Сергей Махов

Sign in to follow this  
Followers 0
  • entries
    1,833
  • comments
    12
  • views
    83,886

Contributors to this blog

  • Saygo 1845

About this blog

Entries in this blog

Saygo

В 1780-х на британских кораблях стали очень популярны загоны для птиц, которые имели прозвище "Jemmy Duck", но к 1800-м от них отказались. Причина была в следующем - моряки не очень любили птичье мясо, и всякие цыплята и уточки стали своего рода домашними питомцами на кораблях, моряки их просто усердно откармливали. В результате в многомесячном плавании где-то на середине пути от всякой мелкой вылупившейся живности просто уже не было проходу.
Кроме того, моряки от скуки выдумывали всякие теории относительно своих любимцев, которые проверяли на практике. Что-то типа: "А сколько зерна может сожрать курица, если после того, как наестся, сделать ей клизму?" или "Если сытого только что поевшего порося начать поить водой через воронку, он быстрее пойдет по большому или по-малому?" В общем, и поржать можно, и не скучно, и занимательно.
Во время плавания в Китай моряки HMS Athenienne так откормили своего любимого поросенка, что тот просто сдох от ожирения по приходу в Кантон.
В 1800-х были введены в снабжение кораблей походные печки для выпечки хлеба. На английском флоте они были двух фирм - Броуди (вертельного типа или что-то типа гриля) или Лэмб&Николсон (закрытая печь). Такие печки (помимо основной большой печи корабля) стояли в кают-компании и лазарете. Некоторые богатые офицеры покупали их себе отдельно, и ставили в свои каюты.
Сохранился один из заказов Нельсона на поставку для его моряков с "Агамемнона": "42 фунта пармезана, 400 фунтов браунгшвейгской колбасы, маринованная (тушеная может быть?) требуха, масло с зеленью (в смысле с вкрапленой порезанной петрушкой, укропом и т.д., так сейчас у нас любят делать твороженые сыры)", а так же шоколад, фрукты, миндаль, джем и мармелад.
Вскоре такое отношение капитанов к балованию команды стало большой проблемой - матросы банально начали толстеть. Пэллью писал, что половина его команд по приходу в Ост-Индию так предавалась обжорству, что растолстела как свинячьи боровы, и не в силах выполнить даже забег на саллинг. Выход Пэллью увидел только лишь в подтягивании дисциплины питания и усердных тренировок марсофлотов и артиллеристов каждый божий день.

Janet Macdonald "Feeding Nelson’s Navy: The True Story of Food at Sea in the Georgian Era" (London 2004)

seamans-mess-for-blog.jpg

Via

Saygo

Три раздела Польши.

Надо отметить следующее – изначально целью русской политики не являлся раздел польских земель. Однако то, что в Польше нарастает социальная напряженность, русское правительство замечало уже давно. Так, в 1762 году на коронацию Екатерины приехал белорусский епископ Георгий Конисский, который отослал императрице несколько записок, где обрисовал положение православных в Речи Посполитой. Из них становилось понятно, что Польша стоит на пороге религиозных войн, и никакие договоры, никакие протектораты не в силах мирно распутать этот религиозно-племенной узел; требовалось вооруженное занятие, а не дипломатическое вмешательство.
На вопрос Екатерины, какую пользу может извлечь Русское государство из защиты православных в Польше, один тамошний священник отвечал прямо: Русское государство праведно может отобрать у поляков на 600 верст плодороднейшей земли с бесчисленным православным народом.
Но это был ответ слишком прямой и слишком честный, а, как известно, русская политика такой редко бывает. Поэтому было решено продвинуть северо-западную границу до Западной Двины и Днепра с Полоцком и Могилевом, чтобы добиться восстановления православных в правах, отнятых у них католиками, и потребовать выдачи многочисленных русских беглецов с прекращением дальнейшего их укрывательства. Этим и ограничивалась первоначальная программа русской политики.
Как известно, в Речи Посполитой политическими правами пользовалась только шляхта. Когда-то многочисленное православное дворянство Литвы ко второй половине XVIII века полностью ополячилось и окатоличилось, оставшиеся же в небольшом количестве православные дворяне были не только слишком слабы, но еще и просто необразованны. Как писал Ключевский – «трудно было отыскать человека, способного быть депутатом на сейме, заседать в Сенате, занимать какую-либо государственную должность, потому что, как писал русский посол в Варшаве своему двору, все православные дворяне сами землю пашут и без всякого воспитания». Образованные же православные в Польше и Литве чаще всего были неблагородного происхождения (примером чему тот же самый Конисский), и соответственно в Сенате заседать не могли.
Русские требования об уравнении в правах католической и православной шляхты вызвали резкое неприятие «польского крыла», которое и подумать не могло делиться властью. В свою очередь Пруссия хлопотала об уравнении в правах католиков и протестантов, а этому уже противилась Россия, ибо находила укрепление протестантизма в Польше вредным своим интересам. Считалось, что «протестантская религия может вывести поляков из их невежества и повести к опасному для России улучшению их государственного строя. «Относительно наших единоверцев этого неудобства быть не может», т. е. от православия нельзя опасаться ни искоренения невежества, ни улучшения государственного строя, но излишне усиленные нами православные станут от нас независимы. Им надобно дать политические права только для того, чтобы образовать из них надежную политическую партию с законным правом «которое мы себе присваиваем на вечные времена».
В этом и крылась причина сознательного уничтожения польского государства – несколько европейских гегемонов боролись на территории раздираемой кризисами страны за свои интересы, и никто не мог достичь преобладающего влияния. Отсюда - и постоянные рокоши, и резкое ослабление власти короля Станислава.
Надо сказать, что доля России в первом польском разделе была самой маленькой по территории и самой бедной по деньгам. Самая населенная доля была австрийская, ну а самая доходная (что понятно без слов) – прусская. При этом, словно не замечая бревна в своем глазу, Фридрих посмеялся над австрийцами, глядя на карту: «Господа, да у вас отличный аппетит! Ваша доля столь же велика, как моя и русская вместе взятые!». При этом король признавался русскому послу в частных беседах, что у России было много мотивов и прав поступить так с Польшей, «чего нельзя сказать о нас с Австрией».
В России же винили Панина в чрезмерном усилении Пруссии, и он сам сознавался, что зашел дальше, чем желал, а Григорий Орлов считал договор о разделе Польши, так усиливший Пруссию и Австрию, преступлением, заслуживающим смертной казни. Собственно говоря, именно первый раздел Польши и сделал Пруссию по-настоящему великой державой.
К Польше мы еще вернемся чуть позже, а пока же перенесемся в Баварию, где от оспы умер эрцгерцог Максимилиан Иосиф III Виттельсбах, который прямых законных наследников не имел. Австрия выдвинула в кандидаты на баварское наследство Карла Теодора Пфальского, основываясь на Павийском договоре 1329 года. Фридрих Великий, ссылаясь на тот же договор, предложил кандидатуру Карла Августа Пфальц-Цвайбрюкенского. Конечно же, вопрос был не в том, кто будет править Баварией, основной посыл был в территориальных приращениях Австрии и Пруссии.
Сын Марии-Терезии, император Иосиф II, договориться с пруссаками не смог, и 3 июля 1778 года была объявлена война. Как обычно бывает, в конфликт на уровне дипломатов вмешались и другие великие державы – Франция на стороне Австрии, и Россия на стороне Пруссии. Хотя вроде как намечался раздел Баварии, основные силы противников были сосредоточены в Богемии и Моравии (180 тысяч австрийцев), и в Силезии (80 тысяч пруссаков, еще 80 тысяч под началом принца Генриха были оставлены на оборону Берлина). Несмотря на такие огромные армии, дело, по сути, ограничилось мелкими вылазками и диверсиями, кроме захвата чешского Находа. Далее Фридрих уперся в Эльбу где стояла австрийская армия при 600 орудиях, решившая играть от обороны. Начались попытки переманеврировать друг друга, в результате Фридрих, угрожая фланговыми ударами, без боев занял Австрийскую Силезию.
Войска встали друг напротив друга, и далее занялись выжиранием местности – поэтому войну за Баварское наследство в народе позже прозвали «картофельной» или «сливовой». К Пруссии присоединилась Саксония, выставив 18 тысяч штыков, но главную роль теперь играли дипломаты, причем не австрийские или прусские – рассудить спор взялась Екатерина II и французский дипломат граф де Вержен. В результате Австрии отошли земли Иннвиртеля (областей, расположенных в долине реки Инн), Саксонии выплачивалась денежная компенсация в 6 миллионов гульденов, а также признавались претензии Пруссии на княжества Ансбах и Байройт (которые пруссаки чуть позже – в 1791 году – просто купили у тамошнего маркграфа Карла Александра, согласившись выплачивать ему аннуитет до конца жизни). Бавария была сохранена как единое государство, и на трон там взошел Карл Теодор Пфальцский.
Ну а в 17 августа 1786 года умер Фридрих Великий. Еще 8 ноября 1875 года Фридрих почувствовал себя плохо. Врачей он ненавидел, и к себе не подпускал. Вообще, на уровне знаний тех лет, прусский король был сам себе доктор, умел слушать свое тело, не предавался излишествам в еде и алкоголе, поэтому надеялся выздороветь. В январе начали проявляться симптомы астмы и водянки, и он послал за полковыми докторами, Феденом и Фрезе. Но только главврач Берлина Зелле назначил ему курс лечения, который на время смог облегчить состояние.
Весна принесла королю небольшое облегчение, но Фридрих отказался облегчить режим работы – он опять начал вставать в 4 утра и работать до 10 вечера, и состояние его резко ухудшилось. Королевский врач Циммерман предлагал королю пощадить себя, но Фририх лишь усмехался, говоря, что от старости лекарств еще не придумано. Во вторник, 15 августа, Циммерман ослушался короля, и решил не будить его хотя бы до 11 часов, чтобы дать отдых несчастному измученному телу. Король проспал почти 12 часов, отругал врача и поехал на плац, принимать парад. Вечером ему стало хуже. Вечером 16-го он ложился, наказывая поднять его в 4 утра, и без конца повторяя – «я поднимусь!». Но не поднялся. В 2.20 ночи, 17 августа 1786 года он скончался.
Со смертью Фридриха Великого уходил в прошлое один из самых славных периодов Пруссии. Период, начавшийся в 1701 году, когда совершенно случайно возникло Прусское королевство, которое к 1786-му году стало одним из великих государств Европы.
Поскольку старый король детей не имел, новым правителем Пруссии стал Фридрих-Вильгельм II, племянник Фридриха Великого. Надо сказать, что он был полной противоположностью старому королю. Фридрих был атеистом, принц же – истовым протестантом. Король был стоиком, женщинами брезговал и их чурался, тогда как Фридрих-Вильгельм дважды женился, и весь Берлин был наводнен его любовницами. Великий запросто общался с простым народом и солдатами, принц считал, что негоже высокопоставленной особе унижаться перед холопами.
Чтобы научить великовозрастного оболтуса уму-разуму, Фридрих поселил принца на Новом Рынке в Потсдаме, самом что ни на есть простолюдинском квартале, где были построены таун-хаусы для бедноты и местных торговцев. Но и это не смогло повлиять на наследника престола, и если Фридрих жил по принципу «король – это первый слуга государства», то вот Фридрих-Вильгельм считал, что король – это просто абсолютный правитель, который может вести себя, как хочет, и неподотчетен никому.
Реакция на смерть «Старого Фрица» со стороны наследного принца строго задокументирована: «Слава богу, что старый мерзавец сдох» (Gott sei Dank, das alte Ekel ist endlich tot).
Первым указом, после похорон своего предшественника, был переезд двора из Потсдама в Берлин. Следующий указ – отмены налогов на кофе и табак (Фридрих Вильгельм любил посидеть с утра на балконе с трубкой и чашкой кофе). Ну а далее был сформирован кабинет министров, причем, если Великий сам управлял государством и вникал во все мелочи, что его наследник наоборот – спихнул всю работу на своих министров. Новый король определил, что делами государства он будет заниматься не более 5 часов в день, а остальное время посвящать развлечениям и похождениям по женщинам с низкой социальной ответственностью.
Чтобы не искать заново кадры, Фридрих Вильгельм решил оставить у руля советников своего дяди, и это было одновременно и хорошо, и плохо. Политический курс страны не менялся, но это были уже пожилые люди, по 65-70 лет от роду, и не могли уже выдержать тот ритм, который в свое время задал Великий.


