Сергей Махов

Sign in to follow this  
Followers 0
  • entries
    1,816
  • comments
    12
  • views
    76,915

Contributors to this blog

  • Saygo 1828

About this blog

Entries in this blog

Saygo

В течение 1588-1589 годов из 24 000 солдат, посланных во Францию и Португалию, почти половина осталась там (убитыми). В основном потери конечно же были из-за болезней. Скажем, в Бретани, Норрис, имевший 2000 солдат, требовал для восполнения потерь от 500 до 600 человек раз в полгода.
К экспедициям же против Испании и в колонии чаще всего привлекали наемников, голландцев, поскольку своих сил постоянно не хватало. Так, в 1589 году, во время Анти-Армады, своих войск было собрано всего 9000, а вот наемников, большей частью голландцев – 10000. Операция вообще была организована по типу акционерного капитала с главным финансированием от Соединенных Провинций, и это был единственный путь, который на тот момент могла себе позволить английская корона.
Для защиты от испанского вторжения Елизавета была вынуждена полагаться на плохо вооруженные и оснащенные отряды крестьян, так называемые "Trainig Bands". На смотре 1588 года королева смогла собрать примерно 40 тысяч такого ополчения (для сравнения – армия Англии на тот момент составляла 11 000 солдат).
Королевский флот Англии на тот момент состоял из 30 кораблей, но мог быть усилен с помощью Пяти Портов и фрахта купеческих судов.
Вообще же англо-испанская война обошлась Англии в 4.5 миллиона фунтов (для сравнения – годовой бюджет страны колебался от 300 до 380 тысяч фунтов), войну прошло почти 100 тыс. англичан. Финансирование такой большой армии для Англии было бы невозможно без парламентских субсидий, которых было выдано в период с 1585 по 1603 годы на 1 560 000 фунтов. Понятно, что этого не хватало катастрофически, начал расти долг короны. На 1585 год казна королевы имела 300 тыс. фунтов, на 1602-й - 365 тыс. фунтов, но – долга.
По сути, что сделала Елизавета? Она взяла архаичные феодальные системы, существовавшие до нее, и развила их до больших пределов. Полагаясь на милицию и войдя в долю с местным самоуправлением, дабы как-то решить проблему финансов, она получила армию намного большую, нежели корона могла себе позволить. На море она вообще перешла на самофинансирование, сделав приоритетом каперство, а экспедиции в Испанию, Португалию и колонии главной целью имели грабеж, где королева выступала в качестве одного из акционеров.
Яков I, унаследовавший английскую корону после ее смерти, столкнулся феодальными традициями и патронажем, существующими semper eadem, и ему пришлось приложить много сил, чтобы как-то видоизменить и перестроить эту систему.

Из статьи Michael Vogel "War on the Budget Plan: The Elizabethan War with Spain"


Via

Saygo

Изложено по Anderson R. C. «Naval wars in the Baltic during the Sailing-Ship Epoch 1522—1850» - London, 1910.

На 1756 год количество линейных кораблей по странам в Балтийском регионе было следующее: Швеция – 26 линкоров плюс 2 в постройке; Дания – 27 единиц плюс 2 в постройке; Россия – 18 на Балтике, 2 в Архангельске и 3 в постройке. Причем все русские корабли были новыми, построеными после 1750 года.
28 августа 1756 года Фридрих II с 95-тысячной армией он вторгся в Саксонию, которую завоевал в рекордные сроки, за полтора месяца. Россия расценила вторжение Пруссии в Саксонию как неприкрытую агрессию, и 11 января 1757 года присоединилась к Версальскому договору. Таким образом, в Европе образовалось два блока. С одной стороны - Пруссия, Великобритания и некоторые германские государства (Гессен-Кассель, Брауншвейг, Ганновер, Шаумбург-Липпе, Саксен-Готта). С другой стороны – Франция, Австрия, Россия, Саксония, чуть позже – Швеция, и большинство германских государств, входивших в состав Священной Римской империи (последние официально присоединились к антианглийскому блоку 17 января 1757 года на имперском сейме в Регенсбурге).
Еще до начала вступления в войну Дания и Швеция объявили свои берега нейтральными и выслали в Северное море эскадры для противодействия каперам (шведы выделили 6 кораблей и 2 фрегата под командованием шаутбенахта Таубе, датчане – 4 корабля и 4 фрегата, командир – шаутбенахт Рёмелинг). Согласно договору две недели соединением командовал швед, следующие две – датчанин. Каково же было удивление датчан, когда спустя две недели шведы предложили, чтобы теперь соединенный флот возглавил шаутбенахт Лагербьелке. Понятно, что Рёмелинг (середина июля 1756 года) сразу же увел датские корабли в Копенгаген. Шведский же флот, вернувшись в Карлскрону, занялся переброской 17-тысячного корпуса в Шведскую Померанию, поскольку шведы планировали присоединиться к коалиции Австрии, России и Франции против Пруссии. Для переброски войск было задействовано 11 линейных кораблей и 4 фрегата, разоруженных «эн флюйт», 2 же прама и 4 галеры блокировали прусский Шеттин, защищая перевозки.
В сентябре, перевезя войска, шведы вдруг вспомнили о договоре с датчанами, согласились на главенство Рёмелинга, и с 19 сентября по 14 октября датско-шведские силы крейсировали в Северном море.
На следующий год этот тандем распался. Поскольку Швеция и Россия заключили союз, датчане подумали, что их это касается напрямую, и что оба партнера хотят отнять у Дании Шлезвиг-Гольштейн. Поэтому весь июнь 6 кораблей и 2 фрегата перебрасывали датские войска из Норвегии в Шлезвиг. Но, как мы понимаем, союз русских и шведов заключался против Пруссии, поэтому никто активность Дании особо и не заметил.
19 июня 1757 года 16-тысячный корпус Фермора подошел к Мемелю, где был «малый и весьма к обороне недостаточный и неспособный гарнизон» в 800 человек под командованием Кристофа Эрнста фон Руммеля (Rummel). Чуть ранее туда же подошла русская эскадра капитана Лапунова в составе 66-пушечного корабля «Гавриил», 2 прамов «Олифант» и «Дикий бык»), 2 фрегатов («Вахтмейстер»[1] и «Селафаил»), а так же галиота и 2 бомбардирских судов, которая соединилась с основными силами адмирала Мишукова в составе 17 линейных кораблей, 2 бомбардирских галиотов и малых судов.
28 июня в 6 часов утра начали обстрел города, встав по диспозиции, русские прамы «Дикий бык» и «Олифант» под командованием капитана Вальронда, а так же 4 бомбардирских корабля. Стреляли не торопясь, с расстояния 870 сажен (1590 метров), всаживая бомбу за бомбой в посад и цитадель раз в три минуты. Вскоре в Мемеле начались пожары. За первые два дня по крепости было выпущено 982 снаряда.
29 июня к Борнхольму подошли шведы и теперь общие силы шведов и русских составляли 22 корабля, 6 фрегатов и 2 мелких судна. Петербург и Стокгольм сильно опасались ввода английских кораблей на Балтику.
Осада же Мемеля продолжалась. 30 июня к морским пушкам присоединились осадные батареи Фермора (три 5-фунтовых мортиры и четыре четвертьпудовых единорога), которые были установлены в 1300 метрах от бастиона «Пруссиен». Вскоре подвезли тяжелые осадные орудия, бомбардировка с моря и берега продолжилась, и Мемель заволокло дымом пожарищ. К 4-му числу русские готовились к штурму, однако в 2.00 5-го над Мемелем взвился белый флаг – Руммель предпочел капитулировать.
Согласно договору гарнизону давалось пять дней на то, чтобы покинуть Мемель с личным орудием и знаменами, а так же жителями, которые предпочитают уйти в Пруссию. Оставшееся же население должно было присягнуть Елизавете. Губернатором Мемеля был назначен бригадир Трейден.
Но 30 августа 1757 года русские войска разбили пруссаков при Гросс-Егерсдорфе, но развить его не сумели, в результате начали отступление и 18 октября последние русские части достигли Мемеля, Апраксин 28-го был вызван в Петербург – держать ответ за содеянное.
Эскадра же под командованием контр-адмирала Вильяма Романовича Льюиса (Lewes)[2] в составе 6 линейных кораблей и 3 фрегатов встала в походном порядке в Виндаве (ныне Вентспилс). 14 линейных кораблей и 3 фрегата под началом контр-адмирала Мишукова готовились к выходу в Кронштадте. В середине июля Мишуков и Льюис встали на рейде Данцига, и оставались там до 19 августа, предполагая, что английский флот придет-таки на помощь Пруссии, но у англичан были дела поважнее – они сошлись на море с французами.
21 августа к бухте Кьеге подошел датский флот, но с русскими и шведами он объединяться не стал. Там датчане, русские и шведы прокрейсировали до 8 сентября.
Часть русских кораблей под командованием Мятлева были отправлены в Карлскрону, дабы соединиться со шведами, но по пути попали в сильный шторм, и остановились в Карлсхамне. 14 октября в виду Ревеля на мель вылетел и погиб 66-пушечный корабль «Москва».
Галерный флот в августе-сентябре занимался поставками для русской армии, базируясь на Либаву.
Армию возглавил Фермор, который 16 января 1758 года вторгся в прусские земли. Болота и реки замерли, что и обеспечило высокий темп наступления. 22 января передовые части русских достигли Кенигсберга, который сдался без боя. 24-го население города было приведено к присяге России. 23 февраля русские подошли к Данцигу. 2 марта пал Эльбинг, 13-го русские были уже перед воротами Торна. Пруссаки узнали о захвате провинции лишь 19 марта, причем войска Доны, сменившего Левальда, находились в Померании, и ничего сделать не могли.
В апреле Вильям Фермор пожелал, чтобы Данциг принял царских солдат и согласился на размещение в нем значительных магазинов.
Данцигский магистрат не дал на это однозначного ответа и начал переговоры с Фермором. Одновременно он привел в боевую готовность городскую милицию и приказал провести ремонт фортификаций. Магистрат Данцига обратился к Августу III и властям Речи Посполитой, Франции, Австрии, Дании и Голландии.
Август III, надеявшийся на помощь России в возврате его наследственного курфюршества в Пруссии, оставил решение за городскими властями. На помощь Данцигу обещал прийти прусский король Фридрих II. Под влиянием этих событий Австрия и Франция отозвали свое согласие на занятие Данцига россиянами, а курфюрст Саксонии (и по совместительству король Польши) Август III, а так же его первый министр Брюль начали убеждать русское командование, что город будет в состоянии отбить возможное прусское нападение собственными силами.
И вот тут англичане заволновались. Данциг был центром вывоза в Британию дуба и строевого леса, а так же зерна, и обеспокоенное правительство Уильяма Питта планировало послать эскадру на Балтику.
В апреле 1758 года была создана так называемая Нейтральная эскадра, состоящая из русских и шведских кораблей, которая просто заблокировала вход в Зунды. Дания объявила о своем нейтралитете.
В результате сложных переговоров межу Англией с одной стороны, и Россией и Швецией - с другой, было выработано соломоново решение – русские в Данциг не заходят, а англичане объявили борьбу за Пруссию головной болью Фридриха, ибо с русскими и шведами ссориться не хотели. Союзы - союзами, а выгодная торговля завсегда важнее.
В 1759 году датчане, не вполне еще доверяя Стокгольму и Петербургу, вооружили 22 корабля и 6 фрегатов, правда, эти силы не покидали гавани Копенгагена. Русские же начали навигацию рано - 29 апреля, когда 2 фрегата вышли из Ревеля в Пилау. Чуть позже еще один фрегат кинул якорь в Киле, а 66-пушечный корабль «Северный Орел» и 32-пушечный фрегат «Святой Михаил» встали у Данцига. Чуть позже, 29 мая, шведы блокировали Штеттин, встав у Свинемюнде в составе 6 кораблей и 2 фрегатов[3].
Повышенный до вице-адмирала Лагербьелке собирался присоединиться к русским и идти в залив Кьеге, но к тому времени союзники уже поняли, что английский флот не придет на подмогу Пруссии, поэтому начали совместные действия против Штеттина. 28 июня дивизион Лагербьелке (4 линкора и 2 фрегата) соединился с русским отрядом (2 фрегата) у Свинемюнде. Там к ним присоединился вице-адмирал Полянский с 66-пушечным «Астрахань», 54-пушечным «Варахаил» и 32-пушечным фрегатом «Россия». Но никаких активных действий объединенный флот не предпринял, а шведы в середине августа ушли в Карлсхамн.
В Данциге в тот год русские сосредоточили 13 линкоров и 4 фрегата, простояли там до конца сентября 1759-го, а потом вернулись в свои порты.

