Сергей Махов

  • запись
    691
  • комментариев
    9
  • просмотров
    4 149

Авторы блога:

  • Saygo 694

Об этом блоге

Записи в этом блоге

Saygo
Из донесения испанского посла Бернардино де Мендосы снаряжение контр-Армады обошлось англичанам в 400 тысяч крон. Из них 80 тысяч крон были предоставлены лондонскими купцами, по 10 тысяч вложили Дрейк и Норрис, граф Эссекс - 32 тысячи, королева - 49 тысяч, а остальное - голландцы.
Далее было заключено два договора. Договор первый - о страховании экспедиции. Каждый купец застраховал свое вложение (у голландцев конечно же), и сумма страховки составляла от 500 до 600 тысяч крон. И далее последовал договор второй.
Это договор между доном Антониу, приором Крату, претендентом на португальский престол, и пайщиками экспедиции. Дон Антониу обязался оплатить всю сумму займа (то есть с процентами, не 400, а 600 тысяч) сразу через 3 месяца.... внимание!... после высадки войск. Оплата принималась не только деньгами - она могла быть произведена и сахаром, хлопком, солью, перцем, и т.п., то есть всем, что найдет в стране. Если же найти ни денег, ни товаров не получится, Дон Антониу должен был "заимствовать ценности у церкви".


Надо сказать, что этот печатный договор был выкран и скопирован испанцами, и широко распространен в Португалии. И теперь понятно, почему португальцы не перешли на сторону Антониу и ревностно сражались за испанцев))))

Via

Saygo

По контр-Армаде, 1589

Тут вопрос возник.
По циклу Контр-Армады англичан 1589го.
Раз
https://george-rooke.livejournal.com/174214.html
Два
https://george-rooke.livejournal.com/174357.html
Три
https://george-rooke.livejournal.com/174650.html
Четыре
https://george-rooke.livejournal.com/174931.html
Пять
https://george-rooke.livejournal.com/175284.html
На которую недавно вышел ролик у Гоблина

Почему англичане, высадившись в Пенише, пошли в Лиссабон вдоль моря.
Я могу объяснить и словами, но вот лучше картами и рисунками.
На данный момент (21 век) из Пенише в Лиссабон существует две дороги:
Первая.
s2n-lisbon-to-peniche.png
Вторая
s2n-lisbon-to-peniche-detour.png
Почему так? Ответ простой - рельеф местности.
arrabida-when-to-go.jpg
По горам, извините, лазать неудобно.
На выбор у англичан было две дороги, выбрали кратчайшую.
Но как известно - кратчайший путь не самый лучший, как это часто бывает.

Via

Saygo

Просто цитата

«Единственным здоровым основанием большого государства – и этим оно существенно отличается от маленького – является государственный эгоизм. Недостойно большой страны вступать в схватку из-за чего-то такого, что не соответствовало бы ее собственным интересам».

Отто фон Бисмарк, 1851 год.

Via

Saygo
"Началось всё в 1812 году. Но не в июне, когда армия Наполеона вторглась в Россию, а весной, когда служащий Российской Американской компании лейтенант Иван Кусков заложил крепость Росс. В этом самом южном в Западном полушарии российском поселении первоначально насчитывалось чуть больше ста человек русских и алеутов. Главной целью было наладить снабжение продуктами Аляски и утвердиться в Калифорнии. Поначалу форт быстро развивался. Через десять лет в нем строились корабли, часть которых купили испанцы. В 30-х годах стадо коров достигло 1700 голов. В соседнем Сан-Франциско у испанцев был товарный дефицит. В 1812 году не хватило даже пороха, чтобы отсалютовать кораблю Кускова. Поэтому, несмотря на запрет Мадрида, Калифорния активно торговала с русскими колонистами, снабжая Аляску продуктами и получая от русских промышленные товары. В начале века ни Испания, ни США, ни Мексика, ни Великобритания не имели достаточно сил для колонизации Западного побережья. Но такие силы были у России. Чего не хватало, так это людей. Неужели в Империи было мало крестьян для заселения теплых тихоокеанских берегов? Сравните. В 1800 году население Франции насчитывало 27 миллионов человек, России — 25, Германии — 23, Великобритании — 12, Испании — 11, Мексики — 5, США — 5. Тогда несколько сотен поселенцев определяли порой карту мира на последующие столетия. Судьба тихоокеанского побережья Северной Америки решалась именно в начале XIX века. Это хорошо понимали в Российской Американской компании и просили правительство принять меры. Готовы были выкупать крестьян у бедных малоземельных помещиков. Была бы воля государя, и государственные крестьяне могли бы не в военных аракчеевских поселениях мучиться, а осваивать новые земли. Но разрешение на выкуп и переселение крестьян не давали. Американская экспансия русских промышленников сознательно тормозилась императором. Европейские союзники, в первую очередь Англия, очень подозрительно относились к активности русских в Америке. Любые активные действия от имени царской власти могли привести к порче отношений и, возможно, войне. Когда Россия попыталась отнять у Турции Дарданеллы, это привело к Крымской катастрофе. Все бывшие друзья вдруг стали врагами. Что бы случилось, начни Россия колонизировать Калифорнию? Впрочем, игра стоила свеч. Пушнина в Сибири («нефть» прошлых веков) закончилась. Холодный, суровый, не пригодный для земледелия край ещё не раскрыл свои подземные кладовые. А в Америке можно было круглый год снимать невиданные урожаи, торговать мехом, лесом, порохом, кораблями. Испанцы, мексиканцы, США и даже индейцы охотно покупали русские товары. Уж больно далеко и опасно было везти эти грузы с Атлантики. Англия сначала возмущалась бы, но потом успокоилась, либо сдержанная другими интересами с Россией, либо остановленная политическим блоком континентальной Европы. Но Александр был не способен противиться Англии. По сути, война 1812 года была спровоцирована его проанглийской политикой. В 1925 году были подписаны конвенции с Великобританией и США, разрешавшие им свободно перемещаться по Русской Америке и торговать с аборигенами. Это полностью подрывало торговлю России в Новом Свете."

Автор: Александр Ягольник
Источник: https://shkolazhizni.ru/culture/articles/64789/
© Shkolazhizni.ru"

В 1825 году Рылеев поддержал проект Романова и подписал распоряжение Российско-Американской компании о постройке в Русской Америке новых крепостей вдоль всего течения реки Медной – от моря до хребта Скалистых гор, открытого креолом Климовским. «Взаимные пользы, справедливость и самая природа того требуют», – писал Рылеев.
Рылеев устроил так, что Крузенштерн и Головнин – оба сразу – подают в правительство записки со своими мнениями о форте Росс, что в Северной Калифорнии, о заливе Сан-Франциско. Граф Н. С. Мордвинов предлагает Российско-Американской компании выкупать крепостных у помещиков в местностях с бедной землей и селить этих людей в плодородной Калифорнии.

Получается, что Рылеев предлагал от лица Россйиско-Американской компании выкупать крестьян у малоземельных помещиков и расселять их в Калифорнии. При этом компания снабжала их домами и орудиями труда. Работали бы они на основе найма.
Но "Властитель слабый и лукавый,. Плешивый щеголь, враг труда" и здесь смог все испоганить.
Александр I отклонил эти предложения и предупредил членов Компании, чтобы они оставили свои затеи, «не выходя из границ купеческого сословия».
5 апреля 1824 года Александр I подписал конвенцию с Соединенными Штатами, по которой иностранным купцам разрешалось добывать пушнину не только на всех островах и побережье Северо-Американского континента, но и в пределах владений Российско-Американской компании. Интересы России оказались здесь под угрозой.
Министру финансов Егору Канкрину от правления компании была направлена бумага, составленная и собственноручно переписанная Рылеевым. В ней говорилось, что «предоставление какому-либо иноземному народу права ловли в водах, омывающих берега наших колоний, хотя даже на урочное время, нарушив высочайше дарованные привилегии, потрясет Компанию в самом ее основании и будет причиною самых гибельных последствий для ее благосостояния. Ненасытимая алчность к прибыткам, предприимчивость и враждебная зависть к русским суть отличительные свойства иностранцев, посещающих наши колонии. Они всегда имели главною целью подрыв Компании, что ясно доказывает торговля их с дикими огнестрельным оружием… Что же будет, когда они вступят с нами в соперничество по промыслам?.. Получив почти одни права с нами, под защитою оных, они, особенно предприимчивые граждане Соединенных Штатов, влекомые надеждою верных выгод, в самое короткое время покроют судами все места, доставляющие богатый промысел». Далее Рылеев от имени директоров пишет, что компания производит ловлю с «благоразумною бережливостью» и задается вопросом: как будут действовать в этом отношении иностранцы? «Желание обогатиться, — замечает он, — привлечет их во множестве, а неумеренное истребление зверей будет неминуемым последствием того и произведет упадок нашей промышленности. С упадком промышленности упадет и торговля». Рылеев отмечает также, что компания лишится возможности попутно с торговлей и промыслом заниматься просвещением народов, населяющих земли и острова северо-западной Америки, «водворением между ими гражданственности», «распространением мореплавания, полезными открытиями», всем, к чему влечет купцов и промышленников российских «усердие к общественному благу». В другой записке, составленной Рылеевым по этому же поводу, говорится, что «Компания имеет полную причину опасаться, что не только в 10 лет, но гораздо в кратчайшее время иностранцы, при неисчислимых своих средствах и преимуществах, доведут ее до совершенного уничтожения».
Рылеев боролся также и против уничтожения русских колоний в Калифорнии, закрытия форта Росс. Александр I приказал уничтожить все крепости, построенные компанией в Калифорнии по реке Медной — от морского побережья до Скалистых гор. В бумаге, составленной Рылеевым также от имени директоров, разъясняется: «Известно, что англичане распространили свои приобретения до самого хребта Каменных (Скалистых. — В.А.) гор и, вероятно, пожелают перенести оные даже и по сю сторону тех гор. Хотя же Компания желает с своей стороны распространить заселения свои до помянутого хребта, что необходимо для прочного существования ее, чему уже сделано начало и чего она, без сомнения, достигнет, если не будет иметь опасного совместничества, но как компания не имеет столь обширных средств, ибо не может войти в противоборство с английским правительством, которое в сем деле содействует, то, дабы правительство английское не присваивало себе страны, лежащей по сю сторону гор, главное правление компании осмеливается заметить, что Каменные горы могут и должны быть в тамошнем крае границею обеих держав. Взаимные пользы, справедливость и самая природа того требуют».
Эта умная и дерзкая бумага едва не стоила директорам их директорских мест. Им был сделан строгий выговор. На копии выговора министр финансов написал: «Получено от его величества лично с высочайшим повелением предписать компании, чтобы она тотчас отменила построение крепостцов, а буде сделано уже распоряжение, послала бы об отмене нарочного, притом заметить компании, что самое требование ее не соответствует ни обстоятельствам тамошнего края, ниже правам, компании предоставленным, сверх того, призвав директоров, сделать им строжайший выговор за неприличность как самого предложения, так и выражений, с тем, чтобы они беспрекословно повиновались распоряжениям и видам правительства, не выходя из границ купеческого сословия».


Далее на Фор-Росс банально начинается нехватка людей (спасибо тебе еще раз, Александр Палыч!), а далее правитель Компании Гудзонова залива Джордж Симпсон предложил РАК снабжать русские колонии продовольствием и товарами в обмен на меха и векселя, выдаваемые на Главное правление в Петербурге. Бинго! Форт-Росс больше не нужен!

А так, идея Мордвинова и Рылеева выглядит здравой.
У РАК были на тот момент
а) деньги
б) средства транспортировки
в) пустые земли
г) И самое главное - потребность в людях, которых в государстве уже был переизбыток
Ах да, на тот момент в Калифорнии было примерно 300 испанцев, и что-то до 500 англичан и американцев вместе взятых. То есть 1500-2000 человек, не говоря уж о большем количестве, однозачно решало все в пользу более населенных не-индейцами колоний
Так что прими Александр этот проект - вполне могла бы быть #КалифорнияНаш.
И да, это тот самый Алексадр I, который в 1819 году захреначил такое постановление: "в России, по обширности ее почвы и разнообразия ее климатов и почвы земли, повсеместного голода никогда быть не может, каков бы ни был недород, в некоторых районах от потребления должно оставаться десятки миллионов четвертей хлеба, а потому, при свободной торговле хлебом не только голода, а даже недостатка в хлебе быть не может" (Брокгауз-Ефрон, 17 полутом).
Лучше бы он не обустройством своей любимой Польши занимался, а по стране хоть немного проехался, и в Адама Смита и физиократов смог....

