Сергей Махов

Sign in to follow this  
Followers 0
  • entries
    1,833
  • comments
    12
  • views
    83,893

Contributors to this blog

  • Saygo 1845

About this blog

Entries in this blog

Saygo

Рыклама

Ну и да.
17 сентября 2022 года буду выступать на фестивале Цифровой Истории.
Моя тема - это Непобедимая Армада.
К сожалению, поскольку таймлайн выступления ограничен 30 минутами, не получится рассказать все полностью, а вкусного там - вагон. Постоянные читатели моего ЖЖ знают.
Но по крайней мере постатаюсь остановиться на:
- причинах похода Армады.
- Собственно походе.
- Упомяну и при День Баррикад во Франции.
- Постараюсь рассказать о проблеме долготы, которая сыграла плохую шутку с Испанским флотом.
- ну и завершу рассказ бедствиями и последствиями.


Все подробности - тут:

https://tsifrovaya-istoriya.timepad.ru/event/2075714/

Banner-kvadrat.png?extra=O76G5fGk_6Kj4yk


Via

Saygo

И на очереди у нас еще один коктейль от US Army&Navy Club - коктейль Гуадалканал (Guadalkanal cocktail).

Для начала - анекдот.
1939 год.
Германия напала на Польшу, Англия и Франция объявили войну Германии, СССР вошел в Восточные Кресы.
В Париже, на Монмартре, разговаривают два француза.
- Ты знаешь, Жан, что-то в Европе как-то не спокойно. Сначала я хотел перебраться в Англию, но на море уже во всю резвятся волчата Деница, ты слышал - недавно какой-то фашистский пират потопил даже целый лайнер - "Атению"! Да и вообще, боюсь, немцы могут высадиться в Британии.
Думал рвануть в Индокитай, но там тоже неспокойно.
Поэтому я решил уехать подальше, на край мира. И даже нашел чудесный островок, который не зацепит никакая война, где уже купил маленькое бунгало. Называется островок - Гуадалканал!


Как говорится, никогда еще француз из анекдота так не ошибался.
К концу весны 1942 года японцы контролировали большую часть западно-тихоокеанского театра военных действий. И в августе 1942 года союзники начали первое в истории наступление в южной части Тихого океана, высадив 11 000 морских пехотинцев на Гуадалканале на Соломоновых островах.
Как известно, флот выгрузил лишь половину подготовленного снаряжения и двухнедельный запас продовольствия, а далее адмирал Флетчер помахал морпехам ручкой, и увел корабли куда подальше. Но вот что он успел разгрузить полностью - так это запасы грейпфрутового сока и почти весь запас виски. В результате у американцев был недостаток продовольствия, но... полный набор бурбона "Олд Кроу" и грейпрутового сока.
Поскольку было неизвестно, когда поставки возобновятся (и возобновятся ли вообще), морпехи приняли решение - бодяжить бурбон с грейпфрутовым соком.
В результате дневной рацион упал с 4 до 2 унций на морпеха в день. Находчивые морские пехотинцы (как будто бывают другие) вскоре научились смешивать свой виски с несладким грейпфрутовым соком и (когда они могли его достать) льдом, который они «героически освобождали» из японских холодильников (у японцев на островах было несколько машин по производству льда). В течение многих лет после этого ветераны морской пехоты Гуадалканала поднимали бокалы этого коктейля в память об этой героической кампании.

Состав самый простой.
1 часть Бурбона.
3 части грейпфрутового сока.
Лед.


Правда говорят на Гуадаканале морпехи мешали ровно один к одному, то есть 2 унции рома и 2 унции сока, что в итоге составляло искомые 4 унции.

ЗЫ: кстати, у японцев со снабжением обстояли дела не лучше. Чего только стоят их попытки выстреливать провиант для своего гарнизона на Гуадалканале... через торпедные аппараты подводных лодок. Естественно, ящики с рисом, задевая за выступы в торпедных аппаратах, разлетались в труху, а весть залив Тулаги был завален утонувшим рисом. Так что "игра была ровна))"


n8VTv8-ya2E.jpg?size=983x553&quality=96&


Via

Saygo

А вот еще про флот Горшкова.

Со дня смерти Сталина и до 1964 года  Москва торжественно объявила, что не будет никогда  искать зарубежных баз, поскольку это считается противоречащим антиимпериалистической идеологии. 
Но в 1964 году, после того как Москва продемонстрировала бессилие своих военно-морских сил во время Карибского кризиса, количество советских действий за пределами прибрежной зоны  увеличилось примерно до 4000 судо-дней (ship-days). 
Однако решение проблемы отсутствия заморских баз требовало перехода к политике, противоречащей политической декларации о том, что СССР не ищет военных портов в зарубежных странах, поскольку это никому не угрожает.  Эта предпосылка была удобно отброшена, когда советский флот получил доступ к иностранным портам в Сирии, Гвинее, Алжире, Ливии, а затем и во Вьетнаме.  Но, как объяснял в своей книге о военно-морской стратегии бывший командующий Северным флотом адмирал Иван Капитанец, у советского флота никогда не было нужных портов:

"Самой сложной задачей для советского флота было создание системы баз.  У СССР не было баз за границей.  Плавмастерские и вспомогательные суда не могли решить эту проблему.  По дипломатическим каналам СССР получил разрешение на заход в порты Сирии, Египта (1967 г.), Алжира (1969 г., возобновлено в 1978 г.) и Кубы (1970 г.).  В 1971 г. по просьбе гвинейского правительства СССР был предоставлен доступ в порт Конакри.  В 1972 г. советские корабли стали заходить в порты Сомали, а в 1977 г. — Бенина.  В 1978 году им был предоставлен доступ к портам Сан-Томе и Принсипи.  В 1979 г. Вьетнам предоставил разрешение на использование военно-морской базы Камрань (…)".

Эти военно-морские объекты, хотя и ограниченные по численности по сравнению с США, помогли Советскому Союзу расширить свое присутствие за границей.  К 1976 году советское морское присутствие за пределами прибрежной зоны  возросло до 48 000 судо-дней.

Из статьи "Beyond the China Seas: Will China Become a Global “Sea Power”?"

Alexandre Sheldon-Duplaix


Via

Saygo

Ну что ж, даже сегодня прозвучала эта любимая байка жителей 1/6 части суши – мол, США, демонизируя флот СССР/России, просто выбивают себе бюджет.
Давайте разберем этот тезис предметно, ибо после разбора окажется… ну, что это не тезис вообще. Сначала попробуем подумать просто логически. Борются ли отдельные виды Вооруженных сил за финансирование? Да, конечно борются. Только в США? Да нет, конечно, те же вечно конкурирующие Туполев и Сухой соврать не дадут. А ранее Яковлев и Илюшин, Микоян и Лавочкин, и т.д., несть им числа.
То есть фиксируем вывод один. Все всегда борются за бюджет, и неважно – флагман и ты капитализма, или страна победившего социализма. Борются ВВС с флотом, флот с Армией, КГБ с ГРУ, и прочее-прочее-прочее. Всегда и везде.
Итак, с первым подходом разобрались. Давайте начнем второй подход. Что вообще является мерилом успешности борьбы за бюджет? Как вы понимаете, увеличение этого бюджета, правильно? Иначе либо вы не боретесь за бюджет, либо… ну, проигрываете эту борьбу, верно?
Смотрим на бюджет флота США. В 1946 году бюджет флота США составлял: 12,25 млрд, далее: 1947 год - 4,29; 1948 год 3,27; 1949 год - 3,66 млрд., и, наконец к 1950 году достиг: 4,25 млрд. долларов. Согласитесь, какая-то хреновая борьба за бюджет прям. Ну слабенькая.
Ладно, смотрим дальше. Началась Корейская война, понятно, что военные траты (в том числе и траты флота) пошли вверх, ибо внезапно оказалось, что флот США в том виде, в котором он был в 1950 году, осуществлять блокаду берегов Кореи не может.
Итак, в 1951 году бюджет составил 12,98 млрд. долларов, в 1952 составил 16,35 млрд., и пошли первые ассигнования на ПЛО (оружие, самолеты, кораблестроение, конверсии и модернизации). Но в 1953 году Корейская война заканчивается, и… траты на флот снижаются. С 13 до 9 млрд. долларов. Как же так? А борьба за бюджет?
А вот так. Борьба – борьбой, но в мирное время на флот хочется тратить поменьше.
Следующий всплеск флотского бюджета… опять связано с войной, ну кто бы мог подумать? После начала Вьетнамской эпопеи бюджет флота вырос с 14.86 млрд. до 19.2 млрд. долларов. К окончанию войны во Вьетнаме бюджет флота возрастает до 27,934 млрд. долларов (1975 год).
А вот дальше, с 1976 по 1988 годы – идет резкий рост бюджета флота, с 31 млрд. до 100 млрд. Как вы думаете, почему? Неужели лохов из правительства развели? Или все-таки на море для США запахло жаренным, и они поняли, что могут лидерство на море потерять, и надо что-то делать?
Да ну, бред какой-то, скажут любители тезиса про выбивание бабла из доверчивых лохов в правительстве. Они спецом ведь раздули, вон же – сам говоришь.
Хорошо, но тогда почему с 1989 по 1997 год бюджет флота падает со 100 до 70 млрд. долларов? На 30% падение так-то. Опять хреново за бюджет воевали?
Ах да, тут еще надо держать в уме, что в США с 1965 года был большой уровень инфляции, который к 1975 году достиг 11%, а к 1980-му – 14%.
Наконец, рост бюджета начинается в 1999-м (бомбардировки Югославии), и вот далее идет безостановочный рост – с 84 до 176 млрд. долларов. До 2010-11 годов. А потом – опять снижение, на 2014-й – до 155 млрд.
Весь бюджет флота США с 1794 по 2014 годы можно посмотреть тут: https://www.history.navy.mil/research/library/online-reading-room/title-list-alphabetically/b/budget-of-the-us-navy-1794-to-2004.html
А вот вам бюджеты с 1945 по 1975:

4N0rW_aUggE.jpg?size=665x336&quality=96&

Но самая мякотка – в графике, который я приведу напоследок. Если принять за аксиому утверждение тех, кто нам рассказывает, что страшилки про флот СССР и позволяли флоту увеличивать свой бюджет, то самые крутые страшилки рассказывали правительству… в министерстве образования, ибо бюджет на образование в США в том же 2020 году фиксируется на уровне в 357 млрд. долларов, в почти три раза больше, чем на флот!
Круто, да?