_________________
[1] Построен в 1732 году вместо шведского трофея, захваченного в Эзельском сражении в 1719 году.
[2] Кстати, Льюис после взятия Мемеля написал рапорт на имя Елизаветы с просьбой отстранить его от командования. Сам Вильям был англичанином, и предполагал, что Англия, выступившая на стороне Пруссии, без сомнения пришлет на Балтику свои эскадры. Сражаться против соотечественников он не считал возможным, поэтому решил подать в отставку, и поселиться в захваченном Мемеле. Вернулся на русскую службу в 1762 году.
[3] «Gotha Lejon» 74, «Hessen Casse»l 64, «Bremen» 60, «Sophia Charlotta» 60, «Uppland» 54, «Prins Wilhelm» 54, «Illerim» 36, «Falk» 36.


Via

Saygo

Вообще, я очень долго не мог понять, как же так - весь 18 век строительство шведского и датского торгового флотов увеличивается, а... размеры этих торговых флотов на Балтике в лучшем случае постоянные, а иногда и уменьшаются.
Наконец-таки нашел объяснение в статье Leos Müller "Swedish Shipping Industry: A European and Global Perspective, 1600-1800".
А смысл оказался самый простой.
Понятно, что шведская экономика и спрос в метрополии не мог расти вслед за кораблестроением. И примерно к 1780-м шведы (и датчане) крепко подсели на tramp shipping и tramp trade. Термин «tramp» происходит от британского значения слова «бродяга» как странствующего нищего или бродяги. То есть по сути эти корабли выходили из Швеции с грузом, допустим, пшеницы, для продажи в Италии, и доставив груз.... оставались в Ливорно, Марселе, Генуе или еще в каком порту, ожидая каких-нибудь транзитных заказов.
Плавая в Средиземноморском треугольнике, они могли оставаться там два, три года, а то и пять лет. Более всего кораблей оставалось на 2-3 года, менее всего - на 6 лет.
Французам и англичанам это было очень удобно - нанимать для перевозки грузов нейтралов в тех местах, где французские или английские суда могли подвергнуться нападению противника.
Вот табличка алжирских данных по шведам (эти товарищи учет вели скрупулезно, ибо здесь точность может определять размер бакшиша):

Шведы


Via

Saygo
По данным из книги Lars O. Berg «Karolinsk flotta. Studier och tabeller Av förste arkivarie» (Каролингский флот. Исследования и таблицы  от первого архивариуса).


К концу 1700 года шведский флот состоял из 39 кораблей, разделенных на 4 ранга. Эти корабли были 116-180 футов в длину, экипажи от 210 до 850 человек и несли от 46 до 108 орудий. Кроме того, было в наличии 13 кораблей 5-6 ранга, часто называемых фрегатами, 82-124 футов в длину, экипаж от 46 до 190 человек и 16-36 орудий. Из более легких кораблей присутствовали шнява, два бомбардирских галиота, 4 яхты, две галеры и более 29 транспортов, причем два из последних при желании могли быть переоборудованы во фрегаты.
К 1700 году Адмиралтейство запросило 113 056 риксдалеров на постройку 4 новых кораблей, из которых три планировались для Гетеборга (Западная эскадра). Всего же в 1700 году на Адмиралтейство было выделено 475 776 риксдалеров.
Главная проблема шведского флота была в том, что большое количество его кораблей было очень старыми. Из 39 линкоров на 1700 год 15 единиц имели возраст долее 20 лет, а еще 8 единиц – между 10 и 20 годами. Поэтому в 1701 году Адмиралтейство запросило дополнительно еще 22 500 риксдалеров на постройку одного 140-футового линейного корабля, несколько кораблей были признаны негодными для службы. Кроме того, надо было срочно построить еще 4 фрегата, поскольку с фрегатами ситуация была ровно такая же, на них требовалось 32 000 риксдалеров. Наконец, еще 22 000 риксдалеров требовалось на изготовление потребного числа бомб для флота (Карл, впечатлившийся действиями бомбардирских кораблей союзников при высадке у Гумбелека, хотел построить 12 бомбардирских кораблей). Но Ганс Вахтмейстер честно написал Карлу, что не хватает не только денег, но и древесины, поэтому вместо 12 было заложено всего 6 таких судов, а еще на 2 запасли древесину. Причем древесина эта пошла с того линейного корабля, который планировали заложить.
В 1702 году на постройку кораблей было запрошено 113 482 риксдалера. Планировалось заложить 2 линейных корабля, 4 бригантины и достроить те 4 бомбардирских галиота, которых начали строить в прошлом году. Но казначейство Швеции на 1702 год имело только половину запрошенной суммы. В результате строительство галиотов было приостановлено, вместо нового линейного корабля решили восстановить «Småland» (его тимберовка обошлась в дикую сумму, ¾ от нового), и спустили на воду 2 бригантины и 1 полугалеру.
1703 год. На постройку хотя бы одного нового корабля Адмиралтейство запрашивает 20 251 риксдалер, а всего на постройку судов – 66 000 риксдалеров. Получает 55 251 риксдалер, что позволило заложить один 70-пушечный корабль и полугалеру, а так же достроить 1 фрегат и 4 бригантины.
В 1704 году для достройки и спуска на воду линкора и фрегата требовалось 84 499 риксдалеров. За счет аннексий и контрибуций с Польши сумма эта была получена. Ободренное адмиралтейство на следующий год запросило 106 437 риксдалеров на 90-пушечный корабль, два корабля 4 ранга и 30-пушечный фрегат. Но деньги кончились, и на постройку кораблей не было выделено ничего.
Тем не менее, в 1706 году на воду были спущены 70- и 50-пушечный корабль, на которые ушло 53 583 риксдалера. На самом деле постройка их должна была обойтись в сумму гораздо большую – смета составляла 125 997 риксдалеров. Всего же флот получил в этом году 326 245 риксдалеров вместо запрошенных 542 850  риксдалеров. Где были взяты недостающие деньги на постройку кораблей? Да все очень просто. Чтобы где-то что-то прибавилось – надо это что-то где-то отнять. 90 000 риксдалеров были просто изъяты из содержания матросов и припортовой инфраструктуры (казармы, бани, склады, мастерские и т.п.).
То же самое проделывалось и в 1707, и в 1708, и в 1709 годах. В результате было построено 5 кораблей к тем трем, которые смогли спустить на воду в 1706 году.
Но этого было недостаточно, ибо флот продолжал материально стареть и изнашиваться. К тому же казначейство стало упорно снижать содержание флота, в 1720 году на флот было выделено всего 112 000 риксдалеров. В результате вот так корабельный состав выглядел в табличном виде.

Год Корабли 1-3 рангов Корабли 4 ранга Фрегаты
< 20 лет > 20 лет < 20 лет > 20 лет < 20 лет > 20 лет
1700 15 8 15 1 8 5
1702 13 10 9 5 9 4
1704 12 12 6 7 8 3
1706 12 15 7 6 8 1
1708 12 14 8 6 6 2
1710 12 15 8 6 2 3
1712 10 12 6 7 6 2
1714 9 10 4 8 5 нет
1716 6 11 3 8 2 1
1718 4 13 2 8 5 1
1720 5 13 2 6 5 1

Результат такой политики в деле корабельного строительства и оснащения подводит список кораблей, осмотренных Карлом Шелдоном.
Sverige - непригоден для использования в течение последних восьми лет - не стоит ремонтировать (ремонт будет стоить 3/4 стоимости нового корабля).
Victoria – не может выйти в море из-за гнилости  уже три года.
Estland и Livland – на слом.
Wrangel – за десять лет стояния в стокгольмском порту фактически затонул на мелководье «по нижней палубе едва можно ходить, шесть из 8 балок просто рухнули в трюм».
Halland – стоит в стокгольмском порту, но если отдать швартовы, нет уверенности, что он сразу не утонет.
Наконец, Konung Carl, флагман флота – фактически остов, поскольку все паруса и такелаж на нем банально сгнили, реи рухнули, а поставок из Риги более не предвидится.

