Скит боголепный

Sign in to follow this  
Followers 0
  • entries
    1,171
  • comments
    5
  • views
    145,574

Contributors to this blog

About this blog

Entries in this blog

Saygo
      Изучая генетическую генеалогию львов, исследователи пришли к любопытным результатам. Подробнее узнать о том, кто кому и в какой степени приходится родственником, можно узнать, пройдя по ссылке:

Via

Saygo
      В девонских морях и океанах обитало превеликое множество необычных существ, среди которых одним из крупнейших была панцирная рыба Titanichthys из отряда артродир (близким ее родственником был знаменитый дунклеостей).
      Необычен же титанихтис был в первую очередь тем, что среди своих собратьев он сознательно выбрал участь толстовца и отказался от хищноядения, перейдя на диету из планктона:
      Titanichthys, скорее всего, процеживал питательную суспензию, из-за чего его нижняя челюсть была значительно менее механически прочной, чем у других видов плакодермы, питавшихся крупной и покрытой жесткой оболочкой добычей

титанихтис



Via

Saygo
       Что же было дальше (после первой части переходи ко второй).
      Первое столкновение между двумя ратями произошло непосредственно под Киевом. Любопытную деталь боевого построения рати Изяслава сообщает летописец: "Кияне же всими своими силами, и на конех, и пеши, и тако сташа, и промежи князи: семо сташа от Вячеслава от Изяслава по праву оли до Изяслава и до Ростислава, а от Ростислава оли и до Олговы могилы, а по леву Вячеслава и Изяслава, оли до Лядьских ворот; и тако сташа около всего города много множество". Выходит, что конные и пешие отряды киевлян встали в промежутках между княжескими "полками". Этот бой Юрий проиграл, несмотря на то, что его сын Андрей действовал, как всегда, бесшабашно и лихо.
       Потерпев неудачу, Юрий, отступил от Киева, не оставляя, однако, надежды, дождавшись Владимирко с галицкой ратью, взять реванш. Изяславово войско следовало за ним, периодически вступая в огневой контакт с арьергардами Юрия ("сторожеве же ехавше под Гюргеве полкы и гонишась с ними"). Юрий отнюдь не стреимлся немедля вступать в бой и пытался уклониться от него, и на протяжении нескольких дней ему это вполне удавалось - если и происходили стычки, то маловажные, между легкой конницей с обеих сторон.
       Маневрирование перед генеральной битвой, сопровождавшееся безрезультатными переговорами, длилось почти неделю, пока Изяслав, опасавшийся скорого прихода Владимирко, не приказал атаковать рать Юрия, когда та, в очередной раз снявшись с позиции, попыталась отступить за Великий Рут, приток Роси. Бросив в бой своих "стрельцов", черных клобуков и русских. Изяславовы стрельцы "начаша наездити в зад полков [Юрия] и стрелятися с ними", а потом и вовсе "почаша у них возы отимати".
       Отбиться от наседающих стрелков Изяслава не получилось, и Юрий со своими союзными князьями, "видивши, оже нелзе им за Руть перейти, оже наездят на зад полков их и возы их отимают", приказали строиться в боевой порядок. Судя по всему, перестроение из походного в боевой порядок совершалось в спешке и привело войско в хаос. Половцы, союзные Юрию, и вовсе решили уклониться от участия в сражении, так что Андрею Юрьевичу пришлось разрываться между построением отцовского "полка" и своей дружины и приведением половцев в чувство ("укрепле е на брань"). На мой взгляд, Юрий поручил старшему сыну роль командира арьергарда - дав ему свою дружину и половцев, Юрий стремился тем самым выиграть время для отхода главных сил за Рут, пока его старший сын будет сдерживать атаки неприятеля.
       Но тут что-то пошло не так, а именно - у половцев сдали нервы. Очевидно, что они не верили в успех Юрия после поражения под валами Киева и бесцельного, как им казалось, маневрирования после этого. Они побежали, не оказав поддержки Андрею. Андрей же тем временем на лихом коне во главе своего "полка" врезался в "полк" Изяслава. Летописец снова рисует картину истинно рыцарского поведения князя: "Андреи же Дюргевич възмя копье и еха наперед, и съехася переже всих, и изломи копье свое". При этом, продолжал летописей описание его геройства, "болоша конь под ним в ноздри, конь же нача совати под ним, и шелом спаде с него, и щит на нем отторгоша", но благодаря свое звезде (время Андрея еще не наступило), он сумел выехать из бой живой и невредимый, чего не скажешь об Изяславе.
       Изяслав, перед боем отдавший приказ союзникам и киевлянам "зрите же на мои полк, а како вы поидет мой полк, тако же и вы поидити", сам, как и Ангдрей, "перед всими полкы въха" в неприятельское войско ("полк" Андрея, исходя из контекста?). В схватке Изяслав "копье свое изломи, и ту секоша е в руку, и в стегно и болоша, и с того лете с коня". Тяжелораненый князь, истекая кровью, рухнул на землю и едва не отдал Богу душу
       Тем временем сила ломит солому, и разбитый арьергард Юрия начал отступление, а затем поток беглецов захлестнул войско Юрия, вслед за половцами побежали черниговские полки, а затем и сам Юрий со своим окружением. "Бежавшим им черес Рут, много дружины потопе в Руте, бе бо грязок, и бежавших им овех избиша, а другыя изоимаша". Поражение превратилось в катастрофу, от которого Юрий так и не оправился.
       А где же тут пехота киевская (о черниговской разговора нет, она, похоже, осталась на Днепре), спросите вы, уважаемый читатель? А пехота все это время отсиживалась в тылу, и только тогда, когда конная схватка закончилась победой изяславовых полков, она выступила вперед и занялась "зачисткой" поля боя. Здесь произошел трагикомический случай - раненый Изяслав пришел в себя и застонал, "и ту хотеша и киеяне пешци убити, мняше ратного, не знаюче его (шлем Изяслава был закрытым, с маской?)...". Изяслав, ошеломленный этим намерением, привстал и заявил, что он князь, и един пешец (ну чистый швейцарец на поле боя под Нанси!), заявил ему: "А так ны еси и надобе" и рубанул его со всей дури мечом по шелому. К счастью для Изяслава, "бе же на шеломе над челом Пантелемон злат", образ святого принял на себя удар меча, разрубившего шлем, но не задевшего голову князя. Тут Изяслав снял шлем с головы и заявил, что де "аз Изяслав есм, князь ваш". Ну и , само собой, народ возрадовался, князя спасенного увидав, запел "Кирие елейсон" и "тако вси полци радующеся, полкы ратных победивше, а князя своего живого ведяче".
       Подведем итог. Пехота сыграла в этой кампании сугубо пассивную роль. Все бои шли в первую очередь с участием конницы, легкой, завязывавшей бой и "травившейся" с неприятелем, и тяжелой, ударом "в копья" (исходя из того, что и Андрей, и Изяслав "изломи" свои копья в схватке, речь явно не шла о фехтовании и вольтижировке с копьем - как там у Прокопия Кесарийского Тотила демонстрировал свою крутость, вертит копьем направо и налево, а о таранном ударе копьем "по франкски") решающей исход сражения. Пехота в лучшем случае "подчищает" то, что осталось после конного шока дружины, в худшем - играет роль последней надежды. Это совсем не то, что было еще полтора столетия или даже столетие назад. Впрочем, другого и не стоило ожидать - кампания носила ярко выраженный маневренный характер, противники все время перемещались, и тащить с собою пехоту конным по преимуществу армиям быо не с руки. Другое дело, что Изяслав, похоже (если летописец не врет), все-таки взял с собой на Перепетово поле киевскую пехоту, но лучшую ее часть - пешец, рубивший Изяслав по шелому мечом, явно не из голодранцев и, раз у него был меч, то он непременно должен был иметь и коня.Однако, подчеркнем это еще рахз, изяславова пехота в сражении сыграла сугубо вспомогательную роль - исход боя решила схватка конницы.

