Умблоо

Sign in to follow this  
Followers 0
  • entries
    548
  • comment
    1
  • views
    36,643

Contributors to this blog

Из пьес Ильи Оказова: Золотой век (окончание)

Sign in to follow this  
Followers 0
Snow

33 views

ГЛАВА 9
КРОНОС (его голос раздаётся из-под земли). Прометей, брат мой!
ПРОМЕТЕЙ. Кронос? Я был уверен, что тебя низвергли в Тартар.
КРОНОС. И, подозреваю, был этому рад. Но эти пришельцы, называющие себя моими детьми, имеют о Тартаре очень приблизительное представление. Здесь спокойно, сухо, строгого присмотра нет, работа у меня – умственная, постижение Времени; правда, компания не из лучших – те наши братья, которые растерзали одного из новых – и совершенно зря, он мог бы устроить хороший раскол на Олимпе вместе с тем, которого приставили курировать Гелиоса…
ПРОМЕТЕЙ. Ты и это знаешь?
КРОНОС. Прометей, малыш, пойми, что Тартар – он не принадлежит ни титанам, ни олимпийцам, ни их подземному наместнику – Плутону, кажется.
ПРОМЕТЕЙ. Так это твоё новое царство?
КРОНОС. Было бы, если б не так темно, я плохо вижу. Но всё равно я был бы тут последней спицей в колеснице – это владения Тайных, Великих Кабиров. Ты думаешь, что миром правил Уран, потом я, а теперь эти олимпийцы? Дудки! Им правили и поныне правят Кабиры.
ПРОМЕТЕЙ. Но кто же они всё-таки такие?
КРОНОС. Если бы я это знал, я сам стал бы одним из них. Это – знание, это – сила, это – тайная власть над тем, чего мы не замечаем, но что нас направляет. Впрочем, я плохо слышу тебя, сейчас вылезу поближе. (По пояс высовывается из люка и опирается локтями на его край) Вот так. Собственно, я позвал тебя по делу. Во-первых, какого чёрта ты принёс сюда огонь? Тебе так хочется нюхать жертвенный дым? Так я сомневаюсь, что жертвы будут приноситься тебе. Тебе хочется, чтобы людям было повкуснее обедать и побезопаснее укрываться от диких зверей, которым, естественно, не слишком нравится, что на них охотятся, – волки уже каждую ночь посылают Артемиде такие заунывные проклятия, что их даже в Тартаре слышно. Нет, ты в самом деле не понимаешь, что натворил? Люди глупы, глупы, как пробки; если они выучились слову «надо», это ещё не значит, что они изменились к лучшему. Мало ли кому чего надо – мне и Зевсу нужны совсем разные вещи. Я не удивлюсь теперь, если вспыхнет пожар на всю землю… впрочем, его могли бы устроить и с Олимпа.
ПРОМЕТЕЙ. Люди умнеют, Старший Брат. Они многому научились. Научились работать. Любить. К сожалению, ненавидеть…
КРОНОС. И многому такому ещё научатся – например, убийству и философии, с помощью которых докажут, как дважды два, что приносить жертвы совершенно не обязательно, но убивать можно, для Высшего Блага. Ты сделал огромную глупость, Прометей, и Зевс тоже не одобрит этого.
ПРОМЕТЕЙ. Я принёс огонь по его поручению.
КРОНОС. Ах, вот как? Тем хуже. Но как мне тебя, дурака, ни жалко, в конце концов, это не моё дело. Вот письмо для Зевса: Великие Тайные требуют моего освобождения и перевода куда-нибудь поближе к солнцу, а взамен берутся воскресить, или, как они довольно нескромно выражаются, починить того олимпийца, которому так не повезло во всей этой заварухе. Я не подавал им никаких прошений – какая-то гордость у меня ещё осталась, но им зачем-то понадобилось, чтобы я переселился на край света, в Лациум – я даже не помню, где это; но раз так считают Кабиры, то вот это – и в самом деле НАДО. Передай письмо Зевсу, он грамотный, я надеюсь. Они пишут как-то странно, не иероглифами и не буквами, а дырочками… ну, это пока не важно, не всё ли равно? – как говорили люди в моё золотое время. А теперь я скажу кое-что тебе, чтобы там, на Олимпе, эта компания окончательно тебя не одурачила; на всякую силу есть новая сила, найдётся и на них. Она будет состоять официально из наших братьев, так называемых – то есть так их назовут потом – Гигантов. Но Мать-Земля здесь ни при чём – это работа Кабиров. Какими эти Гиганты окажутся, я ещё понятия не имею, но знаю: ни один из богов не сможет убить ни одного из них. Одолеть, повалить, ушибить – сколько угодно, но убить их сможет только человек, правда, сын, внук и правнук этого Зевса – естественно, от земных женщин, иначе у олимпийцев никогда ничего не получалось и не получится, так уж они устроены. И этот человек сумеет при всей своей родословной остаться человеком, а не богом – иначе бы грош ему цена, и рано или поздно выручит тебя из худшей беды, какую ты только можешь для себя представить. Так говорят Кабиры: почему-то они хорошо к тебе относятся.
ПРОМЕТЕЙ. Я больше удивляюсь тому, что ко мне так хорошо относишься ты, – ведь я, собственно говоря…
КРОНОС. Ладно, брось. Глупость или идеализм, благородство и что там ещё – не твоя вина, а твоя беда. Если бы не ты, если бы не эти новые боги, меня всё равно сместили бы Кабиры: у них свои соображения. Запомни, что я тебе сказал, и ни слова Зевсу раньше времени! Передай ему только письмо. До встречи, я полез обратно в Тартар, а то ещё кто-нибудь нас увидит, и ты будешь окончательно скомпрометирован связью с бывшими и участием в заговоре, имеющем целью восстановить Золотой Век. К сожалению, это уже невозможно. Прощай!
ПРОМЕТЕЙ. Прости и ты.
(Кронос скрывается в преисподней, а Прометей присаживается на землю и о чём-то размышляет. На земле темнеет)

