Скит боголепный

Sign in to follow this  
Followers 0
  • entries
    1,139
  • comments
    5
  • views
    137,915

Contributors to this blog

About this blog

Entries in this blog

Saygo
      Продолжение предыдущего материала...
      Итак, в предыдущей части сказано было, что устойчивость политической и социальной системы обеспечивалась во многом за счет патернализма и идеи служения государству. Однако в такой системе всегда существовала опасность, что интересы власти и «земли» могут в один прекрасный момент разойтись (к примеру, есть все основания предположить, что на первых порах вступление Москвы в Ливонскую войну 1558-1583 гг. во многом было обусловлено интересами влиятельной новгородской элиты, духовной, чиновничьей и купеческой, но когда война затянулась и вместо ожидаемых доходов стал приносить растущие расходы, растущие день ото дня, в этой среде стала зреть оппозиция политике московских властей, и Иван Грозный беспощадно подавил ростки недовольства вооруженной рукой зимой 1570 г.). И тогда вся система могла пойти враздрай (нечто подобное случилось с Великим княжеством Литовским). В известной степени можно согласиться в известном с мнением британского историка Д. Хоскинга, который, подытоживая результаты участия Русского государства в Ливонской войне, отмечал, что патриархальная социальная структура русского общества времен Ивана Грозного выступила препятствием для мобилизации скудных ресурсов, которыми обладала страна, для победы в этой затянувшейся схватке за доминирование в Восточной Европе и стала в итоге одной из важнейших причине неудачи. На повестку дня перед московскими властями встала проблема модернизации – модернизации, которая, касаясь в первую очередь военной сферы, неизбежно влекла за собой преобразования в политической, экономической и, естественно, социальной сферах.
      При анализе процессов, связанных с этой модернизацией, на наш взгляд, неплохо подходит подходит концепция т.н. «военной революции», выдвинутая шестьдесят лет назад британским историком М. Робертсом. Внедрение в повседневную военную практику пороха и огнестрельного оружия, полагал историк, способствовало не только изменению тактики и стратегии, но и стремительному росту численности армий, резкому удорожанию войны и, как следствие, повлекло за собой радикальную перестройку политических и социальных институтов – на свет появилось «военно-фискальное государство», приспособленное, по словам Н. Хеншелла, для ведения войны и выживанию в жестком мире безжалостной межгосударственной конкуренции. Для России с ее патриархальными политическими и социальными институтами и рыхлой социальной структурой с размытыми, зыбкими границами вступление в процессы, связанные с «военной революцией», неизбежно влекло за собой масштабные не только политические, но и социальные трансформации.
      Первым «звонком», возвестившим о необходимости модернизации, стало Смутное время – старая Московия в начале XVII в. пережила глубочаший кризис, едва не погубивший и страну, и общество. Из опыта Смуты правящей элитой Русского государства было вынесено твердое убеждение необходимости перемен – и перемен прежде всего в военной сфере. Старая военная машина, показавшая свою недостаточную эффективность в годы Ливонской войны, опорочила себя в годы Смуты. Нужно было ее переменять, и хотя этот процесс пришлось отсрочить на полтора десятилетия, в годы Смоленской войны 1632-1634 гг. был получен первый серьезный опыт военных преобразований на новый, европейский лад. Этот опыт лег в основу военных реформ 2-й половины XVII – начала XVIII вв.
      Военные реформы повлекли за собой и остальные. Как оказалось, создание и содержание новой, обученной и вооруженной по последним западноевропейским стандартам армии – дело весьма и весьма дорогостоящее. Необходимость сыскать средства для ее содержания обусловила необходимость перестройки патриархального, патерналистского в своей сути Русского государства в пресловутое «военно-фискальное» государство. В других условиях строительство такого Левиафана, скорее всего, вызвало бы серьезные внутренние потрясения, однако русское общество, воспитанное на идее служения государству, которое воспринималось как некая защитная оболочка, кокон, гарантирующий выживание и сохранение привычных форм бытия и сознания (по словам А.Б. Каменского), в конце концов, после некоторого сопротивления (недаром XVII в., в особенности 2-я его половина, по праву получил название века «бунташного», мятежного!), было вынуждено согласиться с такой трансформацией – перед его глазами все еще стоял печальный образ Смуты.
      Строительство военно-фискального государства неизбежно влекло за собой и масштабные социальные трансформации, сопряженные с изменением социального статуса (и в определенном отношении социальных ролей) всех основных социальных групп или «чинов» Русского государства. Прежде всего, мы видим, что на протяжении столетия идет постепенный процесс сужения сферы участия «земли» в вопросах управления – центральная власть, бюрократия в центре и на местах берет в свои руки все большую и большую власть (процесс объективный, ибо решение все более и более усложняющихся задач, стоящих перед государственным управлением, требуют столь же растущей профессионализации управленческого персонала, который постепенно становится незаменимой и самодовлеющей силой). Фискальный же (и полицейский вместе с ним) интерес требует также и более четкого разграничения прав и обязанностей (точнее, в нашем случае, обязанностей и прав) «чинов»-сословий, при этом характер их «службы» формализуется, вводится в четкие рамки закона (не традиции и обычая!). Эта тенденция четко прослеживается при анализе русского законодательства 2-й половины XVII и последующих столетий.
      Примечательно, что вместе с формализацией «службы» завершается и процесс «замыкания» «чинов» в их узкосословных рамках – постепенно выкристаллизовывается, окостеневает 4-частная структура позднемосковского общества, включавшая в себя отныне четыре «чина»-сословия – «освященной» (клирики), «служилой» (знать, дворянство, военно-бюрократический элемент), «торговой» (купеческо-ремесленный элемент, посадское население) и «земледелательной» (различные категории крестьянства). Что обращает на себя внимание, так этот тот факт, что в самых общих чертах эта структура окажется чрезвычайно устойчивой (очевидно, как наиболее эффективная и соответствующая задачам, стоящим перед военно-фискальным государством) и в общих чертах эта система сохранит свое существование вплоть до начала ХХ в. И связать эту устойчивость, на наш взгляд, можно с тем, что сама социальная система в ходе этой реструктуризации, вызванной потребностями модернизации, оказалась подвергнута определенному упрощению – количество «страт» внутри нее серьезно уменьшилось. При этом нетрудно заметить, что в целом ряде случаев слияние «страт» сопровождалось уравниванием тех слоев, что имели более высокий социальный статус, с теми, статус которых был существенно ниже (судьба российского крестьянства в этом плане наиболее характерна и печальна). При этом, что характерно – хотя в целом социальная мобильность внутри этой системы неуклонно снижается, тем не менее, возможность изменить свой социальный статус в лучшую сторону остается – через посредство военных и бюрократических учреждений (и здесь четко просматривается государственный интерес – власть достаточно легко манипулировала положением «страт», пользуясь тем, что они носили аморфный, размытый характер и, за очень редким исключением, как это было с казачеством и украинными детьми боярскими в начале XVII в., были неспособны осознать себя как некое целое, способное отстаивать свой «интерес»).
      Так или иначе, но есть все основания утверждать, что масштабная модернизация, предпринятая в России во 2-й половине XVII – начале XVIII вв., сопровождалась в известной степени консервацией довольно архаичных социальных институтов, основы которых были заложены еще в эпоху Средневековья, и упрощением социальной структуры общества в целом. И эта ее черта объясняется теми условиями, в которых осуществлялась модернизация. Необходимость ускоренного развития при острой нехватке сил и средств, людских, финансовых и материальных ресурсов, вызванной особенностями географического положения России – на наш взгляд, это одна из важнейших особенностей российской модернизации, во многом предопределившая ее ход и влияние на становление институтов российской государственности и общества.