D25zt_3t8qc.jpg?size=934x555&quality=96&

Что до деления оборонного бюджета США, в литературе приводится мнение, что с 1948 по 1986 год ВВС США получали около 35 процентов военного бюджета, Флот — 31 процент, а Армия — 28 процентов. Это не совсем так. ВВС США получали больший процент бюджета с 1955 по 1967 год, поскольку отвечали за два столпа атомной триады — Стратегическое Воздушное командование и наземные пусковые установки, получая 49 процентов от оборонного бюджета на пике 1957 года. Для ВВС в 1957 году предусмотрено 16 млрд., для Флота - около 10 млрд., а Армия удовольствуется менее чем 8 млрд.
Флот США доминировал в расходах с 1972 по 1983 год, получая около 30-35 процентов от оборонного бюджета.


Via

Saygo

За ВМФ!

За 300 лет своей истории флот России прошел большой путь от регионального флота до флота, претендующего на первое место в мире. Если флот Петра I боролся не с самой сильной в морском отношении Швецией за контроль всего лишь над частью Балтийского моря, то флот Горшкова соперничал с американским за контроль над мировым океаном.
Если российские корабли начала XIX века, проданные Испании в 1818 году, были признаны устаревшими и некачественными, то в 80-90-е годы XX века российская школа кораблестроения котируется по всему миру. И это – заслуга российских ученых, конструкторов, инженеров, кораблестроителей, моряков, которые смогли фактически с нуля и без чьей либо помощи создать совершенные для своего времени корабли, оспаривавшие первенство в океанах.
Тем не менее, Россия вошла в XXI век, имея один из самых сильных и современных флотов в мире, и есть надежда, что благодаря нашим ученым и конструкторам, адмиралам и морякам,  простым труженикам это положение вещей сохранится.
Пока, честно говоря, удается не очень, но...
В заключение же мы приведем цитату адмирала Горшкова из книги «Морская мощь государства», которая многое объсняет: «Нация без сильного флота смотрится на карте, как блюдо для голодных, - а не как один из игроков на мировой арене».

206026_original.jpg


Via

Saygo

А мы продолжаем про рецепты коктейлей от US ARMY&NAVY CLUB. И у нас на очереди сложно-составной коктейль, который и называется Army&Navy.
А заодно - и пара интересных историй.

Итак, для того, чтобы сделать этот коктейль, нам сначала надо сделать другой коктейль - Оржеат (Orgeat). Этот коктейль довольно древний, как минимум - с начала 19 века, правда раньше его делали на ячмене, а потом, в конце 19 века, стали делать на орехах, в частности, на миндале. Но вполне себе подойдут и фисташки, и арахис.

Итак,  Оржеат.

Ингредиенты

2 чашки бланшированного миндаля
1 1/2 стакана сахара
1 1/4 стакана воды
1 унция сверхкрепкого (overproof)  рома (63%).
1/2 чайной ложки  воды цветов апельсина

Кстати, о сверхкрепком роме. Что такое белый ром - на Ямайке не знают. Чаще всего его пьют коричневый, запивая водой или, для сбережения желудка, молоком. И закусывают кусочком сыра. Ром так же является частью ямайских похоронных ритуалов и иногда считается лекарством. 

Но мы продолжаем.

Измельчите миндаль в кухонном комбайне до мелкого помола. Отложите.

Смешайте сахар и воду в кастрюле на среднем огне и помешивайте, пока сахар не растворится. Кипятите сироп 3 минуты, затем добавьте молотый миндаль.

Убавьте огонь до минимума и варите еще три минуты, затем медленно увеличьте температуру до средне-высокой. Незадолго до того, как он начнет кипеть, снимите его с огня и накройте крышкой.

Дайте ореховой смеси с покрытием настояться в течение не менее 3 часов или даже до 8 часов. Затем процедить через 2 слоя марли, отложив  молотый миндаль для следующего использования (на одной партии миндаля можно сделать 3 коктейля, потом можно выбрасывать) .

Добавьте бренди и апельсиновую воду в сироп.

Используйте маленькую воронку, чтобы разлить органику по бутылкам или банкам. Закройте и храните в холодильнике до 2 недель.

Итак, Оржеат готов.

Теперь делаем основной коктейль.
Его придумали в 1920-х в барах, которые находились рядом со стадионами, где шло извечное соперничество Военной академии Вест-Пойнта и военно-морской академии Аннаполиса по американскому футболу. Пили естественно болельщики, а не игроки)
Дэвид Эмбери в 1948 году предложил конечный рецепт, который назвал как "1 часть сладкого, 2 части кислого и 8 частей базы" (one part sweet, two parts sour, eight parts base).

Поэтому делается все очень просто.
1 часть джина.
2 части лимонного сока.
8 частей Оржеата.

Готово! Бинго!
Ах да, этот коктейль можно пить как теплым, так и холодным. Вкус в обоих случаях немного отличается, но именно из-за Оржеата он приятен и так, и так.
Ах да, обычно американцы пьют такой коктейль вместе с ... Чипсами. Ну что с них возьмешь, дикий народ, дети гор))

Если скажете что интересно - продолжим))

lj_army-and-navy-720x720-primary-830563e


Via

Saygo

Продолжаю читать про коктейли US Army and Navy club.
И задался вопросом, а есть ли там русские коктейли? Ну или те, которые косят под русские?
Итак, встречайте.
Коктейль номер один. Квася. Да, да, именно так - Kvasya.
Состав? Блин, да проще некуда))
35 мл кваса
10 мл водки
10 мл коричного сиропа.
Добавить лед - и - вуаля!
Квася готов)))

Коктейль номер два. Белый русский.
Нам хорошо знаменит по фильму Big Lebowski. Коктейль был любимым напитком главного героя, и после фильма его начали подавать практически в каждом баре мира.  Кстати, он также появился в фильме «Женщина-кошка», где кошачья героиня заказывает его в баре, сократив список ингредиентов до сливок.  Так что, будь вы мужчиной, женщиной… или кошкой — это легко сделать дома.

Ингредиенты:

лед
водка
кофейный ликер
сливки 10%.

Приготовление.

В бокал положить  лед, влить все ингредиенты в равных пропорциях и перемешать ложкой.
Готово! Бинго!

Ну и последний коктейль на сегодня.
Кровавая Мэри по-русски. Почему по-русски, спросите вы? Да потому что с... огурцом).

Ингредиенты на порцию:

лед
50 мл водки
10 мл лимонного сока
20 г свежего огурца
соленый огурец
соль перец
150 мл томатного сока
1 мл табаско
горчица

Приготовление:

Сначала нарежьте свежий огурец, положите в стакан и немного разомните в ступке.  Добавьте водку, томатный и лимонный сок, соль и перец по вкусу, 2 капли соуса Табаско и горчицу (пару граммов).  Тщательно перемешайте все ингредиенты и добавьтелед.  Для украшения подойдет соленый огурец.

Бинго!

Ах да, если хотите продолжения темы - пишите в комментариях)

205785_original.jpg


Via

Saygo

В US Navy club нашел коктейль "Total Recall"(Вспомнить все).

Состав:
3/4 шота Текилы Patron Resposado
3/4 шота рома Havana Club
3/4 шота ликера в стиле Южных Штатов (например "Адвокат").
1.5 шота клюквенного сока с сахаром.
1.5 шота свежего апельсинового сока
1.5 шота свежего сока лайма.

Все взболтать, размешать, налить в стакан, подавать с парой долек лайма)

Что-то думаю после пяти-шести таких коктейлей не всё вспомнишь, а наоборот - всё забудешь))

