченный тростник скармливают свиньям, причем сало свиней, откормленных тростником, дает нежнейший аромат. Сок от давленного сахарного тростника, который не достаточно быстро добавляют в кипящие котлы, обычно начинает бродить и становится кислым, тогда его смешивают с водой, и называют vesou (Везу - это жидкость, которая выходит из сахарного тростника, когда она раздавлена), это питье имеет хороший сбыт на островах.
Что касается рабов, им не дают крепких напитков (Aqua Vitae), кроме тех случаев, когда они делают тяжелую работу. Крепкий алкоголь среди рабов стал немного больше распространен на островах, после того, как там начали производить сахар, поскольку те в тайне начали соскабливать навар с котлов, варящих сахар, и перегонять его в водку. Теперь же хозяева, узнавшие об этом, выскабливают котлы дочиста, делая из этого навара тафию.
Все эти уловки способствуют увеличению прибыли с плантации сахарного тростника.".


0592e7_48bf708cebd34ceeaacf5ab71786a8e3~


Via

Saygo

Жан Батист дю Тетр в своей книге "Histoire générale des Antilles habitées par los Francois" (Генеральная история Антильских островов, на которых живут французы), изданной в 1667 году, пишет:

"Ни раздавленный тростник, ни пена, которая удаляется при варке сахара в котле, не выкидываются, а идут в дело. Пену сливают в корыта и сохраняют там, чтобы потом сделать из нее кальвадос (eau-de-vie) или бренди. Рабы делают из пены алкогольный напиток, который хорошо заходит на островах. Сахарный сироп так же продается весьма хорошо, поскольку он поставляется в Европу. Некоторые добавляет в него ouicou (Уйку, напиток американского дикаго народу, который употребляется ими за недостатком вина), и получается напиток, который лучше фламандского пива. Давленный и испорченный тростник скармливают свиньям, причем сало свиней, откормленных тростником, дает нежнейший аромат. Сок от давленного сахарного тростника, который не достаточно быстро добавляют в кипящие котлы, обычно начинает бродить и становится кислым, тогда его смешивают с водой, и называют vesou (Везу - это жидкость, которая выходит из сахарного тростника, когда она раздавлена), это питье имеет хороший сбыт на островах.
Что касается рабов, им не дают крепких напитков (Aqua Vitae), кроме тех случаев, когда они делают тяжелую работу. Крепкий алкоголь среди рабов стал немного больше распространен на островах, после того, как там начали производить сахар, поскольку те в тайне начали соскабливать навар с котлов, варящих сахар, и перегонять его в водку. Теперь же хозяева, узнавшие об этом, выскабливают котлы дочиста, делая из этого навара тафию.
Все эти уловки способствуют увеличению прибыли с плантации сахарного тростника.".


0592e7_48bf708cebd34ceeaacf5ab71786a8e3~


Via

Saygo
Поскольку ни медная обшивка, ни карронады не помогли англичанам победить французов, и это сильно обескураживало, в 1780 году адмирал Кемпенфельт предложил начать строительство… брандеров. Надо сказать, что брандеры использовались еще со времен Непобедимой Армады. На мелкие суденышки грузили порох, горючий материал, и направляли на вражеский флот, который в результате как минимум ломал свое построение, а как максимум – там начинался пожар. Однако с введением линейной тактики брандеры постепенно ушли со сцены – дело в том, что при линейном построении на них легко было сосредоточить пушечный огонь, а так же пропустить в интервалах между кораблями. Парусный корабль заднего хода не имеет, поэтому пропущенный брандер сгорал безо всякой пользы.
Так вот, Кемпенфельт предложил творчески переработать опыт прошлого, и построить скоростные брандеры и сильным для этого класса вооружением. Так появился проект серии «Tisiphone». Брандеры этого типа обшивались медью для скорости хода, и несли по шесть-восемь 12-фунтовых орудий.
По мысли Кемпенфельта рои таких брандеров должны были в начале сражения нестись на неприятеля, ведя огонь, отвлекая силы и не давая совершить построение. Рассматривались два варианта атаки брандерами: роем, когда несколько брандеров старались прорвать линию в одном месте, и поодиночке, когда каждый из брандеров направлялся к разным точкам линии противника. Однако в первом случае брандеры представляли бы большую цель, которую легко было накрыть бортовыми залпами, а во втором – их вполне могли пропустить в промежутках между мателотами, точно так же, как во времена англо-голландских или англо-французских войн XVII века. Надо сказать, что идея была мертворожденной с самого начала, поэтому эти суденышки никогда в таких атаках не участвовали, а использовались как разведывательные, дозорные или почтовые суда.