1280px-%D0%9B%D0%B8%D0%BD%D0%B5%D0%B9%D0

Via

Saygo

Как не надо организовывать колонии))

В декабре 1606 года Блэкуолл покинули 120-тонный «Susan Constant» (Кристофер Ньюпорт), 40-тонный «Godspeed» (Бартоломью Госнольд) и 20-тонный «Discovery» (Джон Рэтклифф), которые везли в Америку 105 мужчин.
6 апреля 1607 года корабли дошли до испанского Пуэрто-Рико, где сделали остановку и пополнили запасы провизии, и 26 апреля высадились на мысе Генри, где капеллан Роберт Харт произнес: «Настоящим мы посвящаем эту Землю и самих себя, чтобы донести до людей на этих берегах Евангелие Иисуса Христа и воспитать после нас благочестивые поколения, и с этими поколениями нести Царство Божье по всей земле. Пусть этот Завет Посвящения останется для всех поколений, пока существует эта земля. Пусть все, кто увидит этот Крест, помнят, что мы здесь сделали, и пусть те, кто приходит сюда, чтобы поселиться, присоединятся к нам в этом Завете и в этом благороднейшем деле, дабы исполнились Священные Писания».
14 мая колонисты выбрали для своего поселения остров Джеймстаун, поскольку это место было довольно просто защищать. Итак, поселенцы сошли на берег и начали строить крепость. Однако на этом этапе вылезли все ошибки в комплектовании. Многие из поселенцев, прибывших на первых трех кораблях, не были приспособлены к покорению природы – часть вообще были представителями высшего сословия, не привыкшими к ручному труду. Мало было фермеров и квалифицированных рабочих. Но колонисты не унывали – они вроде как нашли золото!
Несмотря на то, что окрестности Джеймстауна были необитаемы, поселенцы подверглись нападению менее чем через две недели после их прибытия 14 мая со стороны индейцев паспахегов, которым удалось убить одного из поселенцев и ранить еще одиннадцать. В течение месяца форт Джеймс занял почти акр на острове Джеймстаун, к 15 июня поселенцы закончили постройку первого форта. Деревянные стены с частоколом образовывали треугольник вокруг склада, церкви и ряда домов.
Через неделю Ньюпорт отплыл обратно в Лондон на «Susan Constant» с грузом золота и других якобы ценных минералов, оставив после себя 104 колониста и «Discovery». Прибывшее с большой помпой в Лондон «золото» на поверку оказалось грузом пирита, серного колчедана (его еще называют «золотом дураков»).
Ну а колонисты вскоре поняли, почему остров Джеймстаун не был заселен индейцами. Дело в том, что весь остров представлял собой болотистую местность, площадь его была ограничена, а это значило, что там водится ограниченное количество животных. Поселенцы быстро поубивали всех крупных животных, и вскоре им банально стало нечего есть.
Дальше – больше, ибо река Джеймс была приливной, вода ее - солоноватой, от чего у поселенцев начались расстройства желудка и болезни. Наконец, свою лепту внесли и малярийные комары.
Результаты были следующие. Как мы помним, высадилось 104 колониста. 2 января 1608 года из Лондона прибыли еще 70 поселенцев. 1 октября 1608 года – еще 70. То есть всего – 244 человека. Из них к январю 1609 года от всех причин умерло 135 человек, или больше половины. Любопытно, что колонисты со второй (октябрьской) поставки гибли меньше просто потому, что в Вирджинской компании наконец-то взялись за ум, и наняли в нее опытных плотников, каменотесов, кузнецов, лесорубов, то есть людей, умеющих работать руками. Поскольку в Англии нужного количества не нашлось, часть из них была немецкими, голландскими и польскими мастерами. Далее произошло самое интересное – первые колонисты, среди которых были и представители знати, предложили запретить польским ремесленникам колонии участвовать в выборах, но после того, как ремесленники отказались работать, пока не получат равных прав со всеми, колониальное руководство, скрепя сердце, согласилось предоставить-таки им избирательные права.
Правда позже, в 1619 году, им опять попытались отказать в избирательном праве во время выборов в ассамблею, и тогда поляки опять организовали забастовку, которая привела к подтверждению того, что они имеют равные со всеми избирательные права и являются настоящими членами колонии.

1024px-thumbnail.jpg


Via

Saygo

Хотя эту фразу приписывают Уинстону Черчиллю, хотя происхождениее ее неизвестно, и на самом деле ее связывают с фразой, произнесенной Германом Герингом: "Der Sieger wird immer der Richter und der Besiegte stets der Angeklagte sein" (""Победитель всегда будет судьей, проигравшие всегда будут обвиняемыми). Вполне возможно, что часть путаницы здесь происходит из-за шутки, которую Черчилль действительно сказал в речи перед палатой общин 23 января 1948 года: "все стороны должны оставить прошлое истории, тем более, что я собираюсь сам написать эту историю".
Но мы сейчас не об этом, а о самой правдивости утверждения.
Итак. Если же говорить более серьезно, последствия падения Константинополя (1453 г.) являются ярким примером истории, написанной проигравшими. Волна греческих ученых мужей эмигрировала на запад после события, которое, по сути, ознаменовало конец Византийской империи, принеся с собой крайне предвзятые отчеты об османской жестокости. Очернение османов было преобладающим мнением в западном мире на протяжении веков и служило пропагандистским материалом даже в 1832 году, когда закончилась греческая война за независимость.
Более свежим примером является Гражданская война в США и движение «Утраченное дело» — термин, заимствованный из книги Эдварда Полларда 1866 года «Утраченное дело: новая южная история войны конфедератов: полный и достоверный отчет о подъеме и расцвете», о поздней Южной Конфедерации - кампании, сражения, инциденты и приключения их борьбы с янки.
Наконец, (возможно, спорный) пример истории, написанной проигравшими, — отчет о войне во Вьетнаме. Хотя вопрос о том, проиграли ли США войну, является спорным, они определенно не выиграли ее, тем не менее, подавляющее большинство исторических документов о войне исходит из США.
Пример из древней истории - Пелопоннесская война. Самый важный рассказ об этом событии исходит от Фукидида, «отца истории». Фукидид был афинянином, а Афины проиграли войну.
Если продолжать про Древнюю Грецию - битва при Фермопилах полностью написана неудачниками.
Во-первых, первый миф об этом сражении состоит в том, что защитников было всего 300 человек, а на самом деле их было как минимум в 20 раз больше.
Во-вторых, легенда гласит, что все, кроме одного, погибли, а потери составили около 4000 человек.
В-третьих, это не был явный стратегический успех греков.
Падение Римской республики Практически все сохранившиеся истории были написаны консервативными фракциями Рима, а не цезарианцами. Август не возражал против этого, поскольку это позволяло элите выпустить пар, пока он управлял делами, как ему было удобно.
Арабо-израильский конфликт. Арабы проиграли Израилю в 4 войнах (1948, 1967, 1973, 1982), но их версия истории сегодня является наиболее приемлемой (даже повсеместное признание термина «палестинский народ»). Таким образом, израильтяне изображаются «колонизаторами», сионизм изображается в ООН как расизм, а Израиль — как государство апартеида.
Гражданская война в Испании — пример историографии, в которой доминируют проигравшие. То, что франкисты победили, не подлежит сомнению, но всю историю написали республиканцы... трудно придумать историю войны, которая более сочувствовала бы проигравшей стороне.
Чем бы закончить? А пусть тут будет цитата Марква Твена: "Сами чернила, которыми пишется история, — это всего лишь расплывчатые предубеждения".

8afc09_fbcedcccc78148d9a62d0a5a3ace09d8~
Еще один "победитель", за которого всю работу сделали французы, голландцы и испанцы.


Via

Saygo
В июне 2022 года около тысячи человек собрались на митинг справедливости в Хилтон-Хед, популярном месте отдыха в Южной Каролине, известном своими курортами и полями для гольфа. Мероприятие включало осуждение жестокости полиции и призывы к белым присоединиться к движению Black Lives Matter. Один из выступавших, историк Амир Джамал Туре, также упрекнул людей, которые живут в районах со словом «плантация» в своих названиях — таких сообществах, как плантация Уэксфорд и плантация Пальметто Холл.

«С вашей стороны стыдно и лицемерно говорить, что вы верите в то, что жизни чернокожих имеют значение», — сказал Туре собравшимся. Это был не новый аргумент. Туре критикует районы плантаций с 1990-х годов.


Так, к слову.
Слово «plantation» в английском языке многозначно – это далеко не только ферма в тропиках для выращивания хлопка, табака или сахарного тростника рабами-неграми. Оно может переводиться как «колония» или «поселение», но самый старый перевод – это посадка семян или саженцев. Первые плантации англичане основали в Ирландии, и, по их мысли, старались засеять Ирландию «добрым и вечным», что дало бы всходы к вящей славе и англичан, и ирландцев. Эти же взгляды англичане изначально перенесли и на американскую почву.
Ибо, Внезапно читаем хартию Якова I на колонизацию Вирджинии в 1604 и 1609 годах: «Мы, Яков I, Милостью Божией король Англии Шотландии, Франции и Ирландии, защитник веры, и т.д. Принимая во внимание скромную просьбу наших любящих и благожелательных подданных, намеревающихся организовать колонию и сделать ее своим домом и плантацией для разных людей в части Америки, называемой Вирджинией, которая если и не принадлежит нам, то на данный момент уж точно не принадлежит ни одному христианскому народу… предоставили право сэру Томасу Гейтсу и сэру Джорджу Соммерсу и другим, для более быстрой организации плантации и поселения, право разделиться на две колонии. Первую, состоящую из рыцарей, джентльменов, купцов и прочих родом из нашего города Лондон, которая будет называться первой колонией. И другую, куда войдут рыцари, джентльмены и прочие из наших городов Бристоль, Эксетер, Плимут и близлежащие места, которая будет именоваться второй колонией».
Причем, что касается Wexford Plantation, там прямо говорится, что архитектор Уиллард Берд был вдохновлен внутренними каналами Ирландии, когда он визуализировал частные 500 +/- акров и сосредоточил внимание на гавани, контролируемой шлюзом. То есть в позу тут лучше вставать ирландцам, а не BLM).
Что до самих рабовладельческих плантаций - они на острове Хилтон-Хэд на постоянной основе появились довольно поздно - в 1820-х, и просуществовали до 1861 года. Нет, рабов там пытались заводить для выращивания риса. Но... в 1777 приплыли злобные англичане, которые всех рабов освободили, а плантации сожгли. Только отстроились, только начали заново - как в 1812 году опять приплыли злобные англичане, которые рабов освободили, а плантации сожгли.
В ноябре 1861 года ситуация повторилась - только теперь приплыли злобные янки, которые негров освободили.Кстати, негры там необычные, а особенные, то ли гуну, то ли гулу, до сих пор ведутся споры, откуда их завезли, то ли из Анголы, то ли из Сьерра-Леоне.