205432_original.jpg


Via

Saygo
Победа во Второй Мировой войне только подтвердила для американцев, что США являются исключительной нацией, которая играет исключительную роль в истории человечества (традиция, ведущая начало еще с пилигримов «Мэйфлауэра» - Земля Обетованная, и тому подобное). Даже до того, как США вступили в ВМВ, Генри Люк, издатель журнала «Лайф», написал эссе 17 феврлая 1941 года, что, мол, XX век надо считать «американским веком», и что США имеют «искреннюю обязанность и возможность… как самая сильная и жизненная нация мира, распространить на весь мир свое влияние и… преданность американским идеалам». Казалось, что 1945 год подтвердил видение Люка, США не только победили в войне, но были самой сильной нацией в мире и в экономике.
Надо сказать, что еще в начале века США вели внешнюю политику, которую можно охарактеризовать как интернационализм, но после 1920-х главным врагом был объявлен советский коммунизм и его сдерживание, особенно после Второй Мировой, стало главным посылом американской внешней политики. Нет, понятно, что были и политические, и экономические интересы, тем не менее основой политики Холодной войны стала идеология, которую Джон Фусек (Fousek) квалифицирует как «американский националистический глобализм», который был основан на миссионерской вере в американскую исключительность. Эндерс Стефенсон соглашается, что «главным элементом» политики времен Холодной войны была «вера в американскую исключительность и ее миссионерскую миссию».
Уже президента Трумена характеризуют как «эталонный образец борца за исключительность США», поскольку тот часто именовал Штаты «самой великой нацией, из тех, какие когда-либо были под солнцем». Для Трумена победа во Второй Мировой продемонстрировала величие Америки, но вместе с тем и возлагала на США ответственность за послевоенное устройство и свободу в нем (причем свободу именно в понимании самого Трумена, а не какую-то абстрактную). Почти все президенты США изображали Холодную войну по типу манихейства, то есть как борьбу между Добром и Злом, где в роли Добра выступал, конечно же, Сияющий Град на холме, а в роли зла – мрачный московский Мордор. США ассоциировали себя с лидером свободного мира, который должен был спасти человечество от «зла» коммунизма.
Трумен же и обеспечил принципы американской политики времен Холодной войны на объединенной сессии Конгресса 12 марта 1947 года, его послание осталось в истории под названием «доктрина Трумена». В ней он призвал Конгресс бороться, и сделать все, что необходимо, чтобы защитить права свободных демократических государств мира. Трумен говорил – Америка никогда не требовала подчинения себе в обмен на свободу, но – продолжал он, - «я полагаю, мы должны свободным народам решать свои собственные судьбы так, как они хотят». Главными задачами президент объявил ценности и принципы, основанные на американской модели свободы и демократии, поскольку именно они смогут эффективно ответить вызову коммунизма.
Собственно, вся последующая политика Холодной войны со стороны США была основана именно на этой миссионерской вере в американскую исключительность и борьбе «с тоталитарной агрессией и подрывной деятельностью». При этом все преемники Трумена так же использовали язык идеи американской исключительности и борьба с коммунизмом в их риторике носила характер сражения за Веру, Крестового похода.
Кроме того, Джордж Кеннэн (Kennan), на минуточку – архитектор политики сдерживания – писал в июле 1947 года: «главная проблема советско-американских отношений – это тест на полноценность США как нации среди наций. Либо мы падем, либо мы окажемся достойными и сохранимся, как великая нация». Таким образом, в США рассматривали соревнование с СССР прежде всего как борьбу идей, привлекательности доктрин, того или иного образа жизни.
Кеннэн писал далее: «вдумчивый наблюдатель только порадуется началу Холодной войны, испытает определенную благодарность Провидению, которое, бросая американской нации непримиримый вызов, вместе с тем заставило американский народ поднять на щит нравственные принципы и верить своему политическому руководству».
Майкл Хант, наблюдавший в 1950-х приватные беседы высших чиновников, отмечал, что «чаще всего на встречах присутствовала риторика, обычная для времен Крестовых походов». Так, в документе SNB 68 (доктрина Совета Нацбезопасности 1950 года) доктрина США излагалась так: «Борьба за превосходство, поскольку свободный мир возлагает на США тяжелое бремя лидерства». Там же Холодная война описана как «конфликт между идеями свободы и легитимного правительства с одной стороны, против мрачной олигархии Кремля и рабства с другой стороны». Согласно документу, надо было сделать так, чтобы «силы свободы» преобладали, поэтому от США требовалось консолидировать в своих руках политическую, экономическую и военную мощь. И подобные обороты по словам Фусека «стали константой управления в среде американских политиков в весь послевоенный период».
План Маршала (1947) тоже был основан на идее американской исключительности, поскольку предполагал не только восстановление европейских экономик на американские деньги, но и создание европейских политических систем, основанных на американской идеологии и под контролем США. Штаты считали себя «избавителем», но взамен требовали перенесения своих принципов на европейскую почву. Была даже разработана теория «модернизации», где предполагалось, что народы Европы должны пройти стадии от «традиционной» до «современной», а общей конечной точкой должно было стать признание США как «лидера свободного мира» и принятие ценностей Штатов. Кстати, эта теория служила для США и оправданием для вмешательства в дела других государств – мы, мол, только миссионеры, и ежели кто-то сбился с пути истинного, то поможем не только словом, но и ботинками 45-го размера, и винтовкой М-16, а если что – и напалмом.
Поскольку большинство Западной Европы приняло «американскую модернизацию» – США еще больше укрепились в своей «миссионерской позиции». Более того, в Вашингтоне стали разрабатываться программы «модернизаций» для Латинской Америки, своя программа была у Корпуса Мира, Стратегический план Гамлета (Strategic Hamlet Program) для Вьетнама – это тоже план «модернизации по-американски». И в 1960-х было сформулировано, что «миссионерская миссия» продолжается, и теперь должна охватить и весь оставшийся мир.
Но… беда пришла откуда не ждали. Прежде всего, в самой Америке. Афроамериканское движение 1960-х пеняло правительству на очевидный факт – вы, дорогие, требуете торжества демократии и свободы по всему миру, а что у вас дома творится-то? Вы дома это «торжество демократии» обеспечить не можете. Раз вы провозгласили себя лидерами свободы и демократии – может, начнем с того, что дома обеспечим то же расовое равенство, не? Поэтому…. Вполне предсказуемо, негритянское движение в США в 1960-х было объявлено «рукой Кремля», а ее лидеры – «вождями фундаментальной нелояльности к нации и ее ценностям».
И к концу 1960-х последовал социальный взрыв, большое количество американцев выступало не только за реформы дома, но и за неприятие внешней политики, особенно по Вьетнаму. А меж тем, вмешательство во Вьетнам ведь было задумано строго в рамках «миссионерской концепции», с верой в то, что США – лидеры свободного мира, и просто защищают «свободные народы от коммунистической агрессии». Поражение во Вьетнаме во многом стало шоком и зародило в истеблишменте очень серьезные сомнения по поводу исключительности американской нации.

Может быть продолжим при случае.


556px-Statue_of_Liberty_7.jpg

Via

Saygo

Вообще, интересно копаться в английских терминах.
Итак, примерно в 1970-х, как раз после Вьетнамской войны, в США начался дискус на тему классификации флотов, и к 1980-м получилась следующая градация.
Brown-water navy (дословно - флот коричневой воды, или каботажный) - грубо говоря, это флот, способный действовать в реках и у берегов. Чаще всего такой флот представлен береговой охраной и малыми кораблями (катера, лодки и т.п.), которые от берега далеко удаляться не могут. Как пример американцы считают, что таким был флот Вьетнама во Вьетнамской войне. Помните? Рэмбо II и тому подобное. Вот это он и есть - Brown-water navy.
Следующая градация - это Green-water navy (дословно - флот зеленой воды, или прибрежный флот) - то есть это флот, способный действовать в региональных морях, примыкающих к своей территории. Собственно Россия в период XVIII-XIX веков как раз обладала двумя Green-water navys, Балтийским и Черноморским. Тем, кто вспомнят Архипелажские экспедиции, просто напомню, с каким трудом и с какой помощью русские эскадры ходили в Средиземное море. Без датчан и англичан они бы просто туда не дошли. Из современных стран США считают такими флотами флот ФРГ, Португалии, да вообще - почти всей Европы, за исключением Англии и Франции. По поводу Англии, Франции и Китая идут споры, каким его считать.
Самой высшей формой развития США считают Blue-water navy (дословно - флот голубой воды, или даже точнее - флот глубокой воды, флот Открытого Моря). Это флот, способный выполнять операции как в своих водах, так и любой точке Мирового океана. Так вот, если в 2012 году американцы считали флот НОАК Green-water navy, то к 2022-му, после входа в строй третьего китайского авианосца и закладки четвертого, спеси у них поубавилось, и теперь его называют Blue-water navy.
Флот Франции в США называют, как "флот с ограниченной глобальной досягаемостью" (limited global-reach power projection navy), то есть он конечно Blue-water navy, но так... Второранговый. То же самое относится и к флоту Индии.
По поводу флота России. По классификации американцев после флота I ранга он сполз на уровень III ранга, то есть держится на самом кончике понятия Blue-water navy. Объясняют они это так: количество кораблей сильно сократилось, в приоритете теперь строительство кораблей среднего и малого водоизмещения, часть производственных мощностей утеряно или перепрофилировалось, развитая система региональных баз безвозвратно утеряна (остался только Тартус). То есть русский флот - это "heavily limited global-reach power projection navy.
ВМФ Великобритании - II ранг, так же как и Франция - "флот с ограниченной глобальной досягаемостью".
Поэтому на данный момент существует единственный Флот Открытого Моря I ранга - это флот США.
И да, на пути перехода от Green-water navy к Blue-water navy сейчас стоят Япония, Корея и Бразилия.

1280px-HMS_Queen_Elizabeth_Carrier_Strik


Via

Saygo
Перевод статьи Джеймса Р. Холмса "Сравнение китайской военно-морской мощи с советским флотом".
Статья посвящена тому, что в 2022 году Китай вводит в строй новый авианосец, и теперь число авианосцев у Китая достигнет четырех единиц, а это значит, что постоянно в море Китай без проблем сможет держать как минимум два авианосца.

Если вы поражены тем, как Китай наращивает свою военно-морскую мощь – почитайте о советской военно-морской истории. Действительно, несмотря на нынешнее пренебрежение флотом сегодняшней Москвы, ВМФ СССР был достойным противником. Хотя современная Россия и поднимает время от времени шум о возвращении наследия ВМФ СССР, пытается восстановить свое влияние где-то в медвежьих углах, типа Охотского моря, ее мощь уже далеко не такая как раньше.
Вообще, Москва и ранее жаждала морской мощи. Иосиф Сталин безуспешно заигрывал со строительством «флота по Мэхэну», но безуспешно. Советская промышленность была не в силах с правиться с задачей по строительству современных линкоров и других тяжелых кораблей. И только в 1960-х под опекой адмирала флота Сергея Горшкова, отца советского флота, Москва всерьез заявила о своей морской мощи. К концу Холодной войны советский ВМФ объединил свою мощь с наземными военными системами, американские генералы всерьез беспокоились о налетах бомбардировщиков Ту-22М «Бэкфайр», которые вполне могли поразить Америку, и США пришлось создавать плотный «голубой пояс обороны» аж у советских берегов.
При этом Холодная война была войной двух доктрин. Если американский флот строился по Мэхэну, то Советы взяли на щит идеи Хэлфорда Маккиндера. Советский Союз оккупировал сердце Евразийского континента – Хартленд, обширную равнину с центром в Сибири и Центральной Азии. Центральное положение советской империи позволяло Москве распространять континентальную власть вдоль своих внутренних линий, которые, в силу недоступности извне, не могли подвергнуться ударам. Использование внутренней позиции более всего похоже на работу из центральной точки по радиусу окружности, то есть Москва использовала более короткие расстояния, нежели НАТО, и имела быструю связь с точками по периметру этой окружности.
Строительство морской составляющей позволило Москве формировать влияние и по внешним линиям, действуя уже с другой стороны окружности, то есть морская мощь СССР фактически распространила советское влияние на прибрежные области Восточной и Южной Азии, а так же Западной Европы. Если бы СССР удалось реализовать это влияние в полной мере – Москва могла бы стать хозяином евразийской, а значит – и мировой политики.
Таким образом, стратегически советские цели имели глубокий смысл, хотя средства их достижения и вызывали определенные сомнения. Качество кораблей, самолетов и их экипажей до конца оставалось неясным для западных аналитиков, но внешне советский ВМФ выглядел впечатляюще – со всеми его орудиями, самолетами и ракетами. Однако в известной степени морские милы Союза были «черным ящиком», ведь они никогда не подвергались суровым испытаниям, которые могли бы являться истинным мерилом боеготовности флота. Были какие-то внешние признаки – например ржавчина на кораблях, но все же настоящей проверкой флота является не ржавчина, а только и исключительно морской бой.
Морские учения «Океан-70» просто шокировали морские силы НАТО, продемонстрировав, что Москва может перебрасывать боеспособные флоты одновременно на несколько ТВД. В 1973 году, во время войны Судного дня, советская эскадра в Восточном Средиземноморье своей численностью превосходила 6-й флот США. Это еще более впечатлило НАТО и вызвало тревогу у американских вооруженных сил, переживавших тогда «синдром Вьетнама». Советские вооруженные силы находились на подъеме, тогда как американские – в состоянии «свободного падения».
Является ли построение Китаем военно-морской мощи возвратом к Холодной войне? И да, и нет .Как и СССР, Китая является континентальной державой. Как и СССР, Китай пытается выйти в открытые океаны. Его руководство рассматривает морскую мощь как некий синтез географии, свободы действий наземных, воздушных, ракетных и морских сил в водах, омывающих побережье Китая. Китайские операции и тактика сильно напоминают Холодную войну. Но на этом сходство заканчивается.
Адмирал Лю Хуацин, «красный Мэхэн» и отец современного военно-морского флота Китая, просто умолял Пекин создать военно-морской флот, способный потягаться с американским, к середине XXI века. Тем не менее, современные лидеры Китая, по-видимому, не лелеют особых стратегических замыслов за пределами Восточной и Южной Азии. Они, кажется, довольствуются созданием зоны исключительности в морских окрестностях Азии, изменяя азиатский порядок в соответствии с мощью и целями Китая.
И это имеет смысл с геополитической точки зрения. Сегодняшний Китай — это не Советский Союз конца 1940-х годов, держава, стремящаяся подорвать своих соседей и экспортировать свою политическую систему. Вот почему часто высказываемые Пекином опасения по поводу американского сдерживания неуместны. Аналогия не подходит. Китай также не занимает центральное положение в сердце страны, откуда он может проецировать власть на всю Евразию. Это держава наподобие Древнего Рима, которая, очевидно, не видит большого смысла в размещении военно-морских сил по окраинным морям, окружающим Евразию. Военно-морской флот НОАК может бросить серьезный вызов на больших просторах, а именно в китайских морях, западной части Тихого океана и, возможно, — когда-нибудь — в Индийском океане. Он уже ставит такую задачу. Но если Пекин устремит свой взор дальше за границу, она рискует перенапрячься, растрачивая впустую ресурсы, необходимые для экономического развития и других приоритетов. Зачем рисковать?
В некотором смысле Китай представляет собой более серьезную морскую проблему, чем Советский Союз. Он может надеяться накопить местный военный перевес в Восточной Азии, сосредоточив там свое внимание, энергию и силы. Это здравая стратегическая логика. Будет ли Пекин продолжать проявлять самодисциплину, оставаясь сосредоточенным на критических точках на карте? Или последует советскому примеру, бросив вызов Соединенным Штатам и их союзникам по всему евразийскому краю? Время покажет.

