Сергей Махов

Sign in to follow this  
Followers 0
  • entries
    1,835
  • comments
    12
  • views
    83,960

Contributors to this blog

  • Saygo 1847

About this blog

Entries in this blog

Saygo
В июне 2022 года около тысячи человек собрались на митинг справедливости в Хилтон-Хед, популярном месте отдыха в Южной Каролине, известном своими курортами и полями для гольфа. Мероприятие включало осуждение жестокости полиции и призывы к белым присоединиться к движению Black Lives Matter. Один из выступавших, историк Амир Джамал Туре, также упрекнул людей, которые живут в районах со словом «плантация» в своих названиях — таких сообществах, как плантация Уэксфорд и плантация Пальметто Холл.

«С вашей стороны стыдно и лицемерно говорить, что вы верите в то, что жизни чернокожих имеют значение», — сказал Туре собравшимся. Это был не новый аргумент. Туре критикует районы плантаций с 1990-х годов.


Так, к слову.
Слово «plantation» в английском языке многозначно – это далеко не только ферма в тропиках для выращивания хлопка, табака или сахарного тростника рабами-неграми. Оно может переводиться как «колония» или «поселение», но самый старый перевод – это посадка семян или саженцев. Первые плантации англичане основали в Ирландии, и, по их мысли, старались засеять Ирландию «добрым и вечным», что дало бы всходы к вящей славе и англичан, и ирландцев. Эти же взгляды англичане изначально перенесли и на американскую почву.
Ибо, Внезапно читаем хартию Якова I на колонизацию Вирджинии в 1604 и 1609 годах: «Мы, Яков I, Милостью Божией король Англии Шотландии, Франции и Ирландии, защитник веры, и т.д. Принимая во внимание скромную просьбу наших любящих и благожелательных подданных, намеревающихся организовать колонию и сделать ее своим домом и плантацией для разных людей в части Америки, называемой Вирджинией, которая если и не принадлежит нам, то на данный момент уж точно не принадлежит ни одному христианскому народу… предоставили право сэру Томасу Гейтсу и сэру Джорджу Соммерсу и другим, для более быстрой организации плантации и поселения, право разделиться на две колонии. Первую, состоящую из рыцарей, джентльменов, купцов и прочих родом из нашего города Лондон, которая будет называться первой колонией. И другую, куда войдут рыцари, джентльмены и прочие из наших городов Бристоль, Эксетер, Плимут и близлежащие места, которая будет именоваться второй колонией».
Причем, что касается Wexford Plantation, там прямо говорится, что архитектор Уиллард Берд был вдохновлен внутренними каналами Ирландии, когда он визуализировал частные 500 +/- акров и сосредоточил внимание на гавани, контролируемой шлюзом. То есть в позу тут лучше вставать ирландцам, а не BLM).
Что до самих рабовладельческих плантаций - они на острове Хилтон-Хэд на постоянной основе появились довольно поздно - в 1820-х, и просуществовали до 1861 года. Нет, рабов там пытались заводить для выращивания риса. Но... в 1777 приплыли злобные англичане, которые всех рабов освободили, а плантации сожгли. Только отстроились, только начали заново - как в 1812 году опять приплыли злобные англичане, которые рабов освободили, а плантации сожгли.
В ноябре 1861 года ситуация повторилась - только теперь приплыли злобные янки, которые негров освободили.Кстати, негры там необычные, а особенные, то ли гуну, то ли гулу, до сих пор ведутся споры, откуда их завезли, то ли из Анголы, то ли из Сьерра-Леоне.

Via

Saygo

Идем далее.
На чем мы там остановились? На лошадях вроде?
Конечно же, изъятие лошадей из сельского хозяйства и перевозок провоцирует рост цен. Прежде всего на самих лошадей. 3 января 1814 года Наполеон сообщает министру, директору Военного управления графу Дарю, что установленная цена за одну кракусную (казачью) лошадь составляет 250 франков. Однако после недельных переговоров Дарю сообщает ему, что братья Арон, торгующие лошадьми, даже попу не поднимут, ежели цена будет ниже 300 франков за лошадь.
Далее, смилостивившись, конновладельцы выдвигают ценник: кирасирские лошади будут стоить 580 франков, драгунские — 520 франков, легкая кавалерия — 420 франков, а казачьи — 290 франков. Наполеон хотел 6000 лошадей: 1000 кирасиров, 1000 драгун, 2000 легкой кавалерии и 2000 кракусов (казаков). Общая цена лота – 2.5 миллионов франков. При этом Дару дал императору понять, что у него нет другого выбора, кроме как принять сделку. Для немедленного размещения заказа братья Арон просят аванс в размере 300 000 франков. Для выполнения этого заказа поставщик оговаривает, что потребуется три месяца из расчета поставок по 50 лошадей в сутки.
Наполеон в конце концов согласился и приказал Дарю его заплатить 1,5 миллиона франков. Но…, как мы говорили выше, денег нет, бюджет остался набором благих пожеланий, и по состоянию на 1 марта будет израсходовано только 866 690 франков, а дальше…Наполеон просто уже отречется от престола.
К этому добавляется проблема исполнителей. Наполеон приказал сосредоточить всех лошадей на кавалерийских депо в Версале и Париже, генерал Бельяр, не получивший такого приказа, рассредоточил их по нескольким различным пунктам на восточной границе. Как только об этом узнают, военный министр приказывает генералу Гюлену, командующему парижским укрепрайоном, немедленно вернуть их в Версаль.
7 марта 1814 года (день отречения Наполеона) генерал Преваль, ответственный за кавалерийский склад в Версале, написал военному министру, что ему удалось собрать 5500 лошадей при 14 000 человек. Численность конноармейского депо увеличивается со скоростью 200 человек и 100 лошадей в день, но все еще это очень далеко от 16 000 лошадей, первоначально заявленных Наполеоном.
Но хрен с ним – собрать, тут ведь еще лошадей кормить надо. 1 января маршал Груши написал генералу Мийо в Кольмар, что фуража не хватает. В Нарбонне гибнет много лошадей, потому что из соображений экономии сокращается порция овса. Так, для кирасирских лошадей более крепкого сложения овсяная пайка составляет 8,5 л, тогда как должно быть 9,5. То же самое и с сеном, смешанным с камышом и тростником.
Наполеон приказывает доставить в Париж 7000 седел. Но… на 1 января 1814 года есть только 900 седел в загашнике, Париж производит по 100 седел в день, и к концу января есть в наличии только 4000 седел. Вместо заявленных 7000.
Коней, кроме того, надо подковать, но кузницы не справляются, и в результате в кампанию 1814 года артиллерийский и два полка почетного караула 5-го корпуса теряют 300 лошадей только из-за гололеда. Ситуация становилась настолько критической, что Груши от своего имени запросил ссуду в размере 15 000 франков у муниципалитета Нанси, чтобы подковать всех лошадей. Мэр и его заместители отказались. Генерал немедленно арестовал троих, заставив их заплатить указанную сумму.
В этой ситуации Наполеон расформировал обозные роты и батальоны, а так же забрал лошадей у саперов и инженеров. Это дало армии 24 436 лошадей, которые и поступили в войска. При этом сам Наполеон пишет: «Лошадей хватит только на шесть недель».
Но это лошади, а что люди?
Стандартная пайка французского солдата после 1812 года – 28 унций хлеба в день. В сентябре 1813 года она снижается до 8 унций хлеба, 3 унций риса и 3 унций мяса. В ноябре 1813 года – 3 унции мяса это соленая конина, чаще всего кости. В общем, ситуация с мясом настолько плоха, что французские войска в том же Майнце выжирают всех собак и крыс в округе.
2 января маршал Виктор написал маршалу Бертье, что не существует никаких административных положений, обеспечивающих пропитание войск, находящихся в полевых условиях. Напрасно он просит хлеб, рис, бобовые, соль, жидкости (алкогольные напитки) и мясо. Однако это не является приоритетом военной администрации.
Только 8 февраля 1814 года Наполеон выразил озабоченность по поводу проблемы в письме, направленном директору Дарю: «Армия голодает; любые ваши сообщения о том, что ее кормят, ложь. Двенадцать человек умерли от голода, однако, если верить вашим сообщениям, армия сыта. У Виктора никаких пайков нет; У генерала Жирара ничего нет; голодает гвардейская кавалерия».
Но кто в этом виноват? Только ли подрядчики?
Увеличение налогов на 30 сантимов на двери и окна в сочетании с налогами и налогом на соль, недавно увеличившимся до 20 сантимов за килограмм, положило конец торговле. Любое пополнение запасов в полевых условиях становится очень трудным. И кто же это сделал? Неужели сам император?
Дарю тужится как дизель в Заполярье, подгоняемый пинками императора. Он объявляет, что колонна из 12 000 пайков уже находится в пути в Ножан, а еще 23 000 должны прибыть на следующий день. Но как раз в этом и есть большая слабость наполеоновской системы. Наполеон всегда должен давать толчок людям и вещам. Администрация Наполеона была вышколена в стиле: «Никакой инициативы». На горизонте же маячит еще одна трудность. Перевозчики дезертируют со своими лошадьми. Некоторые опасаются, что их заберут для артиллерийской службы.
В Париже военный министр приказал маршалу Бертье реквизировать лошадей подрядчиков, чтобы доставить припасы.
Однако генералы уже реквизировали у них изрядное количество лошадей для службы в армии, и лошадок для перевозок осталось осталось только… 58 штук, что в недостаточно для обеспечения логистики между армией и тылом. Тем более, что для прокорма армейского корпуса в 15 000 человек нужно от 10 000 до 12 000 пайков в день, которые эти 58 лошадей перевезти просто не в силах.
Думаете это все? Не-а. Ибо опять на сцене появляются… перекупы и купцы.
В письме от 20 января 1814 г. Дарю просит Монтессуи, поставщика продовольствия для армий, снизить цену пайка на 1 сантим с половиной за 50 000 пайков. Поэтому государство хочет платить 16,5 денье за паек. Монтессю категорически отказывается. Чтобы сохранить свою прибыль и прибыль своих акционеров, он хочет 20 денье за порцию. Для этого он ссылается на спецификации, в которых указано, что мясо должно быть «хорошего качества». Говядина хорошего качества стоит 40 денье. Далее он говорит: «Любое мясо по более низкой цене может быть только смесью коровьего и бычьего» (намек, что поставит только кости).
Эти споры происходят на фоне вторжения войск коалиции во Францию, что немного говорит о патриотизме банкиров, купцов и торговцев всех времен и народов.
Однако, по крайней мере на бумаге, Франция вполне способна прокормить свои войска (так, излишек волов по стране оценивается в 1 502 480 голов). Нужно только наладить администрацию, но Наполеон этого делать не хочет и не умеет.
В результате плохо экипированным, плохо питающимся и плохо оплачиваемым, часто неопытным французским солдатам именно в этих условиях приходится сражаться против войск коалиции. Напрасно, чтобы успокоить всех, Наполеон бросает в массы лозунг, на которые он был такой мастак: «60 000 человек и я – это уже 160 000», Франция больше не имеет доверия к императору.
Пока Наполеон пытается реформировать армию, коалиционные войска готовятся к форсированию Рейна. Бельгия поднимается, чтобы приветствовать своих «освободителей», а Швейцария рада вторжению. На юго-западе Франции угрожают англо-испанцы под командованием Веллингтона.
Позже, в своих мемуарах, Наполеон часто будет рассказывать о «предательстве», как об основной причине поражения кампании 1814 года. Но если же посмотреть на ситуацию – проигрыш кампании был определен заранее из-за непреодолимых логистических минусов имперской администрации. Таким образом, еще до того, как союзники вошли во Францию, игра была заранее проиграна.