Via

Saygo

Идем далее.
На чем мы там остановились? На лошадях вроде?
Конечно же, изъятие лошадей из сельского хозяйства и перевозок провоцирует рост цен. Прежде всего на самих лошадей. 3 января 1814 года Наполеон сообщает министру, директору Военного управления графу Дарю, что установленная цена за одну кракусную (казачью) лошадь составляет 250 франков. Однако после недельных переговоров Дарю сообщает ему, что братья Арон, торгующие лошадьми, даже попу не поднимут, ежели цена будет ниже 300 франков за лошадь.
Далее, смилостивившись, конновладельцы выдвигают ценник: кирасирские лошади будут стоить 580 франков, драгунские — 520 франков, легкая кавалерия — 420 франков, а казачьи — 290 франков. Наполеон хотел 6000 лошадей: 1000 кирасиров, 1000 драгун, 2000 легкой кавалерии и 2000 кракусов (казаков). Общая цена лота – 2.5 миллионов франков. При этом Дару дал императору понять, что у него нет другого выбора, кроме как принять сделку. Для немедленного размещения заказа братья Арон просят аванс в размере 300 000 франков. Для выполнения этого заказа поставщик оговаривает, что потребуется три месяца из расчета поставок по 50 лошадей в сутки.
Наполеон в конце концов согласился и приказал Дарю его заплатить 1,5 миллиона франков. Но…, как мы говорили выше, денег нет, бюджет остался набором благих пожеланий, и по состоянию на 1 марта будет израсходовано только 866 690 франков, а дальше…Наполеон просто уже отречется от престола.
К этому добавляется проблема исполнителей. Наполеон приказал сосредоточить всех лошадей на кавалерийских депо в Версале и Париже, генерал Бельяр, не получивший такого приказа, рассредоточил их по нескольким различным пунктам на восточной границе. Как только об этом узнают, военный министр приказывает генералу Гюлену, командующему парижским укрепрайоном, немедленно вернуть их в Версаль.
7 марта 1814 года (день отречения Наполеона) генерал Преваль, ответственный за кавалерийский склад в Версале, написал военному министру, что ему удалось собрать 5500 лошадей при 14 000 человек. Численность конноармейского депо увеличивается со скоростью 200 человек и 100 лошадей в день, но все еще это очень далеко от 16 000 лошадей, первоначально заявленных Наполеоном.
Но хрен с ним – собрать, тут ведь еще лошадей кормить надо. 1 января маршал Груши написал генералу Мийо в Кольмар, что фуража не хватает. В Нарбонне гибнет много лошадей, потому что из соображений экономии сокращается порция овса. Так, для кирасирских лошадей более крепкого сложения овсяная пайка составляет 8,5 л, тогда как должно быть 9,5. То же самое и с сеном, смешанным с камышом и тростником.
Наполеон приказывает доставить в Париж 7000 седел. Но… на 1 января 1814 года есть только 900 седел в загашнике, Париж производит по 100 седел в день, и к концу января есть в наличии только 4000 седел. Вместо заявленных 7000.
Коней, кроме того, надо подковать, но кузницы не справляются, и в результате в кампанию 1814 года артиллерийский и два полка почетного караула 5-го корпуса теряют 300 лошадей только из-за гололеда. Ситуация становилась настолько критической, что Груши от своего имени запросил ссуду в размере 15 000 франков у муниципалитета Нанси, чтобы подковать всех лошадей. Мэр и его заместители отказались. Генерал немедленно арестовал троих, заставив их заплатить указанную сумму.
В этой ситуации Наполеон расформировал обозные роты и батальоны, а так же забрал лошадей у саперов и инженеров. Это дало армии 24 436 лошадей, которые и поступили в войска. При этом сам Наполеон пишет: «Лошадей хватит только на шесть недель».
Но это лошади, а что люди?
Стандартная пайка французского солдата после 1812 года – 28 унций хлеба в день. В сентябре 1813 года она снижается до 8 унций хлеба, 3 унций риса и 3 унций мяса. В ноябре 1813 года – 3 унции мяса это соленая конина, чаще всего кости. В общем, ситуация с мясом настолько плоха, что французские войска в том же Майнце выжирают всех собак и крыс в округе.
2 января маршал Виктор написал маршалу Бертье, что не существует никаких административных положений, обеспечивающих пропитание войск, находящихся в полевых условиях. Напрасно он просит хлеб, рис, бобовые, соль, жидкости (алкогольные напитки) и мясо. Однако это не является приоритетом военной администрации.
Только 8 февраля 1814 года Наполеон выразил озабоченность по поводу проблемы в письме, направленном директору Дарю: «Армия голодает; любые ваши сообщения о том, что ее кормят, ложь. Двенадцать человек умерли от голода, однако, если верить вашим сообщениям, армия сыта. У Виктора никаких пайков нет; У генерала Жирара ничего нет; голодает гвардейская кавалерия».
Но кто в этом виноват? Только ли подрядчики?
Увеличение налогов на 30 сантимов на двери и окна в сочетании с налогами и налогом на соль, недавно увеличившимся до 20 сантимов за килограмм, положило конец торговле. Любое пополнение запасов в полевых условиях становится очень трудным. И кто же это сделал? Неужели сам император?
Дарю тужится как дизель в Заполярье, подгоняемый пинками императора. Он объявляет, что колонна из 12 000 пайков уже находится в пути в Ножан, а еще 23 000 должны прибыть на следующий день. Но как раз в этом и есть большая слабость наполеоновской системы. Наполеон всегда должен давать толчок людям и вещам. Администрация Наполеона была вышколена в стиле: «Никакой инициативы». На горизонте же маячит еще одна трудность. Перевозчики дезертируют со своими лошадьми. Некоторые опасаются, что их заберут для артиллерийской службы.
В Париже военный министр приказал маршалу Бертье реквизировать лошадей подрядчиков, чтобы доставить припасы.
Однако генералы уже реквизировали у них изрядное количество лошадей для службы в армии, и лошадок для перевозок осталось осталось только… 58 штук, что в недостаточно для обеспечения логистики между армией и тылом. Тем более, что для прокорма армейского корпуса в 15 000 человек нужно от 10 000 до 12 000 пайков в день, которые эти 58 лошадей перевезти просто не в силах.
Думаете это все? Не-а. Ибо опять на сцене появляются… перекупы и купцы.
В письме от 20 января 1814 г. Дарю просит Монтессуи, поставщика продовольствия для армий, снизить цену пайка на 1 сантим с половиной за 50 000 пайков. Поэтому государство хочет платить 16,5 денье за паек. Монтессю категорически отказывается. Чтобы сохранить свою прибыль и прибыль своих акционеров, он хочет 20 денье за порцию. Для этого он ссылается на спецификации, в которых указано, что мясо должно быть «хорошего качества». Говядина хорошего качества стоит 40 денье. Далее он говорит: «Любое мясо по более низкой цене может быть только смесью коровьего и бычьего» (намек, что поставит только кости).
Эти споры происходят на фоне вторжения войск коалиции во Францию, что немного говорит о патриотизме банкиров, купцов и торговцев всех времен и народов.
Однако, по крайней мере на бумаге, Франция вполне способна прокормить свои войска (так, излишек волов по стране оценивается в 1 502 480 голов). Нужно только наладить администрацию, но Наполеон этого делать не хочет и не умеет.
В результате плохо экипированным, плохо питающимся и плохо оплачиваемым, часто неопытным французским солдатам именно в этих условиях приходится сражаться против войск коалиции. Напрасно, чтобы успокоить всех, Наполеон бросает в массы лозунг, на которые он был такой мастак: «60 000 человек и я – это уже 160 000», Франция больше не имеет доверия к императору.
Пока Наполеон пытается реформировать армию, коалиционные войска готовятся к форсированию Рейна. Бельгия поднимается, чтобы приветствовать своих «освободителей», а Швейцария рада вторжению. На юго-западе Франции угрожают англо-испанцы под командованием Веллингтона.
Позже, в своих мемуарах, Наполеон часто будет рассказывать о «предательстве», как об основной причине поражения кампании 1814 года. Но если же посмотреть на ситуацию – проигрыш кампании был определен заранее из-за непреодолимых логистических минусов имперской администрации. Таким образом, еще до того, как союзники вошли во Францию, игра была заранее проиграна.

c1d96e9860ae269c02731bd177697672.jpg


Via

Saygo

После ролика о начале Северной войны мне уже человек 50 в личке и в комментариях попеняли, как это я посмел не признать стратегический гений Наполеона и сравнить его с Карлом.
И здесь, на мой взгляд, сначала надо определиться, а что мы с вами понимаем под стратегией. Особенно в этом плане мне нравится фраза Клаузевица: Стратегия есть использование боя для целей войны, следовательно она должна поставить военным действиям в целом такую цель, которая соответствовала бы смыслу войны.
Она составляет план войны и связывает с поставленной военным действиям целью ряд тех действий, которые должны привести к её достижению; иначе говоря онa намечает проекты отдельных кампаний и дает в них установку отдельным боям.
Так как большинство этих действий может быть намечено лишь на основе предположений, которые частично не оправдаются, а целый ряд более детальных определений заранее и совсем не может быть сделан, то из этого очевидно следует, что стратегия обязана сама выступить на театр войны, дабы на месте распорядиться частностями и внести в целое те изменения, в которых постоянно будет нужда.
Таким образом она ни на минуту не может оторваться от военных действий
.
Ну и классная добавочка: "Задачей стратегии является эффективное использование наличных ресурсов для достижения основной цели".
Добавлю и еще одну мысль: стратегия - это использование полководцем всей совокупности невоенных ресурсов для победы.И при этом, блин, НЕ САМООБМАНЫВАТЬ СЕБЯ!!!