2fe57b94ee3c48fe9e7e041413a31a01

Via

Saygo

Несмотря на отсутствие крупных военных столкновений на Балтийском море в Семилетнюю войну, произошло то, что потом сильно повлияет на всю политику и стратегическую ситуацию на Балтике. Как мы с вами видели, весь XVII и первую половину XVIII века любые споры на Балтике решались великими Морскими Державами (Англией и Голландией). Решающей для перелома ситуации на море была поддержка какой-то из сторон именно голландским флотом или Роял Неви.  В 1730-е годы, во время войны за Польское наследство, заявили о себе на Балтике и французы.
И вот как раз в Семилетнюю войну все балтийские державы, обладающие значимыми флотами (Дания, Швеция и Россия) смогли объединиться для совместных действий и более того – не допустить на Балтику эскадры Морских Держав. То есть Англия, даже бросая вызов одной из сторон, теперь могла столкнуться с объединенной эскадрой трех стран, которая была бы довольно значительной по силе.
И именно с этого союза трех держав растут ноги Вооруженного Нейтралитета Екатерины II.
Тут надо сделать еще вот какое отступление.
Ричард Парес в своей статье «Колониальная блокада и нейтральные права, 1739–1763»[1] отмечает, что классический период борьбы между сухопутными и морскими силами пришелся на середину XVIII века и что одним из результатов борьбы было то, что этот же период стал классическим периодом в развитии международного морского права. Во время двух великих колониальных войн (Войны за австрийское наследство и Семилетней войны) важные доктрины о контрабанде, блокаде и колониальной торговле, выдвинутые такими теоретиками, как датчанин Мартин Хупнер, были определены английскими и континентальными юристами в длинном ряду мнений по делам о призах и тому подобное. Эти определения, в свою очередь, были воплощены в правительственных постановлениях и договорах, чтобы создать ориентиры для будущего. Как заметил Парес в конце своей работы, «для адмиралов, министров иностранных дел и судей [эти войны] были генеральными репетициями грядущей великой борьбы».
В начале этой войны, как отмечал  Парес, нейтральные державы полагали, что их корабли могут свободно перевозить свои товары всем воюющим сторонам, и что они смогут продолжать свою прибыльную торговлю с воюющими сторонами, как будто бы ничего и не происходит.
В ответ на эту позицию нейтралов британцы разработали то, что стало известно как Правило войны 1756 года (Rule of the War of 1756), в котором проводилось различие между торговлей с врагом и торговлей для врага. По мнению англичан, торговлю с их врагом вести было вполне себе можно, так, как это было и в мирное время. Но вот продавать их врагу такие товары, которые помогут ему победить Англию (либо затруднить победу Англии) – недопустимо. Поэтому англичане оставляли за собой право вмешиваться в любую торговлю военным оружием
 Однако в течение 1757 и 1758 годов британцам стало очевидно, что даже это довольно строгое правило постоянно обходится путем переброски контрабанды с одного корабля на другой. Ответом на эту проблему стало издание дополнительного приказа, который стал известен как доктрина непрерывного плавания. Это правило устанавливало принцип, согласно которому для конфискованного груза не имеет значения начало плавания на одном корабле, а затем продолжение его «на корабле друга», ибо британское правительство считало такое плавание непрерывным. Другими словами, важен был груз, а не корабль.
Эти принципы определяли действия британского правительства и его флота на протяжении всей Семилетней войны. С их точки зрения, это была простая проблема: по словам Пареса, «английская торговля ничего не выиграла от защиты нейтральных прав». Но нейтральные державы почему-то не придерживались того же взгляда на проблему, что и британцы. Хотя Шуазель и его агенты обнаружили, что нейтральная позиция ни в коем случае не была единой, все же среди всех нейтральных держав в Европе существовало достаточное чувство недовольства Великобританией, все же политически нейтралы еще не созрели для создания морской лиги нейтральных государств, способной бросить вызов Британии.
Именно на создание такой лиги французское правительство, изображавшее из себя защитника нейтралов, направило свои усилия в первые годы Семилетней войны. Это была трудная и, в конечном счете, бесплодная задача, но во многом она послужила образцом для Лиги вооруженного нейтралитета 1780 года. Во многом, созданию полноценной лиги помешало то, что нейтралы не имели достаточной уверенности в своей способности или способности французов отстаивать принципы, которыми последние постоянно флиртовали (flirting).




[1] Pares, Richard «Colonial blockade and neutral rights, 1739-1763» - Oxford, The Clarendon Press, 1938.

lossy-page1-1024px-Bombardment_of_the_Mo

Via

Saygo

Помните, я говорил про три русских Адмиралтейства? Так вот, зачеркните с негодованием. Потому как их было шесть, и даже был момент, когда семь.
Санкт-Петербургское
Казанское
Астраханское
Архангельское
Иркутское
Херсонское (позже Николаевское)
Ну и до кучи, был момент, когда было еще и Бакинское.
На опушке где-то тихо плачет Голландия)


Via

Saygo

Особенностью «русского пути» было создание не одного, а целых трех Адмиралтейств. В 1718 году было создано Казанское Адмиралтейство для строительства, ремонта и длительного хранения судов, задачей которого в том числе была заготовка казанского дуба для кораблей. Для улучшения свойств древесины Петр, прибывший в Казань в 1718 году, приказал выдерживать год комели в соленой воде и далее сушить, выкладывая по «голландскому образцу» (то есть вертикально) в течение двух лет (Данные по М. Пинегин «Казань в ея прошлом и настоящем: очерки по истории, достопримѣчательностям и современному положению города, с приложением кратких адресных свѣдѣний» - Изд. А.А. Дубровина, 1890 год).
Вообще, в XVIII веке в обиход даже англичан прочно вошло словосочетание «казанский дуб» (kazan oak), который они приравнивали к дубам из своих колоний в Северной Америке.
Казанское Адмиралтейство обладало двумя верфями – Казанской и Нижегородской.
В 1722 году было основано Астраханское адмиралтейство, которое изначально занимало подчиненное к Казани отношение, однако в начале XIX века стало отдельной структурной единицей. Задачей Астраханского адмиралтейства было господство русских на Каспийском море, строительство кораблей, воспрепятствование строительству любых других флотов в регионе, и охрана коммерческих перевозок, которые, как настаивала Россия, должны были на Каспийском море происходить только на русских торговых кораблях (По данным Епифанова Л. М., Иванов Б. Ю., Комзолова А. А. «Экономическая история России (с древнейших времен до 1917 г.)», Энциклопедия в 2 т.. — М.: РОССПЭН, 2008).
Вообще история владения Россией Каспийским морем недооценена и малоизвестна, хотя еще Петром в 1722 году на Каспии были введены аналоги английских "Навигационных актов", Россия всю свою историю последовательно и жестко боролась за единоличное владение Каспийским морем, не давала никаким другим нациям там создавать флоты (тут вполне можно вспомнить "коктейль Токмачева и Рагозео"), добивалось перевозок товаров только на своих торговых судах и тем самым по сути вела торговую и политическую экспансию как на берега кавказского побережья Каспия, так и на берега Западного Казахстана и Персии.


