Умблоо

Sign in to follow this  
Followers 0
  • entries
    736
  • comment
    1
  • views
    66,251

Contributors to this blog

Павсаний и его звери (1)

Sign in to follow this  
Followers 0
Saygo

289 views

0_fccd5_1aa75532_orig.jpg
1. "Если кто никогда не видел дракона..."
С огромным удовольствием перечитываю сейчас «Описание Эллады» Павсания, в старом переводе С.Кондратьева, который люблю (хотя, конечно, Лонг у Кондратьева ещё прекраснее). Предисловие — в модном тогда стиле: «Пышная и ядовитая “вторая софистика”, как орхидея, присосавшаяся своими звонкими фразами к многовековому стволу античной литературы…» и т.п. Но сам перевод, конечно, не такой — благо Павсаний вообще прост и не очень риторичен (когда не списывает у кого-нибудь).
Очень занятно следить, как у Павсания сочетаются трудносовместимые вещи. Предельное благочестие —включая объяснение исторических событий волей богов и хвастовство тем, что он, автор, посвящён во все мыслимые таинства своего времени, кроме уж чисто женских; безоговорочная вера Гомеру (все прочие могут врать, но у Гомера каждоен слово правда! недаром Шлиман так любил Павсания — и это, кстати, есму в микенах очень пригодилось); и откровенный эвгемеризм в духе «акулов не бывает». Ну, не совсем не бывает — Химера, скажем, была вполне себе трёхтелым чудищем, ибо так пишет Гомер; Минотавр, скорее всего, был или быком, или царевичем — но мог оказаться и впрямь человеком с бычьей головой, потому что и в наше время каких только уродов не родится. А вот Керберу — твёрдое «нет». В описание Тенарского мыса и пещеры (III, 25, 5-7) Павсаний рассуждает: «Некоторые из эллинских поэтов написали, будто Геракл вывел этой дорогой из Аида пса, хотя через пещеру нет под землю никакой дороги и едва ли кто легко согласится, что под землею есть какое-либо жилище богов, в котором собираются души умерших. Вот Гекатей Милетский нашел более вероятное толкование, сказав, что на Тенаре вырос страшный змей и был назван Псом Аида, так как укушенный им тотчас же умирал от его яда; этот-то змей и был приведен Гераклом к Эврисфею. Гомер — он первый упоминает о “Псе Аида”, которого привел Геракл, — не дал ему никакого имени и не описал его вида, как он сделал это с Химерой. Позднейшие писатели дали ему имя Цербера и, уподобив его во всем остальном собаке, стали говорить, что он имеет три головы. Между тем Гомер мог подразумевать здесь собаку, домашнее для человека животное, с таким же вероятием, как и какого-нибудь дракона, которого он мог назвать “Псом Аида”.» (Позднейшие писатели – это уже Гесиод, скажем…)

То есть трёхглавых псов не бывает, а драконы — вполне? Ну да. Вот в другом месте Павсаний пишет о савроматах: « панцири они приготовляют следующим образом. У каждого из них много лошадей, и так как они кочевники, то их земля не поделена на отдельные участки и ничего не родит кроме дикорастущих деревьев. Этими лошадьми они пользуются не только для войны, но также приносят их в жертву местным богам и вообще питаются их мясом. Собрав их копыта, они их очищают и, разрезав на части, делают из них пластинки, похожие на чешую драконов. Если кто никогда не видел дракона, то, конечно, видел зеленую шишку сосны; и он не ошибся бы, сравнив это произведение из копыт с видимыми нами чешуйками на плоде сосны. Пробуравив их и связав жилами лошадей или быков, они пользуются этими панцирями, ничуть не менее красивыми, чем эллинские, и ничуть не менее прочными: они хорошо выдерживают удары мечами и копьями в рукопашном бою. Льняные же панцири для сражающихся не столь полезны, при сильных ударах они пропускают железо, но при охоте они полезны: зубы и львов, и барсов застревают в них..» Кто после таких слов усомнится, что сам путешественник Павсаний драконов видывал, и немало!