mTcgvLFKcXM.jpg

Via

Saygo

Наверное самый важный для меня отрывок, который я настоятельно просил бы прокомментировать безотносительно партийной или иной принадлежности. Это своего рода мысли вслух по наболевшей проблеме, которой посвящено много постов в этом ЖЖ.

17 января 1762 года Петр III на заседании Сената объявил о своих планах на будущее: «дворянам службу продолжать по своей воле, сколько и где пожелают, и когда военное время будет, то они все явиться должны на таком основании, как и в Лифляндии с дворянами поступается», а 1 марта был опубликован манифест «О вольности дворянской». Что это значило?
Согласно положениям, заложенным еще Петром Великим, дворяне получали поместья и крепостных в обмен на обязательство служить на царя и государство. Таким образом, существовал негласный общественный договор – крепостные работают на дворян, потому как те служат на царя и государство. При этом и те, и другие выполняют работу именно для государства – крестьяне обеспечивают возможность службы дворян, дворяне несут все тяготы государевой службы.
Именно поэтому русские цари, начиная с Ивана III, постепенно ужесточали положения крепостного права. Еще раз – государство наше было бедным, хорошо платить за службу не могло, именно поэтому дворянин служил в известной степени на самообеспечении, за счет пожалованных ему вотчин, и за счет труда принадлежащих ему крестьян. В 1497 году было введено ограничение на переход крестьян от одного помещика к другому – так называемый «Юрьев день». В 1590-х произошла отмена «Юрьева дня». В 1597 году было введено права сыска беглых крестьян в течение 5 лет, так называемые «урочные лета». В 1649 году сыск беглых был объявлен бессрочным. И, наконец, в 1724 году завершилась податная реформа, окончательно прикрепившая крестьян к земле, но опять-таки – и это очень важно для понимания!- в обмен на обязательную бессрочную службу дворян на царя и государство.
Что произошло согласно манифесту «О вольности дворянской»? Если ранее русский крестьянин в конечном итоге работал на царя, то теперь он работал исключительно на своего господина, то есть потерял как гражданские, так и личные права. При этом отдельная категория лиц (дворяне) в России получила совершенно на безвозмездной основе просто барский подарок – бесплатную рабочую силу в обмен… в обмен ни на что! В скобках напомним, что в 1861 году царь и правительство попросили крестьян за свою свободу заплатить, и ввели так называемые «выкупные платежи». При этом в 1762 году дворяне стали полноправными владетелями своих крепостных… абсолютно бесплатно, даже не внося никаких сумм в цареву казну!
Кроме того, Петр Великий, обязуя дворян к бессрочной государственной службе, тем самым заставлял их и учиться. Как грамоте, так и искусству управления, и естественным наукам, и языкам. Что произошло после манифеста «О вольности дворянской»? Дворяне потеряли стимул повышать свою профессиональную квалификацию! Сошлюсь на результаты совершенно другого царствования, другой эпохи. Но не думаю, что результат во времена Елизаветы или Петра III был сильно лучше. При Николае I министр просвещения Уваров и Сперанский в отчете государю писали, что из русских дворян образованы только 28%, а на государственной службе уровень образованных и того меньше – 23%!
Мы с вами часто ругаем русских царей, которые призывали на службу прибалтийских немцев, или вообще всякий европейский сброд, не понимая, что делалось это не от хорошей жизни. Иностранцы и прибалты с поляками хотя бы основы грамотности знают, писать умеют, хотя бы арифметику, языки и геометрию изучали! Это не блажь царская была, это просто отсутствие выбора дамокловым мечом над Россией висело! Недаром Пушкин говорил, что «царь в России – первый просветитель».
Но продолжим. Следуя логике манифеста 1762 года, если дворяне освобождались от обязательной службы государству – далее должен был бы следовать указ «О вольности крестьянской», то есть пересмотр положений крепостного права, установленных в 1724 году. Например, восстановление того же «Юрьева дня». Или отмена права сыска беглых крестьян. Именно по логике произошедшего, поскольку общественный договор -«крестьяне работают на дворянина, дворянин несет государеву службу» - оказался нарушен в самом важном его ключе.
Что давало бы новое введение того же «Юрьева дня»? Да улучшение быта крестьянства, перевод русского сельского хозяйства на коммерческие рельсы, и перетекание масс крестьян от тех помещиков, которые не могут организовать работу и нормальное налогообложение в поместье, к тем, кто может это сделать.
С другой стороны, помещики, избавленные от обязательной государевой службы, в полном смысле слова становились бы управляющими менеджерами земель. Им просто пришлось бы заботиться о повышении урожайности, уровня жизни своих крепостных, и т.д. (и правильно, иначе крестьяне уйдут к другому, и вообще без рабочих рук и без прибавочного продукта останешься!), чтобы получить прибыль. Появлялся бы чисто коммерческий рынок труда, который обеспечивал бы перетекание масс крестьян на новые земли, или увеличивал бы производительность труда в сельском хозяйстве. Кроме того, согласно теории общественного договора, такой пересмотр был бы банально справедлив.
Доподлинно неизвестно, провел бы подобное Петр III в жизнь, часть его действий вполне указывает на то, что «идея витала в воздухе». Судите сами – в мае 1762 года Петр III принял закон, квалифицировавший убийство помещиками крестьян как «тиранское мучение» и предусматривавший за это пожизненную ссылку в Сибирь. 29 марта Сенат на основании именного указа Петра III запретил владельцам фабрик и заводов покупать к ним деревни для использования крепостного труда в промышленности. За день до этого, 28 марта – указ о свободе внешней торговли, особое внимание в котором уделялось мерам по расширению экспорта хлеба, расширению производства продукции на отечественном сырье и ликвидации торговых и промышленных монополий. Кроме того, ходили упорные слухи, что вице-канцлер Воронцов советовал Петру издать и следующий по логике указ – «О вольности крестьянской», то есть сильно ограничить или вообще ликвидировать крепостное право.
Аргументы против того, что Петр замысливал крестьянскую реформу - указ Сената от 15 июня 1762 года, в котором объявлялось о незыблемости крепостного права и наказании тех, кто распространяет слухи о намерении императора освободить крестьян. Однако… на этом указе нет подписи Петра III. Второй аргумент, если верить запискам Буганова, что царь «успел за шесть месяцев царствования раздать в крепостные более 13 тысяч человек».
Однако если суммировать все вышеизложенное – Петр III, желая того или нет, постепенно переводил Россию на капиталистические рельсы.
Недаром все крестьянские восстания времен Екатерины II произошли под предлогом того, что «царь Петр III нечаянно выжил», и теперь хочет закончить дело, освободив крестьян.
Боязно подумать, как изменилась бы русская история, если бы крестьянская реформа произошла не в 1861-м, а, скажем, в 1763 году, почти на 100 лет раньше! На 1762 год население России составляло примерно 19 миллионов человек. Крестьянство составляло примерно 17 миллионов человек, из них крепостных (согласно переписи 1766 года) – 5 611 500 человек. В 1861 году крепостных было почти 23 миллиона человек. Согласитесь, судьбу 5.5 миллионов устроить гораздо легче, чем 23-х!


7

Via

Saygo

831px-Matts_Kankkonen.jpg

Маттс Канкконен, человек-ружье (или даже два ружья, как на картине) благодаря которому англичане получили в 1854-м феерический отлуп у Халькокари, а русские взяли довольно большой отряд (56 человек) английских пленных. Кстати, очень интересна позиция Финляндии в Крымской войне. Если Швеция и Норвегия резко возлюбили Запад, то Финляндия всю войну демонстрировала верноподданические чувства императору Николаю, более того, финский Сенат по своей инициативе оплатил постройку 82 канонерских лодок, из них 40 путиловских.

Via

Saygo

Вся история французского военно-морского флота Старого Режима рассматривается как полнейшая неудача многими историками. Это неблагоприятное мнение вырисовывается из-за его неспособности получить превосходство над британским Королевским флотом в 18 и 19 столетиях. С этой точки зрения действительно военно-морское строительство Франции можно признать неудачным, если соотносить число побед и поражений в очных поединках.
Пробританские ученые выводят из побед и поражений обоих противников и способность (или неспособность) к военно-морской стратегии. Но шесть часов жестокого боя у Трафальгара в 1805 году - это слишком узкий пример, чтобы судить о неудаче французской военно-морской доктрины.
И кто сказал, что победы на море - это единственное мерило эффективности флота? Ведь у Франции была совершенно другая доктрина, и роль флота в общей стратегии сильно отличалась от роли Роял Неви. Поэтому, чтобы понять эффективность французского флота, нам надо
а) узнать, а в чем собственно состояла военно-морская политика Франции в определенный период? Какие задачи она ставила?
б) узнать, а выполнил ли флот поставленные перед ним задачи?

