Умблоо

Sign in to follow this  
Followers 0
  • entries
    477
  • comment
    1
  • views
    28,092

Contributors to this blog

«Стародавние повести» и рассказы Акутагавы: «Счастье»

Sign in to follow this  
Followers 0
Snow

38 views

Начало было тут.
Попробуем разобрать ещё одну историю из «Стародавних повестей» и её переложение у Акутагавы Рю:носкэ. Сегодня будет рассказ «Счастье» («Ун») 1917 года. Вот тут он в переводе Н.И. Фельдман. Это один из рассказов про веру и про то, как людям воздаётся за веру, из того же ряда, что «Мадонна в чёрном».
Начинается всё с беседы старого мастера-гончара и подмастерья:

– Помышлений богов - этого вам в ваши годы не понять.
– Пожалуй что не понять, так вот я и спросил, дедушка.
– Да нет, я не о том, посылают ли боги счастье или не посылают. Не понимаете вы того, что именно они посылают – счастье или злосчастье.


Разговаривают эти двое, глядя на дорогу, мимо их мастерской ходят паломники в храм Киёмидзу, к бодхисаттве Каннон, Внимающему Звукам. И для примера старик рассказывает историю, взятую из «Кондзяку» (там она входит в свиток 16-й, о чудесах Каннон).

Рассказ о том, как бедная женщина служила Внимающему Звукам в Киёмидзу и вышла замуж за разбойника
В стародавние времена в столице одна молодая женщина была бедна, жить ей было не на что, и много лет она ходила на поклонение в Киёмидзу, но не похоже было, чтобы явилось чудо.
Однажды она, как обычно, пришла в Киёмидзу, затворилась там и взмолилась ко Внимающему Звукам:
– Я много лет преданно служу тебе, о Внимающий Звукам, усердно хожу сюда пешком, но я бедна, даже малого достатка у меня нет. Верно, таковы деяния моих прежних рождений, но неужто ты не смилуешься надо мной хоть немного?
Прилегла, уснула и видит во сне, как из-за занавеса вышел величавый пожилой монах и молвит:
– Тебе, когда будешь возвращаться в столицу, по пути встретится некий человек; не медли, следуй тому, что он скажет.
Так он сказал, и тут женщина проснулась. Поклонилась и глубокой ночью совсем одна вышла из храма. Но никого не встретила. Только перед воротами ей встретился человек. Было темно, не видно, кто это. Он приблизился и говорит:
– Есть у меня кое-что на уме. Делай, как я велю.
Женщина вспомнила свой сон и не стала убегать. Было темно, она спрашивает:
– Где ты живёшь? Как твоё имя? Иначе странно было бы…
А он потащил её за собой, быстрым шагом двинулся на восток, идёт, тянет её – и привёл в храм Ясака. Завёл внутрь пагоды, и там они легли вдвоём.
Когда рассвело, он говорит:
– Крепко, должно быть, в прежних рождениях связаны мы с тобой, раз всё так вышло! Оставайся теперь тут. У меня никого близких нет, так что будем теперь жить семьёй.
Достал из-за загородки внутри пагоды десять свёртков очень красивых шёлковых тканей, десять свёртков шёлка попроще, а ещё шёлковой ваты, и вручил всё это женщине. Она ему:
– У меня тоже нет родных. Если ты так говоришь, то станем и вправду жить семьёй.
Он отвечает:
– Пойду по делам, пока светло, а вечером вернусь. Непременно жди меня тут, – и ушёл.
Женщина осмотрелась и видит: в пагоде никого нет кроме старой монахини. Похоже, тут внутри пагоды устроено жильё. Женщина думает: очень странно! Заглянула за загородку, а там полным-полно всякого добра, что только бывает на свете – всё есть! Женщина поняла: этот человек – разбойник. Дома у него нет, потому он и живёт в пагоде. И испугалась безмерно. Внимающий Звукам, помоги! – молится она. Глядь – а старуха приоткрыла дверь, озирается, нет ли кого поблизости. А потом берёт ведро и выходит. Похоже, за водой пошла.
Женщина тогда решает: сбегу, пока не вернулась монахиня! Сунула за пазуху те свёртки шёлка и хлопка, что дал ей разбойник, вышла наружу и побежала прочь. Монахиня возвращается, глядь – а её нет. Сбежала! – думает, но как её вернуть, не придумала, искать не пошла.
Женщина с тканями за пазухой идёт в сторону столицы и думает: в городе надо будет где-то спрятаться. Возле перекрёстка Пятой улицы у моста, что на краю города, зашла в домик у ворот усадьбы своих дальних знакомых. И видит: с запада движется толпа людей. Поймали вора! – говорят они меж собой. Женщина потихоньку выглянула через щёлку в двери – а там ведут разбойника, с кем она была прошлой ночью. Схватили его тюремщики, тащат, видно, к начальству.
Видя такое, женщина наполовину обмерла. Как она и думала, тот человек оказался вором. Его поймали и вели на допрос: скоро узнают, что всё награбленное он держит в пагоде Ясака. Женщина думает: а что сталось бы со мной, если бы я там осталась? Не знает, куда деваться. И всё же решила: это Внимающий Звукам мне помог! И растрогалась безмерно.
Немного погодя, женщина поселилась в городе, а потом мало-помалу стала продавать ткани, на выручку обустроила хозяйство, ей теперь было на что жить. Потом вышла замуж и жила долго.
Непостижимы чудеса Внимающего Звукам! Бывают они и вот такими. Это случилось совсем недавно – так передают этот рассказ.