ГЛАВА 10
(…А на Олимпе, наоборот, светлеет, и Зевс беседует с Афродитой)
ЗЕВС. Итак, операция закончена. «Мудрые руки хирурга», как будут потом выражаться потомки этих ничтожеств… чьи потомки нас… не важно.
АФРОДИТА. Это ты про Диониса?
ЗЕВС. Да нет, с ним тяжелее, ни мне, ни Гефесту не сладить. Обещали эти, Тайные, но и цену заломили, и когда ещё сделают – все про него забудут, придётся придумывать, как я его рожал.
АФРОДИТА. Но хоть починят? Он вроде бы довольно славный…
ЗЕВС. «Славный»! Если бы не миф, я бы вообще поостерёгся его восстанавливать. У него будущее побольше нашего. Кем угодно прикинется, теперь, если починят, – решит, что и смерть ему не страшна. Привычка к мученичеству в аппарате – не такая удобная вещь, как кажется.
АФРОДИТА. Но раз Тайные захотели…
ЗЕВС. Разумеется, остаётся только согласиться, всё равно по-своему сделают. Но освободить Кроноса, сослать его куда-то в Италию под их надзор!..
АФРОДИТА. А ты всё ещё его боишься?
ЗЕВС. Нет – я же его победил.
АФРОДИТА. Ты? Ну, а его и Тайных?
ЗЕВС. Слушай, прекрати эти нелепые вопросы. Мне, думается, и так скоро придётся отвечать и отвечать, всем прошлое выдумывать.
АФРОДИТА. Но ведь прошлое – оно уже есть, зачем же его выдумывать?
ЗЕВС. Тут всё куда сложнее, девочка: во-первых, их прошлое – теперь будущее, и не совсем их; а во-вторых, они его забыли. Небезопасно, но больше мне ничего не оставалось. Те, кто помнит, – вроде Кроноса, – куда хуже.
АФРОДИТА. И все всё забыли?
ЗЕВС. Боги – да; ну, я заложил в них все эти мифы, должны усвоиться. Правда, муж твой теперь меньше может…
АФРОДИТА. В каком смысле?
ЗЕВС. В общественно-полезном, не в том, что ты думаешь.
АФРОДИТА. Да что мне о нём думать? Он добрый, работящий, никому не мешает и мне наверняка мешать не станет.
ЗЕВС. Да… свободы у тебя хватит, если только Гелиос…
АФРОДИТА. Гелиос – свой брат титан, зачем ему мне пакостить?
ЗЕВС. Затем, что ты-то уже – богиня. И он для тебя – не такой уж свой.
АФРОДИТА. Нет, ему просто некогда.
ЗЕВС. Постараюсь, чтобы ему было некогда. Он и Селена – большую пользу могут принести, даже не считая светового эффекта; смирные, а всё видят, обо всём доложат.
АФРОДИТА. Тебе или Аполлону с сестрицей?
ЗЕВС. М-да… Это ты верно. Учту. Однако сотрудничество с тобою мне нравится, это не Прометей с его идеями, а здравый смысл с очень симпатичным лёгким налётом профессиональных эмоций…
(Пытается обнять её)
АФРОДИТА. Зевс, за кого ты меня принимаешь?
ЗЕВС. Как за кого? Ты, как-никак, богиня любви и красоты.
АФРОДИТА. Перестань цитировать свой идиотский справочник, его ещё никто не написал. Я – это я. И ты меня не интересуешь. И не любишь, между прочим.
ЗЕВС. Ну и что?
АФРОДИТА. И не в том дело, что не любишь, это-то в моей воле, но ты ведь меня боишься.