1084175_original.jpg


      Примерно так мне представлялись особенности исторического развития России в раннее Новое время пять лет назад. И вернувшись к этой проблеме сегодня, я, пожалуй, сохранил бы все основные позиции этого текста неизменными (за исключением отдельных нюансов и акцентов, которые, по большому счету, картину не меняют)


Via

Saygo
По прозванью Лев Кастильи,
Осаждает замок Памбу,
Молоком одним питаясь.
И все войско дона Педра,
Девять тысяч кастильянцев,
Все, по данному обету,
Не касаются мясного,
Ниже хлеба не снедают;
Пьют одно лишь молоко..."

       Вспомнил эти бессмертные строки, глянув на картину дона Аугусто нашего Феррер-Дальмау:

рыцарь ордена Сантьяго после битвы при Лас-Навас-де-Толоса, картина Аугусто Феррера-Далмау




Via

Saygo
       небольшое такое историческое эссе о России и ее особом пути в "долгом XVI веке" (из старых запасов)
      «Долгий» XVI в. (по аналогии с «Долгим Средневековьем» Ж. Ле Гоффа и «Longue Durée» Ф. Броделя), временные рамки которого можно определить как середина XV в. (падение Константинополя и окончание пресловутой "Столетней войны" можно считать точкой отсчета нового столетия) – середина XVII в. (покорение маньчжурами Китая), по праву может считаться своего рода «осевым временем» для Евразии (впрочем, и не только для нее). Открытие Нового Света вкупе с началом эпохи Великих географических открытий и европейской колониальной экспансии, смещение оси экономической жизни той же Европы из бассейна Средиземного моря на северо-запад, «революция цен» и «военная революция», начавшийся процесс утраты Востоком прежнего мирового лидерства и постепенный переход его к Западу, и многое, многое другое – все это вместе взятое свидетельствовало о том, что «крот истории» ускорил свою работу. Внешними признаками его «работы» могут служить прокатывавшиеся по континенту в течение этого «долгого» столетия волны великих потрясений – политических, экономических, социальных, культурных, самым серьезным образом изменивших облик и континента, и планеты в целом. Религиозные войны во Франции, русская Смута, Джелялийская смута в Турции, Тридцатилетняя война в Священной Римской империи, «Великий мятеж» в Англии, польский «Потоп», падение китайской династии Мин, японская «Сэнгоку дзидай» – это неполный перечень событий, маркировавших проходившие в эти десятилетия процессы смены/оттеснения на второй план общественно-политических, экономических и иных институтов, свойственных эпохе Средневековья, иными, характерными для эпохи Нового времени.
       Переход от Средневековья к Новому времени протекал чрезвычайно болезненно. И хотя гибель Средневековья не сопровождалась столь же масштабными катаклизмами, как, к примеру, падение Античности с его Великим Переселением народов, тем не менее, при даже не слишком внимательном анализе происходивших тогда в любой из стран и регионов Евразии перемен нетрудно убедиться в правоте изречения немодного ныне классика о насилии как повивальной бабке истории. Политическая, экономическая, социальная, культурная – любая трансформация «старого порядка» в некое новое качество сопровождалось в это время именно насилием – внешним, сопряженным порой со вторжением иностранных завоевателей, внутренним, если преобразования проводила сама власть, или комбинированным, если внешнее и внутреннее насилие сочетались порой в самых причудливых формах. И результаты этой трансформации порой приобретали самый неожиданный и характер и оттенок. В этом плане любопытно было бы проанализировать результаты социальной трансформации, произошедшей в России в «длинный» XVI в.
       Возникшее в конце XV в. Русское (Московское) государство на первых порах представляло собой «лоскутное одеяло», собранное из территорий с различным уровнем политического и социально-экономического развития. Эта «лоскутность» неизбежно влекла за собой и зыбкость, размытость границ внутри социальной структуры молодого русского обществ. С одной стороны, это давало определенные преимущества – социальная структура, еще не закостеневшая, гибкая, могла быстро реагировать на изменяющиеся условия, социальные лифты работали достаточно эффективно, да и наличие пусть и незначительно, но различающихся социальных моделей создавало определенный эффект конкуренции и выбора, что до определенного времени было на руку как власти (которая могла выбирать ту модель, которая больше отвечала ее, власти, интересам, особенно если учесть, что и сама власть на первых порах существования Русского государства как никогда далека была от монолита и представляла собой конгломерат группировок – «партий», связанных изнутри территориальными, родственными и патрон-клиентскими связями, и великокняжеская власть выступала по отношению к этим «партиям», представлявшим интересы как светской, так и духовной элит, своего рода верховным арбитром), так и самому обществу (гарантируя ему определенный уровень прав и свобод, унаследованных «от старины», поскольку власть, инкорпорируя в состав «своего» государства, так или иначе, в большей или меньшей степени, должна была, не обладая необходимым административным ресурсом, находить некий компромисс с местными региональными элитами, отражавшими в известной степени интересы наиболее влиятельной части местного населения).