Via

Saygo
Ну что ж, продолжим.
Итак, мы остановились на 40-х годах XIX века.
Надо сказать, что патриотизм уже во времена Наполеоновских войн выродился в обычный национализм. Ну если брать за главную тезу хотя бы максиму Оруэлла в «Заметках о национализме»: «Под «патриотизмом» я подразумеваю преданность определенному месту и определенному образу жизни, который человек считает лучшим в мире, но не желает навязывать другим людям. Патриотизм по своей природе носит оборонительный характер как в военном, так и в культурном отношении. Национализм, с другой стороны, неотделим от стремления к власти».
То есть от гордости за страну быстро перешли к навязыванию своего образа жизни, законов, управления другим народам и нациям. В этом плане отметилась не только Франция, а вообще все. Например, Россия. Не знаю, нужно ли приводить примеры, думаю, их и так все относительно XIX века знают.
В той же Священной Римской империи (а позже - Австрии) было интереснее. Там адептом патриотизма стал Карл фон Мозер. Он в 1761 году заявил о нужности создания имперского патриотизма. Вообще, согласно Мозеру, существовала любовь к отечеству, родной земле, месту, где родился  (Vaterland) и собственно патриотизм. Вот первое, по его мнению, есть непродуманная привычка и подчинение, основанное на предрассудках. А второе – это тяга и сознательное подчинение законам самовыбранного отечества. И Патриотизм, по Мозеру, основан на подчинении отдельных фатерляндов всему рейху. То есть, любя, допустим, Штирию, но подчиняясь имперским законам, ты являешься патриотом всей Австрийской империи.
После 1806 года и Пруссия и Австрия заявили о том, что они являются главными центрами культуры немецкой нации. То есть Вена и Берлин сохраняют немецкую культуру, которая неминуемо была бы растоптана варварами с запада или востока, если бы не они. Понятно, что при этом Вена не признавала Берлин за центр культуры, а Берлин – соответственно Вену.
Но игры в национализм и сознание превосходства своей нации больно били по мозгам, когда эта нация терпела поражения. Например, по тэгу «Крымская война» я много писал, как в России восприняли поражение в Крымской. Если в 1840-х сознание собственного превосходства было безусловным, и можно было вспоминать по 300 тыс. зрителей в серых шинелях или про то, как казаки поили своих лошадей в Рейне, то после 1856-го…. Ну моральное состояние нации было не очень.
Кстати, то же самое случилось и с немцами по окончании сначала Первой, а потом и Второй Мировой.
Но еще в XVIII веке появился и антипатриотизм, создателем которого считается (ну если не трогать Сократа с его фразой: «Я не афинянин, я гражданин мира») Вольтер, писавший: «прискорбно, но, чтобы быть хорошим патриотом, нужно стать врагом остального человечества». И в принципе, он прав. Ибо, как мы уже видели, грань между патриотизмом и национализмом чисто условная, если не сказать – искусственная.
Шопенгауэр: «самая дешевая гордость — это национальная гордость; ибо если человек гордится своим народом, это доказывает, что у него нет собственных качеств, которыми человек мог бы гордиться».
Того же мнения придерживался и Маркс: «господство пролетариата заставит их [национальные различия] исчезнуть еще быстрее». Числили себя антипатриотами троцкисты и анархисты.
Лев Николаевич Толстой: «Патриотизм как чувство - есть чувство дурное и вредное; как учение есть бессмысленное учение, ибо ясно, что если каждый народ и каждое государство будет держаться за то, что оно лучшее из народов и государств, то все они окажутся в грубом и пагубном заблуждении».
Собственно, именно поэтому после революции 1917 года русские большевики отошли от идеи патриотизма и национализма к идее интернационализма, культивировавшегося еще Карлом Марксом, ибо теория государств и цивилизаций была заменена теорией классов. А классам, как вы понимаете, по фиг на страну, буржуазия и пролетариат – они и в Африке буржуазия и пролетариат. Тем более, что в концепцию интернационализма отлично легла теория всемирной перманентной революции.
Смысл интернационализма – сглаживание противоречий государств и наций и в перспективе – создание единого мирового государства. Но, с затуханием Третьего Интернационала в конце 1930-х (окончательно он прекратил существование в 1943 году) и с началом Великой Отечественной, СССР отошел от интернационализма и обратился к патриотизму. Причем, и это действительно факт, тонкую грань между патриотизмом и национализмом он не перешел («Гитлеры приходят и уходят, а Германия и немецкий народ - остаются»). И по окончании ВМВ опять была поднята на щит идея интернационализма, причем – как в отдельно взятой стране (создать вместо русских, украинцев, казахов, и т.д. отдельную общность – «советский человек»), так и в отношениях с миром.
После распада СССР и провальных 90-х Россия пошла по пути старого доброго патриотизма, который временами вырождается в национализм, а иногда – в коллективный нарциссизм. Для сомневающихся – смотрим цитату Оруэлла, которую я приводил.
Но – в утешение – то же самое происходит и в США, только с учетом того, что интернационализм там был уж точно отринут еще по окончании Второй Мировой, а патриотизм используется для предотвращения публичной критики, как неамериканской, так и внутриамериканской (в полном соответствии с максимой Салтыкова-Щедрина: «Если где-то начинают говорить о патриотизме, знай: где-то что-то украли»).Все-таки мы и Штаты – это прям два альтер эго, при всей непохожести. Плюс и минус одной батарейки.
И да, собственно отход к патриотизму и национализму – это шаг назад, о чем я уже писал в теме «Вперед в прошлое». Мы стремительно катимся в XVIII-XIX века с их национализмом отдельных государств, национальными экономиками, правом сильного, и т.д. и т.п. И вспоминая, что длинная «девятнаха» закончилась двумя мировыми бойнями – «Что-то я очкую, Славик…»
Такие дела.

kholodnaya-voyna-_-protivostoyanie.webp

Via

Saygo
Начнем сначала.
В Древней Греции словом πατριώτης (патриоты) называли… варваров, которых считали «либо нецивилизованными, либо очень примитивными, поскольку у них не было ни культуры, ни искусства, ни ремесла, и из всего многообразия жизни у них был только общий Патрис или отечество». Тут надо понять, что тогда патриоты делились по клановому или территориальному признаку, то есть слово «патриот» было синонимом слова «земляк».
В Средние Века понятие расширилось до принадлежности к какой-либо корпорации или группе/цеху. Например, тот же каталонский патриотизм в период XIV-XVII веков «заключался не в особом языке или культуре, и уж тем более в претензиях на какое-либо согласие между государством и нацией в духе современного национализма; но в защите некоторых привилегий или коллективных прав, обязательно стратифицированных или распределяемых неравным образом, но которые, в свою очередь, фиксировали статус, если не место, каталонской провинции в этой испанской или «многопровинциальной» монархии». То есть каталонцы боролись за права и свободы, данные им при вхождении в Арагон и Кастилию, за привилегированность положения своей провинции в составе империи, а не за собственную национальную идентичность.  То есть мы с вами видим патриотическое, но не националистическое движение.
Кстати, во Франции времен религиозных войн гугеноты себя называли «хорошими патриотами» (bon patriote), потому что практически все были выходцами из Гаскони, земляками, у них эту кальку слизал Оранский, который представил восстание в Нидерландах как восстание «хороших патриотов» (земляков) против тирана Филиппа II.
Первым понятие патриотизма в современном политическом (а не гражданском) понимании этого слова сформулировал Паскуали де Паоли в 1729 году, во время восстания Корсики против Генуэзского владычества. На мой взгляд, это формулировка самая чеканная, и самая верная: «Патриот – это человек, который так любит свою Родину, что готов умереть за нее». При этом что у корсиканцев, что у самоназвавшихся «патриотами» американских колонистов во время войны за Независимость, слово «патриот» было строгим синонимом слова «сепаратист», «восставший» (separatist, rebel).
Чуть ранее, в 1724 году, ученый и поэт Микаэл Ричи (не знаю точно, как на немецком должна читаться фамилия Richey), издававший журнал «Der Patriot» (в том, еще классическом понимании переводилось как «Соотечественник»), выдал такое определение: «патриот — это тот, кто искренне серьезно относится к интересам своего отечества», тот, кто «усердно и постоянно служил общему благу». В 1742 году Ричи перевел «Patriot» как «Stadtfreund» (друг по городу, то есть земляк).
Кстати, в Швеции той эпохи патриотами себя самоназвала «партия колпаков» в пику «партии шляп», которые, как всем известно, продались русским, и вообще сплошь все через одного были шпигунами русской императрицы (Анны Иоанновны, Елизаветы Петровны, Екатерины Алексеевны – нужное подчеркнуть).
Но настоящая жопа с определениями и самоназваниями началась в конце XVIII и XIX веке. Давайте пробежимся. Итак, перед Французской революцией патриотами себя называли физиократы. Однако в 1789 году у них это самоназвание перехватили Клуб 1789 года, из которого потом вышли почти все якобинцы. То есть, по аналогии, мы с вами должны считать, что патриоты – это левые?
Да хрен там! Ибо в той же Голландии (читавшие голландский цикл помнят) патриотами называли себя крайне правые приверженцы дома Оранского. И понятно, что во время вторжения французских войск в Голландию в 1790-х французские патриоты воевали с голландскими патриотами.
Но пожалуй самая запутанная ситуация сложилась в разваливающейся испанской империи. Итак, патриотами себя там называли: а) консервативные силы, поддерживающие короля Фердинанда VII; б) сторонники Кадисской хунты; в) ну и чтобы совсем уж запутать ситуацию – восставшие в испанских колониях. То есть патриоты боролись с патриотами и посылали войска в далекие земли против патриотов.
Вообще, в Испанской Америке подошли к делу с выдумкой, оправдывая свое право на независимость. Знаете, подо что они повели базу и на что ссылались? Блин, хохма на самом деле.
Собственно все эти Боливары и Миранды говорили следующее – когда папа делил мир по Тордесильясскому договору 1494 года, он Америку дарил не Испании или испанцам, а… католическим монархам. ТО есть при условии сохранения в Южной Америке католицизма править там может кто угодно. Бинго!
Ну да мы отвлеклись.
Ибо во Франции войны патриотов чуть не привели к развалу страны, создали предпосылки для трех революций и поспособствовали проигрышу в войне с Пруссией.
После 1814 года, как все знают, Франция раскололась на два лагеря – это бонапартсты и монархисты. Понятно, что обе стороны самоназывали себя патриотами. К 1830-м расклад изменился и переплюнул даже пример Испании, приведенный выше. Во Франции за власть боролись 4 равновеликие (конечно же – патриотические!) фракции: легитимисты, католицисты, республиканцы и орлеанисты. Легитимисты хотели неограниченную монархию, орлеанисты – конституционную монархию, республиканцы – понятно дело, что республику, а католицисты – примат католической церкви. При этом все они самоназывали себя патриотами, а своих оппонентов – бяками, шпигунами и вообще гадами заморскими. Недаром Франсуа Карон писал про Францию того времени: «тут вопрос религиозный неотделим от вопроса патриотического, и каждая партия претендует на воплощение «души» Франции». Понятно, что все эти фракции передрались между собой, чем воспользовался Наполеон III, пришел к власти, дабы направить энергию враждующих между собой патриотов в какое-то другое русло и избежать очкредных революций – ввязался в Крымскую войну, потом – в Мексику и Индокитай, у а потом – Пруссия, но тут уже не свезло, не фартануло. От чего бежали, к тому и пришли – здравствуй, новая революция, здравствуй, Парижская комунна.
Итак, прошлись по Франции, Испании, Германии, даже немного затронули Тринадцать колоний. Давайте вспомним и Италию. И тут размах чисто русский. Не шучу. Вы знаете про многозначность слова «Третий Рим»? Ну, у нас, в российской специфике понятно – первый – собственно Рим, второй – Константинополь, и после его падения - «Москва – Третий Рим, и четвертому не бывать». Хрен там, уважаемые соотечественники. Ибо некто Мадзини, тот самый итальянский карбонарий, предложил, скотина такая, еще одну концепцию Третьего Рима – Рим был цезарей, существует Рим папский, а мы построим Рим демократический, свободный, патриотический. Кстати, построили. По крайней мере, задекларировали, что выполнили завет Мадзини. Сделал это некто… Муссолини.
Ну мы сейчас не про него, а про 1840-е. Собственно, по мысли Мадзини после прихода к власти нужно было воссоздать Римскую империю, в каких границах – он не уточнял, но замах, по ходу, был большой.  То есть, в сухом остатке - патриотизм в сознании Мадзини – это воссоздание Римской империи  («Civiltà romana», ни больше, ни меньше).