Цель создания раннего военно-морского флота Франции (конец 17 века) - помочь построить новый тип французской заморской торговли, основанной на меркантилизме. Флот должен был защищать коммерческие интересы Франции как в регионе, так и в дальних морях, а так же способствовать появлению и защите колоний.
Морская доктрина делилась на две части:
1) защита своего торгового флота.
2) разрушение морской торговли своих конкурентов, главными из которых на тот момент были англичане и голландцы.

И следует признать, что в конце 17-го столетия французский флот оказался весьма эффективным, если учитывать поставленные перед ним задачи. Они успешно решались и в Деволюционную войну, и войну Аугсбургской лиги. Более того, другие флоты в конце века начали подражать французам и в плане корабельного строительства, и в плане постановки задач (сразу вспомнился крик лорда Годолфина, обращенный к Оранскому в 1694-м: "Зачем нам такой большой и такой бесполезный флот????").
Полностью заставило морское ведомство пересмотреть морскую доктрину война за Испанское наследство. Признав, что основная война ведется на суше, флот поставили на обслуживание интересов армии, и это стало началом континентальной стратегии. Из первых задач оставили только нападение на морскую торговлю своих противников, и все.
Континентальная стратегия закончилась для Франции потерей Канады в 1763 году, новым пересмотром доктрины флота. Шуазель разработал "пятилетний план" постройки ВМФ, задачей которого был только один пункт - нанести поражение Роял Неви на море.
То есть доктрина французского флота после 1763 года - это доктрина мести. В ней нет рационализма Кольбера, где действия флота связаны с развитием экономики. В ней нет логики 1704 года, когда флот играет вспомогательную роль относительно армии. Это просто доктрина реванша.
План, прямо скажем, амбициозный.
Тем забавнее, что французы в принципе свою доктрину с блеском исполнили во время войны за Независимость США.
Они и нанесли Роял Неви несколько поражений на море, и в принципе выиграли войну, которая была с известной степени морской.
Отдельно стоит сказать и об Англии, где в 17-19 в.в. никогда не говорили, что французский флот "неэффективный". Ибо угроза Британской колониальной империи именно от французского флота ощущалась всеми, и на всех уровнях. 14 из 15 шиллингов налогов в собственно Англии шли непосредственно на строительство и обслуживание Роял Неви в конце 18 века. Французы при этом обходились существенно меньшим финансированием.
Мэхэн и другие британоцентричные историки просто интеллектуально задохнулись от восторга "пушками и пушечным дымом", то есть концепцией, которую историк Марк Шульман называет "клубом вокруг пушки". У мэхэнианцев есть всего две стратегии - это guerre d’escadre и guerre de corse. И поскольку та же война за Независимость США не вписывается ни в одну из стратегий, мэнхэнианцы объявили полное поражение Роял Неви... случайностью. Однако, если вспомнить слова Суворова, "раз - удача, два - везение, помилуй бог - надобно и умение".
Жан Мейер совершенно правильно сказал, что все "артиллерийские доктрины" на самом деле "копаются в тактике, игнорируя стратегию, именно поэтому мэхэнианцы выплеснули с водой и ребенка".
И тот же Мейер приводит три основные причины, почему в конце концов первым стал не французский флот, а английский.
Проблему французов Мейер видит в
а) социальном конфликте общества и в малом количестве обучаемых заранее моряков.
б) неравномерном финансировании.
в) сверхуверенности относительно возобновляемости древесных ресурсов или ее легкой закупки в других странах.

Ему вторит Леон Герэн, который пишет о неээфективности администрации флота, коию на протяжении всего 18 века сотрясал конфликт между незнатной меритократией и малограмотной аристократией. В результате и администрация и офицерство флота выродились в касту, если угодно - в цеховое объединение, о чем говорят и Трюд, и Мартье.
Таким образом, корни проигрыша в гонке морских вооружений лежат не в количестве побед и поражений англичан над французами или французов над англичанами, а в людях, деньгах, и материалах.
Роял Неви смог решить и проблему кадров, и проблему финансирования, и проблему ЗИПов. Французский флот, сделав в короткий срок ошеломительный рывок, просто надорвался.

Это не цитата, это изложение одной из глав статьи RICHARD BYINGTON "THE FORGOTTEN SERVICE: THE FRENCH NAVY OF THE OLD REGIME, 1650-1789" со вкраплением своих мыслей.

105_Le_Vengeur_Combat_naval_Image_d%27Ep

Via

Saygo

Бомбейское представительство ОИК с одной стороны и Мадрасское с Калькуттским с другой совершенно по-разному организовывали торговые и коммерческие перевозки в Европу и Китай. Как мы помним, до недавних пор остров Сальсетт, фактически контролирующий гавань Бомбея, принадлежал маратхам. Оттуда постоянно действовали индийские корсары и пираты. Кроме того, практически все Малабарское побережье принадлежало Маратхской конфедерации. И атаки мусульманских и индийских каперов были обычным делом. Соответственно, в Бомбее еще со времен Ангриа ввели конвойную систему. Купеческие суда ОИК и частных торговцев собирались в большие караваны, которые эскортировались кораблями Роял Неви до южной оконечности Цейлона или до Джибутти, откуда дальше следовали либо в Европу, либо в Китай.
После завоевания Бенгалии и изгнания французов из Пондишерри у Мадраса и Калькутты такой проблемы не стояло. Уже в прошлой войне Сюркуф это наглядно доказал, а в новом противостоянии в Бенгальском заливе собрали богатую жатву и Потье, и Перро, и Линуа. Лишь из-за граничащей с трусостью осторожности Линуа не захватил богатейший караван судов в Китай. И все же судовладельцы из Мадраса и Калькутты просто презирали конвойную систему, хотя и терпели большие убытки от захватов французских корсаров. Они упорно посылали в море одиночные корабли без сопровождения, увеличивая трафик на морских путях и мешая военным организовать эффективную оборону купцов. Естественно, что только за два месяца (сентябрь и октябрь 1807 года) французы захватили 19 торговых судов в качестве призов. Захваты упали тяжким бременам на арматоров и страховщиков. Только страховые компании выплатили за эти захваты 291 256 фунтов стерлингов. Поэтому 10 декабря 1807 года они послали очень сердитый мемуар в Адмиралтейство, обвиняя в сложившейся ситуации всех и вся кроме себя. Писалось помимо прочего: «Эти захваты, произведенные всего двумя французскими фрегатами, производились в 400 милях от Калькутты и в 100 милях от Мадраса, а ведь последний — главная база нашего Адмиралтейства в регионе. Несмотря на постоянное присутствие нашей морской силы каперы врага с успехом грабят наши корабли и наше побережье, а это настолько разрушает торговлю, что моряки отказываются выходить в море, и страховые компании — выплачивать ущерб».
Что такое конвойная система во времена парусов? Да то же самое, что в Первую или Вторую мировую. Большие массы купцов собирались либо в порту, либо в точке рандеву в единый ордер, где определялся порядок и скорость следования. В зависимости от значимости и размеров конвоя ему назначался эскорт из военных кораблей. По ситуации охранение могло быть ближним или дальним.
Что давала система конвоев? Здесь лучше всего процитировать признанного мастера крейсерской войны — Карла Деница, держа в уме, что роль подводных лодок во времена парусов играли каперы: «Во время Первой мировой войны немецкий подводный флот достиг больших успехов. Однако введение конвойной системы лишило его возможности стать решающей силой в войне. Моря сразу же опустели. Теперь подводные лодки, действовавшие в одиночку, могли долго не встретить ни одного судна, а потом неожиданно наткнуться на внушительное скопление судов (30–50 сразу), окруженное мощным эскортом военных кораблей всех типов. Одиночные подводные лодки обычно замечали конвои по чистой случайности, после чего предпринимали попытку атаки, причем обычно не одну. Они упорно нападали снова и снова, а если командир обладал крепкими нервами, преследование могло затянуться на несколько суток и прекращалось, только когда и командир и команда валились с ног от усталости. Одиночная подводная лодка вполне могла потопить одно или два судна, иногда даже больше, но эти результаты не впечатляли. Да и конвой продолжал следовать своим курсом. В большинстве случаев ни одной другой немецкой подлодке больше не удавалось наткнуться на этот конвой и он в положенный срок прибывал в Великобританию, доставив туда продовольствие и жизненно необходимое сырье».
Каперы были в том же положении, что и подводные лодки Первой мировой — связь только на расстоянии видимости либо посыльными судами, разведданные — отрывочные, и т. д. Причем даже конвой без военного эскорта сам по себе был большой силой, в чем мы могли убедиться на примере боя Дэнса.
А какие же тогда минусы у конвоев? Чисто экономические. Формирование конвоя занимало время. Допустим, ранее из Калькутты торговцы отсылали в Китай суда раз в два дня. А теперь — раз в две недели. Это требовало и больших вложений (надо нанять больше кораблей, чтобы компенсировать вынужденный простой), и новой системы финансового планирования (часть покупателей, привыкших оперативно получать товары, уходили к другим поставщикам), и больших вложений в систему складирования (для больших партий грузов нужны большие склады, либо свои, либо арендованные).
Траты совершенно не устраивали купцов из Калькутты и Бомбея. И в результате капер, попадавший на оживленные торговые пути, почти гарантированно снимал жатву и уходил до прихода военных кораблей. Флоту в этом случае, чтобы гарантированно избежать потерь среди торговых судов, надо было к каждому судну прикрепить по кораблю в качестве охранения, и тут проблема даже не в баснословной стоимости таких мероприятий, а в их полной невозможности. Ибо торговых судов в разы больше военных.
Но что недостаток с точки зрения коммерсантов, для военных было однозначным достоинством. Смотрите сами — капер приходит в зону действия, крейсирует две недели, и… ничего. Ни одного судна, на которое можно напасть и захватить. Наконец, он видит паруса, приближается — а там 30–40 торговых кораблей с охранением. Атака такого каравана — чистое самоубийство.
Морское командование раз за разом пыталось объяснить эту проблему генерал-губернатору Бенгалии и губернатору Мадраса, однако на тех давило лобби администраторов и арматоров Ост-Индской компании. Каждый раз бабло побеждало доводы разума. Однако решать проблему флоту все же пришлось. ОИК, разозленная потерями торговых судов, грозила снять моряков с денежного и продуктового довольствия. В связи с этим Эдвард Пэллью принял план захвата ключевых точек, способных контролировать морской трафик, а также морских баз французских и голландских каперов. Если у капера нет базы — значит, негде ремонтироваться, пополнить экипажи, провиант, боеприпасы. Такой капер — потенциальный мертвец. Захвати базы — и корсаров в регионе не останется. Все логично.