ЗЕВС. Я?!
АФРОДИТА. Ты, ты. Всех боишься, кто что-нибудь помнит. Или хочет помнить, в отличие от твоего Гелиоса. Меня, Кроноса, Прометея. Я уж не говорю о Кабирах.
ЗЕВС. Да, признаю. Ты совершенно права – между нами. Я должен быть осторожен; я и осторожен. Лояльность Кроноса эти, тайные, мне обещали, пару дней под Новый год погуляет и делом займётся… Проконтролируем. И тебя проконтролируем. И тем более Прометея.
АФРОДИТА (уязвлённо). Меня? Ох, Зевс, напрасно ты это сказал. Конечно, у тебя там громы, молнии, гусеничные циклопы и бриареи и всё такое, и голова твоя электрическая, знаю. Но все твои громы с головою в придачу для тайных – ерунда. А что до меня… Ты ведь уже изменился, Зевс. А когда будешь жить среди своих беспамятных, всё больше станешь меняться. Они ведь никакого электричества помнить не будут. Они решат, что у них сердце есть, – да, может, оно и впрямь есть. И ты заразишься. Ничего не забудешь, а память для тебя худшей мукой обернётся; и ты захочешь быть вроде них, и выдумаешь себе сердце, если даже его и нет, а уж тут – я хозяйка. Не скажи ты мне сейчас такого, я ничего бы и не сделала. Но уж теперь-то над тобою потешусь. В тучку обратишься, в быка, в дождик, во что захочу. И не будет тебе покоя, потому что всё это тебе и от головы нужно будет. Дети нужны будут, настоящие, человечьи – не знаю уж, зачем, но чую.
ЗЕВС. Ты что, смеёшься надо мною? Я же тебя испепелить могу!
АФРОДИТА. А пока никого не испепелил, даже Кроноса, даже тех, кто Диониса разорвал. Потому что они не разрешают – Кабиры. И в Тартар ты меня побоишься спустить – к остальным: мало ли что я там натворю. И всё время нам с тобою друг за другом следить: тебе – чтобы я к Кроносу на перекинулась или с Прометеем не ушла от этого солдафона да того урода, а мне – чтобы сердце у тебя покоя не знало… ну, и не только сердце.
ЗЕВС. Что ж… Я мог бы и себе память вычистить, только… не имею права. Кто-то из нас, богов, должен всё помнить. Кабиры – само собою, я им не враг, и что им против меня иметь. С тобою – договоримся. Без меня ты всё равно не обойдёшься. Скучно станет. Не с кем спорить на равных.
АФРОДИТА. Почему же ты так уверен, что не с кем?
ЗЕВС. Потому что твоего Прометея я… а, лёгок на помине!
(Входит Прометей – через люк)
Спасибо за почту, ответ я с Гермесом послал. Что ещё?
ПРОМЕТЕЙ. Я всё сделал, Зевс.
ЗЕВС. Что это – всё?
ПРОМЕТЕЙ. Ну, конечно, далеко ещё не всё, но огонь я людям принёс.
ЗЕВС. И как они тебе понравились?
ПРОМЕТЕЙ. Не знаю…
ЗЕВС. Ну что ж, скоро узнаешь. И чего это, собственно, тебе взбрело в голову нести им огонь? При нынешних обстоятельствах, учитывая движение ледниковых масс, это – стратегическое оружие. Так что – разглашение… умышленное… измена Олимпу… нехорошо получается, Прометей.