tisiphone_lines_0.jpg

Via

Saygo
Тут naval-manual поднял интересную тему - а что такое вообще линкор? Какое определение линкора является правильным и полным? Это своего рода ответ из Эпохи Паруса.

Линейный корабль — это не классификационное, а функциональное деление. Особенно это утверждение актуально для XVII и иногда для XVIII века. В эту категорию можно засунуть всё что угодно — как сочтёт нужным адмирал.
В дальнейшем, в начале XIX века, появились большие фрегаты IV ранга. Фрегаты V и VI рангов во второй половине XVII — первой половине XVIII века реально имели полтора-два дека, а потом и один. У шлюпов и более мелких кораблей все пушки находились на верхней палубе. Кроме того, первые пять рангов имели три мачты и парусное вооружение типа «корабль». VI ранг в XVII веке мог нести самое разнообразное мачтовое и парусное вооружение, ну а потом, когда появились фрегаты VI ранга, вытеснившие оттуда шлюпы и т.д., — исключительно парусное вооружение типа «корабль».
Все корабли, имевшие количество орудий меньше указанного или меньше двух мачт, входили в список внеранговых судов.
Линейными кораблями назывались те парусные суда, которые могли по своим тактико-техническим характеристикам вести бой в линии. Изначально это были корабли I–IV рангов, однако позже корабли IV ранга были признаны недостаточно сильными и выведены из состава линейных. Чаще всего их использовали в качестве колониальных стационаров или как средство усиления эскортов конвоев.


https://warspot.ru/16755-lineynyy-korabl-i-ego-podvidy

5-87f550d24a13bd5d658846112d00fd80.jpg

Via

Saygo

Отто фон Бисмарк, наше, всё, как говорится, во время Крымской войны.

7 апреля 1854 года: "Вы действительно верите, что Австрия начнет войну с Россией не на жизнь, а на смерть? Что вступит в войну либо в одиночку, или примет 200 тысяч французов себе на голову? "

27 апреля 1855 года: "Если Австрия вступит в войну против России, это автоматом ставит ее под диктат Франции, и Австрия будет вынуждена идти в русле французской политики в Италии, Леванте или Польше, ибо ее "большой брат" будет дергать ее за ниточки. Это настолько ясно, что даже Буоль должен понимать это".

21 декабря 1855 года: "Буоль сообщил в беседе беседе с Фридрихом Фердинандом фон Бейстом: "У нас никогда не было мыслей начинать войну с Россией, эта демонстрация была нужна только для Германии, чтобы консолидировать ее под своим началом".

Цит. по Otto Fürst von Bismarck, Die gesammelten Werke. Bd. 14,1. Briefe. Hrsg. v. Wolfgang Windelband u.Werner Frauendienst, Berlin (1933), Nr. 502, Страницы 351, 399, 424.

Ну и Леопольд фон Герлах, флигель-адъютант императора Вильгельма и его советник в области отношений с Австрией, что немаловажно, четко писал Бисмарку в письме от 14 ноября 1854 года: "Политика Австрии - это политика страха, основанная на сложном положении империи в Италии и Венгрии, на финансовом кризисе, ослабшей вертикали власти, и на страхе перед местью русских. Австрийцы боятся всех, в том числе и Пруссию, которой они не доверяют гораздо больше, чем кому-либо".