129490_original.jpg

Via

Saygo

На политику правящих кругов Великобритании значительное влияние оказывала полемика, ведущаяся в английской публицистике со времени обострения британо-российских отношений в начале 1830-х гг. В ней, по словам советского историка Л.С. Семёнова, «... отчетливо проявилась борьба двух тенденций в отношении развития экономических связей с Россией» [9, с. 41].
Идеологи манчестерской школы английских фритредеров рассчитывали, что пример Англии побудит другие государства Европы, в т.ч. Россию, принять принципы свободной торговли. Таким путем можно будет добиться расширения рынка сбыта британских товаров. Главным выразителем подобных взглядов был известный борец против «хлебных законов» Р. Кобден. Его деятельность оказала определенное влияние на политику правительства. Е.В. Тарле подчеркивал: «.глава консервативного правительства Роберт Пиль. постепенно склонялся к сближению с Ричардом Кобденом, основные требования которого относительно отмены хлебных законов, как известно, Пиль и осуществил в 1846 г.» [10, с. 101].
Представители другого направления призывали британских предпринимателей переключиться на активное освоение турецкого рынка, поставив его под полный контроль Англии. Эта программа пропагандировалась дипломатом и публицистом Д. Уркартом в отдельных работах и статьях, а также в издаваемых им сериях сборников «Портфель» (The Portfolio). В своих публикациях Уркарт предлагал вести с Россией таможенную войну, чтобы заставить русских дворян-экспортеров оказывать давление на собственное правительство с целью заставить его отказаться от протекционизма. «Помимо таможенной войны, “Portfolio” предлагал и другой путь. Англия могла бы добиться от соседней с Россией Турции “отмены всех ограничений, введение которых стоило России таких усилий”, а Турция статьями своего вывоза могла бы соперничать с Россией и “снабжать нас всякого рода сырьем по более дешевой цене.”» [9, с. 42].
Изучение архивных документов убеждает: в 1830-х гг. британское купечество было крайне заинтересовано в том, чтобы сохранить российский рынок. В обоснование этого приведем, как минимум, три причины. Во-первых, налаженные древние устойчивые связи и выгодные позиции, завоеванные британцами в России. Во-вторых, политическая стабильность (особенно в сравнении с нарастающим после прихода к власти султана Абдул-Меджида (1839-1861) политическим хаосом в Турции), гарантирующая сохранение их капиталов и предоставляющая возможности для расширения сферы деятельности. В-третьих, наличие у населения России разнообразных материальных потребностей, сходных с потребностями других европейцев, и желания следовать за европейской модой, что пока еще было слабо развито в Турции. Другими словами, если в России британцы находили заинтересованного потребителя их товаров, то в Турции и других странах Востока его требовалось создать, потратив на это время, силы и средства. Тем не менее, в торговле с Россией, особенно когда пост министра финансов занимал Канкрин, для британцев существовало серьезное затруднение - протекционистский характер русской таможенной политики. Поэтому они всеми возможными способами (в ход по-прежнему шла даже контрабанда), боролись с протекционизмом, не пренебрегая возможностью прямого обращения к высшим чиновникам империи, в т.ч. и к Николаю I.
Примером такой борьбы, свидетельствующем о большом желании британцев не только сохранить свои позиции на российском рынке, но и укрепить их, перехватив у других выгодные статьи экспорта, может служить дело, сохранившееся в Архиве внешней политики Российской империи (АВПРИ). Оно посвящено рассмотрению просьбы английских купцов о даровании им права поставлять в Россию мелкотолченый (лум-повый) сахар на тех же основаниях, что и доставляемый с о. Куба тростниковый глинерованный (пропущенный через глину) сахар. Дело тянулось с 1830 по 1835 гг.
18/30 июня 1830 г. британский посол У. А’Корт барон Хейтсбери вручил Нессельроде ноту, в которой говорилось, что по поручению своего правительства он обращается к вице-канцлеру за разъяснением: на каком основании «.привоз в Россию некоторого рода сахару, вывозимого из Англии, запрещен, между тем, как таковой же сахар, привозимый из других мест, свободно пропускается» [4, л. 7]. Британцы доказывали: в действующем русском тарифе допущена ошибка, позволяющая запретить привоз в страну лумпового сахара как рафинада, готового к употреблению, и разрешающая доставку гаванского глинерованного сахара как полуфабриката, хотя оба вида «.во всех отношениях принимаются в торговле за один и тот же сахар» [Там же, л. 7-7 об.]. Именно это неравенство побудило купечество жаловаться.

https://m.cyberleninka.ru/article/n/vliyanie-ekonomicheskih-faktorov-na-politicheskie-otnosheniya-velikobritanii-i-rossii-v-1830-1840-e-gg

Via

Saygo

Всю жизнь считал, что в Роял Неви при абордажах подается команда All aboard.
Оказалось все гораздо веселее) в 18 веке подавалась команда let's go plundering  или просто  go plundering, что переводится с английского как "вперед на грабеж")


Via

Saygo

Из серии про ОИК:

На слушаниях в Парламенте в 1852 году депутаты предметно рассмотрели доходную часть бюджета Индии с 1834 года, и вот что получилось:
1834-1835 год – 18 407 773 фунта стерлингов.
1835-1836 годы – 19 294 877 фунтов стерлингов.
1836-1837 годы – 19 119 902 фунта стерлингов.
1841-1842 годы – 19 874 142 фунта стерлингов.
1842-1843 годы – 20 572 786 фунтов стерлингов.
1843-1844 годы – 21 423 243 фунта стерлингов.
1848-1849 годы – 23 342 544 фунта стерлингов.
1849-1850 годы – 25 160 575 фунтов стерлингов.
1850-1851 годы – 24 579 282 фунта стерлингов.
Таким образом, за 18 лет доходность индийских территорий увеличилась на треть, тогда как платежи Компании в бюджет Англии остались теми же, на уровне 1780-х годов.
А теперь сравним с расходами. Война в Афганистане обошлась в 6-10 миллионов фунтов. Первая и вторая англо-сикхские войны в совокупности потребовали не менее 30 миллионов фунтов затрат. Итого, на войны ОИК потратило как минимум 36 миллионов фунтов. Еще 20 миллионов фунтов с 1834 по 1851 годы составили чрезвычайные расходы. Содержание 150-тысячной частной армии обходится Компании в 6 миллионов фунтов ежегодно, частного флота – еще в 2 миллиона фунтов. Если же учесть траты на администрацию с дико завышенными зарплатами (например, зарплата судей возросла с 480 фунтов в год до 1120 фунтов в год) – то станет понятно, почему за все 18 рассматриваемых лет ОИК вообще не показала прибыли, и ее бюджет постоянно дефицитен, кроме периода 1834-1835 годов, да и тогда профицит составил смешную сумму в 354 187 фунтов стерлингов. В том же 1851 году согласно отчету Компании дефицит составил 678 709 фунтов стерлингов, и это при том, что доходы ОИК возросли за 18 лет на треть!
Более того, за указанный период долг ОИК в бюджет Англии возрос от 1 774 153 фунтов в 1835 году до 2 201 105 фунтов в 1851-м!
Итог неутешителен – деятельность ОИК набивает карманы нескольких конкретных людей, но при этом для государства Компания просто убыточна.
Но, может быть, дефицит возник из-за того, что ОИК улучшала жизнь людей в Индии? Нет, нет и еще раз нет! Убытки из-за воровства администрации компании только в 1850-1851 годах составили 3.5 миллиона фунтов! Полковник Артур попался на растрате в 750 тысяч фунтов, выплатил в казну штраф в 30 тысяч фунтов, и, приехав в Англию, дал своей дочери приданое на общую сумму 1.5 миллиона фунтов!
Выступавший от лица Компании мистер Хьюм попытался успокоить уважаемое собрание и сообщил, что дефицит возник из-за того, что большие средства были потрачены на ирригацию местности и прокладку хороших дорог, но так и не смог объяснить, почему расходы ОИК растут гораздо быстрее, чем доходы.
Самый лучший ответ произошел в 1852-м году, когда Компания.... начала новую войну, англо-бирманскую.
Собственно, проблемы ОИК проистекали как раз из ее положения «государства в государстве» - ибо государство, в отличие от чисто коммерческой компании, всегда несет бремя дополнительных расходов на ту же армию, чиновничество, флот, благоустройство территории, соответственно, коммерческая фирма, лишенная таких трат, банально «рыночнее», то есть имеет большую гибкость по наценке и цене.

John-Wood-English-oil-canvas-Bombay-Indi

Via

Saygo

Прессинг

При Платагенетах и Тюдорах в Англии был не только прессинг людей, но и прессинг.... кораблей.
Смысл был такой - королю для войн или походов требовались корабли. Но! Во-первых, нанимать корабли у купцов - довольно дорого, так, в 1400-х годах существовали такие расценки - 2 шиллинга за меру веса (tun - бочка, отсюда, кстати, слово tunage/tonage, то есть если на корабль помещается 300 бочек - то это 300 раз по 2 шиллинга), либо 6 пенсов за фунт товара (вот сколько фунтов помещается на корабль - столько раз по 6 пенсов будь добр выложить). Если взять обычное 100-тонное (то есть это мера вместимости, не объем - корабль, на который помещается 100 бочек) судно, то плата за него составляла 200 шиллингов или 10 фунтов. Учитывая, что Тюдоровский фунт стерлингов - это 373 грамма серебра - нехилая такая плата - 3, 73 кг серебра, согласитесь!
Понятно что у короля на найм большого количества кораблей таких денег не было.
Проблема вторая - найм кораблей осуществлялся на определенный срок. Скажем, на три месяца. А если война на больше затянется? Ну, дык, дорогой друг, расчехляй опять казну свою и плати!
Но, как мы все знаем, англичане мастера по части юридических уловок. Поэтому перед большой войной король создавал так называемые "прессинговые комиссии" (comissions of impressment). Комиссией назначался чиновник, ответственный за прессинг, и выделялись войск. Далее чиновник прибывал в порт, и реквизировал те корабли, которые приглянулись. Но не бесплатно - за фиксированную плату, которая была в разы ниже обычной. Ну например - фунт за три месяца. Ах да, купцы, у которых были реквизированы суда, были обязаны их оснастить и укомплектовать. Коль не смог - сделает это король, но вычтет с тебя за это деньги, можешь еще и должным остаться.
В общем, получалось примерно так (письмо короля своему чиновнику от 1206 года): «Так как ты дорожишь нашей честью и миром нашего королевства, то, как только ты получишь это письмо, ты тотчас же без промедления посети Саутгемптон, Портсмут, Ярмут и другие порты этого района. Там ты арестуешь все корабли, годные для нашей экспедиции и способные нести восемь лошадей или более, и снабдишь их хорошими матросами за наш счет. Затем они должны быть посланы в Портсмут без промедления, и прибыть к началу недели после Троицына дня (20 мая) или ранее, если возможно. Каждый корабль должен быть снабжен сходнями и переносными барьерами. Также должен быть составлен список, указывающий имена владельцев, количество матросов и то, как много лошадей может нести каждый корабль. Если какой-либо из них загружен товаром или еще чем-нибудь, ты должен его разгрузить и послать к нам на службу за наш счет, как выше оговорено».
Ясен пень, что такие действия властей очень бесили купцов, и дело не раз близилось к бунту, поэтому короли очень часто были вынуждены уменьшать свои требования, иногда в ущерб обороноспособности страны. Ну а на свободный найм банально не хватало денег. Эдуард IV ("шесть футов мужской красоты") нехило потратил на это свою казну, и после него денег в казне почти не осталось. Кстати, именно этим объясняется то, что Ричард III не смог перехватить флот Генриха Тюдора (снаряженный на французские деньги), и в результате пришлось решать вопрос о короне при Босуорте ("Коня! Полцарства за коня!")
Ну и еще. Понятно, что в случае прессинга купцы старались отдать самые плохие, самые мелкие свои корабли и суда, что сказывалось на силе королевского флота.