c1d96e9860ae269c02731bd177697672.jpg


Via

Saygo

После ролика о начале Северной войны мне уже человек 50 в личке и в комментариях попеняли, как это я посмел не признать стратегический гений Наполеона и сравнить его с Карлом.
И здесь, на мой взгляд, сначала надо определиться, а что мы с вами понимаем под стратегией. Особенно в этом плане мне нравится фраза Клаузевица: Стратегия есть использование боя для целей войны, следовательно она должна поставить военным действиям в целом такую цель, которая соответствовала бы смыслу войны.
Она составляет план войны и связывает с поставленной военным действиям целью ряд тех действий, которые должны привести к её достижению; иначе говоря онa намечает проекты отдельных кампаний и дает в них установку отдельным боям.
Так как большинство этих действий может быть намечено лишь на основе предположений, которые частично не оправдаются, а целый ряд более детальных определений заранее и совсем не может быть сделан, то из этого очевидно следует, что стратегия обязана сама выступить на театр войны, дабы на месте распорядиться частностями и внести в целое те изменения, в которых постоянно будет нужда.
Таким образом она ни на минуту не может оторваться от военных действий
.
Ну и классная добавочка: "Задачей стратегии является эффективное использование наличных ресурсов для достижения основной цели".
Добавлю и еще одну мысль: стратегия - это использование полководцем всей совокупности невоенных ресурсов для победы.И при этом, блин, НЕ САМООБМАНЫВАТЬ СЕБЯ!!!


И вот как раз со всем вышеперечисленным у Напа (так же как и у Карла XII) были большие проблемы.
Давайте ради примера рассмотрим ситуацию зимы 1814 года, то есть самый конец империи Наполеона.
Итак, после Лейпцига (октябрь 1813 года) Бонни добрался до Сен-Клу и объявил своему военному министру Кларку, что хочет пополнить свою армию на 600 тыс. человек. Он пишет, что походы в Россию и Германию поглотили почти все: людей, материалы, лошадей и деньги. Большая часть этого оборудования, закупленного и реквизированного в 1813 году, теперь оказалась заблокированной в крепостях Германии. Таким образом, перед министрами войны и финансов Кларком и Мольеном возникнет несколько вопросов: как вооружить всех этих людей? Как их одеть, накормить и найти лошадей для кавалерии и обозных и артиллерийских батальонов?
10 ноября Наполеон вызывает в Сен-Клу министра экономики (Годен), министра финансов (Мольен) и мануфактуры и торговли (Коллен де Сюси). На повестке дня стоит вопрос: как быстро увеличить доходы государства? Проходя различные столбцы бюджета, Наполеон подсчитал, что можно увеличить доходы на 204 миллиона, из которых 135 за счет прямых налогов и 45 за счет увеличения налогов на соль и косвенных пошлин. Наконец, он предлагает увеличить дотации и налоги на табак до 24 миллионов. Однако граф Дюшатель, статский советник и генеральный директор администрации и департаментов, сказал ему, что это невозможно. Дюшатель говорит, что можно на данный момент повысить только ставку трансферных пошлин, но это принесет империи жалкие 1.5 миллиона франков.
Далее начинается дума - а что вообще можно продать? Наполеон предлагает продажу собственности и земель комунн: общинных лесов, пастбищ и пустырей. Сумма, которую можно было бы выручить от этой операции, оценивается в 84 миллиона. Но нужно еще быстро найти покупателей.
На тот момент Наполеон говорит, что в его казне осталось только 30 миллионов франков, тогда как только на пошив мундиров для армии требуется от 15 до 20 миллионов (французские портные без предоплаты, хотя бы частичной, отказываются брать армейские заказы). Кроме этого, снабжение дровами императорской гвардии стоит 1 миллион франков в месяц, на фурах и снабжение хлебом вынь да положь 4 миллиона франков.
Еще 26 октября 1813 года Финансовый совет представляет императору бюджет на следующий год. На 1814 финансовый год государственные доходы оцениваются в 1 125 миллиона франков. Расходы составят 1 157 миллиона франков, что оставит дефицит в размере 32 миллионов. Только на обеспечение военных нужд выделяется сумма в 672 миллиона, распределяемая следующим образом: военное министерство — 342 миллиона ; Военная администрация, 330 миллионов. На дела гражданские соотвественно остается 485 миллионов.
На самом деле все расходные статьи бюджета 1814 года не основаны ни на каких реальных данных. Так, правительство надеется получить деньги благодаря установлению налога в 30 сантимов на земельные наделы, ввести патент на производство дверей и окон (120 миллионов); налог двойные движимые вклады (30 миллионов); удвоить пошлины на соль (40 миллионов) и ввести 25-процентный вычет из заработной платы государственных служащих и гражданских пенсий свыше 2000 франков (оценка неизвестна). Но всех этих мер далеко недостаточно. Они приходят слишком поздно.
К тому же в ноябре 1813 года Франция теряет Голландию, а в провинции возмущение новыми налогами очень велико.
Вот например пишет Жером Кройе, "Айн в 1814 году. Хроника вторжения…". "Администрация собрала в предыдущие годы слишком много и, следовательно, нечего собирать. В течение следующих недель ситуация будет ухудшаться из-за продвижения противника на территорию. Из Гренобля чрезвычайный комиссар императора Сен-Валье писал министру внутренних дел графу де Монталиве: приближение неприятеля все парализует. Сегодня , 1 февраля, у нас есть более 200 000 франков для выплаты войскам и 63 000 франков во всей нашей казне".
Вот Пьер Бранда пишет: "Иными словами, имперское правительство занималось «чистой игрой разума» и его прогнозы уже не имели никакого отношения к действительности".  
Письмо генерала Русселя д'Юрбаля министру: "В первом квартале 1814 г. прямые взносы дали 33 743 000 франков вместо 75 500 000, собранных в 1810 г. За соответствующие периоды регистрация дала 13 млн вместо 45 млн и почтовая служба 17 000 франков вместо 2 750 000 франков".
А далее начался призыв конскриптов в армию. Мы уже писали, что Наполеон хотел призвать 600 000 человек под своим знаменем, число, которое прибавлялось бы к первому набору в 160 000 человек, установленному декретом осенью 1813 года. Из этих 160 тысяч человек 60 тысяч умерли от тифа в Майнце и близлежащих городах. Сенат указом от 13 ноября 1813 г. приказал дополнительно набрать 300 000 человек, 150 000 из которых должны были быть немедленно прийти на призывные пункты. Другая половина будет присоединена, как только войска коалиции пересекут границу. Вообще же Наполеон планировал уж на самый худой конец набрать 342 тыс. человек.
Однако расчеты императора и его начальника призывной комиссии столкнулись с суровой реальностью. Связь плохая, и многие чиновники сопротивляются. Например, префекты Соммы и Луары (Ла Тур-дю-Пен и Баранте) намеренно искажают списки , в них включаются лица, уже зачисленные в качестве призывников из предыдущих призывов, в качестве замены или проходящие службу в рядах Национальной гвардии. В общем, всего удалось собрать 100 500 человек (напомню, максимальная хотелка была 600 тыс., минимальная -342 тыс.). Причем к реальным боям (конец января 1814 года) удалось призвать только 78 тыс. человек. Но и это еще не все.
Трудность прежде всего качественная и логистическая. У мужчин, забранных из своих домов, нет времени практиковаться в обращении с ружьем Charleville Model 1777. Хороший стрелок должен делать пять-шесть выстрелов в минуту. Но все-таки необходимо, чтобы ему дали ружье, а ружей во Франции не хватает. Кроме того, он должен быть одет с ног до головы. Но с мундирами, сапогами и шапками ситуация такая же как с ружьями - их не хватает. Тем самым, из 78 000 человек (массовый набор в 300 000 человек), поступивших в армию в конце января 1814 г., на фронт попало... 45 000 человек призывников 1815 г., из которых 12 000 к началу боев еще находились на пути к Парижу.
Но Наполеон не дурак - он предлагает крестьянам захваченных областей, ну или областей, которые вот-вот могут захватить, создавать партизанские отряды, при этом... ну, оружие приобретать за свой счет. Вот честно, я не представляю Сталина или Жукова, которые предлагают партизанам оружие у государства... покупать. В голове не укладывается. Но у Напа все складывается вполне.
Тем не менее, поняв, что сморозил что-то не то, Наполеон издает указ, что все, что захватят партизаны, будет их "призовым имуществом и деньгами". Однако после войны из все-таки попросят заплатить до 15% от захвата в казну. Иногда возникает ощущение, что император родился не на Корсике, а в Израиле, честно...
Далее идет логистика. Нап надеется к маю 1814 года полностью вооружить армию, поскольку считает, что французские мануфактуры производят по 30 тыс. ружей в месяц. Проблема в том, что... ну как бы сказать.... французские заводы никогда столько не производили. Например, в 1815 году годовое производство было 146 тыс. ружей, или по 12 тыс. штук в месяц. В 1812-м выдавали даже 14 тыс. единиц в месяц, но вот 30 тыс. не было никогда. Понятно, что собственный производитель не подвел, и ни хрена ничего не выполнил, поэтому в войска раздали:
а) все коллекционные ружья
б) все иностранные ружья
в) все... сломанные ружья.