И вот как раз со всем вышеперечисленным у Напа (так же как и у Карла XII) были большие проблемы.
Давайте ради примера рассмотрим ситуацию зимы 1814 года, то есть самый конец империи Наполеона.
Итак, после Лейпцига (октябрь 1813 года) Бонни добрался до Сен-Клу и объявил своему военному министру Кларку, что хочет пополнить свою армию на 600 тыс. человек. Он пишет, что походы в Россию и Германию поглотили почти все: людей, материалы, лошадей и деньги. Большая часть этого оборудования, закупленного и реквизированного в 1813 году, теперь оказалась заблокированной в крепостях Германии. Таким образом, перед министрами войны и финансов Кларком и Мольеном возникнет несколько вопросов: как вооружить всех этих людей? Как их одеть, накормить и найти лошадей для кавалерии и обозных и артиллерийских батальонов?
10 ноября Наполеон вызывает в Сен-Клу министра экономики (Годен), министра финансов (Мольен) и мануфактуры и торговли (Коллен де Сюси). На повестке дня стоит вопрос: как быстро увеличить доходы государства? Проходя различные столбцы бюджета, Наполеон подсчитал, что можно увеличить доходы на 204 миллиона, из которых 135 за счет прямых налогов и 45 за счет увеличения налогов на соль и косвенных пошлин. Наконец, он предлагает увеличить дотации и налоги на табак до 24 миллионов. Однако граф Дюшатель, статский советник и генеральный директор администрации и департаментов, сказал ему, что это невозможно. Дюшатель говорит, что можно на данный момент повысить только ставку трансферных пошлин, но это принесет империи жалкие 1.5 миллиона франков.
Далее начинается дума - а что вообще можно продать? Наполеон предлагает продажу собственности и земель комунн: общинных лесов, пастбищ и пустырей. Сумма, которую можно было бы выручить от этой операции, оценивается в 84 миллиона. Но нужно еще быстро найти покупателей.
На тот момент Наполеон говорит, что в его казне осталось только 30 миллионов франков, тогда как только на пошив мундиров для армии требуется от 15 до 20 миллионов (французские портные без предоплаты, хотя бы частичной, отказываются брать армейские заказы). Кроме этого, снабжение дровами императорской гвардии стоит 1 миллион франков в месяц, на фурах и снабжение хлебом вынь да положь 4 миллиона франков.
Еще 26 октября 1813 года Финансовый совет представляет императору бюджет на следующий год. На 1814 финансовый год государственные доходы оцениваются в 1 125 миллиона франков. Расходы составят 1 157 миллиона франков, что оставит дефицит в размере 32 миллионов. Только на обеспечение военных нужд выделяется сумма в 672 миллиона, распределяемая следующим образом: военное министерство — 342 миллиона ; Военная администрация, 330 миллионов. На дела гражданские соотвественно остается 485 миллионов.
На самом деле все расходные статьи бюджета 1814 года не основаны ни на каких реальных данных. Так, правительство надеется получить деньги благодаря установлению налога в 30 сантимов на земельные наделы, ввести патент на производство дверей и окон (120 миллионов); налог двойные движимые вклады (30 миллионов); удвоить пошлины на соль (40 миллионов) и ввести 25-процентный вычет из заработной платы государственных служащих и гражданских пенсий свыше 2000 франков (оценка неизвестна). Но всех этих мер далеко недостаточно. Они приходят слишком поздно.
К тому же в ноябре 1813 года Франция теряет Голландию, а в провинции возмущение новыми налогами очень велико.
Вот например пишет Жером Кройе, "Айн в 1814 году. Хроника вторжения…". "Администрация собрала в предыдущие годы слишком много и, следовательно, нечего собирать. В течение следующих недель ситуация будет ухудшаться из-за продвижения противника на территорию. Из Гренобля чрезвычайный комиссар императора Сен-Валье писал министру внутренних дел графу де Монталиве: приближение неприятеля все парализует. Сегодня , 1 февраля, у нас есть более 200 000 франков для выплаты войскам и 63 000 франков во всей нашей казне".
Вот Пьер Бранда пишет: "Иными словами, имперское правительство занималось «чистой игрой разума» и его прогнозы уже не имели никакого отношения к действительности".  
Письмо генерала Русселя д'Юрбаля министру: "В первом квартале 1814 г. прямые взносы дали 33 743 000 франков вместо 75 500 000, собранных в 1810 г. За соответствующие периоды регистрация дала 13 млн вместо 45 млн и почтовая служба 17 000 франков вместо 2 750 000 франков".
А далее начался призыв конскриптов в армию. Мы уже писали, что Наполеон хотел призвать 600 000 человек под своим знаменем, число, которое прибавлялось бы к первому набору в 160 000 человек, установленному декретом осенью 1813 года. Из этих 160 тысяч человек 60 тысяч умерли от тифа в Майнце и близлежащих городах. Сенат указом от 13 ноября 1813 г. приказал дополнительно набрать 300 000 человек, 150 000 из которых должны были быть немедленно прийти на призывные пункты. Другая половина будет присоединена, как только войска коалиции пересекут границу. Вообще же Наполеон планировал уж на самый худой конец набрать 342 тыс. человек.
Однако расчеты императора и его начальника призывной комиссии столкнулись с суровой реальностью. Связь плохая, и многие чиновники сопротивляются. Например, префекты Соммы и Луары (Ла Тур-дю-Пен и Баранте) намеренно искажают списки , в них включаются лица, уже зачисленные в качестве призывников из предыдущих призывов, в качестве замены или проходящие службу в рядах Национальной гвардии. В общем, всего удалось собрать 100 500 человек (напомню, максимальная хотелка была 600 тыс., минимальная -342 тыс.). Причем к реальным боям (конец января 1814 года) удалось призвать только 78 тыс. человек. Но и это еще не все.
Трудность прежде всего качественная и логистическая. У мужчин, забранных из своих домов, нет времени практиковаться в обращении с ружьем Charleville Model 1777. Хороший стрелок должен делать пять-шесть выстрелов в минуту. Но все-таки необходимо, чтобы ему дали ружье, а ружей во Франции не хватает. Кроме того, он должен быть одет с ног до головы. Но с мундирами, сапогами и шапками ситуация такая же как с ружьями - их не хватает. Тем самым, из 78 000 человек (массовый набор в 300 000 человек), поступивших в армию в конце января 1814 г., на фронт попало... 45 000 человек призывников 1815 г., из которых 12 000 к началу боев еще находились на пути к Парижу.
Но Наполеон не дурак - он предлагает крестьянам захваченных областей, ну или областей, которые вот-вот могут захватить, создавать партизанские отряды, при этом... ну, оружие приобретать за свой счет. Вот честно, я не представляю Сталина или Жукова, которые предлагают партизанам оружие у государства... покупать. В голове не укладывается. Но у Напа все складывается вполне.
Тем не менее, поняв, что сморозил что-то не то, Наполеон издает указ, что все, что захватят партизаны, будет их "призовым имуществом и деньгами". Однако после войны из все-таки попросят заплатить до 15% от захвата в казну. Иногда возникает ощущение, что император родился не на Корсике, а в Израиле, честно...
Далее идет логистика. Нап надеется к маю 1814 года полностью вооружить армию, поскольку считает, что французские мануфактуры производят по 30 тыс. ружей в месяц. Проблема в том, что... ну как бы сказать.... французские заводы никогда столько не производили. Например, в 1815 году годовое производство было 146 тыс. ружей, или по 12 тыс. штук в месяц. В 1812-м выдавали даже 14 тыс. единиц в месяц, но вот 30 тыс. не было никогда. Понятно, что собственный производитель не подвел, и ни хрена ничего не выполнил, поэтому в войска раздали:
а) все коллекционные ружья
б) все иностранные ружья
в) все... сломанные ружья.

Есть прекрасное письмо от января 1814 года, где офигевший Мармон спрашивает императора - а винтовки без курков - их действительно раздавать призывникам или как? Ну и отдельно упоминает пушки, рассказывая, что что-то очкует их использовать, ибо стволы их столь не надежны, что разорвутся в бою.
Знаете что в ответ пишет император? О, это прекрасно! "Качество оружия не имеет значения. Главное - чтобы оно было в наличии". Ну что сказать? Жрать ворон в Москве - это карма по ходу.
Отдельный прикол с боеприпасами. Промышленность и тут не подвела и завалила заказ. Вместо 300 тыс. ядер, 1.2 миллионов патронов и 600 тыс. фунтов пороха в армию попали 15 тыс. ядер, 300 тыс. патронов и... 160 тыс. фунтов пороха.
Вы уже чуете? Чуете чем пахнет?
Но это еще не все.
Чтобы восстановить свою мобильность на театре военных действий, французской армии необходимо перевооружиться лошадьми. Они нужны для кавалерийских частей, артиллерийских батарей и ящиков с боеприпасами. Однако русская кампания и кампания 1813 г. в Германии опустошили резервы. Для управления будет очень трудно найти ездовых животных, и для этого будут использованы все средства. Как в случае с ружьями и обмундированием, приходится скрести по сусекам. Первоначально, еще находясь в Майнце, Наполеон спросил военного министра, можно ли отозвать с испанского фронта 16 000 лошадей, чтобы отправить их на Рейн и в Италию. И далее... ну блин, я не знаю, как это писать... "Набрали воздуха в грудь?")))
Наполеон, столкнувшись с формирующейся на его глазах нехваткой лошадей, задумал сформировать два казачьих полка на... пони (на лошадях высотой до 4 футов и 3 дюймов, то есть до 1.29 метра). Однако проект, слава тебе господи, не вышел из стадии лабораторного)

Продолжим при случае, ибо мы еще до провианта даже не дошли)))

1024px-Napoleon_in_the_campaign_of_Franc


Via

Saygo
В прошлой статье мы с вами поговорили о системе меритократии в Королевском флоте, основанной на патронаже, и сказали об англичанах много лестных слов. Мы отметили высокий уровень самостоятельности и нацеленность на бой капитанов, но эта система, помимо очевидных плюсов, имела так же и минусы.
Вот об этих минусах и поговорим.
И прежде всего надо сказать о системе оплаты в Роял Неви. Помимо жалования в периоды войн и конфликтов там существенную роль играли призовые деньги. С 1660 по 1815 годы (155 лет), мирные годы составили всего лишь 70 лет, тогда как военные в совокупности – без малого 85 лет. Естественно, для счастливчиков во время войны основным прибытком и доходом экипажей становились именно призовые.
В законе 1708 года выплаты за захват вражеских кораблей и судов производились следующим образом: корабль приводился в порт, где определялась правомерность захвата и оценивался корабль и товар на нем. Далее - в призовой суд делался платеж от 1400 (за корабль I ранга) до 400 (за корабль от 6 ранга и ниже) фунтов, и вся сумма, в которую приз оценили, делилась между экипажем в следующей пропорции:
Капитан – 3/8 (в случае, если на борту был адмирал – то 1/8 – ему, 2/8 - капитану);
Капитан морских пехотинцев, лейтенанты, мастер, врач – 1/8;
Лейтенанты морских пехотинцев, писарь (секретарь капитана), помощники мастера, каппелан – 1/8;
Гардемарины, уоррент-офицеры, петти-офицеры, сержанты морской пехоты – 1/8;
Остальные – 2/8.
Понятно, что призовые иногда в десятки раз превышали оклады моряков, и вот тут-то и возникала дилемма. Искушение иной раз было настолько сильным, что кэптены и адмиралы Роял Неви покидали предписанные районы крейсерств в погоне за призами, или ослабляли свои силы, отсылая часть кораблей на охоту. Кэптены всегда были вынуждены выбирать между общественной пользой (public good) и частной прибылью.
Самым кричащим примером такого подхода является ситуация, сложившаяся перед сражением при Абукире. Давайте обрисуем ее полностью, дабы понять всю глубину проблемы.