4-english-cog.jpg

Via

Saygo

140534_original.jpg
Самара, 11-12 июня 2017 года, фестиваль ВолгаФест. Из серии "как облажаться по самарски".

Из официальной хроники:" Как только закончился концерт группы «Ума Турман» на сцену вышел губернатор. Меркушкин напомнил про роль нашей области для России в целом. Тут и тема космоса и предстоящего ЧМ."

Via

Saygo

Американская правовая практика трактовала приватиров как жена Гуськова трактовала поднятие обеих рук в гаражном кооперативе НИИ «Охраны животных от окружающей среды» ("потому, что здесь у вас подхалимов, прилипал, подголосников, лизоблюдов и лиходеев много, а нас, честных, мало, если б я была в брюках, я бы и две ноги задрала").
США считали, что каперство выгодно государствам, имеющим малые флоты, поскольку это позволяет им увеличить свои военно-морские силы в течение короткого времени за скромную плату, и таким образом, мощный флот не получает того правомерного преимущества на море по сравнению с другим государством, у которого, повторюсь, флот маленький, а морская коммерция - большая.
Приватирам было предоставлено право участвовать в военных действиях после получения каперского свидетельства и необходимых инструкций по репрессалиям. В соответствии со статьей I, разделом 8, пунктом 11 Конституции США (1787 год) Конгресс США имел право "объявлять войну, выдавать каперские свидетельства и список репрессалий, устанавливать правила относительно захватов призов на суше и на море". При этом Томас Джефферсон пояснял: "Создание списка репрессалий - очень серьезная вещь. Обычно ремонстрация и отказ в удовлетворении требований (другого государства) должны предшествовать списку репрессалий, и вообще ввод такого списка считается актом войны". Репрессалии здесь - это даже не ответные меры, а то, что капер может делать с врагами (грабить, убивать, пленить, и т.д.). Ремонстрация же - это отказ от рассмотрения вражеских претензий, и обоснование этого отказа со ссылкой на собственное право и обычаи или законы.
Лица, претендующие на получение каперского патента, должны были предоставить нескольких поручителей, а так же дать клятву, что будут вести военные действия в соответствии с обычаями и законами войны,подчиняться приказам военного командования, соблюдать права нейтралов, все призы вести в порт, за исключением случаев, когда это фактически невозможно, и правомерность всех захватов предоставлять в призовой суд.
Началом каперской деятельности флота США можно считать 12 июня 1775 года, когда в Махиас Бэй (штат Мэн) примерно 30 "отморозков", вооруженных топорами, вилами, косами под командой Иеремии О'Брайена, приблизились на мелком судне "Юнити" к британской шхуне "Маргаретта", и пошли на абордаж. Бой на палубе шел целый час, был он не шуточный, со стрельбой из пистолей и мушкетов, к киданием гранат на американцев, в конце-концов на британском корабле был убит капитан, и шхуна сдалась. Правда по английской версии "Маргаретту" взяли с двух сторон - "Юнити" и "Фалмут", и команда шхуны была просто подавлена численностью.
При этом "Юнити" и "Фалмут" имели очень большое преимущество по весу залпа над "Маргареттой", вооруженной несколькими 1-фунтовыми пукалками.

battle-image.jpg
Американский лубок конечно же))

Via

Saygo

Николай Герасимович Кузнецов, в те годы возглавлявший Наркомат ВМФ СССР, вспоминал в своих мемуарах: «Впервые мысль о празднике моряков я высказал в 1939 году во время первомайского парада на Красной площади. Помню, когда шеренги курсантов Ленинградского военно-морского училища имени М. В. Фрунзе, чеканя шаг, проходили перед Мавзолеем, я сказал И. В. Сталину:
– А не мешало бы нам учредить специальный праздник военных моряков.
Сталин взглянул на меня и ничего не ответил. Но через несколько дней мне позвонил А. А. Жданов:
– Есть указание насчёт Дня Военно-морского флота. Не теряйте времени и вносите конкретное предложение…»
.
В результате, по предложению Наркомата ВМФ, новый праздник был узаконен постановлением Совнаркома СССР и ЦК ВКП (б) от 22 июня 1939 года, гласившим: «В целях мобилизации широких масс трудящихся вокруг вопросов строительства Рабоче-Крестьянского Военно-Морского Флота Союза ССР и стоящих перед ним задач установить День Военно-Морского Флота Союза ССР».
24 июля 1939 года в Морском канале и на большом Кронштадтском рейде выстроились корабли Балтийского флота – линкоры, крейсеры, эсминцы и подводные лодки. Ровно в 10 часов утра парадный катер адмирала Николая Кузнецова отошёл от Петровской пристани Кронштадта. Катер с командованием обошёл строй кораблей, после чего на палубе флагманского корабля линкора «Октябрьская революция» состоялся торжественный митинг. Днём и вечером в Ленинграде и Кронштадте проходили массовые народные гуляния, экипажи кораблей были максимально отпущены в увольнение. Так День Военно-морского флота был отпразднован впервые.
Не знаю, случайность или закономерность, что День ВМФ в СССР отмечался в день рождения наркома ВМФ (Кузнецов родился 24 июля 1904 года). На мой взгляд, все-таки месяц русского флота, где можно было бы выбрать день - это август. Судите сами -
1 августа 1656 года русская гребная флотилия воеводы Петра Ивановича Потёмкина разбила эскадру шведских кораблей близ острова Котлин и захватила 6-пушечную галеру.
11 августа - Калиакрия.
24 августа был захвачен Царевичев-Дмитриев, где была основана первая русская верфь.
27 августа - Гангут и Гренгам.
28 августа - Тендра.
Из всего этого списка выбивается только Выборг 1790 года - 3 июля, но через шесть дней был Роченсальм-2, так что "нещитово".
Но тем не менее, с праздником и тех, кто отслужил, и тех, кто служит, и тех, кому еще предстоит служить.

Aivazovsky_-_Black_Sea_Fleet_in_the_Bay_

Via

Saygo

Для начала цитата: "Вербовка наемников стала настоятельной необходимостью для ордена, если он хотел контролировать города и регионы, находящиеся в руках конфедератов, противостоять новым нападениям Польши. Орден не смог возвратить курфюрсту Бранденбургскому одолженные им в 1454 г. деньги под залог орденских земель; дабы погасить этот долг, магистр должен был актом от 16 сентября 1455 г. уступить эти земли курфюрсту Фридриху, так же крепости и территории Дрездена и Сшифейбена с оговоркой, что ордену возвращаются все земли после смерти курфюрста, если орден выплатит сто тысяч рейнских флоринов. Был заключен союз между Тевтонским орденом и курфюрстом Бранденбургским, который терял силу в случае конфликта с Польшей.
Поляки перешли в наступление в октябре 1455 г., но без особого успеха. Наоборот, орден сумел вернуть себе несколько городов и крепостей, которые все еще были во власти конфедератов, но Данциг и Эльбинг остались в руках мятежников. Однако Тевтонский орден оказался не в состоянии развить и закрепить успех из-за нехватки сил. Немецким наемникам и цыганам, завербованными в начале войны, не заплатили обещанных денег, и орден опрометчиво оставил им в залог крепости, в которых они расквартировались, в частности Мариенбург. Сейм Польши предложил капитанам наемников купить укрепленные крепости. Магистр попытался договориться об отсрочке; некоторые наемники согласились, но руководитель цыганского гарнизона Мариенбурга предпочел продолжить переговоры с поляками.
Положение великого магистра было не из лучших. Наемники требовали денег, которые орден был не в состоянии заплатить, в то время как польский король готов был платить за помощь конфедератам и наемникам, которых не мучили угрызения совести, он мог удерживать Мариенбург и контролировать действия магистра и всех тевтонов. Измена наемников, грабежи и резня, которыми они не гнушались по отношению к мирному населению регионов, привели к тому, что некоторые конфедераты усомнились в целесообразности политики своих руководителей. Но было слишком поздно. Когда народ Данцига захотел примириться с орденом, руководители Конфедерации попросили наемников подавить мятеж и насильно принудили жителей Данцига подчиниться Конфедерации. Тем временем наемники вели переговоры с поляками и по договору от 15 августа 1456 г. пообещали продать королю Польши Мариенбург, Диршау, Меве, Кониц и Хаммерштейн за 436 192 венгерских флоринов, подлежащих выплате до конца года. В то же самое время они предложили магистру, что откажутся от своего соглашения с поляками, если орден выплатит им аналогичную сумму… незамедлительно. Однако орден был не в состоянии собрать подобную сумму за такое короткое время. Мариенбург и его жители оказались в полном распоряжении озверелой банды наемников.
Пока руководители наемников торговались, их солдатня вела себя в Мариенбурге как истинный хозяин. Реально братья ордена были пленниками наемников, которые стали их тюремщиками. Наемники не испытывали никакой жалости к членам ордена, большинство из них было табористами, самыми экстремистки настроенными гуситами, и подчинить себе членов религиозного ордена, преданного папству, было для них удовольствием. Гуситкие войны, которые разрушали Богемию в течение тридцати лет, таким неожиданным образом нашли свое продолжение в Пруссии."


Богдан Анри "Тевтонские рыцари".

Э.... вот о чем, о чем, а о цыганских полках не слышал ни разу. Не просветит кто? Это ошибка переводчика, который вольно перевел Romani/Roma, или реально такие полки существовали? А то вдруг я не знаю о великой цыганской коннице к примеру.
И да, Мариенбург сдал в 1456 году чешский наемник-гусит Ульрих Чырвонка за 190 тысяч талеров. Сдал Стибору Понецу из клана Остожа (Ostoja), деньги выделили данцигские купцы.
Интересно еще, что местный управляющий Ордена, ведающий посадом и окрестностями, Бартоломеус Блюм начал свою собственную партизанскую войну с поляками, и вел ее три года, пока в результате предательства поляки его не схватили и не казнили.