ПРОМЕТЕЙ (изумлённо). Но ведь ты… Я же от твоего имени…
ЗЕВС. Это хорошо, что от моего. Не гордый ты, Прометей, мне это нравится. Потом-то решат, что гордость тебя и погубила – звучать стал слишком гордо. Но с огнём-то я ведь тебя испытывал. Проверял. Знаешь, Прометей, слишком ты исполнительный… когда тебе хочется. Нехорошо вышло, нехорошо. Придётся тебя посадить.
ПРОМЕТЕЙ. За что, Зевс? Это ведь тебе нужно было – чтоб они там, на земле, развивались, и потом…
ЗЕВС. Вот в том-то и беда, Прометей, что слишком хорошо ты знаешь, что мне нужно. И говоришь… при посторонних.
АФРОДИТА. Это я-то посторонняя?
ЗЕВС. В некотором роде. Не мешай. Вот так, Прометей. Не ужиться нам на одном Олимпе.
ПРОМЕТЕЙ. И куда же ты меня отправить собираешься – в Тартар?
ЗЕВС. Нет, в Тартар я тебя нипочём не впущу, спасибо Афродите. Я тебе гору другую предоставлю – Кавказскую, Эльбрус. Ещё выше Олимпа. Арес, Гефест, где вы?
(Появляются Арес и Гефест)
ПРОМЕТЕЙ. Зевс…
АФРОДИТА. Зевс, ты этого не сделаешь!
ЗЕВС. Мне больше ничего не остаётся, голубушка. Больно у него память хорошая – плохо, когда все приказы так хорошо запоминают…
АФРОДИТА. Берегись, Зевс!
ЗЕВС. Это я и делаю. Арес, проконвоируешь его на Кавказ, гора Эльбрус, повыше над уровнем моря. Гефест! Распнёшь его там.
ГЕФЕСТ. А что он?..
ЗЕВС. Он мешает нам, богам, интригует в пользу титанов и имеет виды на твою жену. Достаточно?
ГЕФЕСТ. На Афродиту?
ЗЕВС. Да.
ПРОМЕТЕЙ. Афродита, неужели это ты…
АФРОДИТА. Зевс, не смей!
ЗЕВС. Арес, Гефест, выполняйте.
АРЕС. С наслаждением…
ПРОМЕТЕЙ. Постой, Зевс, ты напрасно думаешь…
ЗЕВС. Мне виднее, что напрасно, что нет, – я думаю. А остальным лучше этого не делать.
ПРОМЕТЕЙ. А ведь я узнал, Зевс, как ты погибнешь и как можешь спастись.
ЗЕВС. Ну-ка?
ПРОМЕТЕЙ. Да открой я тебе – ты меня на месте спалишь. Нет, Зевс, сам увидишь. Мне сказал Кронос, ему – Кабиры, а я помолчу.
ЗЕВС. Что ж, как хочешь. Придётся орла к тебе подослать – авось поразговорчивее станешь. Арес, взять его!
(Бог и титан борются)
АРЕС. Он… Он сильнее меня.
ЗЕВС. Идиот, всё забыл! Нажми себе на левую ключицу, пусти ток. Вот так. Теперь успокоится.
АФРОДИТА. Я подам на апелляцию к Тайным!
ЗЕВС. Давай-давай, пока суд да дело…
ПРОМЕТЕЙ. Ну что ж, Зевс, а всё-таки огонь у них будет! А потом и всё остальное – никак тебе нельзя иначе…
(Арес и Гефест выволакивают его с Олимпа)
ЗЕВС. Можно иначе. Ничего нет проще. Утоплю. Дождь на сорок дней и сорок ночей. Очень просто. (Спокойнее) А огонь – это ничего… Вон уже жертвы, кажется, приносят… Воняет – зато уважение!
АФРОДИТА. Только у этой мелюзги и осталось уважение к тебе. Да и то – кончится. Сам человеком прикидываться будешь.
ЗЕВС. Афродита!
АФРОДИТА. Уйди… гадина!