Что же недосказал повествователь в «Кондзяку» – если верить старому гончару, который у Акутагавы эту женщину знает лично?
Во-первых, её мать была жрицей и, по слухам, зналась с лисами. Кажется, с этой матушкой старика что-то связывало – но подмастерью интересно не про старую, а про молодую. Молиться в храм та пошла, когда мать умерла и стало не на что жить; ни про какое многолетнее благочестие речи нет.
Во-вторых, видения как такового не было: женщина наяву, а потом в полусне слышала бормотание обычного монаха (совсем не величавого, а горбатого и с невнятным голосом). Но расслышала она именно тот же совет: довериться первому встречному, точнее, первому, кто с нею заговорит.
В-третьих, со старухой в пагоде женщине пришлось сначала долго разговаривать, а потом, когда не получилось уболтать её, – драться и убить, чтобы убежать. В «Кондзяку» вообще не понятно, зачем эта старуха (если не считать, что это Каннон так намекает женщине, что можно бы и уйти); у Акутагавы старуха оказывается сюжетно важна.
В-четвёртых, у Акутагавы женщина толком не разглядела лица разбойника, и когда видит, как ведут какого-то связанного малого, не уверена: тот или не тот. И всё равно плачет, жалея его. Разговора женщины с «мужем» про связь из прежних жизней, про то, что оба одиноки, – у Акутагавы нет.
Как и в случае с рассказом «В чаще», здесь у Акутагавы средневековая история делается жёстче, чем в исходном тексте. Почему так, мы не знаем. Может быть, он восстанавливает то, про что, на его взгляд, умолчал благочестивый «стародавний» повествователь, но что читается между строк? А может быть, таким должно было выглядеть старое время для читателей начала XX века, привычных и к куда более кровавым историям? Вернее всего, так нужно было для собственных задач Акутагавы – чтобы цена выбора была предельно высокой. Потому что счастьем или злосчастьем считать происходящее – это люди, конечно, решают сами и никто, никакие высшие силы, им тут не указ.
Счастье получается неоднозначное и у него, и в «Кондзяку» тоже. «Про что» рассказ там, как обычно, видно по соседним рассказам. Предыдущий мы выкладывали тут, это про невидимку, которого демоны заколдовали и пытались взять в подручные, а Каннон его спасает и снова делает видимым. А следующий рассказ про молодого бедного монаха: он молился о богатстве, хотя бы небольшом, познакомился с хорошенькой прихожанкой, побывал у неё дома, а потом узнал, что отец её – главарь столичных нищих; монах сложил сан и сам сделался профессиональным нищим, и жили они счастливо… Наверно, всюду тут сталкиваются две непостижимые для обычного человека тайны: карма, причина самых удивительных событий (но заслуженных, закономерных) и милосердие Каннон, которое тоже бывает удивительным, свершается через «уловки», не всегда похоже на милость, но в конечном итоге ведёт ко благу.

Via


Sign in to follow this  
Followers 0


0 Comments


There are no comments to display.

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now