Есть прекрасное письмо от января 1814 года, где офигевший Мармон спрашивает императора - а винтовки без курков - их действительно раздавать призывникам или как? Ну и отдельно упоминает пушки, рассказывая, что что-то очкует их использовать, ибо стволы их столь не надежны, что разорвутся в бою.
Знаете что в ответ пишет император? О, это прекрасно! "Качество оружия не имеет значения. Главное - чтобы оно было в наличии". Ну что сказать? Жрать ворон в Москве - это карма по ходу.
Отдельный прикол с боеприпасами. Промышленность и тут не подвела и завалила заказ. Вместо 300 тыс. ядер, 1.2 миллионов патронов и 600 тыс. фунтов пороха в армию попали 15 тыс. ядер, 300 тыс. патронов и... 160 тыс. фунтов пороха.
Вы уже чуете? Чуете чем пахнет?
Но это еще не все.
Чтобы восстановить свою мобильность на театре военных действий, французской армии необходимо перевооружиться лошадьми. Они нужны для кавалерийских частей, артиллерийских батарей и ящиков с боеприпасами. Однако русская кампания и кампания 1813 г. в Германии опустошили резервы. Для управления будет очень трудно найти ездовых животных, и для этого будут использованы все средства. Как в случае с ружьями и обмундированием, приходится скрести по сусекам. Первоначально, еще находясь в Майнце, Наполеон спросил военного министра, можно ли отозвать с испанского фронта 16 000 лошадей, чтобы отправить их на Рейн и в Италию. И далее... ну блин, я не знаю, как это писать... "Набрали воздуха в грудь?")))
Наполеон, столкнувшись с формирующейся на его глазах нехваткой лошадей, задумал сформировать два казачьих полка на... пони (на лошадях высотой до 4 футов и 3 дюймов, то есть до 1.29 метра). Однако проект, слава тебе господи, не вышел из стадии лабораторного)

Продолжим при случае, ибо мы еще до провианта даже не дошли)))

1024px-Napoleon_in_the_campaign_of_Franc


Via

Saygo
В прошлой статье мы с вами поговорили о системе меритократии в Королевском флоте, основанной на патронаже, и сказали об англичанах много лестных слов. Мы отметили высокий уровень самостоятельности и нацеленность на бой капитанов, но эта система, помимо очевидных плюсов, имела так же и минусы.
Вот об этих минусах и поговорим.
И прежде всего надо сказать о системе оплаты в Роял Неви. Помимо жалования в периоды войн и конфликтов там существенную роль играли призовые деньги. С 1660 по 1815 годы (155 лет), мирные годы составили всего лишь 70 лет, тогда как военные в совокупности – без малого 85 лет. Естественно, для счастливчиков во время войны основным прибытком и доходом экипажей становились именно призовые.
В законе 1708 года выплаты за захват вражеских кораблей и судов производились следующим образом: корабль приводился в порт, где определялась правомерность захвата и оценивался корабль и товар на нем. Далее - в призовой суд делался платеж от 1400 (за корабль I ранга) до 400 (за корабль от 6 ранга и ниже) фунтов, и вся сумма, в которую приз оценили, делилась между экипажем в следующей пропорции:
Капитан – 3/8 (в случае, если на борту был адмирал – то 1/8 – ему, 2/8 - капитану);
Капитан морских пехотинцев, лейтенанты, мастер, врач – 1/8;
Лейтенанты морских пехотинцев, писарь (секретарь капитана), помощники мастера, каппелан – 1/8;
Гардемарины, уоррент-офицеры, петти-офицеры, сержанты морской пехоты – 1/8;
Остальные – 2/8.
Понятно, что призовые иногда в десятки раз превышали оклады моряков, и вот тут-то и возникала дилемма. Искушение иной раз было настолько сильным, что кэптены и адмиралы Роял Неви покидали предписанные районы крейсерств в погоне за призами, или ослабляли свои силы, отсылая часть кораблей на охоту. Кэптены всегда были вынуждены выбирать между общественной пользой (public good) и частной прибылью.
Самым кричащим примером такого подхода является ситуация, сложившаяся перед сражением при Абукире. Давайте обрисуем ее полностью, дабы понять всю глубину проблемы.


Полностью статья тут: https://fitzroymag.com/right-place/zvezdnaya-komanda/

horationelsonoblozhka.jpg.webp


Via

Saygo

Обсуждение от 18 марта 1831 года.
Вопросы задает лорд Олтроп.
В общем, в далеком 1811 году был принят курс на "импортозамещение", и вместо балтийской древесины Адмиралтейство и частников обязали закупать древесину канадскую.
Наполеоновские войны кончились, а... закон остался. Вопрос лорда Олтропа - а нафига?
Североамериканская древесина гораздо хуже балтийской, что вполне себе отражается в докладе Парламенту сэра Роберта Сэппингса аж в 1821 году, где он пишет, что корабль из американской древесины служит 4 года, а из балтийской - 8 лет. И любой нормальный человек бы перестал использовать некачественный товар, к тому же... ну как бы помягче выразиться... канадская древесина продается по 35 фунтов за лоад, тогда как балтийская - по 23 фунта за лоад. То есть канадский лес не только хуже качеством но и дороже!
Уважаемые, где логика?
Блин, ну это примерно так же, как добывать уголь в Ньюкастле, а потом везти его в Лондон вокруг Шотландии и Ирландии! Но ведь вдоль восточного побережья этот путь гораздо ближе!
Хорошо. Нам говорили о защите отечественного производителя и колониальной торговли. Мол, вот Норвегия или Россия, из которой мы экспортировали лес, они закупали у нас мало товаров, и нам им приходилось платить серебром. А вот в Канаду половину если не больше стоимости мы поставляем чуть ли не бартером - то есть древесина в обмен на зерно, бобы, и т.п.
Вопрос на засыпку - а где мы берем зерно?? На 1827 год из 3.3 миллионов четвертей зерна, импортированного в Англию, 2.4 четверти пришло... из стран Балтии. Мать-перемать, так что изменилось то?
Ну и так, для себя, уважаемые лорды, чисто поржать. Канада для строительства своих трансатлантических кораблей почему-то закупает древесину... на Балтике.
Хорошо, вы ввели дополнительные акцизы на балтийскую древесину, и тем самым, говорите, получили даже доход казне. Только кто оплатил эти акцизы? Да наши же судостроители и вся морская отрасль. Из-за этого письмо отправляется пакетботом дороже, перевозка людей дороже, блин - да рыба на рынке Лондонского порта из-за этого тоже дороже!
Потому как статистика - вот упрямая сволочь! - показывает, что только 1/3 судостроителей перешли на канадскую древесину, а 2/3 как использовали балтийский лес, так и используют.
Мне говорят, что если мы отменим сейчас этот закон - Канада пострадает. Ну может быть капитал, задействованный на лесозаготовках Канады, направить на какие-то другие дела? Ну там дороги, каналы и тому подобное? Ну или на сельское хозяйство, ибо нам рассказывают, что земля там плодородная, но мы до сих пор ввозим туда балтийское зерно. Да в конце концов, что мешает использовать канадскую древесину в Канаде же, для строительства домов!
Нам говорят, что балтйская древесина подорожала, и в следующем году ожидается цена аж в 22 фунта за лоад. А вы в курсе прогнозов на цену канадской древесины? 45 фунтов за лоад! Чистый грабеж!


Via

Saygo
«Жил да был, Анри Четвертый, славный был король…». Вообще, история Генриха Наваррского, ставшего в 1593 году королем Франции Генрихом IV, довольно широко известна нашему читателю хотя бы по романам блистательного Александра Дюма. И мы сейчас поговорим об истории одной фразы, которая доброму королю Анри приписывается, а так же о реальном положении дел, ну а закончим – историческим рецептом.
Итак, в 1600 году во время спора с герцогом Савойским Генрих обронил такую фразу: «Если Бог даст мне еще несколько лет жизни, я позабочусь,  чтобы в моем королевстве у любого крестьянина была возможность в каждое воскресенье запечь курицу в горшке (poule au pot)». Именно вот эта пресловутая «курица в горшке» стала настоящим мемом XVII века и доброй легендой о царствовании Наваррского.
Но давайте разберемся, и главный вопрос – а говорил ли вообще Генрих эти слова?
Как ни странно – скорее всего нет. Впервые эту фразу привел в 1664 году в своей работе «Жизнеописание Генриха IV» прелат Ардуэн де Перфикс де Бомон, наставник будущего короля Людовика XIV. По мысли Ардуэна это было нравоучение, как будущий король должен заботиться о своих подданных.
Но то, что Генрих Наваррский, вполне возможно, мог это сказать – сомнений нет.
Тут надо понять, в каких вообще условиях Генрих стал королем Франции. С 1562 по 1598 год во Франции шли религиозные войны (всего их было восемь). Причем сам Анри взошел на престол в 1593 году и воевал еще 5 лет. Понятно, что к этому времени Франция была разорена.
После мира с Испанией (2 мая 1598 года) министр финансов Франции Максимилиан де Бетюн де Рони, герцог Сюлли предоставил королю доклад, что за время религиозных войн полностью были разрушены 6 тысяч замков, сожжено 125 тысяч домов, государственный долг Франции составляет 296 миллионов ливров при доходе в 10 миллионов ливров. В общем, это была «экономика, разорванная в клочья».

Далее тут:
https://fitzroymag.com/istorija/kuritca/

kuricza.jpg.webp

Via

Saygo

Про обшивку медью в Англии мы говорили. Но не менее интересно этот процесс параллельно проходил и открывался во Франции.
Итак, первые опыты по обшивки кораблей медью во французском флоте - 1778 год. Именно тогда французский фрегат Iphigénie захватил около Бреста английский куттер HMS Lively, и по приходе в Брест у англичанина обнаружили новшество - медную обшивку. Не долго думая, французы решили обшить тем же способом Iphigénie, далее фрегат отправился в Америку, но... по приходу туда капитан фрегата Керсен (Kersaint) обнаружил, что обшивка частью отвалилась, а часть - повреждена. Результаты этого осмотра были отправлены во Францию, где Керсен так же высказал свои соображения - как улучшить и изменить процесс.
В октябре 1779 года обшитый медью по предыдущему методу фрегат Surveillante вернулся в порт после ожесточенного боя с английским фрегатом HMS Quebec, и там капитан так же жаловался не несовершенство обшивки. И тогда следующий фрегат, Néréide, в том же 1779 году, в декабре месяце, решили "обшить" по новой методе, разработанной с участием великих французских химиков.
В общем, что сделали. Я перевожу, поэтому если что, химики меня поправят. Медь превратили в медную пудру, которую смешали с... разогретой смолой (гуммиарабик) в пропорции 0.8 к 1, и просто обмазали составом днище. Бинго!
По возвращении из Испании фрегат Néréide осмотрели, и оказалось, что обшитая таким образом часть корпуса выдержала переход в разы лучше, чем просто обшивание медными пластинами.
Однако радоваться было рано, ибо обшитые подобным методом следующие корабли выдерживали переходы не особо. Проблема была как раз во взаимодействии меди из состава лака с железными болтами и гвоздями. Поэтому было придумано следующее решение - между корпусом и "обшивкой" наносился слой смеси на основе гудрона из животного жира, а вот потом на эту высохшую смесь наносился медный лак.
Казалось, решение найдено?
Нет, как бы не так. Оказалось, что покрытие из животного гудрона так же имеет свойство окисляться, и со временем вся эта защита просто исчезает.
Именно поэтому в 1785 году решили вернуться к обшивке медными листами, но крепить их к корпусу стали бронзовыми гвоздями и шпонками.
Ах да, знаете кто решил воспользоваться французским опытом?)
Думаю, сильно удивитесь.
Правитель Майсура Типу Сахиб очень интересовался флотом, и когда увидел у французов медную обшивку - то приказал все строящиеся корабли в 1780-х так же обшить медью по французской технологии. И это логично, ибо меди в Индии было до хрена, более того - англичане во время войны за Независимость по сути обшили весь свой флот именно индийской медью, которую они оттуда экспортировали.
Ну и на сладкое.
В 1823 году Хемфри Дэйви решил провести опыты, чтобы понять, как короззируют разные металлы в морской воде. Для этого он погрузил листы из разных металлов в морскую воду и оставил их там на 4 месяца. В эксперименте также использовались два портовых корабля, один с дополнительной цинковой полосой на подводной части, а другой - с железной полосой.
Далее был произведен осмотр. Дэйви заметил, что листы из железа и цинка были покрыты карбонатом (солями), которые позволяли всяким ракушкам и водорослям прикрепляться к покрытию. Незащищенная медь превратилась из красной в зеленую - то есть коррозировала. А вот медные листы медные листы, прикрепленные к чугунным или цинковым подложкам, оставались чистыми.
При смешивании других металлов с медью в пропорциях от 1:40 до 1:150 не было видимых признаков коррозии, а потеря веса была минимальной. При изменении на 1:200 и 1:400 наблюдалась значительная коррозия и потеря веса из-за коррозии медных пластин.
В результате Дэйви предлагал смешивать медь в пропорции 1: 100 с чугуном, он считал это самым дешевым вариантом.
Только была проблема. Как пишет Фрэнк А. Дж. Л. Джеймс: «[Поскольку] ядовитые соли из [разъедающей] меди больше не попадали в воду, не было ничего, что могло бы убить ракушек и им подобных поблизости от корабля. Это означало, что ракушки [и им подобные ] теперь могли прикрепляться ко дну корабля, тем самым серьезно препятствуя его управлению, к большому гневу капитанов, которые написали в Адмиралтейство, чтобы пожаловаться на защитников Дэви».
Собственно пост-фактум это и понятно, Дейви просто создал катодно-анодную пару, и получил на поверхности обшивки соли, которыми вполне себе могли питаться те, "кто живет на дне океана".