Via

Saygo
Классную ссылку подкинули:

http://www.agitclub.ru/hist/old/peterburg02.htm

барщина требовала от помещика затраты труда и средств, между тем, как оброк этого не требовал. Поэтому для большинства крупного дворянства, безвыездно проживавшего в Петербурге, более выгодной формой использования подневольного крестьянского труда являлся оброк. С течением времени он сильно возрос в своем размере. К 1760-м годам он достиг 5 руб. (в переводе на деньги 1850 г.), а к 1790-м годам - 7 руб. 50 коп. К 50-м годам следующего столетия оброк возрос в среднем до 10-12 руб.
Между тем, повышая оброк, помещик отнюдь не заботился об увеличении площади крестьянской земли. В имении помещика Позднякова крестьяне платили в 1827 г. 6 руб. сер. оброка, имея по 2 гектара пахотной земли. В начале 50-х годов крестьяне платили уже 9 руб. сер., при уменьшении душевого надела на 1/2 га. В 1859 г. те же крестьяне платили по 24 руб. сер. в год.
Для оброчных крестьян, занимавшихся торговопромышленными делами, оброк принимал часто форму подоходного налога, достигавшего в некоторых случаях десятков тысяч рублей. Помимо оброка, на крестьянина возлагался еще ряд грубо вымогавшихся повинностей, грозивших, однако, жестокой карой, в случае их невыполнения. В Лужском уезде, под Петербургом, в имении жены генерал-майора Буткевича (ее дочь, Екатерина Буткевич, в замужестве гр. Стройновская, увековечена Пушкиным под именем "гордой графини" в "Домике в Коломне") 300 человек крестьян, помимо обязательных 10 руб. оброка, должны были ежегодно доставлять помещице запасы хлеба, овса, гороха, конопли, сена (800 пудов) и т. д. Эти поборы вызвали, наконец, на рубеже ХVIII-ХIХ веков открытое волнение среди крестьян Буткевичей. Некоторые из них поплатились за это арестом, другие были наказаны кнутом. Главного же "зачинщика" сослали в Сибирь.
У знатных петербургских вельмож оброк редко превышал 10 руб. в год. Оброчные Юсупова, ярославцы, платили 7-8 руб. сер. в год. столько же, примерно, платили и приходившие в Петербург, на заработки, казенные крестьяне. Положение их фактически, немногим отличалось от положения крепостных.


Тут сразу видна разница подходов между мелким и крупным бизнесом)
Мелкие помещики все свои проблемы решали... повышением оброка и сбора, то есть проще говоря - драли три шкуры со своих немногочисленных крестьян.
Олигархам важнее была собираемость, поэтому оброк небольшой и фактически не меняется во времени, то есть налоговое бремя весьма умеренное, работай, умеренно богатей, размножайся.

Ну и в подтверждение тезиса - просто прекрасно-ужасное:

Денис Давыдов описывает следующий случай, характерный для отношения мелкопоместных дворян к их крепостным: "В 10 верстах от моей деревни есть село, называемое Дворянская Терешка, - писал из сызранского уезда Давыдов приятелю Пушкина - кн. П. А. Вяземскому в мае 1834 г. - В этом селе живет целая колония мелкопоместных дворян; между ними есть один отставной гусарский майор Копиш, у которого душ до 10 крестьян. В этот голодный год он рассудил весьма и благородно и естественно кормить их на свой счет, не полагая, чтобы из этого могла возникнуть какая-либо и от кого-либо ему неприятность. Что же вышло? Несколько дворян являются к нему с объявлением, что они хотят подать на него просьбу правительству, как на неблагонамеренного человека, старающегося возбудить черный народ к бунту, - Тот не понимает, спрашивает: когда, почему, отчего? и пр. - и они ему толкуют так: " у наших крестьян нет ни куска хлеба, мы ни зерна не даем им на пропитание, а вы своих кормите; знаете ли, какое это преступление? Знаете ли, какое последствие из этого выйти может, милостивый государь? "- Знаю, - отвечает тот, - последствие то, что мои крестьяне живы будут, а ваши или помрут с голода или разойдутся просить милостыни. - "Нет, сударь, это ничего, это плевка не стоит, а вот что: наши крестьяне, узнав, что вы своих кормите, а мы не кормим, взбунтуются и этому причиною будете вы. Вы, сударь, бунтовщик, посягатель на спокойствие государства, язва государственная, стыд дворянского сословия, и мы сейчас идем писать на вас донос губернатору". - Какова выходка? - Натурально тот продолжал кормить крестьян своих, а этим кто-то растолковал, что за такой донос им же будет плохо и уговорил их оставить дело in status quo ".

Via

Saygo

Во времена английского "Золотого Века" и даже чуть позже на испанских и английских кораблях (даже есть подозрение, что и на кораблях других наций тоже) несколько пушек смотрели... внутрь корабля.

а) где располагались?
б) для чего были нужны?

Via

Saygo

Просто так

Я думаю, эту историю все знают, но пусть будет.
Собственно два голландских мастера в Швеции - Хенрик Хайбертсоон и Аренд де Гроот, подрядились построить для короля Швеции Густава-Адольфа два малых (128-фут) и два больших (134.5-фут) корабля. "Васа" изначально - это как раз малый 128-футовый корабль. Контракт на постройку был подписан осенью 1624 года.
Но в 1628 году в битве под Оливой шведы потеряли два корабля, потом еще один в Данцигской бухте, а чуть ранее, в 1625 году в Рижском заливе от шторма были потеряны еще 10 кораблей. Поэтому король решил пересмотреть задание. Теперь ему срочно потребовалось 4 больших корабля, но проблема была в том, что голландские мастера уже подготовили материалы на малый корабль. Хайбертсоон отказался менять проект, но вскоре он заболел и был отстранен от постройки.
Начальником постройки стал будущий капитан корабля Сефинг Хандсон, а реально заканчивала постройку... жена Хенрика Хайберсоона, Маргарет.
Дальше - больше. Поскольку король потребовал разместить на корабле 74х24-фунт. орудия, длины в 128 футов не хватило, и пришлось нарастить и длину, и приляпать второй дек. В 1627 году "Васа", увеличенный в размерах согласно пожеланиям Густава и Клааса Флемминга (причем еще и в высоту, то есть ставший двухдечником, а шведы ранее двухдечники не строили) был спущен на воду. Хандсон говорил, что корабль слишком неустойчив, король не верил. Тогда, дабы убедить Густава Адольфа, капитан приказал 30 матросам кучей бегать по верхней палубе от правого борта к левому. После третьего круга корабль так раскачался, что Хандсон остановил эксперимент, дабы корабль не перевернулся. Эксперимент этот зафиксировали шведские корабельные мастера, которые отписали королю (он находился в Польше), что корабль нужно перестраивать, в таком виде отпускать его в море нельзя.
Ответ короля был четок - продолжать оснащение и вооружение и побыстрее выйти в море.
Далее началось оснащение. Внезапно оказалось, что Швеция не может произвести на "Васу" паруса, поэтому они были закуплены... в Голландии, но голландцы их тоже не производили, а просто поставили отбеленное конопляное полотно... из шведской же Риги. Конопляные паруса толще, и соответственно тяжелее, чем льняные, это еще более усугубило плохую остойчивость "Васы". Ах да, "Васу" дополнительно решили защитить еще от возможного абордажа, поэтому поставили на нем тяжелые и высокие кормовую и носовую надстройки (для мушкетеров и лучников). Это сделало ситуацию с остойчивостью совсем плачевной. Добавлю шарма. "Васу" делали по голландской методе, то есть с округлым, почти плоским дном. Получилось что-то типа куклы-неваляшки.
Проблема была и с балластом. Хайбертсоон предлагал взять для балласта камни, но в результате был выбран песок, который весит меньше, чем камни. Песок был выбран потому, что камни надо было укладывать, а песок - просто засыпать и разровнять. В конце концов его решили все-таки засыпать в бочки, и даже добавили камней, но посадка у балласта была слишком низкой, и самого балласта было явно недостаточно.
Но нет худа без добра - королевские заводы лили орудия целый год, но так и не успели изготовить 74х24-фунтовки, поэтому на "Васу" их поставили только в количестве 46 единиц, плюс две 24-фунт. пушки старого образца, остальное добили мелочью (6-, 3-фунтовки). Иначе бы наверное даже те 1300 метров, которые смог, он бы не прошел.
Повторим.
Итак, изначально планировавшийся как однодечный 128-футовый корабль с 32 пушками, "Васа" в результате "вырос" до 134-футового двухдечного корабля с с номинальными 74 (реальными 62) пушками. Строительство начал один мастер, но достраивал его другой (вернее другая), при этом заказчик (король) постоянно вмешивался в проект, требуя улучшений, добавлений, перестроек, и т.п.
Еще тесты после спуска на воду показали, что корабль имеет отвратную остойчивость и готов опрокинуться при малейшем крене. Но его дополнительно перегрузили орудиями, поставили тяжелые паруса, балласта добавили слишком мало и слишком низко.
Соответственно этот корабль запрограммирован был утонуть 10 августа 1628 года. Тем более, что вышел из порта при открытых пушечных портах нижнего дека (ради салюта). Ну и утонул.