Полностью статья тут: https://fitzroymag.com/right-place/zvezdnaya-komanda/

horationelsonoblozhka.jpg.webp


Via

Saygo

Обсуждение от 18 марта 1831 года.
Вопросы задает лорд Олтроп.
В общем, в далеком 1811 году был принят курс на "импортозамещение", и вместо балтийской древесины Адмиралтейство и частников обязали закупать древесину канадскую.
Наполеоновские войны кончились, а... закон остался. Вопрос лорда Олтропа - а нафига?
Североамериканская древесина гораздо хуже балтийской, что вполне себе отражается в докладе Парламенту сэра Роберта Сэппингса аж в 1821 году, где он пишет, что корабль из американской древесины служит 4 года, а из балтийской - 8 лет. И любой нормальный человек бы перестал использовать некачественный товар, к тому же... ну как бы помягче выразиться... канадская древесина продается по 35 фунтов за лоад, тогда как балтийская - по 23 фунта за лоад. То есть канадский лес не только хуже качеством но и дороже!
Уважаемые, где логика?
Блин, ну это примерно так же, как добывать уголь в Ньюкастле, а потом везти его в Лондон вокруг Шотландии и Ирландии! Но ведь вдоль восточного побережья этот путь гораздо ближе!
Хорошо. Нам говорили о защите отечественного производителя и колониальной торговли. Мол, вот Норвегия или Россия, из которой мы экспортировали лес, они закупали у нас мало товаров, и нам им приходилось платить серебром. А вот в Канаду половину если не больше стоимости мы поставляем чуть ли не бартером - то есть древесина в обмен на зерно, бобы, и т.п.
Вопрос на засыпку - а где мы берем зерно?? На 1827 год из 3.3 миллионов четвертей зерна, импортированного в Англию, 2.4 четверти пришло... из стран Балтии. Мать-перемать, так что изменилось то?
Ну и так, для себя, уважаемые лорды, чисто поржать. Канада для строительства своих трансатлантических кораблей почему-то закупает древесину... на Балтике.
Хорошо, вы ввели дополнительные акцизы на балтийскую древесину, и тем самым, говорите, получили даже доход казне. Только кто оплатил эти акцизы? Да наши же судостроители и вся морская отрасль. Из-за этого письмо отправляется пакетботом дороже, перевозка людей дороже, блин - да рыба на рынке Лондонского порта из-за этого тоже дороже!
Потому как статистика - вот упрямая сволочь! - показывает, что только 1/3 судостроителей перешли на канадскую древесину, а 2/3 как использовали балтийский лес, так и используют.
Мне говорят, что если мы отменим сейчас этот закон - Канада пострадает. Ну может быть капитал, задействованный на лесозаготовках Канады, направить на какие-то другие дела? Ну там дороги, каналы и тому подобное? Ну или на сельское хозяйство, ибо нам рассказывают, что земля там плодородная, но мы до сих пор ввозим туда балтийское зерно. Да в конце концов, что мешает использовать канадскую древесину в Канаде же, для строительства домов!
Нам говорят, что балтйская древесина подорожала, и в следующем году ожидается цена аж в 22 фунта за лоад. А вы в курсе прогнозов на цену канадской древесины? 45 фунтов за лоад! Чистый грабеж!


Via

Saygo
«Жил да был, Анри Четвертый, славный был король…». Вообще, история Генриха Наваррского, ставшего в 1593 году королем Франции Генрихом IV, довольно широко известна нашему читателю хотя бы по романам блистательного Александра Дюма. И мы сейчас поговорим об истории одной фразы, которая доброму королю Анри приписывается, а так же о реальном положении дел, ну а закончим – историческим рецептом.
Итак, в 1600 году во время спора с герцогом Савойским Генрих обронил такую фразу: «Если Бог даст мне еще несколько лет жизни, я позабочусь,  чтобы в моем королевстве у любого крестьянина была возможность в каждое воскресенье запечь курицу в горшке (poule au pot)». Именно вот эта пресловутая «курица в горшке» стала настоящим мемом XVII века и доброй легендой о царствовании Наваррского.
Но давайте разберемся, и главный вопрос – а говорил ли вообще Генрих эти слова?
Как ни странно – скорее всего нет. Впервые эту фразу привел в 1664 году в своей работе «Жизнеописание Генриха IV» прелат Ардуэн де Перфикс де Бомон, наставник будущего короля Людовика XIV. По мысли Ардуэна это было нравоучение, как будущий король должен заботиться о своих подданных.
Но то, что Генрих Наваррский, вполне возможно, мог это сказать – сомнений нет.
Тут надо понять, в каких вообще условиях Генрих стал королем Франции. С 1562 по 1598 год во Франции шли религиозные войны (всего их было восемь). Причем сам Анри взошел на престол в 1593 году и воевал еще 5 лет. Понятно, что к этому времени Франция была разорена.
После мира с Испанией (2 мая 1598 года) министр финансов Франции Максимилиан де Бетюн де Рони, герцог Сюлли предоставил королю доклад, что за время религиозных войн полностью были разрушены 6 тысяч замков, сожжено 125 тысяч домов, государственный долг Франции составляет 296 миллионов ливров при доходе в 10 миллионов ливров. В общем, это была «экономика, разорванная в клочья».

Далее тут:
https://fitzroymag.com/istorija/kuritca/

kuricza.jpg.webp

Via

Saygo

Про обшивку медью в Англии мы говорили. Но не менее интересно этот процесс параллельно проходил и открывался во Франции.
Итак, первые опыты по обшивки кораблей медью во французском флоте - 1778 год. Именно тогда французский фрегат Iphigénie захватил около Бреста английский куттер HMS Lively, и по приходе в Брест у англичанина обнаружили новшество - медную обшивку. Не долго думая, французы решили обшить тем же способом Iphigénie, далее фрегат отправился в Америку, но... по приходу туда капитан фрегата Керсен (Kersaint) обнаружил, что обшивка частью отвалилась, а часть - повреждена. Результаты этого осмотра были отправлены во Францию, где Керсен так же высказал свои соображения - как улучшить и изменить процесс.
В октябре 1779 года обшитый медью по предыдущему методу фрегат Surveillante вернулся в порт после ожесточенного боя с английским фрегатом HMS Quebec, и там капитан так же жаловался не несовершенство обшивки. И тогда следующий фрегат, Néréide, в том же 1779 году, в декабре месяце, решили "обшить" по новой методе, разработанной с участием великих французских химиков.
В общем, что сделали. Я перевожу, поэтому если что, химики меня поправят. Медь превратили в медную пудру, которую смешали с... разогретой смолой (гуммиарабик) в пропорции 0.8 к 1, и просто обмазали составом днище. Бинго!
По возвращении из Испании фрегат Néréide осмотрели, и оказалось, что обшитая таким образом часть корпуса выдержала переход в разы лучше, чем просто обшивание медными пластинами.
Однако радоваться было рано, ибо обшитые подобным методом следующие корабли выдерживали переходы не особо. Проблема была как раз во взаимодействии меди из состава лака с железными болтами и гвоздями. Поэтому было придумано следующее решение - между корпусом и "обшивкой" наносился слой смеси на основе гудрона из животного жира, а вот потом на эту высохшую смесь наносился медный лак.
Казалось, решение найдено?
Нет, как бы не так. Оказалось, что покрытие из животного гудрона так же имеет свойство окисляться, и со временем вся эта защита просто исчезает.
Именно поэтому в 1785 году решили вернуться к обшивке медными листами, но крепить их к корпусу стали бронзовыми гвоздями и шпонками.
Ах да, знаете кто решил воспользоваться французским опытом?)
Думаю, сильно удивитесь.
Правитель Майсура Типу Сахиб очень интересовался флотом, и когда увидел у французов медную обшивку - то приказал все строящиеся корабли в 1780-х так же обшить медью по французской технологии. И это логично, ибо меди в Индии было до хрена, более того - англичане во время войны за Независимость по сути обшили весь свой флот именно индийской медью, которую они оттуда экспортировали.
Ну и на сладкое.
В 1823 году Хемфри Дэйви решил провести опыты, чтобы понять, как короззируют разные металлы в морской воде. Для этого он погрузил листы из разных металлов в морскую воду и оставил их там на 4 месяца. В эксперименте также использовались два портовых корабля, один с дополнительной цинковой полосой на подводной части, а другой - с железной полосой.
Далее был произведен осмотр. Дэйви заметил, что листы из железа и цинка были покрыты карбонатом (солями), которые позволяли всяким ракушкам и водорослям прикрепляться к покрытию. Незащищенная медь превратилась из красной в зеленую - то есть коррозировала. А вот медные листы медные листы, прикрепленные к чугунным или цинковым подложкам, оставались чистыми.
При смешивании других металлов с медью в пропорциях от 1:40 до 1:150 не было видимых признаков коррозии, а потеря веса была минимальной. При изменении на 1:200 и 1:400 наблюдалась значительная коррозия и потеря веса из-за коррозии медных пластин.
В результате Дэйви предлагал смешивать медь в пропорции 1: 100 с чугуном, он считал это самым дешевым вариантом.
Только была проблема. Как пишет Фрэнк А. Дж. Л. Джеймс: «[Поскольку] ядовитые соли из [разъедающей] меди больше не попадали в воду, не было ничего, что могло бы убить ракушек и им подобных поблизости от корабля. Это означало, что ракушки [и им подобные ] теперь могли прикрепляться ко дну корабля, тем самым серьезно препятствуя его управлению, к большому гневу капитанов, которые написали в Адмиралтейство, чтобы пожаловаться на защитников Дэви».
Собственно пост-фактум это и понятно, Дейви просто создал катодно-анодную пару, и получил на поверхности обшивки соли, которыми вполне себе могли питаться те, "кто живет на дне океана".

Screen-Shot-2016-11-14-at-4.19.12-PM.png


Via

Saygo

Шведско-польская война.