7b69fca356504b2a795fd8ade225f5d1.jpeg

Via

Saygo

Сражение при Кибероне шло при ветре 40 узлов, это 75 км/ч или 20.8 м/с. Это 9 баллов, шторм.
Вот описание по шкале Бофорта
1.jpg.e754b34dcad1557deb7f22be74a146e3.j
А вот как выглядят 20 м/с на фото, на суше:

2.jpg.db12d51a1caef4d2259693778b82f592.j
А теперь представьте, что в такой шторм по приказу Хока при сближении английские корабли несли ВСЕ паруса, Хок разрешил убрать только верхние ярусы, зарифить брамсели, но держать марсели на полную. На 4-х кораблях часть мачт просто за борт улетело, еще на части кораблей поломало реи. И это - в районе, который насыщен банками и мелями недалеко от берега.Лучшая скорость флагмана Хока "Роял Джордж" составляла 8-9 узлов. Так вот, при погоне за французами в Киберонском сражении он шел на 10.5 узлах, рискуя потерять мачты.
Кто-то скажет - а, всего-то 18 км/ч, фигня, ничего страшного.
Чтобы оценить безумие такого подхода - попробуйте проехать на машине с теми же самыми 18 км/ч, но по горному серпантину, в шквальный ветер и... без тормозов, ибо на парусных кораблях тормоза и заднего хода нет.
Ко времени собственно сражения ветер чуть стих - до 36.2 узлов или 18.6 м/с.
Ветер, конечно, чуть поменьше, но вот бедный французский "Тезей" это не спасло - при таком ветре накренило, порты не успел захлопнуть и перевернулся.
1024px-Quibcardinaux2.jpg?uselang=fr

Via

Saygo

Морские силы Швеции на бумаге составляли грозную силу – 17 линейных кораблей, 15 фрегатов, мощный галерный флот, всего 303 единицы. Но из-за проблем с финансированием шведы смогли вооружить к началу 1808 года только 11 линейных кораблей и 5 фрегатов, на большее не хватило денег.
Русский Балтийский флот на 1808 год – номинально 27 линкоров, но реально - 9 линейных кораблей, 7 фрегатов, 6 бомбардирских кораблей и 19 малых судов. Дело в том, что еще 10 кораблей Балтийского флота находились в Средиземном море, на Корфу, где воевали с турками. Гребная эскадра состояла из 11 плавучих батарей, 80 канонерских лодок, 55 иолов.
При этом русские имели на суше сил гораздо больше, чем их противники, и уже в начале войны добились крупного успеха: 14 марта 1808 года корпус Тучкова осадил Свеаборг, который после интенсивных бомбардировок сдался 14 мая вместе со всей шведско-финской гребной флотилией (119 судов). Еще раз подтвердилась максима для сухопутных держав: «лучшая военно-морская оборона своего побережья – это своя дивизия в порту противника».
Самыми драматичными были события 1809 года. Войска Багратиона в марте 1809 года заняли Аландские острова, где захватили остатки шведского галерного флота (более 100 кораблей), часть русских войск прошла по суше до Торнео и вторглась в Северную Швецию, а Барклай де Толли форсировал Ботнический залив по льду в Районе Умео.
В августе 1809 года шведы решили провести десантную операцию, высадив выше Умео большой десант (7.5 тыс. человек) с помощью флота. Тогда корпус генерала Каменского оказывался бы между двух огней, а с учетом того, что от русского флота помощи ждать не приходилось, еще и в окружении. Вообще, Русский флот не принимался в расчет. Отряд адмирала Йохана аф Пуке в составе 2 линейных кораблей (Kung Adolph Fredric и Försigtigheten), 1 фрегата (Jarramas), а также 52 малых судов различных типов отправились для операций в тылу врага. Маленькие корабли были взяты на буксир фрегатов и линкорами, чтобы увеличить скорость, и чтобы шведы могли добраться до точки высадки как можно быстрее.
17 августа десант прибыл в Ратан, недалеко от Умео и под покровом тумана высадка произошла удачно. В ночь с 17 на 18 августа капитан Норденшельд провел атаку, но застрял у моста через реку Умео, где русские установили сильные батареи. Начальник экспедиции Вахтмейстер, хотя и слышал канонаду боя, не отправил Норденшельду никакой подмоги. В результате последний вынужден был вернуться, а 19-го десант повергся атаке 6000 русских у Савара. Несмотря на то, что силы шведов были больше, они были сбиты с позиций и отступили к флоту.
20 августа произошел второй бой, Каменский напал не задумываясь. Но шведы комбинированным огнем сухопутной и корабельной артиллерии отразили их атаку с большими для русских потерями. Каменский потерял во время атаки больше половины людей - до 3200 убитыми и раненными.
После этого боя Каменский и Вахтмейстер встретились для переговоров. Российский генерал потребовал, чтобы шведы убрались из окрестностей Умео. Вахтмейстер, напуганный двумя кровопролитными боями, согласился посадить войска на корабли и уплыть до 22 августа. Каменский же обещал отвести войска обратно у Умео.
Каменский писал царю - "Состояние вверенных мне войск было критическим, и я сделал все от меня зависящее, чтобы спасти корпус. Хотя я должен согласиться с фактом, что грустно отступать после такой победы, но я прогнал врага, причем чуть ли не лично усадил их корабли".
Из-за неумелости и малодушия Вахтмейстера шведы потеряли самый реальный шанс нанести русским довольно жестокое поражение.
Это шведская версия событий. Русскую можно почитать вот здесь: http://adjudant.ru/rswar1808-09/nive13.htm
Особенно мне понравилась атака шведских канонерок по реке Умео. Цитата: " Вечером 6-го числа отряд шведских канонерок произвел опасное для нас покушение разрушить мост через реку Умео; если бы этот замысел удался,– корпус Каменского был бы на долгое время разрезан надвое и сосредоточить силы против десанта своевременно не смог бы... К счастью, противный ветер долго мешал канонеркам войти в устье реки, так что только в 5 часов вечера 6-го (18-го) числа оказалось возможным начать подыматься вверх по течению. В 10 часов вечера флотилия из 10 судов приблизилась к городу и открыла картечный огонь, но колонна ген.-м. Алексеева, проходившая в это время через Умео, не растерялась. Алексеев рассыпал по берегам реки своих егерей, открывших жестокий огонь по лодкам, а артиллерийский полковник Аргун (отличившийся в прошлом 1808 году под Свеаборгом) быстро установил под городом батареи, стрельба которых рассеяла окончательно шведские канонерки... "
Отбитие москитного флота егерями - это эпично до крайности.

traffningen_vid_ratan.jpg

Via

Saygo

Линкоры
Tage, 90 пушек, парусный
Austerlitz 90, mixed (разрезали, поставили слабосильную паровую машину в 500 л.с., собрали)
Hercule, 100, парусный
Jemmapes, 100, парусный
Breslaw, 80, парусный
Duguesclin, 80, парусный
Inflexible, 90, парусный
Duperré, 74, парусный
Trident, 74, парусный.
Примечание - последние два использовались в качестве транспортов, пушки сняты.
Так же в составе было 7 парусных фрегатов (большинство из них - 1-го ранга, то есть с глубокой осадкой), паровой фрегат Darien (450 л.с.), паровые корветы Phlegethon (400 л.с.) и Souffleur (200 л.с.), из мелочи всего три корабля - пароходы Lucifer (200 л.с.), Aigle (200 л.с.) и Daim (120 л.с.), а так же авизо Milane.

Via

Saygo

Газета "Санкт-Петербургские ведомости" уведомляет, что министр финансов Российской империи с ведома и разрешения царя Николая I дает французским и английским торговым судам с 19 апреля 1854 года шесть недель (полтора месяца!!!) , и шесть недель на Черном и Азовском морях, начиная с 7 мая, чтобы очистить российские порты и закончить свои дела. Нейтральные суда объявляются неприкосновенными с обеих сторон.
Шведский король Оскар издал указ, регулирующий шведскую морскую торговлю на время войны. Его указ, начинающийся словами "Мы, король Оскар, Божьей помощью король Швеции и Норвегии, вандалов и готов и Первых Людей" объявляет шведскую торговлю нейтральной, и заявляет, что каждое шведское судно будет обеспечено соответствующими документами. Запрещается использование фальшивых документов. Ни одно судно не войдет в блокированный порт, кроме того, Швеция запрещает каперам любых национальностей приводить призы в Швецию и сбывать их в портах королевства.
Подданным Швеции и Норвегии запрещается принимать каперские патенты от любых стран.
Испания королевским указом запрещает каперам любых национальностей использовать испанские порты. Любая морская торговля испанскими купцами должна проводиться только под флагом Испании.
В США Нью-Йорк Геральд сообщает, что был заключен проект конвенции между Бьюкененом и Абердином от имени их правительств по поводу свободного допуска американских кораблей к торговле с незаблокированными портами. Закон о запрете вербовки американских моряков иными странами часть штатов США отклонила, так как посчитали это ограничением прав личности и предпринимательства. Тем не менее США обязались сохранять строгий нейтралитет и невмешательство в войну с Россией.
Чуть позже, однако, Вашингтон опровергнул последнее заявление, но вскоре Нью-Йорк Трибьюн подтвердила слова о невмешательстве. Однако вопрос о нейтралитете, как узнали наши корреспонденты, был передан в Конгресс, в Комитет по международным отношениям.

QaYtGJw.jpg

Via

Saygo

Мнение

Прочитал статью  А. Кривопалова "«Рассматриваемый вопрос по самой сущности своей составляет задачу неразрешимую…». Мнение Д. А. Милютина о войне с Австрией в 1855 году". И из прочитанного вынес следующее. 
Польский балкон оказался для России ахиллесовой пятой. То есть ситуация с 1830-х изменилась кардинально, и теперь, когда Австрия и Пруссия из верных союзников стали неизвестной величиной, получилось, что герцогство Варшавское окружено с трех сторон. И для его удержания требуются лишние 300 тыс. штыков. 
И эта ситуация Тришкиного кафтана сохранилась весь период 1854-1856 годов. То есть выбор был невелик - либо удерживаем Польшу, но сдаем Крым, либо держим Крым, но сдаем Польшу. 
И все написанное в статье - это изображение попытки решить, что важнее. 
В результате не хватило войск ни на Крым, ни на Польшу, в том плане, что ответить на ультиматум Австрии было нечем.
В общем, опять всё упирается в две вещи. 1. Польша для России оказалась троянским конем, за что можно сказать спасибо Александру Палычу. 2. Генералы готовились к прошедшей войне, и с изменением политической ситуации все деньги, вбуханные в Польшу, ушли в песок, не принеся никакой пользы.