vasa-sinking-howat.jpg

Via

Saygo

Самыми главными были законодательная реформа и крестьянский вопрос. О «Своде Законов» поговорим чуть позже, пока что рассмотрим проблему крепостного права. Но не вакууме, а сравнив в решениями, которые были проведены в той же Пруссии. Почему в России начала XIX века крепостное право было проблемой?
Все дело в аграрном перенаселении. Для обработки уже распаханных земель и нормальной на них жизни вполне бы хватило населения времен Екатерины II (на 1796 год - около 37 миллионов человек). На 1835 год население России составляло примерно 48 миллионов человек, то есть лишние 11 миллионов надо было либо как-то расселять, либо повышать урожайность земли, чтобы нормально прокормить. Поскольку этого не делалось – положение начало ухудшаться у всех крестьян, и начала снижаться та самая пресловутая производительность труда, о которой нынче так любят говорить.
Приведу абсурдный пример, который выявит всю глубину проблемы. Для того, чтобы поезд доехал из пункта «А» в пункт «Б» можно либо поставить паровоз, 2 машиниста и 2 кочегара, либо… толкать его руками, силами, допустим, с помощью 1000 человек. Результат тот же самый – поезд же доехал до цели назначения, правда? В первом случае у нас заняты 4 человека из 1000, а 996 человек – безработные, лишние рты, которых надо либо кормить, либо уморить. Во втором случае – все при деле, только эффективность такого труда околонулевая.
Самыми перенаселенными районами были Украина, Нечерноземье, Санкт-Петербургская область и Прибалтика. Могли бы спасти земли в Поволжье, но из-за неразвитой системы ирригации на первую четверть XIX века там распахивали поля только вдоль рек или рядом с реками.
Конечно же, по идее нужно было первым делом возвращать свободу передвижения крестьянам. Но тут бы взбунтовались помещики, просто потому, что каждая ревизская душа им приносила живые деньги. Кроме того, не стоит забывать, что настоящих латифундистов в России было раз-два и обчелся, самым многочисленным было дворянство, имеющее 20-50 душ, то есть так называемый «средний класс». Понятно, что денег таким дворянам на службу (да и просто для житья в столице) не хватало, и в 1815-1825 годах они пошли в… банки. Поскольку русских банков тогда не было – в иностранные. И под залог недвижимости и владений набрали кредитов. Так, в 1860 году помещик И.П. Рычков, занимаясь обоснованием отмены денежного оброка, говорил: его «имение, в котором 8 тягл, или 31 душа, приносит доходы, по его подсчетам, 600 руб. серебром в год с хлебопашества. Имение заложено за 2 480 руб. – ежегодные проценты с погашением доли залога составляют 173 руб. 60 коп., чистого дохода остается 426 руб. 40 коп. На этот доход, имея готовый хлеб, скотоводство, прислугу, дом с отоплением, помещик существует. Если перевести на оброк по 25 руб. с тягла – помещик получит 200 руб. – за вычетом у него остается 26 руб. 40 коп. Как может прожить помещик при этих условиях?»
Как вы понимаете, банкиры ничего не дают безвозмездно, а выплачивать проценты заемщикам хотелось не очень, поэтому поборы с крестьян начали расти, иногда принимая уродливые формы. Вот 1858 год, Самарская губерния. «Помещик Н. В. Племянников, владелец деревни Якуткино Бузулукского уезда, окружил деревню рвом, забором, у околицы поставил караул. Въезд и выезд из деревни был возможен только с личного разрешения помещика. Сей дворянин с часами в руках становился около крестьянина, требовал от него работы с максимальным напряжением в течение получаса и подсчитывал объем выполненной работы. Затем, считая каждый рабочий день в течение месяца от восхода до захода солнца, скидывая летом 1,5 часа на завтрак и обед, а зимой только полчаса на обед, помещик определял нормы выработки или «уроки». Таким путем он установил уроки для жнеца в 180 снопов он утвердил ежедневный «урок» 10-12 возов по 100 снопов каждый, для пахарей была объявлена ежедневная норма 915 кв. сажен/ на 7 сох и т. д. Племянников конечно понимал, что максимальная выработка жницы за 13-часовой рабочий день не может превысить 100 снопов, но ему нравилось изводить людей непосильным трудом. Крестьянских девушек от 13 до 18 лет дворянин держал в барском доме. День и ночь они пряли, ткали и шили. Племянников сам следил за работой, а приглянувшихся брал к себе на ночь. Провинившихся он сек, порол розгами, заковывал в колодки, вырывал бороды (у мужиков), морил голодом. Дело приняло настолько скандальный характер, что власти вынуждены были начать против него следствие за растление тридцати малолетних девочек, за убийство нескольких крепостных, за массовое зверское истязание крестьян, доводившее их до самоубийства…»
При этом господин Племянников имел заем в иностранном банке на сумму примерно 4000 рублей, и платил ежегодно 273 рубля по кредиту. Вот чтобы в деньгах не потерять, он и решил выплаты переложить на крестьян и заняться «эффективным менеджментом».
Для таких Рычковых и Племянниковых введение свободы передвижения крестьян было бы смерти подобно. Как вы понимаете, ведь в этом случае при прочих равных выигрывали бы крупные латифундисты, которые могли предложить крестьянам и землю, и лучшие условия труда. Естественно, в этом случае мелкое дворянство пополнило бы ряды «борцов с режимом».
Ну хорошо, допустим, царь ради крестьян может поругаться с дворянами. Но ведь дворяне – это фактически единственная образованная часть населения России. Горожан в империи всего 2 миллиона (это во всех городах), церковные деятели обременены знаниями, совершенно ненужными для государственной службы. Получается, что кадры надо было сначала воспитать. Кем заменить дворян? Ответ прост. На 1825 год – некем.
Но может быть Николай мог воспользоваться зарубежным (в том числе – и прусским) опытом? Да, мог. Более того, он это и делал. Николай Павлович решил зайти к проблеме с другого бока. В России 11 миллионов лишних ртов, и их количество все растет (к концу его царствования будет 28 миллионов). Как решались подобные проблемы в других странах, с учетом того, что главный экспортный продукт России – зерно? Правильно, надо уйти от монокультуры, и иметь вспомогательную сельхозкультуру, которая поможет выжить в голодный год.
И тут пригодилась история Фридриха Великого и его меры по внедрению в Пруссии картофеля. Сначала обязали сеять картофель государственных крестьян (циркуляр 1834 года). Но по глупости министров решили отдать под картофель часть общинной запашки, плюс – набедокурило еще и местное руководство, и началась череда «картофельных бунтов».
24 февраля 1841 года был выпущен циркуляр «О мерах к распространению разведения картофеля». По всей империи разослали тридцать тысяч бесплатных наставлений по правильной посадке и выращиванию картофеля. В разные регионы поехали подготовленные в Пруссии «картофельные команды».
Надо сказать, что изначально картофель приняли с недоверием не только крестьяне, но и помещики. Так, Авдотья Голицына на полном серьезе заявляла, что картофель - «есть посягательство на русскую национальность, что картофель испортит и желудки, и благочестивые нравы наших искони и богохранимых хлебо- и кашеедов». Бунты продолжались, и правительство с недовольством отступило от проекта, в 1843 году обязательный посев картофеля был отменен, и теперь государство сделало упор на рекламу и пропаганду. И к 1860-м картофель занял заметное (хотя все еще и недостаточное) место на столе крестьянина. В основном картошку сажали в Санкт-Петербургской и Московской областях, в Поволжье, в Сибири. Связано это было с тем, что там дворяне и крестьяне были более образованы. Ну и плюс ко всему – крестьяне смекнули, что из картошки вполне можно гнать спирт, тем самым экономя зерно. И в 1850-е именно по этим соображениям картофель из огородной культуры стал полевой.
Второе решение Николая I, которое прямо почерпнуто из прусского опыта Фридриха Вильгельма I – это улучшение быта государственных крестьян. Прежде всего, было осуществлено равномерное наделение крестьян землей с увеличением наделов малоземельных, создано крестьянское самоуправление. Было создано Министерство государственных имуществ, отвечавшее за положение государственных крестьян. Оно открывало школы, больницы, ветеринарные пункты, магазины. Министерство было обязано оказывать помощь крестьянам в случае неурожая. На местах создавалась новая система управления: губерния - округ - волость - сельское общество. В каждой губернии учреждалась Палата государственных имуществ. В округ входили 1или 2 уезда. Во главе округа стоял окружной начальник. Вводилось выборное сельское и волостное самоуправление. Реформа графа Киселева 1837-1841 годов сохранила общинное землепользование с периодическими переделами внутри общины. Размеры оброка определялись с учетом доходности крестьянского надела. В государственной деревне западных губерний была ликвидирована барщина.
Помещики были очень недовольны этими преобразованиями, считая, что это повлечет за собой бегство крестьян в государственные земли. Еще большее недовольство помещиков вызывали дальнейшие планы Киселева. Он намеревался провести личное освобождение крестьян от крепостной зависимости, выделить им небольшие земельные наделы и точно определить размер барщины и оброка.
Там не менее, Николай облегчил положение и помещичьих крестьян. 14 мая 1833 года - указ о запрещении продавать крепостных с публичного торга. В 1841 году - запрещена продажа крестьян поодиночке и без земли; В 1843 году запрещена покупка крестьян безземельными дворянами; В 1848 году крестьяне получили право выкупаться на волю с землей при продаже имения помещика за долги, а также право приобретать недвижимую собственность.
И все-таки главного – то есть разрешения на свободу передвижения крестьянам – сделано не было. Почему? Дело в том, что над царем довлел прошлый опыт. Как все помнят, крепостное право в России появилось при недостатке рабочих рук и большой обширности земли. То есть потеря любого крестьянина для государя и для помещика (который крестьянами считался управляющим землями, поставленным царем над ними) была очень болезненна. Именно поэтому людей посадили на землю и запретили им съезжать или заниматься чем-то другим, кроме крестьянства.
Как мы понимаем, к 1820-1850-м годам такая проблема отпала. Грубо говоря, крестьян к тому времени было много больше, чем это вообще нужно. Куда можно было деть этот избыток, дав свободу передвижения? Например, на освоение новых земель – в том же Казахстане или Алтае. Увеличить численность населения городов (население Петербурга в 1830-е – 450 тысяч человек, Москвы – 300 тысяч, остальные города очень малы; для сравнения – население Лондона в то же время – 800 тысяч, Парижа – 1 миллион), пустить дополнительный кадры в промышленность. Но очень боялись, что тогда некому станет работать на полях, заниматься крестьянским трудом. И в результате иногда возникали глупейшие ситуации, когда при переизбытке населения в европейской части России те же Перовский в Оренбуржье или Муравьев на Амуре были вынуждены укрывать беглых и выдавать им статус казаков, поскольку им нужны были люди для освоения земель, а найти их было негде.
Таким образом, мы можем говорить, Что Николай I сделал многое для облегчения крестьянского быта, но на самые главные и основные меры он не решился.
Кроме того, нельзя забывать и еще одну вещь — в России к 1825 году ровно 100 лет цари не наследовали друг другу, а возводились на трон гвардией либо «группой лиц». Легко быть Петром I, когда до тебя были одни легитимные правители и когда престолонаследие плавно переходило от отца к сыну. А представьте Николая? Екатерина I — возведена на престол гвардией. Анна Иоанновна — мелкопоместным дворянством. Анна Леопольдовна — Минихом. Елизавета I — гвардией. Екатерина II — гвардией. Александр I — гвардией. Свергнуты и лишились не только трона, но и жизни — Иоанн Антонович, Петр III, Павел Петрович, самого Николая во время коронации планировала убить группа заговорщиков. Тут поневоле будешь осторожен и ограничишься полумерами. В этом и состоит гражданская и государственная смелость Никлая I — каждый его шаг, что с крестьянским вопросом, что со Сводом Законов или реформой образования, — грозил недовольными, заговорами, переворотом. Царь осознавал все это, но все равно шел вперед. Именно поэтому «Николаевская Россия» в истории осталась как название отдельной эпохи.

10

Via

Saygo

Несколько фактов о той, первой, Самаре образца 1586 года от Эдуарда Дубмана.

1. Самару не совсем построили, ее скорее "собрали", как конструктор. В зиму 1584-85 на нижегородчине и под Казанью рубили лес и свозили его к Волге. Летом и осенью рубили и собирали блоки для срубов и крепостных башен. В апреле 1586 года их погрузили на плоты, которые тоже потом пошли на строительство частокола, изб и прочего, и поплыли к горе в пойме реки Самары. Приплыли где-то середине-конце мая, так-что Георгий Сергеич был отчасти прав.
Первую церковь, кстати, тоже как конструктор собрали.
Вот как это описывается: "А пока работный люд валил лес, отряд верных московскому престолу казаков, как свои пять пальцев знавших Среднюю Волгу, взяв все тех же санчурцев, поплыл в сторону Жигулей. И через несколько дней, минуя Жигулевские ворота, подошел к Самарскому урочищу - к тому месту, где река Самара впадала в Волгу. Работы было еще на несколько дней. Умельцы из Санчурска составили точную карту местности - ее холмов, ничего не пропустили, и с этой картой поплыли обратно в Казань. А под Казанью на волжском берегу нашли похожее место, с похожими холмами, и туда доставили обтесанные бревна. За осень и зиму, под присмотром князя Засекина, сколотили ладную крепость с башнями и стенами, с детинцем, со стрелецкими избами и банями. Хоть сейчас живи и обороняйся. Но под Казанью такая крепость была уже без надобности. ще до начала ледохода все бревнышки пронумеровали, крепость разобрали и доставили к волжскому берегу. Вот тогда и стал вязать работный люд под присмотром санчурцев плоты. К тому времени из Москвы и Нижнего в Казань подошли еще стрелецкие части, чтобы полтысчонки-то набралось для опасного путешествия. И казаки примкнули, что наемниками за деньги Москве служили, и работного люду набралось достаточно.
И когда прошел ледоход, река очистилась, а земля согрелась, флотилия из сотен плотов и десятков стругов двинулась вниз по Волге. На плотах стояли палатки, кашеварил рабочий люд, со стругов казаки и стрельцы всматривались в волжские берега."
Крепость Самару князь Григорий Засекин возведет месяца за полтора. Она встанет на реке Самаре километрах в полутора от Волги. (Нынешнее течение реки с веками само подошло к месту, где стояла крепость.) Детинец, крепкая высокая стена, башни. Избы для солдат. Бани будут за крепостью.

2. Первое население, своими же руками построившее крепость и зазимовавшее в ней, общим числом около 400 человек, было представлено всего двумя национальностями.
Первые, понятное дело, русские: казанские стрельцы.
Вторые - литовцы: литовские ратные люди и их голова Семейка Кольцов. Возможно среди них были этнические белорусы.

3. Первая казнь свершилась в Самаре в марте 1587 года, когда крепости не было еще и года: на центральной площадке повесили казачьих атаманов Матюшу Мещеряка и Тимоху, простите, Пиздиша (видать, имел привычку не по делу говорить много?). Повесели по царскому указу, доставленному по льду из самой Москвы сыном боярским Постником Косяговским. Командовал казнью сам Григорий Осифович Засекин.
Повесили, эээ.., ни за что - за набег на ногайские стойбища с последующим геноцидом и разграблением. Набег был совершен по царскому же указу, но ногаи грозили новую крепость стереть с лица земли и их надо было как-то успокоить. Вот в Самаре, на глазах ногайских мурз, и казнили обидчиков.

V0lWu8rdCabS3SbtvZehlZg104Kge2dqS4mBQgkc

Via

Saygo

Планов громадье

Вот здесь мы с вами поговорили, о чем думало руководство БФ, когда врагу же был на пороге. Но надо сказать, что о возможном приходе английского флота задумывались и раньше. Связано это было с операцией по захвату Проливов.
Сам царь оценивал возможные действия и цели англичан, а так же возможные русские дейфствия так (из записки вел. кн. Константину Николаевичу от 29 декабря 1853 года):