Цитата по Bundestags-Gesandten Orto von Bismarck. Berlin 2. Auflage 1893, Страницы 204-205, zit. Gerlach, Briefwechsel.

Это к вопросу - напала бы Австрия на Россию в 1854-56 годах.


Via

Saygo


"единственная разница между англичанами и турками заключается в том, что англичане проводят все свое время, бегая по проституткам и выпивая, в то время как турки предпочитают содомию и шербет".

"Мне симпатичны греки, они просто настоящие негодяи - со всеми турецкими пороками, но без их мужества. Однако некоторые из них смелы, и все они прекрасны, очень напоминают античные бюсты Алкивиада;  женщины же все страшненькие".

Из письма лорда Байрона Генри Друри 3 мая 1810 г.


Via

Saygo

Господряды во время войны за Независимость использовались как средство давления на оппозицию. Так, согласно закону, внесенному в Парламент Филиппом Дженнингсом Клерком в 1778 году, государственные контракты и подряды на выполнение работ выдавались исключительно представителям партии тори. При этом, согласно тому же закону, было введено тайное рассмотрение результатов торгов и полностью исключен контроль за выполнением работ и качеством поставляемых товаров. Этим самым правительство как бы намекало купцам голосовать «за того, за кого надо голосовать», иначе госконтрактов им не видать, как своих ушей. Те же, кто голосовал за оппозицию, свои контракты потеряли.
Началось настоящее сращивание финансовой верхушки и Парламента, если количество крупных подрядчиков в 1761 году составляло 34 единицы, то в 1774 году – всего 27, а в 1781 году – 17. Основные правительственные контракты заключались на оплату и снабжение войск в Америке и на континенте, на перевод средств заграницу, и на поставку необходимых для военного строительства материалов и ресурсов. Так, выигравший в 1778 году подряд на поставку пшеницы и солода Нью-Йорк Кристофер Аткинсон недопоставил товаров на 2 миллиона фунтов, а то, что поставил – лучше бы и не отправлял. Качество было ужасным, лорд Хау жаловался, что сор в пшенице, привезенной из метрополии составлял до 20%. Грубо говоря, Аткинсон поставлял армии некондицию.
Томас Фитцеберт, занимавшийся поставкой лошадей, телег, оружия и боеприпасов в Америку, продавал государству старых кляч, которые совершенно не годились не только для кавалерии, но даже для транспортных и логистических задач.
Энтони Бэкон, поставщик пушек в армию, после войны попал под суд, ибо на качество его изделий жаловались и армия, и флот. Точно так же попали под суд и поставщики Лоуренс Дандас и Николас Линвуд, снабжавшие войска в Гибралтаре.
В общем, коррупция была всеобщей.

0.jpg


Via

Saygo

"Здесь мы имеем дело с какой-то отдаленной традицией, пустившей глубокие корни в аппарате Морского ведомства и русского флота вообще. Пути се тянутся к давно прошедшим временам, к Крымской кампании, где флот был обречен на пассивную роль и погиб в Севастополе, они проходят через Русско-японскую войну, с ее артурской эпопеей, явившейся повторением истории Севастополя, они дотягиваются и до мировой войны, в которой задача пассивной местной обороны доминирует над всем оказывает решающее влияние на общее направление мысли и воспитания командного состава.
Несмотря на "школу Эссена", несмотря на то, что имелись прекрасные командиры, несомненно, склонные к активности, несмотря, наконец, на то. что целый ряд операций, активных по замыслу и выполнению, имел место в течение кампании, эта пассивная идея является основным мотивом.
И если для Балтийского флота тому были причины, ввиду подавляющего неравенства сил русского флота по сравнению с германским, то был ли какие-либо причины на Черном море? Почему там у командования сложились тенденции, вызывающие чувство глубокого осуждения?"