Битва под Оливой (1627) - поражение, потеряно 2 корабля.

Датско-шведская война 1643-1645 годов.

Акция 16 мая 1644 года - технически ничья, но датчане имели 11 кораблей, а шведы 27. У датчан 11 убитых, у шведов - 500.

Бой у Кольбергской косы - ничья.

Бой у Фемарна - победа Швеции. Датчане потеряли 14 кораблей из 17.

Датско-шведская война 1658-1660.

Стычка фрегатов при Эбельтофте - победа Швеции. 8 фрегатов у шведов против 5 у датчан и голландцев. Шведы смогли 4 фрегата захватить, 1 взорвался.

Битва в Зунде (1658) - победа датчан. Потеряли 1 корабль, захватили 4, уничтожили еще 1.

Сконская война (1675-1679)

Все четыре сражения (при Бронхольме, в заливе Кеге, у острова Мен и острова Эланд) - победы датчан, причем часто (Кеге) с разгромным счетом (в заливе Кеге шведы например потеряли 20 кораблей, при Мёне - 8 кораблей, при Эланде  - 5 кораблей, при Бронхольме - "всего лишь" 1 корабль).
То есть за всю Сконскую войну шведские потери составили 34 корабля! Почти флот!

И самое смешное. Несмотря на поражения на море Швеция по факту Сконскую войну выиграла. Ну потому что планы Дании занять Сконе сорвала армия короля Карла 11, разбив датчан при Лунде и Ландскроне.

Итого, за 17 век шведский флот провел 10 сражений. В 2 одержал победу, 3 свел  вничью, остальные 5 - чистые поражения.




Via

Saygo

Однако в 1511 году регент Джабаль Омар Хайят кофе… запретил. В российской литературе часто упоминают, что, мол, кофе посчитали «напитком свободомыслия», однако реальность была гораздо проще. Как известно, в мусульманском мире есть разрешенная (халяль) и запрещенная (харам) пища. Так вот, кофе стал харамом после того, как деятели ислама усмотрели в нем сходство со съедобным углем (обычно это были угли из стволов бамбука). То есть ровно по аналогии – уголь черный? Черный. Кофе черный? Да, тоже черный. Ну значит – харам.
В 1512 году в Каире вышел указ «пресекать антирелигиозные действия, связанные с распитием кофе». И вот там уже прозвучал другой аспект – мол, молодые здоровые люди собираются в кофейнях, распивают кофе, и высказывают неправильные, непатриотические мысли. Более того, в кофейнях часто начали устраивать азартные игры, при них предприимчивые владельцы устраивали публичные дома, и т.п. Поэтому – закроем кофейни от греха подальше. К 1526 году все кофейни в Аравии и Северной Африке были закрыты, но при этом – дома, в одиночестве или с семьей, кофе вполне себе разрешалось пить.
Но тут… В 1517 году кофе появилось в Османской империи. И зашло не кому-нибудь, а турецкому султану. Который потребление кофе разрешил. При этом арабское cuffwa вполне себе переделалось в турецкое qahwah, и, по аналогии с домами, где распивали чай (чайхана) появились дома, где распивали кофе (кахвахана). И именно в этих заведениях был изобретен кофе по-турецки, который мы пьем и по сей день.
Когда Османская империя захватила Йемен и побережье Эфиопии – в Турции начался кофейный бум. Первая кофейня империи открылась в Алеппо в 1530-х. В 1550-х появилась кофейня в Стамбуле. А к 1570-м в одном только Стамбуле насчитывалось 600 кофеен.
И тут случилось то же самое, что и в Европе и Каире. Кахфаханы стали местом политических дебатов, что султана совершенно не устраивало. Ибо султан вам послан Аллахом, и нечего тут обсуждать его решения, понимаешь!
Кофейни попробовали закрыть, но эта мера натолкнулась на противодействие всех – и простого народа, и дервишей, и даже янычар, которые вполне себе пристрастились к новому напитку.
И вместо закрытия в 1580-м турки заново открыли кофейню… в Мекке. Причем, дабы обойти запрет на питье кофе, они сделали следующее. Глашатаи торжественно объявили, что этот напиток – вообще никакой не кофе, а «черная вода из источника Замзам», расположенного на территории храма Масджид Аль-Харам. То есть даже если это кофе и схоже с древесным углем, то святость источника перебивает харам, и теперь напиток вполне себе халяль. То есть решение пришло вполне по Марксу: « при 300% прибыли нет такого преступления, на которое капитал не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы».

Полностью статья тут: https://fitzroymag.com/right-place/i-eshhe-nemnogo-kofe/

kafe_osmaniya.jpg.webp


Via

Saygo

Если кто не в курсе.
В этом году шведскому флоту - нашему извечному противнику в XVIII веке - исполнится 500 лет.
Еще во время восстания против Дании будущий король Густав Ваза купил в Любеке десять военных кораблей с боеприпасами и командами, и они 7 июня 1522 года кинули якорь у полуострова Слетбакен (Slätbaken), недалеко от Сёдерчёпинга. С тех пор этот день считается днем рождения шведского флота.


Via

Saygo

Господи, как же идиоты-патриоты задолбали вешать лапшу на уши! Ну хоть бы, мать,  невыбирали то, что проверяется на раз.
Вот две картинки Army and Navy Academy, Karlsbad, California. Одну разместил борцун со всем плохим Лев Щаранский.

204149_original.jpg

Вторая - это реальность.
Вот сами рассудите, кто мудак?

203860_original.jpg


Via

Saygo

Типичный 74-пушечный корабль конца XVIII – начала XIX века требовал на свою постройку 3700 лоадов дуба (лоад – 1.4 куб. метра). Из них 2000 лоадов шло на обшивку, остальное – на внутренние элементы, киль и шпангоуты. Если принять плотность сухого духа за 650 кг на куб. метр, то следовательно на постройку корабля нужно было 3400 тонн дерева. Однако поскольку использовался не только дуб, но и другие виды дерева (сосна, бук, ясень и т.д., плотность которых была меньше и примерно равнялась 400 кг на куб. метр), общая масса затраченного дерева на 74-пушечник варьировалась от 3 до 4 тыс. тонн.
В конце XVIII века комиссионерами британского Адмиралтейства был введен параметр зависимости количества дерева на пушку. Для 120-пушечных кораблей этот параметр равнялся 40 лоадов на пушку, для 74-пушечных – 50 лоадов на пушку, для фрегатов – 100 лоадов на пушку. Именно по этому параметру считалось, что лучше строить больше линкоров, ибо фрегаты для своей массы недовооружены.
На 1810 год Роял Неви имел общее водоизмещение в 800 тыс. тонн, и на его постройку было затрачено 1.2 миллиона лоадов (по факту, если принять срок службы кораблей в 10 лет, то каждые 10 лет нужно было тратить эти 1.2 миллиона лоадов, то есть в год – 120 тысяч лоадов. В реальности, за счет создания запасов с предыдущих лет закупалось от 90 до 110 тыс. лоадов в год).
Тут следует понять, что сейчас мы говорили только о военном флоте, а ведь был еще и торговый – на 1790 год это примерно 15 000 судов и 115 тыс. моряков. На этот флот так же требовалось 1.7 миллиона лоадов дерева, или по 170 тыс. лоадов ежегодно. Поскольку в Наполеонику дерева не хватало, Адмиралтейство осторожно обратилось к той же ОИК, мол, уважаемые господа, а вы не можете увеличить срок службы своих кораблей с 7 лет хотя бы до 17? А еще лучше – до 27? И все «сэкономленное дерево» отдать нам. ОИК ответила отказом, но ради экономии дерева решила а) вместо двухдечных фрегатов сделать основной своих кораблей полуторадечные (tween-decks frigates); б) часть деревянных элементов заменить железными. Это позволило уменьшить затраты дерева на треть.

tumblr_omtknen11b1tmlms3o1_1280.jpg


Via

Saygo

Реклама статьи, которая для меня во многом знаковая. И довольно парадоксальна.
Все мы знаем, что кумовство - вещь неприятная и малоэффективная. Что "как не порадеть родному человечку" хлестко высмеял Грибоедов.
Однако всю эпоху Паруса в Роял Неви именно этот принцип был возведен в абсолют. Причем, мало того, еще и приносил победы. Как же так, спросите вы?
Читайте.

"С чего начнём?
С мальчика лет 12 от роду.
Вот он по протекции своего дяди устраивается на Royal Navy, естественно — на корабль своего дяди. Через несколько лет этот мальчик сдаёт на лейтенанта экзамен комиссии, где председателем… его дядя.
Само собой, сквозь этот экзамен наш фигурант проходит как нож сквозь масло, т. е. — без проблем. В  возрасте 21 года наш уже не то, чтоб мальчик становится кэптеном, который командует 200 матросами, и от него зависит их жизнь и их смерть.
Как вы думаете, в корпорации, где подобный путь не просто возможен, а типичен, такой кэптен преуспеет?
Имеется в виду, станет ли он эффективным её членом или будет получать жизненные блага и делать карьеру только по протекции, без учёта его реальных способностей?
Чтобы не томить читателя интригой, скажу, что вкратце описал начало карьеры сэра Горацио Нельсона, который в 12 лет пошёл юнгой на корабль своего дяди HMS Raisonnable.