Screen-Shot-2016-11-14-at-4.19.12-PM.png


Via

Saygo

Шведско-польская война.

Битва под Оливой (1627) - поражение, потеряно 2 корабля.

Датско-шведская война 1643-1645 годов.

Акция 16 мая 1644 года - технически ничья, но датчане имели 11 кораблей, а шведы 27. У датчан 11 убитых, у шведов - 500.

Бой у Кольбергской косы - ничья.

Бой у Фемарна - победа Швеции. Датчане потеряли 14 кораблей из 17.

Датско-шведская война 1658-1660.

Стычка фрегатов при Эбельтофте - победа Швеции. 8 фрегатов у шведов против 5 у датчан и голландцев. Шведы смогли 4 фрегата захватить, 1 взорвался.

Битва в Зунде (1658) - победа датчан. Потеряли 1 корабль, захватили 4, уничтожили еще 1.

Сконская война (1675-1679)

Все четыре сражения (при Бронхольме, в заливе Кеге, у острова Мен и острова Эланд) - победы датчан, причем часто (Кеге) с разгромным счетом (в заливе Кеге шведы например потеряли 20 кораблей, при Мёне - 8 кораблей, при Эланде  - 5 кораблей, при Бронхольме - "всего лишь" 1 корабль).
То есть за всю Сконскую войну шведские потери составили 34 корабля! Почти флот!

И самое смешное. Несмотря на поражения на море Швеция по факту Сконскую войну выиграла. Ну потому что планы Дании занять Сконе сорвала армия короля Карла 11, разбив датчан при Лунде и Ландскроне.

Итого, за 17 век шведский флот провел 10 сражений. В 2 одержал победу, 3 свел  вничью, остальные 5 - чистые поражения.




Via

Saygo

Однако в 1511 году регент Джабаль Омар Хайят кофе… запретил. В российской литературе часто упоминают, что, мол, кофе посчитали «напитком свободомыслия», однако реальность была гораздо проще. Как известно, в мусульманском мире есть разрешенная (халяль) и запрещенная (харам) пища. Так вот, кофе стал харамом после того, как деятели ислама усмотрели в нем сходство со съедобным углем (обычно это были угли из стволов бамбука). То есть ровно по аналогии – уголь черный? Черный. Кофе черный? Да, тоже черный. Ну значит – харам.
В 1512 году в Каире вышел указ «пресекать антирелигиозные действия, связанные с распитием кофе». И вот там уже прозвучал другой аспект – мол, молодые здоровые люди собираются в кофейнях, распивают кофе, и высказывают неправильные, непатриотические мысли. Более того, в кофейнях часто начали устраивать азартные игры, при них предприимчивые владельцы устраивали публичные дома, и т.п. Поэтому – закроем кофейни от греха подальше. К 1526 году все кофейни в Аравии и Северной Африке были закрыты, но при этом – дома, в одиночестве или с семьей, кофе вполне себе разрешалось пить.
Но тут… В 1517 году кофе появилось в Османской империи. И зашло не кому-нибудь, а турецкому султану. Который потребление кофе разрешил. При этом арабское cuffwa вполне себе переделалось в турецкое qahwah, и, по аналогии с домами, где распивали чай (чайхана) появились дома, где распивали кофе (кахвахана). И именно в этих заведениях был изобретен кофе по-турецки, который мы пьем и по сей день.
Когда Османская империя захватила Йемен и побережье Эфиопии – в Турции начался кофейный бум. Первая кофейня империи открылась в Алеппо в 1530-х. В 1550-х появилась кофейня в Стамбуле. А к 1570-м в одном только Стамбуле насчитывалось 600 кофеен.
И тут случилось то же самое, что и в Европе и Каире. Кахфаханы стали местом политических дебатов, что султана совершенно не устраивало. Ибо султан вам послан Аллахом, и нечего тут обсуждать его решения, понимаешь!
Кофейни попробовали закрыть, но эта мера натолкнулась на противодействие всех – и простого народа, и дервишей, и даже янычар, которые вполне себе пристрастились к новому напитку.
И вместо закрытия в 1580-м турки заново открыли кофейню… в Мекке. Причем, дабы обойти запрет на питье кофе, они сделали следующее. Глашатаи торжественно объявили, что этот напиток – вообще никакой не кофе, а «черная вода из источника Замзам», расположенного на территории храма Масджид Аль-Харам. То есть даже если это кофе и схоже с древесным углем, то святость источника перебивает харам, и теперь напиток вполне себе халяль. То есть решение пришло вполне по Марксу: « при 300% прибыли нет такого преступления, на которое капитал не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы».

Полностью статья тут: https://fitzroymag.com/right-place/i-eshhe-nemnogo-kofe/

kafe_osmaniya.jpg.webp


Via

Saygo

Если кто не в курсе.
В этом году шведскому флоту - нашему извечному противнику в XVIII веке - исполнится 500 лет.
Еще во время восстания против Дании будущий король Густав Ваза купил в Любеке десять военных кораблей с боеприпасами и командами, и они 7 июня 1522 года кинули якорь у полуострова Слетбакен (Slätbaken), недалеко от Сёдерчёпинга. С тех пор этот день считается днем рождения шведского флота.


Via

Saygo

Господи, как же идиоты-патриоты задолбали вешать лапшу на уши! Ну хоть бы, мать,  невыбирали то, что проверяется на раз.
Вот две картинки Army and Navy Academy, Karlsbad, California. Одну разместил борцун со всем плохим Лев Щаранский.

204149_original.jpg

Вторая - это реальность.
Вот сами рассудите, кто мудак?

203860_original.jpg


Via

Saygo

Типичный 74-пушечный корабль конца XVIII – начала XIX века требовал на свою постройку 3700 лоадов дуба (лоад – 1.4 куб. метра). Из них 2000 лоадов шло на обшивку, остальное – на внутренние элементы, киль и шпангоуты. Если принять плотность сухого духа за 650 кг на куб. метр, то следовательно на постройку корабля нужно было 3400 тонн дерева. Однако поскольку использовался не только дуб, но и другие виды дерева (сосна, бук, ясень и т.д., плотность которых была меньше и примерно равнялась 400 кг на куб. метр), общая масса затраченного дерева на 74-пушечник варьировалась от 3 до 4 тыс. тонн.
В конце XVIII века комиссионерами британского Адмиралтейства был введен параметр зависимости количества дерева на пушку. Для 120-пушечных кораблей этот параметр равнялся 40 лоадов на пушку, для 74-пушечных – 50 лоадов на пушку, для фрегатов – 100 лоадов на пушку. Именно по этому параметру считалось, что лучше строить больше линкоров, ибо фрегаты для своей массы недовооружены.
На 1810 год Роял Неви имел общее водоизмещение в 800 тыс. тонн, и на его постройку было затрачено 1.2 миллиона лоадов (по факту, если принять срок службы кораблей в 10 лет, то каждые 10 лет нужно было тратить эти 1.2 миллиона лоадов, то есть в год – 120 тысяч лоадов. В реальности, за счет создания запасов с предыдущих лет закупалось от 90 до 110 тыс. лоадов в год).
Тут следует понять, что сейчас мы говорили только о военном флоте, а ведь был еще и торговый – на 1790 год это примерно 15 000 судов и 115 тыс. моряков. На этот флот так же требовалось 1.7 миллиона лоадов дерева, или по 170 тыс. лоадов ежегодно. Поскольку в Наполеонику дерева не хватало, Адмиралтейство осторожно обратилось к той же ОИК, мол, уважаемые господа, а вы не можете увеличить срок службы своих кораблей с 7 лет хотя бы до 17? А еще лучше – до 27? И все «сэкономленное дерево» отдать нам. ОИК ответила отказом, но ради экономии дерева решила а) вместо двухдечных фрегатов сделать основной своих кораблей полуторадечные (tween-decks frigates); б) часть деревянных элементов заменить железными. Это позволило уменьшить затраты дерева на треть.

tumblr_omtknen11b1tmlms3o1_1280.jpg


Via

Saygo

Реклама статьи, которая для меня во многом знаковая. И довольно парадоксальна.
Все мы знаем, что кумовство - вещь неприятная и малоэффективная. Что "как не порадеть родному человечку" хлестко высмеял Грибоедов.
Однако всю эпоху Паруса в Роял Неви именно этот принцип был возведен в абсолют. Причем, мало того, еще и приносил победы. Как же так, спросите вы?
Читайте.