М.А. Петров "Два боя".

Цитата вторая. Думаю, все помнят единственный наш бой в войне 1788-1790 годов, где русские играли первым номером и атаковали. Так вот позже Василий Яковлевич Чичагов, который стал командующим  Балтийским флотом после Грейга, критиковал Грейга за такую "игру от нападения". Он "сожалел, что Грейг не заставил шведов начать атаку", поскольку " результаты тогда были бы существеннее, так как наши капитаны не умеют атаковать на английский манер, неопытны в бою, и недостаточно напрактиковались, а шведские командиры страдают теми же недостатками".


Via

Saygo

Тут недавно на Варспоте вышла моя статья про гибель "Всеволода", и часть народу сильно бомбануло вот от этого момента: "Implacable (капитан Томас Мартин) в 6:45 сблизился с русским кораблём на пистолетную дистанцию и несколькими полными залпами жёстко повредил его. Ханыков опомнился чуть раньше, в 5:15 утра: с «Благодати» он просигналил «Орлу», «Гавриилу» и «Архистратигу Михаилу», приказывая повернуть и оказать помощь «Всеволоду». Однако их капитаны проигнорировали распоряжение. В 6:00 командующий повторил сигнал — с тем же результатом. В 6:20 100-пушечный «Гавриил» получил приказ: спуститься на неприятеля. Однако капитан Чернявин на него не отреагировал. Заметим, что не один российский адмирал жаловался на безынициативность своих капитанов, которые позволяли себе нарушать и даже не выполнять полученные приказы."
Вполне понятно, почему читатели возмущались поведением капитанов, и спрашивали, почему их после боя не наказали, ну или наказали не сильно.
И тут, прежде чем пояснить, надо дать ссылки на то,что когда-то писал:
https://warspot.ru/7765-taktika-russkogo-parusnogo-flota-petra-tvorenie
https://warspot.ru/7768-taktika-russkogo-parusnogo-flota-pohod-v-arhipelag
https://warspot.ru/7836-taktika-russkogo-parusnogo-flota-opyt-ushakova-i-novyy-ustav
https://warspot.ru/7839-taktika-russkogo-parusnogo-flota-zakonomernyy-itog
Ну а теперь пояснение.
Понимаете ли, проблема в том, что это далеко не единичные действия капитанов.
Вот фрагмент из флагманского журнала Ушакова за 28 августа 1790 г.: "В начале 3-го часа учинен у нас сигнал передовым судам сняться с дрейфу, в ¼ часа учинен у нас сигнал всему флоту спуститься под ветер сколько надобность требует, предвидено, что авангардия тихо спущается под ветер, при оном же сигнале поднят был его вымпел и стали мы спускаться на неприятеля, в ½ часа арьергардии чинить скорое исполнение по сигналу, а инако считается за неисправность… а мало спустя арьергардии спуститься под ветер… Высходе часа наполнили мы грот-марсель и учинен сигнал авангардии спуститься под ветер, при том же сигнале кораблям Марии Магдалине и Иоанну Богослову подниманы были командирские вымпелы, чтоб спуститься под ветер. Мало спустя при пушке авангардии прибавить парусов и приближиться к неприятелю… В ½ [6-го] часа… сделан сигнал стараться чинить скорое исполнение по сигналу и обсервовать корабль главнокомандующего, а инако считается за неисправность… в ¾ 6-го часа кораблю Св. Павлу прибавить парусов В начале 7-го часа учинен у нас сигнал всему флоту прибавить парусов Мало спустя за нескорым исполнением оной же сигнал повторяем был 2-мя пушечными к кораблю Св. Павлу Потому что у оного были отданы брам-фалы, поднят был командирский вымпел при 2-х пушечных выстрелах, почему оной и поднял брам-фалы, потом учинен сигнал Иоанну Богослову прибавить парусов..."
То есть и здесь, на ЧФ мы видим осторожное и робкое поведение капитанов. Да, тут следует пояснить, что "инако считается за неисправность" на современный русский переводится "иначе считается неисполнением приказа". Со всеми вытекающими естественно.