Лернейскую Гидру Павсаний ограничивает так же, как и Кербера (II, 37, 4): «Я уверен, что это животное превосходило величиной других гидр и что она обладала таким сильным ядом, что Геракл ее желчью намазал концы своих стрел, но голову она имела, как мне кажется, одну, не больше. Поэт Писандр из Камирея для того, чтобы это животное показалось более страшным и его поэма оказалась более интересной, вместо одной головы приписал этой гидре много голов.» В общем, «Ну с дубинкой, ну с метёлкой, ну ещё туда-сюда, но с заряженным ружьём — это просто ерунда!»

Зато встречаются и очень хитроумные драконоборцы — например, у феспийцев под Геликоном (IX, 26, 7-8): «Некогда их город опустошал дракон; бог приказал давать дикому чудовищу каждый год одного из юношей, на кого падал жребий. Жители говорят, что они не помнят имен погибших, но когда жребий пал на Клеострата, то любивший его Менестрат, говорят, придумал следующую хитрость: он сделал медный панцирь, на каждой пластинке которого был загнутый кверху крючок. Надев этот панцирь, он добровольно отдал себя на пожрание дракону, исполненный решимости, отдав себя, погибнуть самому, но погубить и чудовище.» Мрачно, но изобретательно — и вроде бы сработало…

Бывают, однако, и добрые змеи и драконы — как в фокейских Амфиклеях (Х, 33, 9-10), которые раньше назывались немного иначе: «Местные жители рассказывают по поводу этого города следующую легенду: один из правителей, подозревая, что его враги злоумышляют против его маленького сына, положил его в большой сосуд и скрыл его в той части страны, где, по его убеждению, ребенок будет в безопасности. На ребенка хотел напасть волк, но дракон, обвившись вокруг сосуда, зорко его оберегал. Когда отец пришел за ребенком, считая, что дракон хочет причинить вред его сыну, он, пустив в него дротик, убил как дракона, так вместе с драконом и своего сына. Но, узнав из рассказов пастухов, что он убил своего благодетеля и сторожа своего сына, он устроил погребальный костер одновременно и дракону и сыну. Они говорят, что это местечко до сих пор похоже на горящий костер и что от имени этого дракона и город получил свое название Офитеи (Змеиный).» История странноватая: работал ли волк на врагов правителя? насколько пострадал сосуд от дротика? Но дракон явно повёл себя благородно.

Ещё один благодетельный дракон явил себя в Элиде — там он оказался ещё и оборотнем (VI, 20, 4-5): «Говорят, когда аркадяне вторглись с войском в Элиду и элейцы выступили против них, к элейским военачальникам пришла женщина, с новорожденным ребенком у груди, и сказала, что этого ребенка родила она, но в силу сновидения она отдает его элийцам как их будущего союзника. Поверив словам этой женщины, начальники положили перед войском нагого ребенка. Аркадяне стали наступать, и тогда вдруг ребенок обратился в дракона. Аркадяне пришли в смятение от такого зрелища и обратились в бегство; элейцы насели на них, одержали блистательную победу и дали этому богу имя Сосиполида (Спасителя города). Там, где после битвы, по их мнению, дракон исчез, уйдя в землю, там они поставили храм.»

А вот (III, 23,7) и вовсе милый случай про паломников, остановившихся по воле вещего сна на лаконском побережье по пути на остров Кос: «Рассказывают также, что из дому, из Эпидавра, они везли с собой дракона и что он убежал здесь с корабля и скрылся в земле, недалеко от моря, и что на основании явившихся им сновидений, а также и на основании знамения, данного драконом, они решили, что им нужно тут остаться и построить город. Там, где исчез дракон, стоят жертвенники Асклепия и вокруг них растут оливковые деревья.» Но тут «дракон» — просто крупная змея, священное животное Асклепия Эпидаврского — так что и новый город тоже назвали Эпидавром (Эпидавр-Лимера).

А ещё (это уже не имеет отношения к драконам) мне понравился герой Мегар, давший название соответствующей области и городу. Про таких «именных» персонажей обычно мало интересных мифов, но этот примечателен: он от Девкалионова потопа спасся не в ковчеге каком-нибудь, а вплавь (и так, следуя за летящими журавлями, добрался до безопасной горы, торчавшей из воды). Не всякий сумеет!

Прочитать полностью


Sign in to follow this  
Followers 0


0 Comments


There are no comments to display.

Please sign in to comment

You will be able to leave a comment after signing in



Sign In Now