"С чего начнём?
С мальчика лет 12 от роду.
Вот он по протекции своего дяди устраивается на Royal Navy, естественно — на корабль своего дяди. Через несколько лет этот мальчик сдаёт на лейтенанта экзамен комиссии, где председателем… его дядя.
Само собой, сквозь этот экзамен наш фигурант проходит как нож сквозь масло, т. е. — без проблем. В  возрасте 21 года наш уже не то, чтоб мальчик становится кэптеном, который командует 200 матросами, и от него зависит их жизнь и их смерть.
Как вы думаете, в корпорации, где подобный путь не просто возможен, а типичен, такой кэптен преуспеет?
Имеется в виду, станет ли он эффективным её членом или будет получать жизненные блага и делать карьеру только по протекции, без учёта его реальных способностей?
Чтобы не томить читателя интригой, скажу, что вкратце описал начало карьеры сэра Горацио Нельсона, который в 12 лет пошёл юнгой на корабль своего дяди HMS Raisonnable.

https://fitzroymag.com/right-place/royal-navy-kumovstvo/

lj_oblozhka-3-768x410.jpg.webp


Via

Saygo
К 1640 году почти треть Ирландии самим ирландцам не принадлежала. Весь Ольстер, часть Ленстера и почти треть Манстера были отведены под плантации – то есть английские и шотландские поселения для колонистов, прибывших из Туманного Альбиона. Ирландцы там могли присутствовать только как батраки и арендаторы.
Ставший после Страффорда Лордом-Заместителем Ирландии Роберт Сидней, 2-й граф Лестер вообще не интересовался делами на Изумрудном острове и управлял им из… Лондона.
Самое время сказать несколько слов и об ирландской армии. Со времен Елизаветы I в Ирландии всегда были подразделения англичан, которые защищали Пэйл и ключевые точки на острове. В 1639 году, когда возник конфликт с Шотландией, Карл I поручил Рэндаллу Макдональду, маркизу Антриму, созвать «Новую Ирландскую армию», которую он набирал в основном из католиков-ирландцев. Такой набор объяснялся просто – поскольку ирландцы ненавидели шотландцев в равной степени, как и англичан, и были истовыми последователями католической религии, резать шотландцев-протестантов они бы стали с превеликим наслаждением. Эта же причина помешала бы, по мысли Карла I, шотландскому и английскому парламентам договориться с ними через голову короля. Поскольку с боевым опытом у островитян было неважно, Антрим стал приглашать ирландцев, которые служили заграницей, прежде всего в Испании и Франции. Изначально планировалось, что армия будет состоять из 5000 пехоты и 200 кавалерии, однако к 1640 году набор был расширен до 8000 пехотинцев и 500 конников.
По идее, после отъезда Страффорда армию должны были расформировать, однако Антрим продолжил формировать полки, и к лету 1641 года ирландская армия насчитывала уже 20 000 человек, причем – в основном это были ирландцы или англо-ирландцы, все католики.
Парламент, понимая, что происходит что-то не то, заблокировал отправку денег в Ирландию, и почти всю первую половину 1641 года ирландская армия жила без жалования.
Ах да, параллельно с этим в Ирландии были и английские гарнизоны, расквартированные по городам и весям, общей численностью примерно в 2000 человек. И им так же не дошло жалование.
Отдельно стоит сказать и об экономике. В 1630-е начался Малый Ледниковый период, урожай несколько лет подряд был небольшим, для местных лендлордов как воздух нужны были кредиты на поддержание производства под залог будущего урожая, но кредитные ставки возросли с 5-6% в 1635-м, до аж 30% в 1640 году. Ирландские лендлорды назанимали денег при таких ставках, и теперь были по уши в долгах, и отдача этих кредитов с каждым годом становилась все более непосильной задачей, что спровоцировало голод среди крестьян, ибо часто даже семенное зерно выбиралось под чистую, дабы расплатиться по процентам.
Но поскольку лендлорды проблему видели не в себе, не в том, что они назанимали денег, вместо того чтобы затянуть пояса, главными виновниками сложившейся ситуации были объявлены английские и шотландские колонисты, которые отняли у «старых ирландцев» работу, деньги, и как следствие – хлеб.
В 1640 году король Карл созвал новый Парламент, вошедший в историю под именем «Долгий», и депутаты сразу же вступили в конфликт с монархом. Дабы силой утвердить свои требования, король начал расширенный набор в ирландскую армию, состоявшую в основном из англичан-католиков, чаще всего – выходцев из англо-ирландских семей.
Одновременно с этим шотландский и английский Парламенты, видя исходящую от Ирландии угрозу, постановили высадить армию на Изумрудном острове, и пройтись «огнем и мечом с севера на юг», дабы гарантировать, что никакая католическая и роялистская угроза не будет более исходить из тех мест. Дошло даже до того, что Генеральная Ассамблея Шотландской церкви прислала 2000 фунтов… королю Англии (с которым, как мы помним, отношения у Эдинбурга были, мягко скажем, натянутыми), с наказом высадиться в Ирландии, и «как можно быстрее усмирить варваров».
Когда слухи эти дошли до Ирландии, напуганная небольшая группа местных католиков задумала захватить Дублинский замок и самые важные города и форты по всей стране, объявить о верности королю и предотвратить любое возможное вторжение из Англии или Шотландии. Понятно, что в заговор были вовлечены и командные лица из «Новой Ирландской армии», как минимум – три полковника. Главой же восстания стали богатые ирландские землевладельцы – Фелим ОНилл, Рори ОКоннор и Коннор Макгуайр.

Полностью тут:
https://warspot.ru/21606-bunt-na-izumrudnom-ostrove

1-6ed34b94b47bbc5f5d64bc789da7d87d.jpg

Via

Saygo

Подоплека его гораздо интереснее, нежели сам спор.
Итак, началось все аж в 1535 году. Именно тогда король Франции Франциск I заключил с султаном Сулейманом Великолепным договор против Карла V, императора Священной Римской империи. Договор этот был осужден почти всей Европой, он вообще считался каким-то актом антихриста со стороны короля, чьи предки усиленно участвовали в Кресотвых походах. Но речь у нас не об этом. В том договоре были помимо союза прописаны всякого рода коммерческие, судебные и религиозные соглашения, и при этом все католики, находящиеся на территории Османской Империи, были отданы под суд и защиту французского короля.
Надо сказать, что эти соглашения раз за разом перезаключались (кроме краткого периода во времена молодого Людовика XIV и обороны Кандии), с 1536 по 1740 годы, и далее, до Французской революции.
Ну а потом произошло следующее. В 1798 году Наполеон Бонапарт высадился в Египте оказалось для турок сродни грому среди ясного неба. И естественно, все привилегии с Франции в этом вопросе были сняты. И отданы России, которая теперь вместо Франции защищала всех христиан в Палестине и соответственно имела ключи от храма Гоподня.
Надо сказать, что уже в 1815 году восстановленная монархия Бурбонов подняла вопрос о том, чтобы вернуть состояние со Святыми Местами к исходному. Но после резкого «нет» со стороны Александра I более особо не настаивала – не та весовая категория была у Франции, чтобы бодаться с Россией.
Следующая попытка вернуть положение в исходное была предпринята в 1830 году Луи-Филиппом, турки ужом вертелись между Россией и Францией, но видя, что французы поддерживают сепаратистски настроенный Египет и недавно сыграли ключевую роль в получении независимости Греции (и кроме того – имея под боком русских, которые совсем недавно в лице Дибича доказали, что вполне себе могут дойти до Константинополя) – опять ограничились отказом.
Нет, французы пробовали присылать свой флот и в 1830-м, и в 1833-м, но все эти приходы сразу же купировались англичанами, австрийцами и русскими, которые в свою очередь присылали свои флоты, и французы сразу же отказывались от всяких ультиматумов Турции, ибо могло выйти себе дороже.
И вот в 1852 году получилась ситуация следующая. У англичан – правительственный кризис. Русские заняты подавлением остатков Весны Народов в Европе. Австрия после Венгерского восстания и итальянской революции еле-еле приходит в себя. И получилось, что угрозу французского флота купировать нечем. Как только небольшая эскадра французов оказалась у Чанак-Кале, султан согласился – хрен с вами, пусть вы будете главными вместо русских в Иерусалиме.
Для меня знаковым оказалось именно то, что у Франции права на Святые Места были гораздо древнее, и что предъявляя туркам, они вполне были в своем праве. У нас в литературе это обычно преподносят совершенно обратным образом.

1024px-Nikita_Pustosviat._Dispute_on_the


Via

Saygo
Очень часто я слышал упрек в адрес короля Якова – мол, он, сволочь такая, Рейли голову отрубил. Вы знаете, я тоже во многом очаровываюсь Рейли, но давайте попробуем судить непредвзято.
Итак, Уолтер Рейли. По отцовской линии – из дворян Девона, вроде как потомков нормандцев (изначально фамилия писалась – Ролли, Роули). По материнской линии – родственник Чамперноунов, то есть автоматом в родстве с Гилбертами, Керью, Гренвиллами. Поскольку Чамперноуны были близки ко двору Елизаветы (так, дядя САБЖа – Артур Чамперноун – адмирал Запада) – понятно, что быстро попал в окружение королевы. Но не надолго, ибо в 1569-м сбежал во Францию, участвовать в религиозных войнах на стороне гугенотов.
Образование – спорадическое. Оксфорд не закончил, но потом все-таки получил диплом о юридическом образовании в Иннс Корте. Хотя в 1603 году (на суде по поводу Основного заговора) заявил, что никогда в жизни не изучал право и корочек юриста не имеет.
С 1579 по 1583 год – в Ирландии, участвует в подавлении второго восстания Десмонда. В награду получил 40 тысяч акров у реки Блэкуотер, но… колонистов из Англии на переселение привлечь не смог. Поняв, что прогорел, побежал к Елизавете, которая в 1584 году выдала ему Хартию (напополам с Гилбертом) на колонизацию новых земель в Америке. Об этом мы уже писали – тоже прогорел.
Став вице-адмиралом Корнуолла и Девона, отличился тем, что построил «Арк Рейли», который потом продал за 5000 фунтов короне (ну как продал – Елизавета была женщиной скопидомной, и когда Рейли открыл письмо, надеясь, что там деньги или вексель, оказалось, что королева милостиво уменьшила его долг короне на 5000 фунтов, ну ибо не фиг).
1590-1594 годы – самый разгар испано-английской войны, но Рейли сидит при дворе, никаких значимых назначений не получает. В конце 1594 года наконец-то выходит в море, исследует Гвиану, но денег от экспедиции – ноль.
Наконец 1596 год – атака на Кадис. Рейли участвует в качестве контр-адмирала, действует неплохо, а в 1597 году на пару с Эссексом просто обделывается. Тогда ситуация была очень не простой – испанцы готовили очередную Армаду, но Рейли, вместо того, чтобы идти к испанским берегам, упулил к Азорам, ловить Серебряный флот, и по сути, оставил берега Англии беззащитными.
По приходу снят с командования, и в насмешку назначен губернатором Джернси.
То есть, как видим, до Якова послужной список не ахти.
1603 год – участие в заговоре против нового короля. Суд приговорил его к смерти. Яков заменил наказание на отсидку в Тауэре. Вот честно, не вижу причин, почему Яков должен был пасть ниц перед Рейли и его простить или кем-то там назначить.
Наконец, в 1617 году Яков решил Рейли помиловать и выпустить на свободу. Рейли сразу же бежит к королю с новым проектом – мол, я во время прошлого путешествия в Гвиану слышал о стране Эльдорадо, там блин все из золота и серебра. Отпусти, государь!
Яков соглашается, но с одним условием – времена нынче сложные, никаких нападений на испанцев не чинить! Еще бы, короля можно понять. У него тут под боком берберийские пираты орудуют, нападают на Корнуолл и Ирландию. Испания в этой борьбе с турками естественный союзник.
Но Рейли не был бы Рейли, если бы в очередной раз не нарушил приказ, и напал на испанское поселение Санто-Томе-де-Гуаяна¸ о чем все, по возвращении Рейли уже были извещены. Испанский посол лично потребовал, чтобы Яков восстановил смертный приговор суда 1603 года, что Яков и сделал.
Вот честно, кручу ситуацию так, сяк, и не понимаю – с какой стати Яков должен был поступить иначе? Нет, ну да, Рейли был знатный острослов. Авантюрист. Шутки хорошие лепил. Но и всё. Администратор, как показала практика, никакой. Предприниматель – тоже. Военный – ну так себе, на троечку. Дипломат – нулевой. Просто шаровая молния, которую вечно кидало туда-сюда. Но шаровая молния – это не профессия.