Вот Сенявин, Дарданелльское сражение: оно всё прошло на дистанции 150–200 сажен (300–380 м), что после заставило Сенявина упрекнуть своих капитанов в «нехватке хладнокровия и решительности». За время боя (3 часа) адмирал семь раз требовал от капитанов решительнее сближаться с противником, но эти приказы так и не были выполнены.
В этом сражении только три корабля Сенявина («Скорый», «Мощный» и «Рафаил») сблизились с врагом на пистолетную дистанцию. Но, вопреки распоряжениям Сенявина от 23 мая о необходимости доводить атаку до логического конца («до вершения победы»), вплоть до сцепления с противником на абордаж, командиры этих кораблей раз за разом позволяли противнику спокойно выходить из боя.
«Сильный» же, «Святая Елена» и «Ярослав» вообще вели огонь по туркам с запредельных дистанций — 400–800 метров. В рапорте Александру I Сенявин не умолчал о невыполнении рядом командиров адмиральских инструкций. За исключением «Скорого» и «Мощного», писал адмирал, «прочие наши корабли были в фигуре полу-циркуля и, казалось, на неблизком расстоянии». Командир «Ярослава» даже остался без награды (похвалы) за сражение!
Я могу привести еще массу примеров, но думаю, уже по трем примерам (считая сюда и "Всеволод"), понятно, что это было обычным и нормальным поведением.
И больше всего тут ситуация зависела от адмирала. Ушаков обладал харизмой и властностью, и мог заставить сблизиться своих подопечных с противником, и пойти в бой. Сенявин так же. А Ханыков... ну не мог. Слабый адмирал.
Озвучу еще одно соображение. Помните фильм "Ушаков" и "Корабли штурмуют бастионы"? Когда Ушаков там говорит примерно следующее - если выбить турецкого флагмана - весь остальной турецкий флот превратится в стадо неуправляемых баранов? Так вот самое обидное, что про наш флот того периода можно сказать то же самое. Грубо говоря, при умелом пастухе сражались крепко, надежно. При неумелом - ссылались на маловетрие, на не тот калибр, на слабые экипажи, на все, что угодно.
Конечно, тут можно найти массу оправданий.
А можно например меня назвать русофобом и сказать, что я страдаю ненавистью к русскому флоту. Но факт в том, что БОЛЬШИНСТВО русских капитанов были именно такими, безынициативными и робкими в бою.
И проблем тут несколько, даже если говорить эпизода со Всеволодом.
1) Самые лучшие корабли и команды с БФ были отосланы с Сенявиным на Средиземное море. Оставшиеся проигрывали им как в подготовке, так и в знании морского дела.
2) Русский Морской устав проповедовал сверхосторожность в действиях, поэтому не проявлять инициативы,или вообще ничего не делать, было проще, легче, и юридически грамотнее, нежели обратное. Даже в войне 1788-1790 годов все свои бои кроме Готландского, русские вели от обороны. И это имея в рукаве 6х100-пушечников, которые по массе залпа были равны двум шведским 60-пушечникам.
3) Русское командование и капитаны постоянно недооценивали свои силы и переоценивали силы противника.
4) Обладая послезнанием - мы знаем результаты суда, как вы понимаете, за такое в том же Британском флоте просто повесили бы.
5) Традиционно очень многое в русском флоте зависело от поведения флагмана. Если сам командующий труслив и сверхосторожен - то от капитанов обратного требовать глупо.
6) Недостаток практических плаваний у русского флота.
7) Команды, набранные с бору по сосенке, нетренированные, могли запороть любой, даже самый гениальный замысел.
8) И главное. Все вышеперечисленное - только отговорки. Потому как подобные же проблемы не мешали атаковать и побеждать ни французам, ни англичанам, ни испанцам, ни даже русским в определенные моменты. Тут больше момент именно профессионализма - если капитан умеет управлять кораблем, знает его сильные и слабые стороны, умеет работать с экипажем - то для него не проблема ни новобранцы в экипаже, ни морской устав, ни осторожный командующий. Ибо победителей не судят.