Может быть продолжим при случае.


1280px-Eug%C3%A8ne_Delacroix_-_La_libert

Via

Saygo

В течение 1588-1589 годов из 24 000 солдат, посланных во Францию и Португалию, почти половина осталась там (убитыми). В основном потери конечно же были из-за болезней. Скажем, в Бретани, Норрис, имевший 2000 солдат, требовал для восполнения потерь от 500 до 600 человек раз в полгода.
К экспедициям же против Испании и в колонии чаще всего привлекали наемников, голландцев, поскольку своих сил постоянно не хватало. Так, в 1589 году, во время Анти-Армады, своих войск было собрано всего 9000, а вот наемников, большей частью голландцев – 10000. Операция вообще была организована по типу акционерного капитала с главным финансированием от Соединенных Провинций, и это был единственный путь, который на тот момент могла себе позволить английская корона.
Для защиты от испанского вторжения Елизавета была вынуждена полагаться на плохо вооруженные и оснащенные отряды крестьян, так называемые "Trainig Bands". На смотре 1588 года королева смогла собрать примерно 40 тысяч такого ополчения (для сравнения – армия Англии на тот момент составляла 11 000 солдат).
Королевский флот Англии на тот момент состоял из 30 кораблей, но мог быть усилен с помощью Пяти Портов и фрахта купеческих судов.
Вообще же англо-испанская война обошлась Англии в 4.5 миллиона фунтов (для сравнения – годовой бюджет страны колебался от 300 до 380 тысяч фунтов), войну прошло почти 100 тыс. англичан. Финансирование такой большой армии для Англии было бы невозможно без парламентских субсидий, которых было выдано в период с 1585 по 1603 годы на 1 560 000 фунтов. Понятно, что этого не хватало катастрофически, начал расти долг короны. На 1585 год казна королевы имела 300 тыс. фунтов, на 1602-й - 365 тыс. фунтов, но – долга.
По сути, что сделала Елизавета? Она взяла архаичные феодальные системы, существовавшие до нее, и развила их до больших пределов. Полагаясь на милицию и войдя в долю с местным самоуправлением, дабы как-то решить проблему финансов, она получила армию намного большую, нежели корона могла себе позволить. На море она вообще перешла на самофинансирование, сделав приоритетом каперство, а экспедиции в Испанию, Португалию и колонии главной целью имели грабеж, где королева выступала в качестве одного из акционеров.
Яков I, унаследовавший английскую корону после ее смерти, столкнулся феодальными традициями и патронажем, существующими semper eadem, и ему пришлось приложить много сил, чтобы как-то видоизменить и перестроить эту систему.

Из статьи Michael Vogel "War on the Budget Plan: The Elizabethan War with Spain"


Via

Saygo

Изложено по Anderson R. C. «Naval wars in the Baltic during the Sailing-Ship Epoch 1522—1850» - London, 1910.

На 1756 год количество линейных кораблей по странам в Балтийском регионе было следующее: Швеция – 26 линкоров плюс 2 в постройке; Дания – 27 единиц плюс 2 в постройке; Россия – 18 на Балтике, 2 в Архангельске и 3 в постройке. Причем все русские корабли были новыми, построеными после 1750 года.
28 августа 1756 года Фридрих II с 95-тысячной армией он вторгся в Саксонию, которую завоевал в рекордные сроки, за полтора месяца. Россия расценила вторжение Пруссии в Саксонию как неприкрытую агрессию, и 11 января 1757 года присоединилась к Версальскому договору. Таким образом, в Европе образовалось два блока. С одной стороны - Пруссия, Великобритания и некоторые германские государства (Гессен-Кассель, Брауншвейг, Ганновер, Шаумбург-Липпе, Саксен-Готта). С другой стороны – Франция, Австрия, Россия, Саксония, чуть позже – Швеция, и большинство германских государств, входивших в состав Священной Римской империи (последние официально присоединились к антианглийскому блоку 17 января 1757 года на имперском сейме в Регенсбурге).
Еще до начала вступления в войну Дания и Швеция объявили свои берега нейтральными и выслали в Северное море эскадры для противодействия каперам (шведы выделили 6 кораблей и 2 фрегата под командованием шаутбенахта Таубе, датчане – 4 корабля и 4 фрегата, командир – шаутбенахт Рёмелинг). Согласно договору две недели соединением командовал швед, следующие две – датчанин. Каково же было удивление датчан, когда спустя две недели шведы предложили, чтобы теперь соединенный флот возглавил шаутбенахт Лагербьелке. Понятно, что Рёмелинг (середина июля 1756 года) сразу же увел датские корабли в Копенгаген. Шведский же флот, вернувшись в Карлскрону, занялся переброской 17-тысячного корпуса в Шведскую Померанию, поскольку шведы планировали присоединиться к коалиции Австрии, России и Франции против Пруссии. Для переброски войск было задействовано 11 линейных кораблей и 4 фрегата, разоруженных «эн флюйт», 2 же прама и 4 галеры блокировали прусский Шеттин, защищая перевозки.
В сентябре, перевезя войска, шведы вдруг вспомнили о договоре с датчанами, согласились на главенство Рёмелинга, и с 19 сентября по 14 октября датско-шведские силы крейсировали в Северном море.
На следующий год этот тандем распался. Поскольку Швеция и Россия заключили союз, датчане подумали, что их это касается напрямую, и что оба партнера хотят отнять у Дании Шлезвиг-Гольштейн. Поэтому весь июнь 6 кораблей и 2 фрегата перебрасывали датские войска из Норвегии в Шлезвиг. Но, как мы понимаем, союз русских и шведов заключался против Пруссии, поэтому никто активность Дании особо и не заметил.
19 июня 1757 года 16-тысячный корпус Фермора подошел к Мемелю, где был «малый и весьма к обороне недостаточный и неспособный гарнизон» в 800 человек под командованием Кристофа Эрнста фон Руммеля (Rummel). Чуть ранее туда же подошла русская эскадра капитана Лапунова в составе 66-пушечного корабля «Гавриил», 2 прамов «Олифант» и «Дикий бык»), 2 фрегатов («Вахтмейстер»[1] и «Селафаил»), а так же галиота и 2 бомбардирских судов, которая соединилась с основными силами адмирала Мишукова в составе 17 линейных кораблей, 2 бомбардирских галиотов и малых судов.
28 июня в 6 часов утра начали обстрел города, встав по диспозиции, русские прамы «Дикий бык» и «Олифант» под командованием капитана Вальронда, а так же 4 бомбардирских корабля. Стреляли не торопясь, с расстояния 870 сажен (1590 метров), всаживая бомбу за бомбой в посад и цитадель раз в три минуты. Вскоре в Мемеле начались пожары. За первые два дня по крепости было выпущено 982 снаряда.
29 июня к Борнхольму подошли шведы и теперь общие силы шведов и русских составляли 22 корабля, 6 фрегатов и 2 мелких судна. Петербург и Стокгольм сильно опасались ввода английских кораблей на Балтику.
Осада же Мемеля продолжалась. 30 июня к морским пушкам присоединились осадные батареи Фермора (три 5-фунтовых мортиры и четыре четвертьпудовых единорога), которые были установлены в 1300 метрах от бастиона «Пруссиен». Вскоре подвезли тяжелые осадные орудия, бомбардировка с моря и берега продолжилась, и Мемель заволокло дымом пожарищ. К 4-му числу русские готовились к штурму, однако в 2.00 5-го над Мемелем взвился белый флаг – Руммель предпочел капитулировать.
Согласно договору гарнизону давалось пять дней на то, чтобы покинуть Мемель с личным орудием и знаменами, а так же жителями, которые предпочитают уйти в Пруссию. Оставшееся же население должно было присягнуть Елизавете. Губернатором Мемеля был назначен бригадир Трейден.
Но 30 августа 1757 года русские войска разбили пруссаков при Гросс-Егерсдорфе, но развить его не сумели, в результате начали отступление и 18 октября последние русские части достигли Мемеля, Апраксин 28-го был вызван в Петербург – держать ответ за содеянное.
Эскадра же под командованием контр-адмирала Вильяма Романовича Льюиса (Lewes)[2] в составе 6 линейных кораблей и 3 фрегатов встала в походном порядке в Виндаве (ныне Вентспилс). 14 линейных кораблей и 3 фрегата под началом контр-адмирала Мишукова готовились к выходу в Кронштадте. В середине июля Мишуков и Льюис встали на рейде Данцига, и оставались там до 19 августа, предполагая, что английский флот придет-таки на помощь Пруссии, но у англичан были дела поважнее – они сошлись на море с французами.
21 августа к бухте Кьеге подошел датский флот, но с русскими и шведами он объединяться не стал. Там датчане, русские и шведы прокрейсировали до 8 сентября.
Часть русских кораблей под командованием Мятлева были отправлены в Карлскрону, дабы соединиться со шведами, но по пути попали в сильный шторм, и остановились в Карлсхамне. 14 октября в виду Ревеля на мель вылетел и погиб 66-пушечный корабль «Москва».
Галерный флот в августе-сентябре занимался поставками для русской армии, базируясь на Либаву.
Армию возглавил Фермор, который 16 января 1758 года вторгся в прусские земли. Болота и реки замерли, что и обеспечило высокий темп наступления. 22 января передовые части русских достигли Кенигсберга, который сдался без боя. 24-го население города было приведено к присяге России. 23 февраля русские подошли к Данцигу. 2 марта пал Эльбинг, 13-го русские были уже перед воротами Торна. Пруссаки узнали о захвате провинции лишь 19 марта, причем войска Доны, сменившего Левальда, находились в Померании, и ничего сделать не могли.
В апреле Вильям Фермор пожелал, чтобы Данциг принял царских солдат и согласился на размещение в нем значительных магазинов.
Данцигский магистрат не дал на это однозначного ответа и начал переговоры с Фермором. Одновременно он привел в боевую готовность городскую милицию и приказал провести ремонт фортификаций. Магистрат Данцига обратился к Августу III и властям Речи Посполитой, Франции, Австрии, Дании и Голландии.
Август III, надеявшийся на помощь России в возврате его наследственного курфюршества в Пруссии, оставил решение за городскими властями. На помощь Данцигу обещал прийти прусский король Фридрих II. Под влиянием этих событий Австрия и Франция отозвали свое согласие на занятие Данцига россиянами, а курфюрст Саксонии (и по совместительству король Польши) Август III, а так же его первый министр Брюль начали убеждать русское командование, что город будет в состоянии отбить возможное прусское нападение собственными силами.
И вот тут англичане заволновались. Данциг был центром вывоза в Британию дуба и строевого леса, а так же зерна, и обеспокоенное правительство Уильяма Питта планировало послать эскадру на Балтику.
В апреле 1758 года была создана так называемая Нейтральная эскадра, состоящая из русских и шведских кораблей, которая просто заблокировала вход в Зунды. Дания объявила о своем нейтралитете.
В результате сложных переговоров межу Англией с одной стороны, и Россией и Швецией - с другой, было выработано соломоново решение – русские в Данциг не заходят, а англичане объявили борьбу за Пруссию головной болью Фридриха, ибо с русскими и шведами ссориться не хотели. Союзы - союзами, а выгодная торговля завсегда важнее.
В 1759 году датчане, не вполне еще доверяя Стокгольму и Петербургу, вооружили 22 корабля и 6 фрегатов, правда, эти силы не покидали гавани Копенгагена. Русские же начали навигацию рано - 29 апреля, когда 2 фрегата вышли из Ревеля в Пилау. Чуть позже еще один фрегат кинул якорь в Киле, а 66-пушечный корабль «Северный Орел» и 32-пушечный фрегат «Святой Михаил» встали у Данцига. Чуть позже, 29 мая, шведы блокировали Штеттин, встав у Свинемюнде в составе 6 кораблей и 2 фрегатов[3].
Повышенный до вице-адмирала Лагербьелке собирался присоединиться к русским и идти в залив Кьеге, но к тому времени союзники уже поняли, что английский флот не придет на подмогу Пруссии, поэтому начали совместные действия против Штеттина. 28 июня дивизион Лагербьелке (4 линкора и 2 фрегата) соединился с русским отрядом (2 фрегата) у Свинемюнде. Там к ним присоединился вице-адмирал Полянский с 66-пушечным «Астрахань», 54-пушечным «Варахаил» и 32-пушечным фрегатом «Россия». Но никаких активных действий объединенный флот не предпринял, а шведы в середине августа ушли в Карлсхамн.
В Данциге в тот год русские сосредоточили 13 линкоров и 4 фрегата, простояли там до конца сентября 1759-го, а потом вернулись в свои порты.