Execution_of_Sir_Walter_Raleigh.jpg

Via

Saygo
Хм... А функционал Дзена мне нравится

Как вы думаете, герои «Одиссеи капитана Блада» и «Трех мушкетеров» могли пересекаться? Ну по поводу «Трех мушкетеров» еще не уверен, а вот с «Виконт де Бражелон или Десять лет спустя» точно пересекались.
И речь у нас пойдет не об основных, а о второстепенных героях. Хотя начнем мы с генерала д’Артаньяна.

https://zen.yandex.ru/media/id/5abc934c9e29a229f18dbd4a/chto-budet-esli-skrestit-sabbatini-i-diuma-6272ad3c3ed65300df238655

scale_1200

Via

Saygo
Ну а как же знаменитый бразильский кофе, спросит читатель? Да без проблем, ответим мы. И с удовольствием расскажем эту удивительную историю в духе «Жосслен Бомон, шпионаж, секс и мордобой». Не знаю, правда или нет, ибо история похожа больше на исторический анекдот, но как говорится – за что купил, за то и продаю.
Началось всё в 1727 году. Начальник португальского ополчения капитанства Грао-Пара Франсиско де Мело Пальета был вызван к губернатору, и ему поручили очень необычную миссию. Согласно сведениям губернатора французы – эдакие канальи! – завезли во французскую Гвиану саженцы кофейного дерева. И нам, как настоящим португальцам, надо часть этих саженцев получить! При этом – важно! – не должно быть никакого дипломатического или экономического скандала между Францией и Португалией.
Как видим, миссия почти невыполнимая. Однако дон Франсиско, как герой сказки «Про Федота-Стрельца…» взял под козырек и отбыл в Гвиану. Прибыв в Кайенну в качестве частного лица он занялся осторожным исследованием обстановки, и обнаружил, что правит там уже немолодой Клод Гилуэ дОрвилье, женатый вторым браком на некой Мари-Клод де Вик де Понжебо. Не совсем понятно, какие в семье были отношения, но Мари-Клод просто изнывала от отсутствия внимания страсти со стороны супруга, и де Мело решил это использовать в своих интересах. Он просто соблазнил губернаторшу, провел с ней несколько восхитительных ночей, поматросил, и… Мари-Клод свела португальского майора с неким французским купцом по имени Морог, от которого он и получил саженцы кофе арабика. Которые с триумфом и доставил в Грао-Пара.

Полностью тут:
https://fitzroymag.com/right-place/strasti-po-kofe/

intro-1645231221.webp

Via

Saygo
Еще один аспект. Яков I является, наверное, чемпионом по количеству покушений на него. Вполне на уровне в Александром II, Елизаветой I или Генрихом IV. Якова хотели грохнуть вообще ВСЕ. Его хотели грохнуть католики, потому что он протестант. Его хотели грохнуть пресвитериане, поскольку он был сторонником епископата. Его хотели грохнуть пуритане, потому что он англиканин, а значит «почти католик».
Итак, начнем в Шотландии. Джеймс был помазан на царствование 27 июля 1567 года. Тайный совет избрал Джорджа Бьюкенена, Питера Янга , Адама Эрскина (lay abbot –не знаю что такое, аббат-в-законе? - Камбускеннета) и Дэвида Эрскина (lay abbot Драйбурга ) в качестве наставников Джеймса. Как старший наставник молодого короля, Бьюкенен Джеймса регулярно нехило так избивал Джеймса – в ход шли руки, ноги, палки, ножны шпаги. И «тем самым привил ему пожизненную страсть к литературе и обучению».
1582 год, Рутвен. Заговорщики всерьез обсуждали убийство короля «из-за его католических наклонностей», но ограничились заключением.
1600 год – Александр Рутвен, младший брат графа Гоури организовал покушение на Джеймса. Свита короля вовремя оттеснила нападавших, в завязавшейся драке Рутвен и граф Гоури были убиты, причем Рутвена проткнул ножом паж короля – Джон Рамзи. Согласно официальной версии – Джеймс, как считали Рутвены, должен им был много денег, но не спешил отдавать.
В 1602 году Джеймс стал королем Англии, и далее следуют сразу два заговора.
1603 год – Предварительный заговор (Bye Plot). Самое смешное, что в нем рука об руку участвовали как римско-католические силы, так и пуритане (среди последних, к примеру, барон Грей де Уилтон). В общем, Якова хотели перехватить по дороге в Лондон и либо выкрасть, либо убить. Причина – его провозглашение религиозной терпимости. Пуритане считали, что католиков следует гнобить и дальше, по заветам Елизаветы. Католики считали, что им надо разрешить строить церкви и оправлять прилюдно свои службы. Ах да, одной из движущих сил заговора, по слухам, был Уолтер Рейли, за что и присел в Тауэр надолго.
1603 год – Основной заговор (Main Plot). Произошел примерно в одно время с предварительным заговором. Был раскрыт во время слдствия о Предварительном заговоре. Заговорщики планировали убить короля и заменить его леди Арабеллой Стюарт, его кузиной. В деле были замешаны Рейли, испанцы и Генри Брук, лорд Кобхэм.
1605 год – Пороховой заговор. Ну про него все знают, благо – чучело Гая Фокса до сих пор носят 5 ноября. По результатам раскрытия Порохового заговора был принят Закон о папистах 1605 года, и была принята присяга на верность, которая запрещала католикам заниматься юриспруденцией, медициной, вступать в армию и требовала от католического духовенства отрицать власть Папы. Католики также должны были принять причастие на англиканской службе или столкнуться с большими штрафами. Ах да, заодно тишком король посодействовал и изгнанию пуритан (кстати, пилигримы «Мэйфлауэра» как раз жили в Голландии, ибо были изгнаны из Англии).
Итого – пять полноценных заговоров, не считая мелочи.
Ну и напоследок. Один эпизод, вполне раскрывающий скорпионью возню при дворе короля. Итак, все нечалось в фаворита короля, Роберта Карра, графа Сомерсета (на описываемый момент – еще пока виконт Рочестер). Будучи любовником короля, он умудрился завязать роман с замужней дочерью графа Саффолка – Фрэнсис Ховард, графиней Эссекской. На этом и был пойман семейкой Говардов, боровшихся за власть.
Проблема была в том, что Карр на тот момент стоял в другом лагере – семейства Сессилов, и его делопроизводителем был Томас Оверберри, который связь Карра с Эссекской осуждал и говорил – пусть сначала разведется, в потом уж трахай.
Овербери поддерживала королева Анна Датская, ну а Говарды через Карра получили доступ к Якову, который поддержал их идею – объявить, что муж Фрэнсис – Роберт Деверо, граф Эссекский, ну… в общем, импотент, и жену не удовлетворяет. В общем, всю Одессу удовлетворяет, а жену – нет.
В общем, Эссекса в сентябре 1613-го развели, Карра поженили на «девственнице» Фрэнсис, а Оверберри – упекли в Туаэр.
Неожиданное продолжение истории последовало в 1615-м, когда Карр королю уже поднадоел, и у него появился новый предмет страсти – Джордж Вилльерс, будущий Бэкингем. Так вот, комендант Тауэра направил королю письмо, что недавно один из надзирателей принес Оверберри еду и лекарства, вкусив которых тот скоропостижно помре.
Причем Вильерс огласил это так, что королю невозможно было уже избежать следствия, дабы отвести обвинение от себя, и доказать, что к отравлению Овербери он никаким боком. В общем, суть да дело, оказалось, что бывшая графиня Эссекская плотно насела на нового мужа – мол, «дорогой, этот урод во всеуслышанье называл меня шлюхой, сделай что-нибудь!». Карр повелся, к тому же ведь Оверберри знал слишком много его секретов. Ну и через одного из надзирателей Оверберри передали отравленное питье. Король так же был замешан – именно с его подачи благодаря многочисленным просьбам новоиспеченной леди Карр сэра Уильяма Уэйда, честного служаку лорда-лейтенанта Тауэра, поменяли на нового лейтенанта, сэра Джерваса Хелвиса.
Результаты – Карр и его супруга загремели в Тауэр до 1622 года. Четверо их сообщников были повешены весной 1616 года. Ну и Бэкингем без проблем и противодействия со стороны бывшего фаворита сменил Карра в алькове Якова. Публика же по результатам следствия шепталась: «Ранее нами правила король Елизавета, а теперь – королева Яков».