Via

Saygo

В этой части поговорим о...

1. Опять голод в Индии.
Окленд ждал январских дождей, но их так же не случилось, и с опозданием на полгода он начал действовать. В своем докладе собранию акционеров ОИК от 13 февраля 1838 года он сообщает: «голод в центральных районах ужасный. Потерян не только урожай, но даже и трава. Фуража нет совсем. Мрут не только люди, наблюдается гигантская смертность крупного рогатого скота. В некоторых районах он вымер весь. Вообще Индия с ее нестабильным климатом без устройства систем орошения мало подходит для выращивания озимых зерновых». Наверное из-за своей забывчивости Окленд забыл сказать, что насильно ввели обязательный посев зерновых в Индии именно англичане, мечтая сбывать пшеницу, овес и ячмень в Англии.
А дальше случилось вот что: «Торговцы зерном закрыли свои магазины и склады, крестьянство, доведенное до отчаяния, начало разбой и грабеж, скот весь погиб, голодные толпы, руководствуясь совершенно нелепыми слухами о том, что на Севере был изобильный урожай, потянулись по дорогам в направлении Мальвы, устилая свой путь десятками тысяч трупов».
Как же реагировал Окленд? В своем письме совету директоров он пишет, что его подобное развитие событий «безусловно огорчило», но помощь пострадавшим он оказать не может, «поскольку, чтобы смягчить это зло, и предотвратить полную депопуляцию областей от голода, требуются большие расходы». В общем, «денег нет, но вы держитесь».
Первые дожди пошли только в апреле 1838 года, когда наконец-то завезли зерно из других областей в пострадавшие районы, и начали его централизованную раздачу, голод унес по разным оценкам от 800 тысяч до 1.2 миллионов человек.


2. "Большая игра" началась.
Пока что Ост-Индскую компанию, безусловно, тревожило русское влияние в Иране и возможное вторжение в Афганистан. К тому же в 1834 году Дост-Мухаммед отправил посольство в Россию с просьбой о помощи в борьбе за власть с Шах-Шуджей. Это посольство прибыло в Оренбург только в 1836 году, и через губернатора Перовского начало переговоры с царем. Вообще события, происходившие тогда в Средней Азии можно назвать «караванной резидентурой». Из статьи Олега Хлобыстова «капитан Иван Виткевич»: «Тогда сбор разведывательных данных осуществлялся путем опросов прибывавших вожатых караванов (караван-баши), купцов и их приказчиков. Проведение опроса было обязательным правилом для таможенных застав не только Оренбурга, но и Орска, Троицка, Уральска и других линейных пунктов.
В ходе опросов выяснялись сведения о том, каким маршрутом следовал караван и условиях пути, наличии подножного корма, были ли и где, когда и какими силами нападения степных разбойников, какие еще караваны находятся в пути; о ценах на товары на среднеазиатских рынках в текущем году и в перспективе, товарах, доставляемых туда из соседних государств, в том числе английских, поступавших из Афганистана и Ост-Индии; о событиях в ханствах, смене их властителей, влиятельных лицах у престолов, племенных и родовых междоусобицах и столкновениях, а позднее - и о деятельности английских агентов.»


3. Афганский поход - эпик фэйл англичан.
В октябре 1841 года в Кабуле толпой фанатиков-мусульман были убиты Александр и Чарльз Бернсы, резиденты британской разведки. Теперь армия стала еще и глухой и слепой. При этом войска в городе в ответ не предприняли никаких действий, что в мусульманском мире было чревато. В Афганистане понимают только язык силы, а мотивы гуманизма и всепрощения воспринимают как однозначную слабость.
Сделав одну ошибку, англичане сделали и другую – Макнаттен вступил в переговоры с Акбар-Ханом, тем самым дав понять, что положение британцев в Афганистане непрочно. Акбару предложили титул визиря и большие суммы денег в обмен на разрешение англичанам остаться. Макнаттен пришел на переговоры с двумя советниками 23 декабря, однако внезапно шатер был окружен афганцами, Акбар схватил Макнаттена за шею, достал из голенища пистолет и загнал секретарю пулю в рот. Тело английского посланника в Афганистане протащили по улицам Кабула раздетым и изувеченным.


4. Попытка хлопнуть дверью в Афганистане. Надо сказать, что народ там жил дикий, и ему было все равно на эти марши.
Назначенный вместо парализованного Окленда Эдуард Лоу, лорд Элленборо под давлением акционеров ОИК, которые были против больших расходов на войну, приказал Нотту и Поллоку эвакуировать войска Компании из Афганистана, надеясь, что в этом случае Акбар-хан пойдет на обмен пленными и заложниками. Но местные генералы, отлично знавшие повадки сикхов и пуштунов, требовали сурового возмездия за прошлогоднюю резню. Скорее всего, правы были именно они, ибо хорошо знали одну простую вещь – на Востоке уважают только того, кто показывает силу.
На Эллинборо надавили из Англии, и тот послал Нотту и Поллоку новый приказ – отступать, но через заход в Кабул. Если посмотреть на карту Афганистана – приказ абсолютно бредовый. Северную группировку без потерь вполне можно было отвести через Пешавар, двигаясь на восток, и из Кандагара – на юг, в сторону Кветты. Согласно же новому приказу английские войска из Кандарага должны были двинуться через весь Афганистан на север, сделать крюк, захватив Кабудл, и выйти через Джелалабад и Пешавар.
Нотт начал «отступление» 9 августа 1842 года. С 6000 британцев и сипаев он 30 августа разбил 10 тысяч афганцев близ Газни, захватил саму крепость и разграбил ее в отместку за казни сипаев в феврале. Всех пленных афганцев Нотт приказал казнить позорной казнью – развесить на виселицах вдоль дороги Кабул-Газни. 17 сентября британцы вошли в Кабул.


5. Англо-сикхские войны - это офигенно! У сикхов в первой войне два командующих - и оба английские шпионы, на английском содержании. При этом сикхи сражаются великолепно!
11 декабря 1845 года английская армия Хью Гофа (11 тысяч человек при 42 орудиях) пересекла реку Сатледж и вошла на территорию сикхов. 18 декабря у селения Муджи (Mudki) британцы были атакованы сикхской армией Лала-Сингха (10 тысяч человек при 22 орудиях). Уже вечерело, когда пушки сикхов открыли огонь по войскам англичан. Конница Лалы (Gorchurras – аналог русских казаков, индивидуально очень сильные кавалеристы, способные на полном скаку шашкой сбить прут даже у самой земли) попыталась обойти фланги Гофа, однако наткнулась на британских драгун с укороченными ружьями. В результате началась кровавая схватка, где много драгун было порублено тяжелыми сикхскими палашами, в свою очередь сикхи понесли большие потери от ружейного и пистолетного огня.
Конница сикхов начала отступать, и навела британских драгун на сикхские батареи, которые фактически конницу англичан уничтожили, однако и сами погибли во множестве. Однако в этот момент начала наступление британская пехота и сипаи, которую атаковал небольшой отряд из состава «фаудж-и-эйн» (пехота, подготовленная по европейскому образцу) армии Пенджаба. Ночь становилась полной, ничего не было видно, часть сипаев обстреляла свои же войска, «фаудж-и-эйны» держались просто отлично, ведя прицельный огонь с потрясающей скорострельностью. Проблемой наверное стало только то, что у сикхов пехоты было мало – 3-3.5 тысяч человек, остальное конница. В результате англичане смогли сблизиться в ближний бой, который грозил прорывом сикхской линии, и сикхи отошли.
Потери англичан в бою – 217 убитых, 615 раненых, потери сикхов – 800-1000 человек. Лала Сингх, отойдя к Сатледжу, произвел переформирование, его армия ждала большой отряд Теж Сингха, и тогда она насчитывала бы 35 тысяч штыков и сабель. Британские войска оставались в той же численности, но тоже вот-вот ждали подкрепления полковника Литтлера (6-7 тысяч человек).


6. Вторая англо-сикхская война. Про них можно сказать только словами Горького - "он знает счастье, он храбро бился".
Англичане имели 15 тысяч солдат при 66 орудиях. Гоф сначала думал атаковать противника на следующий день, однако как только начали разбивать лагерь – сикхи начали обстрел, и оказалось, что крупнокалиберная сикхская артиллерия с закрытых позиций вполне накрывает лагерь англичан. Английские 18-фунтовки, начавшие контрбатарейную борьбу, никак не могли нащупать расположение сикхских орудий, тогда как сикхи без труда переносили огонь по мере надобности, используя для транспортировки пушек мулов или слонов.
Сражение началось примерно в 15.00 атакой на левый фланг Шер Сингха бригады Хоггана, которая попала в полосу джунглей, потеряла координацию, и в результате атаковала спорадически и частями. Картечный огонь сикхов с легкостью отбрасывал любые атаки, а когда пехота Шера перешла в наступление – английские полки побросали знамена и убежали.
Правый фланг атаковал Гоф, и сначала его наступление развивалось успешно – было даже захвачено несколько орудий противника. Проблемы начались когда командир драгун Гилберт решил произвести атаку сквозь свои полки, при этом они смешал линию своей пехоты, попал под плотный картечный огонь с двух сторон, и отступая, просто рассеял свои же войска. Сикхи, преследуя бегущую конницу, захватили 4 британских пушки, а врубились в бригаду Годби, причем драгуны вывели противника прямо в тыл пехотинцам.


135664_600.jpg

Via

Saygo

Сразу после начала крымской войны губернатор восточной Сибири Муравьев Амурский занялся...  Не, не обороной. Не, не атаками на англичан. Он начал отжимать территории..  у Китая по границе реки Амур. Типа, раз англичане напали, то договоры о сфере влияния не имеют больше силы. Амурские сплавы начались 31 мая 1854 года, сразу после того, как узнали о войне. И закончились в заливе де Кастри.  Именно туда были должны подойти Диана из Гонолулу, Паллада из Нагасаки и Аврора из Кальяо. Именно в заливе де Кастри была точка рандеву.
В результате мы по результатам войны отдали областей на пару сотен квадратных километров, а приобрели пару тысяч. Плюс договор с Японией, который американцы получили только через 20 лет.
Как-то так.

Via

Saygo

Во время голода в Агре 1837-138 годов отличились местные индийские купцы солью. В разгар голода они начали скупать за бесценок, а то и вовсе менять на пригоршню зерна, трупы крупного рогатого скота, засаливать их (дабы бизнес продолжался) и поставлять соленую мертвечину со скидкой в 40% как в магазины, так и войскам сипаев. При этом, избежать ответственности помог обычный подкуп клерков Компании, которые за небольшую мзду ставили клейма качества на бочки с солониной. Массовые отравления птомаинами вызвали эпидемию дизентерии и кишечных инфекций.