M. 447



Via

Saygo
       Для начала напомню цитату из Келли ДеФриза, которую приводил раньше (чуть подкорректировав ее):
       "Но одна конница редко выигрывала сражения. Только когда пехота использовалась для поддержки рыцарей, когда лучники "размягчали" противника при подготовке конных атак, средневековые сражения завершались великим победами...".
       Грубо говоря, можно сказать и так - если пехота выступала в роли "тела" боевого построения, то конница - как руки, посредством которых полководец и наносил удары по неприятелю. Именно она выступала в роли действующего субъекта на поле боя, тогда как пехота - в роли преимущественно объекта. Успех определялся в первую. очередь действиями конницы, равно тяжелой и легкой, а пехота была на "подтанцовке" - вещь, конечно, нужная, но отнюдь не необходимая до крайности. Есть она - хорошо, нет ее - попробуем обойтись и без нее, здесь много зависело от таланта военачальника и его умения грамотно распорядиться имеющимися у него силами, использовав сильные их стороны и затушевав слабые.
       Воспользуемся методами Вербрюггена (или все же Фербрюггена?) и ДеФриза и попробуем вскрыть механизм не то чтобы типичной, но весьма показательной битвы времен войны Юрия Долгорукого и Изяслава Мстиславича - той самой, что решила в конечном итоге исход этого проти воборства. Речь идет о сражении между двумя коалициями, во главе которых стояли Юрий и Изяслав, в мае (по числам дата гуляет - кто-то пишет о 5 мая, кто-то относит сражение в конец мая или даже в начало июня) 1151 г. под Киевом (именуют его по разному - то на Перепетовом поле, то на Руте - последнее, по моему, более точно определяет его место).
       Предысторию сражения опустим - это долгий рассказ и он нам сейчас не особенно и нужен (может быть, потом как-нибудь развернем в более обширное повествование на том же Warspot'e) . Изяслав в очередной раз вынудил Юрия бежать из Киева, однако последний вовсе не собирался сдаваться - перефразируя известное выражение, "его неумолимо тянуло к Киеву". Изяслав понимал, что без боя его дядя не сдастся, и готовился к отпору. Изяславу удалось привлечь на свою сторону Ростислава Мстиславича Смоленского "с Смолняны, с множеством вои" и, кроме дружины его дяди Вячеслава и Изяслава Давыдовича, одного из черниговский Давыдовичей, "черных клобуков" ("своих поганых" - много их выступило на стороне Изяслава, тут и торки, и ковуи, и берендеи, и даже печенеги). На его стороне были и киевляне - от мала до велика, ибо не любили они Юрия Долгорукого. Киевское ополчение "многим множества", выступившее из города в поддержку Изяслава, было и конным, и пешим.
       Юрий тем временем собирал свои силы, которые включали, кроме его собственной дружины и дружин его сыновей, дружины черниговских Ольговичей и Давыдовичей. Позднее к союзной рати присоединились еще и "дикие" половцы ("своих поганых" у Юрия не было). Судя по тому, что войско Юрия и его союзников двигалось к Киеву водою и сушею, в нем также была пехота - похоже, что черниговская.
       Надо полагать, что Изяслав располагал большей по численности ратью - за счет киевского ополчения, которое, кажется, выступило в поход en masse (тот самый случай, когда киевлянам-пешцам далеко идти не надо было. В общем, как заявили сами киевляне, "ать же поидут вси, како может и хлуд в руци взяти", а кто не пойдет, тех киевляне обещали побить). Любопытно отметить, что когда Юрию удалось все-таки форсировать Днепр, то Изяслав по совету дружины, киевских "лутчих людей" и предводителей черных клобуков вернулся к Киеву, ибо в противном случае князю, стремившемуся дать бой Юрию на дальних подступах к стольному городу, пришлось оставить свою пехоту из-за ее малоподвижности в Киеве. Юрий, очевидно, уступая коалиции во главе с Изяславом в силах, действовал не слишком решительно, рассчитывая на помощь со стороны своего союзника Владимирко Галицкого.

M. 472



Via

Saygo

Свежие кавалеры

       Жил да был во Франции (которой нет милее в целом свете) художник руками по прозванию Луи Жорж Бриллюэн. И рисовал он (а дело было во времена славные Второй Империи и Третьей Республики) всякие живописные полотна из жизни французского (и не только) обчества в эпоху Ancien Régime. Вот, к примеру, такое полотно с двумя славными мужами, облеченными многими достоинствами:

Луи-Жорж Бриллюэн


      Ну красавцы жи есть, в особенности тот, который слева - в расшитых шортиках!


Via

Saygo
       Читаешь ту же Ипатьевскую летопись вслед за "Повестью...", и складывается ощущение, что начало упадка средневековой русской пехоты приходится на время междуусобицы, которая началась после смерти Мстислава Великого, сына Мономахова. До этого пехота достаточно активно используется в походах - даже в знаменитых "крестовых" походах, которые организовывал тот же Владимир Мономах, мы встречаем упоминания о ней, как, к примеру, в похоже 1103 года.
      Но вот потом, когда началась усобица, когда Изяслав Мстиславич выступил против своего дяди Юрия Владимировича (который Долгорукий), ситуация стала меняться. Нет, пехота никуда не исчезла, она осталась, но сфера ее применения начинает сужаться. Там где есть возможность маневра по рекам, там, где нужна живая сила для осады или обороны городов - там пехоту еще можно встретить (или, к примеру, на подступах к осажденному городу, на вылазках из него). Но в остальных случаях - все решает конница, своя и "федеративная", составленная из "своих поганых" или наемных половцев. Впрочем, этого и следовало ожидать - дружинная конница более маневренна, подвижна и профессиональна, легка на подъем, дисциплинированна и ее верность своему князю, как правило. вне сомнений. Для малой войны, набегов и рейдов она больше подходила, нежели неповоротливая и медлительная пехота.
      Тем не менее, пехота еще могла показать себя. Хрестоматийный эпизод из 1149/50 года. Главное действующее лицо - Андрей Юрьевич, будущий Боголюбский:
      "Приближающим же ся им к городу и видящим стягы отца своего, и възревшим пешец, вышедше из города и стреляющимъся с ними.
      Ростиславу же, и Борисови, и Мъстиславу не ведущимъ мысли брата своего Андрея, якоже хочетъ подкнути на пешци, зане и стяг его не бе возволочен, не величаву бо ему сущю на ратьныи чинъ, но похвалы ищючи от единого Бога.
      Тем же пособиемъ Божиимъ и силою хрестьною и молитвою дела своего въеха переже всихъ въ противныя, и дружина его по нем ехаша, изломи Андреи копие свое въ супротивне своемъ.
       Бежащимъ же пешцемъ к городу по гребле, улучи самъ по нихъ.
      Дружине не ведущимъ его, токмо от меншихъ детьскыхъ его два видевши князя своего у велику беду впадша, зане обступленъ бысть ратьными, и гнаста по немъ.
      Ять бо бе двема копиема под ним конь, а третьимъ въ переднии лукъ седелныи, а с городу, яко дождъ, каменье метаху на нь.
      Единъ же от Немчичъ видевъ и, хоте просунути рогатиною, но Богъ сблюде и многажды..."
.
      Поначалу все хорошо - Андрей с копьем наперевес ринулся в толпу пеших стрелков у городских ворот и погнал их перед собой, а потом что-то пошло не так... Кстати, это не единственный случай, когда Андрей вот так попадал в, гм, сложную ситуацию из-за своей горячности. Впрочем, не он один - его враг, Изяслав Мстиславич, сам оказался в подобной же ситуации и тоже едва не был добит пехотинцами.