500px-James_I_of_England_404446.jpg

Via

Saygo

У нас очень сильно любят ссылаться на детские травмы Ивана Грозного или Петра при объяснении их последующего довольно жестокого поведения, а вот вам пример совершенно другого монарха.
Итак, наш герой родился в Эдинбургском замке 19 июня 1566 года и был единственным сыном королевы Шотландии Марии и ее второго мужа, Генри Стюарта, лорда Дарнли. Брак на тот момент разваливался, и положение Марии как королевы было очень ненадежным. За два месяца до рождения Джеймса его отец, лорд Дарнли, встал на сторону повстанцев против своей жены и стал причастным к жестокому убийству личного секретаря-католика королевы Марии, Дэвида Риццио, который был зарезан на глазах перепуганной и беременной королевы. Сам же Дарнли позже был убит в результате взрыва в Кирк-о'Филд в Эдинбурге в феврале 1567 года, что побудило Мэри уйти к своему второму любовнику, который был – на минуточку! – главным подозреваемым в убийстве ее предыдущего мужа.
Как вам начало детских травм, а? Но это только цветочки, ибо дальше – больше.
Джеймс в возрасте одного года был сделан королем (по сути марионеткой), отданным на попечение регентов, многие из которых были убиты. К 12 годам Джеймс-таки получил власть, но уже через год был схвачен и заключен в тюрьму во время «рейда на Рутвен» (заговор шотландских дворян с целью ограничения влияния католиков на молодого короля).
При этом мальчик – а в 12 лет, согласитесь, это еще мальчик – нашел спасение для своего разума в науке. Джеймс просто упивался чтением и изучением языков от греческого до латыни и французского, а также сочинял стихи и переводил Библию (в 14, сука, лет!). В это же время он познакомился с 37-летним Эсме Стюартом, графом Ленноксом, который одновременно стал ему кем-то типа наставника и идеала. Неизвестно, Эсме ли приобщил Якова к гомосексуализму, или нет, но, тем не менее, бароны вынудили Эсме покинуть Шотландию, а Джеймса в очередной раз заключили в тюрьму. Собственно, Эсме открыл длинный список мужчин-фаворитов при своей персоне, при этом Джеймс, у которого (что документально доказано) были отношения с мужчинами, занял жесточайшую официальную позицию против содомии, наказанием за которую была фактически смерть без альтернативы.
Однако давайте не будем лезть в штаны Джеймсу, уподобляясь сэру Энтони Уэлдону, который говорил, что король «вечно теребит свой гульфик» (forever fiddling with his codpiece). Знаете чем занимается 18-летний отрок в тюряге, у которого его мать, королева, тоже сидит в тюряге, правда в английской? Он выпускает Черные Акты – которые говорили, что король имеет власть над всем (даже над религией) и это дает ему право решать, когда будут собираться общие собрания епископов и элдеров. И самое смешное, что к бешенству пресвитериан Парламент Шотландии эти акты утвердил.
В 1589-м Джеймс решил жениться, несмотря на то, что был гомосексуалистом. Во-первых, чтобы иметь потомство и утвердить свой род на престоле Шотландии. Во-вторых, чтобы доказать всем, что не католик, поэтому в невесты была выбрана принцесса Анна Датская. Чтобы жениться на Анне, он решил отплыть в Данию и забрать ее. Путешествие сопровождалось опасными штормами, которые, как подозревал Джеймс в то время, были результатом «проклятия» «ведьм», которые утопили его и его новую невесту. Это послужило катализатором того, что стало навязчивой идеей короля Якова - выслеживать «ведьм» по всей стране. Джеймс считал, что ведьмы в шабаше наколдовали заклинание, привязав кошку к телу мертвеца, скрепив их кухонным крючком и бросив ее в море. Считалось, что этот акт демонического колдовства стал причиной шторма, который чуть не убил короля и принцессу Дании Анну по их возвращении в Шотландию.
В общем, далее начался «Молот Ведьм» и примерно 1500 женщин были сожжены из-за подозрения, что они ведьмы. А Джеймс даже написал трактат на эту тему – «Демонология».
Ах да, у гомосексуалиста Джеймса от Анны было 7 детей, в том числе и будущий король Карл I. Так что парень либо был ответственным, и если уж брался за дело – так брался со всем тщанием и старанием, либо.. он был не совсем гомосексуалистом.
После казни Марии Стюарт Джеймс стал единственным наследником и английского трона, однако Елизавета признала его своим приемником лишь на смертном одре. И в 1602 году Джеймс IV Шотландский становится королем Англии Яковом I. О том, как новый король ехал из Единурга в Лондон – можно вообще писать легенды. Например в Ньюкасле он в маскарадном костюме Робин Гуда рассыпал оп улицам золотые монеты, освободил всех заключенных (кроме убийц и католиков). И так – в почти каждом крупном городе.
В общем, впечатление он сумел произвести знатное.
А в 1603 году Яков задумал… объединить Англию и Шотландию, и так же создать «Великую Британию». Он даже придумал флаг для нового королевства, просто объединив английский стяг Святого Георгия с шотландским Андреевским крестом. Да-да, Яков I создал Юнион Джек. Но проект не зашел, Англия и Шотландия объединятся только в 1708 году, то есть через 100 лет.
Царствование Якова длилось двадцать с лишком лет (1602-1625). За это время, Яков:
- наладил почтовую службу (имела самые приземленные цели. Король был одновременно правителем и Англии, и Шотландии, и ему нужна была бесперебойная связь между Эдинбургом и Лондоном).
- Перевел Библию на английский язык (этот перевод считается каноническим и публикуется до сих пор).
- При его участие было основано первое постоянное поселение англичан в Новом Свете – Джеймстаун (названа в его честь) Он же и предложил выход вымирающей бедной колонии – а что, если вам растить там табак? При этом, по иронии судьбы, сам король Яков нашел этот продукт настолько неприятным, что написал книгу о табаке под названием «Ответный удар по табаку», в которой описал его как «отвратительный для глаз, ненавистный для носа, вредный для мозга и опасный для легких» - пророческий анализ на четыреста лет опередивший свое время.
Король Яков умер в 1625 году от дизентерии в возрасте 58 лет. Плохое состояние здоровья было усугублено еще и зависимостью от алкоголя, который вызывал у короля частые обмороки. Король Франции Генрих IV охарактеризовал его так: «Самый мудрый дурак в христианском мире» (wisest fool in Christendom).



James%20I-min.jpg


Via

Saygo

И вновь наступлю на больную мозоль.
Итак, принцип территориальной целостности или право наций на самоопределение?
Многие историки ведут введение принципа территориальной целостности с Вестфальского мира 1648 года, однако на мой взгляд – это совершенно точно – Венский конгресс.
Там в части CXVIII прямо прописан принцип territoria integrity - мол, мы щас вот тут мучались, все поделили, но это – в последний раз, и такие границы – навсегда. Проблема, как я говорил, была далеко не только в стремлении наций к самоопределению, а в том, что в команде (если хотите и привычнее - концерте) выступать гораздо сложнее, ибо приходится искать компромисс, и собственные уступки кажутся гигантскими, а чужие – слишком маленькими.
То есть, к примеру, «Россия, блин, отказались от присоединения Молдавии, Валахии, Сербии, Болгарии, Македонии и Греции, а Австрия всего лишь – от Боснии и Герцоговины. Россию обманули!».
И другая точка зрения: «Босния и Герцоговина находятся рядом с Иллирией и Хорватией, которые принадлежат Австрии, и клином вонзаются в австрийские территории. А Россия, отказываясь от Сербии, Румынии и Болгарии (которые она никогда не контролировала), но не давая нам взамен за это аннексировать Боснию и Герцоговину, просто меняет какие-то эфемерные, никогда ей не принадлежавшие точки влияния на реальную и совершенно нормальную территорию, которая находится у нас под боком и в зоне наших экономических интересов. Австрию обманули!».
В общем, чтобы вести политику территориальной целостности в концерте, надо иметь: а) сильных и мудрых дипломатов; б) уметь идти на компромисс; с) вести внутреннюю политику так, чтобы о правах нации на самоопределение не задумывались.
Но вот наступают «ревущие сороковые», после Весны народов принцип территориальной целостности откинут, и теперь рулит право наций на самоопределение. Пример Балкан XIX века.
Страны, часто нечаянно получившие свободу, грезили о Греции/Сербии/Румынии и т.д. от "можа до можа".

Планы "Великой Греции" включали в себя помимо собственно Эллады, Крит, оконечность Балканского полуострова с Константинополем, оба берега Босфора и Дарданелл, и всю Малую Азию, чуть ли не до Армении.
"Великая Сербия" видела себя от Италии, и до Македонии, включая Черногорию, Боснию, Хорватию и т.д. Требовали возродить страну в границах 1389 года, включая сиюда и области Австрии
"Великая Румыния" претендовала на Трансильванию, Банат (Часть Австро-Венгрии), Бессарабию, южную часть Дуная, Добруджу.
"Великая Болгария" мечтала видеть себя с частями Македонии, Сербии и Румынии.
"Великая Албания" претендовала на все далматинское побережье, фактически до Триеста.
"Великая Хорватия" не заморачивалась, и просто считала, что все южнославянские страны от Болгарии и до Боснии должны были принадлежать ей.
Ну и "Великая Черногория" хотела иметь Албанию, Сербию, Боснию и Герцоговину.

В этой ситуации было понятно, что резко против будут Австрия и Турция. Просто потому, что молодые славянские страны хотели их честно распилить. Австро-Венгрию вообще можно назвать империей "сепаратистских националистов". Начнем с того, что даже часть титульных наций (австрийские немцы) реально хотели присоединиться к Германии. Венгры после получения соправления хотели создать из Венгрии чисто венгерское государство, выкидывая или поражая в правах другие нации, там живущие. Но проблема в том, что на территории Венгрии жило до фига других национальностей. Например Банат тот же, где жили немцы, венгры, румыны, сербы и цыгане. В Чехии, Моравии и Силезии, жили немцы, чехи, а в Силезии еще и поляки. В Штирии и Каринтии - немцы и словенцы. Продолжать можно бесконечно, но. Самое главное но.
Было понятно что "Великие Имяреки", оторвав что-либо от Австрии (или Турции), будут устраивать реальный геноцид (что и случалось в реале). В отличие от Австрии, где в "Законе о национальностях" было четко прописано о "неотъемлемом праве каждой национальности поддерживать и развивать свою национальность и свой язык."
У турок же было все проще - в ответ на чужой геноцид они не заморачивались, и отвечали своим, после которого чаще всего даже трава не росла.
Ах да, к чему в итоге привело право наций на самоопределение. К Первой Мировой бойне. Просто потому, что хотелки есть у всех, и страшнее они не у национально-озабоченной мелочи, а у больших наций. Если у тех же Румынии или Сербии они ограничивались мелкими соседями, то та же Германия, тоже существующая в тренде о защите своей нации, тока большой, мыслила государствами - типа - половину Франции и треть европейской России. Размах был побольше.
В XX веке начался новый парад суверенитетов после 1918 года. Думаете, там хотелки пропали? Например возрожденная Польша в 1921 году имела территориальные претензии к: России, Литве, Латвии, Чехословакии, Германии, и Венгрии. Претензии даже были высказаны к… Швеции (на остров Готланд).
Чехословакия имела территориальные претензии к Венгрии, Польше, Германии и Австрии.
И так далее, продолжать можно бесконечно. Проблема была в том, что не только малые нации мечтали о территориях (они обычно мечтают так, как импотент об изнасиловании), но и большие нации шли по пути национализма. Собственно, немецкий реваншизм вкупе с хотелками самоопределившихся наций привел ко Второй мировой бойне.
Далее последовала Ялта, и Ялтинская система, которая была почти полной копией Венской. То есть вот щас поделили, зафиксировали, и все. Не трогать, пока работает. Нет, понятно, что в странах третьего мира и в Азии правом наций на самоопределение пользовались вполне себе, но это задворки, и они по большому счету не влияли на мир в Европе и Северной Америке.
Но история любит повторяться. 1991 год, новый парад суверенитетов, новый всплеск права наций на самоопределение, и опять хотелки, которые выразились войнах на тех же Балканах. Балканы, как всегда, послужили катализатором ухудшения ситуации в Европе, собственно та же российская политика именно с Балкан (нагибания Сербии) ведет начало отказа от принципов Ялтинской системы.
В общем, что будет дальше, пока неясно, но, по аналогии, рано или поздно, умывшись кровью, великие наиграются, и сядут за стол переговоров, где будет принято очередное соглашение о примате территориальной целостности. По крайней мере, если проживем – проверим.
Как обычно. "Тяжелые времена рождают сильных людей. Сильные люди рождают хорошие времена. Хорошие времена рождают слабых людей. Слабые люди рождают тяжелые времена."

regnum_picture_15919149975630850_normal.