«При могущем быть появлении в Балтике соединенных флотов Англии и Франции предмет их может быть:
1 ) выманить наш флот в море и уничтожить его;
атаковать Ревель, Свеаборг и Кронштадт;
сделать высадку в Финляндии или Остзейских губерниях. Обращаясь к первому пункту, рождается вопрос: должны ли или
можем ли встретить флоты нашим и где, или не благоразумнее ли флот наш не высылать до того, покуда неприятельские не потерпят от атак на наши порты, и в таком случае где и как поставить наши дивизии.
Преимущество паровых кораблей лишит нас возможности с парусным флотом надеяться на выгодный бой, не говоря уже о числительном превосходстве неприятельских кораблей.
Казалось бы, что должно предпочесть флот держать за гаванями до удобной минуты. Но где? В Свеаборге рейд не доступен неприятельским выстрелам, и там дивизия наша удобно стать может на рейде, усиливая своей артиллерией огонь крепости и батарей против входов.
Но в Кронштадте сего удобства нет, и двум дивизиям стать трудно за военной гаванью, разве не в полном вооружении по мелководью. Стать же на большом рейде было бы невыгодно, препятствуя только свободному действию фортов и батарей.
Потому полагаю, что иного ничего не остается, как, при известности приближения неприятеля, вывести весь флот из гаваней и поставить на северной стороне в одну или две линии, по направлению в Лисину косу, оставив одни фрегаты на малом рейде.
Канонерские лодки вооружить и, снабдив экипажами с кораблей, поставить в первой линии перед кораблями, вдоль терассного запружения.
Когда же неприятельские флоты после неудачной атаки на Кронштадт отступят, тогда помощью пароходов сейчас вывести флот за рейд и преследовать неприятеля по удобству»
.
С полностью оборонительным планом действий согласились князь Меншиков, Литке и генерал-адмирал князь Голицын. Истомин вообще говорил, что надо сосредоточиться на плане обороны Кронштадта, а об остальных действиях и не помышлять.
Но были и другие. Например, вице-адмирал Лорис-Меликов, который на флоте не был с 1832 года, но в стратегии, по ходу, понимал получше.
Меликов полагал, что лучше всего встретить неприятеля при входе в Финский залив и принять сражение, если только противник численно не очень будет нас превосходить. Автор записки шел еще дальше и полагал, что «при том совершенстве, в каком долженствовал быть наш флот, мы могли бы прямо идти на порты опаснейшего врага и истребить его силы прежде, чем они будут соединены и готовы к делу». Но если бы, писал дальше Меликов, флот наш оказался не таким, каким ему надлежало бы быть, то следовало бы отделить совершенно исправные суда, усилить их бомбическими пушками, «представляющими в искусных руках самое надежное средство», и из этой части судов образовать действующий флот, готовый вступить в дело с неприятелем, если его силы не будут значительно превосходить наши. Остальные же суда будут составлять резерв флота, который может вступить в дело тогда, когда неприятельские корабли потерпят повреждение и потеряют часть своей прежней силы.
Написанное Меликовым явно коррелирует со взглядами английских адмиралов и опытом Эрскен-фьорда.
Если же численное превосходство неприятеля совершенно не позволит нам надеяться на успех, вице-адмирал Меликов полагал не подвергать флота бесполезным потерям неравного боя и не давать неприятелю легкого торжества. Пока флот существует, писал он, неприятель едва ли осмелится предпринять какие-либо решительные действия против наших портов и берегов. Он предлагал перевести флот в Свеаборг, поскольку в Свеаборге наш флот мог прикрыть все берега залива и лучше защищать Кронштадт и столицу, чем если бы он был расположен на Кронштадтском рейде. Ревель по своему положению при входе в Финский залив представлял бы для флота те же удобства, как и Свеаборг, и, кроме того, выгоду более расположенного к России народонаселения; но он был недостаточно укреплен, и деревянный мол его был подвержен большой опасности от брандеров. Меликов рекомендовал совершенно отказаться от Ревеля и выражал сожаление, что не приведена в исполнение мысль Петра Великого, наметившего постоянным местопребыванием нашего флота Балтийский порт (Палдиски), который самой природой предназначен для этой цели.
Видя такие планы, разухарился и Меншиков. Он в пику Меликову предлагал держать флот в Ревеле, поскольку там есть ремонтные мощности.
В обсуждение включился и начштаба ЧФ генерал-адъютант Корнилов. Он предполагал, что англичане пошлют на Балтику не более 20 кораблей. Следовательно БФ должен обеспечить выход 20 кораблей в море, и 8 держать в резерве. Первая часть должна была встретить противника у Поркала-Уда, а резерв - часть в Кронштадте, а частью в Свеаборге. С этим планом был полностью согласен контр-адмирал Глазенап.
Однако всех затмил уже престарелый граф Гейден. Он предлагал принять бой у Готланда, и в случае неудачи укрыться в Свеаборге, а в случае победы - преследовать английский флот до Бронхольма. Для извещения о приближении неприятеля устроить телеграфную линию между Оденсгольмом и Дагерортом. Крейсируя, пишет граф Гейден, между Гангутом и Оденсгольмом, флот при помощи пароходов и телеграфа может быть во всегдашней готовности или встретить неприятеля в порядке, или же заблаговременно уклониться от боя.
Но далее включился в составление планов контр-адмирал Мофет. Контр-адмирал Мофет, отметив, что наш флот уступает союзному в опытности и подготовке капитанов, в составе артиллерии, в отсутствии винтовых двигателей и в количестве пароходов, признавал, что мы можем принять бой под парусами при численном превосходстве наших кораблей над неприятельскими7, а на якоре — и с флотом одинаковой численности. Исходя из заключения, что союзники будут иметь в Балтийском море превосходящие силы, Мофет также признавал, что действия нашего флота должны носить оборонительный характер. —Для этого его следовало разделить на две части — действующую, из 20 лучших кораблей, которую сосредоточить в Свеаборге, и резервную, которую употребить на усиление кронштадтских и свеаборгских морских укреплений. Гребную же флотилию разместить отрядами, при одном пароходе в каждом, в Аспо, Парклауде, Гангуте, Уте и в Аландских шхерах, между Дегербо и Редшфеном.
Все эти мнения были переадрессованы в Морштаб Константину Николаевичу (Меншиков уже уехал в Турцию, "а мы послом его назначили, в Тунис Турцию"), и далее.... Говорить об этом стыдно, но начинаются пляски с понями.
Константин Николаевич почему-то решает, что у противника по любому будет численное превосходство. Потом решает, что англичане лучше подготовлены. Потом начинаются жалобы на техническое превосходство ("передайте государю, что англичане ружья кирпичом не чистят!"). Поэтому мы по необходимости должны оставаться в оборонительном положении под защитой наших крепостей, будучи в совершенной готовности пользоваться каждой благоприятной минутой для перехода в наступление. Главной нашей заботой должно быть соединение всех трех дивизий в Свеаборге, но если это не удастся, то находившиеся в Кронштадте две дивизии должны быть так расположены, чтобы, усиливая оборону крепости, они обеспечивали и собственную безопасность. Если, вследствие отбитого нападения на Кронштадт или от других причин, неприятельский флот должен перейти в наступление, то отнюдь не вдаваясь в риск. "Совещание как бы в оправдание поставленных флоту пассивных задач указывало в своем заключении, что если неприятель должен будет оставить наши воды, не успев нанести поражения русскому флоту, то эта неудача будет для него чувствительнее потерянного сражения".
Когда Николаю сообщили результаты совещания, он... охренел. Однако... тут надо понять принципы работы Морштаба, и вообще структуру подчиненности БФ. Решение было коллективным, а ответственность совершенно размазана. И к 1850-м на БФ работа по строительству и приведению в боевую готовность флота выродилась в борьбу за денежные потоки и обсуждения ничтожных дел. Князь Меншиков затачивал эту схему под себя, чтобы только его мнение было решающим, но он уехал, и в результате его аморфная структура внятного четкого ответа дать не смогла.
1473954856120326496.jpg

Via

Saygo

Это сообщение капитана Агамемнона.

Восстановить эти форты до их первоначального вида было бы, конечно, делом не то, что дорогостоящим, а просто ненужным. В качестве фортов они оставались настолько сильны, как если бы ни один выстрел не был сделан по ним. Очень небольшая сумма  потребовалась бы на их восстановление. Фактический урон был только на выступах под амбразурами. И эти выбоины на стенах под амбразурами можно было даже не замечать, поскольку на несколько выбитых дюймов камня мало влияют на защиту форта, стены которого толщиной четырнадцать, а в некоторых частях - восемнадцать футов ... Ни один корабль, французский или английский, не  приближался к фортам ближе к 750 ярдов. Подавляющее большинство ... находилось на расстоянии 1000 и 1200 ярдов.

Via

Saygo

Ретроспектива на основании статьи Труди Тейт (Trudi Tate).

Итак, в ночь на 8 сентября 1855 года русские оставили Севастополь, вернее его Южную сторону. Союзники, не веря своему счастью, двинулись к городу утром 9 сентября. Первыми к русской линии артиллерийских траншей подоспели французы. Обрадованные крики - взрыв! Потом еще. Потом еще. Со стороны Редана так же последовали взрывы.
Оказалось что русские перед уходом заминировали свои позиции (я не знаю, как это звучит на тогдашнем языке - заложили бомбы под пушки и комплекты зарядов, которые не успели вывезти, срабатывающие как на время, используя сахар, смоченный водой, так и на дергание/откатывание).
Вот как описывает это подполковник Фредерик Дуглас:
"Неожиданно что-то рвануло в районе Арсенала. Воздух наполнился черным дымом, дождь крупных камней разлился по округе. При разборе оказалось, что русские поставили фугас в стену арсенала, и он приводился в действие закрывающейся дверью, которая тем самым разбивала стеклянную трубку с воспламеняющимся веществом.
Трое англичан разлетелись просто на атомы, большое количество просто было завалено камнями. Убита партия саперов, ведущих мулов вдоль дороги. На месте здания образовался кратер около 20 футов глубиной и 20 футов в радиусе. "
.
Собственно поэтому 9 сентября парад на руинах Севастополя был отменен. Он был отменен и на следующий день, работали саперные команды. Только 12 сентября союзники смогли войти в город. И далее начался... блин, это даже не грабеж. Я не знаю, как это назвать, но так наверное даже племена чумбы-юмбы себя не ведут.
14 сентября в город вошла маркитантка Сикол, которая оставила свои воспоминания: "я встретила группу пьяных до бесчувствия мужчин, которые однако скакали, танцевали, орали невообразимое. У некоторых из них были обмотанные женские платья вокруг талии, на головы надеты женские шляпки. Пьяные и трезвые деловито грабили все окрестные дома - выносили мебель, посуду, картины, даже ночные горшки. Один солдат бегал по городу, одетый в шелковую женскую юбку с украденным зонтом, изображая фальцетом русскую даму".
К чести некоторых офицеров, многие приехали в Севастополь чтобы просто оценить, что за город им противостоял 11 месяцев, и отдать дань восхищения русской крепости. На них произвели просто восхищение русские крытые доки (Дуглас охарактеризовал их как шедевр научной мысли), Константиновская и Николаевская батареи, разрушенное здание библиотеки. Вообще офицеры отмечали, что Севастополь наверное был красивым городом - очень нравилась строгость полуразрушенных зданий, четкость линий. Кто-то даже сравнил его с городами античности.
Но были и такие: "Севастополь, этот желанный приз - наш! Я, бродя по полностью разрушенному городу не чувствовал раскаяния ни перед городом, ни перед русскими. Черт возьми, я загнал-таки лису, и ее хвост должен украсить мой воротник!"
Фанни Даберли, еще одна маркитантка, войдя в город отметила трупный запах, и трупы везде - причем и людей, и животных.
Но самое ужасное было впереди. 11 сентября на Павловской батарее были обнаружены до 1000 русских раненных. Русские, не успевая их вывезти (????? что говорят данные с русской стороны), оставили их на милость победителя. Так же раненные были обнаружены в здании разрушенной севастопольской больницы. Рассел писал:
"Раненные? Нет.. почти мертвые, гнилые и гнойные полутрупы солдат, которые были оставлены умирать в крайней агонии, неухоженные, заброшенные, уложенные впритык друг к другу на поддоны из соломы, пропитанной кровью, которая, казалось, сочилась везде. Многие были еще живы, и черви ползали по их открытым, и кое как перебинтованным ранам".
Эти данные нуждаются в проверке на русском, но англичане пишут - доктор Гвиббенет (Guibbenet) отвечал за эвакуацию раненных из больницы Севастополя, но оставил их. Оставил умышленно, надеясь, что союзники, войдя в город о них позаботятся. В принципе, может быть так бы и произошло, но весь город был заминирован, и союзники вошли в него только через 4 дня. В результате множество людей умерло.

Fig01_web.jpg

Via

Saygo

Знаете, долго думал, отвечать кому-то или нет в прошлых тредах, но потом понял, что это бесперспективно. Спор интересен, когда ты отдаешь столько же, сколько получаешь. И вот за культуру спора большое спасибо numanc, иногда я даже пережимал, но он был вежлив, корректен, и что самое главное - информативен.
Поэтому извините, но я не хочу вываливать на гора информацию, чтобы получить в ответ: "И чо?". Мне подобный подход неинтересен.

А теперь вернемся к теме. Как все знают, в российской историографии окончанием века паруса считается Синопская битва. Если же почитать англичан - то они называют другую дату окончания века паруса - 17 октября 1854 года, первая бомбардировка Севастополя.
Несколькими постами ранее тут ржали (извините, другого слова не подберешь) по поводу слов английского адмирала Нэпира о том, что русские артиллеристы лучше подготовлены, нежели английские. Однако оказалось, что это именно так.
В 7.00 пять пароходофрегатов сделали по 100 выстрелов по Севастопольским батареям. Вскоре к ним присоединился шестой фрегат - HMS Retribution.
В 7.30 в дело вступили HMS Britania (120) и HMS Queen (110). Их поддерживали 2 парохода и несколько французских ЛК и ФР. в 13.15 в бой вступил HMS Terrible, в 13.25 - HMS Albion, в 15.18 - HMS Trafalgar, в 15.25 HMS Rodney. А в 15.40 HMS Albion просто вывалился из боя, кренясь на правый борт. В 16.50 он спешно взял курс на Стамбул. В 18.30 HMS Trafalgar словил несколько red hot shots (серьезных попаданий, угрожающих жизни корабля). Естественно, это далеко не все описание.
Французский линейный корабль «Шарлемань», имея тяжелые повреждения и значительные потери в личном составе, вскоре покинул район боя. Чуть не погиб HMS Agamemnon, получив несколько попаданий в район ватерлинии, французский флагманский линейный корабль «Париж» получил 153 попадания, линейный корабль «Наполеон» имел опасную подводную пробоину, на линейном корабле «Шарлемань» 3-пудовая бомба пробила все палубы, разорвалась в машине и разрушила ее. Характеризуя состояние французской эскадры после боя, один из командиров французских кораблей говорил: «Еще одно такое сражение, и половина нашего Черноморского флота не будет годна ни к чему».
Вот состояние HMS Albion в Стамбуле
2008BU4504_jpg_l.jpg
Корабль потерял все мачты, бушприт, получил только в корпус 93 попадания.
На флагманский линейный корабль «Британия» упало 70 ядер и бомб. "Родней" сел на мель, и был бы просто расстрелян, не окутай его клубы порохового дыма. «Террибл» - бомба, разорвавшаяся на верхней палубе, уничтожила прислугу двух орудий, другая бомба разрушила три каюты в нижней палубе и зажгла бомбовый погреб, третья повредила обшивку, в результате чего корабль стал наполняться водой, четвертая разорвалась в борту в районе ватерлинии.
Вот мартиролог английского флота после 17 октября 1854 года.
HMS AGAMEMNON - 5 убитых
HMS ALBION - 8 убитых.
HMS ARETHUSA -5 убитых
HMS BELLEROPHON - 4 убитых
HMS LONDON - 8 убитых
HMS SANSPAREIL - 12 убитых.
Это только матросы, не считая солдат (планировали высадить десант), и без французов и турок. Общее количество жертв со стороны союзников оценивается МИНИМУМ в 520 человек. Это только убитые, то есть безвозвратные потери.
Потери русских в этот день - 1102 человека, но здесь нет разделения, с сухопутных бастионов погибшие, или с морских батарей, и нет разделения - боевые потери, или гражданские (много ядер влетело просто в сам город). Даже если просто ополовинить потери (хотя по логике они должны быть меньше), то получается, они такие же как у союзников. Но при этом русские остались вполне боеспособны, а противник - нет.
К 19.00 огонь союзников ослабел настолько, что им просто ничего не оставалось, как отойти.
Для англичан это был шок.
Форты Севастополя оценивались в 200 орудий (реально имели 115). Союзники имели 1300 орудий.
Возвращаясь к сказанному Нэпиром - подготовка русских артиллеристов оказалась реально выше.
И тут читатели скажут - как же так? Подготовка выше, а даже на бой не решились. Что ж такое-то? Автор, видать, загибает в полемическом задоре.
Отвечу. Нижние чины, артиллеристы, марсофлоты подготовлены превосходно.
Унтер- и младший офицерский состав - подготовлен отлично.
Проблемы начинались на уровне капитанов и выше.
Кроме того, не стоит забывать, что на ЧФ было что-то типа "Игры престолов" на 1854-й. То есть вот-вот придут Белые Ходоки (союзники), а в командовании ЧФ срутся Таргариены (представители Меншикова), Старки (сторонники Корнилова) и Ланнистеры (сторонники Нахимова). Естественно, своего Джона Сноу там не нашлось. Но это уже другая, отдельная и грустная история.
Что касается фортов - ненависть к ним у англичан осталась столь сильна, что они их... взорвали после захвата города.