28f741eab659



Via

Saygo

Унихом

       Или хомяк отакуэ!



      P.S. Представители рода сапиенсов, вступившие в ближний контакт с унихомом, матом не ругаются - они им разговаривают...


Via

Saygo
       Еще одна попытка найти ответ на вопрос - почему вымерли настоящие европейцы:
       Гипотезам о причинах вымирания неандертальцев несть числа. Сожраны кроманьонцами? Засыпаны вулканическим пеплом? Истреблены новыми инфекциями? Выродились из-за близкородственных скрещиваний? Слишком медленно размножались? Задохнулись от дыма в пещерах? Очевидно, что причин могло быть несколько, но непонятно, как оценить их роль.
       За моделирование процесса исчезновения «коренных европейцев» взялся немецкий климатолог Аксель Тиммерманн, который решил выяснить, что в данном случае послужило главным фактором — климатические коллизии или конкуренция со стороны кроманьонцев...


Neanderthal2



Via

Saygo
к Идолищу Поганому (чтоб ему не скучно было в гордом одиночестве) от все того же С. Трошина.

      Раз. "Поход к Дону":

poxod-k-donu-1380-g


      Между прочим, на этой картине среди русских военов затесался попаданец из 1066 г., прямо с поля битвы при Гастингсе попал. Сумеете сыскать?

      Два: "Сеча" (уже после похода - типа это вскоре после того, как Засадный полк вдарил по басурманам):

k2j_440ghhw


      Разбор полетов оставляю на волю почтеннейшей публики - я пас, ибо глазам и без того больно!


Via

Saygo
       Любопытная деталь, связанная с пехотой русов в конце Х в.
      Император Никифор Фока в своей "Стратегике" (составленной, вероятно, в 60-х гг. Х в.) упоминает русов среди прочих варваров на службе Империи, причем использовались они в качестве легкой пехоты - дротометателей. Стоит напомнить, что немногим ранее император Константин VII Багрянородный отделял славян о русов, равно как и арабские писатели делали то же самое.
      Запомним это и пойдем дальше. Как раз закончил читать исследование А.А. Роменского "Империя ромеев и "тавроскифы". Один из сюжетов книги - отправка Владимиром Святославичем (который Красно Солнышко) в 988 г. (или около того года - дискуссия продолжается) на помощь своему шурину василевсу ромеев Василию II экспедиционного корпуса размером, если верить тогдашним хроникам, аж в 6 тыс. воинов.

14387


      Этот корпус фактически спас Василия II от поражения в гражданской войне и позволил императору выиграть решающее сражение с войсками узурпатора Варды Фоки под Хризополем. Вот здесь и возникает вопрос - если эти русы, кои были присланы Владимиром Василию, сыграли решающую роль в битве, они были такими же дротометателями, что и русы из сочинения Никифора Фоки? Свежо предание, да верится с трудом, тем более что и здесь, и несколько ранее, на Дунае, во время войны императора Иоанна Цимисхия и Святослава Игоревича росы/русы сражались с византийцами лицом к лицу, "фаланга" на "фалангу", а не в рассыпном строю. Во всяком случае, из контекста известий о действиях этого корпуса следует, что они точно не были легкими пехотинцами, но точно - оплитами".
      В общем, странная выходит неувязка. Конечно, можно сказать, что Владимир отправил на помощь императору ставших ему ненужными и опасных норманнов, но, по логике составителя "Повести временных лет", своих варягов, которые помогли ему захватить власть и в Киеве, Владимир отослал в Константинополь чуть ли не сразу после того, как сел на киевский стол. Не подходит, ту явно другой случай.
      И, продолжая эту историю с наемниками-русами на службе Василия II, приведем еще одну любопытную цитату из сочинения армянского хрониста Степаноса Таронского по прозвищу Асохик. Он писал, что в 1000 году византийское войско во главе с самим императором, в состав которого входил и отряд русов, прибыло в западную Армению (нынешняя восточная Турция, р-н Диарбекира). Здесь и произошел случай, о котором написал Асохик в своей хронике:
       Из пехотного отряда Рузов какой-то воин нес сено для своей лошади. Подошел к нему один из Иверийцев и отнял у него сено. Тогда прибежал к Рузу на помощь другой Руз. Ивериец кликнул к своим, которые, прибежав, убили первого Руза. Тогда весь народ Рузов, бывший там, поднялся на бой: их было 6.000 человек пеших, вооруженных копьями и щитами, которых просил царь Василий у царя Рузов в то время, когда он выдал сестру свою замуж за последнего. — В это же самое время Рузы уверовали во Христа. Все князья и вассалы Тайк'ские выступили против них и были побеждены. Тут погибли: великий князь князей, по имени Петриарх, два сына Очопентре — Габриель и Иоаннес, Чортванел внук Абу-Харба и многие другие; ибо гнев Божий тяготел над ними за их высокомерие.
      Из этого рассказа следует, что оные русы - пешие копейщики-гоплиты, но имеющие лошадей (для перемещения или для перевозки снаряжения, или для того и другого - неясно). Пешие копейщики, но никак не дротометатели. Вот и вопрос - почему у Никифора Фоки русы - легкая пехота (есть ли основания не доверять показания императора?), а у Льва Диакона, Скилицы и Асохика - уже тяжелая, при том, что прошло всего ничего лет между этими разными русами. Кто из них вводит в заблуждение почтеннейшую публику и что случилось между концом 60-х и началом 70-х гг. Х в. с русами, так резво реэкипировавшимися и переобучившимися?