ГЛАВА 11
(Земля, два алтарных камня. Второй юноша – он уже не юноша и даже имеет имя, но мы будем называть их с братом по-прежнему – входит с корзиной плодов и лепёшек и разводит огонь на одном из алтарей. Входит Первый юноша)
ПЕРВЫЙ ЮНОША. Что это ты собрался делать? Вообще сегодня моя очередь приносить жертву – вот я лучшего ягнёнка заколол.
ВТОРОЙ ЮНОША. Ну, камней-то два, а сегодня две жертвы – вернее…
ПЕРВЫЙ ЮНОША. Вернее… Я уже не понимаю, что сейчас верно. Что происходит? Сейчас весна?
ВТОРОЙ ЮНОША. Да вроде нет.
ПЕРВЫЙ ЮНОША. Тогда почему наступило половодье?
ВТОРОЙ ЮНОША. Говорят, Зевс молнией растопил надвигающиеся ледники.
ПЕРВЫЙ ЮНОША. Все звери уходят из лесов в горы, попарно, даже на Олимп карабкаются, и я не знаю, стрелять в них из лука за осквернение святыни или смириться.
ВТОРОЙ ЮНОША. Воля божья. Не такие уж мы цари природы, Авель, как кажется. Может, это даже не боги зверям приказали, а Великие Тайные.
ПЕРВЫЙ ЮНОША. Тсс! Не надо их поминать.
ВТОРОЙ ЮНОША. Кстати, а где сейчас отец?
ПЕРВЫЙ ЮНОША. С ним тоже что-то странное. Тешет из дерева огромную крытую лодку, говорит, что он – Ут… Утши… Утнапиштим, кажется, и что его предупредил Голос Божий. Ты заметил, как он изменился?
ВТОРОЙ ЮНОША. Это называется – старость, вот и головою ослаб.
ПЕРВЫЙ ЮНОША. Но ведь раньше никогда такого не бывало?
ВТОРОЙ ЮНОША. Мало ли чего раньше не бывало; скоро ты начнёшь ещё рассуждать и о том, что раньше было: выдача продовольствия, тепло, яблоки…
ПЕРВЫЙ ЮНОША. Это ты говоришь, а я молчу. Всё к лучшему, Каин, я только что открыл эту истину. Всё к лучшему, потому что всё это одобрено Высокими Олимпийскими Хозяевами.
ВТОРОЙ ЮНОША. И что моя девушка родила от кого-то, выдававшего себя за бога, а теперь живёт с тобою – это тоже к лучшему и одобрено?
ПЕРВЫЙ ЮНОША. Ну, мальчик ведь, может быть, правда от Аполлона, – тем больше чести мне, что я женился по всем правилам и, следовательно, наша семья находится под охраною Геры.
ВТОРОЙ ЮНОША. Слишком много правил появилось… Иногда так хочется сделать что-нибудь пусть глупое, страшное, но хотя бы ещё не запрещённое… Странно, но я ещё не привык.
ПЕРВЫЙ ЮНОША. Надо спешить. Вот и жертву принесём по всем правилам – хотя вообще-то сегодня именно моя очередь, – восславим Зевса за дарование огня и растопление ледников и…
ВТОРОЙ ЮНОША. А разве это не Прометей принёс огонь?
ПЕРВЫЙ ЮНОША. Он, но по приказу Зевса, как – сейчас вспомню – последняя инстанция, вот. А теперь он совершил какое-то преступление, и его сослали, так что и о нём лучше не поминать.
ВТОРОЙ ЮНОША. Нам – лучше, а вот ему… Говорят, его конвоировал на Север сам Арес, а я с ним в своё время не раз беседовал и немного его знаю… Выяснится ещё, что Прометей по дороге совершил попытку к бегству и…
ПЕРВЫЙ ЮНОША. Это не наше дело. Да примет Зевс, и братья его, и сёстры его, и дети его мою жертву!
ВТОРОЙ ЮНОША. Да примут нашу!