       Могла ли такая рыхлая, не структурированная и не поставленная определенные рамки, юридические и/или иные, организация общества и его институтов (прежде всего политических) успешно функционировать более или менее длительное время? Безусловно, да. Но как долго? Ответ на этот вопрос зависел во многом от того, какой внешнеполитический курс выбрала бы великокняжеская власть, «обработав» интересы как придворных «партий», так и местных, региональных элит и выработав некую среднюю линию, устраивающую наиболее влиятельные и авторитетные группировки. Учитывая, с одной стороны, что «длинный» XVI в., был, по меткому замечанию Р. Маккенни, «веком экспансии» , а с другой стороны, то, что Русское государство возникло на территории, не самой благоприятной с экономической точки зрения (неблагоприятный, по сравнению, предположим, с Западной Европой, климат, чрезвычайная бедность на важнейшие для развития экономики природные ресурсы, прежде всего цветные металлы, малоплодородные почвы, редкое и малочисленное население, к тому же рассеянное по значительной территории), предугадать результат выбора не так уж и сложно. Внешняя экспансия могла дать в руки великокняжеской власти (и тех сил, что за ней стояли и ее поддерживали) необходимые ресурсы – материальные и людские. Но проблема заключалась в том, что к аналогичным выводам о необходимости экспансионистской внешней политики пришли и ближайшие соседи Русского государства – Великое княжество Литовское (включавшее, кстати говоря, территории с населением, этнически, политически, социально и культурно близким к населению Русского государства) и Крымское ханство, правившая в котором династия Гиреев претендовала на восстановление распавшейся в начале XV в. Золотой орды под своим сюзеренитетом. Исход борьбы за доминирование в Восточной Европе между тремя этими конкурентами в конечном итоге зависел от того, чьи политические и социальные институты окажутся более эффективными, способными найти необходимый ответ на вызов (А. Тойнби ) – или, говоря другими словами, обеспечить необходимый уровень мобилизации наличных ресурсов для решения этой сверхзадачи.
       Шансы России в этом соревновании на первых порах казались сомнительными хотя бы по указанной выше причине – бедности и государства, и общества, и отдельных его членов – от великого князя до последнего крестьянина. Недостаточность ресурсов, обуславливала то обстоятельство, что, по словам российского историка Н.Н. Покровского, система управления базировалась на взаимодействии и разделе полномочий между государством и обществом-«землей». Не имея физической возможности контролировать все и вся (как это может показаться при чтении записок некоторых иностранных наблюдателей), центральная власть «делилась» своими полномочиями с «землей», привлекая к решению управленческих задач первичные социальные общности – крестьянские и городские («посадские») общины, корпорации служилых людей по отечеству («города») и пр. И при таком раскладе эти социальные коллективы автоматически оказывались достаточно влиятельными в политическом плане – достаточно влиятельными, чтобы центральная власть не могла не считаться с их мнением (и, забегая вперед, отметим, что есть все основания полагать, что одной из важнейших причин русской Смуты в начале XVII в. стало именно недовольство некоторых таких социальных общностей, в частности, «украинных» детей боярских, своим недостаточно высоким социальным статусом и отстраненностью их корпораций от реального участия в политике и сопряженным с этим участия в распределении доходов и привилегий).
       В известном смысле социально-политическая организация Великого княжества Литовского была сходной с русской, но, как показало дальнейшее развитие событий, вектор развития политической и социальной составляющих в этих двух государства разошелся, и радикально. Почему? Российский историк Ю.Г. Алексеев высказал интересную гипотезу, согласно которой еще с конца XIV в. в Московском княжестве, вокруг которого и сложилось позднее Русское государство, постепенно формируются основы такой системы политической и социальной организации общества и сопряженных с ним институтов (прежде всего государства), которую историк предложил именовать «земско-служилым» государством. Что сплачивало власть в лице великого князя (и его окружение) с «землей» (прежде всего региональными элитами), так одна общая идея служения государству и патернализм, пронизывающий общество сверху донизу...

1070412_original.jpg


      To be continued.


Via

Saygo
       Традиционно считается, что мезозой был для млекопитающих не самым удачным временем. Практически все доступные им экосистемы находились под плотным контролем динозавров, и чтобы просто остаться в живых, млекопитающим приходилось прятаться в норах или вообще переходить на ночной образ жизни. Однако ряд находок последних лет разрушил эту привычную картину, показав, что были среди ранних млекопитающих и достаточно крупные хищники, и весьма активные аналоги современных белок, и много кто еще. Настало время внести коррективы в наши представления об эволюции этой группы...