Via

Saygo
       На этот раз из Ипатьевской летописи (продолжаем вступление ко 2-й части истории средневековой русской пехоты).
      Итак, на календаре лето 6655 (или, по нашему летоисчислению, 1147/48 год). На Руси (пока еще не святой) идет борьба за наследство Мстислава Великого, сына Владимира Мономаха - кому быть князем киевским и старшим в роду Рюриковичей (а семейство это, надо сказать, переиначив немного классику, было "буйной корпорации детей Ярослава Владимировича, прослывшего Мудрым мудрым, которую, на манер польского сейма, вечно раздирала анархия. Дети подобрались какие-то грубые, жадные, строптивые и мешали друг другу собирать в житницы"). Претендовавший "в отца место" в этом славном семействе Изяслав Мстиславич, намереваясь идти походом на преступивших крестное целование Ольговичей (потомков Олега Гориславича), обратился за помощью и поддержкой к киевлянам с такими словами:
      Ныне же, брате Кияне, чего есте хотели, чим ми ся есте обечали, поидите по мне к Чернигову на Олгович, доспевайте же от мала и до велика: то имеет конь, кто ли не имеет коня, а в лодьи....
      Любопытная выстраивается картина - созывая киевское ополчение en masse, князь предлагает киевлянам снаряжаться в поход соответственно их материальному положению и достатку - те, кто может позволить себе коня, выступает в поход конным, а прочие "молодшие люди", всякая голь перекатная и нищеброды, грузятся в лодьи и играют в плавную (судовую) рать.
      Остается, правда, вопрос - хорошо, с голью перекатной кабацкой все и так более или менее понятно - "молодые люди два третьего покрутили щитом да с сулицею...", но вот как быть с теми киевлянами, которые выступили с князем в поход конными. Сражались ли они конными (верится с трудом - мужик на коне остается мужиком на коне, который обращается с оружием с ловкостью деревенского пожарного) или же выступали в роли ездящей пехоты - на марше конные, в бою спешивались? Второе представляется более вероятным (опять же - есть конкретные новгородские примеры того времени. 1216 г., новгородцы вспоминают былые дни и сражение на Колакше в 1097 году: "Княже, не хощем изъмрети на конех, нь, якоже отци наши билися на Колачькеи, пеши"... Новгородци же съседавше с конеи, и порты сметаша съ себе, еще и сапозе с ног сметавъ, и поскочиша босе, пешь, якоже елене...").

FOnSJdAi8ArzzIt7rveAI7LfjI3NY9i0MbxmPobLtVnMxak8DVP6Zgcr0PP3GGhahxZ2c6q8aBclepJZrYUZuVNMRTG0H6tJapluDo0aQLwqmn1YVqgJf4nsV9rRafOV



Via

Saygo
      Келли ДеФриз пишет:
      "Но одна кавалерия редко выигрывала сражения. Только когда пехота использовалась для поддержки рыцарей, когда лучники "размягчали" противника при подготовке кавалерийских атак, в средневековых сражениях случались великие победы..."

3kaktkqTURBXy8xMjcwMWQ4YWYwYjVmMjQ1YjExNTJmY2U1ZjljY2I3YS5qcGVnkZUCzQOYAMLD


      Другая фраза, Линн Уайт:
      "Античность придумала кентавра, а раннее Средневековье сделало его владыкой Европы..."

36fff25000591ad9fddde8b8830c799a


      Между двумя этими цитата дистанция - одно поколение.


Via

Saygo
       Пишут, что белка отложила на черный день 27 кило шишек под капотом этой самобеглой тележки.

погреб


      P.S. И по ходу дела животинка решила здесь и пост охраны устроить - в углу капоту, похоже, что-то вроде гнезда.


Via

Saygo
на фоне которого вымирание пресловутых динозавров - так, детские игры на лужайке:

       Новое объяснение причин Великого пермского вымирания — сгорание угля в магме. Эта новость напоминает, как мало мы знаем о величайшей катастрофе в истории земной жизни. Традиционно ее объясняют вулканическими извержениями и перегревом планеты. Однако ряд свидетельств указывают на противоположный сценарий — гибель большинства видов из-за резкого похолодания. Как ни странно, вопрос этот вовсе не академический — от него зависит и то, как нам реагировать на глобальные угрозы в наши дни

DR1x1_Inostrancevia_5


       В общем, все плохо - что так, что этак, "а поутру они не проснулись..." (с)


Via

Saygo
       Любопытные результаты нарисовались по итогам первой части. Лично и персонально каждому не могу ответить по причине нехватки времени (в последнее время я домой только ночевать являюсь), но попробую вкратце сделать это сейчас (может быть, как со временем будет попроще, сделаю нечто большее - как и положено, со ссылками, с историографией и пр.) - ностальгия, знаете ли, откат назад, на много лет, к прежним увлечениям и интересам.
      Главная проблема заключается в том, что, говоря о славянской пехоте раннего Средневековья, необходимо все время иметь в виду, что сам по себе славянский мир в эту эпоху неоднороден, равно неоднородна и его материальная культура и, как следствие, культура военная. Да, Маврикий (псевдо) и его "Стратегикон" - наше все (Прокопий, который Кесарийский - в меньшей степени, поскольку первый - практик, а второй - писатель руками), и за неимением гербовой пишут на простой. Но насколько приложимы данные Маврикия к славянам, гм, тем их "племенам", кои обитали в регионах, весьма удаленных от Подунавья?
      В принципе, здесь на помощь приходит археология, а она показывает, что для ранних славян отнюдь не характерен комплекс вооружения, оптимизированный для ближнего боя. Нет доспехов, нет клинкового оружия. Отдельные находки последних разбросаны территориально и темпорально, причем, что любопытно, зачастую эти находки относятся к периферии славянского мира. А вот здесь-то и появляется на свет перенос и заимствование. Контактируя с другими народами с иной военной культурой (в широком смысле культурой), славяне так или иначе вынуждены перенимать военные и технологические новшества - если желали сохраниться, а не исчезнуть с карты, подобно антам.
      Картина выстраивается весьма любопытная в таком случае - именно на периферии славянского мира,в зоне активных контактов славян с кочевниками и разного рода германцами на востоке, западе и севере, а с византийцами на юге, формируется новая (или новые?) военная традиция, тогда как в глубинных районах сохраняется старая. Однако и в этом случае остается вопрос - а каков был характер этой старой традиции? Одна ли она была для всех славян или же разнилась по регионам, а если и разнилась, то когда и где обозначилась эта разница? В порядке рабочей гипотезы я бы все-таки исходил из того, что изначально основу славянских ополчений составляла легкая пехота, вооруженная метательным оружием - те ми же дротиками и отчасти - простыми луками. В качестве же защиты использовались щиты - вполне возможно, что и ростовые, и тогда напрашивается вывод, что пехотинцы могли действовать парами - щитоносец-копейщик с башнеподобным массивным щитом, а под его прикрытием сражался метатель.