_________________
[1] Построен в 1732 году вместо шведского трофея, захваченного в Эзельском сражении в 1719 году.
[2] Кстати, Льюис после взятия Мемеля написал рапорт на имя Елизаветы с просьбой отстранить его от командования. Сам Вильям был англичанином, и предполагал, что Англия, выступившая на стороне Пруссии, без сомнения пришлет на Балтику свои эскадры. Сражаться против соотечественников он не считал возможным, поэтому решил подать в отставку, и поселиться в захваченном Мемеле. Вернулся на русскую службу в 1762 году.
[3] «Gotha Lejon» 74, «Hessen Casse»l 64, «Bremen» 60, «Sophia Charlotta» 60, «Uppland» 54, «Prins Wilhelm» 54, «Illerim» 36, «Falk» 36.


Via

Saygo

Вообще, я очень долго не мог понять, как же так - весь 18 век строительство шведского и датского торгового флотов увеличивается, а... размеры этих торговых флотов на Балтике в лучшем случае постоянные, а иногда и уменьшаются.
Наконец-таки нашел объяснение в статье Leos Müller "Swedish Shipping Industry: A European and Global Perspective, 1600-1800".
А смысл оказался самый простой.
Понятно, что шведская экономика и спрос в метрополии не мог расти вслед за кораблестроением. И примерно к 1780-м шведы (и датчане) крепко подсели на tramp shipping и tramp trade. Термин «tramp» происходит от британского значения слова «бродяга» как странствующего нищего или бродяги. То есть по сути эти корабли выходили из Швеции с грузом, допустим, пшеницы, для продажи в Италии, и доставив груз.... оставались в Ливорно, Марселе, Генуе или еще в каком порту, ожидая каких-нибудь транзитных заказов.
Плавая в Средиземноморском треугольнике, они могли оставаться там два, три года, а то и пять лет. Более всего кораблей оставалось на 2-3 года, менее всего - на 6 лет.
Французам и англичанам это было очень удобно - нанимать для перевозки грузов нейтралов в тех местах, где французские или английские суда могли подвергнуться нападению противника.
Вот табличка алжирских данных по шведам (эти товарищи учет вели скрупулезно, ибо здесь точность может определять размер бакшиша):

Шведы


Via

Saygo
По данным из книги Lars O. Berg «Karolinsk flotta. Studier och tabeller Av förste arkivarie» (Каролингский флот. Исследования и таблицы  от первого архивариуса).


К концу 1700 года шведский флот состоял из 39 кораблей, разделенных на 4 ранга. Эти корабли были 116-180 футов в длину, экипажи от 210 до 850 человек и несли от 46 до 108 орудий. Кроме того, было в наличии 13 кораблей 5-6 ранга, часто называемых фрегатами, 82-124 футов в длину, экипаж от 46 до 190 человек и 16-36 орудий. Из более легких кораблей присутствовали шнява, два бомбардирских галиота, 4 яхты, две галеры и более 29 транспортов, причем два из последних при желании могли быть переоборудованы во фрегаты.
К 1700 году Адмиралтейство запросило 113 056 риксдалеров на постройку 4 новых кораблей, из которых три планировались для Гетеборга (Западная эскадра). Всего же в 1700 году на Адмиралтейство было выделено 475 776 риксдалеров.
Главная проблема шведского флота была в том, что большое количество его кораблей было очень старыми. Из 39 линкоров на 1700 год 15 единиц имели возраст долее 20 лет, а еще 8 единиц – между 10 и 20 годами. Поэтому в 1701 году Адмиралтейство запросило дополнительно еще 22 500 риксдалеров на постройку одного 140-футового линейного корабля, несколько кораблей были признаны негодными для службы. Кроме того, надо было срочно построить еще 4 фрегата, поскольку с фрегатами ситуация была ровно такая же, на них требовалось 32 000 риксдалеров. Наконец, еще 22 000 риксдалеров требовалось на изготовление потребного числа бомб для флота (Карл, впечатлившийся действиями бомбардирских кораблей союзников при высадке у Гумбелека, хотел построить 12 бомбардирских кораблей). Но Ганс Вахтмейстер честно написал Карлу, что не хватает не только денег, но и древесины, поэтому вместо 12 было заложено всего 6 таких судов, а еще на 2 запасли древесину. Причем древесина эта пошла с того линейного корабля, который планировали заложить.
В 1702 году на постройку кораблей было запрошено 113 482 риксдалера. Планировалось заложить 2 линейных корабля, 4 бригантины и достроить те 4 бомбардирских галиота, которых начали строить в прошлом году. Но казначейство Швеции на 1702 год имело только половину запрошенной суммы. В результате строительство галиотов было приостановлено, вместо нового линейного корабля решили восстановить «Småland» (его тимберовка обошлась в дикую сумму, ¾ от нового), и спустили на воду 2 бригантины и 1 полугалеру.
1703 год. На постройку хотя бы одного нового корабля Адмиралтейство запрашивает 20 251 риксдалер, а всего на постройку судов – 66 000 риксдалеров. Получает 55 251 риксдалер, что позволило заложить один 70-пушечный корабль и полугалеру, а так же достроить 1 фрегат и 4 бригантины.
В 1704 году для достройки и спуска на воду линкора и фрегата требовалось 84 499 риксдалеров. За счет аннексий и контрибуций с Польши сумма эта была получена. Ободренное адмиралтейство на следующий год запросило 106 437 риксдалеров на 90-пушечный корабль, два корабля 4 ранга и 30-пушечный фрегат. Но деньги кончились, и на постройку кораблей не было выделено ничего.
Тем не менее, в 1706 году на воду были спущены 70- и 50-пушечный корабль, на которые ушло 53 583 риксдалера. На самом деле постройка их должна была обойтись в сумму гораздо большую – смета составляла 125 997 риксдалеров. Всего же флот получил в этом году 326 245 риксдалеров вместо запрошенных 542 850  риксдалеров. Где были взяты недостающие деньги на постройку кораблей? Да все очень просто. Чтобы где-то что-то прибавилось – надо это что-то где-то отнять. 90 000 риксдалеров были просто изъяты из содержания матросов и припортовой инфраструктуры (казармы, бани, склады, мастерские и т.п.).
То же самое проделывалось и в 1707, и в 1708, и в 1709 годах. В результате было построено 5 кораблей к тем трем, которые смогли спустить на воду в 1706 году.
Но этого было недостаточно, ибо флот продолжал материально стареть и изнашиваться. К тому же казначейство стало упорно снижать содержание флота, в 1720 году на флот было выделено всего 112 000 риксдалеров. В результате вот так корабельный состав выглядел в табличном виде.

Год Корабли 1-3 рангов Корабли 4 ранга Фрегаты
< 20 лет > 20 лет < 20 лет > 20 лет < 20 лет > 20 лет
1700 15 8 15 1 8 5
1702 13 10 9 5 9 4
1704 12 12 6 7 8 3
1706 12 15 7 6 8 1
1708 12 14 8 6 6 2
1710 12 15 8 6 2 3
1712 10 12 6 7 6 2
1714 9 10 4 8 5 нет
1716 6 11 3 8 2 1
1718 4 13 2 8 5 1
1720 5 13 2 6 5 1

Результат такой политики в деле корабельного строительства и оснащения подводит список кораблей, осмотренных Карлом Шелдоном.
Sverige - непригоден для использования в течение последних восьми лет - не стоит ремонтировать (ремонт будет стоить 3/4 стоимости нового корабля).
Victoria – не может выйти в море из-за гнилости  уже три года.
Estland и Livland – на слом.
Wrangel – за десять лет стояния в стокгольмском порту фактически затонул на мелководье «по нижней палубе едва можно ходить, шесть из 8 балок просто рухнули в трюм».
Halland – стоит в стокгольмском порту, но если отдать швартовы, нет уверенности, что он сразу не утонет.
Наконец, Konung Carl, флагман флота – фактически остов, поскольку все паруса и такелаж на нем банально сгнили, реи рухнули, а поставок из Риги более не предвидится.