ПЕРВЫЙ ЮНОША. Вот! Видишь, что значит очередь и к чему ведут такие разговоры? У меня с алтаря дым столбом, на самый Олимп, а у тебя по земле стелется!..
ВТОРОЙ ЮНОША. По воде – уже лужи по щиколотку. Ну так у тебя же мясо и жир, а у меня лепёшки, овощи и вообще. Они всегда хуже горят, даже не в жертву.
ПЕРВЫЙ ЮНОША. Всегда – это одно дело, это они по природе своей. А сейчас это знак немилости и гнева Олимпийцев на тебя. А из-за тебя и всем нам худо придётся. Отец уже из ума выжил, жена моя, хоть и под покровительством Геры, ворчит да только и смотрит, как бы изменить да с кем – поколачиваю её, а всё без толку…
ВТОРОЙ ЮНОША. Постой… а с кем это изменить?
ПЕРВЫЙ ЮНОША. Ну, а кто тут мог её сглазить, чтобы она от брака, по законам божьим и людским заключённого, избавиться хотела? Кто грешен, тот и сглазил.
ВТОРОЙ ЮНОША. Лжёшь!
ПЕРВЫЙ ЮНОША. И не думаю. И пускай ты старше меня, хотя это нигде и не обозначено, даже мать забыла, но я на совете общины, или на семейном, потому что община-то наша такая первобытная и родовая, что других неловко, потребую, чтобы тебя изгнали отсюда, ка неугодного богам и людям.
ВТОРОЙ ЮНОША. А может быть, тебе?
ПЕРВЫЙ ЮНОША. И мне тоже. И не думай спорить, потому что я прав, вон, гляди, у тебя всё уже почти погасло. Ну да это последняя жертва, которую ты тут приносишь.
ВТОРОЙ ЮНОША (яростно). А не твоя ли, Авель?
(Наносит Первому удар каменным топором, тот падает на алтарь)
Вот теперь хорошо задымит!.. Что это со мною? И что с ним? Ведь умирают только звери…
(Входят Девушка и Женщина)
ДЕВУШКА. Каин! Что ты натворил? Что ты с ним сделал?
ВТОРОЙ ЮНОША. То, чему научил меня Арес Олимпийский. Я принёс его в жертву.
ЖЕНЩИНА (она почти слепа). Своего брата, сынок? За что же это, боги – один с ума сошёл, другой погиб, третий – убийца!
ВТОРОЙ ЮНОША. Да, наверное…
ДЕВУШКА. Как знать, Каин, может быть, как говорил покойник, всё к лучшему… Впрочем, он мой законный супруг, на кого он меня покинул, как же я жить теперь буду, сироты мы горемычные, – сейчас мы его унесём, я повою и приду к тебе, ты побудь тут.
ЖЕНЩИНА. Нет, он безумен!
ВТОРОЙ ЮНОША. Я не знаю! Не знаю! Я не хотел – такого…
ДЕВУШКА. Конечно, конечно, в состоянии аффекта…
ЖЕНЩИНА. Девчонка, потаскушка, насквозь тебя вижу!
ДЕВУШКА. Матушка, не бранись ты при мёртвом, при кормильце моём, горькая ты долюшка, неудалая головушка… ты подождёшь, да?
(Женщины с телом Первого юноши, причитая, выходят)
ВТОРОЙ ЮНОША. Вот и всё. Я, конечно, воли богов не знаю, может, я действительно им не угоден, но одно ясно окончательно – Золотой Век миновал. Пришла Смерть – и я, именно я…
(Из люка появляется Кронос с дорожным узелком за плечами)
КРОНОС. Что ты плачешь, Каин? Где брат твой?
ВТОРОЙ ЮНОША (не глядя на Кроноса). Разве я ему сторож.
КРОНОС. Ты убил его?
ВТОРОЙ ЮНОША (узнаёт его голос). Кронос? Старший Высокий? Откуда ты…
КРОНОС. Из Тартара. По пути, в Плутоновом царстве, на переправе через Лету чуть с его душою не столкнулся. Упал бы в воду – и всё, какой-то гадостью, сточной с Олимпа, всю реку испоганили – вода прямо вытягивает память… Почему ты убил его?