original


      Подобного рода тактика и соответствующее ей оснащение, кстати, не требовали значительных материальных затрат и стоили относительно дешево, да и технологически изготовить наконечники копий или дротиков было проще, нежели отковать хороший меч или даже топор-секиру. Была ли эта раннеславянская пехота ездящей - такой вариант исключит нельзя, но была ли это массовым явлением? Тут все упирается в характер коневодства у ранних славян. Можно ли полагать, что оно было достаточно развито - до такой степени, чтобы славянские ополчения могли позволить себе массово сесть на коней хотя и для простого перемещения? Мне представляется, что вряд ли это носило массовый характер, особенно в лесной зоне. А вот использование плавсредств, пресловутых "моноксилов" представляется более вероятным.
      А во что было дальше, с выходом славян на историческую арену в эпоху Великого Переселения народов - здесь все сложнее. Единая общность распадается, формируются региональные культуры, испытывающие импульсы со стороны своих соседей, традиция подвергается пересмотру, и мы видим это на примере дунайских славян. Нечто похоже происходит, судя по всему, и в других регионах и в другое время. И тот образ легковооруженного славянского пехотинцы, привыкшего к дистанционному бою, который рисует нам византийская традиция, начинает постепенно размываться. И на закате эпохи Великого переселения народов региональные отличия начинают играть более значимую роль, определяя лицо военных традиций в разных местах по разному. И когда речь заходит о "военной революции", принесенной норманнами, о "дружинной" культуре, о смене тактики и пр. - здесь речь идет в первую очередь о Северо-Западе и отчасти Северо-Востоке, так или иначе оказавшихся в орбите циркумбалтийской культурной общности, где "моду" задавали норманны. Последние, кстати, то же не стояли на месте.
      P.S. "Гоплит" - вовсе не обязательно пехотинец в доспехах. Достаточно того, что у него есть копье и большой щит.
      P.P.S. Еще раз подчеркну - формирование "дружинной " культуры связано с запуском процесса выделения элиты и формирования основ ранней государственности. Как в эгалитарном, бедно материально и духовно раннеславянском обществе могла сформироваться такая культура - совершенно непонятно.
      P.Р.Р.S. Тот факт, что славяне завоевали Балканы и побили византийцев, можно трактовать не только и не столько как показатель силы и боеспособности славян, а, напротив, бессилия византийцев.


Via

Saygo
       Дон Гасппар де Гусман-и-Пиментель, граф Оливарес и герцог Санлукар-ла-Майор, больше известный как граф-герцог де Оливарес, "непомерно честолюбивый первый министр"

ea97e2334caf0762cffb24d92887f540


       Совершенно бесподобный портрет кисти Диего Веласкеса.
       P.S. Дон Гаспар был двуметроворостый или же микроцефал7

Via

Saygo
      Продолжение предыдущей части.
      Итак, на протяжении нескольких столетий военное дело славян изменялось крайне медленно (напрашиваются аналогии с процессами, проходившими примерно в это же время, например, у саксов). Однако в IX в., особенно во его 2-й половине, начинаются радикальные перемены. И если мы сравним прежние описания комплекса вооружения и тактики славян, с информацией византийского же историка 2-й пол. X в. Льва Диакона, то остается только поразиться тому резкому контрасту, который предстает перед нами. Сфендославовы «тавроскифы» Диакона – тяжеловооруженные пехотинцы, стремящиеся к ближнему бою. А.Н. Кирпичников и А.Ф. Медведев, касаясь этого метаморфоза, писали, что «большинство форм и видов оружия IX – X вв. не имеют местных корней в культуре предшествующей поры (выделено нами – Thor). Объясняется это тем, что боевые средства славян VI – VII вв. были весьма скудными и в этом смысле ни в какое сравнение не идут с тем, что появляется в киевский период. У обитателей Восточной Европы середины I тысячелетия н.э. преобладали лук и стрелы, метательные дротики; мечи, шлемы и кольчуги почти отсутствовали…».За относительно короткий период количество находок оружия возрастает в разы, а некоторые, например, шлемы, и вовсе появляются впервые.
      Не менее радикальными стали и перемены в тактике, «большой» и «малой». Если ранее византийские авторы сообщали, что славяне «ни боевого порядка не знают, ни сражаться в правильном строю не стремятся, ни показываться в местах открытых и ровных не желают», то теперь все выглядело совершенно иначе. Тот же Лев Диакон неоднократно подчеркивал, что русы Святослава не только не избегают рукопашного боя. Напротив, они стремятся к нему, видят в нем едва ли не единственный способ решить исход войны и битвы. При этом, что характерно, русы сражались в глубоком сомкнутом строю, который Лев Диакон сравнивает с византийской фалангой, пешей или конной. О стремлении русов к рукопашному бою и об их тяжелом вооружении (копье, щит, меч, «оружие наподобие кинжала» – скрамасакс?) говорит в описании их нападения на Барда‘а в 943-944 гг. и перс ибн Мискавайх.
      Обращает на себя внимание тот факт, что Диакон сравнивает строй руссов в сражении под Доростолом со стеной. Случайно ли такое сравнение? Не связано ли оно с хорошо известной из истории военного дела раннесредневековых германцев и скандинавов «стеной щитов» (древнеангл. Scildburh)?
      И еще однy важный момент, касающийся начала процесса профессионализации. как отмечал В.А. Шнирельман, «археологические данные о защитном вооружении имеют принципиальное значение. Ведь если функции ранних видов оружия (охотничьи или боевые) плохо различимы, то защитное вооружение, безусловно, свидетельствует об относительно регулярных вооруженных столкновениях. Кроме того, защитное вооружение в тенденции коррелируется с достаточно дифференцированным обществом, развитием систем более или менее централизованной власти, появлением воинов-профессионалов и т. д. (выделено нами – Thor)…». В самом деле, разнообразное наступательное и оборонительное оружие стоило по тем временам дорого, и далеко не каждый мог себе его позволить, это во-первых, во-вторых, снарядиться в поход также стоило недешево, и, наконец, в-третьих, примитивное аграрное общество, благополучие которого покоилось на мускульной энергии человека и тягловых животных, не могло позволить себе роскошь отвлекать на долгое время значительную и наиболее трудоспособную часть своих членов на военные походы. Те же экспедиции Олега или Игоря на Византию как раз приходились на разгар полевых работ, и ополчение en masse легко и непринужденно могло обрушить хозяйство «пактиотов» русов, да и их самих, в пропасть (ср. рассуждения Мономаха о смердах и половчине). Ergo, в этих походах участвовала только часть потенциальных комбатантов, снаряжаемых по определенной норме «с дымов», и, естественно было бы предположить, что эти полупрофессиональные «вои», обретая определенный опыт, и становятся ядром раннесредневековых русских «полков» и «тысяч». Во всяком случае, представить неопытного ополченца в строю «стены», пусть даже и в заднем ряду, довольно сложно – встать-то он встанет, но как долго он там продержится?
      Ускорение во 2-й половине IX – X вв. процессов политогенеза у восточных славян и складывание постепенно основ раннесредневековой русской государственности, связанные в известном смысле с «военной революцией», которую принесли в эти края норманны-находники, способствует, т.о., изменению внешнего облика русской пехоты, Нет, легкая пехота сохраняется, но ее значение падает. Напротив, большую роль играет пехота тяжелая, способная к ближнему бою. И снова проведем аналогию с той же Скандинавией и раннесредневековой Англией. Специально вернулся к своей статье о сражении при Листвене в 1024 г., написанной пять лет назад, и в общем и сегодня я не откажусь ни от одного слова из нее в той части, что касается характеристики русской пешей рати. Процитирую сам себя:
       «Любопытно, но в «Пряди об Эймунде Хрингссоне» новгородское войско, выступившее на помощь Ярославу, именуется «большой ратью бондов». Скандинавский же бонд – это не только и не столько горожанин, а, как отмечал А.Я. Гуревич, свободный человек, ведущий самостоятельное хозяйство, домохозяин, владелец усадьбы, глава семейства, т.е. и богатый поселянин. Такой «бонд», подобный былинному Микуле Селяниновичу, вполне мог не только сам обеспечить себя оружием и доспехом, но выступить в поход «людно и оружно» во главе свиты из многочисленных домочадцев, «клиентов»… Кстати, в скандинавских судебниках такие домохозяева именуются «maðr», т.е. «муж», а этот термин регулярно встречается на страницах ранних русских летописей. Эти «мужи», «могучие бонды», по словам отечественного археолога и историка Г.С. Лебедева, «опиравшиеся на крупные наследственные земельные владения, многочисленные собственные семьи (включавшие домочадцев, зависимых работников и слуг, рабов), обладавшие разветвленными родовыми связями в округе», будучи чрезвычайно могущественны и влиятельны, «в состоянии были выставить собственные вооруженные силы, организовать военный поход или торговую экспедицию…». Ополчения «мужей» были достаточно сильны и хорошо вооружены, чтобы на равных сражаться с дружинами ярлов и конунгов и одерживать над ними верх – как это было, к примеру, в битве при Стикластадире в 1030 г.».
      Кстати, об Англии. Напомню, что я писал о впечатлениях после прочтения биографии Гарольда Йена Уолкера семь лет назад:
       «Любопытная фраза из уолкеровой биографии Гарольда: «Другая часть войска (Гарольда – Thor) представляла собой фюрд, или ополчение, которое собиралось из населения скиров. Не следует представлять себе фюрд как просто сборище местных жителей, вышедших защищать свою землю; в действительности он состоял из подготовленных людей, которых их земляки избрали на эту роль».
      Другая деталь, касающаяся фюрда, не менее любопытная: «В фюрд входили также отряды, собранные и снаряженные монастырскими общинами, члены которых сами, естественно, не могли сражаться».
      И третья: «Судя по всему, фюрд никогда не созывался целиком за один раз; по-видимому, существовала определенная очередность, с которой воины фюрда должны были откликаться на призыв короля».