1280px-%D0%9B%D0%B8%D0%BD%D0%B5%D0%B9%D0

Via

Saygo

Как не надо организовывать колонии))

В декабре 1606 года Блэкуолл покинули 120-тонный «Susan Constant» (Кристофер Ньюпорт), 40-тонный «Godspeed» (Бартоломью Госнольд) и 20-тонный «Discovery» (Джон Рэтклифф), которые везли в Америку 105 мужчин.
6 апреля 1607 года корабли дошли до испанского Пуэрто-Рико, где сделали остановку и пополнили запасы провизии, и 26 апреля высадились на мысе Генри, где капеллан Роберт Харт произнес: «Настоящим мы посвящаем эту Землю и самих себя, чтобы донести до людей на этих берегах Евангелие Иисуса Христа и воспитать после нас благочестивые поколения, и с этими поколениями нести Царство Божье по всей земле. Пусть этот Завет Посвящения останется для всех поколений, пока существует эта земля. Пусть все, кто увидит этот Крест, помнят, что мы здесь сделали, и пусть те, кто приходит сюда, чтобы поселиться, присоединятся к нам в этом Завете и в этом благороднейшем деле, дабы исполнились Священные Писания».
14 мая колонисты выбрали для своего поселения остров Джеймстаун, поскольку это место было довольно просто защищать. Итак, поселенцы сошли на берег и начали строить крепость. Однако на этом этапе вылезли все ошибки в комплектовании. Многие из поселенцев, прибывших на первых трех кораблях, не были приспособлены к покорению природы – часть вообще были представителями высшего сословия, не привыкшими к ручному труду. Мало было фермеров и квалифицированных рабочих. Но колонисты не унывали – они вроде как нашли золото!
Несмотря на то, что окрестности Джеймстауна были необитаемы, поселенцы подверглись нападению менее чем через две недели после их прибытия 14 мая со стороны индейцев паспахегов, которым удалось убить одного из поселенцев и ранить еще одиннадцать. В течение месяца форт Джеймс занял почти акр на острове Джеймстаун, к 15 июня поселенцы закончили постройку первого форта. Деревянные стены с частоколом образовывали треугольник вокруг склада, церкви и ряда домов.
Через неделю Ньюпорт отплыл обратно в Лондон на «Susan Constant» с грузом золота и других якобы ценных минералов, оставив после себя 104 колониста и «Discovery». Прибывшее с большой помпой в Лондон «золото» на поверку оказалось грузом пирита, серного колчедана (его еще называют «золотом дураков»).
Ну а колонисты вскоре поняли, почему остров Джеймстаун не был заселен индейцами. Дело в том, что весь остров представлял собой болотистую местность, площадь его была ограничена, а это значило, что там водится ограниченное количество животных. Поселенцы быстро поубивали всех крупных животных, и вскоре им банально стало нечего есть.
Дальше – больше, ибо река Джеймс была приливной, вода ее - солоноватой, от чего у поселенцев начались расстройства желудка и болезни. Наконец, свою лепту внесли и малярийные комары.
Результаты были следующие. Как мы помним, высадилось 104 колониста. 2 января 1608 года из Лондона прибыли еще 70 поселенцев. 1 октября 1608 года – еще 70. То есть всего – 244 человека. Из них к январю 1609 года от всех причин умерло 135 человек, или больше половины. Любопытно, что колонисты со второй (октябрьской) поставки гибли меньше просто потому, что в Вирджинской компании наконец-то взялись за ум, и наняли в нее опытных плотников, каменотесов, кузнецов, лесорубов, то есть людей, умеющих работать руками. Поскольку в Англии нужного количества не нашлось, часть из них была немецкими, голландскими и польскими мастерами. Далее произошло самое интересное – первые колонисты, среди которых были и представители знати, предложили запретить польским ремесленникам колонии участвовать в выборах, но после того, как ремесленники отказались работать, пока не получат равных прав со всеми, колониальное руководство, скрепя сердце, согласилось предоставить-таки им избирательные права.
Правда позже, в 1619 году, им опять попытались отказать в избирательном праве во время выборов в ассамблею, и тогда поляки опять организовали забастовку, которая привела к подтверждению того, что они имеют равные со всеми избирательные права и являются настоящими членами колонии.

1024px-thumbnail.jpg


Via

Saygo

Хотя эту фразу приписывают Уинстону Черчиллю, хотя происхождениее ее неизвестно, и на самом деле ее связывают с фразой, произнесенной Германом Герингом: "Der Sieger wird immer der Richter und der Besiegte stets der Angeklagte sein" (""Победитель всегда будет судьей, проигравшие всегда будут обвиняемыми). Вполне возможно, что часть путаницы здесь происходит из-за шутки, которую Черчилль действительно сказал в речи перед палатой общин 23 января 1948 года: "все стороны должны оставить прошлое истории, тем более, что я собираюсь сам написать эту историю".
Но мы сейчас не об этом, а о самой правдивости утверждения.
Итак. Если же говорить более серьезно, последствия падения Константинополя (1453 г.) являются ярким примером истории, написанной проигравшими. Волна греческих ученых мужей эмигрировала на запад после события, которое, по сути, ознаменовало конец Византийской империи, принеся с собой крайне предвзятые отчеты об османской жестокости. Очернение османов было преобладающим мнением в западном мире на протяжении веков и служило пропагандистским материалом даже в 1832 году, когда закончилась греческая война за независимость.
Более свежим примером является Гражданская война в США и движение «Утраченное дело» — термин, заимствованный из книги Эдварда Полларда 1866 года «Утраченное дело: новая южная история войны конфедератов: полный и достоверный отчет о подъеме и расцвете», о поздней Южной Конфедерации - кампании, сражения, инциденты и приключения их борьбы с янки.
Наконец, (возможно, спорный) пример истории, написанной проигравшими, — отчет о войне во Вьетнаме. Хотя вопрос о том, проиграли ли США войну, является спорным, они определенно не выиграли ее, тем не менее, подавляющее большинство исторических документов о войне исходит из США.
Пример из древней истории - Пелопоннесская война. Самый важный рассказ об этом событии исходит от Фукидида, «отца истории». Фукидид был афинянином, а Афины проиграли войну.
Если продолжать про Древнюю Грецию - битва при Фермопилах полностью написана неудачниками.
Во-первых, первый миф об этом сражении состоит в том, что защитников было всего 300 человек, а на самом деле их было как минимум в 20 раз больше.
Во-вторых, легенда гласит, что все, кроме одного, погибли, а потери составили около 4000 человек.
В-третьих, это не был явный стратегический успех греков.
Падение Римской республики Практически все сохранившиеся истории были написаны консервативными фракциями Рима, а не цезарианцами. Август не возражал против этого, поскольку это позволяло элите выпустить пар, пока он управлял делами, как ему было удобно.
Арабо-израильский конфликт. Арабы проиграли Израилю в 4 войнах (1948, 1967, 1973, 1982), но их версия истории сегодня является наиболее приемлемой (даже повсеместное признание термина «палестинский народ»). Таким образом, израильтяне изображаются «колонизаторами», сионизм изображается в ООН как расизм, а Израиль — как государство апартеида.
Гражданская война в Испании — пример историографии, в которой доминируют проигравшие. То, что франкисты победили, не подлежит сомнению, но всю историю написали республиканцы... трудно придумать историю войны, которая более сочувствовала бы проигравшей стороне.
Чем бы закончить? А пусть тут будет цитата Марква Твена: "Сами чернила, которыми пишется история, — это всего лишь расплывчатые предубеждения".

8afc09_fbcedcccc78148d9a62d0a5a3ace09d8~
Еще один "победитель", за которого всю работу сделали французы, голландцы и испанцы.


Via

Saygo
В июне 2022 года около тысячи человек собрались на митинг справедливости в Хилтон-Хед, популярном месте отдыха в Южной Каролине, известном своими курортами и полями для гольфа. Мероприятие включало осуждение жестокости полиции и призывы к белым присоединиться к движению Black Lives Matter. Один из выступавших, историк Амир Джамал Туре, также упрекнул людей, которые живут в районах со словом «плантация» в своих названиях — таких сообществах, как плантация Уэксфорд и плантация Пальметто Холл.

«С вашей стороны стыдно и лицемерно говорить, что вы верите в то, что жизни чернокожих имеют значение», — сказал Туре собравшимся. Это был не новый аргумент. Туре критикует районы плантаций с 1990-х годов.


Так, к слову.
Слово «plantation» в английском языке многозначно – это далеко не только ферма в тропиках для выращивания хлопка, табака или сахарного тростника рабами-неграми. Оно может переводиться как «колония» или «поселение», но самый старый перевод – это посадка семян или саженцев. Первые плантации англичане основали в Ирландии, и, по их мысли, старались засеять Ирландию «добрым и вечным», что дало бы всходы к вящей славе и англичан, и ирландцев. Эти же взгляды англичане изначально перенесли и на американскую почву.
Ибо, Внезапно читаем хартию Якова I на колонизацию Вирджинии в 1604 и 1609 годах: «Мы, Яков I, Милостью Божией король Англии Шотландии, Франции и Ирландии, защитник веры, и т.д. Принимая во внимание скромную просьбу наших любящих и благожелательных подданных, намеревающихся организовать колонию и сделать ее своим домом и плантацией для разных людей в части Америки, называемой Вирджинией, которая если и не принадлежит нам, то на данный момент уж точно не принадлежит ни одному христианскому народу… предоставили право сэру Томасу Гейтсу и сэру Джорджу Соммерсу и другим, для более быстрой организации плантации и поселения, право разделиться на две колонии. Первую, состоящую из рыцарей, джентльменов, купцов и прочих родом из нашего города Лондон, которая будет называться первой колонией. И другую, куда войдут рыцари, джентльмены и прочие из наших городов Бристоль, Эксетер, Плимут и близлежащие места, которая будет именоваться второй колонией».
Причем, что касается Wexford Plantation, там прямо говорится, что архитектор Уиллард Берд был вдохновлен внутренними каналами Ирландии, когда он визуализировал частные 500 +/- акров и сосредоточил внимание на гавани, контролируемой шлюзом. То есть в позу тут лучше вставать ирландцам, а не BLM).
Что до самих рабовладельческих плантаций - они на острове Хилтон-Хэд на постоянной основе появились довольно поздно - в 1820-х, и просуществовали до 1861 года. Нет, рабов там пытались заводить для выращивания риса. Но... в 1777 приплыли злобные англичане, которые всех рабов освободили, а плантации сожгли. Только отстроились, только начали заново - как в 1812 году опять приплыли злобные англичане, которые рабов освободили, а плантации сожгли.
В ноябре 1861 года ситуация повторилась - только теперь приплыли злобные янки, которые негров освободили.Кстати, негры там необычные, а особенные, то ли гуну, то ли гулу, до сих пор ведутся споры, откуда их завезли, то ли из Анголы, то ли из Сьерра-Леоне.

Via

Sign in to follow this  
Followers 0