Поэтому однозначного ответа на вопрос, почему русские капитаны поступили так и не иначе - не существует, на это есть комплекс причин, каждая из которых внесла свою лепту. Плюс демонизирование такого противника как англичане до кучи. Со шведами, думаю, вели бы себя менее осторожно, хотя не факт.
Проще говоря, глобально, проблема в том, что Россия - это сухопутная держава. И даже флотские капитаны на море чувствовали себя неуверенно.

4-7097e58430502a3cbb6b7a82a5c58927.jpg


Via

Saygo

Американцы решили проконсультироваться с европейцами — прежде всего с французами и испанцами, и с удивлением узнали, что европейские договоры с корсарами Варварийского берега содержат в себе обязательства ежегодных выплат пиратам за ненападения на европейских купцов. Например, Британия платила от 30 до 50 тысяч фунтов ежегодно. Французские выплаты, стыдливо названные аннуитетами, составляли до 200 тысяч ливров ежегодно. Платили все. Испания, Португалия, Швеция, Дания, Неаполь… На вопрос — а почему платили, собственно? — ответить легко. Оснащение и снабжение большой антипиратской экспедиции — дело очень дорогое, а организовывали их в больших количествах. Последняя — в 1783 и 1784 годах, — посланная испанцами, обошлась Мадриду в три миллиона песо, после чего были заключены договоры, согласно которым Испания платила «аннуитетов» ежегодно 70-80 тысяч песо, что гораздо дешевле, чем каждый раз снаряжать экспедицию за три миллиона. Более того, ушлые французы и британцы научились хоть немного отбивать свои деньги. Те берберийские суда, которые хотели пойти ради торговых (или не очень) целей в Карибское море, должны были купить лицензию, ну или заплатить лицензионный налог (license tax).
Заплатил — и вперёд, на Карибы, и там торгуй, ну либо грабь тех, с кем у тебя не заключены договоры об «аннуитетах».

Подробности на warhead.su:
https://warhead.su/2020/02/29/saryn-na-kichku-kak-berbery-grabili-dyadyu-sema

187603_original.jpg


Via

Saygo

Суворов-помещик.

Тогдашний способ комплектования армии отрывал крестьян от дома и семьи почти на всю жизнь и во всяком случае делал их, по отбытии службы, негодными к прежним занятиям. В деревнях убыль человека из семьи была для нее истинным бедствием и иногда оставляла неизгладимый след. Суворов принял против этого меры. Он постановил обязательным для всех имений правилом — своих людей в рекруты не отдавать, а покупать со стороны, ибо «тогда семьи не безлюдствуют, дома не разоряются и рекрутства не боятся». В подобных людях недостатка не могло быть; торговля крепостными людьми считалась тогда делом довольно обычным; их даже возили по ярмаркам и выставляли на базарных площадях, а у многих неразборчивость в выборе средств наживы доходила до того, что неводящихся в рекруты отправляли в Сибирь на поселение, в зачет ближайшего рекрутского набора, и зачетными квитанциями торговали. Цены на людской товар существовали различные: парни, годные в рекруты, стоили от 150 до 300 рублей и выше, смотря по спросу и по местным условиям. Этим обстоятельством и воспользовался Суворов. Он приказал покупать для рекрутства чужих людей, разверстывая цену рекрута по имуществу каждого, всем миром, при священнике, и в подмогу миру определил из своих оброчных денег по 75 рублей за каждого рекрута безвозвратно 21.