      Все бы вам про динозавров читать и смотреть, а под ногами у них между тем изрядно плодились и размножались всякого рода млекопиты, вполне себе неплохо чувствовавшие в мезозойских лесах - вроде этого репеномама:

repenomam-7090249


      Увы, о этих крысенышах "Парка юрского периода" не снимешь, так они и обречены сгинуть в безвестности для публики.


Via

Saygo
      Вторая часть вбоквела к "Ливонскому" циклу и "Полоцкому" циклу:
       Традиционно принято считать, что главная причина хозяйственного кризиса, обрушившегося на Русское государство в конце 1560-х годов, носила субъективный характер. Рост податей и повинностей, налагаемых государством на крестьянские хозяйства, хищнический интерес вотчинников и помещиков, которые выколачивали из порученных их ведению землепашцев всё увеличивавшийся оброк, натуральный и денежный, вкупе с барщиной — всё это вело к упадку русской деревни. Но только ли в этом заключалась проблема? Не наложились ли субъективные факторы на факторы объективные, став той самой последней соломинкой, переломившей спину верблюду? В поисках ответа обратимся к свидетельствам эпохи и посмотрим, какие события нанесли удар не только по жителям русских городов и сёл, но и по войскам, осаждавшим Ревель

102825_original.jpg


      P.S. И снова, как обычно, премного благодарен буду за доброе слово и лайк на Warspot'e после прочтения статьи! aUt1uGvjpcEBmb00v9Ec_C65EnoHwoSX7-ixn0Io


Via

Saygo
       Ответ губернатора Испанской Формозы на голландское предложение о сдаче крепости Сан-Сальвадор.
       "Сеньор, я благополучно получил Ваше сообщение от 26 августа, и в ответ имею честь напомнить Вам, что, будучи добрым христианином, который помнит клятву, принесенную своему королю, я не могу и не буду сдавать форты, как того требует Ваше Превосходительство, поскольку я и мой гарнизон решили их защищать. Я привык сталкиваться с великими армиями, я участвовал в многочисленных сражениях во Фландрии и в других странах, и потому прошу Вас не утруждать себя больше написанием писем в подобном стиле. Пусть каждый защищается, как может. Мы - испанцы и христиане, и Бог, в которого мы веруем, наш защитник. Да помилует Вас Господь.
       Писано в нашей главной крепости Сан-Сальвадор 6 сентября 1641 года.
       Гонсало Портилис".



       P.S. Утащено из Мордокниги.


Via

Saygo
      А как вам такое вот нашествие русов во главе с Владимиром на Корсунь, который Херсонес, который таврический?

Vladimir_campaign_on_Korsun_by_Roerich


       Сам Рерих-батюшка изволил кисть приложить к холсту, однако... Это вам не на воздушных шарах летать и не на колесных лодьях злых печенегов давить - все чинно, благородно, по старому, и сам князь на кичке стоит, в шапке и корзне!


Via

Saygo
добрым молодцам урок...
Читаю сейчас "До Герберштейна" А. Мартынюка - вельми зело занимательное чтение (кстати, хорошая демонстрация возможностей компаративного и междисциплинарного подходов к изучению историю) и наталкиваюсь на весьма и весьма занимательный сюжет (в пересказе автора) из "Всемирной хроники" венца Янса Эникеля (70-е гг. XIII вв.).

product_img_3099


       А сюжет таков. Жил да был некий король Руси, у которого была красавица дочь. За непослушание король приказал посадить ее в бочку и кинуть в море. Королевское слово что кремень - сказано-сделано, и вот бочка поплыла по воле волн и пристала в греческим берегам. В Греции же, как известно, все есть, и даже короли. И вот тамошний король, прогуливаясь по морскому бережку, увидал бочку, приказал открыть ее - и вот перед ним предстала прекрасная девица. Король, само собой, немедленно влюбился в оную девицу, предложил ей руку-сердце, получил согласие. Тут сыграли свадебку и стали они жить-поживать да добра наживать.
       Однако недолго длилось счастье. Напали на греческого короля некие супостаты и отправился он на войну с оными врагами Отечества и победил их. А пока он геройствовал, превосходили затемнял прочих ироев своим иройством, его молодая жена родила ему наследника. Само собой, к корою отправлен был гонец с радостной вестью, да вот беда - злыя люди подменили письмо, и в новой грамоте королю сообщалось, что родила королева в ночь не то сына, не то дочь, не мышонка, так-скать, не лягушку и даже не неведому зверушку (Чебурашку?), а настоящего черта (tiuvel, т.е. Teufel'я). Разгневанный король приказал королеву и ее чудовищного отпрыска, от вида которого содрогнулся весь мир, посадит обратно в боку и сбросить в море.
       Сказано - сделано. Придворные не осмелились ослушаться королевской воли, посадили королеву и ее мальчика в бочку и сбросили со скалы в море. Долго ли, коротко ли (скорее всего, коротко, ибо чем питались в бочке королева и ее сын?) плавала бочка по морским волнам, но прибило ее к берегам солнечной Италии, прямо у самого города Рима. Случайно проходивший мимо горожанин заинтересовался выброшенным на берег объектом и открыл его. Тут его ждал сюрприз - перед ним предстала прекрасная дама с красавцем-мальчиком на руках. "Это ж-ж-ж неспроста", подумал наш горожанин, и пригласил красну девицу к себе в дом в гости.
       Тем временем греческий король вернулся из похода домой и узнал всю правду. Злодеи, разлучившие го с его любимой женой, были примерно покараны, а сам король отправился в Рим к папе просить у него отпущения грехов за свой ужасный поступок. В это же время в Рим приезжает и русский король, также испытывавший угрызения совести и желавший замолить свои грехи, преклонив свои колена перед наместником самого Христа. Папа же, узнавший о благородном поступке горожанина и выслушавший истории двух королей, сложил два и два и пришел к выводу, что прекрасная дама с ребенка, спасенная из морских волн и есть дочь короля Руси и жена короля Греции.Он призвал к себе во дворец всех действующих лиц этой чудесной истории и на очной ставке они все узнали друг друга и восславили Господа. Папа на радостях всех простил, возвратил королям их дочь и супругу с приплодом и напомнил всем присутствующим о милости Господней и его, Господа, всемогуществе. тут и сказке конец, а кто слушал - молодец.
       А теперь вопрос - какую другую историю эта история напоминает, хе-хе?