Via

Saygo

Проливы Босфор и Дарданеллы всегда были голубой мечтой русской политики на южном направлении. Особенно этот вопрос стал актуальным в преддверии Крымской войны. Причин тому множество. Первая из них – экономическая. Дело в том, что к 30-м годам XIX века через Балтику и Белое море было вывезено 1 919 000 четвертей зерна, а через Азовское и Черное моря — 868 000 четвертей, или 31 процент от всего экспорта.
Ситуация к 1850-м годам сильно изменилась. В 1851–1853 годах экспорт зерна через Черное море составлял уже 4 894 000 четвертей, или 64,5% всего российского экспорта. То есть вывоз основного нашего экспортного товара через Черное море стал теперь важнее даже Балтики и Белого моря. Именно поэтому вопрос о Проливах становился главнейшим в политике государства.
Причина вторая – Турция к 1840-м годам представлялась не только в России, но и в других странах Европы государством, которое вот-вот распадется на составные части. В этой ситуации для русских было важно обеспечить товарные потоки из Черного в Средиземное море, в том числе и для главного экспортного продукта – зерна.
Причина третья – военная. Владение районом Проливов делало Черное море внутренним русским морем по типу Каспийского. В этой ситуации не надо было тратить деньги и ресурсы на большой флот, фортификации, возведение крепостей, и т.д., что было очень заманчиво.
Мы с вами в данной статье не будем касаться политических, экономических, социальных и иных причин, а сосредоточимся на военной части, рассмотрев на основе записки от 15 ноября 1849 года, поданной великим князем Константином Николаевичем (во времена Александра II он стал морским министром) Николаю I по поводу возможности или невозможности захвата Проливов. Составлен был этот план адмиралом Лазаревым, и с поправками принят Морским штабом Российской империи.
Прежде всего, великий князь писал, что в случае войны с Турцией атака Проливов и Константинополя – это кратчайший путь выиграть войну и закончить кампанию малой кровью. Собственно русские потери во время этой молниеносной атаки он оценивал примерно в три-четыре линейных корабля и несколько фрегатов, что по людским потерям было бы несоизмеримо меньше, нежели «в сухопутной двухлетней или даже годовой кампании, в которой войско более страдает от трудностей пути, лихорадок и чумы, чем от самого неприятеля».
Начинается записка с подсчета сил. Итак, чем же могут располагать русские? Константин Николаевич пишет: «Наш Черноморский флот состоит из 13-ти линейных кораблей:
1. Варна, 84-пушечный
2. Селафаил, 84-пушечный
3. Ягудиил, 84-пушечный
4. Храбрый, 84-пушечный
5. Три Святителя, 120-пушечный
6. Уриил, 84-пушечный
7. Ростислав, 84-пушечный
8. Святослав, 84-пушечный
9. Двенадцать Апостолов, 120-пушечный
10. Гавриил 84-пушечный
11. Султан Махмуд 84-пушечный
12. Силистрия 84-пушечный
13. Трех Иерархов 84-пушечный.
В самом скором времени будут еще спущены Чесма 84-пушечный и Париж 120-пушечный. Далее, из 8-ми фрегатов: Мидия, Кагул, Сизополь, Мессемврия, Браилов, Флора и Коварна и из 6-ти пароходных фрегатов: Крым, Владимир, Бессарабия, Громоносец, Одесса и Херсон и из множества мелких судов, корветов, бригов, шхун.
На эти суда можно свободно поместить 12 батальонов, т.е. полную пехотную дивизию. Они необходимы, потому что недостаточно разгромить Константинополь, надо еще в нем утвердиться».
Корабли, приняв десант, отплывают ко входу в Босфор, там ждут попутного ветра, не подходя близко к берегу, дабы не обнаружить себя, мелкие же суда наблюдают, что происходит в самом проливе.
Поскольку летом господствуют северные ветры, ожидание не продлится больше трех-четырех дней, и далее флот строится в линию, впереди – корабли, за ними – фрегаты. «Передовым предполагаю поставить один из ста пушечных кораблей, потому что они более других могут вынести, и при том их залпы действительны и облегчат работу остальным. Пароходы должны держаться так, чтобы всегда быть готовыми подать помощь обитому кораблю. Расстояние между кораблями не должно быть менее одного кабельтова (100 морских сажень), чтобы в случае несчастья с передовым кораблем, с ним не свалиться. У всех должны быть якоря перенесены на корму, с приготовленными шпрингами, так как у англичан под Абукиром, чтобы не делая циркуляции можно бы было встать на якорь прямо по тому направлению, по которому идешь».
Далее Константин Николаевич описывает атаку: «С ранним утром флот отправится под всеми возможными парусами на пролом. При приближении его откроют пальбу три первые батареи, европейской и азиатский Фанараки и Папас-Бурну. Но их выстрелы, как видно по приложенному чертежу, не хватают до середины пролива, и ежели некоторые ядра и долетают, то без большого вреда. Мы молча пройдем дальше, потому что отвечать им не стоит. Скоро станут хватать до нее ядра Пойраса и Керибдже и потом Фил-Бурну, так, что мы будем находится вдруг в тройном перекрестном огне. Но выстрелы не продольны; мы можем им скоро отвечать и тогда мы начнем на оба борта беглый огонь. Ветер и течение с нами так, что мы скоро выйдем из их огня, так скоро, что я не полагаю, чтобы орудие могло в одну и туже батарею выстрелить более одного, много двух раз. Стало быть каждый корабль бросит в каждую батарею 45 ядер, а так как кораблей 13-ть, то и выходит 585, можно положить 600 ядер.
Расстояние не будет более 300 сажен от середины каждого берега. На это расстояние попадет у нас более половины, но положим здесь одну треть, т.е. 200 ядер. Это за глаза довольно, чтобы заставить молчать 50 или 60 орудий, если б они были, но так как их не более 20 или 30-ти на каждой батарее, то прежде чем задние корабли, уже не говоря о фрегатах и пароходах, до них дойдут, они уже будут молчать. Разумеется, передовым кораблям достанется порядочно, но все-таки не так, как в морском сражении, где приходится прорезать неприятельскую линию под огнем по крайней мере 160 орудий. Примеров же бездна, что линии были прорваны, и что прорывавшие корабли и за тем продолжали бой. Поэтому в успехе я не сомневаюсь. Прошедши еще одну европейскую батарею Буюк-Лиман, будет несколько минут, покуда войдет в сильный продольный огонь крепости Анадолу-Кавак. Это самое трудное и опасное место всего пролива. Передовой корабль должен обречь себя на жертву, идти прямо на батарею и вплоть до самого берега, который видя очень приглуб, убрав паруса, встать на якорь с кормы. Само течение, которое весьма быстро у мысов, поставит его вдоль батареи, ежели же оно недостаточно, тотчас надо встать на шпринг.
Тогда он в несколько минут сроет всю крепость, потому что не одна открытая батарея в мире, особенно же известковая не может на полуружейный выстрел вынести огонь 60 пушек 68-ти, 48-ми и 36-ти фунтовых».

https://warspot.ru/12065-krymskaya-voyna-zahvat-prolivov
Знаю, что срача будет много, от себя бы хотел добавить - именно после этого плана начали думать над возможными действиями англичан, и среди всего прочего - присылку эскадр в Балтийское море. То есть планы противодействия англичанам на Балтике готовили лет 5. Что это были за планы, почему они не были реализованы - об этом уже как-нибудь потом.

5

Via

Saygo

Нашел тут на Персее статейку французскую - "Истоки русского милитаризма". Ржу так, что аж стены дрожат)))
Избранные цитаты:

"На данный момент политологи выделили семь основных признаков милитаризма. В порядке возрастания значимости:
1. Чрезмерный акцент на военных церемониях.
2. Идеология, основанная на военных идеалах.
3. Регулярное привитие таких идеалов через систему образования.
4. Непропорционально большие расходы на военные цели.
5. Готовность нести непомерно большие потери в войне.
6. Готовность войск к участию в иностранных и внутренних конфликтах.
7. Скрытое или явное вмешательство военных в принятии политических решений."


"Реформы Ивана Грозного в 1550-х - это настоящая "первая военная революция", разработавшая и систематизировавшая систему чинов и наград, а так же сообщившее обязанности служилому классу. Меры Петра I можно назвать "второй военной революцией", она заключалась в том, чтобы привлечь к воинской обязанности людей, стоявших ниже по социальной лестнице".

"Рекрутеры чаще всего были коррумпированы. Они обращал внимание исключительно на физическое состояние мужчин. Новобранцы от места сбора шагали без надлежащего медицинского и иного ухода сотни миль, часто были заклеймены или даже в цепях. Так, из 43000 новобранцев, призванных в 1754 году прибыли к местам службы только 23000 человек, потери составили 40%! Российские власти, как правило, закладывали потери в 10%, иностранные наблюдатели считали, что больше".
Тем кто хочет приобщиться к страшным сказкам - ссылка: https://www.persee.fr/doc/cmr_0008-0160_1985_num_26_1_2028

Сразу вспомнилась вот эта картинка
Sz-luS6XazM.jpg

Via

Saygo

Ну и до кучи

Просто цитата. Выводы делайте сами.

"В нашем национальном сознании укрепилась мысль, как само собой разумеющееся, что британский корабль может победить французский или русский без особых проблем. Но очень озадачивает вопрос - а почему собственно?
Наше бывшее господство на море состояло в превосходной навигации и судовождении, но пришедший на смену парусу пар сильно изменил дело. Француз или русский так же храбры, как и англичанин. Они стреляют так же метко и быстро, как и англичане. Действительно, в начале Крымской войны русские артиллеристы стреляли много лучше (потому что они были отлично обучены), чем наши, поскольку у нас обучение прошли далеко не все."