Одна деревня поблагодарила за это распоряжение. но в остальных поднялся вопль. Стали указывать, что при покойном родителе этого не водилось и крестьянам было легче; что уже другой год неурожай, продавать нечего, от скудости крестьяне пришли в упадок, и тому подобное. Одна вотчина объясняла, что в ней есть бобыль, который податей не платит, не работает и годами шатается неведомо где; того ради староста с выборными просит милости, чтобы того бобыля за все крестьянство отдать в рекруты. Суворов рассердился и приказал рекрута купить теперь же непременно и впредь покупать, иначе грозил старосте и прочим розгами. Бобылю не следовало дозволять бродяжничать: «в сей же мясоед его женить и завести ему миром хозяйство; буде же замешкаетесь, я велю его женить на вашей первостатейной девице, а доколе он исправится, ему пособлять миром». Приказ подействовал, но крестьян нисколько не убедил.


Одним из поводов к освобождению вотчин от поставки своих рекрут натурою был малый прирост населения, Суворовым замеченный. Это же обстоятельство побуждало его всячески поощрять браки и вообще способствовать увеличению семей. «Крестьянин богатеет не деньгами, а детьми; от детей ему и деньги», говорил и писал он постоянно. Прибегал он и к другим резонам: «Богу не угодно, что не множатся люди; не весьма взирать на Богатство, понеже у Бога богатый оскудеет, а скудный обогатеет. Я по сему впредь строго взыскивать буду. В этом особливо иереям, как отцам духовным, не токмо увещевать, но решать и утверждать». По крепостным обычаям, он не долго раздумывал насчет браков крестьян и особенно дворовых; если они не спешили и напоминания помещика не производили действия, то нередко отдавался лаконический приказ: «женить таких-то на таких-то в такой-то срок». В письмах его к управляющим и миру беспрестанно встречаем напоминания ни приказания в роде такого: «дворовые парни как дубы выросли, купить девок»; «вдовцам таким-то надлежало бы первее всего жениться»; «вдову Иванову, как она в замужество не желает, никому не дозволяю сватать; помочь ей миром в выстройке избы, срубленной умершим мужем». При недостатке своих невест и дороговизне чужих, делался иногда вывод девиц из одних вотчин в другие, на довольно далекие расстояния. Для ундольских парней Суворов приказывает купить 4 девицы в новгородских деревнях и назначает от себя подмоги до 200 рублей. «Лица не разбирать, лишь бы здоровы были. Девиц отправлять в Ундол на крестьянских подводах, без нарядов, одних за другими, как возят кур, но очень сохранно». Иногда за невест для дворовых людей Суворов платил и дороже, так как от них требования были иные, чем от простых крестьянок. Один из его адъютантов, снабженный такой комиссией в Москве, доносит, что девиц, которые бы умели «шить порядочно, мыть белье и трухмалить, меньше как за 80 рублей приобрести нельзя, а 50 рублей стоит ничего не знающая» 22.


http://samoderjavie.ru/node/813


Via

Saygo

Думаю легкая)
В копилку бесполезных знаний.

В современной эпохе только в двух армиях мира запрещены усы и бороды. Это армии Финляндии и Турции. Ну и да. В армии Колумбии ты можешь начать отращивать усы, только если ты достиг чина капитана и выше.
Что касается Британии - до Крымской войны обычно солдаты были чисто выбриты, за исключением тех, кто служил в Индии. После Крымской вышло постановление носить бороды в обязательном порядке, причем вместе с усами, ибо "борода без усов противоестественна". Вернее не так, в обязательном порядке носить усы, бороды уж по желанию.
Вопрос - что послужило причиной такого приказа?)
Как обычно - в самом названии заложена половина ответа)


Via

Saygo

Когда США отправили эскадру в Средиземное море в 1801 году, они послали с ней письмо дею Юсуфу Караманли. В письме указывалось, что Штаты имеют "самое искреннее желание развивать мир и торговлю с вашими подданными". А эскадра отправлена "для наблюдения", а так же чтобы "обучить наших моряков морскому делу".


Via

Sign in to follow this  
Followers 0