8507349745



Via

Saygo
      Этакий вбоквел к "Ливонскому" циклу и "Полоцкому" циклу::
       18 июня 1570 года после долгих изнурительных переговоров русские и польско-литовские дипломаты подписали в Москве перемирие сроком на три года, которое подвело черту под войной 1562–1570 годов. Документ зафиксировал состояние шаткого равновесия, которое сложилось к тому времени в ходе затянувшегося на восемь с лишним лет очередного русско-литовского противостояния. Победа Москвы была неполной, ибо Иван Грозный не смог получить то, к чему стремился — территорию всей Полоччины, а ограничился удержанием не самой лучшей её части. Обе враждующие стороны молчаливо согласились с тем, что спорные территории в северо-восточной части Великого княжества Литовского и в Ливонии будут поделены по принципу uti possidetis («поскольку владеете»). Почему же сложилось такое положение? С чем были связаны условия перемирия, явно не устраивавшие ни ту, ни другую сторону? Почему Ивану Грозному не удалось развить успех, достигнутый в первые годы войны, а Сигизмунд II Август и его воеводы не смогли переломить ход боевых действий? Попробуем ответить на эти вопросы, взглянув на события конца 1560-х годов с несколько необычной стороны



      P.S. И снова, как обычно, премного благодарен буду за доброе слово и лайк на Warspot'e после прочтения статьи! Trgw4qH5F10ScRFFuRL4MHyuPBa-Do5InjLRn5TT


Via

Saygo
       В продолжение темы, поднятой неделю назад - большая статья А. Маркова на Элементах:
      Грандиозная вспышка вулканической активности в конце перми — начале триаса на территории нынешней Сибири считается главной причиной крупнейшего вымирания, радикально изменившего структуру земной биосферы. Вымирание сопровождалось резким падением доли тяжелого изотопа углерода (δ13C) в морских карбонатных отложениях. Причины скачка δ13C и его связь с вулканизмом и вымиранием остаются дискуссионными. В ходе изучения вулканических пород, сформировавшихся на относительно раннем этапе сибирского траппового вулканизма примерно во время пика массового вымирания, геологи из США, Канады и России обнаружили явные признаки горения каменного угля, а также фрагменты горелой древесины, что указывает на лесные пожары. Новые данные согласуются с гипотезой о том, что снижение δ13C в морских карбонатах объясняется выбросом в атмосферу огромного количества «легкого» углерода в результате сгорания залежей каменного угля, сквозь которые прорывалась поднимающаяся из недр магма. Новые данные также согласуются с идеей о том, что значительный вклад в вымирание могло внести быстрое потепление, закисление океана и другие последствия резкого роста содержания CO2 в атмосфере...

coal_combustion_and_siberian_traps_1_703


      В общем, они все умерли (ладно, не все, но подавляющее большинство).
      P.S. Ценность статьи еще и в том, что она снабжена в конце ссылками на другие материалы по этой проблеме.

Via

Saygo
       Обратно про "Тридцатилетнюю войну" А.Ю. Прокопьева...
       Цитата:
       Пример Валленштейна в данном случае исключительно показателен для того, как в те времена функционировали имперские структуры: успех выдвиженцев не мог быть гарантирован лишь одной протекцией или личными усилиями. Необходимо было быть признанным традиционной знатью....

889px-Karl_Theodor_von_Piloty_001


       Речь идет о взлете и падении Фридландца, Альбрехта фон Валленштейна, имперского генералиссимуса и даже адмирала (правда, с флотом у него не заладилось). Валленштейн с суконным рылом да попытался пробраться во калашный ряд, ну и в итоге... В общем, не ко двору пришелся, собака, слишком подл оказался и низок происхождением - кровь недостаточно голубая оказалась по сравнению с имперским "олигархами", которые в итоге и схарчили этого "ироя", который всех прочих ироев (ну, пожалуй, кроме "северного льва", Густава Адольфа), превзошел и затемнил. Этого-то ему и не простили.
       Напрашивается параллель с Ивановым временем и его попытками найти опору в худородных выдвиженцах, противопоставив их старой родовитой аристократии. И посмле смерти Tyrann'a большинство его протеже сошли с политической сцены, за одним, правда, но очень важным исключением - Борис Годунов не только удержался "на верху", но и сделал следующий шаг - стал царем.



       Стать-то стал, да вот суконное рыло никуда не денешь и шапкой Мономаха никак не замаскируешь. "Вчерашний раб, татарин, зять Малюты, Зять палача и сам в душе палач, Возьмёт венец и бармы Мономаха...". И вот сперва бояре замесили тесто, потом в Польше помогли испечь колобок, а тут случайно так, ко времени, занемог Бориска-царь и отдал Богу душу и понеслось, покатился колобок, да так, что живые завидовали мертвым.