Via

Saygo
Ну, если только не сподоблюсь свести воедино всю Ирландию, и кто-нибудь не возьмется издать это все в виде книги по истории Ирландии.
Итак, на Варспоте (правда не знаю, когда там все выложат) все закончится на 1644 году, когда ирландско-шотландский клан МакКолы соединился с лордом Монтрозом и нехило так погулял по ридной Шотландщине. Надо сказать, что еще с 1640-го и Англия, и Шотландия требовали «привести в чувство» ирландцев, ну а теперь все это разогналось до того, что со дня на день ждали вторжения ирландской армии, благо – в Ирландию прибыли «легионеры» (самые известные - Оуэн Роу ОНилл и Томас Престон, ранее воевавшие в Тридцатилетку под знаменами испанской армии).
И в 1649 году, то есть после казни короля, Кромвель решил  – время пришло. Поскольку в Ирландии после казни Карла I Конфедерация провозгласила королем Карла II. При этом в самой Ирландии всегда были верны традициям (те, кто читал цикл по Тюдоровскому завоеванию - помнят) – там шла очередная вялотякущая война всех против всех – Ормонд против Конфедерации, Лагган против Ормонда, англичане – против ирландцев, шотландцы – против англичан, банды из Коннахта – против всех, ибо пограбить – это святое. Причем часть образований поддерживала короля, часть – вообще были за себя и против всех сразу, а часть – просто бились за свою жизнь и имущество. Армия, верная Парламенту, контролировала только небольшой район вокруг Дублина.
Экспедиционный корпус Кромвеля, посланный Парламентом в Ирландию, был призван изменить эту ситуацию, включив Ирландию в Английское Содружество, поставив ее под прямое правление Англии. Завоевание Ирландии (а его после 1644-го иначе и не называли – Conquest of Ireland и все тут) должно было экспроприировать достаточно земли, чтобы возместить как затраты на завоевание, так и вознаградить английских спекулянтов и демобилизованных солдат.
Кромвель находился в Ирландии с 15 августа 1649 года по 26 мая 1650 года. За это время он установил гораздо более полный контроль над Ирландией, чем это было достигнуто при любом английском монархе; и это привело к самому безжалостному процессу этнической чистки, который когда-либо был в истории Западной Европы, за спорным исключением норманнского завоевания. Но… вот вина Кромвеля, на которого навешали потом всех собак… Какая она?
В основе «черной легенды» о Кромвелевском завоевании Ирландии лежит штурм Дроэды и Уэксфорда. В Дроэде (Дрогеде) было убито более 3000 человек; в Уэксфорде не менее 2000 человек. Они погибли от артиллерийского обстрела, от выстрелов, от штпаг и кинжалов, а, например,  сэр Артур Астон, командующий гарнизоном Дроэды, был забит до смерти своей же собственной деревянной ногой. Многие, а может быть, и большинство, были убиты в сразу после взятия города. Но другие были хладнокровно убиты после того, как сдались или попали в плен. Кромвель приказал не щадить никого из военных или священников.
Вот сам Кровель пишет в отчете Парламенту: «В пылу боя я запретил солдатам щадить тех, кто был в городе с оружием, и, я думаю, в ту ночь они предали мечу около 2000 человек. Часть офицеров и солдат бежали через мост в другую часть города, где около сотни из них засели под  шпилем Святого Петра [и двумя другими башнями]… Я приказал поджечь шпиль собора Святого Петра там, где одна из них слышно было, как он говорил среди пламени: «Черт меня побери, черт меня побери: я горю. Я горю! …. На следующий день были сожжены две другие Башни… Когда они подчинились, их офицеров забили дубинками по головам, каждого десятого пленного солдата убили, а остальных отправили [в рабство] на Барбадос… В последний день Господень перед бурей протестанты были изгнаны из великой церкви, католики переименовали церковь Святого Петра, и там была проведена публичная месса; и в этом самом месте было предано мечу около тысячи католиков, бежавших туда в поисках безопасности. Я полагаю, что всех монахов беспорядочно забили дубинками по голове, кроме двоих; одним из которых был отец Петр Таафф… которого солдаты взяли и просто прикончили; другой был взят в круглую башню в форме лейтенанта, и когда он понял, что офицерам в башне нет пощады, он признался, что он монах; но это не спасло его».
Правда отчеты по армии расходятся с этим описанием Кромвеля, убито было гораздо меньше народу, но тем не менее, эр Оливер объяснил такую жестокость просто  - месть за резню протестантов в 1641-1642 годах: «Я убежден, что это праведный суд Божий над этими негодяями-варварами, которые обагрили свои руки таким количеством невинной крови, и что он будет направлен на предотвращение пролития крови в будущем. Это является удовлетворительным основанием для таких действий, которые в противном случае могли бы вызвать раскаяние и сожаление».
Примерно то же самое произошло и в Уэксфорде: «Волей Провидения они навлекли на себя справедливый суд, став добычей солдат, которые из-за своей ярости сделали своими жертвами так много семей и заставили собственной кровью ответить за те жестокости, которые дикари применяли к  бедным протестантам...».
Но почему-то все цитирующие Кромвеля, забывают, что и гарнизону Дроэды, и гарнизону Уэксфорда он сначала предлагал почетную сдачу, без боя. В своем письме гарнизону Дроэды он прямо писал - «кровопролитие может быть предотвращено», если они сдадутся.
И да, как ни странно –Дроэда и Уэксфорд – это единственные города и поселения в Ирландии, в которых была пролита большая кровь. Поведение Кромвеля в Ирландии больше напоминает поведение герцога Альбы во Фландрии – если мятежники сложат оружие, то не будет ни убийств, ни грабежа. Если не сложат – пусть пеняют на себя.
Кромвель был в Ирландии девять месяцев и захватил 28 городов. Он отказал в пощаде и предал огню только Дроэду и Уэксфорд; он предлагал щедрые условия в других местах и ​​соблюдал их с пунктуальностью всякий раз, когда они принимались. Наиболее примечательной была его сдержанность Клонмеле. Он потерял более 2000 человек в ходе сорванного штурма, но затем гарнизон принял капитуляцию, и Кромвель обеспечил ему почетную сдачу – офицеры были отправлены в тюрьму, а солдат просто распустили по домам.
В мае 1650-го, когда Кромвель уехал из Ирландии, оставалось взять только четыре крупных ирландских города: Уотерфорд, Лимерик, Атлон и Голуэй.
И вот далее…
Вот далее преемники Кромвеля – генералы Парламента Генри Иретон (Henry Ireton), а позже – Чарльз Флитвуд (Charles Fleetwood) устроили в Ирландии то, что вполне похоже на действия какого-нибудь айнзацфюрера на оккупированных территориях на Восточном фронте в 1942-43 годах.
Например, Иретон прославился тем, что не просто вырезал целые деревни, но потрошил трупы, привязывал эти останки к отбившимся от стад коровам, и отпускал этих коров на волю. В порядке вещей было выдавливание глаз, оскопление, и тому подобные вещи. Однако голод 1651 года в Ирландии спровоцировал эпидемию чумы, от которой Иретон и издох. В одной из ирландских баек говорится, что, умирая, Иретон кричал: «Кровь! Кровь! Мне нужно больше крови!» (blood! blood! I must have more blood!).
Ах да, в 1650-м Кромвель и Иретон обратились к английскому парламенту с просьбой согласиться на мягкие условия капитуляции для ирландских католиков, чтобы положить конец их сопротивлению, но… получили отказ. И тогда Иретон сознательно организовал голод в Ирландии, выжигая посевы, и угоняя и уничтожая скот. Кромвель этого не делал, но Иретон остался в тени фигуры Лорда-Протектора.
После смерти Иретона Лордом-Заместителем Ирландии стал Чарльз Флитвуд, который вел себя примерно так же как Иретон, подавляя последние очаги сопротивления. Например, именно Флитвуд ввел правило - если английского солдата убивали партизаны, то ближайшей ирландской общине давали 24 или 48 часов на то, чтобы сдать виновных, или всех их, включая женщин и детей, увозили в ближайший порт для продажи в рабство.
И в 1652-м подоспел Акт об урегулировании. В Акте провозглашалось, что англичане  намерены не «истребить всю нацию», а помиловать «всех земледельцев, пахарей, рабочих, ремесленников и других низших классов, а так же наказать тех, кто занимает более высокое положение». Согласно Акту примерно 100 000человек были «освобождены от помилования жизни и имущества». Закон, кроме того, предусматривал изгнание, возможно, еще такого же числа – то есть еще 100 тыс. Остальные должны были потерять все свои поместья и имущество, и им должна была быть разрешена только земля, эквивалентная одной трети стоимости их нынешних поместий, «в таком месте в Ирландии», в каком решит парламент - в случае Коннахта или графства Клэр. Если же любой из них будет обнаружен в пределах мили от побережья или реки Шаннон – тог будет мгновенно приговорен к смертной казни.
Все духовенство и монахи были изгнаны из Ирландии под страхом смерти или продажи в рабство. В трех из четырех провинций Ирландии — Ольстере, Ленстере и Манстере — вообще не должно было быть католиков. В общем, это была натуральная этническая чистка.
Но… вот по Акту о регулировании уже кромвелевские (в 1563 году стал протектором) ставленники привлекли только… 200 человек. Согласитесь - намного меньше 100 000; но все же 200 человек казнены согласно законодательной тирании английского государства.
Дальше – больше. Кромвель остановил выселение ирландцев, инициированное Парламентом, так же, как и конфискацию земель. В общем, когда Кромвель стал лордом-протектором, он относился к бывшим ирландским роялистам и конфедератам так же, как он относился к бывшим английским роялистам и католикам.
Как видите, сэр Оливер – гораздо более сложная фигура, чем просто аналог Гейдриха или Гимлера. И многих собак на него повесили за действия, к которым он не имел отношения. Его поведение вполне согласовывается с нравами того времени.  За одним исключением – в Ирландии было принято на каждом шагу нарушать данное слово. Кромвель, если с ним договаривались, слов не нарушал никогда.

1280px-Charles_Landseer_Cromwell_Battle_

Via

Sign in to follow this  
Followers 0