Via

Saygo

Вообще новая серия будет иметь упор на эпохе Бисмарка, и на том, как мы и немцы (все же больше - мы, родимые) упустили шанс иметь с Германией не вражду, а партнерство. Но начинать, естественно, следует с самого начала, и первая часть посвящена истории Бранденбургской марки, и тому, как курфюрст Бранденбурга стал королем Пруссии.

Альбрехту Бранденбургскому срочно пришлось самому искать наличность. На первых порах денег еще хватало, большой орденский отряд в 19 тыс. всадников и 8 тыс. пехоты вторгся в Великую Польшу, где наскоком взял Мендзыжеч, но вскоре деньги у Альбрехта кончились, и его наемники заявили, что не пойдут в бой, пока магистр с ними не расплатится.
28 ноября созванное королем 12-тысячное польское войско совместно с Данцигом атаковало тевтонские войска у Оливы и заставило их отступить к Путцигу. Вполне возможно, полякам бы и удалось разгромить Альбрехта, но тут уже у Сигизмунда закончились финансы, и король был вынужден распустить посполитое рушение. На найм нового войска денег не было, чем воспользовались пруссаки, немного продвинувшись вперед и захватив несколько замков. Их напор выдохся у Ольштынской крепости, которую Альбрехт так и не смог взять. К 15 января 1522 года обе стороны были на последнем издыхании. К тому же в войну вмешались Карл V и папа, и 5 апреля было подписано соглашение о прекращении огня. Стороны соглашались передать решение вопроса на третейский суд Карлу и венгерскому королю Людовику Ягеллону.
Для Альбрехта такой исход оказался тяжелым ударом, и уже через 5 дней Великий Магистр покинул Кенигсберг и отправился в путешествие по германским землям. Путешествие это было призвано найти союзников против Польши в Европе, а также найти пути выхода из сложившейся ситуации. Великий магистр побывал в Праге и Вене, Венгрии и Силезии, Саксонии и Бранденбурге. Вскоре, вознамерившись заработать денег, он решил поступить на службу к папе или вообще к королю Франции, потом ввязался в авантюру с датским королем. Осенью 1522 года и весной 1523 года он принимал участие в рейхстагах в Нюрнберге.
В этой же поездке Альбрехт познакомился с учением Мартина Лютера, а также провел несколько встреч с нюрнбергским реформатором Осиандером, где и оформился его новый план — если невозможно спасти Орден, значит, надо забрать себе самую его лакомую и развитую часть и установить там наследственное правление семьи Гогенцоллернов, при этом сменив там и веру, дабы совсем оторвать тамошних рыцарей от их немецкой штаб-квартиры.
Грубо говоря, Альбрехт экспроприировал Пруссию, оставив остальных выпутываться из ситуации самостоятельно. Так предприятие-банкрот обычно отделяет активы от пассивов, переформировывается, выбросив пассивы на съедение кредиторам, и начинает новую жизнь.
10 апреля 1525 года, в последний день перемирия в Кракове, Альбрехт заключил мир с Польшей, согласно которому Пруссия и ливонские конгломераты княжеств и епископств становились светским государствами, сам бывший великий магистр становился герцогом Прусским, вассалом Польского короля, но при этом Польша не могла наследовать Альбрехту — в случае его смерти новый герцог избирался из маркграфов Брандендурга или их сыновей. При этом Пруссия в качестве главной религии избирала для себя протестантство. "В Кракове на площади поставлен был богато украшенный трон, и сидел там король Польши во всем своем величии, и пришел великий магистр, облаченный в магистерское платье с гербом, и подошел к трону, где сидел король, и упал перед ним на колени. Был он тотчас же поднят и снял с себя орденское одеяние и платье с гербом, и дал ему король иное платье и иное знамя. И принял он прусские земли ордена в лен, и взял маркграф Георг знамя, которое дал король. И дал король великому магистру новый герб, и получил он также титул герцога Прусского и право сидеть рядом с королем".
Руководство Ордена было в шоке, произошла беспардонная экспроприация хозяйственного субъекта, и у них только что отобрали Пруссию! Спешно избранный новый Великий Магистр Вальтер фон Кронберг обратился за поддержкой к Карлу V, однако император в итоге поддержал Альбрехта и подтвердил за ним герцогство Прусское.
Ливония же теперь представляла собой конфедерацию собственно орденских земель, а также сети епархий — Курляндской, Рижской, Дерптской, Эзель-Викской и т. д. Магистр Ливонского ордена Вальтер Плеттенберг стал вассалом и имперским принцем императора Карла V, а в самой Ливонии была объявлена свобода вероисповедания для отдельных государств. Собственно, уже к концу 1530-х Ливония стала аморфным содружеством государств, где начались центробежные устремления, и она слабла год от года.
Таким образом, маркграф Бранденбургский стал еще и герцогом Прусским. Надо сказать, что Альбрехт получил под свое начало не всю Пруссию, полякам осталась подконтрольной так называемая «королевская доля» или Королевская Пруссия — это провинции Кульм, Мариенбург, Померания и княжество Вармия, которые в 1569 году заключили личную унию с Польшей.
В 1544 году ради развития территорий Альбрехт организовал в Кенигсберге университет. В 1618-м Пруссия и Бранденбург стали личной унией. Ну а в 1657 году Пруссия окончательно стала владением бранденбургского дома, при этом из герцогства она стала княжеством, тем самым курфюрст Бранденбургский стал еще и князем Прусским.

3
 

Via

Saygo

Ну и продолжение из Филюшкина:

"Даже когда в 1555 г. новгородский посланник Келарь Терпигорев прибыл в Дерпт для подтверждения соглашения, ливонские политики утвердили договор, но с «протестацией». Под ней понималось право оспорить договор в камерном суде Священной Римской империи. Сразу же обнажилась пропасть между юридической культурой европейски образованных ливонцев и дипломата московского царя. Терпигорев понятия не имел, что такое «протестация». Когда же ему объяснили, с трудом скрывая ликование («уж император-то поставит московитов в границы!»), он равнодушно ответил: «А какое моему государю дело до императора?».
Заключительное поведение Келаря Терпигорева в изображении ливонского хрониста Бальтазара Рюссова весьма символично: он кладет грамоту, в которой подтверждается обязательство ливонцев платить дань, себе за пазуху, и объясняет присутствующим смысл своих действий: «Ведь это маленькое дитя, которое нужно холить и кормить белым хлебом и сладким молоком. Когда же ребенок подрастет, то наверное заговорит и принесет большую пользу нашему великому князю».
По Ниентшедту, Терпигорев выразился еще более образно: угостив провожавших его ливонцев на радостях водкой «по русскому обычаю», отдавая своему подьячему грамоту, он сказал: «Смотри, береги и ухаживай за этим теленком, чтобы он вырос велик и разжирел». Как мы видим, ливонские хронисты для осмысления положения Ливонии прибегли к образу беспомощного, но готового к употреблению домашнего скота, вроде дойной коровы, разжиревшего теленка, которого уловят в сеть, затравят собаками и вообще отдадут на заклание, а он ведет себя, как несмышленый теленок.
Следующие полгода ливонцы занимались архивными изысканиями, результатом которых стали пять старых договоров: два из городского архива Дерпта и три — из епископского, в которых о дани не было ни слова. Посчитав, что они таким образом «сыскали дань», дерптский епископ и магистр направили в начале 1557 г. посольство в Москву, снабдив его обнаруженными документами.
Аргументы послов не произвели на царя никакого впечатления: он посоветовал им «отставить их безлепичные и непрямые речи» и исправиться во всех делах. Как показано В. Е. Поповым, напрасно орденские послы убеждали Ивана Висковатого, будто магистр «…и вся ливонская земля поняли тот пункт, который записан в последней грамоте, не иначе как “расследование, наведение справок” (нем.: nachforschung, erkundigung), а не “собирание” (samlung), как это толкует царь и государь всея Руси: поэтому это недоразумение, будто дерптский епископ обязан давать царю всея Руси подать или дань…»".


Как-то так)
%D0%B8%D0%B2%D0%B0%D0%BD21.jpg

Via

Saygo

Злобное

Почитал тут слезницу thor-2006, и вот понять не могу.... Стоит ли отвечать на бред г-на Солоневича и певца малороссийкой вольницы Ключевского, или нет. Смысла на мой взгляд никакого, ведь именно этого добивался автор провокации. Скатиться в частности в ущерб целому.
А целое на самом деле просто. Можно много говорить про Ивана и Петра, но первый свою войну в конечном итоге проиграл, а второй - выиграл. Собственно отсюда и почитание Петра многими историками.
На самом деле это очень честный и жесткий критерий. Кем у нас остался в памяти Наполеон III? Ловцом удачи, которого разбил грубый дядька Бисмарк? А ведь реформы Наполеона III по масштабу сравнимы с реформами Наполеона I. Именно III-й создал ту Францию, которую мы сейчас знаем, с теми самыми "300 семейств", управляющих не только страной, но и половиной мира. Но во франко-прусской войне "что-то пошло не так", и вот Наполеона III представляют карикатурным персонажем.
Николай I был реально хорошим царем. В отличие от последующих он ЧЕСТНО тянул государственную лямку, более того - он, математик до мозга костей, пытался совершать реформы и проводить экономические преобразования, имея в помощниках гуманитариев (вспомним недавно цитированное письмо Муравьева). Русская армия проявила себя отлично до 1854-го, но вот случилась Крымская война (которую - справедливости ради! - проиграл не Николай, а Александр) - и он уже у нас "Николай Палкин", "Николай Кровавый", и т.д. То, что его сынок просто разорил крестьян, то, что крестьянин 1870-х платил в казну больше В ДВА РАЗА, чем крестьянин 1840-х, забылось напрочь.
Павел I провел кучу интересных реформ, в том числе и в армии, можно сказать, что павловская армия в результате Наполеона победила, но бесполезные победы, которыми воспользовались другие, и вот у нас в памяти только полусумасшедший, который послал казаков завоевывать Индию.
Почему так? Да по очень простой причине - судят чаще всего о деятельности того или иного исторического персонажа по результатам его деятельности. Можно сколько угодно говорить, что Грозный вел три войны, две выиграл, а Ливонскую проиграл, но факт в том, что для государства она оказалась если не основной, то одной из основных. Сначала утратили завоеванный Полоцк, а потом враги вообще объединились и сообща вторглись уже и в наши земли - это итог политики Ивана, хотим мы того, или нет. Точно так же как итог политики Николая I - это вторжение объединенных англо-франко-турецких сил в Крым.

CBMIfllWQAApVYZ.jpg

Via

Sign in to follow this  
Followers 0