Адмирал Чарльз Нэпир "Балтийская кампания 1854 года"

Via

Saygo

Злости псто

В прошлом посте началось бурление говн "охранителей скреп".
"Как же можно выйти в море? У них же винтовые корабли, а у нас парусные. Нет, у нас есть паровые корабли, но они пароходофрегаты."
Вот Эдвину Муру такое соотношение сил не мешало почему-то. Фаррагут на деревяшках форсировал на убойном расстоянии простреливаемую местность между фортами Джексон и Сент-Филипп. То же самое повторил и при Форт-Хадсоне практически.
Может быть только нам что-то мешало? Да нет, не мешало, бой "Флоры" все знают.
А если начать разбираться с матчастью англичан, то окажется, что у Нэпира "полноценными" винтовыми ЛК были 131-пушечный Duke of Wellington (780 л.с., 10 узлов), )101-п. St. Jean d’Acre (600 л.с., 11 узлов), 80-п. Cressy (600 л.с., 11 узлов) и 90-п. Princess Royal (400 л.с., 12 узлов, но эта цифра вызывает большие сомнения).
Далее - HMS Royal George постройки 1827 года. Паровую машину воткнули, выкинув... резервуары для воды. Часть жилой палубы приспособили для хранения угля. Далее начинается английские пляски с бубном. Изначально корабль 120 пушечный, но блин... машина и уголь ведь тоже вес имеют. И в результате корабль становится... 89-пушечным. Корабль оказался настолько плох, что его в 1856-м переоборудовали в войсковой транспорт.
Далее идут знаменитые блокшипы, о которых вы еще почитаете на Варспоте. По сути, это обычные сторожевые корабли, малая дальность хода, малый запас угля, малый запас провианта. Но этим проблемы не ограничивались: "Для перестройки старых 74-пушечников «Эдинбург», «Аякс», «Бленхейм» и «Хог» в паровые 60-пушечные блокшипы изначально требовалось 200 тысяч фунтов. Однако если «Аякс» был переделан всего за 44 с половиной тысячи, то «Бленхейм» обошёлся уже в 74 800 фунтов стерлингов. Самое смешное, что дорогущий «Бленхейм», равно как и «Аякс», проявил себя тихоходным судном и имел скорость на паровой машине всего в 4–5 узлов, а на парусах — не более 6 узлов. Вторая пара, «Хог» и «Эдинбург», оказалась более быстроходной: 6 узлов на машине и 8–9 — под парусами."
Итого, англичане имеют безусловно три нормальных винтовых ЛК. Самый большой запас угля - на Duke of Wellington (590 тонн, на 14 дней при скорости в 10 узлов), а вот на St. Jean d’Acre - уже 300 тонн угля, то есть на 5-6 дней. Дальше - ищи уголь. Ну или переходи в разряд парусников. На блокшипах - запас угля на 3 дня. Но круче всех на Princess Royal - там запас угля для полной скорости ограничивается двумя (!!!) днями. А что вы хотели? За скорость надо платить.
Таким образом английский флот на Балтике - это паноптикум, "с миру по нитке - нищему рубаха". И думаю, теперь понятны опасения Нэпира, что русские его могут атаковать у Дании или еще где-то.
Да, у русского Балтийского флота тоже были проблемы, я не спорю. Громадные проблемы. Когда на октябрь 1853 года выявили, что полностью боеготовы только... 8 ЛК. Англичане появились на Балтике в марте 1854-го. У нас была целая зима, чтобы эти проблемы решить. Да, понимаю, зима не самое лучшее время года в России. Да, понимаю, культура кораблестроения и все такое. Но стоит задача - оснастить корабли на кампанию. Для действий в закрытом море - Балтике. И это делалось. По крайней мере на март 1854 года к выходу в море было готово уже 18 ЛК. Против 13 английских. Как видим - соотношение не самое плохое, если не забывать про 11 русских пароходов, которые в связке с ЛК, вполне могут купировать мертвые углы парусного корабля при гипотетическом бое.
И что же происходит?
Николай I собрал большой военный совет с участием всех адмиралов, которые категорически советовали царю не выходить в море и не давать генерального сражения, на что Николай I в гневе воскликнул: «Разве флот для того существовал и содержался, чтобы в минуту, когда он действительно будет нужен, мне сказали, что флот не готов для дела!».
Понимаете, при таком раскладе дело не в винтовых или паровых кораблях. Дело в головах. А если точнее - в невыполнении командованием флота своих прямых обязанностей. Дело адмиралов - не отказываться от боя, а искать, как преимущества противника превратить в недостаток, а свои недостатки - в преимущества над противником.
По идее, вот все вышесказанное про англичан должен был вам не я переводить и писать, а седенький русский адмирал в своих мемуарах сообщить. Правда это требует знания матчасти.
Отсюда вывод - матчасть своих противников наши адмиралы не знали. Наши адмиралы, «рисуя себе картины возможных последствий, советовались со своими страхами».
Вывод второй, самый простой - в мирное время адмиралы получали свою зарплату зря.
Ну и по поводу возможного "тумана войны". Проблема в том, что Балтика на тот момент была соединена телеграфными линиями вдоль и поперек. Никаких режимов секретности не существовало. Пришел английский флот в Копенгаген - и "утром в газете - вечером в куплете" - через несколько часов эти данные уже доступны в Петербурге. Призывы даже к английское прессе соблюдать секретность оказались просто бесполезными, кто не верит - могут почитать подшивки Таймс за соответствующие годы. Я их уже почитал достаточно. Точно так же вели себя гамбургские, датские, прусские, шведские газеты. Не в пример русским, где лютовала цензура. То есть "туман войны" - он с нашей стороны для них, а не с их стороны - для нас.

G15HHR

Via

Saygo

Просто цитата

«Тон общества, окружающего нас почти всецело проникнут преобладанием расходов над доходами. Государственные служащие все живут значительно выше своих заработков, многие из них печально известны тем, что никогда не платят по долгам, но еще большее их число известно тем, что поддерживает баланс своего бюджета с помощью средств, которые в нашей стране были бы сочтены постыдными».

Посол США в России Джон Куинси Адамс, 1814 год.

Via

Saygo

Безнадега.ру

Народ, я не достал вас еще Крымской войной?)))
Честно говоря, я сам офигеваю, но...

Итак, на Балтику пришла эскадра Чарльза Нэпира, и русский Морской штаб мучительно решает, атаковать или нет. Вернее не так - это император хочет выпиннуть адмиралов в море, а они... а они не хотят. Ибо, "да пошел он жопу, этот самый Египет". Одно дело - жалование получать и на Невском шампанское со шмарами пить, а другое дело - страшно подумать! - воевать! Черт побери, там ведь убить могут!!!

Из дневника адмирала Федора Петровича Литке:
«26-го июля 1854 г. государь посетил Кронштадт и, во-первых, адмиралтейский корабль Император Петр I, куда и мне велено было приехать. После обыкновенного обхода государь пошел в адмиральскую каюту и позвал туда адм. Рикорда, его начальника штаба и меня. Великие князья были все, кроме Михаила Николаевича. Заперли двери. – Очевидно совещание. Прежде чем сели, Константин Николаевич успел шепнуть мне на ухо: On a la malheureuse idée de faire sortir la flotte, – combattez la [есть несчастная мысль вывести в море флот, оспаривайте ее]. Государь начал изображением опасного и почти беспомощного положения крепости Бомарзунда (Аландские о-ва), окруженной большею частию соединенного неприятельского флота, который должен усилиться еще значительным десантным отрядом. В то же время 8 или 9 корветов лежат у Ревеля, – как будто бравируя или вызывая нас. Соображая все это, государь выразил мысль, нельзя ли Кронштадтским дивизиям выдти и, соединясь с Свеаборгскою, атаковать стоящий отдельно у Ревеля отряд, может быть овладеть им, и вместе с тем сделать полезную для Бомарзунда диверсию?
Адмирал Рикорд в общих выражениях изъявил готовность исполнить волю государя, но вместе неуверенность в успехе.
За ним я положительно высказал мое мнение, что успеха от поиска над отдельным неприятельским отрядом ожидать нельзя, потому что, имея 6 винтовых линейных кораблей, он всегда может уйти от наших парусных, которых рангоуты, появившиеся на горизонте, вовремя его предостерегут, если и не сделают этого крейсеры. Наш же флот может подвергнуться большой опасности, если главные силы неприятеля, извещенные крейсерами, на него обратятся.
"Ну если нельзя, то нечего об этом и думать", – сказал государь и отправился на берег, где посетил генерала Дена и осмотрел строящийся на Косе редант, и потом возвратился в Петербург»
.

Самый ржач - это "успеха от поиска над отдельным неприятельским отрядом ожидать нельзя, потому что, имея 6 винтовых линейных кораблей, он всегда может уйти от наших парусных, которых рангоуты, появившиеся на горизонте". Знаете, где находился на тот момент отряд Бим Мартина, который сначала подошел к Ревелю, а 18 числа был у Ханко? Вот здесь - Lumparen / Lumpar Fiärd. Около Стокгольма, сукааааааа....
Ну и ответ Николая - это нечто запредельное.
Вспоминается анекдот:
"Сталин: - этих трёх расстрелять !
Один из трёх: - в Меня не стреляйте, я не хочу !
Сталин: - Этого не расстреливать он не хочет !"


steamship-kolkhida-fighting-the-turkish-

Via

Saygo

После того, как "летучий эскадрон" (пароходошлюпы "Миранда", "Медина", "Везувий" , "Стромболи" , "Ардент", "Эрроу", "Бигль", "Линкс", "Снейк", "Сваллоу", "Вайпер", "Вранглер" и "Кэлью") вошли в Азовское море и устроили там довольно сильный армагедец (было взято и сожжено до 290 русских барок, мелких корабликов, и т.д. обстреляны зажигательными снарядами и сожжены хлебные магазины у Таганрога, Гениченска, Мариуполя, Бердянска и т.д.), англичане решили войти в Дон и подняться до Ростова на Дону, надеясь собрать крупный лут с этого похода. На сильное сопротивление не рассчитывали - как оказалось, у защищающего поюбережье Войска Донского почти не было пушек (спасибо тебе, Александр мать твою Николаевич, ибо при Николае Были, при Александре решили все свезти в Николаев, который вполне можно было защищать новыми орудиями, туда доставили и 68-фунтовки, и 12-дюймовые мортиры, и даже Баумгартеновские орудия).
Утром 23 июля 1855 года паровой шлюп "Сваллоу" и паровая канонерская лодка "Джаспер" начали промерять проходы в устье Дона. Завершив промеры и поставив вешки, корабли ушли ближе к вечеру в Азовское море (рашен коссакс были глюпы и варвары, стреляли, понимаешь, по ночам из камышовых зарослей по кораблям из огнестрельного оружия, благо - стрелков со штуцерами на 1885 год там было уже много), тогда как казаки ноченькой темной подплыли к вешкам, и переставили их поближе к Кривой косе.
Утром канонерка "Джаспер", пойдя по собственным вешкам, вылетела на мель. Сели крепко, сняться не получалось. "Сваллоу" было пытался приблизиться - а тут из камышовых зарослей начался обстрел из ружей. Пробовали не обращать внимание - так казаки откуда-то 6-фунтовку приволокли и пару ядер упали недалеко от шлюпа.
Лейтенант Хадсон, командир канонерки, приказал выбросить с кораблика все тяжелые вещи. Сначала полетела за борт одна 24-фунт. гаубица, потом вторая, потом каморная 32-фунтовка. Поняв, что ничего не получится, Хадсон приказал экипажу на лодки идти к "Сваллоу". Далее шлюп произвел несколько выстрелов по "Джасперу" и ушел.
И вот потом... русская и английская версии расходятся.
Согласно русской версии событий, ночью казаки посетили HMS "Jasper" и сняли с канонерки все пушки, а саму канонерку взорвали.
Согласно английской версии вечером на HMS "Jasper" высадилась английская призовая команда со шлюпки, которая сняла с лодки оставшуюся 68-фунтовую каморную (?) пушку (остальные выкинули), раскурочила механизм паровой машины, а саму канонерку подорвала, дабы русским не досталась.
Если свести все версии воедино - правы наверное и англичане, и русские. Казаки действительно забрали с канонерки пушки. Те, которые она утопила, пытаясь сняться с мели. Англичане действительно забрали 68-фунтовку (это еще не Ланкастеская, но каморная, с дальностью стрельбы до 3000 ярдов).
Таким образом, русские действительно получили 3 трофея с Роял Неви - две 24-фунтовые гаубицы и 32-фунтовку.
И да, чтобы два раза не вставать.
Хвалебное слово о Тотлебене.
Этот великий инженер действительно сказал новое слово в обороне крепостей. Старые русские крепости (Бомарзунд, Свеаборг, Кинбурн, и т.д.) были недооснащены артиллерией, но имели крепкую защиту - гранитные или кирпичные стены. Тотлебен сделал упор на слабую защиту, но на насыщение укреплений артиллерией. В результате каждый бастион вел огонь таким огненным валом, что союзникам просто приходилось методично от бастиона к бастиону кропотливо день за днем втаптывать укрепление в лагерную пыль. Тут Тотлебен на первых парах еще использовал менталитет флотских - те (по аналогии с кораблем) любили стрелять
а) залпами
б) часто.

И в результате на первых порах действительно каждый бастион давал лавину огня.
Позже русские научились вести не батарейный, а единичный (и иногда даже батарейный), но прицельный, огонь. К старому методу они возвращались, прикрывая контратаки гарнизона.
Мне на ум приходят две аналогии.
1) Линкоры кайзеровского флота (сильная защита но ослабленная артиллерия) против линейных крейсеров типа "Кошки" (слабая защита, но сильная артиллерия).
2) Северный фас Курской дуги, где создали в чистом поле насыщенную артиллерией позицию, используя самые простые методы фортификации, но орудий было до 150 единиц на км фронта.

Как-то так.
cSwziZhVHRWkrobFxnnqHhN9kO5DgBVedLfQdX1G

Via

Saygo

Устранение Меттерниха с политической сцены в 1848 году ознаменовало начало конца рискованных действий балансирования на проволоке, при помощи которых Австрия использовала единство консервативных интересов для сохранения достигнутого в Вене урегулирования. Совершенно очевидно, что легитимность не могла компенсировать до бесконечности неуклонное ухудшение геополитического положения Австрии или растущую несовместимость ее внутреннего государственного устройства и доминирующих национальных тенденций. Но нюанс как раз является сущностью искусства управления государством. Меттерних очень ловко справлялся с Восточным вопросом, однако его преемники, не сумев приспособить внутренние институты Австрии к требованиям времени, попытались, в порядке компенсации, привести австрийскую дипломатию в соответствие с нарождающейся тенденцией силовой политики, не сдерживаемой концепцией легитимности. Это должно было стать крахом существующего международного порядка.