Via

Saygo
      Давненько я не обращался к проблеме пресловутой «военной революции», а тут как раз повод появился – у А.Ю. Прокопьева в его последней работе, посвященной Тридцатилетней войне, встретил любопытный пассаж как раз на эту тему.

oAV09v_5Ca8


      Итак, что пишет историк? А вот что – рассматривая Тридцатилетнюю войну как вполне себе традиционный конфликт («Бились за восстановление старого порядка. Война не должна была породить новый уклад. Ее орудия целились в прошлое»), он отмечал, что «до создания постоянных регулярных армий было еще далеко: крупные наемные контингенты стоили дорого, офицерские кадры формировались большей частью старым дворянским ополчением, призыв к вассалам все еще лежал в основе комплектования живой силы».
      Но вот, казалось бы, на этом беспросветном фоне вполне традиционной «старой кухни войны» как будто появился лучик света в темном царстве – «в Нидерландах на исходе XVI в. стараниями Морица Нассау-Оранского развернется большая деятельность по реорганизации вооруженных сил». «Современные историки видят в этом существенный прорыв к новым реалиям», - пишет дальше А.Ю. Прокопьев, но с таким раскладом не соглашается. По его мнению, «реформы Оранских вполне вписываются в давнюю теорию «военной революции» раннего Нового времени», но вместе с тем, полагает исследователь, «сами современники и творцы системы исходили, пожалуй, из другого». Из чего именно (и я, кстати, соглашусь в этом с автором, тем более что такой подход к оценке «оранжевой» «военной революции» мне импонирует сегодня в намного большей степени, чем все остальные с точки зрения комплексного подхода к изучению этого феномена в развитии европейского военного дела раннего Нового времени) исходит А.Ю. Прокопьев? По его мнению, «им (т.е. Морицу и его последователям – Thor) было важно опереться не на нечто принципиально новое, а на традицию, только еще более давнюю, чем доблесть и мощь испанских терций дворянского ополчения». Что же послужило образцом для Морица – так это давно не секрет, ибо эту традицию, продолжает историк, Мориц и его единомышленники «сыскали в античности, в боевых порядках римских легионов и в античной модели воспитания воина и патриота».
      Тут, правда, есть нюанс. П.Ю. Прокопьев пишет о том, что «свою роль, бесспорно, сыграли ренессансные (ага, Макиавелли вам в помощь и его опыт воссоздания армии из граждан-патриотов – Thor) и позднегуманистические воззрения теоретиков, хорошо знакомых с античным наследием, усердно штудировавших трактаты об обществе и войне (и на основании этого штудирования выстраивавших виртуальные, имевшие весьма отдаленное отношение к античным реалиям, представления о римской или греческой военной традициям – Thor)…».
      Как результат, подытоживает свои наблюдения А.Ю. Прокопьев, «одна традиция лишь вытеснялась другой, не менее славной и древней и не менее добродетельной. Военные победы убеждали в своей правоте», хотя, как показал опыт равно как и 80-летней войны, и Тридцатилетней войны, в конечном итоге успех определялся качеством личного состава и искусством полководцев.

      Sic, так-скать, gloria и прочая mundi transit... Мориц Оранский на смертном одре.

640px-Stadhouder_prins_Maurits_op_zijn_praalbed_Rijksmuseum_SK-A-446


      P.S. Эти наблюдения хорошо укладываются в концепцию Э. Тоффлера об «обществах первой волны» - обществах аграрных, деревенских и весьма консервативных, и К. Леви-Стросса об обществах «холодных» и «горячих». А что ни говори, но западноевропейское общество позднего Средневековья – раннего Нового времени было сугубо аграрным и «холодным», невосприимчивым в «новинам» и придерживавшимся твердого убеждения относительно того, что старина лучше новины уже потому, что она старина, а чем она старее, тем она лучше. А что может быть лучше в данном случае, чем римская «старина», тем более вознесенная на пьедестал трудами гуманистов эпохи Ренессанса?


Via

Saygo
       "Я видел русов, когда они прибыли по своим торговым делам и расположились у реки Атыл. Я не видал [людей] с более совершенными телами, чем они. Они подобны пальмам, белокуры, красны лицом, белы телом. Они не носят ни курток, ни хафтанов, но у них мужчина носит кису, которой он охватывает один бок, причем одна из рук выходит из нее наружу. И при каждом из них имеется топор, меч и нож, [причем] со всем этим он [никогда]не расстается. Мечи их плоские, бороздчатые, франкские...
      И как только их корабли прибывают к этой пристани, тотчас выходит каждый из них, [неся] с собою хлеб, мясо, лук, молоко и набиз, чтобы подойти к длинному воткнутому [в землю] бревну, у которого [имеется] лицо, похожее на лицо человека, а вокруг него маленькие изображения, а позади этих изображений длинные бревна, воткнутые в землю. Итак, он подходит к большому изображению и поклоняется ему, потом говорит ему: “О мой господь, я приехал из отдаленной страны, и со мною девушек столько-то и столько-то голов и соболей столько-то и столько-то шкур”, - пока не назовет всего, что прибыло с ним из его товаров - “и я пришел к тебе с этим даром”, - потом [он] оставляет то, что имел с собой, перед [этим] бревном, - “итак, я делаю, чтобы ты пожаловал мне купца, имеющего многочисленные динары и дирхемы, чтобы он покупал у меня в соответствии с тем, что я пожелаю, и не прекословил бы мне ни в чем, что я говорю”. Потом он уходит...".