      Вряд ли стоит сомневаться в том, что раннесредневековое русское общество, находившееся примерно на той же стадии развития, что и Англия IX – нач. XI вв., в вопросах военной организации радикально отличалось от англосаксонского – во всяком случае, я не нахожу для этого веских оснований.
      Подводя итог всему вышесказанному, отметим, что в раннесредневековый период русская пехота, являясь основой войска, прошла эва этапа в своем развитии, эволюционировав от легкой к тяжелой. Конница же все это время оставалась малочисленной и решающей роли на полях сражений не играла (в том числе и по сугубо экономическим и биологическим причинам – грубо говоря, подавляющая масса коней у восточных славян того времени отличалась малым ростом и годилась в лучшем случае для обоза и средства доставки ратника и его имущества к полю боя). Ее время было еще впереди.

Безымянный---



Via

Saygo
      Третья и последняя часть вбоквела к "Ливонскому" циклу и "Полоцкому" циклу:
       Беда не приходит одна. В справедливости этой народной мудрости в конце 1560-х годов жители Русской земли убедились самым что ни на есть наглядным образом. Жестокий мор, прокатившийся по русским градам и весям, только открыл череду бедствий, обрушившихся на государство и общество в конце 1560-х — начале 1570-х годов. Казалось, сама природа ополчилась на людей и изыскивала всё новые и новые способы истребить их в возможно большем количестве. И надо сказать, в этом она немало преуспела. Вслед за эпидемиями чумы на Русь пришёл великий голод. Совместными усилиями два всадника Апокалипсиса, на бледном и вороном конях, истребили великое множество народа и вмешались в ход Полоцкой войны

102825_original.jpg


      P.S. И снова, как обычно, премного благодарен буду за доброе слово и лайк на Warspot'e после прочтения статьи! jjLyrfv4ds4utj-qhNpn5GFaNIeZ2UIKtk-Gi33P


Via

Saygo
      Приквел к предыдущему посту насчет шредингеровой пехоты-1 – о том, какой была русская пехота на самом раннем этапе ее развития.
      Прежде всего – какой была пехота у восточных славян в предгосударственный период и на самом раннем этапе строительства раннесредневековой русской государственности.
      Конкретно о войске у восточных (не южных или западных – это отдельная тема) славян в предгосударственный период их истории письменные источники практически умалчивают. Немного данных дает и археология. Вместе с тем представляется, что ситуация отнюдь не безнадежна и стоит согласиться с мнением А.К. Нефедкина, который писал в свое время, что у разных народов «примерно на одинаковых стадиях развития складывались сходные общественные институты и нормы поведения», поэтому допустимо применение сравнительно-исторического метода и широких аналогий. И в определенном смысле те описания, к примеру, византийских авторов (прежде всего мы имеем в виду маврикиев «Стратегикон»), в определенном смысле можно отнести и к восточных славянам, и этот ряд можно и продолжить далее.
      Если исходить из классической точки зрения, то слаяне как народ, обладавший определенной «инаковостью» (в т.ч. и в культурном отношении) вышел на историческую сцену в эпоху Великого переселения народов и застал эпоху господства готов в Восточной Европе (?), то первым описанием славянского образа войны можно сыскать у Иордана. Онотмечал, что сила славян заключалась прежде всего в их численности, но не в оружии, что и способствовало их поражению в войне с готами. Можно допустить, что это не более чем литературный прием. Однако результаты исследования памятников зарубинецкой, киевской и черняховской культур, связанных с событиями, описанными у Иордана и в формировании которых принимали участие праславяне, свидетельствуют об их бедности на оружие и косвенно играют на руку Иордану.
      Более определенно характеризуют вооружение славян в сер. VI – 1-й четв. VII вв. н.э. византийские авторы. Прокопий Кесарийский, автор «Стратегикона», Иоанн Эфесский, составитель т.н. «Пасхальной хроники» – все они в один голос утверждают, что славяне по преимуществу являются легковооруженными пехотинцами, не имеющим доспехов и вооруженными главным образом метательным оружием, а в качестве защитного вооружения использующих щиты, в т.ч. и большие ростовые. Спустя два с половиной столетия столетия арабский географ Абу Али Ахмад ибн Умар Ибн Русте характеризовал славян как преимущественно легковооруженных пехотинцев. И хотя многие специалисты датируют эти сведения арабского географа последней четвертью IX в., очевидно, что они относятся к более раннему времени, так как между описываемыми событиями и записью Ибн Русте, прошел определенный промежуток времени.
      Т.о., из письменных источников следует, что славяне в VI – VIII и на протяжении большей части IX вв. в случае войны выставляли преимущественно легковооруженную пехоту и немногочисленную конницу, и это подтверждается данными археологии. Примечательно, что металлургия и железоделательное производство у славян в это время были развиты относительно неплохо, однако предметов оружия находится немного. Представляется, что если бы у славян той эпохи уже сформировалась бы характерная воинская культура, свойственная, к примеру, кельтам или германцам, то находок оружия было бы не в пример больше, и сам набор вооружения (представленный преимущественно наконечниками копий и стрел, клинкового орудия исчезающе мало, равно как и элементов доспехов) был бы богаче имеющегося на сегодняшний день.
      Вместе с тем полностью исключить возможность того, что под воздействием военных контактов с соседями такой слой начал формироваться, нельзя. Другое дело, что прослойка профессиональных воинов раньше всего возникает, судя по всему, на пограничье, и этот процесс затрагивает глубинные районы славянского мира в существенно меньшей степени, да и сам он, этот процесс, был «рваным», развивавшимся непоследовательно.
      В соответствии с комплексом вооружения была и тактика славян. Не останавливаясь подробно на этом вопросе, так как это уже было сделано рядом авторов (тем же А.К. Нефедкиным), отметим лишь, что для них было характерно стремление вести дистанционный бой посредством метания дротиков, прикрываясь щитами (обычными и/или стационарными ростовыми – этот вопрос требует дополнительного изучения). Лук, который, судя по всему, был обычным охотничьим, простым (хотя есть свидетельства наличия у части славянских воинов сложносоставных луков гуннского типа, использовался достаточно редко, и еще реже славяне переходили к рукопашному бою, к которому они не были готовы ни технически, ни психологически. Отсюда естественным образом вытекала и «большая» тактика славян, уклонявшихся от «правильных» сражений и стремившихся к «малой», партизанской, войне. В чистом поле у легкой славянской пехоты, состоявшей преимущественно из незащищенных метателей, привыкших действовать разрозненно, устоять против той же степной конницы шансов не было, да и против скандинавов – ничуть не больше.