Случилось так, что «Европейский концерт» окончательно раскололся вдребезги на наковальне Восточного вопроса. В 1854 году впервые со времен Наполеона великие державы участвовали в войне. По иронии судьбы эта война, Крымская война, давно заклейменная историками как бессмысленное мероприятие, которое легко было предотвратить, была развязана не Россией, Великобританией или Австрией – странами, имевшими свой интерес в Восточном вопросе, – но Францией.

В 1852 году французский император Наполеон III, только что пришедший к власти в результате переворота, убедил турецкого султана даровать ему титул «защитника христиан Оттоманской империи», то есть признать за ним ту роль, которую русский царь традиционно считал своей. Николай I был в ярости от того, что Наполеон, которого он считал незаконным выскочкой, осмелился занять место России в качестве защитника балканских славян, и потребовал равного статуса с Францией. Когда султан наотрез отказал русскому эмиссару, Россия разорвала с Турцией дипломатические отношения. Лорд Пальмерстон, формировавший британскую внешнюю политику середины XIX века, болезненно подозрительно относился к России и настоял на отправке Королевского военно-морского флота в бухту Бесика у выхода из Дарданелл. Царь же продолжал действовать в духе системы Меттерниха. «Вы четверо, – заявил он, обращаясь к великим державам, – могли бы диктовать мне, но такого никогда не случится. Я могу рассчитывать на Берлин и Вену»[109]. Чтобы показать полнейшее пренебрежение, Николай распорядился оккупировать княжества Молдавию и Валахию (современную Румынию).

Австрия, которая теряла больше всех в этой войне, предложила вполне очевидное решение: Франция и Россия выступают созащитниками оттоманских христиан. Пальмерстона не устраивал никакой вариант. В целях усиления переговорных позиций Великобритании он направил Королевский военно-морской флот к самому входу в Черное море. Это подтолкнуло Турцию на объявление войны России. Великобритания и Франция поддержали Турцию.

Настоящие причины войны, однако, лежали гораздо глубже. Религиозные претензии были на самом деле предлогом для осуществления замыслов политического и стратегического характера. Николай добивался воплощения в жизнь давней русской мечты заполучить Константинополь и проливы. Наполеон III увидел перед собой возможность покончить с изоляцией Франции и разрушить Священный союз путем ослабления России. Пальмерстон искал какой-то предлог, чтобы прекратить раз и навсегда продвижение России к проливам. Как только началась война, британские боевые корабли вошли в Черное море и стали уничтожать русский Черноморский флот. Англо-французские войска высадились в Крыму, чтобы захватить русскую военно-морскую базу Севастополь.

Эти события для австрийских руководителей означали только одни сложности. Они придавали значение традиционной дружбе с Россией, опасаясь при этом того, что продвижение русских на Балканы может вызвать беспокойство среди славянского населения Австрии. Но их пугало и то, что выступление на стороне своего старого друга России в Крыму даст Франции предлог напасть на итальянские территории Австрии.

Вначале Австрия объявила нейтралитет, что было разумным шагом. Однако новый министр иностранных дел Австрии граф Буоль решил, что бездействие только действует на нервы, а французская угроза австрийским владениям в Италии выбивает из колеи. В то время как британская и французская армии осаждали Севастополь, Австрия предъявила царю ультиматум с требованием ухода России из Молдавии и Валахии. Это и стало решающим фактором окончания Крымской войны – по крайней мере, так с того времени посчитали правители России.

Австрия отвергла Николая I и непоколебимую дружбу с Россией, восходившую к временам Наполеоновских войн. Граничащая с паникой безответственность заставила преемников Меттерниха отбросить наследие консервативного единения, которое собиралось по крупицам так тщательно, а временами так болезненно на протяжении жизни целого поколения. На этот раз Австрия отказалась от пут общих ценностей, а это также позволило России вести свою собственную политику, исходя исключительно из геополитических выгод. Следуя подобным курсом, Россия была обязана столкнуться с Австрией по поводу будущего Балкан и со временем попытаться подорвать Австрийскую империю.

Via

Saygo

Крымская, трофеи

8 сентября 1855 года русские оставили Северную сторону Севастополя.
Вошедшие в город союзники обнаружили на бастионах целый арсенал - по разным данным от 3 до 4 тысяч орудий, по словам участника осады лейтенант-колонеля Ричарда Келли "таким количеством пушек можно вооружить не одну армию".
Союзники поделили пушки следующим образом - 1/4 часть арсеналов отдавалась французам, 3/4 забирали британцы. Смысл этого решения был непонятен совершенно - дело в том, что относительно артсистем французов, и особенно - англичан русские пушки на бастионах (еще на 1854-й вполне бывшие современными) на 1856 год уже были просто устаревшими. Нет, длинные 68-фунтовки себе забрала бы с удовольствием любая из сторон, но русские их оставили мало (часть удалось увезти с собой), а все эти 12-, 18-, 24-, 6-, 3- фунтовые пушки даже для колониальных армий были уже хламом. Французы говорили, что русские пушки им нуны в количестве, утерянном Наполеоном в 1812-м, и для создания Севастопольского бульвара в Париже. Использовать их в качестве собственно пушек они не собирались.
Военный секретарь (министерская должность) Фокс Мол (Maule) в письме главнокомандующему английским контингентом Уильяму Кондрингтону от февраля 1856 года приказал строжайшим образом вывезти в Англию все трофеи. Заодно он запросил у генерала мнение о их реальной ценности. Ответ Кондрингтона: "почти все виды артиллерии тут не имеют какой-либо боевой ценности. 40х36-фунт. я поставил на Редане и в Балаклаве, если вдруг мирные переговоры с русскими зайдут в тупик и они произведут нападение. Что касается остальных орудий - лошади, которые потребуются для их транспортировки, гораздо ценнее, чем пушки."
Командующий предполагал большинство артиллерии не везти в Англию, а затопить в море, на большой глубине. Первоначально предполагая, что важнее не удивить Лондон числом захваченных орудий, а не дать русским ими воспользоваться ни в каком виде. Отдельно 213 пушек Наполеон 3-й хотел выделить для создания статуи Виргинии в Le Puy‐en‐Velay, Auvergne (закончена в 1860-м).
Из 177 бронзовых орудий французы получили 88, британцы - 89.
Отдельно стоит упомянуть Пьемонт, который получил 200 чугунных пушек.
Сардинцы тоже настаивали на бронзовых орудиях, но были посланы и французами, и англичанами. Более того, англичане решили развести турок. Мол, парни, давайте меняться - мы вам за каждую медную пушку дадим чугунную русскую. В результате был заключен прекрасный контракт - все бронзовые и медные пушки на Босфоре и Дарданеллах англичане меняли на чугунные русские. Но это еще только часть кидалова - 30 марта 1856 года был заключен Парижский мир, согласно которому подлежали демилитаризации и форты Босфора, то есть установленные русские пушки на Босфоре турки были обязаны снять и использовать в других местах.
Ах да, прикол в том, что эти турецкие орудия прошли в Англии по графе... "русские трофеи".
Ответ Лондона - начать эвакуацию трофейных пушек в любом случае, и начать с бронзовых.
Проблема кроме всего прочего была в том, что большую часть русских пушек надо было восстановить - ведь пушку с разломанным лафетом даже лошадь будет транспортировать с трудом.Этим пока и занялись английские войска, к тому же памятуя о том, что мир еще не подписан, а на поле боя артиллерия лишней не бывает.
Французы меж тем свою долю свезли в Балаклаву и начали вывоз во Францию. Английская же часть была сосредоточена на боевых позициях. Сначала начали возить лошадьми, однако вскоре кони начали выбиваться из сил, и к делу подключили железную дорогу - два паровозика, таская трофеи от Редана к Балаклаве, работали просто на износ. 16 февраля первые 8 орудий были загружены на транспорт "Эдвард", 11 - находились в Балаклаве, 106 - на Редане готовы к погрузке, 125 орудий - на позициях.
Всего в Британию было решено вывезти 1000 русских орудий, возить их в Балаклаву было признано делом почти невозможным, и решили, что раз гора не идет к Магомеду, пусть тогда Магомед идет к горе - решили построить причалы в Казачьей бухте и грузить пушки там.
Тянули пушки силами солдат, лошадей берегли, паровозы - тоже. Проблема была в том, что русские вполне могли обстреливать из своих орудий на противоположной стороне и причалы, и трофеи, поэтому сначала нужно было создать флеши,Э разместить там рабочие пушки, а потом уже строить причалы и везти трофеи.
8 марта войска получили известие, что мир почти заключен, и получили указание ускорить погрузку трофеев. Вывоз их продолжался через Стамбул, Мальту и Гибралтар до октября 1856 года. Осмотр в Лондоне показал, что вся артиллерия фактически не имела практической ценности. Решено было оставить по одному экземпляру специфических артсистем, типа 16-фунтвой длинной пушки или 32-фунтовой гаубицы (единорог?), а остальные пустить в переплавку, но вскоре от этого отказались. Часть пушек была раскидана по селам и весям Англии, как напоминание о победе. 20 пушек отправили в Ирландию, еще 7 - в замок Ладлоу (в Уэльской Марке, не путать с пригородом Лондона), много было разослано по городам и весям, часть - складирована в арсенале. Медные пушки (непонятно, русские или турецкие, выше уже объяснял, почему) были распределены по главным военно-морским базам. Почти 300 орудий было разослано по колониям - Канада, Австралия, Новая Зеландия, Ванкувер, и т.д. Еще 28 пушек было потрачено на Мемориал памяти Крымской войны, недалеко от Пикадилли. Кроме тго, часть бронзовых (турецких) пушек было переплавлено в колокола новой церкви в Дорсете, заложенной королевой Викторией.
Кстати, русские тоже поимели свои трофеи - это семь английских 13-дюймовых мортир с редутов Балаклавы.

9Q4ZkgbfI_FK8cEHKjMd_J_4gWUHYZYXgIyPFf9F
Трофейное русское орудие времен Крымской войны, Уторфеорд, Англия.

Via

Saygo

Надо сказать, что зачинателем прусских реформ стал… сам Наполеон. Именно он просто заставил Фридриха Вильгельма III принять в правительство Штейна и Харденберга, которые настаивали на том, что что-то надо менять. К тому времени Пруссия уже не была самым просвещенным и свободным государством, как во времена Фридриха Вильгельма I и Фридриха Великого, просвещенный абсолютизм при последних двух королях уступил место обычному, домотканому абсолютизму и самодурству. (Рис. 10)
Штейн и Харденберг взялись за дело. Прежде всего, они решили, что до самоуправления надо допускать не только дворянство, духовенство и чиновничество, но и буржуазию, а так же представителей свободных фермеров. Были отменены все внутренние таможни, в октябре 1807 года был принят так называемый «Октябрьский эдикт», который положил начало полной отмене крепостного права в Пруссии (полностью крепостное право в Германии будет отменено позже России, только в 1887 году). Верные политике Фридриха Великого, Штейн и Харденберг предлагали за выкуп отпускать прежде всего тех фермеров, у которых хорошо идут дела. Кроме того, им была возвращена свобода передвижения и свобода выбора профессии. Так же были отменены цеховые объединения, что дало стимул развитию производства и торговли.
Сделано это было не просто так – Пруссия должна была заплатить Франции контрибуцию в 120 миллионов франков в год, деньги взять было неоткуда, кроме как со своих граждан. И здесь уже интересы юнкеров были забыты – тут бы самим выжить как-нибудь.
По настоянию Харденберга в Пруссии в 1810 году ввели равенство всех перед законом, включая евреев и поляков.
Кроме того, Штейн и Харденберг провели административную реформу. Они сделали очень простую вещь – чиновникам на местах назначили нормальные зарплаты, но при это пойманные на коррупции чиновники не только лишались мест и присуждались ко всей конфискации имущества вместе с семьей, но могли и на виселицу угодить. Эта мера произвела эффект разорвавшейся бомбы – коррупция в госорганах снизилась в десятки раз. Более того, теперь чиновники испытывали конкуренцию – ведь количество желающих пойти по бюрократической стезе резко возросло.
Но наверное самой эпохальной для Пруссии стала военная реформа, которую возглавил Герхард фон Шарнхорст. Как мы с вами помним, еще Фридрих Вильгельм отдал армию на откуп исключительно дворянам. Так вот Шарнхорст… стал говорить удивительные вещи. Что армия должна быть призывной. Что в офицеры надо брать не по знатности, а по способностям. Но как быть, если численность армии ограничена 43 тысячами человек? Шарнхорст предложил создать отряды ландвера и ландштурма. Это и будет воинский резерв, и в случае необходимости прусская армия легко достигнет 200 тысяч штыков, причем уже подготовленных. Наполеон запретил создавать ландвер, и Шарнхорст устроил в своей армии текучку – как только солдат был достаточно подготовлен, он увольнялся из армии, а на его место приходил новичок. При этом уволенный солдат оставался в резерве, и мог быть призван на военную службу в любой момент. На первое место по производству в офицеры было выдвинуто специальное образование, а не происхождения. В армии были отменены телесные наказания.
В 1810 году Герхард фон Шарнхорст оставил должность начальника Генерального Штаба Пруссии, так как навлек на себя подозрения Наполеона, но неофициально он продолжал управлять прусской армией, именуя себя «начальником Генерального Штаба в резерве».
Стоит так же упомянуть и о реформе образования. Здесь отличился Вильгельм фон Гумбольд, он создал сквозную систему обучения – школа, гимназия (в практике Пруссии того времени это аналог реального училища), университет. То есть все дети Пруссии учились в школе, далее самые способные из них могли пойти в гимназии, сдав экзамены (причем независимо от сословий), а потом и в университет. Система образования по такому принципу была организована в России только в 1930-х годах.
Система эта готовила кадры, которые потом будут совершать промышленную революцию в Германии. Позже Бисмарк говорил, что «войну с Францией выиграл немецкий школьный учитель». Это не совсем так. Войну 1870 года выиграла многоуровневая система образования, впервые созданная в 1810-х годах.