      Любопытная картинка к этой цитате:

Viking-offers-a-slave



Via

Saygo
      Лето 7059 года (а по нашему летоисчислению – 1551-го). В Москву прбывает ногайское посольство. Бий Юсуф пишет Ивану IV, что у негоб у Ивана, сидит под стражей мурза Аллахкуват, вельми дело любезный его биеву сердцу. «Коли уж еси нам друг, - продолжал Юсуф, - зачем жо его нам не дал еси, коли подружився чего попросят, и за то друг другу хто стоит?».
      Иван IV еще не Грозный), отписывал в ответ Юсуфу, что де «Аллахкуват приходил ис Крыма на наши украины (на Мещеру – Thor) войною, и наши воеводы ево, изымав, к нам привели». И далее царь сообщал бию, что «в нашем государстве ныне обычай таков, которой на наши украины войной ни придет, и тотт жив не будет». А все потому, что, пояснял дальше Иван непонятливому бию, что «сам себе то розсуди, который недруг недружбу делает и землю пустошит, тому живот на что давати. И ты б вперед о мертвых не писал». И подытожил – как отрезал: «А которые люди не на войне попадут в нашу землю, и мы вам за тех не стоим». Выходит, что Иван прямо и недвусмысленно указал Юсуфу – война войной, а разбойничий набег – разбоем, и разбойникам живот давать не за что, и быть им впредь казненным за их злодейства безо всякой жалости и снисхожденья, невзирая на степень голубизны крови и связи.
      В том же духе было выдержано и послание ответное Ивана брату Юсуфа Исмаилу (будущему бию), который тоже просил за Аллахкувата – приходи де Аллахкуват из Крыма войной на государеву украину, и ныне его, Аллахкувата, в животе нет, потому как «которой недруг недружбу делает и землю пустошит, тому живот на что давати».
      Однако очень уж у Юсуфа душа болелал за Аллахкувата. И вот осенью того же года в Мо сквву приезжает новое посольство, и Юсуф пишет Ивану, что де дошли до него вести, что Аллахкуват жив, и потому «толко со мною похочешь быти в братстве, и ты по родству нашему брата нашего Аллахкуват мирзу мне отдай», «однолично иис поиманья его выпусти и отпусти».
      Раздраженный упорством Юсуфа, Иван отписывал ему в январе 1552 г., «что еси писал к нам о Аллахкувате, и мы к тебе и не одинова писывали, что Аллахкуват умер», почему «о мертвом что уж и писати, а безлепичным речем чему потакати?». И еще раз царь повторил свое прошлое слово: «Наше тебе слово то: хто, на наши украины войной пришед, в руки нам попадет, и тому живота не будет. Так бы еси ведал», забив тем самым последний гвоздь в гроб злосчастного Аллахкувата, которого незнание закона не избавило от ответственности за содеянное и который так и не понял, что война – это дело благородное, а вот набег – обычный разбой и воровское дело. И закон велит разбойнику и татю живота не давати, какими бы благородными мотивами этот тать и разбойник не руководствовался...

e2ILUCc4tdM



Via

Saygo
       "Перейдя реку, ты разрушишь великое царство" - такое пророчество, если верить Геродоту, дала дельфийская пифия посланцам лидийского царя Креза накануне войны Лидийского царства с Персидским. Ранним утром 22 июня 1941 г., в самый длинный день в году (который показался почти бесконечным для тех, кто встретил его на границе), войска другого "царя" (ну или "императора" - все ж таки III Рейх как-никак) перешли реку (и не одну), начав войну, которая в конечном итоге привела к падению не только этого "царства", но и к окончательному крушению старого мира, который получил первый удар в годы Первой Мировой войны и, так и не оправившись от него, рухнул после Второй...

01_563680



Via

Saygo
       Серия статей, в которых говорится о новых версиях великого пермского вымирания (вот это было действительно великое вымирание - всем вымираниям вымирание):

      Раз:
Лед и пламя: что на самом деле устроило крупнейшее вымирание в истории Земли

      Два:
Горение угля обвинили в самом массовом вымирании в истории

      Три:
Величайшее вымирание в истории Земли связали с ядовитыми газами

BDrXPF3SUkM



Via

Saygo
       "Принудительный труд на рынок" - так Э. Валлерстайн обозначил суть "второго издания крепостного права" XVI в. на периферии Западной Европы, в Европе Восточной (к востоку от Эльбы прежде всего), включая сюда равно Чехию, Польшу, Венгрию и отчасти восточногерманские земли. И, само собой, он включил сюда и Россию.
      Это "второе издание", полагал Валлерстайн, по своему происхождению было "капиталистическим" (с поправкой на столетие), почему это и не являлось пресловутой "феодальной" зависимостью в ее средневековой форме, а новой формой социальной организации и контроля, характерной для раннебуржуазных обществ.Смысл создания этой "новой" "старой" формы социальной организации была необходимость обеспечения растущего рынка Западной Европы, где запускается процесс "индустриализации" (в форме мануфактуризации). Восточная Европы превращалась в рамках единого экономического пространства ("мир-экономики" по терминологии Валлерстайна) в этакий сырьевой придаток, аграрную "Америку" для Западной Европы, исправно поставляя сельскохозяйственное и иное сырье для растущей промышленности и городов Запада.
      Принимая в общих чертах концепцию Валлерстайна, тем не менее, заметим, что когда он дальше на страницах своего труда (его первой части) пишет о том, что де Иван Грозный отсрочил включение России в формирующуюся европейскую мир-экономику, то он сам себе противоречит, ибо в таком случае Россия и ее крепостное право - это не Восточная Европа с ее "вторым изданием" этого самого права.
      Ретроспективно стоит заметить, что наше посконное "крепостное право" существенно сложнее, нежели в Восточной Европе и имеет иную природу, которая, впрочем, менялась со временем. Если в XVI в, постепенное усиление зависимости крестьян диктовалось прежде всего фискальным интересом государства и его стремлением не допустить разорения детей боярских, получавших жалование за свою службу от государства в форме земель с мужиками (и "осаживание" крестьян на землю было связано с формированием структур "земско-служилого" государства, внутри которого все "чины " его так или иначе были "закрепощены" и несли определенную традицией - подчеркну - традицией, не писаным законом, "службу" согласно индоевропейской традиции "пахарь-торговец-священник-воин"), то именно в "классический" восточноевропейский вариант "coerced cash-crop labor" наше крепостное право начинает трансфомироваться в XVIII в, с реформами Петра Великого, и реформы эти имели двойственный характер.
      С одной стороны, царь-реформатор использовал для достижения своих целей механизмы "земско-служилого" государства, которые позволили ему мобилизовать ресурсы общества для ускоренной модернизации (которая, впрочем, носила поверхностный характер) и избежать массовых волнений в обществе, а с другой стороны, фискальный и меркантилистский интерес государства, стремление обеспечить гарантированное превышение поступлений драгметаллов из-за рубежа над расходами через всемерное стимулирование вывоза требовал всемерно наращивания вывоза традиционных товаров русского экспорта, а именно сырья (дерево, пенька, кожа, смола, поташ и зерно). Ну а со второй половины XVIII в. наше крепостное право в общем и в целом обретает классические восточноевропейские формы - но не раньше, никак не раньше, изменяя свою внутреннюю природу и становясь все больше похожим на пресловутый "coerced cash-crop labor". Однако это уже другое крепостное право и другая история...