shop8357-5



Via

Saygo
       Наткнулся в Сети на упоминание о новой, выведенной 10 лет назад, породе кошек с говорящим названием ликой.

      Вот так они, эти кошки-оборотни, выглядят на фотографиях:

2DDEDFC700000578-3293508-image-m-3_1446047609984


1801453


s1200 (1)


      В общем, как говорится, без комментариев...


Via

Saygo
       Любопытный материал на горячую тему: Неандертальское наследие привело к трагическим последствиям - такое предположение выказали генетик Хуго Зеберг и палеогенетик Сванте Паабо.
       Пересказывать содержание статьи долго и нудно, лучше пройти по ссылке и прочесть, обратив внимание на закономерные вопросы, заданные автором статьи, в которой рассказано о выводах, полученных шведскими учеными.

Неандерталец



Via

Saygo
       Те, кто читал "Войну миров" Г. Уэллса, помнят захватывающий эпизод поединка HMS "Сын грома" с марсианскими треножниками:
      Взглянув на северо-запад, брат заметил, что порядок среди судов нарушился: в панике они заворачивали, шли наперерез друг другу; пароходы давали свистки и выпускали клубы пара, паруса поспешно распускались, катера сновали туда и сюда. Увлеченный этим зрелищем, брат не смотрел по сторонам. Неожиданный поворот, сделанный, чтобы избежать столкновения, сбросил брата со скамейки, на которой он стоял. Кругом затопали, закричали "ура", на которое откуда-то слабо ответили. Тут судно накренилось, и брата отбросило в сторону.
      Он вскочил и увидал за бортом, всего в каких-нибудь ста ярдах от накренившегося и нырявшего пароходика, мощное стальное тело, точно лемех плуга, разрезавшее воду на две огромные пенистые волны; пароходик беспомощно махал лопастями колес по воздуху и накренялся почти до ватерлинии.
      Целый душ пены ослепил на мгновение брата. Протерев глаза, он увидел, что огромное судно пронеслось мимо и идет к берегу. Надводная часть длинного стального корпуса высоко поднималась над водой, а из двух труб вырывались искры и клубы дыма. Это был миноносец "Сын грома", спешивший на выручку находившимся в опасности судам.
      Ухватившись за поручни на раскачивавшейся палубе, брат отвел взгляд от промчавшегося левиафана и взглянул на марсиан. Все трое теперь сошлись и стояли так далеко в море, что их треножники были почти скрыты водой. Погруженные в воду, на таком далеком расстоянии они не казались уже чудовищными по сравнению со стальным гигантом, в кильватере которого беспомощно качался пароходик. Марсиане как будто с удивлением рассматривали нового противника. Быть может, этот гигант показался им похожим на них самих. "Сын грома" шел полным ходом без выстрелов. Вероятно, благодаря этому ему и удалось подойти так близко к врагу. Марсиане не знали, как поступить с ним. Один снаряд, и они тотчас же пустили бы его ко дну тепловым лучом.
      "Сын грома" шел таким ходом, что через минуту уже покрыл половину расстояния между пароходиком и марсианами, - черное, быстро уменьшающееся пятно на фоне низкого, убегающего берега Эссекса.
      Вдруг передний марсианин опустил свою трубу и метнул в миноносец тучи черного газа. Точно струя чернил залила левый борт миноносца, черное облако дыма заклубилось по морю, но миноносец проскочил. Наблюдателям, глядящим против солнца с низко сидящего в воде пароходика, казалось, что миноносец находится уже среди марсиан.
      Потом гигантские фигуры марсиан разделились и стали отступать к берегу, все выше и выше вырастая над водой. Один из них поднял генератор теплового луча, направляя его под углом вниз; облако пара поднялось с поверхности воды от прикосновения теплового луча. Он прошел сквозь стальную броню миноносца, как раскаленный железный прут сквозь лист бумаги.
      Вдруг среди облака пара блеснула вспышка, марсианин дрогнул и пошатнулся. Через секунду второй залп сбил его, и смерч из воды и пара взлетел высоко в воздух. Орудия "Сына грома" гремели дружными залпами. Один снаряд, взметнув водяной столб, упал возле пароходика, отлетел рикошетом к другим судам, уходившим к северу, и раздробил в щепы рыбачью шхуну. Но никто не обратил на это внимания. Увидев, что марсианин упал, капитан на мостике громко крикнул, и столпившиеся на корме пассажиры подхватили его крик. Вдруг все снова закричали: из белого хаоса пара, вздымая волны, неслось что-то длинное, черное, объятое пламенем, с вентиляторами и трубами, извергающими огонь.
      Миноносец все еще боролся; руль, по-видимому, был не поврежден, и машины работали. Он шел прямо на второго марсианина и находился в ста ярдах от него, когда тот направил на "Сына грома" тепловой луч. Палуба и трубы с грохотом взлетели вверх среди ослепительного пламени. Марсианин пошатнулся от взрыва, и через секунду пылающие обломки судна, все еще несшиеся вперед по инерции, ударили и подмяли его, как картонную куклу. Брат невольно вскрикнул. Снова все скрылось в хаосе кипящей воды и пара.
      - Два! - крикнул капитан.
      Все кричали, весь пароходик от кормы до носа сотрясался от радостного крика, подхваченного сперва на одном, а потом на всех судах и лодках, шедших в море. Пар висел над водой несколько минут, скрывая берег и третьего марсианина. Пароходик продолжал работать колесами, уходя с места боя. Когда наконец пар рассеялся, его сменил черный дым, нависший такой тучей, что нельзя было разглядеть ни "Сына грома", ни третьего марсианина...