ВТОРОЙ ЮНОША. Не знаю, Высокий.
КРОНОС. Что ж… ты прав. Если убивают, сами не зная почему, то ни о каком Золотом Веке и впрямь речи быть не может. Кончился, ничего не скажешь. Но запомни, Каин: отныне ты, и дети твои, и семя твоё вечно будут сторожами братьям своим – вот последнее проклятье Кроноса.
ВТОРОЙ ЮНОША. Высокий…
КРОНОС. Но отныне меня зовут уже не Кронос и не Хронос, а Сатурн. Я ухожу на Запад – бесполезно объяснять тебе, почему ухожу, а почему именно на Запад – и сам не знаю, им виднее. Перестань реветь, ты же мужчина. Рано или поздно это должно было случиться… Твой брат – ещё только первый.
ВТОРОЙ ЮНОША. А потом? Кто следующий? Она? Или отец? Или мать?
КРОНОС. Брось причитать, как по Энкиду, и слушай: ледники растоплены, реки выходят из берегов. Завтра хлынет ливень на много дней, всю землю зальёт, начнётся потоп, и почти все погибнут в нём. Беги к отцу, пусть он поторопится с ковчегом; погрузитесь с матерью, первой вдовою, её сыном – вы с нею ещё поженитесь, это я вам обещаю…
ВТОРОЙ ЮНОША. Она не пойдёт за братоубийцу. И боги в справедливости своей не допустят этого.
КРОНОС. В справедливости… ну ладно, это не твоего ума дело. Пока что. У неё не будет выбора, парень, только вы впятером и спасётесь. Возьмите скотины и семян, сколько поднимет судно, и угли в горшке, потому что мой глупый и добрый брат больше вам помочь не сумеет. Может быть, вы и увидите его – с Арарата; нет, для людского глаза – далеко. Ничего. Вы должны выжить. Это нужно и богам – не имею права сказать, почему, – и Прометею, которого освободит кто-то из ваших потомков…
ВТОРОЙ ЮНОША. Наших? Потомков убийцы?
КРОНОС. А что остаётся? К тому же, ведь только ты один ещё помнишь, что это он принёс вам огонь. Не забывай и детям своим расскажи, понял?
ВТОРОЙ ЮНОША. Понял, Высокий Кро… Сатурн.
КРОНОС. Ну вот и выполняй. Ваша-то семья маленькая, знал бы ты, что уже началось в других общинах… ну да и незачем тебе об этом знать. Ступай, мне тоже пора. (Хочет уйти)
ВТОРОЙ ЮНОША. Высокий, подожди! А Золотой Век – он навсегда кончился? Совсем навсегда?
КРОНОС. Не знаю. Может быть, он ещё наступит, может, на самом-то деле, мой век и не был по-настоящему Золотым… Вы должны на это надеяться, слышишь, должны! Но я тут буду уже ни при чём. Прощай!
ВТОРОЙ ЮНОША. Прощай, Высокий! Я всё равно буду ждать – тебя, и все мы будем ждать – нового Золотого Века!
(Уходит)
КРОНОС. Бедные дети… ох. Братец ты мой Прометей, вот она – свобода воли! И всё-таки – пусть надеются. Мало ли что на свете бывает? Что и не снилось нашим олимпийцам… да и мне остаётся только надеяться – не на мой, бывший, канувший, минувший Золотой Век, но хоть на чей-нибудь другой. Хоть на чей-нибудь…
(Уходит на Запад. Дождь)

Via


Sign in to follow this  
Followers 0


0 Comments


There are no comments to display.

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now