https://fitzroymag.com/right-place/royal-navy-kumovstvo/

lj_oblozhka-3-768x410.jpg.webp


Via

Saygo
К 1640 году почти треть Ирландии самим ирландцам не принадлежала. Весь Ольстер, часть Ленстера и почти треть Манстера были отведены под плантации – то есть английские и шотландские поселения для колонистов, прибывших из Туманного Альбиона. Ирландцы там могли присутствовать только как батраки и арендаторы.
Ставший после Страффорда Лордом-Заместителем Ирландии Роберт Сидней, 2-й граф Лестер вообще не интересовался делами на Изумрудном острове и управлял им из… Лондона.
Самое время сказать несколько слов и об ирландской армии. Со времен Елизаветы I в Ирландии всегда были подразделения англичан, которые защищали Пэйл и ключевые точки на острове. В 1639 году, когда возник конфликт с Шотландией, Карл I поручил Рэндаллу Макдональду, маркизу Антриму, созвать «Новую Ирландскую армию», которую он набирал в основном из католиков-ирландцев. Такой набор объяснялся просто – поскольку ирландцы ненавидели шотландцев в равной степени, как и англичан, и были истовыми последователями католической религии, резать шотландцев-протестантов они бы стали с превеликим наслаждением. Эта же причина помешала бы, по мысли Карла I, шотландскому и английскому парламентам договориться с ними через голову короля. Поскольку с боевым опытом у островитян было неважно, Антрим стал приглашать ирландцев, которые служили заграницей, прежде всего в Испании и Франции. Изначально планировалось, что армия будет состоять из 5000 пехоты и 200 кавалерии, однако к 1640 году набор был расширен до 8000 пехотинцев и 500 конников.
По идее, после отъезда Страффорда армию должны были расформировать, однако Антрим продолжил формировать полки, и к лету 1641 года ирландская армия насчитывала уже 20 000 человек, причем – в основном это были ирландцы или англо-ирландцы, все католики.
Парламент, понимая, что происходит что-то не то, заблокировал отправку денег в Ирландию, и почти всю первую половину 1641 года ирландская армия жила без жалования.
Ах да, параллельно с этим в Ирландии были и английские гарнизоны, расквартированные по городам и весям, общей численностью примерно в 2000 человек. И им так же не дошло жалование.
Отдельно стоит сказать и об экономике. В 1630-е начался Малый Ледниковый период, урожай несколько лет подряд был небольшим, для местных лендлордов как воздух нужны были кредиты на поддержание производства под залог будущего урожая, но кредитные ставки возросли с 5-6% в 1635-м, до аж 30% в 1640 году. Ирландские лендлорды назанимали денег при таких ставках, и теперь были по уши в долгах, и отдача этих кредитов с каждым годом становилась все более непосильной задачей, что спровоцировало голод среди крестьян, ибо часто даже семенное зерно выбиралось под чистую, дабы расплатиться по процентам.
Но поскольку лендлорды проблему видели не в себе, не в том, что они назанимали денег, вместо того чтобы затянуть пояса, главными виновниками сложившейся ситуации были объявлены английские и шотландские колонисты, которые отняли у «старых ирландцев» работу, деньги, и как следствие – хлеб.
В 1640 году король Карл созвал новый Парламент, вошедший в историю под именем «Долгий», и депутаты сразу же вступили в конфликт с монархом. Дабы силой утвердить свои требования, король начал расширенный набор в ирландскую армию, состоявшую в основном из англичан-католиков, чаще всего – выходцев из англо-ирландских семей.
Одновременно с этим шотландский и английский Парламенты, видя исходящую от Ирландии угрозу, постановили высадить армию на Изумрудном острове, и пройтись «огнем и мечом с севера на юг», дабы гарантировать, что никакая католическая и роялистская угроза не будет более исходить из тех мест. Дошло даже до того, что Генеральная Ассамблея Шотландской церкви прислала 2000 фунтов… королю Англии (с которым, как мы помним, отношения у Эдинбурга были, мягко скажем, натянутыми), с наказом высадиться в Ирландии, и «как можно быстрее усмирить варваров».
Когда слухи эти дошли до Ирландии, напуганная небольшая группа местных католиков задумала захватить Дублинский замок и самые важные города и форты по всей стране, объявить о верности королю и предотвратить любое возможное вторжение из Англии или Шотландии. Понятно, что в заговор были вовлечены и командные лица из «Новой Ирландской армии», как минимум – три полковника. Главой же восстания стали богатые ирландские землевладельцы – Фелим ОНилл, Рори ОКоннор и Коннор Макгуайр.

Полностью тут:
https://warspot.ru/21606-bunt-na-izumrudnom-ostrove

1-6ed34b94b47bbc5f5d64bc789da7d87d.jpg

Via

Saygo

Подоплека его гораздо интереснее, нежели сам спор.
Итак, началось все аж в 1535 году. Именно тогда король Франции Франциск I заключил с султаном Сулейманом Великолепным договор против Карла V, императора Священной Римской империи. Договор этот был осужден почти всей Европой, он вообще считался каким-то актом антихриста со стороны короля, чьи предки усиленно участвовали в Кресотвых походах. Но речь у нас не об этом. В том договоре были помимо союза прописаны всякого рода коммерческие, судебные и религиозные соглашения, и при этом все католики, находящиеся на территории Османской Империи, были отданы под суд и защиту французского короля.
Надо сказать, что эти соглашения раз за разом перезаключались (кроме краткого периода во времена молодого Людовика XIV и обороны Кандии), с 1536 по 1740 годы, и далее, до Французской революции.
Ну а потом произошло следующее. В 1798 году Наполеон Бонапарт высадился в Египте оказалось для турок сродни грому среди ясного неба. И естественно, все привилегии с Франции в этом вопросе были сняты. И отданы России, которая теперь вместо Франции защищала всех христиан в Палестине и соответственно имела ключи от храма Гоподня.
Надо сказать, что уже в 1815 году восстановленная монархия Бурбонов подняла вопрос о том, чтобы вернуть состояние со Святыми Местами к исходному. Но после резкого «нет» со стороны Александра I более особо не настаивала – не та весовая категория была у Франции, чтобы бодаться с Россией.
Следующая попытка вернуть положение в исходное была предпринята в 1830 году Луи-Филиппом, турки ужом вертелись между Россией и Францией, но видя, что французы поддерживают сепаратистски настроенный Египет и недавно сыграли ключевую роль в получении независимости Греции (и кроме того – имея под боком русских, которые совсем недавно в лице Дибича доказали, что вполне себе могут дойти до Константинополя) – опять ограничились отказом.
Нет, французы пробовали присылать свой флот и в 1830-м, и в 1833-м, но все эти приходы сразу же купировались англичанами, австрийцами и русскими, которые в свою очередь присылали свои флоты, и французы сразу же отказывались от всяких ультиматумов Турции, ибо могло выйти себе дороже.
И вот в 1852 году получилась ситуация следующая. У англичан – правительственный кризис. Русские заняты подавлением остатков Весны Народов в Европе. Австрия после Венгерского восстания и итальянской революции еле-еле приходит в себя. И получилось, что угрозу французского флота купировать нечем. Как только небольшая эскадра французов оказалась у Чанак-Кале, султан согласился – хрен с вами, пусть вы будете главными вместо русских в Иерусалиме.
Для меня знаковым оказалось именно то, что у Франции права на Святые Места были гораздо древнее, и что предъявляя туркам, они вполне были в своем праве. У нас в литературе это обычно преподносят совершенно обратным образом.

1024px-Nikita_Pustosviat._Dispute_on_the


Via

Saygo
Очень часто я слышал упрек в адрес короля Якова – мол, он, сволочь такая, Рейли голову отрубил. Вы знаете, я тоже во многом очаровываюсь Рейли, но давайте попробуем судить непредвзято.
Итак, Уолтер Рейли. По отцовской линии – из дворян Девона, вроде как потомков нормандцев (изначально фамилия писалась – Ролли, Роули). По материнской линии – родственник Чамперноунов, то есть автоматом в родстве с Гилбертами, Керью, Гренвиллами. Поскольку Чамперноуны были близки ко двору Елизаветы (так, дядя САБЖа – Артур Чамперноун – адмирал Запада) – понятно, что быстро попал в окружение королевы. Но не надолго, ибо в 1569-м сбежал во Францию, участвовать в религиозных войнах на стороне гугенотов.
Образование – спорадическое. Оксфорд не закончил, но потом все-таки получил диплом о юридическом образовании в Иннс Корте. Хотя в 1603 году (на суде по поводу Основного заговора) заявил, что никогда в жизни не изучал право и корочек юриста не имеет.
С 1579 по 1583 год – в Ирландии, участвует в подавлении второго восстания Десмонда. В награду получил 40 тысяч акров у реки Блэкуотер, но… колонистов из Англии на переселение привлечь не смог. Поняв, что прогорел, побежал к Елизавете, которая в 1584 году выдала ему Хартию (напополам с Гилбертом) на колонизацию новых земель в Америке. Об этом мы уже писали – тоже прогорел.
Став вице-адмиралом Корнуолла и Девона, отличился тем, что построил «Арк Рейли», который потом продал за 5000 фунтов короне (ну как продал – Елизавета была женщиной скопидомной, и когда Рейли открыл письмо, надеясь, что там деньги или вексель, оказалось, что королева милостиво уменьшила его долг короне на 5000 фунтов, ну ибо не фиг).
1590-1594 годы – самый разгар испано-английской войны, но Рейли сидит при дворе, никаких значимых назначений не получает. В конце 1594 года наконец-то выходит в море, исследует Гвиану, но денег от экспедиции – ноль.
Наконец 1596 год – атака на Кадис. Рейли участвует в качестве контр-адмирала, действует неплохо, а в 1597 году на пару с Эссексом просто обделывается. Тогда ситуация была очень не простой – испанцы готовили очередную Армаду, но Рейли, вместо того, чтобы идти к испанским берегам, упулил к Азорам, ловить Серебряный флот, и по сути, оставил берега Англии беззащитными.
По приходу снят с командования, и в насмешку назначен губернатором Джернси.
То есть, как видим, до Якова послужной список не ахти.
1603 год – участие в заговоре против нового короля. Суд приговорил его к смерти. Яков заменил наказание на отсидку в Тауэре. Вот честно, не вижу причин, почему Яков должен был пасть ниц перед Рейли и его простить или кем-то там назначить.
Наконец, в 1617 году Яков решил Рейли помиловать и выпустить на свободу. Рейли сразу же бежит к королю с новым проектом – мол, я во время прошлого путешествия в Гвиану слышал о стране Эльдорадо, там блин все из золота и серебра. Отпусти, государь!
Яков соглашается, но с одним условием – времена нынче сложные, никаких нападений на испанцев не чинить! Еще бы, короля можно понять. У него тут под боком берберийские пираты орудуют, нападают на Корнуолл и Ирландию. Испания в этой борьбе с турками естественный союзник.
Но Рейли не был бы Рейли, если бы в очередной раз не нарушил приказ, и напал на испанское поселение Санто-Томе-де-Гуаяна¸ о чем все, по возвращении Рейли уже были извещены. Испанский посол лично потребовал, чтобы Яков восстановил смертный приговор суда 1603 года, что Яков и сделал.
Вот честно, кручу ситуацию так, сяк, и не понимаю – с какой стати Яков должен был поступить иначе? Нет, ну да, Рейли был знатный острослов. Авантюрист. Шутки хорошие лепил. Но и всё. Администратор, как показала практика, никакой. Предприниматель – тоже. Военный – ну так себе, на троечку. Дипломат – нулевой. Просто шаровая молния, которую вечно кидало туда-сюда. Но шаровая молния – это не профессия.


Execution_of_Sir_Walter_Raleigh.jpg

Via

Sign in to follow this  
Followers 0