      А ведь у "Сына грома" был вполне реальный прототип в британском флоте - торпедный таран "Полифемус", спущенный на воду в 1881 г.

6e67eada16d51a4e3594b537e25fa37a--profiles


      "Полифемус" в доке:

62c43eab51343ff809bce6a62336f66f17f8c379


      А ведь когда я читал "Войну миров" в далекие школьные годы, я все ломал голову - как так-то, "мили за две от берега стояло одетое в броню судно, почти совсем погруженное в воду, как показалось брату. Это был миноносец "Сын грома", - как миноносец может быть почти совсем погруженным в воду? И только когда я добрался до "Военных флотов и морской справочной книжки" (а случилось это в 85-м году), загадка оказалась разгаданной. Вспомнил же эту историю, увидев в Сети вот это фото:
      "Полифемус" на ходу (колоризованное сегодня викторианское фото):

Destroyer-Torpedo ram HMS Polyphemus goes on the attack



Via

Saygo
       Возвращаясь к теме русской пехоты во времена царя Гороха и прародителя его Адама (мир праху их обоих).
      Тема эта необъятная и вельми зело непростая уже хотя бы потому, что, во-первых. чрезвычайно мало сохранилось источников по проблеме, а те, что есть, мутны и непрозрачны (документальных практически нет - только по XVI в. обрывки, летописи ненадежны, про эпос и вовсе говорить не приходится - в общем все плохо); во-вторых, проблема изрядно засорена в прежние времена всякой мифологией, связанной с господствовавшими во все те же прежние времена разного рода методологическими коньцептами (марксистский классовый подход - едва ли не самый вредоносный в данном случае, изрядно поспособствовал, и продолжает способствовать, натягиванию совы на глобус); в-третьих, со времен раннего Средневековья (которое у нас принято именовать Древней Русью) до раннего Нового времени (т.е. до времен последних Рюриковичей - первых Романовых брать не будем, там уже все начинает стремительно, по меркам того времени,из меняться) русская пехота неоднократно меняла обличье, сходила с исторической сцены и возвращалась вновь, почему, говоря о ее роли и месте в военной системе Русской земли, нужно для начала оговориться о времени, а затем - о месте действия, ибо одно дело, когда речь заходит о Северо-Западе, другое - о Северо-Востоке и т.д. И еще одно важное обстоятельство, имеющее хотя и косвенное, однако же во многом определяющее значение для темы - социальное устройство русского общества, характер горизонтальных и вертикальных связей внутри него. Само собой, не стоит забывать и о роли экономического фактора - а хоть и уровня развития ремесел (железоделательного в первую очередь), городов и торговли (впрочем, а сельское хозяйство, аграрный сектор чем хуже - одно коневодство чего стоит!). Сплошная засада и очень зыбкая основа для сколько-нибудь категорических выводов - потому-то русская пехота в это время подобна известному коту из парадокса Шредингера, жива и мертва одновременно.
      Тем не менее, попробуем обозначить некоторые контуры и начнем с хронологии и периодизации. Раннее Средневековье (примерно со 2-й половины IX и по сер. XI вв.) можно условно назвать временем доминирования пехоты (ездящей и судовой в т.ч.) над малочисленной конницей, однако к концу этого времени значение конницы постепенно возрастает, в особенности в пограничных со Степью регионах. И как еще одну черту этого периода я бы отметил наметившуюся тенденцию к постепенной "профессионализации" пешей "милиции"-ополчения - внутри сельских и городских "общин" складывается постепенно слой полупрофессиональных бойцов-"младших сыновей", которые в первую очередь подлежали мобилизации в случае большой войны.
      Следующий период - вторая половина XI - нач. XIII в. Пехота все еще есть, она активно участвует в обороне и осаде городов и в больших походах (к примеру, против той же Волжской Булгарии) но конница играет не в пример более значимую роль, ибо изменился сам характер войны. Набеги, стремительные марши, маневр, "малая" война, а не большие полевые сражения требуют и соответствующей внутренней структуры русских ратей, которая отличалась бы от прежней. Конная дружина, старшая и младшая, наемные половцы и прочие кочевники - главная ударная сила в это время. Пехота отходит на второй план.
      "Монгольская" эпоха (2-я пол. XIII - сер. XV вв.) - пожалуй, самый загадочный и туманный период в истории русской пехоты. А.Н. Кирпичников писал, что "Военная катастрофа в середине XIII в. и связанная с ней общенародная борьба против поработителей в большой мере нарушили дружинную кастовость войска и открыли в него доступ самым разным слоям общества, в том числе смердам и сельским ополченцам. Значение простолюдинов-пехотинцев особенно возрастало, когда они участвовали в крупных операциях и отваживались вместе с конниками вступать в бой с татарами...". Квинтэссенция традиционного взгляда на место и роль пехоты в средневековой Руси, но, как и всякое обобщение, при столкновении с реальностью, оно начинает если и не рушиться, то, во всяком случае, испытывать серьезные проблемы. С одной стороны, на том же Северо-Западе пехота как будто никуда не делась, но она явно не играет серьезной роли, а на Северо-Востоке конница как будто абсолютно доминирует на полях сражений и лишь во время осад или обороны городов пехота еще имеет шанс себя показать. Однако боевые качества ее, гм, не слишком высоки - ход "Войны за золотой пояс" в общем этот вывод подтверждает.
      "Постордынский" период (вторя половина XV - нач. XVI вв.) - период абсолютного доминирования конницы, причем последняя облегчается и "ориентализируется" по мере того, как Москва прибирает к своим рукам и власть, и земли. Однако появление и распространение огнестрельного оружия обозначает перспективу и для пехоты.
      Раннее Новое время (XVI - нач. XVII вв.) - о ренессансе русской пехоты еще рано говорить, конница в численном выражении составляет основу государевых ратей, однако сперва пищальники, а затем стрельцы и казаки, вооруженные ручным огнестрельным оружием, выходят из тени конницы и начинают играть пусть и вспомогательную (по отношению к коннице), но все важную и постепенно растущую по значимости роль в боевых действиях. Вооруженная огнестрельным оружием пехота пусть и не главный, но необходимый и неотъемлемый компонент русских ратей этого времени.
      В первом приближении примерно такая получается картина - очень общий эскиз, который, естественно нуждается в основательной проработке и уточнении как самой схемы, так и отдельных ее деталей.

e730eca6b7ba904d609eb351b8f9bd30



Via

Sign in to follow this  
Followers 0