мужики с дубьем



Via

Saygo
       "Мы, Иоанн, Божьей милостью император и государь всех русских объявляем, что мы, решив принять в нашу службу и на наше жалование некоторое число немецких пеших воинов для совершения оставшихся наших воинских дел, повелели затем N из N принять, устроить и привести к нам на нашу службу и жалование десять рот добрых отборных ландскнехтов, так чтобы их число равнялось 5 000 человек, не считая капитанов, знаменосцев, лейтенантов и всех начальников...".
       Таковую "Уставную грамоту", которая нынче хранится в Мюнхене, в тамошнем Баварском Главном Государственном архиве, имел при себе знаменитый Ганс Шлитте, когда зимой 1547/48 гг. вел переговоры с Карлом V от имени Ивана IV, о союзе и получении разрешения на найм иностранных специалистов. Вот интересно, как собирался использовать ландскнехтов Иван и его воеводы под Казанью (а именно для этого, скорее всего, весь этот проект и замышлялся), и как связана неудача этого замысла с появлением на государевой службе корпуса стрельцов?

920c2c095db46187f89f704efeacd597


       P.S. Оплачивать услуги этих ландскнехтов Иван, если верит Шлитте, собирался посредством займа, который надлежало взять у Фуггеров.

Via

Saygo


       Вспомнил эту бессмертную сцену и фразу, читая у П. Кеннеди в его "Взлетах и падениях великих держав" (дорого яичко ко Христову дню - так и эта книга была актуальна три десятка лет назад, а сейчас она представляет в значительной степени чисто историографический интерес) о том, что при Кромвеле "даже беспрецедентно высокий уровень сбора налогов не покрывал всех расходов страны. Затраты правительства "в четыре раза (разрядка моя - Thor) превышали те, что считались просто немыслимыми при Карле I" до Английской революции...
      В четыре, Карл, в целых четыре раза превышали немыслимые при Карле I расходы! Карл, между прочим, заплатил за свои законные требования ("мы ежедневно видим, что в парламенте (каковой ни что иное, как главный суд короля и его вассалов) законы лишь испрашиваются подданными короля, но им только издаются по их предложению и по их совету. Действительно, король издает ежедневно статуты и ордонансы, подкрепляя их теми наказаниями, которые он считает подходящими, без какого- либо участия парламента или сословий; в то же время не во власти парламента издание какого-либо закона или статута без того, чтобы королевский скипетр не прикоснулся к нему, сообщая ему законную силу... И как представляется очевидным, что король является верховным властителем над всей страною, точно так же он является господином над всяким лицом, которое в ней обитает, имея право жизни и смерти над каждым из обитателей. Ведь хотя справедливый правитель и не станет отнимать жизнь у кого-либо из своих подданных без ясного указания закона, однако законы, в силу которых эта жизнь отнимается, изданы им самим или его предшественниками") головой, будучи сделан "виновником, творцом и продолжателем указанной противоестественной, жестокой и кровавой войны и тем самым он виновен в государственной измене, убийствах, грабежах, пожарах, насилиях, опустошениях, во вреде и несчастьях нации, совершенных, предпринятых и причиненных в названную войну". Но то был король, который чтил закон и старое доброе право (сиречь традицию.), а это - это "нога та у кого надо нога", ей можно то, что было немыслимо при Карле...

oliver-cromwell-opening-the-coffin-of-charles-i-hippolyte-delaroche



Via

Saygo
      В общем, начатый много месяцев назад "Ливонский цикл" на Warspot'e подошел к закономерному концу. И эта статья перекидывает мостик к следующему циклу (который тоже идет и тоже потихоньку приближается к завершению) - о Полоцклй войне 1562-1570 гг.:
       Шведский король Эрик XIV интригами и дипломатией увёл Ревель (современный Таллин) из-под носа не только у датского принца Магнуса, но и у польского короля Сигизмунда II. А ведь монарх, рассчитывая на содействие магистра Ливонского ордена Кеттлера, надеялся закрепить за собой город и прилегающие к нему земли. По первости Сигизмунд сильно разгневался: он был уверен, что действия Кеттлера, подкреплённые наличием в городе польской «президии», позволят ему прибрать к рукам Северо-Западную Ливонию. Однако затем он успокоился и обратил внимание на Ригу и остатки орденских владений, утешаясь тем, что теперь-то Эрик будет иметь дело с Московитом, а это должно было поспособствовать политическим планам польского короля — война с Москвой была не за горами. Сам же Сигизмунд тем временем собирался довести до конца «инкорпорацию» Ливонии в состав своих владений



      P.S. И снова, как обычно, премного благодарен буду за доброе слово и лайк на Warspot'e после прочтения статьи! R4wRIhiV5mkQiOmgeV6CqL13wvNHKuOSVRDX0-Vx


Via

Saygo

Via

Sign in to follow this  
Followers 0