10
Генрих Фридрих Карл фом унд цум Штейн.

Via

Saygo

Это какой-то друдом, это какой-тот ржач по типу "Бабченко воскресе" и "кот Скрипаля - готовиться к воскрешению".
Значицца так. Вы же все помните железную дорогу от Балаклавы к Редану (английские позиции у Севастополя)?
Строить ее начали 8 февраля 1855 года, рельсы проложили уже к маю, но до примерно июля таскали как бурлаки. Далее запустили дрезины и конки, конечно тоже не фонтан, ну хоть не "Эх, дубинушка, ухнем!".
Севастополь пал в начале сентября 1855 года. К 8 ноября наконец по дороге запустили пару паровозов.
Вопрос - для чего использовались эти паровозы и дорога, с учетом того, что половину Севы уже взяли, а на вторую уже не покушались?

Правильный ответ дал grigvas.
"«грузятся снарядными осколками, собираемыми в городе, артиллерийскими орудиями и даже гранитом домов и набережных.Французы взяли свои трофеи и только. Англичанам мало трофеев, им нужна прибыль: чугун осколков, свинец пуль, гранит набережных и надгробных памятников, захваченных на севастопольских кладбищах, все пойдет в дело. Кажется, англичане, если бы могли, увезли с собой все развалины Севастополя, Малахова кургана и бухту» (с)

Англичане вывезли 875 чугунных орудий, 3 — даже приведенных в негодность — и 89 бронзовых стволов"


Завтра об этом более подробно) Пока что скажу - из Лондону поступил приказ - всю русскую артиллерию - вывезти в Англию. На хрена - никто не знал, пытались оспорить, но дядям из правительства надо было показать - кто тут главный, И КТО БУДЕТ РЕШАТЬ ВТОРОСТЕПЕННЫЕ ВОПРОСЫ.)))

Via

Saygo

Мысли вслух

Вот читаю про конквест Алжира французами, и не могу отделаться от дежа вю...

1830 год.

"Экспедицию возглавил Луи-Огюст-Виктор Бурмон, военный министр, когда-то бывший роялист-эмигрант, воевавший в Вандее, перешедший на сторону Наполеона, потом опять сменивший флаг, встав под знамена Людовика XVIII, во время Ста Дней опять перешедший к наполеону, и наконец дезертировавший перед Ватерлоо к союзникам.
Флот вторжения насчитывал 675 судов (103 военных корабля и 572 торговых и транспортных единицы), все портовые города юга Франции были наполнены разного рода агитацией. Улицы, доки и площади Тулона были полны солдат, матросов, люботыных, торговцев, спекулянтов, всевозможных мошенников, ростовщиков, жуликов и просто бездельников, которые тянулись вслед за армией, надеясь разделить добычу, войдя в компании с поставщиками и субподрядчиками. Все кафе и трактиры были переполнены, так же как и госпитали с гостиницами."


1830 год, высадка.

"Радость, последовавшая за успешной высадкой, не могла перекрыть беспокойство. Почти все наши солдаты были необстреляны, и находились впервые перед врагом. Они питались всяческими рассказами про арабов, решив, что те будут беспокоить их ночными вылазками. Особенно их напугали крики шакалов, совершенно неизвестные жителям Франции. Солдаты подумали, что это арабы, готовящиеся к нападению, несколько полков не спали всю ночь, ведя спорадическую стрельбу вслепую, иногда задевая выстрелами своих товарищей.
На следующий день все окрестные возвышенности были полны арабских стрелков, ведших прицельный огонь из длинных ружей, стрелявших на расстояние до 700 ярдов. Атака колоннами особого успеха не принесла, одна из колон была отрезана, и головы французских солдат, словно мячики, отскакивали, отрубаемые широкими ятаганами. Хотя бой закончился победой французов, потери составили 57 человек убитыми и 473 человека раненными, причем довольно тяжело. Это была работа арабских стрелков."


Декабрь 1840 года, то есть через 10 лет.

"Прибывший в Алжир генерал Бюжо имел под ружьем около 100 тысяч человек. Он начал с глубоких реформ в армии, причем как в собственно французских полках, так и в туземных (зуавы, спаги). Войска теперь были разделены на мобильные отряды, была серьезно облегчена амуниция солдат, лошади в обозах повсеместно заменялись неприхотливыми и более выносливыми мулами. Теперь французы переняли арабскую тактику - ночные засады, нападения, неустанный поиск и преследование врага, тактика выжженной земли, угон табунов - все эти арабские методы ведения войны прочно вошли в набор французских тактических приемов. Младшие командиры получили полную иницативу и свободу действий, во главу угла ставился исключительно результат."

Вот ведь один в один - история нашей Кавказской войны. Начинали тоже радостно, с песнями и плясками, глупыми улыбками на румяных щечках, и в результате пришли к полному изменению состава войск, структуры, тактики. Ибо оказалось, что война партизанская - это совершенно иной тип войны.
Все отличие в том, что если Кавказская армия так и осталась вещью в себе, то вот опыт Алжира во многом был перенесен во всю французскую армию.

1200px-La_prise_de_Constantine_1837_par_
И картины, кстати, тоже почти один в один.
Можно сравнить.

1200px-Sturm_aul_Gimry_1891.jpg

Via

  • Записи в блогах

  • Комментарии блогов

    • Маски и интерьер
      Вообще, наверное, полезно иметь очень общее представление о большинстве африканских племенных религий (ну, пусть будет такое определение, коли лучшего нет под рукой): 1) есть некий Бог-Творец, который сотворил все - землю, людей, животных, растения, рыб, птиц, воды, горы, пустыни, духов опять же ... 2) Бог-Творец слишком сильно удален от своих творений и они оставлены им на земле самостоятельно решать свои проблемы - люди с людьми и другими объектами материального и нематериального мира. Сделал я вас - теперь плодитесь и уживайтесь! 3) в связи с этим обращаться к Богу-Творцу можно, но эффект, если и будет, то не скоро, да и неизвестно какой. Поэтому надо жить в мире с окружающим миром, который делится на 2 части - подконтрольную человеку и неподконтрольную человеку. Во вторую входят дикие животные, лес, морские глубины, земные недра, и духи опять же.  4) чтобы улаживать дела с духами лучше всего иметь в мире духов "своих" - а это духи предков. Чем сильнее дух предка, тем он более качественно обеспечивает защиту интересов своих потомков. Поэтому надо, в первую очередь, чтить предков. А то они и обидеться могут и наслать в отместку какого-нибудь другого духа (например, болезни), чтобы потомки вели себя лучше. Морально-этические взгляды на жизнь воспитываются в специальных инициационных лагерях, где молодежь проходит подготовку, узнавая, какие духи за что отвечают и как с ними себя вести. Потом эта система поддерживается тайными обществами, а для пропаганды тех или иных норм существуют ритуальные танцы-маскарады, где маска является способом перевоплощения танцора. 5) иной раз находятся такие, кто при помощи духов пытается превысить свою власть в отведенном ему участке мира. Такой человек начинает или сам колдовать, или обращается к колдуну-профессионалу. И тут надо вовремя распознать беду, призвать на помощь духов предков, чтобы они повлияли на враждебных духов "там" и сообщили, кто является нарушителем тут. Для этого есть специальные ритуалы, в которых используются маски - с одной стороны, в них, при помощи особо структурированного звукового и колебательного поля (музыка, пение, движения в танце, постукивания) призываются защитные духи, которые живут в маске до окончания церемонии, с другой стороны - эти же маски помогают отпугнуть духов, помогающих колдуну. Когда колдуна обезвредят на астральном уровне духи предков и схватят телесно в этом мире, следует расправа, которая обычно производится при помощи особого растительного яда - от него колдуны дохнут окончательно и бесповоротно. А участники инквизиции не страдают от мщения других духов, т.к. были защищены масками. В общем и целом, с разными вариантами и дополнениями, это свойственно для большинства бантуязычных народов, а также некоторых других языковых групп Черной Африки. Но, поскольку культура масок очень широко распространена именно у бантуязычных народов, то, наверное, для осознания сущности участия маски в ритуале надо обратить внимание именно на их практики. 
    • Маски и интерьер
      Продолжим с обществами, масками и ритуалами. Еще вариант - маски "белой ведьмы", как они известны в народе. Это маска народа пуну из Габона. Традиционно общество пуну делится на разные кланы и роды, проживающие в разных деревнях. Помогать осознанию единства пуну как народа помогает общество мукудж. Помимо регулирования отношений внутри поселения, члены общества мукудж ведут судебные дела и выявляют злых колдунов, обеспечивая процветание общины. Маски для ритуалов окуи бывают мужскими и женскими, черными и белыми. У народов Африки белый цвет ассоциируется с миром духов, а также с чистотой и светом. Черный цвет ассоциируется с землей, силой, ночью. Таким образом, цвет маски не имеет значения в разделении масок на мужские и женские. Внешний вид масок мукудж соответствует идеалам женской красоты, принятым в Габоне. Прическа масок копировала прическу женщин пуну. Белые маски мукудж носили во время церемоний, проводившихся днем. Эти маски использовалась, в частности, в похоронных церемониях, когда мужчина-танцор на ходулях, с плетью, копьем или пучком ветвей в руках (помогавших удерживать баланс и служивших для выражения ритуальных действий) и в маске исполнял ритуальный танец. Они изображали дух женщины (доброй «белой ведьмы», представляющей женского первопредка пуну), который вернулся из мира мертвых для того, чтобы встретить и проводить в мир мертвых душу вновь усопшего члена общины. Однако этот тип маски не является погребальной, поскольку ее не надевали на усопшего, а лишь использовали в защитных траурных церемониях. Кроме того, маски использовались в разнообразных обрядах инициации, а также торжественными церемониями – например, достижении ребенком возраста в 1 месяц, свадьбе и т.п. Считалось, что при данных событиях желательно присутствие женского первопредка, благословляющего потомков. Так, добрая «белая ведьма» в ходе ритуала джайе благословляет детей, взяв их из рук матери, и, как отмечают исследователи, даже грудные дети при этом практически никогда не плачут. В ходе танца хор и танцоры окуи окружают мать с ребенком на руках и, указывая на них ветвями и копьями, благословляют ребенка, а потом кропят его заранее приготовленной водой. Страшно, аж жуть!?
    • Маски и интерьер
      Например, возьмем народность идома, живущую у слияния рек Бенуе и Нигер. Они земледельцы, верят в Бога-Творца, но считают, что общение с духами умерших предков позволяет поддерживать гармонию в обществе и баланс с силами природы. Для каждого случая у них есть особые половозрастные общества, которые выполняют ту или иную функцию в сфере общения с духами. Для этого используются маски и статуи. Белый цвет масок и статуй, как и в других частях Африки, используется для символического обозначения принадлежности объекта к миру духов. Так, у идома есть общество алекву, которое следит за тем, чтобы души предков получали своевременные подношения, и чтобы потомки замаливали перед предками грехи.  А общество оглинье является мужским половозрастным союзом, объединяющим воинов, которые в честном поединке убили человека, льва или слона. У них есть свои маски, которые применяются во время ритуальной пляски очищения икпа - ранее требовалось предоставить голову убитого врага, из-за которого, собственно, член общества и становился нечистым (такие представления о потере ритуальной чистоты воином, убившим врага, существовали у большинства народов по всему свету). Но со временем их заменили вырезанные из дерева маски. Статуи андженю изображают женских духов, населяющих кустарники по берегам рек. Они отвечают за плодородие, способствуют переходу душ умерших с земли людей в землю духов. Особая разновидность такой статуи, выкрашенная в черный цвет, символизирует преемственность рода и ставится рядом с умершим во время похорон. Собственно, вопрос - что страшного в этих ритуалах? Почему они являются какими-то вредоносными или разрушительными? Кстати, вот маска, которую продавец назвал маской народа идома - я затрудняюсь определить ее принадлежность к обществу. Как кажется, она сильно реалистичная и, скорее всего, относится к маскам-заместителям, используемым в ритуале икпа: Нет скарификации по щекам и на висках, а также полуоткрытого рта, демонстрирующего зубы. Это свидетельствует либо о нетипичности иконографии, или же о неправильности атрибуции. В любом случае, имея некоторое представление о том, какие ритуалы являются основными "потребителями" масок у идома, зададимся вопросом - и что? Чем эта маска плоха/вредна в интерьере?
    • Афростенд
      Ну и отлично - на неделе будем разбирать тайное общество оглинье А то много сложностей с масками общества оглинье и масками икпа (тж. икпоби, икпхи и т.п.) у народа идома.
    • Афростенд
      у меня изначальна эта версия была но приберег для эффектного финала